Крымские каникулы

Глава первая. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь...

 


                Крымские каникулы,  глава 1



        Не каждому удается хотя бы раз в своей жизни пережить головокружительное, сногсшибательное  приключение. Одни его с вожделением ждут всю жизнь, попутно ввязываясь в сомнительные истории, считают, что им несказанно повезло, а потом, вывалявшись в грязи, разочаровавшись во всем светлом и прекрасном, желчно комментируют друзьям и знакомым все свои ошибки и просчеты. Другие всеми силами открещиваются от самой возможности поучаствовать в приключении, а волей судьбы  попадают в такие истории, которые не могла бы придумать их самая буйная фантазия.

       Вот и я никогда  не мечтала ни о каких приключениях. Я, конечно, люблю читать  книги, сопереживать героям, восхищаться их смелостью, находчивостью, отвагой, умением в самый ответственный момент принимать судьбоносные решения, но, так сказать, отстраненно. Меня вполне устраивает  тот адреналин, который получаю при чтении книги или просмотре фильма. Причем люблю заглянуть в конец романа или детектива, чтобы убедиться в благополучном разрешении всех событий и счастливом хепиэнде.

       И все же именно мне, матери довольно большого семейства, пришлось пережить такие приключения, которые не каждому даже в голову придут.

       Это лето я запомню надолго. Оно полностью изменило не только всю мою жизнь, но и  представления о дружбе, о любви, о семейных ценностях…

       А ведь как романтично все начиналось…


       В тот  день я решила наконец-то заняться цветами. Вообще-то я не люблю работать в огороде. И ничего с этим поделать не могу. Все было бы понятно, живи я в мегаполисе  или в областном центре.  Но я большую часть своей сознательной жизни провела в провинции, где в иные годы выживали только благодаря овощам,  выращенным на своем участке. И все же одно воспоминание о том, что придется опять копаться в земле, приводит меня в ужас.
 
       Господи, знали бы вы, как же я ненавижу  полоть грядки, когда трава еще вся в росе. Руки, даже в перчатках, сразу становятся грязными, сырыми, бледными, покрываются морщинками, словно из них высосали всю кровь.

       И все же  первый день отпуска я решила посвятить цветочным клумбам. Скорее чтобы заглушить угрызения совести при виде заросших цветников, чем из соображений эстетики. В конце концов, один свободный день  можно потратить и на прополку.  Впрочем, время для  этого я выбрала все же поздним утром, когда солнце почти высушило росу.

       Конечно, мне никогда  не сравниться с приятельницей Еленой Александровной, которая может с утра до вечера торчать в огороде, перетирать в порошок перегной, выщипывать чуть ли не с пинцетом микроскопические сорняки. Зато у нее каждый клочок земли  взрыхлен, унавожен, полит и засажен редкими растениями. Для подруги любое из них – малое дитя. Их она нянчит не хуже внуков,  с ними  приятельница во время работы любит поговорить. И должна признаться, именно там, на грядках,  Елена Александровна бывает по-настоящему счастлива, там она находит  покой в случае семейных разборок или неурядиц. Такое впечатление, что растения делятся с ней своей энергией, заряжают радостью, желанием жить, трудиться…

    А мне откровенно скучно в огороде. И походы на грядки, своего рода повинность перед собственной совестью. Впрочем, было и в моей жизни время, когда от голода спасало только выращенное своими руками на этих самых грядках. Но это тема уже другого рассказа.

       А сейчас я лишь отдаю дань моде. Мои приятельницы ударились в цветоводство. Ну и я следом. Приобрела десятка два кустов роз. Несколько сортов лилий.  И теперь мучаюсь при  одной мысли, что все это надо вовремя окучить, полить, подкормить…

       Взгляд мой упал на кусты пионов, свидетелей моей жизни в далеком городе моего детства на Северном Кавказе. Еще вчера они радовали взор  роскошными махровыми цветами, а сегодня  как-то поистратились, поникли. Видимо, придется  начать с них.

       Вооружившись секатором, я приступила к обрезке  и формированию кустов и даже увлеклась этим процессом. И тут на пороге дома показался заспанный сынуля.  Меня всегда  поражает его умение  мгновенно засыпать в любое время и в самом неудобном месте. Он  протянул мне телефонную трубку, недовольно проворчал:

        -- Тебя, мужик какой-то.  И в отпуске без тебя обойтись не могут…

        Ну вот, стоит только заняться делом, как обязательно кому-нибудь понадоблюсь. Я ведь отработала положенные две недели с учениками на пришкольном участке, провела свою смену лагеря, в конце концов, с родителями учеников отремонтировала кабинет русского языка и литературы. Так что еще мне хотят навесить на период отпуска?  Сняв  рабочие перчатки, я отправилась на веранду, попутно решая вопрос, кому я могла понадобиться в первый день своего законного отдыха.

         -- Алле, слушаю…

         В динамике зашумело, потом негромкий, глуховатый с приятной хрипотцой и своеобразным французским прононсом голос произнес:

        -- Это я, узнала?

        Я все еще в плену своего внутреннего монолога чуть не  спросила:

        -- А должна?
 
       Но вдруг вспомнила. И душа моя подобно  капле воска по горящей свече стала скатываться куда-то вниз.

        -- Ты что молчишь? Или не рада услышать?

        -- Алексей… --  выдохнула я.

        Это был он, приятель юности, так и оставшийся на всю жизнь в этом статусе. Мой рот сам собой растянулся в улыбке, а сердце в один момент скакнуло в пятки и затрепыхало там маленьким пугливым воробышком.   Словно мне вновь восемнадцать, и все еще впереди.

        -- Скажешь тоже… Дух не переведу от неожиданности…  Это сколько же мы с тобой не общались? Лет двадцать, не меньше…

        -- Ну, ты, мать, даешь, сама же не звонишь…

        -- А ты-то по какому поводу обо мне вспомнил? Не просто же так решил вдруг позвонить детской подружке?

         -- Тут ты права. Не будь проблемы, может быть, и не  позвонил бы. Есть у меня к тебе дело. Помнишь наш давний уговор: если понадобится, обращаться друг к другу за помощью? У меня такой момент наступил.  Извини, я, может быть, не вовремя?  –  спохватился Алексей.
         -- В каком смысле? – не поняла я.

         -- Ну, может быть, у тебя есть планы, а я к тебе со своими проблемами.  У меня ведь к тебе деловое предложение. И я очень хочу, чтобы ты согласилась…

         -- С чем?

         -- Поработай на меня. Уверяю, не пожалеешь. У меня на Крымском побережье есть дачка. Так, ничего особенного. Там обычно заправляет Липа… Но недавно она неожиданно куда-то уехала. И главное, никому ни слова… Впрочем, ты же ее знаешь…

        Еще бы мне не знать. Липа, вернее Олимпиада Георгиевна, в пору моего детства жила на соседней улице. Она мне так и запомнилась: черноволосая, с огромными печальными глазами под трагическим изломом бровей, скорбно поджатыми губами и всегда в бесформенных скучных платьях. Нам, детям, она  казалась очень старой. Потом случайно узнала, что в тот период, когда на заре Алешкиной жизни она стала его добрым ангелом, ей было всего 26 лет.

         Алешкина мать, особа ветреная и капризная, порхала из брака в брак, как бабочка с цветка на цветок. В один из таких ее перелетов с Алешкой познакомилась и я. Мне тогда было лет шесть,  мальчишке в два раза больше. У его нового отчима имелся свой сын такого же возраста. Новые родственники пасынка не приняли. Нет, его никто не  обижал. Его просто не замечали. А дура-мать, в надежде заслужить внимание родни мужа, своего сына всячески шпыняла. По методу взрослых поступали и дети. Алешка был очень одинок. В это время мы с ним и подружились.

        К сожалению, мать Алешки недолго пребывала в этом браке. Вскоре ее увлекли иные перспективы. Вот тогда в жизни моего друга и появилась тетя Липа. Возможно, соседка, а может родственница одного из отчимов. Она твердой рукой взялась за воспитание парня. Следила, накормлен ли, выучил ли уроки. Устраивала выволочки нерадивой мамаше. А когда та, в очередной раз поменяв мужа, упорхнула за границу, забыв взять подростка-сына, стала его опекать. Это она бегала к адвокатам, носила передачи, когда он, неопытный пацан, в первый раз загремел за фарцовку. Я была еще слишком мала, чтобы поддержать его морально. А Липа именно тогда стала для него самым близким человеком, заменила ему мать.

       И Алексей через годы, став, как говорится, «владельцем заводов, газет, пароходов», об этом не забыл. Зная ее маниакальное стремление вернуться в Крым, в родные места, купил там неподалеку кусок земли, построил дом. Хозяйкой его стала Липа.

        Все это я знала от наших общих знакомых. Алексея я последние годы ни разу не видела. Слишком в разных социальных слоях мы оказались. Но несколько раз, в  критические минуты своей жизни, даже не прося у него помощи, я  ощущала его поддержку.

        Вот почему у меня не возникло никакого возражения на его предложение. Почему бы не помочь? Тем более, если это в моих силах.

        -- Только я приеду с Иркой, -- на всякий случай решила предупредить Алексея.

        -- Иркой? Кто такая Ирка? Я что-то пропустил? – в голосе моего собеседника появился явный интерес. Ну что ж, оказывается, я тоже могу кое-чем  удивить…

        -- Она моя дочь…

        -- Когда же ты успела? Сколько ей лет? Почему мне ничего не известно…

        Пришлось кое-что ему рассказать. Потом, обсудив некоторые вопросы, касающиеся дороги и того, что мне предстоит делать, мы распрощались. 

        Я обвела взглядом свой цветник. Что ж, не судьба. Жаль, не успею увидеть, как расцветут три новых кустика роз, купленные осенью и сейчас только-только набиравшие бутоны.
        На этом я  закончила свою работу в цветнике. Как видно, благие порывы умирают в первую очередь.

       Сын с невесткой с энтузиазмом восприняли мое известие о поездке. Им тоже хочется отдохнуть от такого вулкана эмоций, каким является моя дочь.

       Меня же переполняло чувство радости, как всегда бывало, когда я узнавала что-либо об Алешке. Может быть потому, что он так и остался моей светлой детской любовью и никогда не поменял статуса старшего друга-поклонника на более приземленный, а потому чреватый опасностью обид и разочарований. И хотя мы  давно уже на разных концах социальной лестницы, я всегда об Алешке вспоминаю с восторгом, горжусь его успехами и никогда не завидую.

       …Для себя я избрала другой путь. И стараюсь следовать ему с достоинством. Дело в том, что я провинциалка не только по месту рождения, но и по образу жизни. И по душевному состоянию. Потому, получив высшее образование, выбрала для себя маленький районный городок, отчий край своих предков. Впрочем, я ни о чем не жалею. У меня есть дом, который я уже не первый год постоянно перестраиваю.  Есть семья, которой нужна я, и которая нужна мне. И,  в конце концов, я могу себе позволить  вот так, вдруг, поехать, куда глаза глядят, зная, что у меня есть мой тыл, самый надежный, спасающий меня в минуты разочарований.


         Алексей Лепилов, сидя в огромном кабинете своего мадридского офиса, задумчиво почесывал краем мобильника подбородок.  Эта привычка прилипла к нему давно, еще с юношеских времен. Он ее стеснялся, старался себя контролировать, но, забываясь, в минуты тревоги или в такие моменты,  как сейчас, рука сама тянулась к подбородку. Приятельница детства – это, конечно, хорошо. Но только если вас  связывают общие приятные воспоминания. А Алексей уже давно не был сентиментальным подростком… Мать (Алексей даже мысленно Олимпиаду называл только так) почему-то  решила повеселить эту серенькую мышку Ксению таким экстравагантным способом. Что ж, это ее право. Матушка всегда отличается буйной фантазией…
 
       Обычно Алексей всегда безропотно выполнял  причуды Олимпиады. Интересно,  что она придумала на этот раз? Зачем ей понадобилось приглашать бывшую его подружку детства, придумав столь дикую причину? Впрочем, дальше этим вопросом он заморачиваться не стал. Выполнил просьбу матери, и ладно. У него есть  дела важнее.
 
       Алексей потянулся к ноутбуку. Его сейчас больше занимала ситуация в совете директоров холдинга. Слишком активизировалась противоборствующая коалиция руководителей дочерних предприятий. Если они протолкнут на пост председателя  совета своего человека, Алексею придется свернуть несколько долгосрочных, капиталоемких, но очень перспективных проектов.  Будучи человеком амбициозным, он допустить этого никак не мог.

       Сумеет ли он убедить всех членов совета  проголосовать именно за предложенную им кандидатуру и провести заседание так, чтобы все поддержали именно его?

       Обычно Лепилов отличался  умением убеждать оппонентов.  Но сейчас на кону стоят огромные деньги.  Что победит – желание сиюминутно получить небольшую выгоду или, вложив средства, через несколько лет приумножить капитал? Во втором случае есть опасность потери части активов. Но  Алексея именно этот риск и заводил, был своего рода допингом. Разнообразил и оживлял его жизнь.

       Мысли сами собой вновь вернулись к Ксении. Что такого нашла  в ней мать, почему вспомнила о ней через столько лет,  почему заинтересовалась?

