Кухарка для дракона

Глава первая

О ТОМ, КАК ОПАСНО БЫТЬ БЛОНДИНКОЙ

— Кара, слышь, че наши бают? — окликнула меня рыжая конопатая Марыська и, не дожидаясь, затараторила, спеша поделиться свежей сплетней: — А дракон-то наш опять плюшки раздает!

— И че? — устало бросила я, вынимая из мойки тяжеленную чугунную сковороду. А ведь мне ее на полку тащить через всю кухню.

— Че-че! Пучок через плечо, — передразнила меня девчонка и услужливо... нет, не помогла донести кухонный инвентарь, а поставила в освободившуюся мойку стопку тарелок, которые после графского ужина мне предстояло перемыть.

— Так графу нашему тож приглашеньце прибыло, шоб он, значит, дочку свою на смотрины вез, — счастливо сверкая голубыми глазищами, пояснила Марыся.

— Ну и?.. — пропыхтела я, в обнимку со сковородкой огибая острые углы бесконечных столов. Кухня у графа была огромной, и готовили тут каждый день помногу.

— Так она ж уже того! — понизив голос до заговорщицкого шепота, сообщила мне девчонка через всю кухню.

— Чего — того?

Устало смахнув пот со лба, я закрыла створки шкафчика с посудой и направилась обратно к мойке перемывать уже тарелки. Кажется, спать я лягу только завтра.

Обычно на графской кухне я готовила, но недавно меня разжаловали из поваров в посудомойки. В очередной раз. Молодой виконт опять нашел к чему придраться и, несмотря на явное недовольство отца, «понизил меня в должности». Надеюсь, ненадолго, хотя кто его знает. В прошлый раз мыть посуду практически задарма мне пришлось три месяца. Жалование у посудомоек было смехотворным, в отличие от поваров, и это означало, что, пока меня снова не повысят, свобода моя откладывается на неопределенный срок. За одно только это я готова была возненавидеть наследника старого графа, но, увы, поводов и без того хватало.

С самого первого дня, как только Тии’ран Ридейро, которого за глаза я давным-давно переименовала в Тирана, увидел меня, он придирался ко мне по любому поводу. Ему не нравилось во мне абсолютно все, начиная с платья, которое из-за этого гада пришлось испортить, и заканчивая слишком тихим, по его мнению, голосом…

— И как ты в этом собираешься готовить? — ехидно ухмыльнулся высокий красивый брюнет, едва я понурая переступила порог кухни.

— У меня ничего другого нет, — уныло буркнула в ответ.

Настроение было на нуле. А каким еще оно могло быть, когда практически в одночасье я осталась без семьи, без дома, без титула (хотя формально меня его и не лишали), да еще и при опекуне, который меня ненавидит непонятно за что. И все это — в шестнадцать лет, когда все подруги, вдруг ставшие бывшими, выходят в свет, посещают балы и театры, очаровывают кавалеров и просто живут в свое удовольствие!

— Что ты там бормочешь? — раздраженно процедил Тиран и, больно схватив за плечо, развернул к себе лицом. — Говори громче! Я задал вопрос и жду ответа!

— У меня нет другой одежды, — максимально спокойно повторила я, нервно комкая подол шелкового бордового платья, единственного, которое осталось от прошлой жизни.

— Великолепно! — всплеснул руками он, наконец-то выпустив меня из захвата. — Тогда переделаешь это. Нижние юбки отпороть, подол укоротить до колена и перекрасить в черный цвет. Пигмент возьмешь в кладовой.

Ослушаться опекуна? Увы, я не могла. Пришлось всю ночь варить в большом котле любимое домашнее платье, чтобы наутро достать невообразимое нечто в кошмарных бурых разводах. На следующий день надо мной смеялась вся кухня, а старый граф, едва зайдя, лишился дара речи и мигом отдал управляющему приказ выдать мне положенную прислуге форму.

Положенную?! Как оказалось, Тиран надо мной просто «пошутил», как он потом сказал отцу, но раскаяния в его словах не было ни на грош. Я проплакала всю ночь над зря испорченным платьем, последним напоминанием о былой беззаботной жизни, а потом утерла мягким шелком слезы и сожгла его в печи. Огонь благодарно пожирал ткань, тепло очага высушивало мокрые дорожки на щеках, а я, успокоенная мерным треском поленьев, с тоской отпускала благополучное прошлое. Прошлое, которое никогда уже не вернется. Жизнь продолжалась, и приходилось приспосабливаться к новым условиям.

К сожалению, платье оказалось лишь первой каплей. Тиран, похоже, решил извести меня придирками, а как можно придраться к кухарке? Элементарно!

Где-то через месяц после завтрака меня неожиданно вызвал к себе в кабинет старый граф.

— Что это? — с порога заявил полноватый пожилой мужчина, брезгливо поднимая двумя пальцами длинный волос.

— Чей-то волос, — уже понимая, к чему он клонит, осторожно ответила я.

