Кто сильней – боксёр или самбист?

Глава 1. Спортзал

       На землю Саксония Германской Демократической Республики (ГДР) пришла дождливая осень. Бывало, в семь утра встаёт солнце, в восемь уже набегают тучки, через час может начаться дождь и резко прекратиться в полдень… 
      А советский полигон укутывал такой густой туман, что подразделениям пехоты гвардейского 67 мотострелкового полка приходилось прекращать стрельбы, терпеливо дожидаясь появления вдали контуров мишений. Буквально через полчаса туман рассеивался, появлялось ещё тёплое сентябрьское солнце, и окрестности вновь оглашались грохотом выстрелов.
     Огневой городок или полковое стрельбище располагалось в двенадцати километрах от Дрездена, недалеко от трассы в сторону Лейпцига, около деревни Помсен. Поэтому так и называлось – полигон Помсен, или просто – Помсен. По направлению стрельбы огневой городок упирался в густой лес, глубиной около четырёх километров, за которым находилось кукурузное поле. 
      К стрельбищу примыкал отдельный танковый батальон. А с тыла, за пшеничным полем, был большой яблоневый сад немецкого кооператива. Это был отдалённый гарнизон, состоящий примерно из двадцати солдат разного периода службы, практически на полном самообслуживании. В полку, где все стояли по штату, только получали раз в неделю бельё, продукты и сигареты. 
     В самом начале советского полигона расположились небольшая казарма с кухней и столовой и отдельный офицерский домик, где иногда оставались ночевать старшина с прапорщиком, начальником стрельбища.
     Начальник войскового стрельбища Помсен, гвардии прапорщик Кантемиров Тимур, любил раннюю осень в Саксонии. Больше всего ему нравилось прогуляться по центру Дрездена, присесть в кафе на свежем воздухе под каштанами на набережной Эльбы, взять чашечку чёрного кофе и просто наслаждаться жизнью. Кантемиров уже смог побывать во многих немецких городах, поэтому твёрдо знал, что именно Дрезден – самый красивый город Восточной Германии. 
     Жаль только, что такие моменты выдавались довольно редко…
     Многие семьи военнослужащих дрезденского гарнизона жили не в военном городке с ограниченным режимом передвижения, а на обычной городской улице в типовых панельных пятиэтажках, практически на берегу Эльбы, на улице Курт Фишер Аллея (нем. Kurt-Fischer Allee). 
По этой же улице, рядом со штабом гвардейской 1 Танковой Армии находился Гарнизонный Дом Офицеров (ГДО). Впритык к ГДО примыкало высокое одноэтажное здание, вытянутое в длину. Якобы в нём, ещё в Кайзеровские времена  располагалась хозяйская конюшня племенных рысаков. С тех пор внутри здания ещё остались металлические кольца в стенах. Со временем администрация дрезденского гарнизона решила  разместить здесь армейский спортзал.
     Советский военнослужащий, после того как получил звание прапорщик и возможность свободно передвигаться по городу, первым делом записался в библиотеку и стал частым гостем в Доме Офицеров. Молодая библиотекарь, супруга начальника ГДО, узнав, что стройный и симпатичный прапорщик постоянно интересуется спортивной тематикой, однажды сообщила ему по секрету, что в спортзале по вечерам начались занятия офицеров гарнизона по рукопашному бою, тренирует их вольнонаёмный из Ленинграда, и зовут его Лев Георгиевич.
    Кантемиров приехал со стрельбища в город, зашёл в библиотеку поменять книги, затем нашёл тренера, представился и начал заниматься два раза в неделю.
    Странная команда собиралась в этом зале. Обычно постоянно приходили примерно человек десять, двенадцать. Кроме тренера и Тимура, все были офицерами, спортсменами, разными по званиям и должностям. Приходили легкоатлеты, футболисты, борцы, биатлонист и  даже появлялся один специалист по прыжкам в воду. 
    Сам Лев Георгиевич ещё в Ленинграде серьёзно занимался карате, но после закрытия этого вида спорта и начала гонений в стране на тренеров-каратистов, смог через родственника в военкомате завербоваться вольнонаёмным в ГСВГ (Группа Советских войск в Германии).