       Алексею уже давно женщины старше тридцати были неинтересны.  Сколь бы ни ухищрялись они в стремлении пробудить его внимание к себе, он оставался глух и слеп к их прелестям.



       Лепилов никому не признавался, но в последнее время возбуждался только при виде стройненьких, крепеньких, молоденьких девушек не старше двадцати с гладкой шелковистой кожей, тугими мышцами и роскошной гривой волос. Все остальные в его классификации особей относились к разряду «оно», то есть бесполых. Потому он умел дружить с женщинами, если, конечно, они не начинали на него охоту и не предъявляли претензий на него как на свою собственность.

       Только раз он прокололся. Когда в целях слияния капиталов женился на Виктории. До свадьбы она его устраивала во всех отношениях. Они были партнерами по бизнесу, близкими друзьями. И он надеялся, что эти отношения продолжатся и дальше.

        При этом воспоминании Алексей вздохнул и даже отмахнулся от него как от назойливой мухи.

        По внутренней связи его секретарь, донна Амелия, сорокалетняя испанка, хорошо говорящая по-русски, сообщила, что все члены совета собрались в зале заседаний.

        Алексей закрыл ноутбук, распорядился, чтобы донна Амелия созвонилась с пансионатом матери, уведомила о приезде Ксении, и с чувством исполненного долга отправился в зал заседаний.

Глава вторая.

                                           Крымские каникулы, глава 2.

  …Во Внукове меня встретил элегантный молодой человек  с кейсом. Он держал в руке плакатик с моим именем. Представился пресс-секретарем московского офиса фирмы господина Лепилова. Он вручил билеты, кредитку и пачку купюр на непредвиденные расходы. В завершение вытащил из кейса письмо и предупредил, чтобы я прочитала его в самолете.

       Объявили посадку. Ирка в восторге прыгала вокруг меня, то и дело с воплями бросаясь из одного конца вокзала в другой. Еле ее угомонила. Багажа у нас было немного. Что нужно двум дамам полярного возраста в дни отдыха на Крымском побережье? Сарафаны, купальники, сандалеты…

       В салоне самолета Ирка сразу прильнула к окну, забросала меня вопросами, извертелась так, что соседи, издерганные ожиданием вылета, были готовы уже обрушить на мою голову весь свой праведный гнев. Пришлось применить родительскую власть и успокоить зарвавшуюся дочуру.

        Затем был взлет, который я всегда переношу на пределе возможностей.  Но зацикливаться на собственных проблемах не удалось. Моя малявка, завидев, что мать откинулась в кресле и закрыла глаза, сразу же  стала ныть, что у нее болят уши, ее тошнит, ей плохо. Словом, пришлось ее ублажать, устраивать поудобнее, чесать спинку. И лишь угомонив непоседу, я вспомнила о письме.

        В конверте был только один лист, отпечатанный на компьютере. Алексей сообщал, что дело это для него очень серьезное, поручить его посторонним он не может. А из близких и доверенных, которые не на слуху и нигде не мелькали, только я. (Что ж, я польщена, меня, оказывается, причисляют к разряду близких и доверенных).

        Исчезновение матери Алексея очень волнует. И мне нужно ненавязчиво поинтересоваться в округе, поспрашивать людей, куда она могла податься, что за причины. Мой приятель выразил опасение, что мать может оказаться разменной монетой в его нынешней операции по приобретению крупного пакета  акций строительного  холдинга в сопредельной стране. Он откровенно дал мне понять, что если дело в этом, ради матери он готов отказаться от чего бы то ни было. Но ему не нравится такая возможность им манипулировать. Тем более, что никакой информации о пропавшей он не получает. Поэтому он просит меня пожить в доме Липы под видом ее родственницы и заместителя управляющей пансионатом. В завершение письма он сообщал, что в аэропорту Симферополя меня будет ждать машина…

        Во время чтения письма у меня создалось впечатление, что Алексей  меня явно с кем-то перепутал. Он меня просит ненавязчиво расследовать дело об  исчезновении своей матери? Как он себе это представляет?

        Я робкий, застенчивый и довольно замкнутый человек. Большую часть жизни провела в школе, обучая ребят великому и могучему родному языку, который для многих из них так и остается непостижимым и прямо-таки недоступным. Потому что изъясняются они и дома и в своей молодежной среде на том сленге, который к русскому литературному никакого отношения не имеет.

       С посторонними  я обычно бываю  скованной, чувствую неловкость в общении с незнакомыми людьми. И вдруг эта просьба. Смогу ли? Не хотелось бы разочаровать приятеля. К сожалению, я совсем не похожа на тех представительниц  сыскного племени,  с которыми познакомилась на страницах женских детективов. Мне далеко до их эрудиции, интуиции, бесстрашия и находчивости…

       Честно говоря, я долгое время и не подозревала о литературе такого сорта. А познакомившись благодаря случаю, уже не могла оторваться. Даже в самолет взяла один из детективов. Но  вот, сумею ли я, подобно героиням этих книг, так просто и с таким шиком разобраться в деле? На этот счет у меня были большие сомнения.

       …Наконец нервотрепка полета подошла к концу. Я ужасная трусиха. И каждый перелет воспринимаю чересчур напряженно. А если рядом  еще и ребенок, то можно представить, каким выжатым лимоном я выбралась из салона самолета. Пока прошли таможенный контроль, пока выглядывали на бескрайней ленте багажного транспортера свою сумку  с вещами, прошло довольно много времени.

        Опознала сумку Ирка лишь с третьего захода. Это ж как надо было попинать ни в чем не повинную  кладь, чтобы она превратилась в пыльный, неопределенного цвета мешок. Такое впечатление, что о нашу сумку вытерли ноги все технические работники аэропорта. Но она хотя бы нашлась. Бывают  же случаи, когда багаж направляют в одну сторону, а пассажира в другую. Нам еще повезло. И на том спасибо.
       Я взяла свою сумку, ухватила Ирку за руку и направилась к выходу, выискивая машину, которая меня  должна отвезти в пансионат. Не хотелось бы ночью добираться в незнакомое место попутным транспортом.

        На улице была уже темень, расцвеченная яркой рекламой, фарами автомобилей, лучами прожекторов.  Нас окутала душная  крымская ночь. Витали трудно идентифицируемые ароматы цветов вперемешку с выхлопными газами машин и непередаваемым  запахом аэропорта.

       Я замерла в раздумье. Куда податься?

       И тут как из-под земли появился бритоголовый качок в кипенно-белой майке и тугих джинсах. Я от неожиданности так резво отпрыгнула, что чуть не свалилась со ступенек. Между тем, качок подхватил мою сумку и, проворчав:

        -- Где ходите? Жду, жду. Еле опознал,.. -- потащил Ирку, а значит и меня, к внушительному внедорожнику. По-моему, японского производства. Впечатление он произвел непередаваемое. Особенно, когда качок бесцеремонно впихнул нас на заднее сиденье.

        -- Алексей Александрович беспокоится. Уже дважды звонили от него, интересовались, прибыли вы или нет. Сейчас сообщу, что встретил, и поедем домой.

        Он вытащил мобильник и, выйдя из машины, что-то быстро доложил. Согласно кивнув головой на неслышное нам распоряжение, отрапортовал: «Будет сделано».  Словно на коня, с разбегу заскочил в водительское кресло и мгновенно вырулил с парковочной площадки на автостраду.

        В машине повеяло сладковатым ароматом.  Как это бывает в дорогих автомобилях, кондиционер нагнал прохладу, и у меня сами собой стали закрываться глаза. Водитель, не оборачиваясь, пробурчал:

       -- Если хотите пить, за спинкой кресла соки и минералка.

       Ирка, казалось уже основательно уснувшая, мгновенно вытаращила глаза:

       -- Где сок? Мам, я хочу пить…

       Глубоко за полночь внедорожник, как я определила сквозь сон, сбавил скорость, потом двинулся вновь. И, наконец, остановился. Наш водитель вышел из машины и распахнул  дверь:

       -- Все, приехали…

       Мы с Иркой сонные и уставшие, еле волоча ноги, пошли за ним в какую-то дверь. В свете  вспыхнувшей люстры я увидела спальню с широкой кроватью и призывно откинутым покрывалом.

       Наш спутник кивнул на приоткрытую дверь:

       -- Там ванна, а вашей дочери отвели комнату рядом… Устраивайтесь. Завтра познакомитесь с  обслуживающим персоналом…

       Ирка сразу рванула в ванную. Вода притягивает ее как магнит. Вот уж что удивляет: не боится нырять, хотя плавать не умеет, а спать одна до сих пор не научилась…



       Утром, всласть выспавшись, мы с дочурой выбрались на свежий воздух и, так сказать, для  визуальной оценки места, где нам предстоит некоторое время жить.

      Дом, в котором мы ночевали, как я поняла, принадлежит Липе. Вполне приличный, пятикомнатный, но слишком уж традиционный, что ли. На одном уровне с ним, в каких-нибудь ста метрах выглядывало из зарослей акаций двухэтажное строение. Судя по внешнему облику, на первом этаже располагались гаражи, на втором – жилые помещения. А внизу, на полпути к ярко-синему морю, рассыпающему острые солнечные искры на гребнях волн, возвышался настоящий дворец, белокаменный, опутанный многочисленными балконами, террасками, широкими лестницами и яркими клумбами. На обширной лужайке, опоясывающей дворец, виднелись столики с зонтиками, теннисные корты, блестело зеркало бассейна. И, насколько я поняла, площадка для гольфа.

        Дочура, увидев вдали море, сделала стойку, как спаниель на дичь, и с  воплем ринулась по склону вниз. Пришлось  ее привести в чувство, пообещав попозже сходить искупаться.

        Откровенно говоря, я не знаю, что мне предстоит делать. Понятно, Алексей ждет от меня негласного выяснения причин, почему Липа  куда-то уехала. Судя по состоянию комнат, произошло это без спешки. Но дом я попозже обследую. А сейчас надо идти познакомиться с обитателями близлежащих строений.  Судя по тишине в соседнем здании, там сейчас никого нет.

        Взяв Ирку за руку, чтобы избежать незапланированного бегства, спустилась к белому  дворцу. Вблизи он оказался еще величественнее. В полуподвальном этаже, как я убедилась, располагалась кухня. Выглянувшая из дверей высокая загорелая брюнетка в коротких шортах и тесном топике, но в белом переднике, удивленно  воскликнула:
        -- Ой, да шо же вы так швыдко отдохнули? Времени зовсим мало. Заходите до кухни. Ой, яка гарна дивчина.  Як тэбе зовуть? Ира?.  А у мэнэ дочка Лерочка, чуть старшее тэбэ, подружками будете.  Сидайте до стола.  Давайте я вам трошки кофе  налью… Значит, вы заместь Олимпиады Георгиевны?
         Повариха оказалась на редкость говорливой особой. Она удобно устроила Ирку у окна, пододвинула тарелку с кашей, стакан с соком. А меня провела к большому столу, где уже стояла чашка, источавшая бесподобный аромат кофе. Плеснув из кофейника и мне в крошечную чашечку, брюнетка пристроилась напротив.

        Очень скоро я была посвящена во все местные дела. Оксана, как звали повариху,  работает в пансионате с самого его основания. Сама местная, жила в поселке, не замужем. На деле ощутила, каково это жить одной с ребенком без поддержки. Здесь, конечно,    трудно, но заработок хороший. Сейчас, правда, полегче, постояльцев почти нет. А скоро начнут приезжать, вот тогда только поворачивайся. Олимпиада Георгиевна очень строгая хозяйка. Она хоть и живет в своем доме, за пансионатом хорошо следит. Все знают, что хозяин оформил весь комплекс  на нее.

        Со слов Оксаны  я  поняла, что Липа занимается закупкой продуктов, оплатой счетов, в ее ведении  налоги, связи с местной властью, улаживание вопросов с приезжающими постояльцами. Но главная ее работа заключалась в руководстве обслуживающим персоналом. В доме две горничные, повариха, официант, два шофера, которые одновременно являются и охранниками, и шесть охранников на воротах. Они одновременно заботятся о состоянии пляжа, спортивных площадок, бассейна. А садово-парковой зоной занимается садовник Иван.

        Обычно Липа с утра появлялась в кухне, давала распоряжения, если надо, ехала по делам, после обеда уходила в свой дом. Вообще-то она очень замкнутый человек, редко с кем разговаривает. Она довольно часто  бывает в разъездах. Но обычно заранее предупреждает об этом. А тут вдруг исчезла. До обеда была, а потом как в воду канула. Никто на воротах не видел, чтобы она выходила или выезжала.  И вот уже несколько дней о ней ничего не известно. Охрана обыскала весь участок, проверили все  отдаленные закоулки. Липа ведь  уже преклонного возраста, вдруг с ней что-то случилось. Но никаких следов не нашли. Молчит и ее мобильник. Есть от чего заволноваться…

       Слушая трескотню Оксаны, я затосковала. Что я здесь смогу выяснить? Те, кто  постоянно живет, теряются в догадках, а что смогу узнать я? И потом, каким образом я заменю Липу? По роду своей деятельности я далека от гостиннично-пансионатного хозяйства. Как я буду руководить?

