Кукла для бандита

Глава 1. Алия

— Что за куколка тут хлопает глазами и даже не подходит, а? — этот бугай стоит от меня в паре метров и испепеляет взглядом с ног до головы. Зря я надела такое летящее платье сегодня, ветер сильный и мне приходится придерживать его руками на бедрах, чтобы оно не подлетало слишком высоко. Он и так пялится!

Не зря я не хотела сюда идти, чувствовала же, что что-то пойдет не так. Но Милашка, подруга моя, очень просила пойти к ней с братом, чтобы передать ему какие-то семейные документы. А он у нее… Надо сказать не очень приятный человек. Бандит какой-то…

И пока Милана в стороне разговаривает с Ником, на меня пялится этот!

Он стоит опершись на свой байк и курит, причем вторую подряд.

Как так можно?!

У него объем бицепса точно больше моей талии, татуировок столько, что кожи не видно, пирсинг… У меня даже уши не проколоты! А у него нос, губа, и…

О. И язык.

Он очень явно демонстрирует это мне сейчас.

Можно сбежать?

— А у куколки голосок есть? — ухмыляется он. Мамочка… спасите! — Или надо на кнопочку нажать, чтобы прорезался, а?

Я не уверена, что понимаю его правильно, но это наверняка что-то жутко пошлое. Краснею сразу же, опускаю взгляд и внутри себя умоляю Милану прийти быстрее. Это невозможно вынести! Лучше бы домой пошла, мне еще лекцию учить на понедельник, к семинару готовиться…

— Ты подойди, я найду, где у тебя кнопка включения, — снова пялится он. И опять курит. Как вообще можно столько курить? У него легкие в порядке?

— Молодой человек, — нахожу в себе силы ответить ему, а вот взглянуть на него сил не нахожу. Меня учили хорошим манерам, а с такими вот… бандитами точно не учили общаться! Мама всегда говорила от таких подальше держаться, — пожалуйста, не надо со мной разговаривать, я…

— Предпочитаешь не разговоры? Похвально, кис, я тоже. Прыгай на байк, поболтаем на другом языке. У тебя как раз ахуенно удобное платье, м?

Господи… Я сильнее впиваюсь в лямку рюкзака, до боли в ладони. Это так ужасно! Смотрю на Милану в сотый раз за минуту, но у них там какая-то уже, кажется, ссора… Ее отвлекать так же страшно, как и оставаться тут. Ник, ее брат, ничуть не лучше этого… понятия не имею как его зовут. Как-то наверняка кошмарно, не может же он быть Ваней, правда?

Ветер резким порывом задирает мое платье так высоко, что я еле успеваю схватить подол и прижать его к ногам. Ну это уже несерьезно!

— Милана… — зову еле слышно. Мне в этой компании бандитов совершенно некомфортно. В конце концов меня дома кот ждет, его кормить надо, мама поздно со смены придет, кроме меня некому. — А мы…

— Зайчик, прости! — кричит она в мою сторону и мне совершенно не нравится это ее “прости”. Она что-то говорит брату, потом подбегает ко мне и тараторит: — У нас тут просто пару проблем возникло, мне надо с Ником уехать! Ты беги домой, ладно, в понедельник на парах увидимся, целую!

Она и правда целует меня в щеку, потом поворачивается к этому кошмарному мужчине и говорит ему “пока, Тор”, затем садится на мотоцикл брата и уезжает с ним так быстро, что я вообще ничего не успеваю понять.

Пока грубый прокуренный голос не отрезвляет меня.

— Ну что, куколка, домой? Прыгай, покатаю. Потом и домой отвезу. Если захочешь, конечно.

Не хочу даже думать, на чем он собрался меня катать. Мне в миг становится так страшно, что вся кровь приливает к голове и та начинает дико пульсировать.

Главное не бояться, главное не показать, что я боюсь!

Разворачиваюсь и иду. Куда — понятия не имею! Я в этой части города впервые, мы доехали на автобусе, потом дошли пешком, а куда шли, не помню… У меня ноль по ориентированию, я топографический кретин!

Тихо ненавижу подругу за то, что она меня тут бросила и ускоряю шаг, надеясь, что я иду в нужную сторону.

Иду на звук машин, слышу скрип колес, дорога?! Дорога — это хорошо! Вдоль дороги всегда можно найти автобусную остановку и уехать хоть куда-нибудь. Везде сейчас лучше, чем с этим огромным мужиком…

Почти перехожу на бег, но оборачиваюсь и не вижу, чтобы за мной кто-то шел или ехал. Фух! Отстал? Хотел напугать словами и все?