    Тимур и Лёва оказались одного возраста и самыми младшими в спортзале, примерно в одном весе, разминались обычно в паре и быстро подружились. Звание  КМС (Кандидата в Мастера спорта СССР) было только у прапорщика, а у Лёвы был ни кому непонятный чёрный пояс. Но, уже после первых тренировок боксёр понял, что в реальном поединке ему с Лёвчиком не справиться. 
   Тренировки начинались с игры, обычно с полчаса играли в мини-футбол, потом каждый разминался, как мог, и начинались занятия. На тренировках знакомятся все быстро, и вскоре прапорщик стал своим.
    В один вечер в зал уверенно вошёл невысокий мужчина лет тридцати, одетый в гражданку – в светлом плаще и с кожаным портфелем в руке. Прошёл в раздевалку упругим шагом, левое плечо у него было чуть опущено и подано вперёд. 
    Тимур, сидя с Лёвой на скамейке, оценил походку новичка и спросил у тренера:
    – Смотрю, борцов у нас прибавляется? Это ещё что за бухгалтер такой с портфелем? Где-то я его видел…
    – Ещё с прошлой тренировки появился. Новый директор Дома советско-германской дружбы, фамилия Путилов, самбо или дзюдо, точно пока не знаю. Но, знаю, что он мастер спорта. Кстати, земляк мой, тоже с Питера. – Приятель повернулся к соседу. – А ты почему прошлую тренировку пропустил?
    – Проверочные ночные стрельбы были у Девятой роты, ротный просил самому проконтролировать операторов. Скоро осенняя итоговая проверка, вот и напрягают пехоту по полной программе, – Тимур улыбнулся. – Самбисты, дзюдоисты – один пень! Гоняли мы их всех на гражданке, на спортбазах и сборах. Пока этот борец тебя схватит, можно раз несколько ему челюсть зацепить.
     Лёва рассмеялся:
     – Вот и попробуй с ним!
     – Это, вроде как, кто сильней: боксёр или самбист? Целого директора в нокаут отправить?    Нормально…
Боксёр с неподдельным интересом начал разглядывать, как новичок начал разминку.
– Жаль, что не москвич. А так ведь,  вроде как свой, питерский, получается. Хотя и особист.
Лёва ответил после паузы:
    – Он немного из другой конторы. На Ангеликаштрассе, 4 сидит. КГБ. Смотри, Тимур, со своими делами аккуратней с ним.
    – Один хрен – контрики! Достали уже, блин, и здесь в спортзале проявились. Вспомнил я этого товарища в штатском. Когда Патя в американское посольство сбежал, этот мужик был у нас по гражданке на полигоне,  – Тимур посмотрел на товарища. – И кстати о делах. Я тебе принёс куртку и джинсы «Монтана» и ещё пару часов «Семь мелодий», сам потом всё посмотришь и примеришь после тренировки, мне на автобус надо будет спешить. Деньги потом отдашь.
    Тренер только молча кивнул. В это время самбист после небольшой пробежки быстро разомнул пальцы и кисти, затем вращательными движениями локти и плечевой сустав, закончил коленями и ступнями. 
    «Совсем как у боксёров…»  – заметил Тимур. 
    Затем новичок притащил мат из угла зала, сел на четвереньки с упором головой в пол и стал делать наклоны головы, затем забегания через голову, переход из упора в мостик и обратно. Потом пошла акробатика: кувырки, колесо и стойка на голове. 
    Кантемиров тут же вспомнил своего отца, в молодости увлекавшегося спортивной акробатикой.       Простояв на голове минут пять, директор резким кувырком вскочил на ноги. На лбу выступил пот, но дыханье было ровным. Вот это было уже интересно… После чего спортсмен сел на мат в позе лотоса и руками начал давить на колени, делая растяжку мышц.
     Заметив интерес Тимура, улыбнулся и, кивком подозвав, спросил:
    – Сколько весим, молодой человек?
   Боксер удивился: «В паре, что ли собрался со мной работать?» – и ответил:
   – Пятьдесят два. А ваш вес примерно пятьдесят восемь кило будет.
   – Смотри, точно определил. Что ещё про меня знаем?
   – А у нас все знают о том, что у нас находится на Ангеликаштрассе, дом четыре – это самая большая военная тайна нашего гарнизона. Я приказ «ноль десять» подписывал – никому  не выдавать. Но, про вашу контору мне даже здесь, в спортзале, рассказали пару анекдотов, могу поделиться.