— И что он делал в моей тарелке? — вкрадчиво поинтересовался граф.

— Лежал, наверное? — легкомысленно пожала плечами в ответ.

К приготовлению завтрака в тот день я даже не притрагивалась, всецело занимаясь обедом, поэтому и угрозы не распознала, искренне считая, что правда на моей стороне. Правда, может быть, и да, а вот справедливость...

Графу мой ответ явно не понравился. Он глубоко вздохнул и разразился длиннющей тирадой на тему гигиены, ответственности и прочая, прочая, прочая. Оставалось лишь молча внимать, опустив взгляд долу и делая вид, что мне крайне стыдно. Сомнений в том, кому я обязана этой выволочкой, не было. Тиран стоял за спиной отца и с мерзкой ухмылочкой следил за мной.

Глава вторая

О ТОМ, ЧТО НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ

В течение всей следующей недели меня каждый день по нескольку часов отмачивали в ванне с различными растворами, эликсирами, отварами и даже отравами (какой-то яд в малых дозах, оказывается, придает коже упругость). Зачем оно мне надо в девятнадцать лет, я не знала, но уже не сопротивлялась. Недолго осталось жить в «гостеприимном» графском доме, а напоследок можно и потерпеть. Замаячившая на горизонте свобода придавала сил и оптимизма. К тому же на фоне всех тех обид и оскорблений, которые мне пришлось проглотить за последние годы, ванна с какой-то гадостью выглядела совершенно безобидно.

После водных процедур горничные натирали меня кремами и мазями, а затем приходил Тиран и собственноручно наносил волшебный заживляющий эликсир на руки. Осторожно он брал мои ладони и нежно, стараясь не причинять боли, втирал чуть светящуюся мазь в поврежденную кожу. Ожоги и ссадины заживали на глазах, а вот трещины начали проходить только к третьей процедуре. Когда через пять дней мои руки стали выглядеть так, как и должны у благородной леди, я обрадовалась не на шутку, но, как выяснилось, рано. Виконт все равно продолжал каждый день втирать эликсир в уже здоровую ровную кожу. Казалось, ему это просто доставляло удовольствие. Что опекуну нравилось больше: ласкать мои руки или наблюдать за тем, как я нервно вздрагиваю от любого его прикосновения, — я не знаю.

— Виконт, вы решили наконец-то вжиться в роль заботливого опекуна? — не выдержав, как-то спросила у него.

Против воли, вопрос прозвучал грубо и ехидно, но Тирана это ничуть не смутило. Он крепко, но не больно сжал мою ладошку и приложил к губам, заставив меня покраснеть. От досады.

— Что вы, моя дорогая! — ласково проговорил он. — Я просто выполняю свой долг перед вами. Ведь теперь вы мне как сестра.

И посмотрел на меня таким взглядом, что усомниться в его намерениях мог только слепой. И намерения эти, аршинными буквами написанные на его лице, были далеко не братскими. Ох, Двуединый, помоги! Только бы мне удалось избавиться от опекунства, а не попасть по незнанию или глупости в очередную ловушку, расставленную этим интриганом. А в том, что в одну из них уже угодила, согласившись на предложение поучаствовать в отборе, я теперь не сомневалась. Жаль только, сути ее понять пока не могла.

Очередной пыткой оказались танцы. Каждый день по часу мне приходилось проводить в объятиях этого кошмарного мужчины. Нет, он не переступал грани приличий, но балансировал на самом ее краю. Объятия были тесными, но не настолько, чтобы возмущаться, рука на талии лежала низко, но этот жест еще нельзя было расценить как неприличный. Танцы Тиран обычно выбирал самые медленные или, наоборот, страстные. Периодически я из вредности оттаптывала опекуну ноги, но его это, казалось, даже забавляло. Виконт смотрел на меня сверху вниз с такой ласковой снисходительностью, будто я была неразумным вредным подростком. Порой мне даже казалось, что лучше бы уж и дальше варила я борщи и мыла посуду, ожидая, когда Тиран в очередной раз придумает новый способ испортить мне жизнь. Было плохо, зато стабильно, а сейчас неопределенность и дурное предчувствие, поселившееся в груди, не давали спокойно спать по ночам.

Как хорошо, что «танцевальный» ад продлился всего неделю!

Ларину за это время я почти не видела. Девушка выходила только в столовую, а потом сидела взаперти в своей комнате. Наверное, наказана была за то, что умудрилась совершить глупость, да еще и в столь неудобный для графской семьи момент. Поговорить нам с ней удалось только один раз, в последний день перед моим отъездом, а разговор оказался совсем не таким, как ожидалось.

В тот вечер я уже собиралась отправляться спать, когда, проходя по коридору, едва не налетела на резво выскочившую из библиотеки Ларину. Воровато оглядевшись, графская дочка схватила меня за руку и втащила внутрь.

— Карина, — обеспокоенно начала она, закрывая дверь на замок, — прости, что так тебя подставила. Я не знала, что они отправят тебя вместо меня.