Дышу. Продолжаю сжимать лямку рюкзака до боли и иду на звук, и когда слышу его совсем близко, заворачиваю за здание, и…

— Это не дорога, — шепчу себе под нос. Это… вообще что? Какой-то огромный пустырь, где вот таких вот мордоворотов, как прошлый, человек пятнадцать! Куча мотоциклов, каких-то разбитых машин, бочки, колеса… Кто-то стреляет по бутылкам, а кто-то наворачивает круги на одном колесе мотоцикла. Это я этот звук приняла на звук автострады?

Мамочки.

А куда бежать?!

Разворачиваюсь, намереваясь скрыться и тут же врезаюсь во что-то твердое. Высокое, татуированной, наглое и до жути пропахшее сигаретами.

Божечки-кошечки, а что делать…

Сердце стучит где-то в горле, я боюсь поднять взгляд, но отпрыгнуть у меня хорошо получается.

— Попалась, куколка? — ухмыляется он. Я боюсь его. Я даже его голоса боюсь! — Нравится, когда за тобой бегают? Не вопрос. Но поймаю — ты моя. Пока выигрыш мой в игре не отработаешь, не отпущу.

— Нет никакой игры, — захлебываюсь собственным страхом. — Я просто была с подругой, и..

— Эй, Тор, — откуда-то слышится свист, — что за птичку ты нам привел? Порезвимся по кругу?

Я сжимаюсь от страха. Мне никогда в жизни не было настолько жутко. Я же всегда была примерной дочерью, хорошо учусь, да я даже макияж не наношу! Готовлю, убираю, много читаю, я… От одних только слов его мне хочется провалиться под землю.

— Ну что, куколка? Со мной в догонялки или с парнями по кругу? Выбор за тобой.

— А если я не хочу выбирать? — пищу от страха.

— Сначала со мной, потом с ними? А ты отважная, да? — он усмехается. Какой придурок!

— Нет! — чуть не плачу, делаю еще шаг назад. — Нет, ничего из этого! Я… я просто была с подругой, мне надо домой, у меня там кот, а еще лекцию учить, и…

— Ты сама попалась, кис, — рычит он. Но я не попадалась! Почему он такой сложный!? Неужели есть люди, которым настолько плевать на человеческие чувства?

Глава 2. Алия

Пару лет назад за мной гналась стая собак. Огромных и злых. Они летели на меня и клацали зубами прямо у моих ног, я чудом спаслась — не глядя перебежала дорогу прямо перед огромным грузовиком. Как он меня не сбил – понятия не имею, но собаки дальше не побежали — испугались проезжей части. Я тогда плакала, наверное, два дня от шока, а собак до сих пор боюсь дико просто.

И вот бежать от стаи собак было менее страшно, чем пытаться скрыться от какого-то непонятного бандита и его толпы кошмарных друзей, которые обещали…

Я не хочу думать о том, что они там хотели со мной, мне и без того страшно просто до чертиков.

Он… не догнал. Я смогла сбежать! Никогда не дружила особо со спортом, но здесь я бежала изо всех сил. Не знаю, что мне помогло — но я вылетела к дороге буквально через пару минут, нашла автобусную остановку и прыгнула в первую попавшуюся маршрутку. Уехала черт знает куда и потом еще два часа добиралась до дома, но это было мне на руку — даже если этот Тор гнался за мной, то будет думать, что я уехала в сторону дома. А дом мой в другой стороне…

Я практически умерла от страха. Сердце выпрыгивало из груди, билось о ребра так больно, что даже выйдя на своей остановке спустя пару часов от побега я все равно оборачивалась от страха каждые три минуты, потому что мне казалось, что он рядом…

Не знаю, гнался он в итоге за мной или нет — но в любом случае это был самый ужасный день в моей жизни.

И обернулся он чудом, потому что я вернулась домой живой и невредимой, если не считать моей поломанной за пару часов психики.

Было сложно при мамочке сделать вид, что все хорошо, но пугать ее ужасным рассказом я не хотела, тем более, что все закончилось… Если я скажу ей, что поехала туда с Миланой, она и вовсе с ума сойдет, потому что ей совсем не нравится моя подруга. Мама говорит, что мы совсем разные и мне не надо с ней дружить. Но мне комфортно с ней… Хотя за то, что она меня бросила, я вряд ли когда-то смогу ее простить.

Всю ночь не спала, всю субботу пыталась себя успокоить и содрогалась от звука мотоцикла под окнами. В воскресенье игнорировала Милану и даже смогла немного поспать, а сегодня…

Уже пришла в себя и собираюсь на пары. Я вообще не подготовилась к семинару! Впервые в жизни что-то смогло выбить меня из колеи так сильно, что я перестала учиться. Я же круглая отличница… В школе золотая медаль, в универе на красный диплом иду! А тут бандит этот… Надеюсь, что я смогу ответить, если преподаватель спросит, потому что я просто не могу себе позволить получить плохую оценку.

