Крылья колдуна

Пролог

То, что могила не простая, Тиль поняла сразу: в изголовье развесила алые гроздья старая кривая рябина, в ногах — осина. Церковь и старое кладбище в нескольких километрах отсюда, значит, хоронили даже не за оградой. Какой из этого можно сделать вывод?

— Тут кости ведьмы или колдуна, — сказала Тиль, осматривая едва намеченный холмик, заросший жухлой травой.

— У, — сказал Ульрих и вопросительно посмотрел в сторону серого джипа, припаркованного на обочине дороги.

— Надо копать, — подтвердила Тиль, запахнув плотнее плащ.

Морось осела на волосах, и они распушились от сырости. Заправив прядь за ухо, Тиль посмотрела на сизые тучи, набрякшие прямо над головой и грозящие пролиться полноценным дождем, и перевела взгляд на Ульриха, вынимающего из багажника лопату.

— Что бы я без тебя делала, — искренне сказала она.

Влага оседала бусинками на бугристой лысине тролля и, собираясь в капли, стекала по короткой красной шее за воротник стеганой куртки. Тиль мысленно сделала пометку — купить Ульриху новую куртку. Эта начала расползаться по швам, на локтях уже видны потертости.

Взрезав свалявшуюся траву, лопата вошла в землю до самого древка. Ульрих работал быстро и споро, холм рыжеватой грязи рос на глазах, а яма быстро углублялась.

— Землю с этой могилы использовали для порчи, — пояснила Тиль Ульриху. Вряд ли тролль понимал много, но ей иногда нравилось проговорить вслух то, о чем она думала, а при наличии собеседника, пусть и такого молчаливого, это не выглядело странно.

— У! — выдохнул Ульрих, отбрасывая лопатой очередную порцию грязи.

— Рецепт стандартный, но результат получился странный. Жертва обратилась в больницу с жалобами на острую боль в желудке, а потом ее вырвало древесными лягушками.

Ульрих перестал на мгновенье махать лопатой и посмотрел на Тиль крохотными глазками, едва виднеющимися из-под нависших надбровных дуг.

— Инцидент удалось замять, нежелательного внимания прессы мы тоже избежали. Жертва в порядке. Рыжая, фигуристая, такие вечно кому-то поперек горла, — вздохнула Тиль. — Но это ладно. Пострадала и та, что наводила порчу. Она не ведьма, нашла рецепт, оставшийся от прапрабабки, сгоревшей на кострах инквизиции. Могилу тоже отыскала по ее записям. Считается, что от неупокоенной души результат мощнее. Вот и получила.

— У?

— Чуму, — ответила Тиль. — Она выжила, но колдовать это ее отучит, надеюсь. В любом случае, лучше сжечь эти кости, мало ли. Хватит нам одной вспышки бубонной чумы в Эйлентае.

Лопата звякнула о что-то металлическое, и Ульрих остановился. Тиль подошла к краю могилы, комья земли осыпались на крышку гроба, расчищенную троллем.

— Любопытно, — протянула Тиль, — железный гроб. Постой-ка!

Опершись на плечо тролля, она спрыгнула вниз. Стянув перчатку, вынула из кармана платок и протерла запирающий знак, выдавленный в металле — три петли, перетекающие друг в друга. Пробурчав что-то нечленораздельное, Ульрих подсадил Тиль наверх и продолжил работу.

— Ставлю на колдуна, — сказала Тиль, нетерпеливо притоптывая ногой в сапожке из светлой кожи, замаравшемся в грязи. — С ведьмами так не церемонились. Открывай же!

Будто нарочно, чтобы испытать ее терпение на прочность, Ульрих выбрался из раскопанной могилы, не спеша прошествовал к машине, достал из багажника лом и такой же прогулочной походкой вернулся назад. Ему пришлось повозиться: тролль пыхтел и мычал, но вскоре подцепил тяжелую крышку, и приржавевшее железо со скрежетом сдвинулось в сторону. Ульрих схватился за край пальцами и, оторвав крышку гроба, поднял ее на край могилы. Тиль запахнула лицо воротом плаща, готовясь к волне смрада, но запах оказался терпимым — воняло гнилыми тряпками и сыростью. От Ульриха, вспотевшего из-за махания лопатой, несло куда хуже, и Тиль мысленно ужаснулась перспективе возвращаться домой в одной машине с троллем. Разглядев картину, что открылась внизу, она отпустила воротник, а глаза ее расширились.

— Ух ты… — прошептала Тиль и снова спрыгнула вниз.

Ульрих попытался ее вытолкать, но она повелительно указала наверх ему, а сама присела у почерневшего иссохшего тела, обмотанного толстыми цепями.

— Бедняга был жив, когда его похоронили, — пробормотала она. — Ужасная смерть.

Тролль угрюмо молчал, глядя на нее сверху вниз.

— Мужчина. Видимых увечий нет. Одежда практически истлела, но, скорее всего, он занимал высокое положение в обществе.

Тиль осторожно прикоснулась к массивному серебряному перстню на хрупкой фаланге, оторвала уцелевший лоскуток обивки гроба и растерла его в пальцах — бархат.

— Неси канистру, — приказала она Ульриху, топтавшемуся у края. — Останки на удивление хорошо сохранились, — заметила она вслух, хотя тролль скрылся из виду. — А ведь он лежит тут никак не меньше сотни лет.

Тиль аккуратно переместилась ближе к изголовью гроба. Стараясь не изгваздать светлый плащ, присела.

— Прикус слегка неправильный, нижние резцы кривые, — пробормотала она, склонившись над оскалившейся мумией. — Но зубы в отличном состоянии. Скорей всего, тебе не было и тридцати.

Взгляд ее переместился к ржавым цепям, опутывающим скелет.

Глава 1

Полтора года спустя

Роберт Тавриди сидел на стуле в кабинете мануального терапевта и чувствовал себя крайне неуютно. Стул был комфортным — мягкое сиденье, удобный наклон спинки. Освещение не раздражало глаза. На белых стенах в черных рамках фотографии, на которые хочется смотреть, хотя ничего там особенного нет: берег моря, по которому ходит толстая важная чайка, цветущий луг, солнце, встающее из-за гор.

Однако Роберта что-то терзало.

Он смотрел, как женщина-врач разминает спину его сыну. Маленькие руки с кротко остриженными ногтями скользили, нажимали, надавливали. На незагорелой коже Тима расцветали красные пятна, но сын молодец — не плакал, терпел. Первые сеансы были ужасными: вопли, сопли, слезы. Жена отказалась водить Тимку, не выдержала. Зато когда Тим увидел результат, когда спина его выпрямилась, лопатки развернулись, а сам он будто мгновенно подрос на сантиметров десять, всё нытье прекратилось.

Мужчина поерзал на стуле, разглядывая врача. Он ведь не поверил, когда она сказала, что поможет. Приготовился к очередной пустой трате денег. Если уж лучшие хирурги оказались бессильны, что сможет мануальный терапевт, который к тому же выглядит как школьница, напялившая белый халат.

А вот, не обманула.

Он даст ей денег — осенило Роберта. Больше, гораздо больше того, что указано в прейскуранте. Мысль эта сразу принесла облегчение, и он выдохнул. Вот что терзало его — явное несоответствие результата и оплаты. Наверняка девчонка не имеет права устанавливать цены выше — тарифы на медицинские услуги строго регулируются. Но раз уж она сотворила чудо, так пусть получит достойное вознаграждение. Поначалу Роберт приписал к счету нолик, но, прикинув в уме, стер его и утроил сумму. Пусть купит себе новые туфли — снисходительно усмехнулся он. Ноги врача, в скромных светлых лодочках на низком каблуке, оказались стройными, с красиво очерченными лодыжками.

Мысли мужчины потекли в другом направлении, и он снова поерзал на стуле. Совсем не похожа на его жену — крупную рыхловатую брюнетку, на которой он женился в основном из-за покладистого характера. А эта явно с норовом, хоть и малышка. Губки сочные, глазки синие. Волосы, светлые и прямые как солома, собраны в смешной жеребячий хвостик. Если их распустить, будут чуть длиннее плеч. А если снять халат…

— Мы закончили, — резко сказала девушка, обрывая его фантазии. — Одевайся, Тим.

Она села за стол и, вынув бланк, принялась быстро на нем писать. Матильда. Слишком солидное имя для такой девчонки. Он бы звал ее Тильдой, Тилькой… Нет, похоже на рыбу. А она скорее напоминает птичку — круглое личико, остренький носик. Лучше просто — Тиль. Он мог бы снять ей уютную квартирку где-нибудь на окраине, чтобы не столкнуться со знакомыми, баловать безделушками…

— Тим, подожди в приемной, — попросил он сына.

— Спасибо, Матильда, — сказал тот врачу, и в ломком подростковом голосе вдруг прорезался вполне мужской бас.

— Тебе спасибо, Тим, — улыбнулась она. — Ты отличный пациент, и, надеюсь, моя помощь тебе больше не понадобится. Я напишу рекомендации, постарайся их выполнять.

Тим кивнул, отчего темные волосы упали на глаза, и Роберт снова почувствовал раздражение. Сын изменился не только физически: отрастил волосы, по вечерам стал мучить гитару, нашел новых друзей, хотя старых и не было… Но за раздражением проступало и новое чувство — он вдруг начал осознавать, что сын — отдельная личность, не его часть, и даже не копия, ведь куда больше тот походил на мать.

— Я бы хотел отблагодарить вас, — вспомнил Роберт о своем решении. Заплатит в два раза больше — и хватит. Не стоит так сразу ее баловать. Он незаметно втянул живот и попытался придать голосу томность. — Я закажу столик в «Риверсайд», где мы сможем спокойно обсудить ваше вознаграждение… — он потянулся, попытавшись коснуться ладони женщины, но Матильда как назло выпрямилась на стуле, положив руки на колени, — а также дальнейшее сотрудничество…

— Вы уже оплатили лечение, и курс закончен, — сухо сказала Матильда. Синие глаза смотрели холодно, как осколки льда. — Однако если вы не изменитесь, сколиоз действительно может вернуться.

— Что? — ошарашенно переспросил он, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. В висках гулко застучало. Снова? Пройти через все это снова?

Матильда протянула ему лист, исписанный убористым почерком.

— Это передадите Тиму. Общие рекомендации по спорту и питанию. А теперь перейдем к вам. Утром, натощак, сразу после того, как Тим просыпается, говорите ему «доброе утро, сынок, сегодня тебя ждет чудесный день».

— Прямо так и говорить? — Роберт попытался сказать это насмешливо, но получилось растерянно и жалко.

— Вы хотите, чтобы ваш сын был здоров? — рявкнула девушка так неожиданно, что он подпрыгнул на стуле. — Вы любите его?

— Да, конечно, — опешил он.

— Возможны варианты, — подобрела врач. — Новый день для чемпиона, отличное утро… Хотя бы — привет, сын, как спалось. Потом, в обед, если у вас нет возможности его увидеть, звоните ему по телефону.

— А смс?

— Не подходит, — отрезала она. — Только живой голос. Спрашиваете, как прошел день в школе. Внимательно слушаете. Находите, за что похвалить — и хвалите.

