Кто ты?

Глава 1

   Демоны… Что вы знаете о них? Миф, сказка, плод чьего-то больного воображения, сумевшего заразить своей галлюцинацией всю планету? Вы все еще так думаете? Впрочем, так думал и я до того, как закончился этот год. Год безумной тоски, год пустоты в душе, год во тьме горя и воспоминаний. Саша… Она была для меня всем. Мое спасение, моя поддержка, моя сила и моя слабость. Она ушла, оставив о себе лишь крохи памяти…
   Но вернулась спустя год, после своей смерти. Вернулась, чтобы открыть для меня новый мир. Мир, которого не существует. Она принесла мне правду о тех, кого я любил, правду о себе и обо мне. Как вынести эту правду, когда привычный мир рушится на глазах? Как удержаться на краю безумия, если в голове засел только один вопрос – кто я?

Глава 1

   Я смотрел на заголовки прессы, светившиеся на экране монитора – ну да, зачастую все самое важное в первую очередь можно было узнать из интернета. Взгляд невольно зацепился за знакомое лицо на цветной фотографии. «Сегодня ровно год со дня гибели самой загадочной певицы современности Таши Фриззи» - гласил заголовок под  фотографией. Мда, сегодня действительно исполнился год со дня загадочной гибели известной американской певицы, «девушки без прошлого», как ее называли всезнающие журналисты. Вот только про эту девочку так и не смогли ничего выяснить – кто она, откуда, как появилась на звездном небосклоне американской эстрады – все это так и осталось для всех загадкой. Сколь не пытались вездесущие папарацци выяснить хоть что-то об этой девочке, ничего не получалось. Вообще. И, возможно, именно поэтому ее имя всегда окружали самые нелепые сплетни – начиная с той, что Таша незаконно рожденная дочь кого-то из власть имущих, и заканчивая бредовой – что она чуть ли не инопланетянка. Сама же певица никогда и никак не комментировала эти сплетни, чем вызывала еще более безумные домыслы о своем происхождении и резком взлете на музыкальный олимп. И только мне одному были известны и прошлое, и биография, и даже имя обычной девчонки – бывшей соседки – Александры Волновой.

- Сергей Александрович! – голос помощницы Екатерины вывел меня из задумчивости. – Там из Нью-Йоркской картинной галереи звонят. Спрашивают насчет картин, которые им обещали доставить на следующей неделе. – Голубоглазая девушка в упор смотрела на меня, при этом смущенно прикусывая нижнюю губу.

   Строгий костюм, облегающий тело словно вторая кожа, резинка чулка, будто случайно выглядывающая в боковом вырезе юбки, туфли на высоком каблуке – эта эффектная блондинка не скрывала собственных желаний, томно поглядывая на меня из-под опущенных ресниц. Я мог бы сейчас разложить это молодое и податливое тело у себя на столе, и ей бы даже мысль в голову не пришла отказать, но… Извечное но, которое сегодня держало меня в узде.

- Кать, - конечно, я знал, что она ко мне не ровно дышит. И даже догадывался, насколько серьезны ее чувства ко мне, потому что к флиртующим мужчинам, посещавшим мой офис, она относилась вежливо, но очень холодно. Только вот мне было абсолютно наплевать на эти ее чувства, желания, мечты, хоть я и изредка пользовался ее телом. Кстати, с взаимным удовольствием. И с нескрываемым мною объяснением, что ничего серьезного у нас быть не может. А ей этого было мало.  – Скажи, что картины готовят, и позвони Татьяне Викторовне в галерею, подгони их с документами. – Я устало потер пальцами переносицу между глаз, и вернулся к информации, которую просматривал на мониторе ноутбука.

- Сашка, Сашка, что же ты так? – когда дверь захлопнулась, я провел пальцем по монитору, повторяя контуры знакомого лица. – Чего же ты ко мне не приехала, девочка? – я почувствовал, как в глазах защипало. – Как же ты так? – глубоко вздохнул, зарывая болезненные эмоции куда-то внутрь.

   «Серега, привет!» – раздался громкий звонок мобильника, таким истеричным голосом, который установил на свой контакт мой единственный близкий друг. «Серега, привет!» повторил телефон, прежде чем я ответил на звонок.