Одеваюсь и бегу в универ, понимая, что каждый пролетающий мимо мотоцикл (а их было шесть за все время дороги, я считала) вызывает во мне волну страха и дрожи. Я понимаю, что, скорее всего, от бандита все это было игрой и я на деле ему не нужна, он не собирается за мной следить, но как же страшно…

Прихожу раньше всех, потому что от постоянной дрожи в коленках летела к универу снова так быстро, словно еще раз убегала от огромного татуированного мужика. С пирсингом языка… фу.

Через двадцать минут приходит Милашка и сразу же подлетает ко мне в коридоре, обнимает за шею, но… Я не могу ответить ей взаимностью, это же из-за нее я там одна осталась!

— Ты перестала мне отвечать, я уже думала что-то случилось! — говорит она мне слишком эмоционально.

— Почти случилось! Если бы я не убежала, то точно случилось бы! — кричу в ответ, впервые в жизни позволяю себе такой тон…

— Ты о чем?

— Я о том, что ты меня там бросила в пятницу, с этим… бандитом! Да он… Да я чуть от страха не умерла, понимаешь? — я снова чувствую, как начинает дрожать подбородок. — Он… он… он мне такие вещи говорил, а еще… если бы я не убежала… он обещал со своими друзьями по кругу, и….

Всхлипываю. Страх снова возвращается, словно я заново весь этот ужас пережила.

— Кто? Тор? — удивляется Милашка. — Он же… ну, дурной, конечно, но не насильник, не маньяк… Он наверное шутил, Аль!

— Ага, — стираю слезы со щек. — Мне было очень смешно.

— Ну прости-и-и-и, — Милка обнимает меня крепко, шепчет извинения кучу раз, — я правда не думала, что так получится! Он никогда в таком замечен не был, мне вообще всегда казалось, что он и с девушками-то нормально разговаривать не умеет.

— А он и не умеет! — ставлю точку в нашем разговоре и ухожу в аудиторию. Я пока не готова снова говорить о произошедшем…

***

Конечно, в течение дня мы с Милой становимся ближе. Я все-таки люблю свою подругу и не могу на нее долго обижаться, тем более что она обещает мне, что не думала, что может все пойти так ужасно. Просто у них там куча проблем и она не подумала. Ладно…

— Домой вместе? — спрашивает она за две минуты до конца пары. Мы всегда идем в одну сторону и даже едем пару остановок в одну сторону, если, конечно, ее не забирает брат. Иногда бывают и такие дни. — Ник приедет мне документы отдаст для мамы, но я с ним не поеду. Зайдем за кофе?

— Давай, — пожимаю плечами. За кофе — это рядом, а не поездка на другой конец города к толпе бандитов, так что, в целом, можно и провернуть.

Преподаватель нас отпускает, к слову, по теме лекции я смогла ответить на пять, так что просто повезло… Собираю вещи в рюкзак и иду следом за Милой. Она уходит чуть вперед, чтобы забрать документы у брата, а я плетусь по коридору одна, не спеша. Прощаюсь до завтра с охранником, глажу его кошку Мусю (да, у нас в комнате охранника живет белая кошечка), она меня тоже любит, я ношу ей вкусняшки пару раз в неделю!

А потом выхожу на улицу.

Теплый весенний воздух тут же ударяет в лицо, я улыбаюсь солнечным лучам, вдруг понимая, что никакой опасности мне, кажется, не грозит.

Спускаюсь по ступеням, делаю шаг, два…

И вижу Милану. Она стоит около байка в нескольких метрах от этого места, но дело в том, что на байке — не ее брат.

Это тот бугай!

Я разворачиваюсь так быстро, как только могу, лечу обратно в универ, две ступеньки, три, еще немного, чуть-чуть, и…

Глава 3. Алия

— Не приду, Аль, — хрипит в трубку Милашка, громко кашляя и разговаривая так, словно у нее в горле огромный воздушный шарик. — Ночью слегла с температурой, вызвала врача. Буду открывать больничный, так что придется тебе одной после пар за кофе ходить.

— Да ладно, главное поправляйся, — сочувственно говорю подруге, а после скидываю звонок. Эх… Я люблю, когда мы вместе в универе. Так перерывы веселее проводить, да и в целом вдвоем всегда лучше, у меня-то и друзей больше нет, кроме нее.

Вздыхаю и выхожу из дома. Мама уже давно ушла на работу, я покормила кошку, достала курицу, чтобы та разморозилась к вечеру, а теперь ухожу в университет. Только вторник, это мне без Милашки быть до самой пятницы, и то не факт, что в понедельник она уже выйдет — ужас!