       Видимо, мои размышления очень ярко отразились на моем лице, потому что Оксана вдруг, всплеснув руками, затараторила:

        -- Ой, да не переживайте ж так.  Вернется Олимпиада Георгиевна.   Она ж не перший раз уезжает… В пансионате сейчас одна только постоялица. Да вот, Петя, наш начальник  службы безопасности, добре знае, шо надо робыть. Так шо не сумуйте. Отдыхайте, дывляйтэсь. Погуляйте по территории. Як шо надумаете в селище сходить,  на проходной  только предупредите. Обед у нас  в час дня, а вечеря  в восемь. Дивчинку свою  оставьте под   наглядом моей Лерочки. До  моря вони не збижать, пляж закрытый, та и Лере я накажу туды не ходить.  А в пансионате з ними ничого не случится.  Обслуживающему персоналу вас представят перед обедом…

        Меня поразило, как быстро повариха с местного диалекта перескакивала на русский литературный. Скорее всего, не так проста, как кажется...

        Вскоре появилась девочка лет десяти. Она искренне обрадовалась Ирке, а я на некоторое время  успокоилась, освободившись от обязанности отвечать на бесконечные «почему»  дочери. До обеда решила осмотреть дом Липы.  Может быть, там есть хоть намек на ответ, куда она исчезла. И почему это так взволновало моего друга детства? Ведь не просто же так попросил меня приехать Алешка. Да и потом, свежему  глазу многое виднее. Вдруг  что-то найду…

        …Он долго ждал, привалившись спиной к валуну. Внизу, как на ладони, открывался изумительный вид на частный пансионат. Когда-то давно он любил часами лежать здесь, рассматривать суетную курортную жизнь  и строить планы о том, как будет здорово, когда он станет владельцем этого пансионата. В последнее время он думал об этом реже, считал, что это доходное место от него не уйдет. Да и мелковато оно для его амбиций. Впереди столько интересного, опасного, дающего выход энергии, столько адреналина…

        Сейчас его занимали вопросы поважнее. Он всегда считал, что должен получить  то, что в свое время припас для наследников один старый контрабандист. Об этом однажды поведала ему, тогда молокососу, мать, которая и заразила его азартом кладоискательства, вселила надежду в скорое обладание огромными богатствами.  Но для этого надо сделать так, чтобы кое-кто вовремя исчез с его горизонта. И вот, когда столько уже сделано, стали проявляться непредвиденные сложности.

         Эти скалы с  юношеских лет были для него любимым местом отдыха. Сколько раз  он лазил здесь по многочисленным трещинам, разыскивая знаменитые контрабандистские норы, входы в катакомбы, тайные тропы, по которым в былые времена бандиты уходили от преследования. Кое-что ему за эти годы удалось найти самому, но основную часть находок  подсказал один из местных. 

        Он приложил к глазам бинокль, направил на строения пансионата. Время шло, но предмет его повышенного интереса все не появлялся. А увидеть очень хотелось. Так кто  же ему перешел дорогу? Почему он до сих пор ничего не знал об этой родственнице? Если все так, то многие его  действия становились бессмысленными. Что толку копошиться  по мелочам, если может оказаться, что лакомые куски уже распределены  между наследниками. Придется все начинать сначала. И теперь с поисков  документов.

         И все же, очень хочется посмотреть на ту, что перебежала ему дорогу. Он подкрутил окуляры, навел бинокль на дом.

         Наконец его терпение было вознаграждено. Из дома вышла женщина с маленькой девочкой, вертлявой и беспокойной.

        И это они пытаются поломать его игру?  Ну, с этими он справится.

        Он считал безнравственным заводить детей в зрелом возрасте. Вообще не мог выносить этих крикливых, сопливых, капризных человеческих детенышей. Считал их побочным результатом физиологических удовольствий. И совершенно не понимал, как их можно любить.

        И вот одно из таких созданий ставило под угрозу все его надежды на создание придуманного им еще в юношестве рая.

Глава третья.

                           Крымские каникулы, глава 3.

  …Дом у Липы добротный, удобный. Чувствуется, что строили его с любовью. Широкие окна, просторные комнаты. Кухня, объединенная со столовой, представляла собой большой зал, разделенный на две половины барной стойкой. С одной стороны современная кухонная техника, удобный гарнитур. С другой – длинный обеденный стол, горка с фарфором, хрустальные вазы для цветов. Среднее окно на поверку оказалось балконной дверью, через которую можно было выйти на террасу, увитую виноградными лозами.

         Я  заглянула в каждый шкафчик, в роскошный холодильник. Все полки затарены едой. Много скоропортящихся продуктов, фруктов, овощей.

         В гостиной, обставленной по моде 80-х: обязательная стенка, мягкая мебель, большой  телевизор, ковер на полу – ничего интересного не увидела. Вернее убедилась, что комната эта редко посещаема. Не любит ее Липа.

         В спальне, где мы с Иркой провели ночь, и в комнате, отведенной дочуре, тоже ничего интересного не было. Скорее всего, это гостевые комнаты. Третья – по всему видно, принадлежит Липе. Узкая кровать, иконы в углу, шкаф во всю стену. Но главное – портрет мальчишки над изголовьем. Прыщавая физиономия и такие знакомые печальные глаза. Алешка. В этом  вся Липа. Она всегда любила этого парня. Даже когда он поступал не так, как был должен. Да, мне понятно беспокойство Алексея. Липа всегда для него больше чем мать. Она гарант его спокойствия.

        В углу комнаты, полускрытая шкафами, виднелась еще одна дверь. Вход в кабинет Олимпиады. Я в этом убедилась, когда из любопытства заглянула туда. Современный компьютер. Рядом бухгалтерские гроссбухи. Липа уже довольно пожилой человек. И хотя, как я убедилась, современной техникой она пользоваться умеет, но многие сведения, касающиеся  деятельности пансионата, по привычке заносит в книгу.
 
       Хорошо бы найти личные записи. Но не думаю, что  такие личности, как Олимпиада Георгиевна, ведут аналоги дневников. И с компьютером она, по этому поводу,  скорее всего, связываться не будет. Ей проще излагать свои мысли на бумаге.  Вряд ли я смогу найти здесь хоть что-то, проливающее свет на интересующую меня тему, но в любом случае мне  надо поработать в ее кабинете. Надеюсь, Липа простит меня за это. Но этим  займусь позже.

        А пока я вернулась в спальню, заглянула в шкафы. На полках идеальный порядок. У каждой вещи свое строго определенное место, одежда выглажена, сложена аккуратными стопками или висит на плечиках. Обувь вычищена и расставлена на нижней полке. Диссонансом этому порядку был  только старый чемоданчик. В пору моего младенчества
его называли «балеткой». Маленький, фибровый, с одним замочком. Он сиротливо пристроился в углу платяного шкафа.

        Любопытство взяло верх. Интересно, о чем он напоминает хозяйке дома? Почему она  оставила  это старье?

        Наверное, я ожидала чуда: какой-нибудь информации, записки, дневников или  какого-то знака. Но внутри чемоданчика лежали  только чепчик, пеленки, то ли платьице, то ли  теплая распашонка образца шестидесятых. Почему так решила? Сама в подобных вещичках запечатлена на семейных снимках. И ткань тех времен, и фасон. Зачем-то Липа хранит эти вещи. Что-то они ей напоминают. О том, что это дорогая ей память, свидетельствует бережное отношение к вещам: пересыпаны  лавандой, аккуратно сложены стопкой. И видно не раз вынимались из чемоданчика. Такое впечатление, что Липа любит их пересматривать…

       Итак, что мы имеем в результате первого беглого осмотра? В доме нет свидетельства о том, что Олимпиада Георгиевна планировала куда-то уехать.

       Позвоню-ка  Алексею, решила я, попрошу разрешения покопаться в компьютере матери. Авось там что-то есть…



       Лепилов отключил телефон и в задумчивости постучал пальцами по столешнице роскошного письменного стола. Нет, видимо, от Ксении так просто не отделаться. Она все приняла всерьез.

        Впрочем, последний вопрос давней приятельницы его несколько озадачил. Алексей всегда считал мать женщиной малограмотной. И был убежден, что с навороченными  современными техническими безделушками она не справится. Потому никогда  с ней на эту тему не говорил. С одной стороны, не  хотел ставить ее в неловкое положение. А с другой, ну зачем женщине, которой уже под семьдесят, все эти новомодные прибамбасы.

        Мать для Алексея была гарантом всей его успешной жизни. Именно благодаря ей, а он в душе считал только так, он добился всего, чем сейчас обладал. Лепилов был благодарен ее уму, той простонародной сметке, которая так характерна для жителей глубинки, ее мудрости и женской хитрости, с помощью которых, в общем-то, совершенно чужая тетка смогла приручить его, тогда бездомного и одинокого щенка-подростка. Сумела создать для него атмосферу любви и понимания. И он однажды, в тоске прижавшись к ее сухому тощему боку, выплакал ей все свои обиды, все свое детское горе. И был понят. Его не высмеяли, не унизили, не выставили на всеобщее посмешище. Липа по-матерински обняла его вихрастую голову, погладила худющую спину с выступающими позвонками. Она ничего не обещала, только и произнесла, что никому не позволит обидеть своего мальчика. И он  тут  же поверил, что так и будет.

       Мать, а он сразу безоговорочно стал ее так называть, заставила его учиться. Но никогда он не видел ее с книгой, никогда она не помогала ему с уроками. И постепенно у Алексея  сложилось мнение, что его мать малограмотна.

       И вдруг эта просьба Ксении  покопаться в содержимом стоящего в кабинете матери компьютера. Вот бы не подумал, что мать интересуется  новой техникой. Странное развлечение для немолодой женщины. Назвать ее старухой у него не поворачивался язык. Мать казалась ему вневременной. А потому вечной.

       Алексея удивила и  несколько шокировала та резвость, с которой приятельница детства, эта серенькая мышка, сельская училка, вдруг развила розыскную деятельность. Если  честно, Алексей не особо беспокоился об исчезновении матери. Знал за ней эту слабость – вдруг в один момент она собиралась и куда-то уезжала. Бывало, по несколько дней не отвечала на звонки. Потом оказывалось, ездила  по местам своего  детства, встречалась со старыми знакомыми. Приезжала иногда радостной, веселой. А порой бывала чернее  тучи.

       Как-то раз, после одной из таких отлучек она вдруг вспомнила о его подружке детства. Предложила ему пригласить Ксению на отдых в ее пансионат.

       Алексей тогда с удивлением посмотрел на мать, недоумевая, с чего это всегда хладнокровная и суровая женщина вдруг впала в чувствительность и благотворительность. Пообещал выбрать время и пригласить Ксению… И забыл. Когда мать через некоторое время вновь напомнила о Ксении, подступил к ней с расспросами. В результате получил маловразумительный ответ, что мать охватила сентиментальная тоска по былому,  ей захотелось встретиться со свидетелями ее молодости…

       Повод для Ксении мать придумала сама, объяснила просто: чтобы не отказалась. Мол, так, без повода постесняется, не приедет. А если пригласить на поиски пропавшей матери приятеля, отказаться не посмеет. А  эта наивная простушка, оказывается, все восприняла самым серьезным образом. То-то мать повеселится, когда вернется… Впрочем, черт с ним, с компом, пусть покопается. Что там у матери может быть секретного?..

       Размышления Алексея прервал резкий, на повышенных тонах разговор в приемной. Приоткрытая дверь пропускала звуки из предбанника. Секретарша что-то тихо доказывала бунтующей супруге Лепилова. Та резкими, хлесткими фразами осадила донну Амелию.
 
        Не успел Алексей  подняться из-за стола, как в кабинет ворвалась Виктория. Обычно чопорная, элегантная и бесстрастная, она на этот раз  была крайне возбуждена и даже не обращала внимания на портящую ее безупречное лицо мимику.  Между бровей залегли две морщинки, четко прорезались носогубные складки, а улыбка превратилась в отвратительный оскал ослепительно белых, стоящих целое состояние коронок.

        -- Вот, значит, как. Ты все-таки не послушал меня…  Почему вице-президентом избрали Каменистова?  Почему все решалось без меня? Я имею право голоса.  В конце концов, у меня четверть акций. Почему отклонили кандидатуру сына?

        -- Потому что твой сын бездельник, пьяница и лгун…

        Виктория на мгновение задохнулась от охватившего ее негодования:

        --  Ты, ты всегда его ненавидел. Ведь он мог быть и твоим, если бы ты согласился его усыновить…

        -- Уволь меня от этого. Я тебе  сразу сказал, что не приемлю твои методы воспитания. Превратила мальчишку в слюнтяя, развратника, квохчешь над ним как курица… Какой из него руководитель  холдинга?… Напьется, накурится…  Не удивлюсь, если окажется, что еще и колется…

        --  Он еще ребенок…

        -- Какой ребенок? Очнись. Мужику уже тридцать второй год. Многие его сверстники уже по десятку лет женаты. А твой  слизняк все за материну юбку прячется
…
        -- Ах, значит, это ты, мой муж, был главной причиной того, что его не избрали?

        -- Да, я. – Лепилов встал из-за стола и вышел навстречу Виктории. Они давно  уже жили раздельно, были только партнерами по бизнесу. И он  с неудовольствием воспринимал любое упоминание об их семейном статусе.