    По лицу директора пробежала тень, затем борец опять улыбнулся и ответил:
    – Потом расскажешь. На борца вроде не похож, не по рангу дерзишь старшим. Не боксом изволили заниматься, юноша?
    – КМС. А у вас походка, как перед броском через себя.
    Оба тут же рассмеялись довольные, что смогли точно определить принадлежность друг друга к бойцовским видам спорта. Единоборство – это спорт, который сближает даже соперников. 
Борец попросил боксёра:
    – Помоги мне, пожалуйста, мышцы ног растянуть; я вижу ты здесь самый легкий. Надо встать со спины на мои колени, держись руками в плечи и своим весом попробуй растяжку укрепить.
     После этого упражнения он показал Тимуру упражнения для развития мышц спины, для чего сел на мат, широко раздвинул выпрямленные ноги и начал доставать руками пальцы ног, а Тимур сзади, уперев руки в плечи, стал давить весом своего тела на спину:
    – Дави сильней. Знаешь зачем?
    – Мышцы спины разминаем, бросать противника через спину.
    – Не совсем так! Знаешь, развитые мышцы спины нужны, в первую очередь, чтобы не сместить позвонки при падении. Смотри.
    Самбист поднялся, встряхнул руки и ноги и неожиданно начал падать спиной вниз. И, когда казалось, что ещё миг, и он ударится со всего маху спиной и затылком об пол, спортсмен резко шлёпнул правой рукой об пол, ловко перекувырнулся и, вскочив на ноги, сказал:
    – Пойми, если борец не умеет правильно падать, то и атакует  неуверенно. И наоборот, если ты не боишься падать, то будешь атаковать соперника технично и быстро!
    Боксер, вставая с колен, ухмыльнулся:
    – Падаете вы, конечно, красиво. Базара нет. Но, пока будете на меня нападать, как вы там сказали – «технично и быстро» – я, точняк, успею пару раз нокаутировать. Зуб даю!
    Новичок перевёл дыхание и начал медленно, с раскачкой ног, садиться на шпагат.
    Затем внимательно посмотрел на Тимура.
    – Зуб мне твой не нужен. А сам-то размялся, боксёр? Перчатки с собой?
   Спортсмен утвердительно кивнул, быстро размял руки и корпус и, прыгая на скакалке, начал в который раз размышлять над вечным вопросом: «Бить или не бить?». Опыт драк с самбистами у него уже был. На гражданке частенько дрались с борцами из-за девчонок на танцах челябинской спортбазы «Юность». Просто, больше там драться было не с кем. Не легкоатлетов же с теннисистами гонять по окрестностям? Тимур был уверен в своей победе, чувствовал себя в хорошей форме. 
     Ещё с первого отпуска прапорщик привёз из дома боксёрки, перчатки и бинты; вторую пару перчаток и лапы купил уже здесь, в Германии, и начал восстанавливать несколько утерянные за год службы солдатом свои бойцовские навыки. Стучал потихоньку у себя на стрельбище по самодельному мешку, который подвешивал на складе подъёмников. Иногда показывал удары и уклоны своим бойцам, проводил с ними лёгкие спарринги. Пока жил на стрельбище, постоянно бегал по утрам по три, пять километров.
     Боксёр дрался с человеком старше себя только два раза в своей жизни и хорошо помнил, чем всё закончилось. Первый раз перед самым призывом в армию чуть не угодил под уголовную статью. Второй случай произошел уже на службе, ещё до присяги, в батальоне обеспечения танкового училища, где ударил ефрейтора и сломал ему челюсть. В результате чего пришлось распрощаться с дальнейшей боксёрской карьерой. 
     Кантемиров считал, что и на гражданке, и на службе ему здорово повезло. Легко отделался! Поэтому, внутренний голос подсказывал молодому человеку, что не стоит в третий раз испытывать судьбу и связываться с этим сотрудником госбезопасности. 
    А с другой стороны, этого самбиста, конечно, надо поставить на место. Падать он умеет? Вот, блин, пусть и покажет своё мастерство после удара в челюсть. Но, опять же – целый директор… Да и мужик то вроде нормальный, не ставит из себя большого командира, как некоторые в этом зале…
Терзаемый сомнениями, боксёр быстро нашёл выход: «Буду работать в корпус! Человек уже в возрасте, опять же, при должности. Завтра ему будет совсем невесело светиться с фингалом и разбитым носом». 