— А если не за что? — встрепенулся он.

Глава 2

Матильда вытащила две клетки из багажника и понесла их на холм. Ульриха она оставила дома — хотелось побыть наедине с собой, осмыслить произошедшее. Солнце уже клонилось к горизонту, и перья облаков окрасились в розовый. Снег на макушке холма растаял, а внизу еще лежал неопрятными серыми хлопьями, точно перхоть, осыпавшаяся на плечи.

Тиль поежилась, пожалев, что не оделась теплее. Ветер бросал волосы на лицо, забирался под плащ, пальцы покраснели от холода. Она поставила клетки на прошлогоднюю траву и подышала на озябшие руки. Подняв одну из клеток, посмотрела на притихших скворцов. Те теснились на жердочке, распушив черные грудки, усеянные белыми пятнышками, точно мелким жемчугом.

Она купила птиц на рынке у двух мальчишек, одинаково рыжих и уже конопатых, несмотря на то, что весна едва началась. Передавая им деньги, она отправила и мысленный приказ. Магическое вмешательство пятого порядка. Мелочь. Зато эти мальчики больше не станут ловить птиц, а их мама наверняка удивится, откуда у ее рыжих сорванцов тяга к чтению.

Ланс тоже наверняка был ярко-рыжим в детстве.

Тиль раздраженно фыркнула. Не думать о колдуне не получалось, хоть ты тресни.

Она отодвинула нехитрую щеколду на клетке, вынула одного скворца и раскрыла ладонь. Птица быстро вспорхнула, забила крыльями, устремившись к ближайшей рощице. Второй скворец не стал дожидаться и выбрался сам, полетел за другом. Приложив руку козырьком ко лбу, Матильда проследила за двумя тающими черными точками, а затем присела на корточки перед второй клеткой.

Серая сова повернула к ней голову, уставилась умными круглыми глазами.

— Я тебя сейчас выпущу, — пообещала Тиль. — Пусть скворцы улетят подальше.

Ветер трепал пестрые перья, сова пристально смотрела на женщину.

— Знаешь, этот Ланс… — выпалила Тиль. Осознав, что разговаривает с птицей, осеклась на мгновение, но потом вздохнула — выглядит сова куда умнее тролля, так почему бы не поговорить. — В общем, бесит он меня! Явился как снег на голову, притащил приказ. — Тиль нахмурилась. — Мне едва удалось уговорить его дать выходные на сборы. Что за задание — не знаю. Расскажет по дороге. Пожаловаться Рему? — сова тихо заклекотала. — Не хочу ему звонить. Я теперь сомневаюсь в его разумности, после того, что он сделал… К тому же, мне не так часто дают задания, и раз Рем решил меня отправить, значит, считает, что я буду там полезна.

Сова моргнула, соглашаясь.

— Пациентов я передала коллеге. Она простой человек, без магических способностей, но специалист хороший. Сложных случаев нет. А все равно сердце не на месте, — Тиль вздохнула, завозилась с щеколдой. — Не люблю, когда что-то нарушает привычный ход вещей. Как правило, ничем хорошим это не заканчивается.

Щеколда наконец поддалась, и Тиль открыла дверку. Сова выбралась из слишком тесной для нее клетки, доверчиво устроилась на протянутом Матильдой локте. Острые когти продырявили ткань плаща, но Тиль было все равно. Она осторожно погладила спину совы, почесала мягкую шею.

— Лети, — прошептала Тиль.

Сова расправила крылья, будто потягиваясь, и тяжело полетела к роще, над которой уже разливался алый закат. Маленькое белое перышко опустилось Тиль на плечо, она сняла его, задумчиво покрутила в пальцах и выбросила. Когда оно спланировало к пятну талого снега, Тиль уже была в машине.

***

Вечером, не выдержав, она все же набрала номер Рема.

— Это я, — сказала она в трубку. — Рем, что происходит?

— А что происходит? — спросил довольный мужской голос. На фоне послышалась музыка, женский смех.

— Я никогда раньше не работала в паре с магом! — как Тиль ни пыталась говорить спокойнее, раздражение прорвалось в ее голосе.

— А, ты уже познакомилась с Лансом? — понял Рем. — Отличный парень оказался. Я тебе, пожалуй, выпишу премию за то, что ты его откопала. Или даже знаешь что — разрешение на внеочередное магическое вмешательство второго уровня.

— Какая щедрость, — пробормотала Тиль. — Я могу ему доверять?

— Доверять никому нельзя, Тильда. Но я видел его крылья. Он точно не темный маг, несмотря на то, что с ним произошло. Съездишь, развеешься, там вроде ничего сложного. А он так хотел познакомиться с тобой поближе, — произнеся это, Рем шумно глотнул.

— Что вы пьете? — с подозрением спросила Тиль. — Рем, вам не стоит увлекаться спиртным. Третья замена печени за сто лет может…

— Все, пока, Тильда, — перебил он ее. — Получила задание — выполняй. У тебя долг перед орденом, не забыла?

В телефоне пошли короткие гудки, и Тиль бросила мобильник на кровать, взъерошила волосы. Она не хотела уезжать из своей квартирки. Здесь она знала и любила каждую мелочь: мягкое поскрипывание дубовых половиц, россыпь солнечных зайчиков на стене, отражающихся от хрустального шарика на подоконнике, тихий свист закипающего чайника.

Она любила пить кофе на балконе, опираясь на шершавые перила, которые сама выкрасила в белый. Последний этаж, выше только небо. Любила почитать перед сном в уютном кресле, или понежиться в теплой ванне с ароматной пеной. А уезжать из дома — терпеть не могла.

— Ульрих! — позвала она.

Тролль явился, застыл у порога, закрыв весь дверной проем, и она протянула ему новую куртку.

Глава 3

Машина Ланса, припаркованная рядом с джипом Тиль, оказалась спортивным черным родстером, вокруг которого уже собралась любопытная детвора. Ульрих погрузил чемодан и свою сумку в багажник джипа и, сев за руль, отодвинул сиденье до упора. Настроив зеркала, мигнул фарами.

Ланс галантно открыл перед Тиль дверцу, пропуская в светло-бежевое нутро салона, быстро обошел машину и сел на водительское место.

— Что мне дико нравится в вашем мире — так это машины, — доверительно сказал он, поворачивая ключ зажигания. Мотор заурчал, как довольная кошка. — У меня когда-то был конь: черный, резвый, норовистый. Я звал его Громом и думал, что нет ничего быстрей него. — Автомобиль тронулся и плавно поехал, Ланс поправил зеркало заднего вида, в котором отражался джип Матильды с угрюмым троллем за рулем. — Так вот конь по сравнению с автомобилем сосёт.

— Конь, — повторила Тиль. — Сосёт.

— А что, разве у вас так не говорят? — спросил Ланс. — Я полгода только и делал, что смотрел фильмы — кстати, это потрясающе! Живая картинка, люди двигаются, разговаривают, поначалу я был уверен, что это какая-то крутая магия иллюзий! Из кинематографа я почерпнул массу современных выражений.

— Боишься, что тебя посчитают старомодным?

— Хочу наверстать упущенное.

— И лучший способ — это сидеть и пялиться в телик? — не удержалась от шпильки Матильда.

— Вообще-то я лежал, — уточнил Ланс. — Из гроба меня перенесли прямиком в креатокамеру. Восстановление заняло довольно много времени: органы, нервные окончания, кожа, кровоток… Зато теперь у меня нет шрамов, а до гроба я успел изрядно попортить свою шкуру. И вообще — я полностью укомплектован, как ты могла заметить, — он ухмыльнулся уголком рта и нажал кнопку на приборной панели.

Сзади что-то зажужжало, и крыша автомобиля медленно поехала назад, стекла опустились. Ветер взметнул волосы Матильды, хлестнув прядями по лицу. Она повернулась к Лансу и пристально на него посмотрела.

— Отличный профиль, правда? — спросил он, почувствовав ее взгляд. — Ровный нос, твердый подбородок. И неправильный прикус совсем не заметен, что бы ты там ни говорила.

— Ты не пристегнул ремень безопасности, — заметила она.

— Не люблю, когда меня что-то связывает, — поморщился он.

— Ты беседовал с психологом? — спросила Тиль.

— А то! — воскликнул Ланс. — Знаешь, когда мне вырастили язык, гортань и все остальное, мне дико хотелось общаться. Я просыпался от того, что разговаривал во сне. Это так круто — иметь возможность выражать свои мысли вслух, задавать вопросы, петь… — он включил магнитолу и тут же подхватил легонький мотивчик популярной песни.

— И что с психологом? — Вернула его к теме Тиль, уменьшив громкость.

— Поначалу она горела энтузиазмом и собиралась вытащить из меня всю подноготную, но потом сдалась. Она от меня отказалась. И даже написала жалобу.

— За что?

— Что я ее преследую. Мне запретили к ней приближаться меньше чем на сто метров.

— Где выдают такие запреты?

— Хочешь побыть моим психологом? Давай так: ты задаешь мне вопрос, я отвечаю на него, а потом я спрашиваю тебя.

— И зачем мне это? — пожав плечами, Матильда отвернулась.

Солнце грело в макушку, тепло целовало щеки, и ехать в машине без крыши оказалось на удивление приятно. Тиль выставила руку в окно, растопырила пальцы, ловя потоки воздуха. Она вдруг поняла, что улыбается, хотя особых причин для этого не было.

— Брось, Матильда, неужели тебе совсем не любопытно? Тебе не хочется ни о чем меня спросить?

— Как ты получил бессмертие? — повернулась она к нему.

Ланс сжал руль крепче, посмотрел в зеркало заднего вида, проверяя, не отстал ли Ульрих.

— Странно, все маги, с которыми я успел познакомиться в Ордене, первым делом спрашивали, за что меня закопали.

— Ну, я немного поняла твой характер, и как раз этот факт твоей биографии меня не удивляет. Наверняка было за что. Я лишь надеюсь, что Рем не окончательно сошел с ума и не дал мне в напарники маньяка. Так как ты стал бессмертным?

— Моя мать окунала меня в воды священной реки, — ответил Ланс. — Однако она держала меня за пятку, так что фактически я не бессмертен…

— Тоже мне, Ахиллес, — перебила его Тиль. — Не хочешь — не говори. Я, в отличие от некоторых, уважаю частную жизнь и не лезу в личные границы.

Ланс был прав: хоть Матильда и не хотела признаваться самой себе, но ее разъедало любопытство. Даже если бы Рема, обмотав цепями, закопали в железном гробу с запирающим знаком на крышке, то он умер бы, самое позднее, лет через пять. Но, похоже, Ланс тоже не готов раскрывать свои секреты.

Нахмурившись, Тиль отвела взгляд и вдруг заметила коричневый уголок знакомой тисненой бумаги, прижатый бардачком.

— Материалы дела! — воскликнула она, вынимая папку из бардачка.

— Так вот они где! — удивился Ланс.

— Ты отвратительно врешь, — пробормотала Тиль, открывая папку. — Итак, мы едем в пансион для девочек, — сказала она, пробежав взглядом текст на коричневом листе. — Который находится вблизи Либеморта.

