Кухня, сигареты

Кухня, сигареты

Двадцать лет. Двадцать лет, как одно мгновение, и одновременно – целая жизнь. Наша жизнь. Я помню, как мы впервые оказались на этой кухне. Тогда она была совсем другой: стены, выкрашенные в унылый бежевый, стараясь скрыть следы предыдущих жильцов, и крошечное окно, через которое пробивался лишь скупой солнечный свет. Ты тогда стояла у этого окна, сжимая в руке чашку с остывшим чаем, и смотрела куда-то вдаль, словно искала там ответы на вопросы, которые еще только предстояло задать.

– Ну что, хозяйка, готова к новым кулинарным подвигам? – спросил я тогда, стараясь придать голосу легкомысленность, хотя сердце мое колотилось где-то в горле.

Ты обернулась, и в твоих глазах мелькнула та самая искорка, которая до сих пор зажигает мой мир. Улыбка твоя была робкой, но такой искренней.

– Боюсь, что мои подвиги будут ограничиваться подгоревшими тостами и пересоленным супом, дорогой. – ответила ты.

– Не бойся, – я подошел ближе, обнял тебя за плечи. – Главное, что мы вместе. А остальное – приложится.

И приложилось. Мы красили стены в теплый персиковый цвет, который ты выбрала, потому что он напоминал тебе о закатах на море. Мы меняли старую плитку на полу, и каждый новый квадратный метр казался нам победой. Мы покупали новую посуду, и каждая тарелка, каждая чашка становились частью нашей истории. Эта кухня стала сердцем нашего дома, местом, где рождались наши самые сокровенные мечты и где мы находили утешение в трудные минуты.

Сегодня, спустя двадцать лет, эта кухня выглядит совсем иначе. Яркие стены, украшенные нашими совместными фотографиями, от пола до потолка заставленные книгами, которые мы читали вместе, и полки, уставленные банками с вареньем, которое ты варила по бабушкиным рецептам. И ты… Ты стоишь у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и твои волосы, уже тронутые серебром, блестят в свете лампы.

– Что готовишь, моя госпожа? – спрашиваю я, входя и прислоняясь к дверному косяку.

Ты оборачиваешься, и твоя улыбка, такая же искренняя, как и двадцать лет назад, освещает всю кухню.

– Твой любимый борщ. И знаешь, сегодня он получился особенно удачным.

Я подхожу к тебе, обнимаю сзади, прижимаясь к твоей спине. Чувствую тепло твоего тела, знакомый аромат твоих духов, смешанный с запахом готовящейся еды.

– Знаю. Ты всегда готовишь идеально.

Мы стоим так несколько мгновений, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь мерным бульканьем борща. Это наша тишина, наполненная невысказанными словами, пониманием и той самой любовью, которая, кажется, только крепнет с годами.

– Помнишь, как мы тогда, в самом начале, спорили из-за этой вытяжки? – спрашиваешь ты, слегка поворачивая голову.

Я усмехаюсь.

– Еще бы! Ты хотела самую дорогую, а я говорил, что нам хватит и самой простой. В итоге, конечно, победила ты.

– А ты потом весь вечер ворчал, что я транжира, – смеешься ты, и этот смех – самая прекрасная музыка для моих ушей.

– Но я не жалею ни об одной потраченной копейке, если это делало тебя счастливой, – говорю я, целуя тебя в макушку.

Ты поворачиваешься в моих объятиях, и наши взгляды встречаются. В твоих глазах я вижу отражение нашей совместной жизни: радости и печали, победы и поражения, но главное – бесконечную любовь.

– А помнишь, как мы курили на балконе, когда нам было тяжело? – спрашиваешь ты, и в твоем голосе звучит легкая ностальгия.

– Тогда казалось, что весь мир против нас, а сигаретный дым – единственное, что помогает нам дышать.

– Но мы справились. Вместе.

– Конечно. Всегда справлялись, – подтверждаю я, крепче обнимая тебя.

Ты прижимаешься ко мне, и я чувствую, как твои пальцы переплетаются с моими.

– Знаешь, иногда мне кажется, что время остановилось. Вот так, стоим мы на этой кухне, и все так же, как двадцать лет назад.

– Но это ведь не так, – шепчу я, вдыхая аромат твоих волос. – Время идет, и мы меняемся. Но главное остается. Любовь. Она как твой борщ – с годами становится только насыщеннее, вкуснее.

Ты тихонько смеешься.

– Ты сегодня какой-то слишком поэтичный, дорогой. Борщ, любовь…

– А что, разве это не самое важное? – я отстраняюсь немного, чтобы посмотреть тебе в глаза. – Вот эта кухня, где мы проводим столько времени. Эти сигареты, которые мы иногда выкуриваем на балконе, когда нужно собраться с мыслями. Все это – наша жизнь. Наша история. И я не хочу упустить ни одного ее момента.

Ты смотришь на меня, и в твоих глазах я вижу ту же искренность, что и в тот день, когда мы впервые вошли сюда.

– Я тоже. Я ценю каждое мгновение, проведенное с тобой. Даже когда ты ворчишь из-за того, что я опять купила новую книгу, хотя места для них уже нет.

– А ты знаешь, что я люблю твои книги, – признаюсь я, улыбаясь. – Они делают наш дом уютнее. Как и ты.

Ты отворачиваешься к плите, но я вижу, как дрожат уголки твоих губ.

– Иди, помоги мне с тарелками. Борщ почти готов, а потом… потом мы можем посидеть на балконе, как раньше. Выкурить по сигарете и просто поговорить.

– С удовольствием, моя госпожа, – отвечаю я, направляясь к шкафчику с посудой.

Мы работаем вместе, наши руки касаются друг друга, наши взгляды встречаются. В этой простой суете, в этих привычных действиях, я чувствую ту самую глубокую, незыблемую любовь, которая связывает нас уже двадцать лет. И я знаю, что впереди у нас еще много таких кухонь, много таких сигарет, и главное – много таких моментов, которые мы будем ценить до конца наших дней. Потому что мы – это мы. И это самое главное.