- Да, Стас, здравствуй. – Вот всегда поражался его жизненному оптимизму.

   А ведь человека нехило так судьба потрепала, сначала уронив с лестницы «богатенького сынка» в самый низ, чуть ли не до попрошайки и бездомного. А потом, словно подарив второй шанс, дала возможность уже самостоятельно подняться снова вверх. И Стас, ухватившись за этот шанс, стал упорно вкалывать, вырывая у судьбы все то, что раньше потерял, только теперь уже отбросив мажорство, снобизм и превосходство над окружающими, кои были присущи ему во времена богатой и бурной  юности. Вот в этот момент, когда он уже самостоятельно пробивал себе дорогу, мы и познакомились. А все благодаря той же Сашке, которая с каким-то неизведанным талантом, умудрялась заводить знакомства с абсолютно разными, но при этом очень удивительными людьми.   Кстати, и моей нынешней, очень даже безбедной жизнью, я тоже обязан ей. Когда-то среди ее, порою очень странных приятелей крутился невнятный парнишка - художник-наркоман. Она уговорила меня купить у него семь картин. Тогда я недоуменно смотрел на нее, на эту глупую покупку, и не понимал, зачем вообще связался с этим странным типом. И вообще, зачем поддался на уговоры Сашки купить эти непонятные мне, аляпистые картинки в простеньких деревянных рамах. Я же не художник, и в ярком, сочном содержимом этих картин вообще ничего не понимал. Парнишка скончался через год, как ни странно, от передозировки. Я сначала хотел выбросить его произведения, но, совершенно не понимая зачем, пристроил в огромную кладовку и забыл. А спустя пару лет, когда в квартире делали капитальный ремонт, они всплыли. Причем тот же Стас, бегло глянув на них, сказал, что художник действительно был гениален – оказывается, благодаря своему воспитанию и учебе за границей, за которую его отец в свое время отвалил сумасшедшие деньги, мой друг понимал толк в живописи. Затем помог мне со знакомством с порядочным и грамотным оценщиком. Вот тот то и оценил их в пару десятков тысяч зеленых денег. Да и концы к тем любителям живописи, которые могли заплатить столь нехилую деньгу, тоже нашел. Правда за определенный процент – ну кто ж бесплатно помогает. Только, эти пару лет, пока длилась эта канитель с поиском потенциальных покупателей, грянул мировой финансовый кризис. Плюс рассказанная нами история про печальную судьбу самого художника. В общем, все это в совокупности и подняло стоимость картин до пару десятков тысяч долларов, только теперь уже за каждую.

Глава 2

Глава 2

   Родной двор, в котором я провел всю свою жизнь, накрылся тишиной. Почти летней, спокойной вечерней тишиной. Тихий шелест огромных листьев и только распускающихся свечей каштана придавали майскому вечеру какую-то загадочность. А тонкий аромат зацветающей сирени уже дурманил голову.  Над головой мелькали снующие летучие мыши. Мимо меня прошла девушка с коляской. Странно, я и не догадывался о таких кардинальных изменениях в жизни немногочисленных жителей нашего дома. Хотя, не знал или просто не замечал. Правильнее будет сказать, что просто не хотел замечать!

   Весь последний год, после гибели Сашки, я вообще ничего не видел. Первые пару недель так вообще ушел в банальный запой, закрывшись наглухо у себя в квартире. Тогда никто, даже Стас не мог пробиться ко мне – я жить не хотел. Не говоря уже о том, чтобы видеть кого-либо. Мир померк, в душе погас огонек надежды, сердце мое, как говорят в романах, было разбито на осколки. Я был разбит! – и морально и физически. В тот момент мне было плевать на все – на друга с его проблемами, которые я пообещал помочь решить. На бизнес с его договорами про выставки, продажи и прочее. На самого себя было тупо плевать – за эти две недели моя квартира наполнилась всякими обертками, бумагами, пустыми бутылками, и превратилась в банальную мусорную свалку. А все, на что меня хватало – это пить и тихонько выть по вечерам, разглядывая маленький огонек свечи, горевший на подоконнике. Оставлять зажженную свечу на окошке ожидая друг друга – вошло в привычку буквально с самого первого вечера, как Саша посетила мой дом. Казалось, отблески этого света указывали путь домой. К нам домой… И зажигая, вернее не давая угаснуть маленькому огоньку, постоянно меняя свечки, я все еще тешил себя надеждой, что она вернется.