Глава 4

К морю они добрались уже после обеда. Мятое серое полотно водной глади тускло блестело серебром, когда солнце выглядывало из-за набежавших облаков, сбившихся над самым горизонтом в сизую полосу, изредка поблескивающую молниями. Остров, укутанный густым как сметана туманом, казалось, держался на привязи моста, вытянутого струной над темной водой. Тонкие стальные тросы удерживали полотно дороги, перекинутое через пролив, и конструкция моста выглядела воздушной. Ненадежной. Тиль нахмурилась, прислушиваясь к неясной тревоге, глянула на колдуна. Но тот уверенно вел машину, лишь немного сбавив скорость, когда они нырнули в туман.

— Остановись на том берегу, — попросила Тиль. — Ульрих любит мосты.

Когда серый джип, хрустя колесами по гравийному покрытию, заехал на парковку следом за ними, Тиль вышла из машины.

— Погуляй полчаса, — разрешила она троллю, и тот только что не вприпрыжку побежал к мосту, сияя щербатой улыбкой.

Поймав жалобный взгляд колдуна, устремленный в сторону придорожной кафешки — приземистого здания с огромным бубликом, возвышающимся над плоской крышей, добавила:

— Я пройдусь по берегу. А ты иди, перекуси.

— Я найду тебя потом, — пообещал Ланс и быстро пошел в кафе, спрятав руки в карманы кожаной куртки.

Тиль направилась к морю. Каблуки сапожек сначала подворачивались на гравии, потом впивались в набухшую от влаги землю, а после соскальзывали на гальке, и Тиль мысленно обругала себя за то, что не выбрала обувь удобнее. Мелькнула мысль, что она специально надела сапоги на каблуках, чтобы не выглядеть коротышкой рядом с высоким колдуном, но Тиль быстро прогнала ее, как явную нелепицу.

Она спустилась к самой кромке воды, брезгливо обошла «сокровища», выброшенные на берег: пластиковые стаканчики, полиэтиленовые пакеты и одинокий дырявый ботинок, и направилась к облупленным лодкам, которые медленно колыхались, привязанные между деревянными столбами.

Ланс появился через несколько минут, когда она пристально рассматривала столбики, пеньками торчащие из воды.

— Признайся честно, Матильда, ты тоже чувствуешь это? — спросил он, подойдя так близко, что она спиной почувствовала его тепло.

— Запах сигарет и подгорелых тостов? — уточнила она.

— Трактир оказался убогим, — подтвердил Ланс. — Но я сейчас о сексуальном напряжении, которое между нами возникло.

Тиль молчала, все так же внимательно глядя на волны.

— Ты можешь отпираться, но в глубине души знаешь, что я говорю правду, — продолжил он. — Однажды искра разгорится. Это лишь дело времени.

Тиль отошла от воды на несколько шагов и стала расстегивать плащ. Ланс настороженно посмотрел на нее, неуверенно потянул молнию на кожанке. Сняв плащ, Тиль повесила его на голые ветки куста, стащила сапожки.

— Подожди, — сказал Ланс, так и не расстегнув куртку. — Ты уверена? Сейчас?

Тиль аккуратно приподняла юбку и, подцепив колготы, потянула их вниз. Ланс обернулся на мост, под которым виднелась массивная фигура тролля:

— Ульрих может увидеть!

Тиль сложила колготы в сапожок, подвернула юбку так, что та задралась до середины бедра.

— Нет, Матильда, я так не могу! — возразил Ланс. На бледных скулах загорелись розовые пятна. — Вернее, могу, конечно. — Он запустил пятерню в рыжеватые волосы, глядя на ноги Тиль. — Я не хочу, чтобы наш первый раз был таким: на мокрой гальке, да еще и под присмотром Ульриха!

Тиль все так же молча пошла к воде.

— Ты куда? — воскликнул сбитый с толку Ланс.

Тронув пальцами ноги воду, Тиль зашипела от холода, но все же пошла вперед — к столбику, который привлек ее внимание.

— Матильда, что ты делаешь? — крикнул с берега колдун, и Тиль невольно улыбнулась, услышав растерянность в его голосе.

Вымеряя каждый шаг, чтобы не поскользнуться на камнях, поросших склизкими водорослями, она медленно приблизилась к столбику. Его нижняя часть, скрытая под водой, обросла зеленой бородой, колышущейся в такт волнам, и наростом мелких ракушек. Стайка крохотных красноперых рыбок рассыпалась искрами вокруг коленей Тиль. Протянув руку, она провела пальцем по поверхности столба, повторяя рисунок петли. Сковырнув ногтем присохшие водоросли, обнаружила второй лепесток.

— Матильда! — голос колдуна прозвучал неожиданно близко, так что Тиль дернулась и едва не упала, но Ланс схватил ее за руку. — Ты что творишь, а? — сердито спросил он, стоя в шаге от нее в оранжевых трусах и кожаной куртке и даже не думая смущаться. — Что это тут? — заметил он выцарапанный рисунок. — Запирающий знак?

— Такой же был на крышке твоего гроба, — сказала Тиль.

— Ничего особенного, — небрежно пожал плечами Ланс, но его брови сошлись на переносице. — Такой знак многие используют — защита от темных духов и колдовства. Пошли на берег, а то я уже пальцев ног не чувствую.

Он вывел ее на сушу, придерживая под локоть, и Тиль сразу накинула плащ, пытаясь хоть немного согреться. Вытащив колготки, спрятанные в сапоге, сунула их в карман — надевать их на глазах у колдуна не хотелось. Тот, приглушенно ругаясь, пытался натянуть джинсы на мокрые ноги, поскальзываясь на гальке, но, чертыхнувшись в очередной раз, отпустил джинсы и пробормотал заклятье, от которого рыжеватые волосы на ногах тотчас высохли и встопорщились.

Глава 5

Здание пансиона стояло буквой «П». Неведомый архитектор попытался украсить унылые серые стены барельефами, но в итоге те выглядели как птичий помет, изгваздавший камни. С краю прямоугольной площади, образованной стенами пансиона, приютился неработающий фонтан. Центральный корпус смотрелся солиднее, чем два крыла, отходящие от него: наверху высился купол, торчали шпили башенок, над центральным арочным входом висели круглые часы. Тиль сверила время — отстают на пятнадцать минут.

Несколько девочек в одинаковых куртках и клетчатых юбках замерли у бокового входа, провожая кабриолет расширенными глазами.

— Рыбный дождь прошел прямо над этой площадью, — сказала Матильда.

— Верно, — подтвердил Ланс. — Как-то здесь тоскливо, не находишь?

Он остановил машину у главного входа и, повернувшись к ученицам, зычно крикнул:

— Привет, девчонки!

Его голос прозвучал неожиданно гулко в колодце, образованном стенами, и девочки, прыснув, убежали в корпус. Матильда собиралась открыть дверку машины, но Ланс задержал ее, взяв за руку. Тиль недоуменно покосилась на его ладонь — неуютно горячую и крепкую.

— Повторим нашу легенду, — сказал он, погладив большим пальцем центр ее ладони. — Тебе семнадцать. Ты сиротка, потерявшая родителей в аварии, последние два года находишься на попечении дяди. Я работал в колледже святого Руфуса в Теннефите, но там обучаются только мальчики, и я решил, что нам с тобой лучше проводить больше времени, чтобы стать настоящей семьей, сблизиться…

Он наклонился к Матильде, взгляд остановился на ее губах.

— Не слишком близко, дядя, — осадила его Тиль, высвободив ладонь. — Мы проведем здесь неделю. И если не найдем никаких отклонений магического фона, уедем. И будем встречаться только на общих собраниях ковена раз в десять лет.

Она дернула дверную ручку, вышла из машины и осмотрелась. Уныло, пасмурно, воняет рыбой. Тиль попыталась сделать шаг, но каблук сапожка застрял между плитами брусчатки. С усилием выдернув ногу, она проковыляла до крыльца и потянулась к мраморным перилам, как вдруг заметила на них что-то серебристое. Сбоку перил прилипла крохотная чешуйка, на балясинах поблескивали еще несколько. Тиль задумчиво сковырнула одну ногтем, поднесла к глазам.

Ланс догнал ее и, стряхнув чешуйку, крепко сжал ладонь.

— Я ж говорил — обычные караси. И не вырывай руку! — досадливо попросил он. — На нас смотрят. Я насчитал в окнах как минимум десять пар любопытных глаз. Добрый дядя ведет племянницу в новую школу. Подыграй мне.

Матильда упрямо выдернула ладонь.

— А строптивой племяннице здесь уже не нравится, — заявила она. — У них с дядей нет взаимопонимания. Она его терпеть не может. Ульрих! — крикнула она троллю, который вышел из джипа и теперь растерянно озирался. — Подожди в машине.

Тролль кивнул и снова забрался в салон, а Ланс открыл перед ней тяжелые деревянные двери с бронзовыми ручками, до блеска натертыми множеством ладоней.

В просторном холле было пустынно и сумрачно. Глянцевые напольные плиты со стертым узором отражали потемневший от времени и сырости потолок. Сбоку за зеленой шторкой виднелся гардероб с одинаково-безликими серыми курточками, среди которых выделялось белое пальто с меховым воротником и лисий полушубок.

— Вы приехали! — преувеличенно радостно воскликнула полная женщина слегка за сорок, спешащая к ним вниз по лестнице. При каждом шаге жемчужное ожерелье подпрыгивало на большой груди, обтянутой молочно-белой блузкой, короткие рыжие кудри сияли вокруг головы медной короной. — Добро пожаловать!

Она по-деловому протянула руку, унизанную перстнями, Лансу, но тот галантно поднес ее к губам.

— Я Петронилла, директриса пансиона. Можете звать меня Петра, — она нежно улыбнулась Лансу. — Матильда! — глаза женщины, темные, как зрелые виноградины, влажно заблестели, когда она посмотрела на Тиль. — Девочка моя! Теперь ты дома!

Она вдруг сгребла Матильду и прижала к пышной груди. Тиль вытаращила глаза от неожиданности, а Ланс за спиной Петры осклабился и показал большой палец.

***

Когда Тиль вошла в кабинет, ей показалось, будто она попала в тесную шкатулку, набитую всякой ерундой. На полках шкафов стояли многочисленные сувениры и вазочки с засушенными цветами, сертификаты и фотографии в разномастных рамках висели на стенах так густо, что с трудом можно было разобрать рисунок обоев, на подоконниках чахли фиалки. Тиль покосилась на Ланса — в этой клетушке с его клаустрофобией долго не протянуть. Тот обвел помещение взглядом и громко чихнул, потом еще раз, выудил из кармана куртки салфетку с эмблемой кафе и промокнул глаза.

— Простите, — сипло сказал он. — Аллергия. Весной всегда обострение. Вы позволите открыть окно?

— Конечно-конечно, — директриса тут же сдвинула тяжелые портьеры, подняв облако пыли, распахнула створки настежь.

Сквозняк подхватил бумажки с ее стола, закружил и швырнул в Матильду.

— Заявление на увольнение? — прочитала она.