       -- Ты знаешь мое отношение к делу. Бизнесом должны заниматься только те, кто действительно знает дело. Не рисковать понапрасну. И уж тем более  не передавать  его по наследству.

       -- Но  мой сын будет твоим наследником…

       Виктория была настроена по-боевому. Она собиралась сегодня решить все вопросы. Пусть  при регистрации брака был заключен контракт, где  оговаривались все имущественные вопросы, а Лепилов  отказался усыновлять ее сына, как она ни доказывала выгоды этого шага, Виктория верила, что все акции  и активы компании, а потом и холдинга перейдут со временем к ее  ненаглядному Тасику. У Лепилова своих детей нет. И что бы он там ни говорил, а в случае смерти его бизнес и весь капитал наследует она, а значит, и  сын. Вот только ждать это событие становилось все труднее. Однако, если поднажать, можно добиться своего  уже  сейчас.

         Впрочем, Виктория была реалисткой и понимала, что если хоть чуть пережать, пружина может лопнуть. Так и с супругом. Надо работать потихоньку, исподволь. Но сегодня не сдержалась. На собрании акционеров прокатили ее роднульку, ее сыночку, весь смысл ее жизни. Выставили на посмешище. Этого она просто так стерпеть не могла.
         …Виктория подошла к окну. Внизу простиралась яркая, сотканная из пронзительных контрастов света и тени картина летнего Мадрида. Но она сейчас ее не радовала.
        «Это  все старая стерва науськивает Алексея на сына. Простить не может, что я не согласилась родить общего ребенка». При последней мысли Виктория передернула плечами. Одно только упоминание о детях приводило ее в ужас. Она давно, сразу после рождения сына, дала себе зарок, что больше в такие авантюры, как беременность и роды, попадать не будет. Хватит и одного раза.

        Сыну Виктория посвятила всю свою жизнь, для него создавала компанию, затем объединила в холдинг с Лепиловым. И теперь с полным  правом считала, что все капиталы – и ее, и Лепилова – должен по закону унаследовать ее сын.

        С этим требованием пришла она в кабинет президента холдинга, а по совместительству, и супруга. И теперь, стоя у окна, обдумывала доводы, которые должны  подействовать на Лепилова, убедить его.

        … Алексей  смотрел на супругу, чья фигура выгодно выделялась четким силуэтом на фоне окна, но мысли его были заняты другим. «Интересно, почему мать так упорно добивалась, чтобы я пригласил в пансионат Ксению? Она ведь ничего просто так не делает. Видно, придется встретиться с подругой детства…».
 


       Прервав мои размышления, в комнату, вопя от восторга, влетела Ирка:

       -- Мамочка, глянь, что я нашла! Посмотри, какой красивенький, можно я его себе оставлю?..

       За моей дочурой бочком протиснулась Лерочка. Она старательно отводила взгляд. Понятно: инициатором находки была именно она. И что же на этот раз приволокла моя ненаглядная? Надеюсь, не ящерицу, не лягушку или, не дай Бог,  какую-нибудь гусеницу. С нее станется.

       А Ирка в этот момент с сияющими глазами вытащила из-за пазухи маленького, с ладонь, щенка. Уже не  слепого, потому что на свету он зажмурился, но совсем еще крохотного сосунка. Сама я в детстве любила подбирать всяких брошенных и несчастных
котят и щенят, которых не в меру сердобольные хозяева уничтожить не решались, а вот бросить под кустик на медленное умирание, лишь бы с глаз долой, грехом не считали. Это
уже став взрослой, поняла, что всех брошенных я не обогрею.

        Однажды, наверное, в возрасте Лерочки, я с ближайшей подружкой Женькой гуляла в садах. О, эти сады… Мечта всех окрестных мальков, еще не переваливших рубеж первого десятка детских лет. И чем больше родители их гоняли, запрещали, стращали ужасными бедами, тем притягательнее было это место.

        Когда-то это были колхозные посадки, потом деревья перестали давать обильные урожаи, городская черта вплотную приблизилась к садам, и их забросили. Земельные участки отдали жителям близлежащих домов под огороды. Рядом  сразу же образовалась стихийная свалка.  Что это было за место?! Все окрестные ребятишки считали своим долгом  покопаться в этих кучах мусора.

        Те из ребят, кого в силу достатка «пасли» бабки или няньки, с завистью поглядывали на сверстников, которым было море по колено, кто мог весь день бродить по помойке. К вечеру, набегавшись в запретных садах, самые отчаянные купались в холодной, глинистой, похожей на густой кисель, воде канала. В конце нашей улицы находился шлюз, с помощью которого в свое время проводилось регулирование  подачи воды на верхние или нижние делянки садов. На моей памяти шлюз уже не использовался. Канал  превратился в канаву, но от этого притягательности не утратил. Все, кто мог, плюхались в эту мутную, кипящую водоворотами воду.

        Однажды купание в канаве вышло мне боком. Я распорола ногу об один из многочисленных осколков стекла, устилавших дно. Рана оказалась глубокой. Пока добежала до своего дома, крови потеряла достаточно. В результате несколько недель не могла ходить без посторонней помощи. Болеть всегда неприятно, но особенно во время летних каникул, когда сверстники развлекаются на улице, а ты привязана к дому. Поэтому  в дальнейшем я больше  в канаве не купалась. В  итоге так и не научилась плавать.

        В один из дней летних каникул в кустах, окружавших канаву, мы с Женькой обнаружили двоих щенят. Им  было не больше двух месяцев. Желтовато-коричневые, они чем-то напоминали охотничьих. Печально опустив мордочки, они прижимались друг к другу и жалобно скулили. Нашему восторгу не было предела. Еще бы, такая находка. Но мальчишки-приятели, лишь взглянув на щенков, фыркнули:

        -- Да они не жильцы. Гляньте, вся шкура гудроном залита.  Они ж друг к другу прилипли. Сдохнут, нечего с ними возиться.

        Я  даже представить для малышей такой участи не могла. Подхватив обоих под животики, мы с  подружкой потащили их ко мне домой.

        Мои родители, люди лояльные, к чудачествам детей относились с пониманием. Хоть и  знали, что даже если мы спасем  щенят, их надо будет куда-то пристраивать, но нас не отговаривали.

        Мама дала керосину, чтобы мы попробовали  оттереть липкую черную смолу. Однако ничего не получилось.  Тогда отец посоветовал срезать слипшуюся шерсть. Этой небезопасной работой я занималась весь день. Щенки пищали, жались к ногам, я раза два чувствительно прихватывала им кожу. В результате, с боками, выстриженными, кое-где ножницами, а где-то и выбритыми бритвой, бедные животные были оставлены, наконец, в покое. И тогда пришло время подумать, куда их пристроить.

       Подружка упросила родителей взять одного из щенков. Так у Женьки появился Куцый. Через год он вымахал в огромного пса, довольно свирепого и агрессивного. Видимо, жизнь на цепи существенно испортила его характер. Второго щенка отец отвез  на работу, там один из сослуживцев  занимался охотой.

       Так что мне было понятно состояние дочери: Ирке было жалко щенка. И еще ей хотелось свою собачку. Она с надеждой заглядывала мне в глаза и молча молила: «мама, ну, мама, давай возьмем».

       У меня просто не хватило духу ей отказать. Понимала, что беру на себя тяжелую обузу. Щенок ведь не игрушка, а живое существо, которое требует внимания и заботы. Но Ирка…


       Я взяла из рук дочуры крохотное тельце на коротеньких ножках. Мордочка еще не сформировалась, уголки пасти были  в складочках. Типичный сосунок, которому нужна соска еще не менее двух недель. Да и ушки еще опущены, хотя на них и на тельце шерстка уже слегка волнистая, нежного телесно-желтого цвета. Хорошо, что хоть кобелек. Можно будет кому-нибудь пристроить.

        Щенок завозился на ладони, тихонько проскулил-простонал и с надрывом вздохнул. Ясно, ребенок голодный, и уже не верит в то, что его когда-нибудь накормят.

        А рядом скулила Ирка:

        -- Мамочка, ну давай возьмем. Я буду ухаживать…

        Ну что я, в самом деле? Не могу же я быть стервой со своей дочерью…

        -- Вот что, зайка, давай-ка поищем, чем щенка покормить.

        -- Тетя Ксеня, мы уже давали ему есть, он не умеет… -- Лера исподлобья поглядывала то на меня, то на щенка.

        -- Ну, он еще младенец. Ему нужны молоко и соска. Пойдем  к твоей маме, посмотрим, может, у нее  на кухне что есть.

        Оксана была занята приготовлением обеда. Едва взглянув на наше приобретение, махнула рукой:

        -- Та баловство все это. Киньте того цуцика в помойку. Лерка, ты опять приволокла?... От дите… Сто раз ей говорила, не таскай животин до работы…  Так нет же… Как об стенку горох…
        Оксана отряхнула руки от фарша, которым начиняла перцы, и развязала фартук, скрывавший ее голый живот и сверхкороткие шортики.

        -- Вот что, Ксения Андреевна. Пошлите вы кого из охраны в аптеку. Пусть купит соску и детское питание. Вы теперь здесь за хозяйку, распоряжайтесь. Да, кстати, вы где питаться будете?

        -- А что, есть выбор?

        -- Олимпиада Георгиевна завсегда обедает у себя. Думаю, вам не стоит менять заведенный ею порядок. Я принесу обед… А сейчас идите, командуйте…  Да вот хоть бы и Петру Антоновичу, он все равно свободен…

        Через полчаса мой ночной знакомый качок,  при свете дня  оказавшийся очень молодым симпатичным парнем, привез бутылки с сосками и детское питание. Оставшееся до обеда время мы вчетвером – я с Иркой и Петя с Лерой --  занимались кормежкой одного крошечного щенка. Между делом сообща решали, как его назвать.



        Петя предлагал   клички  вычурные, подходящие больше псам крупных пород. Я считала, что лучше назвать попроще, каким-нибудь Тузиком, Бобиком, Тошкой, наконец. Окажется дворняжкой, не так смешно будет выглядеть. А то ведь бывает так, что крохотную уродливую шавку назовут Джульбарсом, Караем, а то  и Тарзаном или Кингом. А несчастное создание шарахается от своей тени.

       Остальное большинство с моими доводами не соглашалось. Всем хотелось  щенка назвать необычно. Петя отстаивал свою точку зрения. И как альтернативу, предложил назвать пса Чейзом. Он не так давно читал детектив автора с такой интересной фамилией. Это его предложение всем понравилось. И у нас появился пес-младенец по кличке Чейз.

       Накормив малыша, мы уложили его в корзинку. За отдыхом и развлечениями мне  не следовало забывать и о том, что я здесь нахожусь на работе. Предстояло идти знакомиться с персоналом. К обеду они собрались в столовой.



       Собственно в помещениях  пансионата работали две сестры. Черноглазая, большеротая скромница Алена и сероглазая разбитная Ольга. Обе уже в начале лета загорелые до черноты. Садовником служил довольно пожилой грек – мне он напомнил артиста Волонтира в фильме «Цыган». Такой же седой, усатый, с кудрявой шевелюрой, сквозь которую проглядывала небольшая плешь.

        С начальником  службы безопасности Петей я была уже знакома. У него в подчинении находились пятеро охранников. Мне они все показались на одно лицо. Все плечистые, крепкие, с бритыми затылками. Были еще два шофера и официант. Но они в данный момент были на выезде.
        Петя ввел в курс дела весь коллектив пансионата, объяснил, что на период отпуска Олимпиады Георгиевны ее полномочия буду исполнять я. Такова воля господина Лепилова. Как я поняла, особо недовольных не наблюдалось. Все восприняли информацию с известным  пофигизмом: нам, татарам – лишь бы даром.

        В пансионате Петр Онищенко появился не так давно.  Раньше работал охранником  в местном ресторане. Там его и приглядела Олимпиада Георгиевна. Парень ей понравился своей исполнительностью и умением брать на себя решение возникающих нестандартных ситуаций. В пансионате она предложила ему должность начальника службы безопасности  и исполнение ее личных поручений.

       Тогда же она свела Петю с сыном, намекнув, что тот может давать свои конфиденциальные поручения, которые новый начальник службы безопасности должен беспрекословно исполнять. За это ему было положено щедрое жалование. Но не только это стало аргументом в пользу устройства в пансионат.

        Были и еще  причины, о которых Петя старался не распространяться. Одна из них заключалась в том, что здесь работала поварихой  его давняя любовь. Однажды он увидел ее на пляже в поселке и пропал. Такой красавицы ему не приходилось еще встречать. Роскошная брюнетка с яркими ореховыми глазами,  стройными, в меру полными ногами и бесподобно тонкой талией покорила его с первого взгляда.  Ради того, чтобы быть с нею рядом, он бы согласился и на много худшие условия.

      Службу свою в пансионате Петя исполнял добросовестно. Вскоре стал доверенным лицом  управляющей.

       Но никто из окружения Олимпиады Георгиевны не подозревал, что Петр совсем не тот, за кого себя выдает. Об этом знала только его нанимательница, которую в последнее время стали беспокоить некоторые странные ситуации, и она  пригласила для их решения специалиста. Придуманная легенда помогла парню сразу внедриться в коллектив пансионата.