   Да, Сашка к моменту своей гибели уже три года жила на другом конце земного шара, покоряя американскую, а следом и мировую эстраду. Да, сюда домой она приезжала ровно раз в год – на мой день рождения. Проводила ночь в разговорах со мной, а затем на утро исчезала, чтобы через пару недель вспыхнуть яркой звездочкой в каком-нибудь очередном турне или новостной сплетне. Но она была жива. Пусть там далеко, пусть недоступно для меня. Но жила, иногда согревая меня своим ярким светом.

   Хотя, последний раз я видел ее, ровно два года назад. Тогда она вновь приехала «просто поздравить», как сама любила выражаться. Сама же заставила меня всю ночь гулять пешком по спящему городу, плюнув на дорогие рестораны и клубы, и отвергнув свою же привычку тихо посидеть на кухне с чашкой коньяка и поболтать. Сказала, что клубов ей и в ежедневной жизни хватает, а поговорить и прогуливаясь можно. Только чувствовал я, что скрывает что-то эта мелкая зеленоглазая ведьмочка, напрочь обосновавшаяся в моем сердце. С большой охотой в ту ночь она рассказывала о своей карьере, о своей жизни, о людях окружавших ее. Вот только резко умолкала, стоило мне заикнуться о ее личной жизни. Отводила в сторону взгляд, пытаясь отшутиться, типа, таких как я там она еще не встретила. А я хотел быть там, рядом с ней. И предлагал. Много раз предлагал. Действительно, готов был здесь бросить прибыльный бизнес, дом, важные и нужные знакомства и уехать с ней, хоть на край света. А Сашка… вновь натянуто отшучивалась, что-то бормоча о темной стороне жизни. И лишь когда я пытался добиться от нее хоть какой-то информации об этой темной стороне жизни, она умолкала, замыкалась, привычно выпуская свои колючки.

   А наутро привычно исчезла, даже не позволила проводить ее в аэропорт.

   И первые две недели после ее гибели, мне казалось, что мир рухнул, забрав от меня не только зеленоглазую девочку, но и мою жизнь.

- Черт, - я стукнул кулаком по стволу одного из каштанов. – Как же так получилось? – я задал вопрос в пустоту затихшего двора, нарушаемую лишь шелестом листвы на деревьях.

   Я и сам не понял, как зеленоглазое чудо с ярко рыжими волосами ворвалось в мою жизнь и душу, прочно засев в последней. Эта девочка всегда мелькала ярким огоньком перед глазами. Только вот ее поведение кардинально отличалось от ее внешности. Всегда тихая, спокойная стесняющаяся матери – алкоголички, она сидела по вечерам в самой темной части двора, стараясь лишний раз не привлекать внимание к себе. Ни с кем не дралась, не ругалась. Чаще всего одаривала тех, кто пытался как-то ее зацепить или обидеть, холодным высокомерным взглядом, словно королева, затем молча разворачивалась и уходила. Будто и не ребенком была - даже в нежном детском возрасте в ее глазах царила какая-то взрослая усталость и печаль.