      Приняв волевое решение, спортсмен сам себя успокоил и, намотав на руки бинты, обратился к самбисту подчёркнуто вежливо:
    – Я готов.
    Путилов с Лёвой стояли вплотную спиной друг-другу и, сцепившись локтями, синхронно делали приседания. Директор перевёл дыхание и с лёгкой усмешкой на губах произнёс:
    – Накинь, пожалуйста, Лёвину курточку. Мне даже схватить тебя не за что. Не футболку же рвать. Счёт потом предъявишь. В марках, разумеется.
    Замечание было справедливым. Лёва скинул свою куртку и отдал Тимуру, который уже от предчувствия боя слегка подпрыгивал на месте. Боксёр немного подвернул рукава, накинул и подвязал пояс. 
    Уже потенциальный соперник, улыбаясь, оглядел его и остался доволен внешним видом спортсмена.
    – А теперь принесите с Лёвой ещё три мата. Не на пол же мне бросать. Потом командование полка спросит с меня – выбил, так сказать, боевую единицу из строя. Подорвал боеспособность части!
Кантемиров начал злиться. Боксёру не терпелось сразиться с этим самбистом и поставить все точки над «и». Точнее, поставить все удары. Да и народ в зале, предвкушая спортивное зрелище, начал собираться вокруг соперников. Тимур с Лёвой быстро притащили ещё три мата и сложили с четвёртым в ровный квадрат. Лёва помог одеть и зашнуровать перчатки. 
     Боксёр встал с одного угла и произнёс:
     – Вот теперь не беспокойтесь – я не больно в нокаут отправлю. А падать вы и так умеете.
Самбист молча запахнул куртку, поддёрнул пояс, поклонился в сторону соперника и сделал пару шагов в центр квадрата. противник челночным шагом начал заходить вправо и только сейчас вмиг осознал, что в ногах при движении на мягком мате уже нет привычной лёгкости и упругости боксёрского ринга. А с виду лёгкая самбистская куртка сковывает руки.
     «Нее, теперь, точняк, буду работать только в челюсть» – быстро решил Тимур и начал аккуратно приближаться на расстояние прямого удара. 
     Вдруг самбист чуть дёрнул корпусом влево, и боксёр почувствовал резкий удар сзади под колени. Ноги подкосились, перед глазами мелькнул потолок, затем нога соперника. Прапорщик упал на спину, левая рука мгновенно оказалось зажата ногами борца. Кантемиров решил вывернуться и, хотя бы, лёжа, успеть заехать правой сопернику в нос, но тут же почувствовал резкую боль в предплечье зажатой руки.
    – Всё. Харэ. Я «Ша» сказал!
    Противник отпустил руку, кувырком назад вскочил на ноги и протянул Тимуру ладонь.
    – Плечо в порядке? Не ушиб? Надо было слегка стукнуть по мне, я бы тут же руку отпустил.
    – Вот я вроде и хотел – стукнуть, – вставая, уныло произнёс боксёр.
    А всё-таки, классно этот самбист его сделал. Как в кино! Шустрый оказался директор.
    Соперники уселись на скамейку, и Тимур, потирая плечо, спросил.
    – Что за приёмчик такой заковыристый? После удара под колени только ногу и успел заметить. И ещё хлопок штанины услышал.
    – Обыкновенные «ножницы», ничего особенного. Всё основное я сделал до того, как ты бой начал, куртку попросил одеть и на маты встать, и ты уже оказался на моём поле, – сообщил борец и весело взглянул на собеседника. – И ещё, боксёр, ты видел только мои руки. А на ноги кто смотреть будет?
    – Что, уже приходилось с боксёрами биться? Кстати, меня Тимур зовут.
   Путилов усмехнулся.
    – Нет, Тимур, из боксёров ты первый. Должность мою уже наверняка знаешь, а зовут меня Виктор Викторович.
   Кантемиров присвистнул.
   – Опять Виктрыч!
   – Есть возражения? Или уже были прецеденты с моим отчеством?
   Прапорщик пока не знал, что обозначает слово «прецедент», но, на всякий случай, ответил:
   – Всё в порядке! Был один  участковый. Нормальный мужик. Можно сказать беду отвёл. Научите меня приёмам, Виктор Викторович?
    – Ты сначала падать научись. Ну, а ты мне удар поставишь?
    – А вы вначале уклоняться и нырять под удар научитесь.