Я лишь удивленно захлопала глазами. Никогда раньше Лара не обращалась ко мне, пока я работала в их доме. При встрече вежливо кивала, но не более, а тут… Да еще и с извинениями.

— Все в порядке, — попыталась я успокоить девушку. Ведь мне этот договор тоже оказался выгоден.

Но она лишь отмахнулась и продолжила:

— Ты не понимаешь. Этот отбор — форменное самоубийство! Думаешь, почему проводится уже седьмой?

Я лишь пожала плечами. Мне-то откуда знать? А Ларина вновь заговорила:

— Потому что все предыдущие шесть королевских жен были зверски убиты, не успев родить наследника, у пятой даже беременность еще не была подтверждена. Начиная с четвертого отбора стали пропадать даже претендентки, поэтому король и начал выплачивать семьям всех прибывших невест хорошее вознаграждение за один только факт их присутствия. Этакие откупные семьям будущих погибших, — горько усмехнулась девушка.

А вот этого я и не знала. Наверняка информация тщательно скрывалась, поэтому до нашей кухни подобные слухи долететь не могли.

— Ты поэтому и…

Недосказанный вопрос так и повис в воздухе, но Лара все поняла, покраснела, опустила взгляд и горестно кивнула.

— Это Жан мне все рассказал... и предложил выход... Мы надеялись, что после этого меня просто выдадут за него замуж… Отец, когда немного остыл, так и хотел сделать, и барон согласен, и его отец тоже не против… Времени как раз хватило бы на то, чтобы организовать скромную церемонию… Жан обещал взять все расходы на себя...

Глава третья

ОБ ОПАСНОЙ БЛИЗОСТИ И БЛИЗКОЙ ОПАСНОСТИ

— Дамы и господа, добро пожаловать на первую ступень Седьмого королевского отбора!

Голос герольда громом разнесся по залу, в котором пока еще беспорядочно толпились красивые молодые леди и их сопровождающие. Юным незамужним девушкам не подобает появляться в свете в одиночестве, вот и мой конвоир подошел сзади и приобнял за талию. И пусть внешне этот жест никоим образом не выбивался за рамки братского, целомудрия в нем не было ни на грош.

Горячие ладони жгли кожу даже через ткань платья и корсет. Я слегка повернула голову и подарила вежливую улыбку кошмару всей моей жизни. Тиран улыбнулся в ответ, но тут же замер с каменным лицом. Переступив с ноги на ногу, будто невзначай, я вонзила острый каблук ему в ногу и мстительно не собиралась отступать.

Ладони на талии мигом превратились в тиски, рискуя сломать мне ребра, но я мужественно терпела. Молчала и улыбалась, как он, слегка натянуто. И пусть ненависть, плескавшаяся в холодных голубых глазах, пугала до дрожи, взгляда я не отвела. Не сегодня, милый! Чем бы закончилось наше противостояние: моими сломанными ребрами или его покалеченной ступней — неизвестно, если бы герольд вновь не объявил на весь зал:

— Седьмой Королевский отбор объявляется открытым!

Толпа мигом оживилась и пришла в движение. Зашуршали по полу юбки, застучали каблучки. Все стремились занять как можно более выгодную позицию, располагаясь по обеим сторонам от алой ковровой дорожки, по которой через минуту должен будет шествовать монарх.

Возле самых дверей даже завязалась небольшая толкотня, в результате которой маркизе Бурье «нечаянно» порвали подол платья каблуком, и злой раскрасневшейся темноволосой эльфийке пришлось, скрипя зубами, удалиться в самый конец шеренги. За ней с молчаливого согласия моего «брата» последовала и я. Мне-то было совершенно все равно, заметит меня король после сотни почти одинаковых по красоте лиц или нет. На этот отбор я приехала не ради победы, а ради свободы, вот только свобода эта, кажется, вновь стала призрачной.

Зачем все это Тирану?! Ладно еще выдать меня за Ларину на отборе, чтобы спасти честь семьи и денег получить, но зачем он поменял нас навсегда? Что он подстроил за ловушку, в которую я опять угодила с головой? Думать об этом было страшно.

— Его величество Герхард Даросский!

Грянули фанфары, наверняка оглушив стоявших рядом, а я лишний раз порадовалась, что оказалась вдалеке от всего этого. Распахнулись двери. Три, два, один. Как по команде, все дамы одновременно присели в глубоком реверансе, а сопровождающие их мужчины склонились в низком поклоне. В зал вошел король. Примерно в шаге позади за ним следовали двое: неизменная «тень» монарха, князь Лирдоу, и ненаследный старший принц.

Стоять в неудобной позе пришлось долго, пока его величество не разрешил подняться, но мне, привыкшей и не к таким нагрузкам, было все равно, а вот некоторые дамы под конец уже начали опасно покачиваться. По счастью, казусов не случилось, и началась самая нудная, наверное, часть отбора — знакомство.