— Обычная текучка кадров, — небрежно пожала плечами директриса, но тут же вырвала лист из рук Тиль, быстро сгребла остальные бумаги со стола и спрятала их в полку. — От лица всего преподавательского коллектива я рада приветствовать вас на новом месте, — торжественно обратилась она к Лансу. — Хочу сказать, что возлагаю на вас большие, — ее взгляд стал масленым, — очень большие надежды.

Глава 6

Утром Тиль покрутилась перед зеркалом, рассматривая форму, выданную директрисой, и обреченно вздохнув, вышла из комнаты.

— Вау! — тут же воскликнул Ланс, который выглядел бессовестно элегантно в светло-сером костюме. Он отбросил книжку на журнальный столик, вскочил с кресла и подошел к Матильде. — Ну-ка, повернись.

— И не подумаю, — сказала она, пытаясь обтянуть клетчатую юбку пониже.

Белая рубашка тесно обхватила грудь, от серых колгот кожа под коленями отчаянно чесалась, и Тиль поняла, что успела всей душой возненавидеть пансион, хотя не провела в нем и дня.

— Пойдем, — Ланс взял ее под руку и вывел в коридор. — Мы уже опаздываем на завтрак. А я голоден.

— Ты всегда голоден, — заметила Тиль, высвобождая руку. — И хватит уже меня трогать!

— У меня дефицит тактильных ощущений, — заявил Ланс, приобнимая ее за талию. — Сто лет одиночества!

— Почему именно я должна восполнять твой дефицит? — возмутилась Тиль.

— Потому что ты очень приятная наощупь, — сказал Ланс. — Такая тепленькая, маленькая, — склонившись, ткнулся носом ей в шею, — и пахнешь хорошо.

— Почти как тефтельки, я помню, — буркнула она.

— О, надеюсь, их подадут на завтрак. Или оладушки. Или… — Ланс повернулся к Тиль. — А что ты любишь на завтрак?

— Кофе и тишину, — сказала она.

Ланс помолчал пару секунд, но потом, нахально улыбнувшись, снова обнял ее за талию.

— Такого нет в меню, — заявил он, ведя ее по коридору. — Так что, какой у нас план на сегодня? Встряхнем унылый пансион?

— Знаешь, ты иди на завтрак, — сказала Тиль, снимая его руку, — а я тебя догоню. Очки забыла.

— Я подожду тебя.

— Не надо, — она вежливо улыбнулась. — Ты ведь голоден. Займи мне место.

— Ладно, — кивнул он. — Встретимся в столовой.

— Ага, встретимся, — буркнула себе под нос Матильда, возвращаясь в комнату. Она взяла со столика очки, нацепила их на нос. Сняв с вешалки серую куртку, выданную вместе со школьной формой, снова вышла в коридор. Ланс уже скрылся из вида, и Матильда повернула в другую сторону. Она спустилась по боковой лестнице и, выйдя на крыльцо, зажмурилась от яркого солнечного света.

Дождь, пролившийся ночью, словно смыл пыль с пансиона, в фонтане, наполненном водой, плавали бумажные кораблики. Глянув по сторонам и никого не увидев, Тиль спрятала руки в карманы и пошла по дороге, ведущей к стене.

В ботинках, которые она надела вместо сапог, было куда удобнее, и она бодро шлепала по лужам, рассматривая окрестности. Возле ворот Тиль остановилась, посмотрела оценивающе на острые штыри, торчащие сверху.

— Я бы не советовала, — раздался голос позади.

Обернувшись, Тиль увидела школьницу в такой же, как у нее, форме, только клетчатая юбка была будто нарочно подтянута выше, а несколько пуговок на блузке — расстегнуты.

— Я однажды там ногу подрала. Кровищи натекло… — девушка покачала головой. Яркие карие глаза с интересом рассматривали Тиль. Короткая косая челка, открывающая густые темные брови, была явно подстрижена самостоятельно. — Ты ведь новенькая?

— Да. Матильда.

— Клэр, — представилась девушка. Она вынула из кармана куртки помятую пачку сигарет и протянула Тиль.

— Не курю, — отказалась она.

Клэр хмыкнула, вытащила сигарету и, покрутив ее в пальцах, сунула за ухо.

— А ты мне нравишься, — без обиняков заявила она. — С характером. Сбежать хочешь в первый же день. Пойдем, покажу удобное место.

Клэр направилась в яблоневый сад, обернулась, проверяя, идет ли Матильда следом. Они подошли к яблоне, одна ветка которой упиралась в стену.

— Пойдешь по стене направо, с той стороны каштан будет, слезешь по нему — сказала Клэр. — Со стены сразу не прыгай. Кажется, не высоко, а пятки отбить можно.

Обхватив ветку, Тиль вскарабкалась на развилку, замерла.

— Не бойся, выдержит, — поняла ее опасения Клэр. — Я сто раз так делала.

— Часто убегаешь? — спросила Тиль.

— Бывает, — пожала плечами Клэр.

— Тебе здесь плохо?

— Есть места и получше. Но сегодня я, пожалуй, останусь, — она подмигнула Матильде. — Не хочу пропустить урок твоего дяди. У нас весь пансион на ушах стоит! Такой красавчик!

Тиль вздохнула и вскарабкалась по ветке, придерживаясь обеими руками. Добравшись до стены, перешагнула на нее, выпрямилась.

— Высоты не боишься? — запоздало крикнула Клэр, глядя на нее снизу вверх.

— Не боюсь, — ответила Матильда. — Передавай дяде привет.

Она ловко прошла по узкой каменной кромке, расставив руки для равновесия, добралась до каштана, услужливо протянувшего ветки, и слезла вниз. Серая стена, окружающая пансион, осталась за спиной, и Матильде словно стало легче дышать. Она нашла взглядом развалины, возвышающиеся на холме, и уверенно направилась к ним.

***

Глава 7

Ульрих встретил Матильду такими крепкими объятиями, что она едва не задохнулась. Он устроил ей настоящую экскурсию, с гордостью хозяина показав и на удивление большую ванну, и зеленые обои с огурцами, и предмет его особенного восторга — жестянку с блеснами в кладовке. Проведя ее в просторную кухню и усадив на табуретку, он приготовил кофе. Белая чашка из тонкого фарфора в его руках казалась совсем крохотной. Он бережно поставил ее на стол, сел напротив Тиль и умильно вздохнул.

— Ты смотришь на меня, как бабушка, — улыбнулась она, отпивая кофе, который ощутимо горчил. К тому же не хватало молока. — Давай сходим за продуктами.

— У! — согласился тролль.

— Я по тебе соскучилась, — призналась Матильда, и Ульрих расплылся в улыбке.

С троллем ей было так просто найти общий язык. Но, возможно, лишь потому, что он обычно со всем соглашался и не лез с расспросами? Допив кофе, Тиль направилась к умывальнику, но Ульрих забрал чашку, сполоснул ее и аккуратно повесил на крючок.

Когда они вышли на улицу, Тиль покосилась в сторону развалин, но сразу отвела взгляд. Тень от съеденных временем стен накрывала домишко, ветер, сырой и холодный, будто вырвавшийся из подземелья, хлестнул ее по лицу. Идти в развалины отчаянно не хотелось, и, взяв тролля под руку, Тиль повернула в город.

Закупившись продуктами, она вручила пакеты Ульриху и отправила его назад в дом, а сама решила спуститься к набережной.

Она села на скамейку, вынула из кармана куртки батончик из овсяных хлопьев и съела его, глядя на серые волны и тучи, растянувшиеся до горизонта. Вынув из кармана куртки розовые очки, подаренные Лансом, она нацепила их на нос, и мир вокруг сразу стал теплее. Выбросив обертку в урну, Тиль прошлась вдоль перил с полуразрушенными балясинами и вскоре нашла то, что искала. Запирающий знак — три петли, перетекающие друг в друга, — был нарисован белой краской. Она присела, поскребла его ногтем, и под отшелушившимся куском показалась оранжевая линия, повторяющая те же петли. Нахмурившись, Тиль выпрямилась и, спрятав озябшие руки в карманы, посмотрела по сторонам.

Ветер гнал по пустынной улице лист бумаги, и Тиль прижала его носком ботинка. Склонившись, прочитала выцветшее объявление о продаже квартиры. В ближайшем доме, сложенном из шершавых серых плит, не хватало нескольких окон, а в тех, что уцелели, не было занавесок.

Сюда не дотягивалась тень старых развалин замка, но Тиль все равно будто чувствовала их затхлое дыхание.

Поежившись, она решительно направилась к холму. Проходя мимо дома, где нашел приют Ульрих, замедлила шаг, но потом все же не стала поворачивать. Серая дорога, будто покрытая пеплом, поднималась вверх, и каждый шаг давался Тиль тяжелее. У ворот, от которых остались лишь два квадратных основания по обочинам дороги, она остановилась. Когда-то здесь была арка, такая высокая и широкая, что через нее одновременно могли проехать десять всадников с флагами, развевающимися на ветру. А женщины и дети бросали цветы под копыта коней…

Запрокинув голову, Тиль посмотрела в небо. Над развалинами не было птиц. Здесь не было ничего: ни засохшей травы, ни прошлогодних листьев.

— Райское местечко! — бодро сказал из-за ее плеча Ланс, и она вскрикнула от неожиданности.

— Ты напугал меня! — возмутилась она.

— А ты меня бросила, — с укором произнес он и, забравшись на обломок колонны, приосанился, выпростал руку и уставился вдаль. — Как думаешь, потомки поставят мне статую?

— За какие-такие заслуги? — пробурчала Тиль, успокоившись. Присутствие колдуна разогнало тени воспоминаний, как солнце тьму.

— Откровенность за откровенность? — уточнил Ланс, спрыгивая с колонны. Разные глаза сверкнули любопытством, когда он посмотрел на Тиль. — Я говорю, каким своим достижением горжусь, а ты потом отвечаешь на мой вопрос.

— Нет, — отрезала Тиль. — Ты вполне можешь гордиться какой-нибудь ерундой вроде процедуры, проведенной Рему.

— Как хочешь, — Ланс приобнял ее и повел вокруг развалин. — А отсюда открывается прекрасный вид!

Рука Ланса, покоящаяся на ее талии, была такой теплой и согревающей, что Тиль, поколебавшись, решила ее не сбрасывать. С холма виднелись клочки черной распаханной земли и унылые плоские крыши. Мост, связывающий Либеморт с большой землей, казался тонкой ниточкой.

— Наверное, Петра боится, что девочки станут убегать сюда на свидания, — предположил Ланс.

— В пансионе обучаются только девочки, — напомнила Тиль.

— Зато в Либеморте полно молодых парней. Когда это забор был помехой любви?

— Возможно, ты прав, — согласилась Тиль. — Но директриса явно что-то недоговаривала. Подозрительная она, эта Петра.

— Ах, Петронилла… — протянул Ланс. — Знаешь, я составил классификацию женщин — особенности характера в зависимости от формы губ, и могу сказать, что Петра не плохой человек.

— Да ты что! — с сарказмом произнесла Тиль. — Это полностью меняет дело!

— Я составил много классификаций, — сказал Ланс. — Как сама понимаешь, довольно длительный период времени мне совершенно нечем было заняться. И знаешь, о чем мне говорят твои губы?