   Я никогда не обращал внимания на малолеток, благо дело, ровесниц с их вниманием хватало, даже с головой. И на рыжую королеву, прозванную так за свой грозный взгляд местной шпаной, меньше всего смотрел как на объект, которым можно увлечься. Ну да, десять лет разницы в тот период были существенным недостатком, чтобы обратить на Сашку внимание. Только вот девочка росла, приобретая красивые женские формы. Взрослела, расцветала. И однажды, когда мне уже было двадцать шесть, летним дождливым вечером я увидел ее, бредущую по двору – в мокром платье, облепившим тонкую девичью фигурку, явно подчеркивая все изгибы такого красивого юного тела. Я и сам не понял, откуда взялась наглость затащить ее к себе в квартиру. Конечно, Саша по привычке сопротивлялась и настороженно пыхтела, пытаясь воспротивиться моему нахальному поведению. Только затянувшаяся гроза помогла мне уговорить ее выпить со мной чая. Да, грешен, была мысль попытаться соблазнить эту холодную красавицу. Только вот тут меня Сашка поразила – не смотря на недостаток воспитания, проблемную мать, вечный недостаток в деньгах, девочка оказалась на редкость интересной и эрудированной. Оказывается все свое время, пытаясь реже попадаться вечно пьяной матери на глаза, озлобленным ровесникам и сочувствующим соседкам, она проводила… в библиотеке. Или с учительницей английского языка, занимаясь дополнительно. Последняя информация меня просто повергла в состояние шока. Я крайне редко встречал людей, которые с таким упоением могли рассказывать о культуре, языке, традициях другой страны. А ведь она еще школьница, почти ребенок, и откуда такое сумасшедшее желание выучить чужой, по сути, язык и культуру – мне было совершенно не понятно. Она с такой страстью рассказывала о своих увлечениях, что я был просто поражен. В эти мгновения с нее слетала такая привычная холодность, выставляя напоказ совершенно другую Сашку – живую, яркую, светлую, нежную… К ней такой хотелось тянуться всем своим существом. Хотелось поймать этот огонек, сверкнувший в ней, и никогда не выпускать. Ни из своих рук, ни из своей жизни. Видимо со мной так и произошло. В ту ночь меня так больше и не посещали крамольные мысли о соблазнении…

Глава 3

Глава 3

- Серёжа, милый – женский голос оторвал меня от воспоминаний резким телефонным звонком. – Я бы все же хотела увидеть тебя. И подарок приготовила. – Капризные, чуть истеричные нотки врывались в мое сознание, заставляя хмуриться. – Столик в ресторане заказала… Хотела тебя с днем рождения поздравить.

- Насть, вот скажи, - я непонятно для самого себя начал заводиться. – Какое слово в фразе «Я сегодня занят» неизвестно и непонятно, черт побери,  для тебя? Или мысли в твоей светлой головке не предполагали такого варианта событий? Или ты просто привыкла поступать так, как угодно только тебе и твоим желаниям? – последние слова практически прорычал в трубку, выплескивая свое возмущение самоуправством этой девушки.

- Но я подумала… - она на мгновение стихла, тяжело вздохнув.

- Ты подумала? А когда я давал повод сомневаться в своих словах? – грубо перебил собеседницу.

- Но у тебя день рождения… - в трубке послышалось тихое всхлипывание. Анастасия не ожидала такого гневного отпора с моей стороны. – И я решила…

- Мне плевать, что ты решила. – Я уже откровенно не прятал своего недовольства от ее звонка и глупых решений. – Я сказал четко и ясно – ЗАНЯТ! И я  разве тебе хоть намекнул на то, что собираюсь как-либо праздновать этот чертов день рождения? И уж тем более посещать сегодня ресторан? – уже не прячась выплескивал весь свое гнев. -   Соответственно, считаю необходимым предупредить на будущее – если я сказал, то ты должна выполнять. Не спорить, не возражать, и даже не думать! – рявкнул в трубку. И чего я вызверился на эту девочку, мне и самому было не понятно. Ведь ясно же, она сюрприз готовила, подарок выбирала. Старалась, наверное. А я.. мог бы уже и смириться, повестись на поводу, отметить свой праздник под тихий, пусть и нелепый треп милой девчонки. – Я предельно ясно выразился? – чуть сбавив накал в голосе, уточнил у нее.

- Я поняла, - невнятно пролепетала собеседница. – Извини, если побеспокоила.

- Надеюсь, что ты меня услышала и больше мне повторять не придется. – Выдохнул недовольное напряжение. - Я перезвоню, - спокойным, но твердым голосом произнес  и сбросил звонок.