Медленно шествуя вдоль двух рядов невест, король останавливался возле каждой претендентки, протягивал для поцелуя руку, а затем на протяжении пары минут равнодушно выслушивал их имена и длинные списки титулов. Дамы, одна другой краше, томными голосами кичились своей родовитостью, на что монарх слегка кивал, перекидывался с леди парой ничего не значащих фраз и вместе с таким же равнодушным первым советником следовал дальше, оставляя претенденток на его руку и сердце удивленно хлопать глазами. И лишь симпатичный светловолосый эльф, родной старший брат короля, слегка сглаживал неловкость от граничащего с хамством невнимания монарха. Мужчина тепло улыбался каждой девушке, чем вгонял их в краску. Кого от смущения, а кого и от злости, что удалось привлечь внимание лишь ненаследного принца.

— Ларина, виконтесса Ридейро из рода Шандальер, потомков славного Ридриха Шандальера, покорителя Зимних земель и Атритских гор, — на ухо мне прошептали сзади.

— Да помню я, — шикнула на «брата» и нервно отмахнулась от этого суфлера.

Какое счастье, что терпеть мне его осталось всего несколько дней! Только эта мысль и согревала сердце. Свою часть договора я собиралась выполнить полностью, поэтому и графьям придется в полной мере исполнить обязательства.

Ждать королевского внимания в итоге мне пришлось долго. Когда же монарх соизволил-таки дойти до последних невест, в первую очередь он повернулся к леди, стоявшей напротив меня через проход.

«Значит, последняя», — устало подумала я и слегка усмехнулась символичности всего происходящего.

— Нарианна, маркиза Бурье из рода… — почти нашептывала королю длинноухая красотка в алом платье с неприлично глубоким декольте, которое она всячески выпячивала, и дыркой в подоле. Наверное, дама надеялась, что, разглядывая ее прелести, король не обратит внимания на плачевное состояние туалета, но, увы.

— Леди Нарианна, — учтиво обратился к ней мужчина, — я вижу, у вашей семьи финансовые трудности. — Леди залилась краской до кончиков длинных остреньких ушек. — Окажите мне честь, воспользуйтесь прямо сегодня услугами дворцового модельера, — продолжил король, тщательно скрывая за вежливостью издевку. — Естественно, все за счет короны.

— Благодарю вас, ваше величество, — выдавила из себя дама под редкие ехидные смешки соседок.

Глава четвертая

О ПРАВАХ И ОБЯЗАННОСТЯХ

Утро началось с ощущения чужого давящего взгляда. Слегка приоткрыв глаза, я попыталась сквозь ресницы, оглядеть комнату. Ночь. За окном только начало светать, и слабый свет еле-еле пробивался сквозь щелочку в шторах, не освещая, а скорее, оттеняя мужской силуэт. Мой предрассветный гость удобно развалился на диванчике спиной к окну и непринужденно читал какую-то книгу. Казалось, темнота ему в этом совсем не препятствовала. Чуть не вскрикнув, я в испуге задержала дыхание, когда в мою сторону сверкнули два голубых огонька нечеловеческих глаз. Сердце екнуло и забилось чаще. Неимоверных трудов мне стоило остаться недвижимой, но я сумела, лишь лоб покрылся липкой испариной, да в висках застучала тупая боль. Видимо, вчера с вином я все-таки переборщила. Нельзя мне пить!

— Не прикидывайся, я знаю, что ты проснулась, — спокойно произнес князь Лирдоу, захлопнул книгу, поднялся и, все еще слегка прихрамывая, направился в мою сторону.

Притворяться дальше было глупо, и, чтобы не оказаться в еще более неловком положении — лежащей в кровати перед мужчиной, — я быстренько вскочила на ноги, правда, все же с другой от князя стороны.

— Доброе утро, ваша светлость, — пролепетала я.

Было очень неловко, и, в первую очередь, за мои вчерашние выходки.

— Доброе, милая, доброе, — протянул князь. Немного подумал и хищно добавил: — Но не для тебя.

Сердце ухнуло в пятки. Милосердный Двуединый, неужели меня все же выгонят с отбора?!

Слегка прищелкнув пальцами, дракон создал небольшой огненный шарик и подвесил его под потолком. Свет, испускаемый магическим зарядом, был настолько тусклым, что от напряжения сразу же заболели глаза, добавив к и без того уже зверствующей головной боли парочку новых молоточков.

— Погасите... пожалуйста, — взмолилась, закрывая лицо ладонями.

Уж лучше в темноте, чем при таком свете.

— Прости, не подумал, — на удивление, самым обычным, даже с нотками сочувствия тоном проговорил князь, и в следующую секунду огонь резко погас.

Сразу же закружилась голова, а земля вдруг ушла у меня из-под ног, будто бы свет, пусть и такой тусклый, был опорой, а когда исчез, я провалилась в пропасть. Ноги подкосились, и валяться бы мне на полу, не успей князь вовремя подхватить за талию.