— Конечно, знаю, — ответила Тиль. — Они говорят: отстань от меня, колдун.

Глава 8

Пансион встретил их прохладным сумраком, гулкое эхо шагов множилось где-то под отсыревшим потолком. Оставив куртки в гардеробе, они прошли по коридору с белыми дверями, украшенными латунными табличками с номерами, и остановились перед кабинетом директрисы.

Ланс приложил ухо к двери, подергал ручку. Когда дверь на поддалась, положил ладонь на замок, и что-то тихо щелкнуло.

— Прошу, — он галантно открыл дверь, пропуская Матильду вперед.

— Знаешь, а ты не такой уж плохой напарник, — признала она, заходя в кабинет.

— Самый лучший, — исправил ее Ланс. — Просто ты пока не хочешь воспользоваться всеми моими возможностями и талантами.

Он направился прямиком к окну и, отдернув портьеру, открыл его. Тиль тем временем села в кресло директрисы и принялась выдвигать полки одну за другой.

— Что ты надеешься найти? — спросил Ланс. — Счет за собачий корм?

Он прошелся вдоль стеллажей, взял статуэтку балерины, заглянул ей под юбку и поставил на место.

— Ланс, пора признать, что в пансионе происходит что-то очень, очень странное, — сказала Матильда, листая содержимое картонной папки.

— Может, хозяин цербера не отсюда, — предположил Ланс, вытаскивая книгу с полки. — Ты ж погляди какая книга!

— Какая? — заинтересовалась Тиль, отвлекаясь от бумаг. — Что-то про колдовство?

— Да не простое! Темная страшная магия!

— Дай сюда! — она требовательно протянула руку.

— Дыхание маточкой и другие способы завлечь мужчину, — прочитал Ланс название и подал книгу Матильде, широко улыбаясь.

— Тьфу, — сказала она, возвращаясь к папкам. — Займись делом. А вот это интересно, — Тиль склонилась над листком с колонками цифр. — Оказывается, у пансиона есть спонсор. По крайней мере, плата за нескольких девочек поступает из одного источника.

Звонок прозвучал так резко и неожиданно, что Ланс выронил очередную статуэтку, и она упала, разбившись вдребезги. Тиль посмотрела на него с укоризной, но колдун невозмутимо повел пальцами, и осколки закатились под стеллаж. За дверью раздались шаги, Тиль спешно захлопнула папку, сунула ее назад в стол.

— Сюда, — прошептал Ланс.

Он схватил Тиль за руку, потянул за собой в высокий платяной шкаф, стоящий в углу. Они нырнули в его нутро, пропахшее сладкими духами, и едва Ланс успел прикрыть дверки, как в кабинет кто-то вошел.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться! — голос директрисы звучал раздраженно. Каблуки звонко процокали к окну. — В конце концов, пансионом управляю я.

— Разумеется, — второй голос звучал спокойно и уверенно. Его обладательница аккуратно закрыла за собой дверь кабинета, тоже прошла вперед. Ее шаги звучали глухо, словно она не носила каблуков.

— Вот и не надо меня учить, — пробормотала Петра, успокаиваясь. — В конце концов, он — отличный кандидат, с хорошими рекомендациями, опытом. И с ним племянница. А у нас и так недобор учащихся. Двух зайцев, одним выстрелом.

— Задвинь шторы, пожалуйста, — попросила вторая женщина. — Ты же знаешь, я не люблю яркий свет.

— Да, прости, — ответила директриса. Раздался звук закрываемого окна, шторы с шуршанием вернулись на место. — Странно, мне казалось, я оставляла его закрытым.

Ланс всхлипнул и уткнулся носом в щеку Тиль.

— Матильда, — сдавленно прошептал он. — Я не могу.

Она чувствовала кожей его дыхание, поверхностное, частое, как у человека, которому не хватает кислорода, руки вцепились в плечи Тиль.

— Ох, Ланс, только не сейчас, — выдохнула она. — Держись.

— Ты слышала? — спросила неизвестная женщина. — Кто-то разговаривал.

— Перемена, — ответила директриса. — Девочки в коридоре шумят. Ты можешь пояснить, почему тебя так возмутил новый преподаватель? Ты с ним уже познакомилась?

— Еще нет, — ответила вторая. — Но он молод и наверняка привлекателен. Судя по тому, какой фурор произвел среди учениц.

— Мы не можем отгородить их от реальной жизни, — миролюбиво сказала Петра. — К тому же, невинная влюбленность в преподавателя — это нормально. Может, девочки даже станут лучше учиться. А он — очень приятный молодой человек, и явно с правильными моральными принципами. Ты бы видела, с какой заботой и нежностью он относится к племяннице.

Ланс вцепился в руки Матильды, потянул ее на себя, вжался в нее всем телом, тяжело дыша. Вешалка с треском съехала в сторону. Дыхание Ланса превратилось во всхлипы, и Тиль прижалась губами к его рту. Первое мгновение он словно опешил, а потом поцеловал ее — осторожно, касаясь губами мягко и не спеша. Тиль дернулась, попыталась отодвинуться, но он лишь обнял ее крепче.

— Я все же считаю его назначение ошибкой, — повторила женщина. — И меня удивило, что ты приняла его, не согласовав это со мной. Это странно… Но теперь ничего не исправишь. До конца учебного года осталось не так много времени. Сложно будет найти ему замену.

Тиль пыталась прислушиваться к разговору, но губы Ланса сбивали с толку, отвлекали. Он обхватил ее затылок ладонью, целуя все напористее.

Глава 9

Ланс лежал на диване в гостиной, пристроив длинные ноги на подлокотник, и читал очередное сочинение, а Тиль делала пометки в блокноте, то хмурясь, то прикусывая кончик ручки, и периодически сверяясь с данными по делу в папке, раскрытой на столе.

— Нет, я так больше не могу, — простонал Ланс, кладя раскрытую тетрадь себе на грудь.

— Не ной и работай, — приказала Тиль. — Если нас разоблачат в каком-то замшелом пансионе — позора не оберешься.

— Да ты только послушай! — воскликнул колдун. Он снова поднес тетрадь к глазам и патетическим тоном прочитал. — Он вошел в нее, и вселенная содрогнулась.

— Что за тему ты задал? — недоуменно поинтересовалась Тиль.

— Любовь ведьмы или мага и прочие неприятности, — хмуро ответил Ланс, его правая ступня в розовом носке нервно задергалась. — И почему-то уже в третьем сочинении любовь вспыхивает между преподавателем и ученицей.

— А кто из них маг?

— Два к одному.

— А чего ты хотел? — пожала плечами Тиль, снова глядя в свои заметки. — Небось, распушил хвост перед девочками, улыбался, глазки строил.

— Ты считаешь, у меня обаятельная улыбка? — спросил Ланс, поворачиваясь к Тиль. — Красивые глаза?

— Я считаю, что девочки дуреют от гормонов и нехватки мужчин, — ответила Тиль. — Они бы в кого угодно влюбились. И вообще, что тебе не нравится? Ты ведь мечтал о преподавательской карьере именно ради девичьего внимания.

— Кажется, я недооценил мощь своей харизмы, — проворчал Ланс, откладывая тетрадь на столик и беря следующую.

— Или боишься не оправдать завышенных ожиданий? — насмешливо уточнила Тиль.

— Признаю, — тяжко вздохнул Ланс. — Как бы я ни старался — вселенная не содрогнется. А там он только вошел…

Матильда закрыла блокнот и взяла из стопки тетрадку. Пробежав несколько строчек глазами, она швырнула ее назад и ошеломленно уставилась на Ланса.

— Ты… — выдохнула она.

— Я, — кивнул Ланс. — Снова любовь с учителем, только теперь маги оба. Неплохой язык, проскакивают удачные метафоры…

— Ты рассказал про анаэтов! — выпалила Тиль. — Это строго запрещено! Эту информация удаляли отовсюду, а ты так просто вываливаешь ее на обычном уроке?!

— Ой, да брось, — отмахнулся Ланс. — Я же не опубликовал заметку в газете, не дал объявление в интернет. Кто еще будет читать эти выкидыши мыслей, кроме меня? Его губы приникли к ее губам, как к источнику жизни. Он целовал ее страстно, словно желая выпить до дна, — прочитал он. — Каюсь, это была ошибка.

— Вот именно! — воскликнула Тиль.

— Я не про анаэтов, а про любовную тему сочинения, — сказал колдун. — Чую, нажил себе проблем.

Тиль встала и принялась ходить туда-сюда по комнате. Ланс повернулся на бок, поджав колени и следя за ее перемещениями.

— Что тебя терзает, Матильда? — спросил он, наконец. — Может быть, неутоленная страсть?

— Покажи мне крылья, — попросила она, останавливаясь перед Лансом.

— Сначала ты, — заупрямился он, садясь. — Можно даже не крылья, а вот то, что спереди.

— Я серьезно, — сказала Тиль. — Хочу кое-что проверить.

Ланс нарочито медленно расстегнул на рубашке пуговицы, нескольких из которых не хватало сверху, разделся, встал, глядя на Матильду. Она положила руку на его солнечное сплетение.

— Ну? — поторопила она его.

— Подожди, дай насладиться моментом, — улыбнулся он, накрыв ее ладонь своею. — Анаэ-таа.

Крылья расправились потоками тумана, искрящегося белыми огнями, аура вспыхнула вокруг Ланса, переливаясь всеми оттенками радуги. Золотая змея Рема, кусающая свой хвост, горела на его плече. Кивнув своим мыслям, Тиль убрала руку.

— Твое колдовство в развалинах было высокоуровневым, — сказала она, заходя ему за спину и просовывая пальцы в прорехи в тумане крыльев. Тот окутал ее руку, послушно потянулся следом. — Однако в Ордене ничего не почувствовали. Как и в случае с моим колдовством — уверена, Рему было не до того, чтобы так срочно меня награждать. Уж слишком он был занят со своим… своей новой игрушкой.

— И как такое возможно? — спросил Ланс. Он взмахнул крыльями, так что искры взметнулись до потолка и медленно осели мерцающими звездами.

— Остров окружен запирающими знаками, — ответила Тиль. — Поначалу, когда мы нашли один на рыбацком столбике, я решила, что это оберег от внешних напастей. Такие еще встречаются. Полузабытые приметы.

— Знаки? Ты нашла еще?

— Да. Причем свежий, — сказала Тиль. — И знаки обращены внутрь, а не наружу. Кто-то создал защитный контур вокруг острова, и теперь вся магия, которую на нем творят, остается невидимой для ковена. Послушай, Ланс, я так и не нашла этой информации в папке по делу, но как удалось выяснить про дождь из карасей? Сенсоры что-то почувствовали?

— Нет, — ответил он. — Кто-то из девочек разместил фото площади, усыпанной рыбой, в соцсети. Фото быстро удалили, но Орден решил проверить на всякий случай.

— Знаки обновляют уже давно. Цербер — тоже не домашний песик. Значит, мы действительно имеем дело со зрелым магом, — кивнула Тиль. — Он прячется где-то на острове, возможно, в пансионе, и мы понятия не имеем, почему.