Универ от дома далековато, приходится ехать на автобусе. А я люблю прогулки… К сожалению, такой долгий путь пешком идти вообще не вариант, потому что я тогда вообще на все пары опозда. Выхожу из дома, подхожу к остановке, как на телефон приходит сообщение в чат нашей группы.

“Народ, Светлана Степановна заболела, замену нам не нашли, так что первой пары не будет, можно приходить на вторую. А кто уже в универе — просто ждите”.

Ну здорово… Мало того, что подруги не будет, так еще и сидеть целых полтора часа одной среди одногруппников. А у меня с ними, надо сказать, не лучшие отношение… Кто-то называет выскочкой за то, что учусь лучше всех, девочки почему-то с моего внешнего вида смеются. А если я не ношу короткие юбки и иногда вместо линз надеваю очки (как сегодня), это же не значит, что я какой-то плохой человек… Но есть пара девчонок, которые называют меня ботаншей, и только моя дружба с Милкой, которая умеет закрыть всем рот, помогает мне не получать смешки в свою сторону.

Поэтому, отхожу от остановки и решаю пройтись пешком. Так как первой пары не будет, у меня как раз есть достаточно времени, чтобы дотопать до универа. Я даже знаю путь! Это удивительно. Это, кажется, вообще единственная дорога, где я почти не путаюсь. Просто потому, что иду по тротуарам точно так, как едет транспорт. Стоит мне свернуть хоть куда-то не туда — придется искать меня с собаками, честное слово.

А я и их боюсь дико!

Короче, сворачивать мне никуда нельзя и неизвестными маршрутами ходить одной тоже. Счастье и удача будет, если я не заблужусь по пути в какое-нибудь новое место.

Но тут я в своих силах уверена, так что иду пешком. Погода хорошая, настроение тоже. А еще тот факт, что вокруг много людей, помогает мне не бояться так сильно, как, например, вчера…

Этот бугай Тор не выходит у меня из головы. Не знаю, почему его называют именно так, но честности ради, ему очень подходит. Он и правда огромный! А еще у него на шее татуировка молнии, я успела рассмотреть, ну точно повелитель, блин… Он не выходит у меня из головы, потому что я катастрофически его боюсь. Он вчера сказал, что если мы встретимся еще раз, то никогда не отпустит, и клянусь, что я буду делать все, чтобы этой встречи избежать, потому что, что-то подсказывает мне — он не шутил…

С Миланой я больше никуда не поеду, выходить с ней из универа тоже не буду! В ту часть города, из которой я бежала сломя голову буду обходить стороной, а от каждого мимо проезжающего мотоцикла готова уворачиваться и прятаться. На всякий случай!

А в остальном вряд ли мы можем пересечься хоть где-то. Я хожу в театры, а он точно нет. Какие ему театры? Он не будет смотреться там совершенно. Наверняка он посещает какие-то гонки, пока я вечерами учу лекции. Возможно, он часто дерется. А я вот балет люблю!

В общем, нам точно негде пересечься чисто случайно и это понимание на самую малость, но успокаивает меня.

Спокойно бреду в универ, поглядывая на часы, чтобы точно успеть ко второй паре, но вроде бы все под контролем. Не хочу и не люблю опаздывать, я не для этого учусь на красный диплом, чтобы вот таким простым способом портить себе репутацию.

Милка еще что-то пишет про свое состояние, я читаю по дороге переписку недовольных одногруппников, уже подхожу к нужному зданию, заворачиваю в ворота и врезаюсь в кого-то, потому что отвлекаюсь на телефон.

Сначала я хочу быстро извиниться и уйти, но потом вдруг понимаю, что у меня дикое дежавю. Я… я такое уже видела. Та же твердая грудь, те же узоры на шее. Тот же запах…

О боже мой!

Медленно поднимаю глаза и вижу крайне счастливого… этого… Тора. Бандит смотрит на меня с широкой улыбкой, но она совершенно не привлекательная. Есть ощущение, что кланцет зубами и я останусь без носа!

Он стоит у своего байка прямо у забора универа и конечно же я врезалась прямо в него! Но что он тут делает-то? Милки сегодня нет, тут еще чья-то сестра учится?

Мне снова становится страшно, это уже просто входит в привычку — ощущать, как при виде него внутренности слипаются в один огромный комок.

— Вы… ты… что тут…

— Судьба, кис, да? Третий раз случайно встретились.