— Ты что, в первый раз вчера пила, что ли? — проворчал Лирдоу.

— Во второй, — нечаянно уткнувшись носом ему в плечо, шепнула в ответ.

Дракон пах лавандой и мятой, а еще немного хвоей. Головокружительный аромат, особенно когда прилагается к красивому мужчине. Правда, первый советник короля, при всей его привлекательности, явно был не лучшим для обнюхивания экземпляром. Опасный, и эту опасность я чувствовала кожей.

Отстранившись, князь придержал меня за плечи, убеждаясь, что без посторонней помощи не упаду, а потом нежно коснулся прохладными пальцами висков. Так приятно сначала, а потом... Боль взорвала голову, будто внутрь черепа залили горячую кислоту. Я вскрикнула, дернулась, но дракон держал крепко, у такого не вырвешься. Терпеть это было невозможно. Из глаз брызнули слезы, я жалобно застонала, но не смогла не то что отстраниться — даже шевельнуться. Казалось, пытка длилась вечность, но наконец Лирдоу убрал руки с моей головы.

Первой реакцией было залепить ему по морде, второй — накричать, но памятуя, чем это может обернуться, я просто отступила на несколько шагов, чтобы быть подальше от этого изверга, и гневно спросила:

— Зачем вы это сделали?

— А ты знаешь иной способ быстро снять похмелье? — равнодушно пожал плечами он.

— До сегодняшнего дня я и что такое похмелье не знала! — все-таки не удержалась от шпильки я.

— В тебя вино насильно никто не лил, — огрызнулся в ответ дракон.

Увы, я не могла с ним не согласиться. Во всем случившемся виновата была исключительно сама. Радовало одно: головная боль постепенно отступала, хоть и стоило мне это дорого. Лучше бы не лечил!

— Не лечить было нельзя, мой болезный птенчик, — довольно протянул князь (я это вслух сказала?), развернулся и направился обратно к дивану, вновь на нем вальяжно развалившись, — иначе ты так и не узнала бы условия нашего с тобой контракта.

Воздух застрял в груди, будто меня под дых ударили. Началось! Хотелось взвыть и побиться головой о стену, но... поздно. Раньше надо было думать! Желательно, еще до того, как имела глупость согласиться на эту чертову аферу Тирана.

Советник по-хозяйски похлопал по дивану рядом с собой, приглашая меня сесть. Каков нахал: в моих покоях ведет себя, как дома. Но возмущаться я не рискнула. Послушно подошла и... демонстративно уселась в кресло напротив. Так нас разделял хотя бы небольшой низкий столик.

— А вчера «протрезвить» нельзя было? — уточнила осторожно, внимательно следя за его реакцией.

— Вчера нельзя, — развел руками князь. — А то сегодня лежала бы пластом, а ты мне нужна бодрой и дееспособной.

«Все еще хуже, чем могло быть!» — мрачно подумала я, но промолчала, вместо этого спросив:

— Что конкретно от меня требуется?

И надеюсь, это будет одна услуга!

Глава пятая

О ВРЕДЕ И ПОЛЬЗЕ ГРЯЗЕЛЕЧЕНИЯ

И вновь нам пришлось почти бежать. По дороге лорд Лирдоу вкратце обрисовал мне суть второй ступени отбора, и полученная информация, мягко скажем, не радовала. Вместо традиционного ужина, где всего лишь следовало проявить знание этикета, невестам предстоял бег с препятствиями по пересеченной местности. Для того и обрядили нас в эти безобразные костюмы, которые на деле должны были удерживать тепло и защищать от влаги и ран.

Ран? Я недоуменно уставилась на затылок князя, маячивший впереди. По коже пробежал холодок неприятного предчувствия, но я постаралась загнать эти мысли подальше. По ходу разберусь. В той паутине событий, ошибок и опасностей, в которой я запуталась по самую макушку, оставалось только плыть по течению, не планируя и не загадывая ничего наперед. Лишь одна цель все еще позволяла мне держаться на плаву: свобода. Два испытания — и свобода.

— Леди Ларина, вы меня совсем не слушаете, а зря, — недовольно покачал головой лорд Лирдоу и, остановившись, обернулся.

Дракон затормозил так резко, что я по инерции с размаху натолкнулась на него, и лететь бы мне на пол, отскочив, как мячик, от монолитной преграды, но дракон поймал, поддержал, не дал упасть. Ноздри пощекотал приятный запах лаванды с мятой, и уже второй раз за день я, прикрыв глаза, позволила себе на миг погрузиться в него, забыв о том, что рядом со мной не обычный мужчина, а опасный хищник.

— Вы в порядке? — на лишнюю секунду задержав ладони на моих плечах, поинтересовался он. Я кивнула, а он с чуть лукавой улыбкой поддел: — Будьте осторожны, а то риск получить претензию с каждым разом все возрастает.

— Какую претензию? — не на шутку испугалась я, даже пальцы похолодели и нервно сжались в кулаки.