Глава 10

Ланс вошел в кабинет следом за директрисой и сразу попал под прицел взглядов трех женщин. Пухлая коротко стриженая блондинка в желтом спортивном костюме забавно повела маленьким носиком, зажатым между румяных щек, словно принюхиваясь. Тощая шатенка со старомодным пучком на затылке и в облегающем черном платье, сидящая напротив директорского стола, зарделась как девица, хотя лет ей, навскидку, было немало. Брюнетка с проседью на висках, устроившаяся на стуле в углу, едва заметно поморщилась.

Прислонившись спиной к уже знакомому платяному шкафу, как к хорошему другу, Ланс засунул левую руку в карман, сложил пальцы в отвращающем жесте и улыбнулся.

— Рад влиться в ваш коллектив, дамы, — сказал он.

— Так ты пока не влился, — заметила блондинка, щелкнув себя пальцами по шее.

— Руби! — строго прикрикнула на нее Петра. — Еще один инцидент с алкоголем и клянусь — вылетишь отсюда как пробка!

Та печально кивнула, провела пятерней по белобрысому ежику волос, но, когда директриса отвернулась, многозначительно подмигнула Лансу. Она вся была кругленькая, но упругая как мячик, и такая же подвижная. Она быстро пересекла кабинет, протянула Лансу руку и крепко пожала его ладонь.

— Руби. Физкультура, пение, рисование, труды.

— Широкий разброс предметов, — заметил Ланс, незаметно сгибая и разгибая пальцы. Хватка у Руби оказалась железной.

— Селена, — представилась шатенка. — История, иностранные языки. — Она закинула ногу за ногу, потянула вниз задравшееся платье, покраснела еще больше и отвернулась, чтобы скрыть смущение. — Здесь так жарко, — схватив со стола лист бумаги, Селена принялась обмахиваться им как веером.

— Теперь у нас и вправду становится жарковато, — подтвердила Руби, ощутимо ткнув Ланса в бок локтем. — А я давно говорила — надо брать мужиков!

— Сара, — произнесла третья дама из своего угла. — Преподаю химию, биологию и географию.

В годах, но стройная и крепкая на вид, в зеленом брючном костюме со старомодной брошью в виде цветка на лацкане, она пристально рассматривала Ланса, но в ее взгляде не проскальзывало ни капли женского интереса.

В кабинет постучали, и робкая девичья мордашка, заглянувшая в щель, сконфуженно улыбнулась.

— Простите, госпожа Петронилла, там… в общем… выйдите, пожалуйста, на минутку, очень надо.

Нахмурившись, Петра процокала каблуками через кабинет, повернулась к женщинам.

— Введите пока нашего нового коллегу в курс дела. Только по существу, — она строго посмотрела на Руби.

Петра исчезла за дверью, а Ланс, спрятав и вторую руку в карман и сложив из пальцев козу, вопросительно посмотрел на женщин.

— И что же я должен знать? — спросил он. — Частный пансион для девочек, отличные условия проживания, чистый воздух и высокая оплата. Работа мечты!

Руби обронила статуэтку балерины, но, ойкнув, поймала ее в полете, пристроила назад на полку, отводя глаза от Ланса. Селена, вытянув шею, уставилась в окно, будто увидела там нечто интересное. Ответила Сара. Она говорила, четко произнося каждое слово, будто впечатывая его в память, и Лансу подумалось, что она единственная из присутствующих похожа на преподавателя.

— Более странного места, чем наш пансион, вы не найдете. И пока вас здесь ничего не держит — мой вам совет: уезжайте отсюда куда подальше и забудьте о Либеморте, будто его и не было.

Руби с Селеной заговорили обе одновременно, перебивая друг друга и возмущенно опровергая слова Сары, которая сидела на стуле недвижной статуей. По их мнению выходило, что Ланс, конечно же, должен остаться. Сара подняла сухую ладонь, и обе они умолкли на полуслове.

— Только факты, — сказала она. — Два землетрясения, три возгорания, красный снег, рыбный дождь, фонтан из вина…

— Отличный букет, кстати, — с ностальгией вздохнула Руби.

— Цветущие туи и… — она слегка запнулась, будто последнее ей сложно было произнести. — Призрак.

— Допустим, призрака никто кроме тебя не видел, — заметила Селена с ноткой скептицизма. — Вивиан явилась бы ко мне. Мы были дружны.

— Но, по-видимому, больше она с тобой общаться не желает, — пробормотала Руби. Она потянула за корешок книжку про маточное дыхание, прочитала название и с ужасом затолкала книгу в глубь полки.

— Дамы, если позволите, я бы хотел задать несколько вопросов, чтобы прояснить ситуацию, — сказал Ланс.

Аккуратно обойдя Селену и ее острые колени, которые, казалось, грозили порвать капрон чулок, он подошел к окну, открыл створку и, высунув голову наружу, глубоко вдохнул.

— Итак, — выдохнув, сказал он и сел в директорское кресло. — В пансионе творится всякая чертовщина.

Все три кивнули: Руби коротко, Селена — часто-часто, Сара — едва не клюнув подбородком грудь.

— Но вы все еще здесь, — продолжил Ланс. — Почему?

Он посмотрел на Руби, отирающуюся у книжных полок.

— Так платят же, — невозмутимо пожала она плечами. — Тройная ставка выходит. Все разбежались, предметы Петра раскидала на оставшихся. Кто еще возьмет меня на тройную оплату? Да еще и учителем пения?

Глава 11

В кресле, стоящем у обочины, оглушительно храпел Ульрих. Грудь его была усыпана крошками от батона, а с оттопыренной губы свисала ниточка слюны.

— Просто ангелочек, — умилился Ланс. — Знаешь, Матильда, в тебе очень силен материнский инстинкт, раз уж ты усыновила это. Нет-нет, не буди его, — попросил он, когда Тиль подошла к троллю. — Так сладко спит.

— Еще замерзнет, — обеспокоилась она шепотом.

— С его-то толстой шкурой? — засомневался он. — Подожди.

Ланс скрылся в домике и вскоре вернулся со старым клетчатым пледом. Укрыв им Ульриха, заботливо подоткнул края под бока.

— У тебя есть дети? — спросил он.

— Нет, — ответила Тиль.

— Да ладно!

— Что тут такого необычного? — сухо спросила она.

— Я удивляюсь тому, что ты наконец-то дала мне прямой ответ хоть на какой-то вопрос! — воскликнул Ланс. — Лед тронулся! И почему же ты не обзавелась потомством? Не родила синеглазых белобрысых малюток?

— Не твое дело.

— Узнаю мою Матильду, — хмыкнул Ланс, обнимая ее за талию и ведя вверх по дороге. — А вот я, признаться, думал о детях, пока лежал в гробу. В контексте того, что я после себя оставил.

Над островом собирались тучи, в воздухе разливалась прохлада и предчувствие дождя, и Тиль порадовалась, что сменила непрактичную форму пансиона на удобные джинсы и любимый плащ. Колдун, вышагивающий рядом, выглядел непривычно однотонно — в черной кожаной куртке и черных брюках. Но Тиль не сомневалась, что ближе к телу найдется какая-нибудь яркая деталь. Розовая, оранжевая, зеленая, или все сразу и в желтый горох… Она мысленно себя одернула. Не хватало еще гадать, какого цвета на нем трусы.

— У тебя есть дети? — покосилась она на Ланса.

— А бог его знает, — пожал он плечами. — Я был молод, горяч и беспечен. Ванесса из пансиона чем-то на меня похожа. Рыженькая. Ты не думаешь, что новая жизнь — есть единственное оправдание нашего существования?

— Нет, не думаю.

— Я тоже, — ухмыльнулся Ланс. — Но, наверное, было бы забавно взглянуть на наше продолжение. Матильда, а ведь это идея! Ты только представь малыша с твоими небесными глазками и при этом рыжего.

— Да как ты меня достал! — вспыхнула Тиль, сбрасывая его руку со своей талии. — Какие еще дети? Какие рыжие малыши? Мы раскроем это дело, и я сразу еду к Рему с ультиматумом…

— Какое совпадение! — перебил ее Ланс. — Я ведь тоже собираюсь к нему заглянуть! Поедем вместе!

Остановившись, она повернулась к колдуну, который смотрел на нее, сияя улыбкой. Тиль глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Ладно. Твои условия? — спросила она как можно спокойнее.

— Поясни, — не понял Ланс.

— Чего ты от меня хочешь? Что тебе надо? Что мне сделать, чтобы ты отстал?

— Я хочу откровенности, — задумчиво произнес он, глядя ей в глаза, и отводя с лица светлую прядку. Пальцы будто случайно погладили ее щеку. — Хочу, чтобы ты выбралась из своей раковины и начала жить.

— Я и так живу, — возмутилась Тиль.

— Когда ты целовалась в последний раз? — спросил Ланс. — Я имею в виду — до шкафа.

Тиль запнулась, молча сверля его взглядом, а потом снова направилась к развалинам. Мелкие острые камешки ощутимо кололи ее ступни даже через подошвы ботинок, храп Ульриха отдалялся, а серая громада камней все приближалась, но выглядела странно размытой. Тиль сморгнула слезы, быстро вытерла их со щек. Ланс догнал ее в два счета, пошел рядом.

— Почему ты спросил? — не выдержала она. — Я плохо целуюсь?

— Ты отлично целуешься, — Ланс поймал ее ладонь, сжал в своей. — И именно по этой причине я готов обсудить условия нашего сотрудничества. Давай так. Я задаю тебе, скажем, десять вопросов. А ты сама выбираешь — или честный, полный, развернутый ответ, или поцелуй.

— А потом ты клянешься исчезнуть из моей жизни? — хмуро уточнила Тиль, не глядя на него.

— Если ты все еще будешь этого хотеть, — ответил Ланс.

— Один вопрос.

— Восемь.

— Три.

— Идет, — Ланс остановился в том месте, над которым раньше возвышалась арка, но Тиль потянула его за руку дальше.

— У меня тоже есть условие, — добавила она.

— Если ты про поцелуй без языка, то даже не рассчитывай, — усмехнулся Ланс. — Учти, это будет король поцелуев! Это будет такой поцелуй, что весь Либеморт выйдет покурить!

— Ты тоже ответишь на три мои вопроса. И никаких альтернативных вариантов.

— Ладно, — согласился Ланс после паузы. — Клятва?

Он придержал Тиль за плечо, развернул к себе и поднял ладони до уровня груди. Вздохнув, она тоже подняла руки. Едва заметное свечение полилось с кончиков их пальцев: дымчатое с огненными искрами — Ланса, белое — Тиль. Энергия перетекала, соединяясь, смешиваясь, а потом загорелась ярче, вспыхнула и погасла.

— Ну, и? — спросила Тиль, опуская руки, которые слегка покалывало от чужой энергии. — Какой первый вопрос?

Глава 12

Она рванула к дороге, потом вернулась, натянула забытые ботинки. Белый ангел все так же скорбел над старой могилой, и Тиль вдруг почувствовала, что ее распирает от злости. На колдуна, который перешел все границы, на саму себя — за то, что попала в такую ситуацию, на человека, который давно умер, но перед этим прожил долгую и уютную жизнь, а теперь его дух нашел покой, а над прахом плачет мраморный ангел.