       Поручение сына хозяйки господина Лепилова позаботиться о приехавшей погостить в пансионат его подруге детства и, насколько понял Петр, родственнице Олимпиады Георгиевны, принял с удовольствием. Это соответствовало и его планам.

        Не так давно, незадолго до своего исчезновения, его вызвала к себе Олимпиада Георгиевна. Она была чем-то встревожена, хоть и старалась скрыть беспокойство.

        -- Хочу с вами, Петр Антонович, посоветоваться, -- чуть поколебавшись, начала разговор хозяйка. – Очень неприятные дела со мной стали твориться. Я ведь еще не впала в маразм, но кто-то усиленно старается доказать окружающим, что у старухи крыша поехала…

       -- Олимпиада Георгиевна, в чем это выражается?

       -- Вроде бы, ни в чем конкретно. Но меня начинают обманывать самые близкие мне люди. Самый недавний пример. Позвонил сын. Неожиданно. Без предисловий сразу заявил, что после продолжительного осмысления он принял решение отказаться от моего предложения  о наследовании моего имущества в пользу моего ребенка.

        -- У вас есть еще дети? – для Петра это было открытие. Он по своим каналам был осведомлен, что его хозяйка кровных детей не имеет. Единственный сын ей неродной.

        -- Когда-то был. Но как в мелодраматических сериалах, я его потеряла, -- Олимпиада Георгиевна печально вздохнула. – Это моя боль, которая так и уйдет со мной. Поэтому  предложение Алексея меня очень больно ударило. Он ведь как никто другой знает, насколько мне тяжело любое воспоминание об этом. Но не это меня забеспокоило. Я конечно в момент разговора  не смогла ему ничего ответить. Не могла придти в себя. А потом, когда справилась с собой и связалась с сыном, он меня просто огорошил. Вначале сделал вид, что не понял, о чем разговор. Потом очень корректно, этого не отнять у него, напомнил, что разговор о наследовании нами был решен очень давно. Это правда. Он отказывается от наследования и принимает любое  мое решение по этому вопросу. Знаешь, что меня добило? Это слова сына. «Мать, ты же знаешь мое отношение к этому вопросу. Я решил его раз и навсегда. Давай не будем больше возвращаться к этой теме». Это после того, как сам же мне позвонил. Таких примеров у меня набралось с десяток. Другой пример. Звоню по делу. Была  предварительная договоренность о встрече. В результате узнаю, что я, оказывается, уже им  звонила и все отменила, тема закрыта. И не в мою пользу.

        -- Что вы хотите, чтобы предпринял я? – Петр хозяйке верил. И ни минуты не сомневался в том, что она говорит правду. Ежедневное общение с ней было лучшим доказательством. Но чем помочь? Поставить прослушки, выяснить, кто звонит под видом знакомых? Это предположение Петр  считал наиболее реальным.

       Через несколько дней госпожа Стефаниди попросила его сопровождать ее на встречу с несколькими потенциальными инвесторами пансионата. Петя вывел из гаража ее любимую машину, но хозяйка попросила взять что-нибудь попроще, сказала, что встреча будет неформальной.

       Было и без слов понятно, что она не хочет  афишировать эту встречу. Так и оказалось. Петр привез хозяйку в Симферополь. В летнем кафе ее ждали двое мужчин. Встреча была непродолжительной, но вопросы, видимо, были решены. Назад Олимпиада Георгиевна возвращалась довольная.

      У Пети создалось впечатление, что хозяйка что-то для себя  определила. И это решение принесло ей облегчение. Она стала больше шутить. Как-то сказала Пете, что собирается пригласить в пансионат очень много значащего для нее человека. Правда, так и не сообщила, кого. Через день или два она исчезла. Вначале Петя не придал этому значения. Хотя и удивился. Олимпиада Георгиевна обычно предупреждала его об отлучках.
      А потом приехала Ксения Андреевна. Петя терялся в догадках, не она ли является тем значимым для хозяйки человеком.

Глава четвёртая.

                                 Крымские каникулы, глава 4. 

На правах начальника  службы безопасности  Петя показал мне автопарк пансионата. В гараже стояло с десяток машин разных классов. Мне предлагалось для своих нужд  использовать одну из них. Поколебавшись немного, я указала на «Тайоту Короллу». Не потому, что понравилась больше других. Все много проще. Эта марка мне более-менее знакома…
        Год назад мой сынуля вдруг возжелал приобрести иномарку. Покопавшись в Интернете, он выбрал несколько вариантов. Но все они находились в  Москве.      
       Лишь с третьего раза нам улыбнулась удача в лице начальника одного охранного агентства.  Как истинный служака, был он  педантичен и рационален. Объявив свою цену, ни на копейку никому не уступал. Потенциальные покупатели видели, что машина в хорошем состоянии, но злой бес желания выгадать хоть копейку толкал их торговаться. В результате хозяин машины прекращал с такими покупателями всякое общение. Потому на их фоне сынуля оказался в выигрышном положении, сразу согласившись на все условия продавца. И в итоге получил отличную машину и за деньги меньшие, чем мы рассчитывали.

        В этом районе Москвы я не была лет двадцать. Тогда в поисках дальних родственников случайно забрела в этот район. Запомнились руины зданий почти рядом с вокзалом, развалины сносимых частных развалюшек. Теперь я просто не узнавала прежних мест. Вокруг многоэтажки, широкие автострады, обилие магазинов на любой вкус. Выбравшись из рейсового автобуса, мы с сыном пошли по улицам, отыскивая нужный адрес. Причем я с удивлением поняла, что при  передвижении по городу пешком его воспринимаешь совсем по-другому, чем из окна автомобиля.

       Хозяин иномарки очень быстро, без проволочек оформил все документы. И мой сынуля стал владельцем  «японки», единственный изъян которой заключался в том, что руль у нее располагался справа. Но с этим неудобством он освоился в течение первого получаса езды…

       Так что, увидев знакомый значок марки «Тойота», я сразу же без колебаний  указала на эту машину.

        Петя принес ключи и предложил прокатиться. И тут я с огорчением призналась: хоть имею водительские  права международного образца, но водить могу,  образно говоря, только теоретически. Нет, я честно пыталась учиться, когда в период дефолта, чтобы хоть куда-то вложить обесценивающиеся накопления, приобрела подержанный «Запорожец». У нас в провинции такая техника в тот период была очень даже в почете.

        Экзамены на знание правил дорожного движения  я сдала добросовестно и практическое задание откатала на «пятерку». Наверное, на автомате. Так что права получила не за красивые глазки. Но честно признаюсь:  я так и не запомнила, как переключать скорости.

         Я откровенно рассказала Пете о своей проблеме, а также о том, что единственная моя поездка по автостраде на «Запорожце» в качестве водителя завершилась  встречей с сотрудниками ГАИ, караулившими нарушителей. От неожиданности я забыла все правила дорожного движения. Спасло меня только то, что заглянувший в машину гаишник оказался моим бывшим учеником.

         -- А, это вы, Ксения Андреевна. А я тут думаю, кто это по скоростному шоссе крадется. Увереннее надо водить…-- посоветовал он мне на прощанье.

         С тех пор я убедилась, что машина – не тема моего романа.

         Петька ухмыльнулся и проворчал:

         -- Не боись, Андреевна, и медведей учат, а вы, как я погляжу, ведь не косолапый. Садитесь. Сейчас поучимся.

         …Через некоторое время  Петя действительно натаскал меня так, что я уже без боязни вполне сносно рассекала по дорожкам пансионата. Предстояло еще поучиться езде задним ходом, но эту премудрость я оставила на будущее.

        …Уже давно перевалило за полдень. Солнце снизило свою  активность, постепенно склоняясь к горизонту. Самая пора сводить Ирку к морю. За нами увязалась Лера. Проникнувшись нашим азартом, и Оксана решила освежиться в морских волнах.
        Территория пансионата захватывала и небольшой кусок берега между скальным утесом, острым гребнем рухнувшим в море, длинным причалом для лодок и, по-видимому, яхты (по крайней мере, утром я что-то подобное видела в этом месте), и общественным пляжем соседнего поселка. Ограждение спускалось в воду, а дальше многочисленные яркие буйки оторачивали участок частной собственности. Вместо камней на пляже был насыпан золотистый песок, стояло несколько зонтов от солнца, надувных матрасов и лежаков. Но  никого на пляже не было.

          Ирке нацепили желтый надувной жилет, и она следом за Лерой побежала в воду. Оксана неторопливо стянула  топик и мини-шорты и оказалась в купальнике. Я откровенно позавидовала ее крепкой, спортивной фигуре. Мне такой никогда не добиться. Сидячая работа, да и откровенная лень отложили на мне свой отпечаток. Впрочем, я никогда не комплексовала по этому поводу. И только здесь, на пляже вдруг почему-то критически оценила эти недостатки.

         Вода была теплой и ласковой. Я далеко не заядлая купальщица, но, поддавшись общему настроению, барахталась на мелководье довольно долго. Только увидев, как у Ирки посинели губы, и она стала выбивать зубами чечетку, выгнала ее из воды, и обе мы легли на горячий надувной матрас. Вскоре к нам присоединились Оксана и Лера.

       Мне хотелось расспросить повариху об Олимпиаде Георгиевне. Судя по некоторым ее репликам, я уже поняла, что подобные исчезновения управляющей были в порядке вещей. В таком случае непонятно, почему вдруг забеспокоился Алексей, да еще до такой степени, что вызвал меня. Но получилось так, что разговор на интересующую тему начала Оксана.

        -- Как вы думаете, Ксения Андреевна, куда могла  отправиться Олимпиада Георгиевна? – тихо, будто размышляя, спросила она. – Да к тому же и господина Лепилова не предупредила. А ведь у нее кроме Алексея Александровича никого нет.  Как она его любит.  Все для него готова сделать. Вот и с Кристиной поцапалась перед отъездом…

        -- А кто такая эта Кристина?

        --  Поговаривают, что она очередная подружка хозяина. И вот что странно,  -- словно что-то вспомнив, Оксана перешла на шепот. – Олимпиада Георгиевна именно Кристину почему-то невзлюбила… У нас не принято хозяев обсуждать… Но я вам откровенно скажу, очень непростые у них были последнее время отношения…
 
        И Оксана рассказала один эпизод, случайно увиденный ею как раз перед исчезновением экономки.

        …Оксана готовила вечерний кофе для Кристины. Девушка  почему-то облюбовала этот пансионат и уже второй месяц жила здесь, никуда не выезжая.  Странно то, что хозяин предпочитает другие места и здесь бывает крайне редко.  В один из таких его приездов, причем тайных, Оксана его не видела, Кристина устроила сцену с истерикой. Она, не стесняясь посторонних, кричала, топала ногами, изредка швыряла в стены дорогие безделушки. Оксана особо не прислушивалась к доносившемуся из номера разговору, но по отдельным  выкрикам поняла: девушка требовала от хозяина что-то ей отдать, твердила, что это должно принадлежать ей. Хорошо, что Олимпиады Георгиевны не было в пансионате. Хозяйка очень не любит, когда к ее сыну относятся непочтительно. Еще неизвестно, что бы стало с Кристиной, будь она свидетельницей этих разборок.

         Так вот, Оксана сервировала столик для кофе и пошла пригласить Кристину. Но у входа в ее номер  замешкалась. Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса. В гостях у постоялицы была сама Олимпиада Георгиевна.

         Голосок Кристины звенел от еле сдерживаемой злобы:

          -- Да кто ты такая, чтобы мне указывать. Что хочу, то и делаю. А я хочу, чтобы пансионат был переведен на мое имя. И чтобы тебя, старая ведьма, здесь и духу не было…

         -- Ну-ну, хотеть, конечно, не вредно, -- голос  управляющей был на редкость ядовит и язвителен. – Вот только ты не поинтересовалась пока,  а что хочет сам  Алеша…

         -- Что я захочу, то и он захочет. Он дурачок, им можно крутить, как хочешь…--голосок пай-девочки перешел на визг базарной торговки. -- Скажу, чтобы тебя здесь и духу не было. Кто ты такая? Строишь из себя его мать. Да ты служанка, кухарка, которой не место в комнатах хозяев. Я знаю его мать, она теперь миллионерша, живет в Америке, в Северной Каролине. У нее денег немерено. И детей кроме Алеши нет. Я с ней списалась, она меня понимает. И она согласна, чтобы мы поженились. Я рожу ему ребеночка. Может быть, я уже беременна. И мать его согласна с тем, чтобы мы поженились. И ты мне не указывай, что мне здесь делать. Я сама здесь хозяйка. Пошла вон, кухарка…

          -- Ты все высказала? В таком случае собирай вещи, и чтобы завтра тебя в моем пансионате не было. Такого рода потаскушек у сына перебывало немало. Если бы Алексей потакал всем их прихотям, Черного моря уже бы не было. Так что, детка, пакуй вещи. Пока я в этом доме хозяйка, а ты так, вроде сексприслуги…

          Оксана услышала приближающиеся к двери шаги и, отскочив к лестнице, сделала вид, что только поднимается.