— Что вы тут забыли, — шепчу, голос дрожит. Не понимаю, по какой причине страха чуть меньше, чем в прошлые разы. Потому что его знает Мила? Потому что он уже видел меня три раза и еще пока ни разу не убил? Или потому что он улыбается? Ну…

— К тебе приехал, — он пожимает плечами, а я в срочном порядке делаю пару шагов назад. Тор ухмыляется, достает сигарету. Все движения медленные, почти ленивые. Он словно никуда не торопится, просто… наслаждается моментом. Не знаю. Почему я вообще об этом думаю?! И почему стою как дура рассматриваю, как он поджигает сигарету, держа зажигалку своими татуированными пальцами?

— Тогда тут ноль случайности, — выдаю умным тоном. Понятия не имею, как с ним себя вести, поэтому просто буду собой. — Случайная встреча тем и отличается от запланированной, что происходит без ведома обеих сторон. Вот если бы вы просто шли мимо, а тут шла я, тогда это можно было бы списать на случайность, а так как мы встретились лишь потому, что вы специально сюда приехали — то никакой случайности тут быть не может!

Глава 4. Алия

В какой-то момент мой глупый мозг решил, что с этим бугаем можно договориться и что он, наверное, может быть нормальным человеком, пусть и не всегда. Не знаю, отчего я вдруг так решила, но очевидно же, что я ошибалась.

И что там Милка говорила? Что он нормальный парень?

Да он отвратительный! Моральный урод, бандит, уголовник! Он похитил меня!

Увез черт знает куда, напугал…

Я все еще сижу впереди него на его мотоцикле, мне еще никогда не было настолько страшно, ветер ударяет мне в лицо и кажется, что даже огромный шлем не спасает! От него, к слову, уже дико болит шея.

Я не передвигаюсь на таком транспорте, он опасный и какой-то дикий, полная противоположность мне! Я люблю ходить пешком и кататься на трамвае, но теперь меня около часа везут куда-то на сумасшедшей скорости и от переизбытка адреналина, мне кажется, я могу просто умереть.

Мы выезжаем за город, по трассе ехать чуть проще, потому что в городе он так маневрировал среди потока машин, что я была почти уверена, что мы разобьемся.

Но легче не становится, наоборот, от понимания того, что я только отдаляюсь от дома и мамы, паника разрастается в груди. А как же мама?! А что я ей скажу? Да она от ужаса и страха за меня просто получит сердечный приступ!

Но пытаться что-то сказать этому бугаю сейчас бесполезно, от скорости, рева мотора и ветра он точно меня не услышит. И не спрыгнуть, блин… Во-первых, потому что я надежно (ха-ха) прижата огроменным телом позади себя, а во-вторых, даже если и выйдет — я же точно не выживу. А это расстроит мою маму еще больше.

Что ему надо от меня? Он хочет выкуп? У нас из дорогого только бабушкино кольцо, а он от него отказалася. Убить меня? Изнасиловать?

Мне страшно настолько, что я готова потерять сознание, особенно, когда Тор сворачивает на проселочную дорогу и очевидно везет меня куда-то в лес.

Ну точно прибьет… Изнасилует, а потом убьет, да! Прикопает где-нибудь в глубине леса под дубом и никто и знать не будет, где я потерялась и что меня больше никогда не найти.

Слезы обжигают щеки, скатываясь по лицу прямо под шлемом, я вообще ничего не вижу, только слышу, как затихает мотор и в какой-то момент мы тормозим. Но мне уже все равно, куда он привез меня: в середину леса или к озеру, чтобы оставить меня на самом его дне. Я плачу, как ненормальная, потому что просто не могу иначе. А у меня там мама! И кошка! И курица размораживается! И кто в универе будет кошку охранника гладить по утрам, а? Только я это делаю и вкусняшки ей таскаю!

В мой сопливый и уже глубоко трагичный мир вдруг врывается этот бандит. Он снимает с меня шлем и наклоняется ко мне, глядя прямо в глаза. Так пронзительно, что я затихаю на секунду в своей истерике и даже икаю.

— Ты че сырость разводишь? — хмуро интересуется он.

Действительно! Какой логичный вопрос, правда? Чего это я! Жизнь же прекрасна! Лес вот, свежий воздух…

— Потому что я не хочу умирать! — выдаю ему с новой порцией слез. — У меня мама дома, и кошка, и курица вообще-то?!

— У тебя курица дома живет? — удивляется он и это единственное, что он спрашивает.

— Для су-у-у-упа, — вою, не могу сдержаться. Это такой идиотский диалог, что словами не передать. В какой-то вселенной он наверняка бы мог быть забавным, но мне искренне горько и больно. — И рагу… Я так хотела рагу!

— Ты готовишь, кис? Заебись, покормишь меня. А то я с утра ни хера не ел, а я когда голодный — злой.