   Как я устал от этих ухоженных и лощеных кукол Барби – одному Богу было известно. И Настя далеко не первая, и возможно из тех, кто хотел бы сделать мне сюрприз. И даже можно предположить, что у нее были действительно самые благие намерения. Но… Одно огромное НО, которое жестко, даже жестоко год назад оборвало то, пусть и маленькое, но ощущение праздника, которое я пытался хранить внутри себя в течении последних нескольких лет. Сашка… Вернее ее гибель. Вот черт!

   Я резко дернулся от  дерева, у которого оказывается до сих пор стоял, и пошел в сторону недавно выкрашенной лавочки. Желание возвращаться домой не было совсем. Ощущать вокруг себя, хоть и ухоженные, стильно отремонтированные под руководством талантливого дизайнера, но все же холодные стены не было. Как и просто напиваться, глядя в современный дорогой зомбоящик, не хотелось.

   Перед глазами стояла моя комната, куда я затащил Сашку, чтобы переодеть в сухую одежду, после ее неудачного побега и прогулки по промокшему парку. Сначала испуганные, а затем уже более смелые прикосновения ее ладошек к моему лицу. Легкие, почти невесомые поцелуи. И то, с каким удовольствием  я откликнулся на ее неуверенные, но такие желанные действия, и стал отвечать.

   В памяти вновь всплыли зеленые глаза, затуманенные поволокой желания. Ее первого сексуального желания. Ведь тем, кто вызывал именно это желание - был именно я. Тогда этот взгляд, уже изрядно потемневших глаз, словно молнией атаковал мое сознание, пробираясь до самых глубин, вытягивая наружу очень крамольные мысли. И не только мои. Я помню вкус этих сладких губ, танец язычка, который сначала неуверенно знакомился, изучал, приспосабливался, а потом уже более смело отвечал на мои действия.

   Мои руки  до сих помнили эту маленькую, продрогшую под прохладным сентябрьским дождем хрупкую фигурку, что удерживал я в своих объятиях, и даже не просто удерживал – изучал. Исследовал, стараясь захватить каждый изгиб ее тела, боясь упустить что-то важное: нежную кожу на хрупкой шейке, ямку между ключицами, непокрытые бюстгальтером участки ее груди. Я пальцами пересчитывал ребрышки, защищенные только нежной кожицей и тонкой тканью летнего платья на ее спине, бугорки  позвоночника, обхватывал и сжимал тонкую талию…  И все это страстно, порывисто, немного резко, но в тот миг, мне казалось, что она вновь может исчезнуть из моей жизни. Вот так же легко развернуться и уйти… Я до сих пор помню, как целовал каждый миллиметр ее нежного личика, постепенно уже губами опускаясь все ниже, стараясь уже не только визуально выучить все, до чего прикасались мои губы.

   А ее маленькие холодные ладошки… Эти легкие, почти невесомые прикосновения – сначала пугливые, а затем более уверенные - словно крылья бабочки, мгновенно вжились мне под кожу, врослись в мое тело навсегда, будто захватили, оставив свою метку, невидимую постороннему глазу татуировку, наколотую абсолютно безболезненно, но прошившую насквозь всего меня. Они заставили мою кровь превратиться в огненную лаву, которая приливала с бешеной скоростью к моему паху, заставляя мой фаллос болезненно пульсировать в тесных объятиях брюк. 

   Она хотела меня, наверное впервые в своей юной жизни эта рыжая ведьмочка действительно кого-то так захотела, но не боялась… Отвечала всем своим телом, руками, поцелуями. Вжималась в меня, стоило только  чуть крепче обнять ее, уже гораздо смелее сама обхватывала своими ручками мое лицо, целуя, куда могла дотянуться. Маленькими пальчиками цеплялась в мои плечи, стоило только мне опуститься и целовать уже ниже лица. Острыми коготками впивалась в мою спину, оставляя там царапины, когда мои губы опускались к ее груди. Оглаживала мою грудь, уже неприкрытую резко расстегнутой рубашкой. Не стесняясь всхлипывала, еле слышно стонала сквозь наше с ней рваное дыхание. Она словно опутывала меня, вновь и вновь заставляя вжимать ее тело в себя. Клеймила, окутывала ароматом своего желания.  Казалось еще миг и уже ни кто из нас не сможет остановиться…