Крысы

Глава первая

Тишина...

Какое чувство у вас вызывает это слово? Спокойствие, умиротворение, радость, свободу, пустоту?

У меня дикое желание перерезать кому-нибудь глотку, например, себе. Хотя сомневаюсь, что хватило бы смелости. Как обычно лягу спать на встречу новому «чудесному» дню.

Тишина — это не чувства. Это место... Место, где не жалают доброту, милосердие, сострадание и прочие хорошие качества, которые присущи всем адекватным людям. Консерватория "Тишина". От одного названия хочется взвыть. Это не просто консерватория — это ад. Начиная с семи, заканчивая, если доживут, двадцати четырех лет, на моей памяти таких не было, ни в чем не повинных людей ломают, как спички, издеваются, ставят эксперименты. У каждого своя «пытка»: кого-то заставляли играть на музыкальных инструментах до изнеможения, что отваливаются и трясутся руки; кого-то молчать о всём, что увидел, чтобы не портить остальным сюрприз; а кого-то просто наблюдать за страданиями других. По мнению профессоров, это должно воспитать в нас силу воли, непоколебимость и сосредоточенность. А это еще меньшее, на что способны люди в этой пропащей конторе. Меня вот заставляли страдать, смотреть и молчать.

Но в один момент, в один очень темный, тихий момент, прям как ночь – это, собственно говоря, и произошло ночью, а если быть точнее, двадцать пятого августа, в двадцать один тридцать. Я хотел уже было вскрыть себе вены, так заканчивало большинство попавших в «Тишину», и настрой у меня был пополнить статистику, но мне не дали этого сделать, отобрав смычок, которым я вооружился, и, заперев на весь день в подсобке, подумал и решил отложить сие дело на завтра.

Выпустили меня в восемь вечера, и спустя полтора часа я отпросился вынести мусор, а когда увидел отключенную камеру, подумал, что терять мне уже нечего, и сиганул в мусорный бак. Найдут — завтра закончу свое дело, либо меня прибьют раньше, чем я успею подышать в сторону ворот. Ни того, ни другого не случилось. Приехал мусоровоз и забрал меня вместе с чертовски "приятно пахнущими" отходами. Незабываемая поездка. Как так получилось? И сам, честно говоря, не понял. Сбежать оттуда, что-то на уровне научиться летать, я научился. Это настолько глупо, что аж тошно. Честно, считал, меня тут же схватят, но увы и ах, доехал до другого конца города и спрыгнул с мусоровоза в первый попавшийся куст. Сердце колотилось с бешеной скоростью, думал, хватит инфаркт, не иначе. Не верилось, что все оказалось так просто. Почему тогда раньше никто не сбегал? Почему я?

Всё происходящее казалось просто сном. Меня сейчас вот – вот разбудит будильник, я окажусь в своей кровати, и всё будет, как прежде. Но я не просыпался.

Может, это мой шанс начать всё с начала, может, смогу жить, как мне захочется. Я не хочу, чтобы меня нашли. По телу как будто прошла волна тока.

Черная лёгкая кофта на размер больше и серые джинсы были полностью испачканы в мусоре, листьях и земле. На улице было прохладно, несмотря на то, что на дворе август. И я даже пожалел, что не прихватил с собой куртку.

До смерти запуганный, что сейчас меня найдут и разрушат моё резкое желание поменять жизнь, я забился в какой-то закоулок и, трясясь от страха, в обнимку с уже знакомыми мне мусорными баками, дождался утра. Как, так долго ещё живой на свободе, я не понимал, шугался каждого шороха, думая, что это пришли за мной, но всё-таки решился вылезти из своего незамысловатого укрытия с первыми лучами солнца и отправился на поиски местечка получше.

Набрёл спустя три часа до белоснежного здания с позолоченными окнами и красивыми узорами. Консерватория "Свет". Кто ж не знал её? В «Тишине» нам вечно про неё рассказывали и говорили, какие мы никчёмные отродья, которые ничего, кроме как распускать сопли, не умеют.

Славилось это учреждение своими сильными и одарёнными музыкантами. Просто так туда не попадёшь, нужно было пройти сложнейшие экзамены и иметь немало денег. Туда поступали только образованные, с влиятельными родителями.

Я встал неподалёку, за многоэтажным домом, и принялся рассматривать консерваторию. А в мыслях было одно – как же хочется там учиться. Музыка – единственный шум в «Тишине», единственный свет, единственная надежда на что-то хорошее. Игра на виолончели – это одна вещь, которая нравилась мне в «Тишине». Играя я отвлекался от всего пиздеца, который меня окружал, если, конечно, в этот момент над душой не стоял какой -нибудь учитель и не лупил меня. Я чувствовал свободу, которой мне так не хватало, и мне выпал шанс всё исправить.

К консерватории начали подъезжать машины, из них выходили студенты. Двадцать шестое августа — день заселения в общежитие перед началом учебного года. В "Тишине" мы не выходили даже из своих комнат – это и был наш дом. С тех пор, как ты пересек её ворота, можешь позабыть о всём, что находится за ними.

Студенты шагали по ступенькам с чемоданами и обменивались впечатлениями после каникул. Все в предвкушении нового учебного года, отдохнувшие и такие счастливые. Смотря на это зрелище, в голову пришла мысль: а был ли я когда-нибудь счастлив? Пошарив в своих воспоминаниях, ничего подходящего не нашлось.

Будто заворожённый, я пялился на консерваторию из-за угла, пока, как гром среди ясного неба, не услышал до боли знакомое.

— Ноэль!

Волна паники накатила вместе с тошнотой. Меня нашли, пришли за мной, сейчас заберут обратно в этот ад. Ноги стали ватными, руки затряслись, а в глазах потемнело. В этот момент, как гепард, ко мне подбежал...