— Тогда ты всегда голодный, — ворчу. — А…если покормлю, отпустишь? Не убьешь? Не бросишь в озеро?

— Бля, куколка… Ты криминальных новостей перечитала? Какое, нахуй, озеро?! Кто тебя убивать собрался? Не, я конечно могу до смерти затрахать, но это вроде просто выражение такое, от члена еще никто не умирал.

— А зачем ты меня тогда в лес притащил? Изнасиловать? — икаю. Почему-то от слов о том, что он не убьет меня, становится легче. Хотя вот та вторая часть предложения все еще кажется дико пугающей.

— Насилие не мой конек. Сделаю так, что ты сама на мой член запрыгнешь, кис. И мурлыкать будешь, как обещал.

— Не буду, — бурчу, дую губы, опускаю голову.

Я не понимаю свои эмоции. Меня от жуткого страха до какого-то идиотского любопытства за секунду мотает. Он же не вздумал меня в лесу соблазнить, да? Если да — вряд ли у него что-то выйдет, я не готова к сексуальным отношениям совершенно. И точно не готова отдать свой первый раз какому-то бандиту в лесу!

— Посмотрим, — усмехается самодовольно. — А теперь подбери сопли и пошли. Ты, вроде как, моя заложница теперь. Попробуешь сбежать — я догоню и покажу тебе, почему так делать не надо, уяснила?

Он не говорит со злобой, но я не хочу переспрашивать, как именно он мне покажет, я в целом и сама догадываюсь…

Он отходит от меня в сторону, и… Ой. А тут дом. Прямо среди деревьев дом. Большой. И территория даже не огорожена… Похож на очень большой дом лесника какого-то. Рядом как раз валяется целая гора наколотых дров, на крыше виднеется труба. Это что, шутки какие-то? Он не бросит меня на дно озера?

— Это твой дом? — спрашиваю. Не могу встать с мотоцикла, ноги онемели от страха и устали от напряжения. Не знаю, почему вдруг я стала говорить с ним на “ты”, но подумала, что много чести выкать похитителю. Раз он себя со мной плохо ведет, то я тоже не должна быть для него той воспитанной Алией, которой всегда являюсь. Не заслужил он!

— Наш, — поправляет он меня. — Временное пристанище, пользуются все из банды, кому надо где-то перекантоваться какое-то время.

— Понятно, — вздыхаю. — И сколько бедных девушек тут было изна…

— Я тебе язык откушу, — рычит он на меня. Возвращается ко мне, встает вплотную, подхватывает меня за талию и буквально стаскивает с мотоцикла, тут же ставя меня на ноги. — Пальцем хоть тронул тебя, что ты меня в таком обвиняешь, а?!

Застываю. Не знаю, что ему сказать. По сути и не трогал… Но пугает же!

— Да ты похитил меня! — кричу на него. Черт знает, откуда беру в себе уверенность в том, что мне это не аукнется.

Глава 5. Алия

— Холодильник набит жрачкой до отвала, так что с голоду тут не помрем, — выдает он мне. Тор проводит небольшую экскурсию по дому, что выглядит очень удивительно. — Душ есть тут и наверху, спален три, но спать со мной будешь, — припечатывает он ровным тоном.

Я тут же ежусь. Он… что сказал?!

— Ты обещал меня не насиловать, — напоминаю ему. Я правда не знаю, откуда во мне столько смелости. Наверное, это от страха. Своеобразная защитная реакция. Ну и плюс он же правда не обижал меня… еще пока…

— Слушай, кис, у тебя с этим проблемы какие-то? Я сказал: спать будешь со мной. В одной кровати, в смысле. Или для тебя одна кровать с мужиком сразу означает секс? Не, если что, ты только намекни, секунды не пройдет, как ты стонать будешь, я…

— Прекрати! — закрываю глаза ладонями. Господи, сколько пошлости в нем, а?! Это ужас! На любое мое слово он выдумывает эту вот чепуху! — Просто… ну, а зачем мне тогда с тобой спать? Если спален три…

— Ну ты совсем-то меня за идиота не держи, — он усмехается. — Или думаешь я не понимаю, что ты захочешь ночью свалить, пока я спать буду? А так рядом ляжешь и не денешься никуда. Я тебя наручниками к себе пристегну и все.

— На… наручниками? — глаза от ужаса округляются. Он что, шутит так?!

— Ну или веревкой. Я, если что, узлы разные вязать умею. Ты запоминай, куколка, потом будешь просить связать тебя.

— Боже, перестань! — кричу на него, не в силах выносить этих его намеков и фразочек. — Я… не буду никуда убегать. Но можно мне хотя бы спать отдельно?

