Крышесносно. Фиолетово!

Глава 1

Вслед за волной восторга по рядам проносятся лучи софитов. Гул голосов заполняет трибуны, стягивая внимание к рингу, где Макс в боевом бешенном танце рассекает пространство, а затем бровь соперника.

«Бам! Готовченко!» – мысленно рукоплескаю другу в момент удара. В реальности от наступившей разрядки я вскакиваю с места и сжимаю нервно кулаки. Барсук мечется на ринге, ждёт, когда противник встанет, но тот прилип к мату окровавленной щекой. Бедняга продержался всего три раунда из пяти.

– Злой Барсук – опасный Барсук!» – усмехаюсь, но в этом шуме меня вряд ли кто-то слышит.

Всматриваюсь в первые ряды, снова ищу Морошку – вдруг она уже пришла, а я не заметил. Но среди перекроенных, словно под одно лекало женских лиц, еë не узнаю. Барсук говорил, что Женя никогда не ходит на его бои, но всё-таки.. Разве такое можно пропустить – бой за титул чемпиона в лёгком весе парня, которого любишь?

Или она уже нет? Может, я чего-то не знаю?

«Всё ок, всё норм», – ответы Барсука на любые вопросы о личной жизни. Этот засранец, никогда таким не делится добровольно.

Над рингом на экранах под динамичную музыку светится реклама Макса, его параметров, и голос ведущего озвучивает заслуги: «Барсук! Десять боёв, из них девять побед, три нокаута и всего одно поражение. 23 года, рост 186 см, вес 90 кг. Баррррсууук!»

Зал вторит ведущему, скандируя прозвище Макса – теперь его знает вся страна. Безумно горд за друга. Рефери вскидывает его руку – у Макса отекший перебитый нос и заплывший глаз, усталая, но довольная улыбка. Барсук взял свой первый чемпионский титул.

А я в свои двадцать три – титул чемпиона юридического факультета по количеству девчонок в моей постели. Ту самую, от которой шевелится не только в трусах я так и не встретил.

«Утро. Дверь. Перезвоню» – вот слоган моей личной жизни.

Не дожидаясь толкучки, я спускаюсь к выходу и, выйдя в коридор, сворачиваю в сторону гримерок в поисках двери с табличкой Барсука. Иду вглубь по коридору, всë больше отдаляясь от шума. Качок в чёрной футболке даëт понять, что я на правильном пути. Он стоит, опершись о стену и распрямляется при виде меня. Как только приближаюсь – преграждает путь.

– Куда? – басит мишленовский человечек, выставив передо мною мясистую руку с металлоискателем.

– Я друг Барсукова. Барсука. Могу подождать его внутри? – киваю на дверь. – Хочу устроить чемпиону сюрприз.

– Без сюрпризов. Руки! – командует верзила.

Я вымахал – и в рост и вширь, но даже при своих параметрах рядом с этим мужиком чувствую себя букашкой. Охранник сканирует меня, заставляя поднять руки и, не найдя ничего подозрительного, равнодушно смотрит в глаза:

– Здесь жди, кого-то впускать указаний не было.

Сказал же, сюрприз, перерастишка….

– Ладно, – буркнув на него, отхожу на пару шагов.

Пока жду Макса, читаю сообщения от своего студенческого приятеля. Фил решил, что крутые вечеринки – прямой путь к его популярности, и отчасти это так. Он моя тень, тощий мажор-заучка с хатой для тусовок, баблом, и кудрявой башкой. А я его амбассадор, магнит для симпатичных девчонок, и моё присутствие – обязательная часть программы.

Девчонки с разных fuckультетов мечтают побывать на наших вечеринках, и прикоснуться ко мне. Я выбираю лучшее из лучшего, а Фил…. Это просто Фил. Филантроп. Поэтому его популярность напрямую зависит от меня.

Многие наши одногруппники тоже в деле. Без десерта, как правило, кроме Фила, никто не остается. Главный же мой соперник в матрасных соревнованиях – Воронцов. У нас с ним свои подсчёты.

Алекс: «Сорян, братан, но сегодня я пас. Ты крутой, умный, включай харизму и тебе точно сегодня повезёт, на меня никто не будет отвлекаться»

Фил: «Моя харизма в чистом виде – усыпляет. А без тебя все отвлекаются на Вóрона. Рискуешь потерять свой титул»

Алекс: «Плевать на Воронцова. Сегодня меня интересует только фея из прошлого, потом расскажу»

Фил: «А я потом расскажу, как облажался»

Алекс: «Не пессимизди, Фил. К концу года сделаем из тебя альфача. Надо прокачивать не только мозги, но и тело. Сегодня отжимался?»

Фил: «Десять раз считается?»

Алекс: «Капец, ты дохляк. Надо на сотку выйти. Твой минимум»

Фил: «Короч, если что – подтягивайся»

Стоит заговорить о нагрузке, так Фил сразу сливается.

Гений, мля.

Гашу экран, увидев Макса. Он появляется в другом конце коридора в сопровождении трёх человек. Прихрамывая, Барсук прижимает к лицу пакет – похоже со льдом. Вид у Макса помятый. Заметив меня, он расплывается в перекошенной улыбке:

– Лёха, бро!

Отталкиваюсь от стены, иду навстречу, но верзила снова преграждает путь.

– Марик, пропусти, – Макс отсекает охранника громким свистом и ускоряется, оставляя позади сопровождающих.