          Олимпиада Георгиевна с гордо поднятой головой величаво выплыла из комнаты Кристины. Несмотря на то, что уже разменяла семь десятков, она выглядела потрясающе. А спор внес в ее облик некоторое оживление. Не говоря ни слова, управляющая спустилась на первый этаж, а Оксана робко постучала в дверь Кристины.

         -- Что, старая ведьма, испугалась? Ты не знаешь, что я могу с тобой сделать. Прикажу, и тебя уничтожат. Да мне стоит только пальцем шевельнуть, и тебя в бетон закатают…

        Оксана отскочила от двери и опрометью кинулась на кухню… Стараясь унять трясущиеся руки, попыталась включить кофеварочную машину. В это время сверху спустилась Кристина. Ее лицо искажала гримаса ненависти:

         -- Где эта старуха? – прошипела она. – Чтобы  больше  я ее в пансионате не видела. Я сегодня кофе пить не буду, поеду в ресторан. Скажи начальнику  службы безопасности, чтобы мне подготовили мой автомобиль…

         -- А на следующий день после обеда Олимпиада Георгиевна пропала, -- закончила свой рассказ Оксана. – И я теперь страшусь подумать, может быть, ее исчезновение – дело рук Кристины?

         Все, конечно, может быть. Только я почему-то  в это не верю.  Из того, что  я  в свое время слышала о Липе, могу сделать вывод:  она умела любого поставить на место. Не побоялась заслонить собой мальчишку от разъяренного хулигана. И даже умудрилась выбить нож у озверевшего мужика из руки. Но рассказ поварихи показался мне интересным. Очень хотелось посмотреть на ту, что так бездумно осмелилась оскорбить Липу… И все-таки не это главное. Что-то в этом рассказе было такое, что задевало, тревожило. Чем могла сопливая девчонка зацепить Липу, что та не выкинула нахалку сразу  из пансионата? Я не верю, что Алексей влюблен в эту девицу. Да, впрочем, он и самой любимой своей женщине не позволил бы безнаказанно оскорблять Олимпиаду.  Все-таки что-то здесь кроется, какая-то тайна. Вот с нее и надо начинать.

          -- Как бы мне познакомиться с этой самой Кристиной?

          -- Завтра собиралась вернуться. Отправилась на яхте с друзьями в Севастополь. Звонила, чтобы подготовили ее номер. Распоряжается нами, как своими крепостными…  Одна Олимпиада Георгиевна на место ее ставит. Так как, пошли по домам? Мне пора ужин подавать. Оставьте все как есть, -- добавила Оксана, увидев, что я ухватилась за край матраса.--  Садовник или кто из охраны уберут.

         … В доме первым делом услышала жалобный плач щенка. Видно, проголодался и звал мать. Заглянув в корзинку, убедилась, что он не только проголодался, налицо были и результаты  дневного перекорма. Прежде всего, ребенку требовались гигиенические процедуры. И их, конечно, пришлось выполнять мне. Естественно, как играть, тискать, укладывать щенка  -- это  дети. А вот отмывать его, это, извините, матери, все остальные нос воротят.

        Вытерев насухо сосунка после купания, я укутала его в полотенце и увидела, что он тянется мордочкой в мою сторону и в то же время плямкает губами, тихонько повизгивая. По всему видать, хочет есть.

        Пока Ирка держала новую живую игрушку на руках, я готовила ему порцию смеси. На этот раз решила дать половинную дозу. По тому, как Чейз, извиваясь тельцем в цепких руках дочуры, потянулся к соблазнительной соске, сразу увидела, насколько он голоден. Вцепившись беззубыми деснами в соску, он обхватил бутылочку лапами и начал быстро-быстро сосать. В этом азартном насыщении он успевал еще и порыкивать и отбивать лапкой настырный Иркин палец, покушавшийся на его соску. И вот, наконец, бутылка высосана досуха, и мелкий паршивец, словно пиявка, налившаяся кровью, отвалился от соски. Покрутившись на руках и сыто рыгнув, он, в конце концов, устроился в удобной позе и засопел. Ох, и намучаюсь я с ним.

        Как в воду глядела. Не успели мы с дочурой, как всегда поприпиравшись, улечься в мою кровать, как из корзинки послышался истерический плач, перемежаемый завываниями. Пришлось брать малыша к себе в постель.

        Так мы и проспали до утра: Ирка у меня под одним боком, Чейз – под  другим.  Хотя заснуть мне удалось лишь под утро, и виной тому были не те, кто спал рядом, а как раз те, кого здесь не было. В голову лезли разные мысли, одна другой хлеще.



          Петр сразу же проникся доверием к приехавшей в пансионат, как он предполагал, родственнице управляющей. Ее наивность и робость, не свойственные  представительницам столь зрелого возраста, не раздражали. Наоборот, появилось желание не по приказу, а от души помочь, предостеречь, подсказать.

         Ксения Андреевна оказалась женщиной не высокомерной, любящей детей.  Сын хозяйки Алексей Александрович Лепилов дал ему поручение организовать безопасность на время отдыха своей приятельницы детства. Ну, раз требуется безопасность, она будет обеспечена.

         С исполняющей обязанности управляющей ему проблем не добавилось. Оказалось, Ксения Андреевна вполне дружелюбна, готова по любому поводу советоваться и искать поддержки. А уж когда она пригрела безродного щенка-сосунка, стало еще проще. Петя в один момент оказался в ранге близкого друга или родственника. И это его в настоящий момент вполне устраивало. С одной стороны, он был прирожденным собачатником, обожающим всех псов без выяснения их пород и родословных. А с другой, мог осуществлять негласный контроль за вверенными ему объектами, не вызывая ненужных вопросов.

         Вообще-то Петр при сближении с родственницей хозяйки преследовал и свои цели. Хотелось подружиться с девчонками. Его очень интересовала Лера. Он надеялся завоевать расположение  дочери Оксаны, чтобы потом воздействовать  через нее на мать.

       Заставляло задуматься только одно обстоятельство. Почему сын хозяйки  рекомендовал ему организовать охрану Ксении Андреевны и дочери? Обычно о безопасности проживающих в пансионате заботились без напоминаний.

Глава пятая.

                     Крымские каникулы, глава 5.

 Всю ночь я вертелась от одолевавших меня дум.  После разговора с Оксаной  на душе остался неприятный осадок,  такое ощущение, словно я что-то  упустила в ходе разговора.
         Во всей этой истории  чувствовалась какая-то недосказанность. С одной стороны, и повариха, и Алексей явно обеспокоены исчезновением управляющей. С другой, насколько я поняла из разговора с Оксаной,  отлучки, причем длительные, для Олимпиады были весьма характерны. Я ведь и сама убедилась: все отлажено так, что даже длительное  отсутствие управляющей никак не сказывается на работе пансионата.

        Странным мне показалось и явное преклонение поварихи перед  управляющей. Чем, интересно, могла Олимпиада так приручить молодую деваху, что та даже в отсутствие начальницы разве что след ее не вылизывает?  Насколько я помню, суровая и неуживчивая Липа никогда и никому не давала  такого повода.

        А вот что меня удивило из рассказа Оксаны, так это смирение Липы перед хамством какой-то красульки.

       Я давно  не общалась с Алексеем,  но всегда знала, что дойди до него слухи о таком отношении одной из свистулек к его матери (а он именно так воспринимает Липу, всегда это подчеркивает), от бедолажки  и  пыли  бы не осталось. Да и Липа, эта турко-гречанка, как ее в пору моего детства называли ушлые кумушки-соседки, никогда и никому спуску не давала. Поэтому рассказ поварихи  во многом ставил меня в тупик.

        И потом эти угрозы…  И от кого? От какой-то ночной бабочки, которую однажды по недоразумению посетил мотылек в образе олигарха Алексея.  Не смешите мои седины. Что она может сделать? Нанять киллера, чтобы рассчитаться с пожилой женщиной за какие-то оскорбления? Вряд ли такая мошка,  как эта Кристина, сделает что-то в ущерб собственному благополучию.

        « Угрозы? – думала я, -- вряд ли их можно воспринимать всерьез. Тот, кто готовит удар, об этом извещать не будет. Обычно криками, угрозами занимаются люди трусливые, слабые, неспособные на сильные поступки, о ком по типу  всем известной Моськи можно сказать: «.. знать она сильна, коль лает на слона».

        И что я вынесла из разговора с Оксаной? Да ровным счетом ничего. Но раз уж Алексей попросил немного поразузнать о том, куда могла деться Липа, начну-ка я со сбора сведений об этой самой Кристине. Не уверена, что она имеет какое-то отношение к исчезновению управляющей, но их странные взаимоотношения меня всерьез заинтересовали.
 
         Одно меня беспокоит. По характеру я человек необщительный, с ходу завести знакомство мне трудно. Поэтому все предстоящие расспросы уже заранее вызывали у меня тягостное чувство. Но решение принято, и отступать некуда. С этой мыслью я, наконец, провалилась в сон, чтобы утром заняться тем, ради чего и оказалась здесь, в пансионате.

        К сожалению, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.  С  раннего  утра все мои мысли были заняты дальнейшей судьбой нашего Чейза. Я окончательно убедилась, что раз уж взяла на себя обузу в виде щенка, надо проконсультироваться с ветеринаром.

        После завтрака я спустилась в главный корпус к Оксане, чтобы узнать, есть ли в поселке ветлечебница. Приняв в семью маленького щенка, я взяла на себя определенные обязательства. Надо было соблюсти формальности. Отвезти нас по адресу вызвался один из охранников по имени Олег. Поселок он знал хорошо. И через несколько минут джип подкатил к ветлечебнице.

       Худенький очкарик в голубом халате, которого я в первый момент приняла за подростка, на деле оказался ветврачом. Он осмотрел щенка и вынес вердикт:

        -- Метис кокер-спаниеля. Хвостик не купирован. Что же вы? Надо было сразу к нам. Теперь  щенку больно будет. Так как, будем купировать?

        -- А как вы считаете? Есть ли в этом смысл? Стоит ли мучить животное? Ведь если это помесь, дворняжке как-то с хвостиком приличнее будет.

       Но ветврач, представившийся Игорем Петровичем, убедил меня, что лучше все же провести все необходимые процедуры. Вскоре нам вернули щенка с перевязанным хвостиком. Медсестра заполнила документы. И на руки мне выдали удостоверение на щенка, где была указаны порода,   кличка и возраст. Нашему Чейзу три недели.


         У  проходной на территорию пансионата нам встретился  садовник, кажется, его зовут  Иван. Недобро взглянув из-под седых бровей, он отвернулся и повел газонокосилку вдоль окаймляющих дорогу рабаток.

        -- Не обращайте внимания. Дядя Ваня у нас со странностями. Редко с кем дружит, -- попытался сгладить неприятное впечатление от этой встречи привезший нас Олег.

       -- Да ладно. Мне с ним детей не крестить. Не хочет человек  общаться, и не надо.

        У дома меня поджидал Петя. Оказывается, постоялица пансионата Кристина вернулась из круиза и требует меня пред свои очи. И еще.  Я забыла дома свой мобильник. Поэтому хозяин связался со службой безопасности пансионата. Просил меня перезвонить ему. Петя протянул классный мобильник с фотокамерой, диктофоном и еще кучей прибамбасов. Как сказала бы моя невестка:  «Офигеть и не встать». Я такую роскошь ни за  что бы не купила. Есть во мне  некая жилка скаредности. И денег хватает, а из нескольких образцов выберу обязательно самый дешевый.

         -- Это теперь ваш телефон. Господин Лепилов распорядился. Его номер забит в память. Позвоните ему, он ждет.

        Господин Лепилов… Я даже представить себе не могу, как он сейчас выглядит. Последние десятилетия время летит со световой скоростью. Общаемся мы с друзьями только по телефону, да и то не чаще раза в год. А с Алексеем я не встречалась уже и не помню сколько лет. В моей памяти довольно хорошо сохранился его мальчишеский облик. Но  совсем смутно помню двадцатилетним.

         Он тогда только отмотал срок и приехал к Липе. Я  как раз закончила школу, поступила в педагогический. Училась на вечернем отделении, а днем работала в книжном магазине. На дворе был конец семидесятых, с их дефицитом  не только продовольствия и промтоваров, но даже интеллектуальной пищи. Книги вот уже второе десятилетие были в списке остродефицитных товаров. У книжных магазинов в эти годы характерной приметой времени были многочисленные очереди, перекрывавшие по численности даже те, что выстраивались в продмагах за колбасой и суповыми наборами из костей.

         Интересы у нас были разные. Но Алешка всегда отличался тем, что предугадывал веяние времени, а потому  очень скоро втянулся в книжную  спекуляцию. Как и заядлые  книжники, большинство из которых составляли сотрудники научно-исследовательского института геологоразведки и нефтепереработки, расположенного рядом с нашим магазином, стоял ночами в очередях, принимал самое активное участие в розыгрыше лотереи на подписные издания.

        Помню, как руководство книготорга решило разобраться, почему подписываются на издания всегда одни и те же. Долго анализировали ситуацию, пока не пришли к выводу, что  сложившееся годами положение надо изменить. Тогда и  придумали проводить подписку в форме лотереи. Спекулянты книгами и подписными изданиями давно оккупировали все  магазины. У них были свои прикормленные продавцы и жители соседних домов, которые за копейки готовы были занимать очередь с вечера и всю ночь ее караулить.
 