Я понимаю, что он вряд ли меня послушает, но просто не могу иначе. Я пытаюсь выбить себе хоть капельку чего-то нормального, потому что как потом жить-то, зная, что сама добровольно на все соглашалась от этого бандита и даже не попыталась ничего сделать?

— Не будешь убегать — хорошо. Но спать все равно со мной будешь. А еще одно слово, я и в душ с тобой ходить буду. Не забывайся, кис, и будь хорошей девочкой.

— А… мой телефон? Даже в тюрьме есть право на звонки! У меня… в универе предупредить бы, что я потом больничный привезу, и мама… Она так волноваться будет! А если с ней что-то случится?!

— Твой телефон я выбросил по пути, — выдает он мне серьезным и таким спокойным голосом, что у меня мурашки бегут по затылку. Что… в смысле выбросил?! Просто так взял и выбросил телефон??

— Как это…

— Руками, — хмыкает. — Слушай, кис, не вопи. Будешь хорошо себя вести, дам позвонить матушке. На днях.

Я ничего не понимаю, правда. Совершенно ничего. В холодильнике и правда столько продуктов, что готовить можно пару недель кучу всего разнообразного. Дом хороший, вода, электричество… Не похоже на логово убийцы. Да и в чем смысл тогда? Хотел бы убить — давно бы убил, разве нет? Насиловать? Ну как будто тоже не логично ему слушать мои истерики и кормить. Запер бы в подвале и дело с концом.

Я ничего не понимаю. Он очень странный. Странно себя ведет, ничего не говорит. Зачем он притащил меня сюда? В чем смысл? Я чего-то не понимаю, да? Или что?

Мне снова очень хочется плакать. Потому что от непонимания кружится голова и заканчиваются все силы. Я прикрываю лицо ладонями и всхлипываю, не в силах сдержаться.

— Да блять, — вздыхает он, замечая мои слезы. Подходит и убирает мои ладони от лица, смотрит пронзительно и говорит: — Слушай, кис, не испытывай выдержку, а. Я не умею успокаивать, только трахом, и если тебе такой вариант не подходит, харош сырость разводить.

— Я волнуюсь о маме, — признаюсь шепотом. Ну вот такая вот я, да. Я переживаю за состояние мамочки, я с ней вдвоем всю жизнь живу, не могу вот так просто уйти и не сказать ей, куда.

— Блять, — опять вздыхает. — Сеструха Ника предупредит ее, что ты осталась у нее, ладно? Так тебя, блять, устроит?

— Милашка что… в сговоре с вами?

— Слушай, куколка, тут взрослые дела, тебе лучше в них не лезть. Если ты здесь, то тебе надо быть здесь. Матушку успокоим, но будь добра, не еби мозг, ладно? Я не умею быть добрым долго, так что не выводи. И ты пожрать обещала. Потому что я уже начинаю закипать.

Я еще больше ничего не понимаю. Это все какой-то сюр, правда. Я должна быть здесь… Милка предупредит маму… Как это все называется? В смысле Мила в курсе, что этот бугай меня похитил?

Я от шока и попыток проанализировать происходящее даже плакать перестаю. Телефон выкинул, дела тут какие-то взрослые… А я что, ребенок, а? Вообще-то я тут больше всех имею право правду знать!

Мне хочется покричать, но сил уже нет. Я не скандальная… Мне сложно все это дается. За сегодняшний день я и так весь запас эмоций исчерпала, теперь хочется успокоиться и отдохнуть.

Вздыхаю, опускаю плечи. Они предупредят маму… Это правда? Скажут, что я у Милы. Мама не будет рада, да и звонить будет, потому что знает, что я сама должна предупреждать. Все это очень странно. Но выбора у меня, кажется, все равно нет… Только смириться со своей участью и по-возможности уйти отсюда живой.

— Где ты сказал ванная? — спрашиваю, сдавшись окончательно. — Я умыться хочу.

— Вот дверь, — показывает он пальцем. — И не чуди, куколка, потому что по поводу того, что в душ я с тобой ходить могу — не шутка. Задумаешь что-то, я сдерживаться не буду больше.

А… это он все время сдерживался, да? Кошмар какой…

Я не понимаю, боюсь ли его по-настоящему. Опасаюсь — да, несомненно. Он как большой и страшный… но не серый волк. Медведь какой-то! Или лев… Короче, он явно не из добрых животных. Я вот зайчик. Уши прижала, уже трясусь. Но не понимаю, почему и правда не боюсь его так, как стоило бы.

Возможно все-таки из-за того, что говорит он больше, чем делает. Его похабных намеков много, а по факту не тронул меня. Злой, грозный, а вот сдался, сказал, что маму мою успокоят. Пусть не лучшим способом, но хоть как-то.