Видно, что быстрые шаги причиняют ему боль. Приблизившись, груда мышц сжимает меня в крепких потных объятиях и от этих обнимашек болезненно хрустят мои кости.

Глава 2

Сжав кулак, зависаю с ним в нескольких сантиметрах от двери, смотрю на номер. От волнения сердце пульсирует где-то в ушах. Страшно. Страшно увидеть Морошку и вдруг понять, что хочу послать к чёрту дружбу с Барсуком, и сделать всё, чтобы мы с Женькой были вместе.

Жадно глотаю воздух и тарабаню в дверь.

– Одну минуту! – слышу знакомый голос и сердце мгновенно падает в желудок.

Если она промедлит, задержится, то я сбегу.

Дверь открывается, и за эти секунды успеваю умереть и воскреснуть.

Женька!

Мои молитвы, как обычно, не были услышаны.

Она… она.

Распахнутые голубые глаза рассматривают моё лицо, а я бесстыже Морошку всю: еë волнистые волосы с выцветшими прядями, изгибы тела в шелковом халате и разум мгновенно домысливает, какая она под ним: абсолютно нагая, гладкая и нежная на ощупь.

Передо мной не девочка семнадцати лет, а женщина – манкая, изящная, и, увы, не моя.

Иванов, вытри слюни!

– Иванов? Лёшка? – смятение на её лице сменяется сияющей улыбкой.

– Привет! – от избытка чувств моë приветствие получается неестественно громким и наигранным.

– Лёшка!

– Перед тобой самая лучшая версия, – улыбаюсь как сумасшедший, и достаю из кармана пиджака плитку молочного шоколада. – Тебе. Знаю, ты любишь горький.

– Молочный я тоже люблю, – похоже она не помнит собственные слова, которые прочно врезались в мою память, и оттого эффект от плитки шоколада сходит на нет. – Спасибо. Обалдеть… Ты… ты стал… просто….

Не подобрав слова, Женя бросается ко мне с объятиями и крепко обнимает, прижавшись щекой к груди, а я замираю от этого порыва, не могу пошевелиться. Руки не поднимаются обнять в ответ, потому что… я боюсь. Реально боюсь перегнуть. Соскучился до слёз, которые ещё чуть-чуть и позорно хлынут из глаз моих от безысходности. Зарылся бы пальцами в её волосах и целовал бы каждую чёрточку лица. И губы. Всего какие-то мгновения, а я уже хочу касаться еë везде.

Но рука, словно не моя, – осторожно трогает спину и гладит. Взглядом я ищу на чём заземлиться. Телевизор. Спортивный канал вещает на беззвучном. Она всë-таки смотрела прямой эфир. Журнальный столик. На нëм бутылка вина и два бокала – один пустой, другой недопитый.

Женя отстраняется и делает пару шагов назад, впуская меня. Закрываю дверь.

– Но откуда…?

Краснея, Морошка прикрывает краями халата свои ключицы. Всматриваясь, она скользит по мне взглядом сверху вниз, будто не верит, что я стою перед ней настоящий.

– Вот. Пришëл тебя похитить.

– Ты опоздал… лет на пять.

– М-да… точно, – резко выдыхаю и между нами наступает неловкое молчание. Чтобы разбавить его, киваю на журнальный столик. – Отмечаешь победу?

– Можно и так сказать. Переживала. Эти ваши драки… .

– Я думал, ты уже привыкла?

Досадно улыбнувшись, Женя мотает головой:

– Не получается. Всегда боюсь, что Макс не вернётся, – она прижимается к стене. – Проходи! Можешь не разуваться.

А это кстати.

Я весь день на ногах, не очень уверен в их свежести.

Барсук не врал, что для Женьки хочет всего лучшего: номер просторный, двухкомнатный, дорогой. Осматриваюсь, прохаживаясь по комнате. Замечаю на себе в огромном зеркале на стене любопытный взгляд Морошки. Ловлю его, но вместо того, чтобы отвернуться, она продолжает смотреть. Поворачиваюсь.

– Да я это, Жень, я, – несмело улыбаюсь.

– Прости, не могу на тебя насмотреться. Тебе очень идут костюмы.

– А тебе халаты, – перестаю улыбаться.

– Ой, – она снова краснеет, сжимает ткань на груди. – Пойду переоденусь.

Перевожу свой взгляд на журнальный столик:

– Можно? – мне нужно немного расслабиться, иначе взорвусь от количества и качества фантазий.

– Да, конечно. Ты наливай, а я быстро.

Она скрывается во второй комнате, и я вместо бокала лью себе в рот, чтобы затопить приступ ревности.

В той спальне, на кровати, они…

Гадость!

И мысли и вино…

Вязкие – они душат. Воздуха не хватает, расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, прочищаю горло.

– Почему Макс не сказал, что ты придëшь? – Женя кричит из спальни, а потом выглядывает на секунду, и я застываю с бутылкой в руке, увидев обнаженное плечо с изгибом шеи. – Я бы как-то подготовилась!

– Не знаю! Наверное, хотел устроить сюрприз!

Отвлекаюсь на бокалы, наполняю, а пустую бутылку ставлю на пол. Только себя не знаю, куда пристроить. Мыслями я весь там, с ней, в спальне, срываю с неë халат или платье… что там сейчас на ней? Толкаю Женьку на кровать и…

Чёрт!

Если и существует ад, то прямо сейчас я в нëм – беспомощный сгораю заживо дотла.