          Лотерея несколько изменила расстановку сил. Теперь не стоило с ночи выстаивать очередь. Но зато появилась возможность стать участником розыгрыша лотереи несколько раз. Многие получили шанс  не просто принять участие в лотерее, но и  стать обладателями вожделенной подписки.

         Однако нам, работникам  подписного отдела, проблем прибавилось.  Заблаговременно готовили билеты, скручивали в рулончики,  втискивали их в патрончики, загружали в барабан.

          В этот  период Алешка основательно увлекся книгами. Вернее, не самими книгами, как таковыми, а возможностью их обмена, продажи, с их помощью решения ряда своих насущных  проблем.

         Теперь он приходил в магазин в модных импортных джинсах, которых почти ни у кого не было, в  неизвестных широкому кругу кроссовках, майках с зарубежными надписями. Любил пошиковать, пустить пыль в глаза. В памяти остались длинные кудрявые волосы, небольшие усики и  постоянная язвительность. Я порой и понять не могла, то ли пришел меня повидать, то ли встреча с нужными людьми назначена в магазине и он просто время коротает.

        А потом Алексей опять исчез. Вскоре уехала из города и Липа. И я долгое время ничего о них не слышала. Стала уже забывать.

        Поэтому я ощущаю непреодолимое желание с ним повидаться, вспомнить детство,  незабываемые годы юности.  Я без колебаний набрала его номер. Если ему некогда,  перезвоню позже.

        -- Ну, наконец-то, Ксения. Я уж стал волноваться. Постарайся без телефона никуда не ходить. Да, и забудь, о чем я тебя просил. Отдыхай, купайся, словом, проводи отпуск с пользой. Ты меня поняла?

        Чего уж не понять? Ясно как день, он меня отстраняет от розыска. Видно, все-таки у него рыльце в пушку, боится, что я вдруг выйду на его кралю… Впрочем, скорее здесь что-то другое. Не верю я, что он может променять Липу на какую-то вертихвостку. А вот сейчас и проверю, решила я:

          -- Как скажешь. Впрочем, я пыталась кое-что узнать. Но никто не в курсе. Кстати, здесь мне передали, что твоя пассия Кристина требует меня пред свои очи. Это что еще за финт? Я ей что, служанка?

          Алексей в ответ вдруг откровенно, как в старые добрые времена, расхохотался:

         -- Ну, ты,  мать, даешь. Какая еще Кристина? Да мало ли у меня  было б…, ты что, всех ублажать станешь? Пошли ее подальше. Ты на сегодняшний момент являешься хозяйкой пансионата. Нужно ей что-то, пусть через обслугу передаст. Тверже будь, держи характер. Не пресмыкайся перед каждой раскрашенной шлюшкой.  Живет она  в пансионате, вот пусть и живет. К тебе это отношения не имеет. Ставь всех на место. Об одном прошу тебя, будь осторожнее,  без причины ни во что не влезай.  Береги себя.  В случае чего обращайся к Петру.

         На этом наша беседа прервалась, а я осталась в недоумении: ну и что мне делать? С одной стороны, советует ничего не предпринимать, с другой – быть осторожной. А последний пассаж у меня даже слезу прошиб. Это надо же, какая забота о моей безопасности, ну прямо заботливый папочка…



        Но как бы то ни было, инструкции я получила, а потому уведомила через Петю Кристину о том, что «ясли к лошади не ходят». А потому, если ей необходимо решить какие-то вопросы, я жду ее вечером  в кабинете  управляющей.

         Потом Оксана пересказала мне, что творилось на гостевом этаже пансионата.

        Получив отповедь, Кристина устроила разгром в комнате, орала, что она загонит эту зарвавшуюся тетку, то есть меня, в Сибирь. Что я ей буду ноги мыть и воду пить. Она покажет еще, кто в доме хозяин и так далее.

         Господин Лепилов на ее звонок только посмеивался и ласково так увещевал:

         -- Лапуля, успокойся.  Она хозяйка пансионата. Надо быть вежливой…

         -- Пусик, почему ты передал  пансионат этой клуше? – визжала Кристина и топала ногами. – Только избавились от  одной старой ведьмы, так новая  появилась. Ну почему ты не оформишь  пансионат на меня?

        И опять журчал по громкой связи спокойный, чуть отстраненный мужской голос:

         --  Ну, потому,  малышка, что Липа сама решает, кому передать свою собственность. А она пригласила Ксению. Ты должна уважать хозяйку. Вот вернется Липа, она все и решит…
         -- Не вешай мне лапшу на уши. Я отлично знаю, что хозяин здесь ты. Я требую, чтобы ты передал этот пансионат мне. Я заслужила такой подарок. Почему все самое лучшее старухам? А я бы здесь организовала престижный гольф-клуб, приглашала нужных тебе людей. Подумай, как было бы здорово… Нет, ты должен решить вопрос с пансионатом… Пуси-и-ик, прошу тебя…
        -- Ладно, я  подумаю…
        Вот и пойми Алексея. Мне говорит одно, своей девушке – другое.


        Садовник  Иван  споро таскал газонокосилку по лужайкам.  С тех пор, как Олимпиада перестала появляться в пансионате, он почувствовал себя намного увереннее. Ее постоянное присутствие подавляло. В душе нарастала злоба на старшую сестру: загребла себе все, разогнала братьев и ни с кем не собирается делиться. Ему, как самому младшему, кинула подачку, устроила в пансионате садовником. А где его доля отцовского наследства?

        Иван один раз попытался поговорить с ней на эту тему, так такую отповедь получил, что лучше бы и не затевал разговор. Ну, ничего, есть у него теперь кому разобраться с этой заразой. Пусть теперь внучек поставит алчную бабу на место. А Иван ему поможет. Вот только с каждым днем все  ненавистнее ему работа в пансионате. Когда же он почувствует себя хозяином? Внук обещал, что скоро. Как  только решит с  управляющей некоторые вопросы, касающиеся наследства.

        Существовал, правда, один вопрос, о котором Иван ни с кем не заговаривал. Он был совсем маленьким, когда отец, приехав в Узбекистан, где они тогда жили с матерью, однажды ему кое-что рассказал. Многие годы этот рассказ воспринимался им, как сказка. А потом Иван вырос и понял, что его обделили. Отец не единожды повторял, что главный знак власти над всем, что создал, передаст ему, своему младшенькому. Рассказывал, как найти родственников за кордоном. Оказывается, старшие братья не все погибли в военной мясорубке. Двое остались за границей, им помогли тамошние родственники. И Ивану, как носителю знака власти, они будут помогать на первых порах освоения  созданной отцом организации.
        Иван, как только справил совершеннолетие, потребовал от сестры обещанное ему отцом. Но та только рассмеялась в лицо. Сказала: ищи, найдешь, будет твое. Жаль, что отца рано не стало. Подлая баба так ничего и не отдала. Сказала, что у нее ничего нет.
        Впрочем, может, так оно и есть. Не очень-то богато в ее доме. Но тогда кто распоряжается теми богатствами, которые накопил отец? Старший брат Илларион, отсидевший за контрабанду  большой срок, так и не смог собрать бывших соратников. Все они уже были не у дел. Опасным промыслом занимались другие, ходившие под тяжелой рукой какой-то Гречанки. Что это за птица, и откуда она, никто не знал. Предполагали, что  кто-то из местных, уж очень хорошо знает  здешнюю специфику. Иван подозревал, что сестра предала семью и отдала этой пройдохе накопленное отцом богатство. Знал он за ней одну слабость: очень сестра хотела найти своего ребенка. За сведения о том, где он, могла и расплатиться семейным добром. Хотя чего было искать…

Глава шестая.

                                    Крымские каникулы, глава 6.

  Я как-то упустила из виду, что звание управляющей пансионатом накладывает определенные обязательства, в том числе, связанные с приемом новых отдыхающих. И мое появление как раз совпало с периодом очередного заезда. Уже на следующий день я сидела в офисном кабинете Липы, расположенном на первом  административном этаже главного корпуса пансионата и пыталась руководить расселением неожиданно для меня нахлынувших отдыхающих.

       Оказалось, что кроме двух десятков номеров в основном корпусе  было не менее двадцати гостевых домиков, расположенных у подножья утеса в зелени зарослей. Под руководством и при помощи Пети я кое-как разобралась в таком тонком деле, как размещение прибывающих. Самыми дорогими и элитными считались номера в пансионате и в пяти коттеджах, расположенных у  самого пляжа. Более дешевые – в гостевых домиках. Их-то и заселили  в первую очередь. Впрочем, у них был несомненный плюс: в домике можно было жить сразу всей семьей,  как на даче. Пусть и на улице, но рядом были все удобства: небольшая кухонька, отдельный вход. Душ и туалет, правда, общие, но кабинок много.

        Среди  прибывших в этот день меня особо поразили два чудака. Судя по внешнему виду и акценту, явно кавказцы. Ну и за каким, простите, лядом им ехать на отдых в украинский Крым, если все то же самое они получат на черноморском побережье Кавказа? Парочка, скажу вам, очень колоритная. Один невысокий, толстый и лысый, причем факт этот скрывал под головным убором. Звали его Ваха. Второй высокий, довольно приятной наружности, если можно так выразиться, сладко располагающей внешности, очень напоминающий популярного индийского артиста, представился как  Мехти-Магомед. Причем оба вдруг проявили ко мне явный интерес.  По крайней мере, я так расценила их вопрос:

         -- Дарагая, ти хазайка этот санаторий?

         Несколько ошарашенная таким вопросом, я попыталась им объяснить, что в данный момент считаюсь  ею.  Думаю, ответ их не удовлетворил, потому что тот, который был пониже и явно не в моем вкусе, вдруг ляпнул:

          -- Прасти, мать, скажи, ти грэчанка?

         Я от удивления непроизвольно фыркнула и уставилась на свое отражение в зеркальной стенке шкафа. Там отобразилась физиономия длинноносой, зеленоглазой тетки, в молодости русоволосой, а сейчас благодаря краске изысканно рыжей. В целом моя внешность довольно типична для центра России. Хотя были в молодости моменты, когда меня принимали за грузинку, но вот за гречанку раньше никогда. Все эти доводы я выложила своим новым постояльцам. И увидела, что они меня не поняли. Низкорослый злобно сжал губы и что-то пробормотал, а высокий недовольно заметил:

         -- Затшем голова марочишь? Заказ бил, палучай тавар…

        Что-то в их поведении меня насторожило, и я не стала продолжать разговор, отделавшись  фразой:

         -- Ой, молодые люди, вы что-то напутали, это не ко мне…

        Так вот, эти двое устроили целое представление по поводу того, что я предложила им место в гостевых домиках. По их мнению, они достойны вселиться только в элитный коттедж, и не абы какой, а в третий. На мой взгляд, зачем платить за то же самое втридорога, если есть возможность сэкономить. Конечно, коттеджи  располагались в непосредственной близости от моря, были обнесены  каждый своим забором, имели автостоянку с выездом, три спальни, гостиную, террасу и совсем рядом бассейн с голубой из-за подсветки водой.  Тут же расположены корты для игры в теннис, беговые дорожки, какие-то спортивные снаряды… Но переплачивать только из-за этого?…

         Весь день я занималась расселением прибывающих в пансионат отдыхающих в гостевые домики, коттеджи и  номера пансионата. Ольга с Аленой сбились с ног, угождая  новым жильцам.

         С каждым пришлось обговаривать кучу вопросов: на какой срок приехали, где будут питаться, какие экскурсии их интересуют. И так без конца. Если честно,  уже после первого десятка вновь прибывших, все остальные смешались у меня в единое целое, в один безликий поток, который изредка прерывался какой-нибудь колоритной личностью.

         Хорошо, что Ирка оказалась под присмотром Лерочки, да и занятие у них было ответственное – смотреть за Чейзом. Будь она рядом, я бы не выдержала такого темпа работы.

        Кстати, у меня создалось впечатление, что кое-кто из прибывающих на отдых путает меня с Олимпиадой Георгиевной. По крайней мере, двое или трое меня называли ее именем.

        Наконец этот бесконечный день закончился. Я валилась с ног от усталости. Представляю, каково сейчас Оксане. Ей ведь еще готовить  ужин на всех прибывших. Но  я ей сегодня не помощник. Едва добравшись до дома, я рухнула на диван, и, пользуясь минутой тишины и покоя, решила поразмышлять о том, что успела узнать за эти дни.

        Итак, если Кристина так ненавидит Липу, как рассказывает об этом Оксана, значит, есть что-то такое, что их связывает. Что-то, незаметное для окружающих. Надо внимательнее покопаться в документах Липы.

        В кабинете хозяйки дома я видела стопы журналов, в которых она отмечала все тонкости работы  пансионата. Авось что-то там узнаю и о Кристине. Но этим я займусь завтра. А пока спать… Вот только загоню дочуру в дом, накормлю Чейза…



        Для такого интересного занятия, как просмотр журналов, я выбрала послеобеденное время, когда Ирка должна спать, и  я могу заняться своими делами.