    Оба опять рассмеялись. Путилов был доволен, что опять смог доказать, прежде всего, самому себе, что он в отличной спортивной форме. С КМС по боксу не каждый так быстро смог бы справиться. 
     А Тимур… Что Тимур? Он был ещё молод и просто радовался жизни. 
     Молодой мужчина спросил, улыбаясь:
    – Мне Лёва сказал, что вы родом из Ленинграда? А я учусь, заочно, на юридическом факультете ЛГУ, первый курс.
Теперь присвистнул капитан.
    – Да ладно! Первый раз вижу прапорщика студента. Как поступить то смог в университет?
Прапорщик улыбнулся.
    – Перед вступительными экзаменами девять месяцев отучился на заочном  подготовительном отделении. Потом поехал в очередной отпуск в Ленинград и сдал  экзамены.
   – Ну, надо же! А я в 1975 году закончил этот же факультет ЛГУ, дневное отделение. А ты знаешь, что мы сейчас с тобой по традиции университета должны встать и спеть хором гимн нашего факультета?
     Студент Кантемиров удивился.
   – Какие традиции? Какой, нафиг, гимн? Я даже слов не знаю…
    Директор громко рассмеялся на весь зал.
   – Да, пошутил я! – сквозь смех он смог произнести, – Что, поверил и в самом деле петь здесь собрался? Ты бы, Тимур, ещё для полного эффекта  на скамейку встал.
    Боксёр ответил с некоторой обидой:
    – Дык, куда нам, сирым и убогим. С Урала мы!
   Самбист встал и протянул руку.
   – Ладно, Тимур, не обижайся! Можно сказать, в боевом поединке познакомились, а это значит, со следующих тренировок каждый будет обмениваться своим опытом. Нет возражений? Кстати,  а ты где служишь?
   Кантемиров тоже встал, улыбнулся и пожал руку.
   – Служить-с изволим начальником войскового стрельбища Помсен. Слышали о таком? Будете в наших краях, заходите, постреляем из чего, ваша душа пожелает.
    – Так уж прямо из всего?
   – Всё, что есть на вооружение нашего полка, кроме БМП-2 и Шилки, дальность стрельбы не позволяет. А ещё, у меня на стрельбище имеется отличная баня с русской парной.
   – Вот с этого, товарищ прапорщик, и надо было начинать. А то, постреляем. Прям, милитарист какой-то, ей богу…
    Тут рассмеялся военнослужащий Советской Армии.
    – Так мы всегда «за мир во всём мире». Вот и стоим на страже.
    Уже переодевшись после душа, на выходе из зала, Тимур спросил:
    – Виктор Викторович, последний вопрос – а почему с портфелем? Спортивная сумка удобней же будет.
    Путилов улыбнулся.
    – Отец подарил! Ещё при поступлении в Университет, так и ходил с ним с занятий на тренировки. Привык.
    – Понял. Мне от отца спортивная сумка осталась, чёрная, как рюкзак. Надо тоже с отпуска привезти.
    На этом и закончилась это первая и далеко не последняя встреча двух спортсменов. Это знакомство в спортзале с сотрудником КГБ, также как и в своё время два удара в челюсть каптёра в спортроте танкового училища, круто изменят жизнь молодого человека. И в тот момент простой советский прапорщик не мог даже представить себе, в какое соперничество он вскоре будет втянут между двумя секретными службами дрезденского гарнизона: КГБ и Особым отделом штаба армии. 
     А пока Тимур, абсолютно ничего не подозревая о своей дальнейшей судьбе, поспешил на вокзал, чтобы на последнем автобусе успеть доехать до деревни Помсен, а оттуда прогуляться пешочком пару километров до своего стрельбища. По дороге он быстро проверил свой потайной карман гражданской куртки, где лежали аккуратно свёрнутые семьсот западногерманских дойчмарок.
Советский гражданин перешел в этом году с купли-продаж одежды и аппаратуры на валютные сделки. И это было закономерно. Через некоторое время Тимур понял сам, что деньги – это наиболее ценный, выгодный и самый удобный товар. Не надо было носиться с сумками и коробками, примерять, проверять и постоянно прятать вещи и аппаратуру. 