— У тебя глаза светятся как фары, — заметил Ланс. Он прикоснулся к дивану, и тот съежился, превратившись снова в кожанку. — Так-то оно круто, и дорогу лучше видно, но в пансионе могут не понять.

Фыркнув, Тиль побежала вниз по холму, глядя под ноги. От энергии, не нашедшей выхода, было светло на пару метров вокруг, но кресло, оставленное Ульрихом у обочины, все равно вынырнуло из темноты неожиданно, напугав Тиль до чертиков. Она шарахнулась в сторону, споткнулась, и Ланс поймал ее за руку, не позволив упасть.

Она сердито выдернула ладонь, глянула в сторону домика — свет горел в кухонном окне, на миг там показался огромный силуэт тролля, но Тиль побежала дальше. Она заглянет к нему завтра. Первые тяжелые капли дождя упали в дорожную пыль, оставив круглые вмятины, ударили по щекам, охладив горячую кожу. А следом под ноги Тиль рухнула рыбина размером с поросенка. Она подпрыгнула на боку, перевернулась, на чешую налипла грязь. Рот беззвучно открывался, а круглый глаз казался слепым.

— Берегись! — крикнул Ланс, дернув Тиль к себе, и на место, где она стояла, упала еще одна рыба. — Бежим, скорее!

Тиль тряхнула плечом, сбрасывая его ладонь, подняла руки вверх, и свет, сорвавшийся с кончиков ее пальцев, понесся к набрякшему небу, сверкнув молнией. Туча впитала энергию, как мочалка воду, и, мягко засияв в ночном небе, поплыла к желтому глазу луны, расталкивая другие облака и удаляясь от Либеморта.

За тонкой оболочкой света мерещились силуэты рыб. Крупная тень с хищным загнутым плавником стремительно метнулась от одного края тучи к другому, поглотив по пути мелкую рыбешку.

Тиль качнула руками, указывая направление, а потом резко развела их в стороны. Светящаяся оболочка порвалась, как истончившаяся наволочка на подушке. Сплошной поток воды, в котором густо мелькало серебро рыбьей чешуи, хлынул в море, и через несколько мгновений иссяк.

— Где-то случился мощный выброс магии, — хмыкнул Ланс, толкнув носком ботинка рыбину, и та, подпрыгнув, ударила его хвостом. — Реакция мироздания на мой диван? Вряд ли… Кстати, Матильда, какие у тебя способности? Это не очень-то похоже на целительство.

— Второй вопрос? — уточнила Тиль, растирая зудящие от выброса энергии ладони.

— Нет, — ответил он.

— Ну и не твое дело, — отрезала Тиль, снова направляясь к пансиону, но уже не так быстро.

Свет в ее глазах погас, дорога погрузилась в темноту, и огонь, пляшущий в окне пансиона, тоже постепенно затухал. У ворот Тиль притормозила, повернулась к Лансу и положила ладонь на его щеку, исполосованную ногтями.

— Не подумай, что я делаю это ради тебя, — буркнула она, когда короткая вспышка энергии озарила лицо Ланса. — Просто нам ни к чему лишние вопросы.

— Понял, — кивнул он. — Когда все тут закончим, можешь снова мне рожу расцарапать.

— Идет, — согласилась Тиль, убирая ладонь, под которой не осталось даже шрамов.

Они прошли по дорожке между туй, с которых кто-то оборвал все цветы, вышли на площадь перед пансионом, где собрались, кажется, все: и ученицы, и преподаватели, и обслуживающий персонал. Кто-то плакал тихо, кто-то навзрыд, Петра ругалась с какой-то пожилой женщиной, которая стояла перед ней, опустив голову. Из двух окон валил черный дым, но огня больше не было видно.

— Никто не пострадал? — громко спросил Ланс.

Все повернулись к ним, звуки на мгновение смолкли, а потом площадь разразилась криками. Девочки бросились к Лансу, Клэр повисла у него на шее.

— Слава богу! — воскликнула Петра, пробираясь через толпу и расталкивая девочек без лишних церемоний. — Это ваши комнаты. Мы думали… мы боялись… — она прижала руку, обвитую змейкой часов, к груди, крупная как горох слеза прокатилась по ее щеке. Петра порывисто стиснула Тиль, поцеловала в лоб. — Матильда, девочка моя, — выдохнула она ей в лицо алкогольными парами. — Как я рада, что все обошлось. Где вы были? Выходить за территорию пансиона по ночам строго запрещено!

— Но, по-видимому, мы правильно сделали, что решили прогуляться, — хмуро заметил Ланс, глядя на выгоревшие окна. — Матильда, ты здесь не останешься.

— Это случайность, — пылко возразила Петра. — Возможно, вы сами стали причиной пожара! Вспомните, вы не привозили с собой электроприборы? Не оставляли включенным утюг?

— Отправляйся к Ульриху, — приказал Ланс Матильде, сверкнув глазами. — Здесь опасно.

— Ты не имеешь права мне приказывать! — возразила Тиль. — Кто ты вообще такой?

— Я твой дядя, — с нажимом произнес Ланс, многозначительно покосившись на толпу, обступившую их. — И ты будешь делать, как я скажу!

— Ох уж эти подростки, — умилилась Петра. — Знаете что, давайте решим все с утра. Сейчас все переволновались, а ведь, выходит, ничего страшного не произошло. Маленькое возгорание, все само потухло, никто не пострадал. Все нормально.

Глава 13

Тиль вышла из пансиона и направилась к яблоневому саду. Она крутила в уме имеющуюся информацию и так, и сяк, и по всему выходило, что они с Лансом пока далеки от разгадки.

Неведомый маг сумел создать на острове замкнутый контур, так что ее попытки связаться с Ремом оставались безуспешными. Такой колдун не станет бессмысленно выплескивать энергию в пространство, значит, рыба, падающая с неба, и прочие происшествия в пансионе — вряд ли его вина. Ее умозаключения выглядели правильно: если одна из девочек — магичка, то все сходилось.

Но какова вероятность того, что в пансионе оказались сразу два мага? Вместе с персоналом не наберется и сотня людей, а по статистике, лишь один из пятисот тысяч — маг. Тиль сердито оборвала розовый бутон, выросший на зеленой веточке туи.

С утра ей принесли стопку одежды, и серые шерстяные колготы снова кололи кожу под коленями, а форменная белая рубашка слишком туго обтягивала грудь. Тиль хотела заглянуть на пожарище — вдруг что-то уцелело, но обнаружила, что дверь наглухо заколотили досками. Шляпки гвоздей были скособочены, доски висели криво, и Тиль не удивилась бы, если бы дверь заколачивала сама Петра. Похоже, она единственная, на ком пансион еще держится. Но зачем она делает вид, что все хорошо? Пытается сохранить работу? Или действительно верит в то, что пансион для девочек — дом, и все они — большая дружная семья? Не совсем же Петра дура. Может, она и есть тот маг, которого они ищут? Но что она скрывает от ковена? Зачем магу, кем бы он ни был, прятаться на острове?

Погруженная в раздумья, Тиль не сразу уловила странный звук и, лишь подойдя к яблоне — той самой, которая, по уверениям Клэр, появилась из ниоткуда, — поняла: кто-то плачет. Девочка, сидящая в развилке ветвей, дернулась, завидев ее, шмыгнула носом и быстро вытерла глаза.

— Привет, — сказала Тиль, опираясь на толстый шершавый ствол, побеленный краской. — Кажется, я уже видела тебя здесь. Я Матильда. А тебя как зовут?

— Алиса, — нехотя ответила девочка.

Ее нельзя было назвать красивой или даже симпатичной: большой лягушачий рот, опухшие глаза, впалые щеки. Она соскользнула с дерева и направилась к пансиону, но Тиль остановила ее, придержав за руку. Ладонь Алисы оказалась холодной, как ледышка.

— Ты в порядке? — спросила Тиль.

Девочка удивленно посмотрела на нее, а потом с усилием раздвинула губы, и Тиль вдруг мороз продрал от этой улыбки, напоминающей страдальческий оскал.

— Все хорошо, — ответила Алиса, пытаясь выдернуть ладонь, но Тиль удержала ее руку.

— Ты плакала, — настойчиво сказала она. Ладонь девочки не нагревалась от прикосновения, оставаясь холодной, как рыбешка, и Тиль почувствовала, что и ее саму пробирает озноб. — Расскажи, что случилось. Вдруг я смогу помочь.

— Отстань, — Алиса сердито выдернула ладонь и пошла к пансиону, сгорбившись, как старушка, ее правое плечо приподнималось чуть выше левого, а тонкая темная косичка разделяла спину пополам.

Тиль проводила ее взглядом, мучаясь от ощущения чего-то неправильного. Девочка плакала, но это как раз понятно: пансион далеко не райское местечко, как бы ни уверяла в обратном директриса. Узкая сутулая фигурка Алисы скрылась за туями, и Тиль дала себе зарок осмотреть девочку как пациентку. Ей совершенно точно нужна помощь. А может, Тиль самой нужно испытать свои силы, почувствовать уверенность, которую Ланс расшатал неуместными вопросами.

Взобравшись на яблоню, Тиль перелезла с ветки на стену, выпрямилась, раскинув руки.

Как только колдуну удалось сразу нащупать больное место? Наблюдательный, наглый и въедливый, как ржавчина.

Она прошла по стене, спустилась по дереву с обратной стороны и, сунув руки в карманы куртки, быстрым шагом направилась к дому, где ждал Ульрих. Ланс нагнал ее через несколько минут. Просто появился рядом, протянул Тиль зеленое яблоко, а когда она молча покачала головой, с хрустом вгрызся в сочную мякоть. Он был одет все в ту же кожанку и черные штаны, волосы вспыхивали рыжим под солнцем.

— Я решил, что лучше с тобой прогуляюсь, — сказал Ланс, прожевав. — Смотри, цветы! — указал он на лужайку, где яркие желтые первоцветы рассыпались солнечными зайчиками. — А там белка! — воскликнул, задирая голову.

— У меня такое чувство, будто я завела щеночка, — съязвила Тиль.

— Я милый, энергичный и норовлю тебя облизать, — ухмыльнулся Ланс. — Все сходится. Ты любишь собак?

— На расстоянии, — ответила Тиль. — Собаки боятся Ульриха, истерично лают, визжат. Он их тоже пугается. В общем, без собак мы пока.

— Надо решать эту проблему, — заявил колдун. — Завести песика, и пусть привыкают друг к другу. Знаешь, куда я пошел первым делом после того, как меня восстановили?

— Я думала — ко мне, — буркнула Тиль.

— Нет, — улыбнулся Ланс. — Первым делом я отправился на свою могилу. А знаешь — почему?

— Тянуло на родные места? Ностальгия?

— Потому что мне было страшно туда идти, — признался он. — Какие-то странные мысли: что меня снова затянет внутрь, словно воронкой в сливе, что цепи поползут змеями и опутают мое тело.

— Ох, рано тебя выпустили из Ордена, — вздохнула Тиль. — Когда закончим тут, я скажу Рему, чтобы подобрал тебе психиатра. Да не одного, а целую команду.