    Журналов оказалось меньше, чем я предполагала. В каждом сведения относились к одному определенному году. Просматривая записи, я убедилась, что Липа очень аккуратный и ответственный человек. Она ведет ежедневные записи. Я бы вот так не смогла. Все у нее разложено по полочкам -- расходы и приобретения. В конце каждого месяца пометки о том, сколько человек проживало, их данные.

    Судя по записям в журналах, в пансионате Кристина впервые появилась совсем недавно. Заинтересовала Липу не сразу. Вначале были просто записи о пребывании такой-то. Затем Липа ставит жирный вопросительный знак напротив ее фамилии, а потом и восклицательный. Эта запись произведена буквально в прошлом месяце.  Что хотела узнать управляющая,  проставив в скобках знак вопроса? Надо бы покопаться в компьютере.

      К сожалению, с этим оборудованием кабинета я, в отличие от  молодежи, не всегда в ладах.  Пришлось по мобильнику брать у  младшего  брата консультации. Серый,  как и любой юнец, нахватавшийся современных словечек, считает всех, кому за  тридцать, уже отстоем. А уж объяснить, как стать с компом на дружескую ногу, для него все равно, что согласиться  на    добровольную экзекуцию.

    Впрочем, думаю, Липа тоже в общении с компьютером далеко не ас. Так что через некоторое время, выслушав от братишки все, что он думает о своей тупой сестре, я прорвалась к необходимой информации. Ничего себе. Липа очень обстоятельно собирает сведения на всех постояльцев пансионата. Скрывать это она и не думает.  Скорее всего, с возрастом у Липы возникла особая потребность в уточнении данных на каждого  проживающего в пансионате.  К тому же,  для обычного человека весь этот набор сведений ничего не значит. Но я-то знала довольно много чего интересного из жизни Алексея. Не от него, конечно. С Липой дружила сестра моего отца, моя тетка Лиля. Вот она-то всегда была в курсе его жизни.

     Так, в промежутке между первой и второй ходками  на нары  молокосос Алешка познакомился с путаной местного розлива  Аллочкой. И потрепанная жизнью девица, которая, будь чуть постарше, вполне могла бы заменить ему мать, решила навесить на семнадцатилетнего юнца ответственность за свою беременность. Как потом выяснилось, ее алчные ручонки тянулись прихватить вместе с мужем и добротный дом, который достался ему от деда по отцовской линии.

    Липа быстро раскусила аферистку. Потому во всеуслышание заявила, что, переболев в детстве свинкой в тяжелой форме, Алексей теперь не может быть отцом. Думаю, скорее всего, брала Аллочку на понт. Грозила провести экспертизу. Но отстала Алла от парня по другой, но тоже меркантильной причине: Алешку вновь забрали за фарцовку, а официальным опекуном его была  Липа. В это же время у Аллы появился новый кандидат на отцовство неродившемуся ребенку. Поэтому вскоре она исчезла из нашего микрорайона. К слову сказать, эта Алла была очень  похожа на маменьку Алексея.

    Так вот, Липа раскопала, что Кристина приходится дочерью этой самой Алле, и теоретически вполне могла считаться ребенком Алексея.

      Ну и что тут криминального? Подумаешь, гулял с матерью, а теперь с ее дочурой. Тоже мне тайны  мадридского двора. Они все люди взрослые. И криминала тут никакого нет. Ни Липа Кристине этим урона не нанесет, ни наоборот. Впрочем, и угрозы-то чисто женские.  А Кристина, оказывается, не так уж и молода, младше меня всего-то лет на десять. Я, грешным делом, по рассказам Оксаны составила о ней представление, как о сопливой девчонке.
 
     Я покопалась еще в компьютере. Ничего интересного больше не нашла. И тут мне в голову пришла идея.  А что, если сходить в пансионат, поговорить с самой Кристиной?

    Проверила, спит ли Ирка. Не дай Бог, если проснется одна в доме,  скандалить будет  весь оставшийся день.

    Дочура сопела наперегонки с Чейзом, устроившимся у нее под мышкой. Ничего, решила я, успею сбегать, пока не проснулась.

     На улице меня поджидала Лерочка. Она бродила в  жидкой полуденной тени по дорожке, поддавая шлепанцем маленькую крышечку от пузырька. Увидев меня, девочка обрадовано бросилась навстречу.

     -- Когда Ира выйдет? – чувствовалось, Лере скучно.  Мать, скорее всего, запретила выходить за ворота пансионата, а здесь единственной подружкой была только Ирка.

     -- Она пока еще спит. Вот что, Лерочка, зайди в дом, побудь там, пока Ира не проснется. А потом пойдете вместе гулять. Только не буди ее сама, а то будет капризничать.

         Дав, таким образом, напутствие Лере, я со спокойной душой направилась в главный корпус пансионата. Через центральный вход идти не решилась. Проскользнула в боковой, для обслуживающего персонала. На первом этаже никого не было. Поднялась на  этаж выше. Вот и дверь в номер Кристины. Но, кажется, заперто.

        Я на всякий случай постучала, подергала за ручку. Неожиданно дверь поддалась. Бочком протиснулась,  вернее, просочилась в комнату,  громко позвала:

        -- Кристина, вы на месте? Я хотела бы с вами поговорить…

        В комнате, как я убедилась, никого не было. Впрочем, и в ванной, и в гардеробной тоже. Заглянула туда на минутку и была очарована каскадами юбок, кофт, костюмов, шляпок, сумок, обуви, размещенных на стеллажах, вешалах и подставках. А сколько париков!

        Живя на одну зарплату, да еще имея на шее малолетнюю дочь, сына с женой и внучкой, я никогда не смогу позволить себе лишнюю тряпку. Хотя иной раз так хочется шикануть, купить что-нибудь роскошное, яркое, но кто-то живущий внутри меня сразу принимается за расчеты и убеждает, в конце концов, что лучше приобрести побольше продуктов или что-то из стройматериалов для нескончаемой стройки дома. И желание приодеться угасает само собой.


        Я, конечно, серьезная дама бальзаковского возраста. Но ничто человеческое, а тем более, женское,  и мне не чуждо. И бывают моменты, когда сознание, взбрыкнув, вдруг превращает меня, умудренную опытом мать семейства, в этакую семнадцатилетнюю ветреницу, для которой шмотки – основной смысл жизни.
 
        Обычно это не касается магазинов. Там я чувствую себя неудобно, обязанной приобрести какую-то вещь, особенно, если молоденькая продавщица расстилается передо мной в попытке угодить. Но у меня-то в  сознании вертится представление о том, какой она меня видит, как внутренне критикует. Так что желание повертеться перед зеркалом напрочь отпадает. Другое дело – вот так, наедине с  обилием тряпок. Вот уж раздолье. Никто не видит, и я раскрепощаюсь… Вот только кто мне  создаст такой рай?

         Особую зависть испытываю при виде париков. А здесь у хозяйки комнаты их было десятка два, на все случаи жизни. Я-то из-за постоянной обязанности перед семьей позволить себе  такую роскошь, как парик, тем более из натуральных волос, не могу. А вот потребность в нем ощущаю довольно часто.  Аккуратная стрижка – именно то, что соответствует моему имиджу.

         Сама я не любитель ходить по парикмахерским. Хотя даже у нас, в провинции, их теперь несметное множество. Как говорится, спрос рождает предложение.  Но я  нечасто их посещаю совсем не потому, что катастрофически не хватает времени. Оно всегда найдется, если сильно захотеть. Но мне порой до слез бывает жалко расстаться с уже отросшими кудрями. Вот и щеголяю по большей части с  самодельными прическами. Решить проблему можно приобретением парика. И тут замкнутый круг. Я просто не смогу на глазах у всех примерить понравившийся парик. Короче, там клин, а здесь блин…

        Думаю, какая-то часть женщин определенно поймет, почему моя рука самопроизвольно потянулась  к эффектному паричку цвета сливочного масла, еще даже с биркой.  Но не успела я его как следует примерить, неожиданно в соседней комнате раздались шаги.

        «Да, подруга, вот ты и влипла», пронеслось в моей голове. Я почувствовала, как покрываюсь мерзкой испариной. Сейчас хозяйка номера обвинит меня во всех смертных грехах. И я ничем не смогу доказать, что просто поддалась женскому инстинкту и проявила непростительное любопытство. Сдернув парик, я метнулась в дальний угол, где в черных футлярах висели меховые изделия. Ничего себе, мелькнула мысль, эта Кристя собралась видно сюда на постоянное место жительства. Виданное ли дело, привозить меха на лето в Крым. Или она собирается их прогуливать по местному пляжу?

        Между тем в комнате послышались голоса – мужской и женский. Узнав голос мужчины, в первый момент я хотела выскочить ему навстречу, но услышанное меня несколько отрезвило. Судя по разговору, темой их беседы были поиски какого-то предмета.

        Мужской, глуховатый, с знакомым мне прононсом и придыханием, допытывался, почему не выполнен его приказ и сей предмет не найден. Женский, извиняющийся, объяснял, что было сделано несколько попыток, но пока ничего не выяснено.

        -- А ты уверен, что этот пазл действительно существует? И что он здесь? Может, она хранила его еще где-то?

         -- Интересно, где? С чего она его прятала бы? Да, кстати, ты еще не узнала, кто вообще эта Оксана? Что-то мне не нравится, что она  вертится возле  новоявленной родственницы экономки.  Попытайся выяснить, что возможно, по поводу завещания. Как у вас дела с адвокатом?

        -- Не идет на контакт. Все переводит в шутку.

        -- Сделай так, чтобы пошел. Выясни…

        Голоса затихли, хлопнула дверь. Я осталась в полном недоумении: что это было, о чем шел разговор? Почему Алексей, а это был явно его голос, так странно отозвался обо мне?

        Подождав для приличия, еще минут пять, я  осторожно уложила парик на место и крадучись выскользнула из комнаты. Порадовавшись, что меня никто не заметил, спустилась на первый этаж. И только тут вспомнила, что  я   вообще-то сейчас числюсь  управляющей  пансионатом и  могу бродить, где мне заблагорассудится.


       Правда, эта мысль мне утешения не принесла.  В душе зрела обида. Алексей в пансионате, а со мной встретиться неудосужился. Потом я решила, что все это сделано в целях конспирации. Ведь просил же мой дружок порасспрашивать ненавязчиво в округе о своей матери. Значит, что-то его беспокоит. Чего-то он опасается…



           Силуэт женщины исчез в мареве жаркого дня. Мужчина с презрением сплюнул себе под ноги. С каким отребьем приходится иметь дело. А все эта ненавистная старуха. Захватила то, что по закону должно принадлежать ему. Для него старался прадед, собирал сокровища,  заботился о том, чтобы потомок мог провести свою жизнь в роскоши и удовольствиях. А какая-то хабалка загребла все  себе. И сама не жила, и другим не дает. Вот и приходится силой  восстанавливать справедливость. А уж для этого все средства хороши. Жаль  только, что для их достижения приходится иметь дело с такими вот маргиналами.

         Женщина, недавно покинувшая его, тоже пребывала в размышлениях. Ее мало удивило, что мужчина ничем не выдал себя. А ведь они раньше были знакомы. Несколько смутило лишь, что выглядит очень молодо, да и не таким она его помнила. Снедала зависть, что эта гадкая Кристинка сумела обскакать мать и ухватить такой лакомый кусок. Вот теперь будет жировать и, как всегда, забудет о матери.

        На этом ее размышления были прерваны. Из-за угла показался нынешний муж женщины.

        -- Что сказал хозяин? Он дал денег? А, уже успела хлебнуть…-- едва увидев помутневший взгляд подруги, взвился он в праведном гневе.

       -- Остынь. Вот деньги. Пойдем в бар, надо поговорить, -- женщина нервно передернула плечами.

       Через час, когда была выпита не одна кружка пива, а голова, вначале прояснившись, вновь окуталась пьяным дурманом, пьянчужка поделилась своими подозрениями с собутыльником.

       -- Вечно, ты, Алла, придумываешь, -- еле ворочая языком, укорил он жену.
 
       -- Ничего не придумываю. Не нравится он мне. Кажется, он хочет нашими руками решить все дела. А когда придет конец, он нас просто бросит. Знаю я его…

       -- Откуда? Ты что, с ним была раньше знакома? – пьяный туман в голове тут же стал отображением ревности.

       -- Успокойся, дурачок, -- такое проявление внимания со стороны мужа, который был на два десятка лет младше, щекотало самолюбие Аллы, но его тяжелая рука, с затрещинами  которой она была знакома не раз, охладила ее удовольствие, -- он не в моем вкусе. Только хочу тебя предупредить. Что-то он мутит воду.

       -- Да-а? -- по пьяному лицу мужа пробежала судорога непонимания.

       -- Ладно, проехали. Он хочет, чтобы мы нашли завещание. Зачем? Чтобы самому решить свои проблемы. А мы? Что будет с нами?

       -- Ну, он обещал дядьке, что не оставит нас без части наследства. Поделит по-честному…

        -- И ты в это веришь?

        -- Ладно, подключи свою дочь. Пусть и она поработает на семью.

        -- Это Кристя-то? Очумел? У нее свои интересы. Нечего ее в наши дела путать. Я вот что придумала… -- обе всклокоченные головы склонились над столом.