     Прапорщик выезжал после службы вечером из Дрездена в Восточный Берлин, покупал в столице у югославов пачку западных марок, затем отправлялся в Лейпциг, продавал дойчмарки чуть подороже вьетнамцам или арабом и, уже совсем с другой пачкой ГДРовских денег, возвращался под утро домой. То есть, почти за сутки Тимур мог заработать свою служебную зарплату –  примерно около пятисот социалистических марок. 
    Конечно, всем этим операциям с валютой Тимур пришёл не за один день. Многому пришлось научиться по ходу этой пьесы. Даже простые поездки в Берлин советским военнослужащим были строго запрещены и карались немедленной, в течении 24 часов, отправкой в Советский Союз, дослуживать в Краснознамённом Туркестанском военном округе. Или в противоположную сторону – на Крайний Север.
     Прапорщик Кантемиров ничего и ни у кого не крал, и не продавал краденное. Он не занимался хищением социалистической собственности, не воровал военное имущество. Просто молодой гражданин страны Советов на одни деньги покупал другие денежные знаки и вновь сбывал их обратно, но уже другим покупателям. 
     И что интересно, все в этой денежной цепочке были довольны. И самым довольным был, конечно же, наш советский прапорщик. 
    Но, социалистическое государство в виде Союза Советских Социалистических Республик было всё же в корне не согласно с такими действиями своего юного гражданина Кантемирова и считало, что только органы советской власти обладают исключительным правом на совершение операций с валютными ценностями. Оборот наличной иностранной валюты среди граждан СССР был строго ограничен и являлся уголовно наказуемым деянием. 
      Поэтому, только за этот потайной карманчик с западными дойчмарками действия военнослужащего уже подпадали под статью 88 Уголовного Кодекса Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (УК РСФСР) «Нарушение правил о валютных операциях», санкция которой была от трёх и до восьми лет с конфискацией имущества. И это была уже не относительно лёгкая  вторая часть статьи 154 УК РСФСР «Спекуляция», по которой те же армейские особисты могли закрыть глаза на это проступок в своих служебных (и личных то же) целях. 
Валюту в Советском Союзе невозможно было так просто купить и продать. Статья 88 УК РСФСР входила в раздел «Государственные преступления» и расследовалась только органами Комитета Государственной Безопасности (КГБ). И хотя в стране уже начались большие перемены, уже появились Перестройка и Гласность, а впереди маячила пока всем непонятная Демократия - до смягчения данной статьи было ещё очень далеко. И ещё дальше было до окончательной отмены санкций статьи «Нарушение правил о валютных операциях» Федеральным законом Российской Федерации в июле 1994года. 
    Напомним ещё раз  – режим в стране был совсем другой! Но, и этот режим начинал постепенно меняться. А в Советской Армии постепенно начинался Большой Бардак…
    Поэтому на тот период жизни Тимура только за информацию о валюте в кармане прапорщика Советской Армии и особисты полка, и новый знакомец из спортзала наверняка получили бы поощрение по службе. А если бы эти секретные служивые смогли бы ещё и реализовать эту тайную информацию в оперативное дело и задержать этого «валютчика», врага государства, с поличным  – каждый бы из них враз продвинулся по службе. А то глядишь, и в звании. Всё было очень серьёзно!
      И советский военнослужащий всё хорошо понимал и старался максимально обезопасить себя от любого намёка на владение им западной валютой. Хотя молодому человеку очень хотелось сделать некоторые покупки и приодеться  в специальных магазинах «Intershop», где принимали только капиталистические деньги. 
     Эти магазины в ГДР располагались только в крупных городах на вокзалах и в западных гостиницах «Interhotel». Арабские друзья Тимура в основном только там закупались и периодически угощали Тимура заморскими продуктами и напитками. А прапорщик даже банку Кока-Колы не мог привезти себе домой. И тем более угостить своих армейских коллег каким либо там заморским виски. Ферботен, понимаешь ли! Запрещено. Конспирация и ещё раз – конспирация…
    Автобус появился из-за поворота точно минута в минуту. И начальник войскового стрельбища Помсен, уже в который раз, удивился пунктуальности местных водителей, как они могут соблюдать точное расписание в любое время и в любую погоду? 
    В родном шахтёрском посёлке так вовремя общественный транспорт никогда не ходил. Кантемирову часто приходилось приезжать на немецких автобусах в город. Он знал многих водителей в лицо, а с некоторыми был даже знаком. Немцы, особенно пожилые люди, обычно вежливо относились к советским военнослужащим. А к владеющим немецким языком всегда было особое расположение. 