Только этого еще не хватало! Едва от одного долга появился призрачный шанс избавиться, а тут новая претензия.

— Ларина, вам плохо? — как-то незаметно опустив обращение «леди», спросил обеспокоенный дракон. В голубых глазах застыла требовательная тревога, смешанная с сосредоточенной настороженностью. — Вы побледнели.

— Все в порядке, — деревянно улыбнулась я и постаралась отступить на шаг назад, чтобы только оказаться подальше от него, вытолкнуть из своего личного пространства, в которое так настойчиво вторглись, но не был бы этот ящер первым советником короля, если бы так легко сдавался.

— Скажите, что такого я сказал, отчего вы враз собрались упасть в обморок? — требовательно произнес он и, взяв двумя пальцами за подбородок, поднял голову, заставляя смотреть ему в глаза.

Хотелось зажмуриться, лишь бы не тонуть в этих голубых омутах, которые, казалось, затягивали и выворачивали душу наизнанку. До дрожи хотелось закрыть глаза, но я не могла себе этого позволить. Стоит только советнику что-то заподозрить, как он с азартом гончей, взявшей след, выпотрошит меня наизнанку в попытках выбить правду любыми способами, хоть даже и каленым железом. Причем интуиция подсказывала мне, что про каленое железо сравнение, скорее всего, будет вовсе не фигуральным. По спине пробежал холодок. Интересно, а ему приходилось убивать?

— О чем ты думаешь? — неожиданно тихо спросил князь, не разрывая зрительного контакта, будто бы боясь отпустить и понимая, что стоит отвести глаза, как я тут же закроюсь, и дальше — только каленое железо.

Как давно никого не интересовали мои мысли… Наверное, с того самого момента, как умерла мама, только с ней я могла поговорить по душам, поделиться радостями или душевными терзаниями. Отец всегда был скуп на эмоции, его больше интересовали карточные игры, охота и авантюры.

Лорд Лирдоу по-прежнему ждал ответа, не выказывая недовольства, хотя оно явно клокотало внутри. Что ж, лучше удовлетворить его любопытство.

— Интересно, скольких вы убили? — честно выдала я последнюю мысль, чем явно удивила дракона.

На секунду он замер, а затем усмехнулся, не зло, не иронично, а равнодушно, и также честно ответил:

— Лучше тебе этого не знать.

И от этих слов мороз продрал. Действительно, лучше о подобных вещах даже не догадываться.

Подушечкой большого пальца советник нежно обвел мои губы, от чего из холода меня бросило в жар, а тело застыло мраморной статуей.

— Итак, пташка, почему ты испугалась? Я такой страшный? — вновь вернулся к теме князь.

«Очень!» — хотелось закричать мне, но ответом ему стала вновь тишина.

Спустя неполную минуту игры в гляделки дракон раздраженно вздохнул и отпустил наконец меня на волю.

— Ладно, потом разберемся, — буркнул он и вновь направился быстрым шагом в сторону выхода из дворца. — Надеюсь, ты запомнила, что геройствовать не стоит? Тебе это испытание будет зачтено при любом раскладе, так что, как только устанешь, сразу же используй обратный переход.

— Переход?

— Ах, да, ты же без амуниции, — вспомнил дракон и, обернувшись, но благоразумно не замедляя шага, добавил: — У портала возьмешь все необходимое у инструктора. Все, пришли.

— Так, может, мне просто никуда не ходить?

— Увы, — стало мне ответом. — И так уже те, кому не надо, догадываются о твоем непростом статусе, так что вперед, в поля, на общих основаниях!

Глава шестая

О ЖЕНСКОЙ ЛОГИКЕ И МУЖСКОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Успокоилась я не скоро, и, если честно, князя мне было откровенно жаль. Суровый мужчина, грозный дракон, второе лицо государства — бедный, он явно не знал, что делать с девушкой в истерике. Нет, я не кричала и не билась головой о стену, я просто плакала. Тихо, но навзрыд. Смотрелось со стороны, думаю, жутко. Будь его воля, влепил бы, наверное, оплеуху, но, памятуя последние события, видно решил, что так обращаться с новоиспеченным магом опасно. Поэтому лорду Лирдоу не оставалось ничего иного, кроме как гладить меня по грязным, слипшимся и местами вставшим колом волосам и отогревать в своих объятиях.

В какой момент мы переместились на диван, а я оказалась у дракона на коленях, я не помню, но пришла в себя именно в таком положении. Всхлипнула в очередной раз и слегка пошевелилась.

— Ох, умоляю, только не надо опять плакать, — жалобно, если не сказать жалко, проговорил князь, явно ожидая продолжения.

— Простите, — неловко поерзав на чужих коленях, я осторожно слезла и села рядом.

Без его тепла сразу же стало неуютно, по спине побежали мурашки, и я не знала, что это: снова магия или просто легкий озноб.

— Есть хочешь? — бодрым голосом поинтересовались у меня.

