Крылья, закалённые славой

Пересуды при дворе

После окончания войны имя генерала Хэ звучало при дворе императора громче других.

Чиновники, евнухи и даже служанки с наложницами судачили о нём целыми днями. Кто-то с восхищением, кто-то с нарочитой торжественностью, кто-то с тщательно скрытым опасением. В этом не было ничего удивительного, ведь генерал Хэ И был самым юным и многообещающим военачальником за последние сотню лет. Про него говорили, что происхождение он имел низкое, а его матерью была танцовщица из весеннего дома. Начинал Хэ И со звания простого солдата и выделялся из сотен таких же разве что своим едким и тяжёлым характером.

Но всё изменилось, когда грянула война с соседним государством. Хэ И вместе с горсткой из сотен солдат на протяжении месяца удерживал крепость Цинлэ, будучи взят в окружение чужеземными войсками, численность которых втрое превышала их. Он, являясь обыкновенным командиром без заслуг и титулов, совершил невозможное, преломив исход войны и не позволив врагам войти в крепость, пока не прибыло подкрепление.

Эта громкая победа принесла молодому воину небывалую славу. В качестве награды император даровал ему богатства и назначил генералом, защищающим округ Луньцзян. Его восхождение было стремительным и ярким, подобным взлёту феникса. В одно мгновение солдат без рода и племени превратился в могущественного полководца, на которого теперь были устремлены взгляды всех влиятельных людей империи. Однако это вовсе не спасало его от чужих пересудов:

– У мальчишки волчьи амбиции. Даровать ему власть над важным округом… Его Величество слишком щедр.

– Следите за языком! Генерал Хэ – герой войны. Если бы не он, враги бы сейчас топтали наши земли и, возможно, дошли бы до столицы!

– Вы преувеличиваете.

– Как бы то ни было, генерал Хэ – выходец из низов. Его мысли, наверняка, полны жадности. В конце концов, камень из канавы не может стать нефритом. Так и человек, рождённый в грязи, не способен в полной мере быть добродетелен и честен. Все ведь знают, какой свирепый нрав у этого Хэ И. Он невоспитанный дикарь. Как бы его возвышение не обернулось для нас всех бедой…

Дворец гудел, словно улей, обсуждая эту новость. Новоявленный генерал в действительности стал центром последних сплетен.

Вот только принцессе Ван Линь всё это было совсем неинтересно. Забытая всеми дочь императора жила в тени высоких стен вот уже восемнадцать лет. Несмотря на то, что она была ребёнком правителя, её положение оставляло желать лучшего. Матушка Ван Линь когда-то впала в немилость императора и лишилась своего титула, угодив в «холодный дворец». Там она провела остаток своих дней, терпя нападки и издевательства со стороны других наложниц и слуг, а после тихо скончалась от болезни и горя.

В память о ней осталась лишь принцесса Ван Линь и её маленький брат, болезненный и слабый принц, прикованный к постели. Их существование было столь незаметным, что многие при дворе иногда забывали о том, что у императора Великой Ли имелись еще двое детей – дочь и сын.

Впрочем, сама Ван Линь считала такой расклад дел скорее плюсом, чем минусом.

– Ваше Высочество, если будете лежать здесь – простудитесь… Сквозняк же, – обеспокоенно заметила служанка Сяо Ли.

– Не простужусь, – упрямо откликнулась Ван Линь и удобнее устроилась на кушетке в открытом павильоне.

Весеннее солнце пробивалось сквозь раскидистые ветви персикового дерева. Оно всё ещё не грело по-настоящему, лишь ласково щекотало кожу. Свет очерчивал мягким сиянием розовые цветы. Когда налетал ветер, лепестки взмывали в воздух, подобно хлопьям снега, и опускались на мощённую камнем дорожку. Весна в императорском саду радовала взор. Ван Линь широко зевнула и потянулась. Она с радостью провела бы здесь весь день, наслаждаясь спокойствием и тихим плеском рыб в пруду.

Но, к сожалению, во дворце императора нет места безмятежности.

– Ван Линь! Проклятая девица! Воровка!

Ван Линь, заслышав этот визгливый оклик, не смогла удержаться от едкого комментария: «А как прекрасно начинался этот день». Она поморщилась и лениво поднялась с кушетки, наблюдая, как со стороны восточной террасы на неё надвигалась целая толпа девиц в ярких нарядах. Роскошные заколки в их тёмных волосах сверкали золотом в солнечном свете.

Ван Линь растянула губы в нарочито любезной улыбке:

– Сестрица А-Цинь! Что привело тебя ко мне?

Третья принцесса империи, Ван Цинь, в ответ на её любезность лишь ещё больше рассвирепела. Её красивое утончённое лицо, гладкое, словно нефрит, потемнело от ярости.

– Не притворяйся дурочкой! Признайся, это ты украла мою заколку с жемчужиной, которую подарил отец в день моего пятнадцатилетия!

Толпа девиц, стоявших позади Ван Цинь, заголосила ей в такт. Среди них были и девушки из благородных семей, и юные наложницы из гарема императора, которые водили дружбу с принцессой. Все они, заслышав слова Ван Цинь, охотно её поддержали и обрушились с едкими обвинениями, прикрытыми притворной участливостью:

– Ваше Высочество, нельзя ведь брать чужие вещи. Принцесса дорожит той заколкой, это же подарок самого императора!

– Вам стоит скорее вернуть её… Не стоит доводить всё до ссоры. В конце концов, вы ведь родные сёстры, – добавила другая голосом сладким, как сахар.

Ван Линь глянула на них с усмешкой. Скромное положение дочери опальной наложницы делало её лёгкой мишенью для всевозможных насмешек и необоснованных обвинений. Такие ситуации происходили с завидным постоянством, и Ван Линь они куда больше смешили, чем всерьёз задевали. Её забавляло, как принцесса Ван Цинь, будучи её младшей сестрой, отчаянно пыталась досадить ей. Всякий раз, когда у неё что-то случалось, она со всех ног бежала к Ван Линь, чтобы вылить на неё ушат грязи. А если не получалось – жаловалась своей матушке-императрице.

– Сестрица А-Цинь, зачем мне твоя заколка? – спросила Ван Линь с недоумением. – Может быть, ты случайно потеряла её, пока гуляла в саду? Да и как бы я могла украсть что-то, что лежит в твоих покоях. Я ведь там не бываю!