Крылья златоглазки

Крылья златоглазки

Часть 1. Последний звонок

— Крылья златоглазки, крылья златоглазки-и-и…

После бессонной ночи глаза Марийки слипались, веки становились всё тяжелее под действием силы притяжения, что ли, и голова бессильно падала на грудь. Перед её внутренним взором яркой вспышкой мелькнули сверкающие перламутром крылья златоглазки, опущенные в толстый сосуд с золотистым раствором… Блеск искр, вырвавшихся из сосуда, просто-таки ослепил. Марийка встрепенулась: «Проклятые крылья златоглазки! Зачем они нужны? Сейчас, сейчас я вспомню… Их заменяли крыльями фей, — Марийка зевнула на полуслове, — …позже. Значительно позже. Когда златоглазок почти всех истребили… Поэтому зелья, в состав которых входят крылья златоглазок, запрещены. Запрещены. Точно! Запрещены! Запрещённые зелья! Эликсир вечной молодости! Из-за него истребили златоглазок – спутниц фей, а потом взялись и за самих фей! И те, и другие обитали в кронах священных деревьев и имели одинаковый состав пыльцы на крыльях. В отличие от златоглазок, феи – существа разумные. Охота на разумных существ ради получения ингредиентов… Дело подсудное! Зелье вечной молодости – вот ответ! Точно! Как же я раньше не вспомнила.

Марийка стала быстро чиркать пером по бумаге размашистым островерхим почерком. Это был последний вопрос экзаменационного билета. Написала, влепила жирную точку, проткнув лист, и тут же постаралась затереть края дырки: «Чёрт, чёрт… Как можно так безотчётно радоваться?» — откровенно ликуя, подумала она. Победоносно встала и подошла к столу, за которым бдела скучающая экзаменационная комиссия. Именно бдела. Марийке казалось, что некоторые из членов комиссии даже не моргают, наблюдая за ушлыми студентами. Бдеть помогали порхающие в пыли аудитории, недремлющие крыланимы, внешне очень похожие на небезызвестных офанимов.

— Я ответила на все вопросы, профессор Ла́кмора.

— Наплачешься ты с ним, повторяю, – загробным голосом сказал Франкенштейн.

«Как будто его кто-то спрашивает…» — молча возмутилась Марийка.

– Я всё слышу. Влад Гордич плохая партия, Марийка. Плохая! — настаивал Франки.

Марийка закипала, но старалась сдерживаться. Только брови и кончики губ, то и дело подрагивали, отражая её внутренние переживания.

– Подожди в коридоре. Мы оценим твою работу по достоинству, — серьёзно сказала профессор Ла́кмора, показывая воздушные кавычки, — и вынесем свой вердикт, — улыбнулась закрытым морщинистым ртом и тут же налетевший откуда ни возьмись сквозняк сдул со стола один из листов с ответами, практически вырвав его из-под рук профессора. Ла́кмора инстинктивно нагнулась за ним, и ворот её тяжелого свитшота, надетого поверх хлопковой рубашки (бохо или что-то дизайнерское?) оттопырился, открывая перламутровую пластинку на толстой цепочке, которая качнулась в такт движению ворота. Пластинка в виде лодочки засветилась в лучах полуденного солнца, падавших из больших витражных окон аудитории и стрельнула ярким лучиком в глаз Марийки.

«Перламутр? — мелькнуло в голове Марийки. — Почему она прячет такое эффектное украшение под одеждой?»

Профессор, словно читая мысли студентки, прижала ладонью ворот свитшота и выпрямилась, надменно задрав нос. Нос указывал Марийке на дверь. Пожав плечами и вздохнув разочарованно — интрига всё-таки, Марийка повернулась на толстых каблучках и пошла к выходу. Дубовые двери высотой в три с лишним метра скрипнули, выпуская её и, ворча, снова закрылись.

В коридоре её ждала живительная прохлада, за которую, собственно, Марийка и обожала здание академии. Сумрачно, сыро и прохладно. То, что нужно вампиру для счастья: сел в нишу за статую гаргульи и спи хоть целый век. Никто не потревожит. Особенно если накинуть мантию-невидимку и не отсвечивать.

— Ну что он ко мне прицепился? Зачем пугать девушку ужасами брачных уз? — кокетливо сказала она, романтично закатывая глазки. — Влад, неописуемый красавчик, а то, что человеку не везёт с женщинами, разве можно ставить ему в вину? — ещё немножко поворчала Марийка, не меняя, впрочем, ироничного тона.

Под потолком двигались неспешным потоком экзаменационные листы с проставленными красными чернилами оценками: «волшебно», «мрак», «неубедительно». «…Объективными оценками, кстати», — ей моментально вспомнились слова Франки.

Вперемешку с экзаменационными листами в потоке летели рекламки от фирм-работодателей и магазинов, торгующих чародейскими товарами, журналы, карты…

Марийку заинтересовала листовка с ярким названием «РазМалевич», и она подпрыгнула, выхватывая её из потока. Что-то подобное она видела на столе профессора Ла́кморы. Или ей показалось?

— Ну вот видишь. Читаешь эфир. Значит, так тому и быть! — сказала появившаяся за спиной Марийки профессор. — Это судьба! «РазМалевич» будет твоим пристанищем на следующие два месяца преддипломной практики. Решено. А я ещё сомневалась! Письменный экзамен, как и устный, ты сдала «волшебно». Золотая медаль Мерлина тебе обеспечена. Не продешеви, Марийка! Уже завтра. Да, это будет завтра. Вы получите свои… э-э… путёвки. И в жизнь, — сухо сказала профессор, теребя подвеску под свитшотом.

— «Вы» это кто? — счастливо улыбаясь, переспросила Марийка, но дубовая дверь за профессором Ла́кморой уже закрылась. Вопрос повис в воздухе.

«Вы» конечно же, это выпускники Академии две тысячи тридцатого года. Их было всего-навсего десять.

«Демографический провал, что вы хотите? В магическом мире он особенно чувствуется: пустые коридоры, свободные ниши, преподы на четверть ставки, мечтающие о полном государственном довольствии, иногда заглядывающие за занавесь — в соседнее измерение, где чопорные англичане выхаживают по коридорам колледжей с тросточками в бархатных бриджах, толкая друг друга разжиревшими боками. Но всё же толкая. А у нас хоть пляши, никого, в принципе, задом не заденешь. А ведь заведение межрегиональное!» — по-взрослому рассуждала Марийка — девушка на выданье. В её возрасте можно и порассуждать уже о временах и людях. Хотя людей-то почти и нет вокруг. Магов, естественно. Раньше их из соседних измерений притягивало. А теперь, как говорится: ни там, ни сям!..