Я удивленно воззрилась на дракона. Еда — это было последнее, чего сейчас хотелось. Поняв, что не угадал, князь погрустнел.

— Если честно, я просто не знаю, как успокаивать расстроенных дам, — признался он, попытавшись взлохматить свою шевелюру и совершенно забыв, что вчера он так же, как и я, принимал грязевые ванны. В итоге пальцы дракона намертво увязли в волосах. Пару раз он еще дернул руку, пытаясь высвободиться, но в результате бросил эти бесплодные попытки, аккуратно выпутавшись обратно.

— Ну, если не есть, тогда мыться, — наигранно бодро скомандовал он и поднялся с дивана, подавая мне руку.

Странно, у него всегда были прохладные ладони, а сейчас они едва ли не жгли кожу.

— Нет, так дело не пойдет, — вздохнул советник и, взяв меня за плечи, развернул к себе. — Тебе надо научиться контролировать и перенаправлять силу. Сейчас у тебя все векторы внутрь направлены.

— Это плохо, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла я.

— Это отвратительно. Ты морозишь сама себя. Еще немного — и сердце просто не выдержит. Надеюсь, ты не хочешь умирать? — Я отрицательно замотала головой. — Тогда должна мне довериться. Пойми, я не смогу тебе помочь, если не буду знать масштабов катастрофы. Согласна? — Очередной кивок. — Хорошо. Тогда по порядку. Скажи, почему ты настолько боишься... брата?

Может быть, мне показалось, но перед последним словом была небольшая пауза. Неожиданная догадка озарила: так вот зачем он все это затеял: не для того, чтобы помочь мне совладать с убивающей меня силой, а чтобы добыть нужную ему информацию. Волна горького отчаяния прокатилась по телу и смыла остатки разума. Очередная хитрая ловушка, чтобы вытянуть из меня сведения. Я бы с радостью сдала Тирана со всеми потрохами, но препятствием был договор и, что еще хуже, факт подмены. Я никому не могу ничего рассказать, не имею на это права. Если вскроется обман венценосной особы, в лучшем случае, дело ограничится тюремным заключением. И повезет, если не окажусь с кошмаром всей моей жизни в соседних камерах. Пожизненно.

— Так, стоп, — резко скомандовал Лирдоу и слегка потряс меня за плечи, пытаясь заставить посмотреть на него. — Успокойся, пожалуйста!

Какое там! Успокоиться я просто не могла.

— Ларина! — перешел он на крик, но мне было все равно.

Как он говорил недавно? Выбор есть всегда?

Могильный холод сковал конечности. Было ли мне страшно? Однозначно! Ведь я понимала, что умираю, и от страха становилось еще холоднее.

— Ларина!

И вдруг заледеневшие губы обожгло поцелуем. Горячим, страстным. Таким, каким он и должен быть. Жаркие губы ласкали, даря ощущение полета, а сильные руки прижимали к твердому мужскому телу, давая почувствовать его силу и надежность. Надежность, которой мне так не хватало. Великий Двуединый, как же мне недоставало этого ощущения защищенности! Как же порой хотелось, а иногда даже и мечталось о том, что когда-нибудь придет сильный благородный мужчина и спасет меня. А вдруг...

Но думать о подобном в таком ключе было опасно, поэтому я решила не думать вовсе. Просто отдалась теплым рукам, ласкающим спину, нежным настойчивым губам, постепенно сводящим с ума, и этому мужчине. Отчего-то я была твердо уверена, что, в отличие от Тирана, он не причинит мне вреда, не сделает больно. Во всяком случае, не в том смысле, в каком обычно опасаются мужчин матушки юных леди.

Вихрь новых ощущений и сногсшибательных эмоций подхватил мое сознание и понес на волнах, жаром растекающихся по телу, к краю, за которым... Я не знала, что ждет за этой гранью, если мы сейчас же не остановимся, но не боялась, скорее, даже ждала этого, но, на миг задержав дыхание и крепко прижав меня к себе, князь отстранился сам, тяжело дыша.

— Так намного лучше, — улыбнулся он, поглаживая меня по щеке.

— Что? — ошарашенно похлопала глазами.

— Ты отогрелась наконец.

— Так это все... только ради...

Глава седьмая

О ПОДЛОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ

— Ты прекрасна.

В комнату, окинув меня восхищенным взглядом, заглянул Тиран. Кажется, как-либо комментировать свое утреннее появление и некрасивое поведение на болоте он не собирался. И хорошо: мне сейчас только разборок с ним не хватало для полного счастья. Достаточно уже того, что при одном виде этой холеной рожи у меня возникало непреодолимое желание проткнуть его насквозь сосулькой, раз пятнадцать. Жаль, теперь не получится из-за Ламберта. При воспоминании о князе Лирдоу сердце предательски сжалось, но я быстро взяла себя в руки.