Глава 14

Все произошло очень быстро. Потолок раздвоился, одна половина рухнула вниз, и Тиль на мгновение стало трудно дышать, стоило лишь представить, как эта махина крошит ее кости. Ланс взмахнул рукой за ее спиной, вплел белую светящуюся энергию к огненным нитям, опоясывающим ремень, а потом сгреб Тиль в охапку и вытолкнул через кольцо. Она оцарапала ладони, упав на острые камни, а потом и вовсе распласталась как лягушка, когда колдун грохнулся на нее следом. Земля под ними содрогнулась и просела.

Скатившись с Тиль, Ланс перевернулся на спину и раскинул руки, глядя в небо, по которому ползли плотные серые тучи. Круглый светящийся портал, висящий в полуметре над землей, схлопнулся и погас.

Тиль тоже повернулась на спину, нашла руку Ланса и легонько пожала его пальцы.

— Ты успел в последний момент, — сказала она.

Ланс повернул к ней голову, промолчал.

— Знаешь, я старалась не подавать виду, но это было страшно, — призналась Тиль, глядя на облака. — Ума не приложу, как тебе удалось не спятить, проведя столько времени в могиле.

Ланс придвинулся ближе и, послюнявив палец, вытер ее щеку. Тиль недовольно мотнула головой.

— Тебе встречались раньше символы, как на полу в том зале? — спросила она. — Очень странные. И свечи отвратительно воняли. В них совершенно точно использовали жир, не исключено, что человеческий. Я таких свечей уже сто лет не видела. А пятно… — она передернула плечами. — На кровь похоже. Выходит, мы нашли убежище нашего мага, которое он использовал для ритуалов. Теперь ему придется искать новое место.

Ланс уткнулся ей в плечо, вдохнул запах.

— Все еще не пришел в себя? — спросила Тиль. Она погладила его по голове, потрепала запылившиеся рыжие прядки. — Ты молодец, Ланс. Может, я даже не стану жаловаться на тебя Рему.

— Спасибо, — сказал он.

— И ты действовал так быстро, решительно… — задумалась она.

— Ты тоже хорошо меня поддерживала, — улыбнулся он. — Возможно, однажды ты совсем излечишь меня от клаустрофобии.

— Куртку жалко.

— Куплю другую.

— Я хочу спросить, — Тиль повернула к нему голову, и их губы почти соприкоснулись. — Второй вопрос нашего дурацкого соглашения.

— Спрашивай.

— Как вышло, что тебя закопали?

— Я знал, что однажды ты спросишь, — вздохнул он, отвернувшись.

— Только не ври! — потребовала она.

Стены замка окончательно развалились, подняв к небу тучу серой как дым пыли, словно на холме вдруг проснулся вулкан. Те могильные плиты, что еще стояли, упали навзничь, и лишь мраморный ангел покачнулся, но удержался.

Заметив взгляд Тиль, Ланс пояснил:

— На статуе оберегающее заклятие. Довольно сильное, раз действует столько лет. Я сразу подумал — что-то здесь нечисто: все растащили, а мраморного ангела оставили. Скорее всего, это предсмертное желание твоего Анри. И, кажется, статуя напоминает тебя, Матильда.

— Пустые домыслы, — возразила она.

— Логические умозаключения.

— А мой вопрос ты решил проигнорировать? Как же клятва?

— Я отвечу, — сказал Ланс и снова замолчал.

Тиль повернулась на бок, подперла рукой голову, ожидая. Колдун повернулся к ней, и взгляд его зажегся интересом. Спохватившись, Тиль села и застегнула пуговицы на рубашке, вжикнула молнией куртки и снова вытянулась возле Ланса.

— Все дело в женщине, — сказал он наконец. — Я любил ее. Она была красивая, умная, яркая и замужем.

— Это ей ты сделал перстень? — спросила Тиль, и Ланс кивнул. — И, выходит, так ты и приобрел привычку прятаться в шкафу?

— Нет, это еще до нее, — усмехнулся колдун.

— И что, ее муж вас застукал? — поморщилась Тиль.

— Нет, — ответил Ланс. — Потом я узнал ее лучше. И разлюбил.

— Месть брошенной женщины, — протянула Тиль.

— Я так банально попался, — вздохнул Ланс. — Она пришла ко мне, такая несчастная, говорила о чувствах, как сильно любит меня, а сама незаметно подмешала дурман-порошок в вино. Я вырубился и очнулся уже в цепях и в гробу. Железо, закаленное в морской воде, полная неподвижность, невозможность колдовать. Она стояла над гробом вместе с мужем, виня меня в том, что я опутал ее чарами, заключенными в перстне.

— А ты опутал? — уточнила Тиль.

— Нет, — твердо сказал Ланс, и она ему поверила. — Она вернула перстень, надев его мне на палец. Муж плюнул мне в лицо. Крышку гроба закрыли. Вот и все, Матильда.

Они помолчали, глядя в небо.

— Странно, что после этого ты не боишься женщин, — задумчиво сказала Тиль. — По идее, мы должны пугать тебя куда сильнее шкафов.

Ланс повернулся к ней и, легонько обхватив подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Матильда, я тоже хочу задать второй вопрос, — сказал он.

— Может, хватит на сегодня откровенностей? — нахмурилась она и решительно добавила: — Знаешь, я выбираю поцелуй. Одним больше, одним меньше… Немного противно, но потерплю. Давай, действуй.

Глава 15

Клэр смотрела в окно, бездумно грызя кончик шариковой ручки. Пуговицы на рубашке были стратегически расстегнуты, а глаза подведены послюнявленным карандашом. Зубрилка Камилла, у которой Клэр отбила место перед учительским столом, зло дышала в спину, как огнедышащий дракон. Если бы могла, то давно прожгла бы дыру между лопаток.

А Ланс, как назло, не появлялся.

Клэр обернулась, рассматривая одноклассниц. Камилла, зыркающая на нее водянистыми рыбьими буркалами, все такая же страшила: на пальцах пятна от чернил, надо лбом два вихра, как рога у черта. А вот остальные решили приукрасить себя кто во что горазд. Ванесса обзавелась новой синей лентой — в тон свежему синяку под глазом, кобыла Доротея, как будто это могло отвлечь внимание от ее орлиного клюва, напялила поверх форменной рубашки расшитую разноцветными нитками жилетку, неуловимо напоминающую седло. Толстушка Джулия заплела белобрысые кудри в две косы и уложила их баранками за ушами. Сказать ей, что она и так похожа на каравай? Клэр пренебрежительно фыркнула — не стоит.

За окном вид был куда интереснее. Над развалинами курился дымок, словно кто-то разжег костер. Но Клэр-то знала, что ни деревьев, ни веток, ни даже мусора там не водилось. Чему гореть? Она как-то забиралась на серые стены, из глупого сумасбродства, но второй раз туда не пошла. Она не могла объяснить, почему ей там не понравилось: вид даже лучше, чем с крыши пансиона, можно курить — и никто не застукает, тихо. Но стоило лишь представить щербатые стены, а особенно — черный вход в подвал, зияющий беззубой пастью, как ее бросало в дрожь. Так что, если кто-то умудрился сжечь развалины, она горевать не будет.

Дверь распахнулась, в кабинет бодро процокала Петра, и Клэр сникла.

— Доброе утро! — голос директрисы прозвучал до противного бодро и радостно.

Девочки поднялись, нестройным хором пробурчали ответное приветствие.

— Ваш преподаватель приболел, — сообщила Петра. — К тому же вчера произошла маленькая неприятность: ваши сочинения сгорели.

— Все? — спросила Клэр.

— Нет, твое осталось, — съязвила Камилла ей в спину.

— Давайте же порадуем учителя и напишем еще одно, — предложила Петра с энтузиазмом, как будто ей только что пришла в голову эта свежая идея. Она подошла к доске, взяла мел и написала тему: — Ваше любимое произведение, внутренний конфликт главного героя.

— Прошлая тема была интереснее, — буркнула Клэр себе под нос.

Петра тем временем открыла шкаф и вынула оттуда стопку новеньких тетрадей, таких же одинаковых и безликих, как и все вокруг. Такими, наверное, кажутся Лансу и ученицы, в том числе и она, Клэр.

— В конце урока я соберу сочинения, — пропела директриса, направляясь к выходу. — Работайте, девочки.

Обернувшись, Клэр с ненавистью посмотрела в спину Петры, перетянутую слишком узким бюстгальтером. Подмышками выделялись два валика жира, тонкие каблуки туфель грозили подломиться под тяжестью веса. Рыжие кудри, залитые слоем лака, даже не шевелились при ходьбе. Уже не в первый раз Клэр подумала, что Петра сумасшедшая. Они все в плену у безумной старухи. Заточенные в обветшалом пансионе, где вся жизнь — извращенный свод правил, искажение реальности, бред параноика.

Ей нестерпимо захотелось курить, и она встала со стула, едва его не опрокинув, и стремительно вышла из кабинета. Едва не задыхаясь, Клэр выбежала на улицу, вынула из кармана юбки сигарету. Огонь загорелся, не успела она поднести зажигалку. Полыхнул будто из кончиков пальцев, едва не опалив ресницы, но Клэр даже не испугалась. Она жадно затянулась, выпустила изо рта дым, чувствуя, как паника отступает.

А потом из левого крыла вышел Ланс. Выглядел он вполне здоровым: в рубашке, хотя на улице апрельская свежесть, улыбающийся, красивый. Он направился к стадиону, и Клэр не спеша пошла за ним, держась позади. Сделав последнюю затяжку, она бросила окурок в траву, по пути отломила веточку туи и, кривясь, пожевала ее, сплюнула зеленым.

Ланс скрылся под навесом позади зрительских рядов, и Клэр поняла, куда он идет. Там стояла его машина: черная, блестящая, греховно красивая и наверняка быстрая, как ветер. Если бы только Клэр уехала из чертова пансиона на этой машине вместе с Лансом, все девчонки передохли бы от зависти.

Она прибавила шагу. Если он собирается куда-то ехать, она попросится с ним за компанию. Нужна веская причина. Допустим, ей срочно понадобилось купить таблетки. Докторша вечно прописывает ей пилюли, которые на вкус еще хуже туи. Клэр смывает их в унитаз. Она и так чувствует себя прекрасно и привыкла доверять себе и своим ощущениям. И сейчас они говорят ей, что преподаватель словесности — именно тот мужчина, который ей нужен.

Ланс стоял к ней спиной, копаясь в открытом багажнике. Широкие плечи, узкие бедра, стройный, но крепкий. Он закатал рукава рубашки, подвинул ближе какой-то тяжелый ящик, но взгляд Клэр привлекла маленькая коробочка, украшенная красным бантом.

— Подарок? — спросила она, и Ланс, вздрогнув, обернулся.

Клэр тягуче оттолкнулась от деревянных опор, медленно вошла к нему под тень навеса, присела на бок машины, глядя на преподавателя в полоборота.

— Почему ты не на занятиях? — спросил он вместо ответа.

Клэр лишь пожала плечами, откинула челку.

— Почему вы не открыли его? Не интересно узнать, что внутри?