    В салоне молодой человек поздоровался по-немецки со знакомым водителем, и тут же услышал от него пару шутливых фраз о своём позднем возвращении домой: 
    – Junge, es ist schon sp;t! Die junge Frau wartet wahrscheinlich schon sehns;chtig auf ihren Freund. (Поздно уже, парень! Девушка, наверное, уже заждалась своего друга)
     Русский  только рассмеялся в ответ, согласно кивнув головой. Затем уплатил водителю пятьдесят  пфеннингов за проезд и сел на положенное место. Глядя в окно на ночные огни Дрездена, он вдруг вспомнил первые дни в войсках…

Глава 2. Первый день в войсках...

На челябинском областном призывном сборном пункте новобранец с южноуральского шахтёрского посёлка Тимур Кантемиров пробыл всего один день. Буквально провалялся до вечера на траве под весенним солнцем, разглядывая вооруженного часового у металлических ворот с красной звездой и думая о своей дальнейшей судьбе… 
   Вроде всё было ясно и понятно со спортивной карьерой молодого боксёра. Спортсмен знал от тренера, что существует договорённость руководства ДЮСШ (детско-юношеская спортивная школа) с военкоматом о направлении призывника-боксёра в спортроту воинской учебной части, расположенной недалеко от дома. Поэтому к армейской службе новобранец Кантемиров относился спокойно, зная, что и в армии не оставит занятия боксом. 
Будущий защитник Отечества решил за эти два года постараться выполнить  разряд Мастера спорта СССР. 
   От старших парней посёлка Тимур слышал много армейских историй, только вот рассказывали они в основном о последнем периоде своей службы. О первых днях в войсках местные дембеля вспоминали как-то редко и весьма неохотно. Призывник не боялся армии, знал, что сможет постоять за себя и на этом этапе своей жизни. 
   Такого понятия, как откосить от армии, в уральских шахтёрских посёлках не существовало в принципе. Но, какое-то непонятное и смутное чувство тревоги в глубине души парня не давало возможности полностью расслабиться и насладиться последним днём на гражданке. 
   Спортсмен не раз слышал от тренера, что настоящего боксера отличают не только хорошая физическая подготовка и техника. В первую очередь это думающий спортсмен, способный читать и предвидеть действия противника. Неслучайно бой мастеров ринга иногда сравнивают с шахматной партией. 
   Борис Степанович на полном серьёзе рассказывал своим воспитанникам, что мозги боксёра от постоянных ударов по голове начинают работать на опережение действий противника гораздо быстрей, чем у простого спортсмена. Боксёр всегда чувствует опасность… 
   Днём начало припекать. Новобранец снял куртку, свернул вместо подушки и решил немного вздремнуть в тени бетонного забора. Солдат спит – служба идёт… Молодой боец пока не мог знать, что когда он будет бегать с автоматом за плечом – служба так и останется идти себе потихоньку. Парень провалился в короткое забытье, которое едва ли можно было назвать полноценным сном. 
   И вдруг Тимур почувствовал себя не на траве призывного пункта, а в какой-то небольшой комнате, увешанной солдатскими шинелями. Боксёрский нос чутко уловил запах хозяйственного мыла. Кроме призывника в форме в этой комнате находились ещё трое солдат, которые вначале что-то спросили у него, а затем сбили с ног и начали пинать лежачего прямо на полу. От такой непонятной картины спортсмен резко открыл глаза и несколько секунд не мог понять – где он находится, и почему его били втроём на одного? 
   Кантемиров присел и оглянулся вокруг. Всё было тихо и мирно на челябинском областном призывном пункте. И часовой с автоматом стоял на месте, охраняя покой будущих защитников Родины. И также продолжало греть южноуральское солнышко…
К чему этот сон? Юный гражданин страны Советов не верил ни в бога, ни в чёрта. И тем более, не верил в вещие сны. На посёлке остался друг Валера Збоев, не боксёр, а профессиональный художник с тонкой душевной натурой, который твёрдо  уверял товарища, что именно через сны люди Земли получают информацию из других измерений и цивилизаций. У друзей всегда находились темы для спора. 