На комплимент опекуна я лишь равнодушно пожала плечами. Мне нет дела до его восторгов. Главное сейчас — выдержать этот проклятый бал, пройти на следующий этап и распрощаться с графской семейкой навсегда, торжественно вылетев на следующем же испытании назло драконам. В поместье Ридейро я не вернусь ни за что, даже за вещами, коих и нет толком.

— Вам очень идет этот цвет, — согласилась с ним Бертина, расправляя складки на безобразно пышной юбке.

Цвет, солнечно-желтый, может быть, действительно мне шел, а вот фасон платья оставлял желать лучшего. Тугой корсет затянут так, что каждый лишний вздох причинял боль, слишком глубокое декольте вкупе с открытыми плечами и спиной делали наряд откровенным на грани вульгарности, а пышная юбка на кринолине превращала меня в бабу на чайнике. Шелковый подол всего этого безобразия был расшит синими камнями, похожими на сапфиры.

Прилагались к наряду еще и туфли из какой-то чешуйчатой кожи, щедро посыпанные золотой пудрой. Обувь, несомненно, была оригинальной, бесспорно красивой, но, как и платье, дико неудобной. За одну только высоченную шпильку ее уже можно было бы записать в орудия пыток, но, к сожалению, это были не все «достоинства». Туфли оказались узкими, да еще и колодка была настолько жесткой, что закрадывались мысли о металлическом каркасе под кожаной оплеткой. В предоставленную обувь втискивалась я с трудом и едва ли не со слезами, но выбора не было. Как сказала Бертина, на этот бал все невесты обязаны надеть подаренные королем наряды. А раз это подарок, пренебрегать им нельзя — оскорбление.

Утешали в данной ситуации только мысли о том, что я сделаю после отбора со всеми этими сомнительными подарками. Нет, не порежу на ленточки — моя практичность не позволит эмоциям взять верх. Если подол действительно расшит драгоценными камнями, а так, скорее всего, и есть, я смогу дорого продать платье. Либо целиком, либо камни по отдельности. Негоже такой крупной сумме пропадать, а в том, что графья честно выплатят мне отступные по договору, я сомневалась, и очень сильно.

— Леди Ларина, — тихо, так, чтобы услышала только я, проговорила камеристка, — примите добрый совет: что бы ни случилось, не снимайте обувь!

— Почему? — почти простонала я, изнывая от медленно нарастающей боли в ногах.

— Не все претендентки на этом отборе готовы играть честно, — шепнула эльфийка.

— Пора, а то опоздаем, — произнес Тиран и, подойдя, подал мне руку, в которую я вцепилась затянутыми в полупрозрачную перчатку пальцами, едва ли не повиснув на опекуне.

При малейшем движении жесткие задники туфлей беспощадно вгрызались в пятки, а бедные ступни, сдавленные со всех сторон, едва ли не хрустели. Еще и платье с этим чертовым корсетом! Чтоб королю всю жизнь такое носить! Кажется, сегодняшний обманчиво легкий этап отбора грозил превратиться в настоящее испытание похуже болота.

— Что-то не так? — Тиран подхватил меня за талию, удерживая от падения.

Все не так, но не жаловаться же ему! Поэтому, отмахнувшись, взяла себя в руки, покрепче стиснула зубы, чтобы ненароком не застонать, и, держась на одной лишь гордости, последовала за своим сопровождающим в сторону бального зала.

Словно в насмешку, парадный зал находился в другой части дворца, поэтому идти пришлось долго. За это время туфли если и не разносились, то хотя бы подмяли мои ступни под свою форму, поэтому в гостиную, где уже ждали прочие претендентки, я вошла пусть и не летящей походкой, но уже не хромая на обе ноги. Тирана со мной не пустили. Перед высокими резными двустворчатыми дверями всех сопровождающих вежливо, но непреклонно развернули и направили в соседнюю гостиную.

— Надеюсь, ты не пройдешь, — склонившись к моему уху, ласково прошептал графский сынок вместо напутствия.

— Не надейся, — мило улыбнулась в ответ и, резко развернувшись, вошла в комнату.

В просторном нарядном помещении уже стайками толпились девушки, прошедшие второе испытание. Прекрасные, бесподобные и безобразно одинаковые. Все невесты, как одна, были одеты точно в такие же наряды, что и я. Даже внешность у них... у нас не отличалась разнообразием. Волосы убраны в высокую прическу, только по две игривые прядки выпущены по бокам. Белила до фарфоровой бледности обесцветили красивые лица, алые румяна нездоровыми пятнами легли на щеки, коричневые тени, призванные придать глазам теплоты, смотрелись едва ли не синяками, а довершала карикатурный кукольный образ ярко-розовая помада. Выделялись из общей безликой массы только те девушки, кому это все ужасным образом не шло.

За мной следом в гостиную вхромали еще две претендентки, после чего дверь захлопнулась и в замке дважды провернулся ключ. От этого тихого звука по коже побежали мурашки. Путь к отступлению окончательно отрезан, теперь только вперед. От настойчивого ощущения приближающейся беды на душе стало совсем тошно.