   Пацаны выросли в одном доме и дружили с детства. И призывник Збоев ждал свою крайнюю повестку в военкомат со дня на день. Может быть даже сегодня. Будет здорово, если друзья пересекутся на призывном пункте и ещё раз поспорят о вещих снах. И всё же это был очень необычный сон…
   Ближе к вечеру небо заволокло тучами, которые тут же начали истекать мелким дождём. Призывники уныло потянулись от бетонных заборов к казарме. Уже перед самым отбоем в расположении появился здоровый майор с петличками танкиста и со значком мастера спорта СССР. Дневальный выкрикнул фамилии Тимура и ещё двух парней. 
Офицер с папками личных дел призывников под мышкой приказал всем садиться в свой уазик и через два часа привёз новобранцев в расположение танкового училища – ЧВТКУ (Челябинское Высшее Танковое Командное Училище). 
   Было уже за полночь. Майор представился как старший тренер спортивной роты Литвиненко и оставил парней до утра в спортзале. Единственное, что знал призывник про это ЧВТКУ, что в нём, на втором курсе учится пацан с его дома, друг детства, Сергей Баженов. Надо бы встретиться с земляком. 
   Боксёр познакомился с ребятами. Оказалось, оба тоже выполнили на гражданке разряд КМС, но по лёгкой атлетике. Спортсмены, рассказывая друг другу байки из своей ещё гражданской жизни, поужинали остатками домашней пищи. На ночь улеглись, как могли, там же, в зале – на матах.
   Первое утро в армии выдалось пасмурным. Призывников вызвали в клуб части, в кабинет старшего тренера. Майор, сидя за столом и поглаживая свой круглый живот, объяснил, что служить они будут в спортивной роте, которая здесь так и называется – подразделение майора Литвиненко. 
   Спортрота располагается на последнем, четвёртом этаже казармы батальона обеспечения. В подвале и на чердаке здания тоже есть спортзалы, где в основном тренируются борцы и боксёры. Главный спортсмен части важно сообщил, что окончил в своё время военный факультет Ленинградского института физической культуры им. П. Ф. Лесгафта, является мастером спорта по вольной борьбе, и целых два года он будет из них делать нормальных военных спортсменов, а не сопливых гражданских физкультурников. 
   В конце короткой лекции майор добавил, что выступать придётся за училище и округ не только по своим видам спорта, но и по военному троеборью: бег на три километра, стрельба и метание гранат. А пока до присяги им необходимо будет пройти курс молодого бойца в батальоне обеспечения, где они и будут постоянно приписаны по штату военного училища.
   После чего офицер сам лично привёл их в казарму и радостно представил прапорщику, старшине роты:
– Вот мои засранцы-бегунцы! Отдаю до присяги, комбат знает. 
   Кантемиров тут же хотел сказать, что он, во-первых, не засранец, а во-вторых, совсем не «бегунец», а КМС по боксу. Но решил пока молчать и разбираться, что к чему. Почувствовать, так сказать, атмосферу солдатской жизни и её дух. Прочувствовал. Но немного позже. Особенно дух... 
   Старшина спросил размер обуви, на глаз прикинул одежду и повел в баню, вернее в душ с едва тёплой водой, а сам отправился на вещевой склад за формой. В предбаннике призывники оставили свою гражданскую одежду, которую тут же осмотрел с брезгливым видом местный солдат-банщик. Помылись быстро, хотя на троих был всего один кусок мыла.
Странно, но вся новая военная форма и обувь хорошо подошли призывникам, хотя Тимур слышал, что в начале службы всем выдают на размер больше. Прапорщик привёл всех в казарму и выдал каждому по паре чёрных погон, петличек, нитки и иголки. Затем вызвал дежурного по роте и приказал отвести пополнение в бытовку и научить молодых солдат оборудовать форму. 
   Дежурный представился младшим сержантом Смирновым и сказал:
– Показываю только один раз.
   Взял ХБ (повседневная форма) у одного из молодых солдат и быстро пришил только с одной стороны погон и петличку. Затем остальные уже сами на этом наглядном примере, исколов все пальцы, оборудовали свою форму. После обеда собрали всех призывников в ленинской комнате и приказали учить устав. А перед ужином на плацу прошли занятия по строевой подготовке. Пока учились стойке смирно и вольно, а также отдаче чести старшим по званию. Это уже была настоящая воинская служба. 
   В общем и целом, первый день в армии прошёл хорошо. Вот только непонятное предчувствие опасности никак не покидало призывника Кантемирова…