Интересно, он на самом деле вот такой, или на самом деле почему-то сдерживается? Ради чего? И будет ли возможность этого зверя приручить, а? Просто чтобы чувствовать себя более спокойной. А еще чтобы вытащить из него хоть какие-то ответы, потому что вопросов пока у меня слишком много! Очень много!

Глава 6. Алия

Тор не отходит от меня ни на шаг. Я на кухне уже около получаса и он все время находится тут, рядом. Сидит за моей спиной на высоком барном стуле, постукивает пальцами по столешнице. Он что-то все время печатает в своем телефоне и поэтому молчит. Решает какие-то бандитские дела, да? О чем они там общаются, интересно? Такие, как он… Я в жизни с такими не сталкивалась еще. Издалека только несколько раз видела Ника, брата Милки. Но он меня никак не касался, поэтому и угрозы я не чувствовала.

А этот…

Бросаю на него быстрый взгляд. Огромный! Мне кажется, у него объем бицепса, как моя талия… Татуировок много. Очень много. Изрисованный весь, руки, шея. Уверена, что и под футболкой там узор на узоре. Неужели ему не было больно? Хотя, такое ощущение, что он вообще ничего не чувствует. Тополь какой-то!

Хмурый, выглядит совсем иначе, чем когда с полуулыбкой мне свои пошлые фразочки выдает. Меня эта хмурость пугает очень. Не то чтобы я вообще перестала бояться… Нет, конечно. Но вот когда он такой — колени дрожат сильнее обычного.

Тор сказал приготовить что-нибудь на свой вкус и я решила сделать салат и пасту с курицей и овощами. Просто, быстро, не надо заморачиваться, а еще в этих блюдах я точно уверена. Не то чтобы я пыталась угодить Тору, но в любом случае мне самой тоже придется поесть рано или поздно и давиться чем-то невкусным мне не хотелось бы.

Я долго осматривалась и выискивала, где тут что лежит, но уже спокойно стою и нарезаю лук, и…

У меня в руках нож. Огромный. Я не могу на кухне работать другим, мне комфортно всегда самым большим и это наверняка сейчас мое преимущество.

Застываю, смотрю на острое лезвие в своей руке. Чисто теоретически я ведь могу попытаться сбежать вот так, да? Ну… пригрозить ему, я не знаю. Вряд ли смогу его пырнуть и навредить по-настоящему. Он же не кинулся на меня, чтобы я защищалась, а на убийство и увечья я просто не способна.

Но если и правда пригрозить? Просто чтобы уйти. Пусть отпустит, и я…

А что я? Выйду на улицу и потеряюсь в лесу? Он быстро догонит и все мои поытки канут в лету.

Вздыхаю. Я боюсь даже в голове продумать план побега, не то чтобы в жизнь его воплотить!

— Не думай даже, кисунь, — звучит за спиной и я дергаюсь от неожиданности.

— Ты о чем? — возвращаюсь к нарезке лука. Я так ушла в свои мысли, что даже не заметила, что по щекам струятся слезы от него.

— Я о том, что ты на меня с ножом напрыгнуть решила. Себе же хуже сделаешь. Ты вроде девчонка не тупая, так подумай о последствиях.

Вздыхаю. Да я и подумала уже… И как он вообще так считывает меня? Понял потому, что я зависла с ножом в руках? Все то он видит… Глазастый какой! И что ночью сбежать идея хорошая он понимает, и мысли с ножом в два счета раскрыл. Бесит!

— Не собиралась я на тебя напрыгивать, — бурчу и копирую его тон.

С его губ тут же срывается смешок и он говорит:

— Это пока.

И я понимаю, что он снова за свое! И вообще не про нож!

— Сходи на досуге к сексологу, — внезапно выдаю ему я, — по-моему у тебя проблемы по части интимной жизни. Просто неадекватно говорить об этом так много.

— А я смотрю кто-то перестал дрожать и вспомнил про наличие острого язычка, да? — он хмыкает и я стараюсь дышать глубже, чтобы не выдать весь вулкан своих эмоций. Я слышу какой-то шорох, а потом внезапно огромное тело прижимается к моей спине и впечатывает меня в столешницу.

Не знаю, как он умудрился передвинуться вообще бесшумно, но боже!

Он стоит позади так, словно… стена какая-то!

И слишком близко, до ненормального.

Я стараюсь дышать, но его близость мешает. Он наклоняется ниже, а мне сбежать некуда, я зажата с двух сторон!

— Что ты…

— Осмелела, куколка, а? — шепчет он на ухо. Я вся как на иголках и подключена к каким-то ударам тока. Не понимаю, что чувствую, слишком много всего. — Болтать много стала. Дерзишь. Запомни, что ты тут в моей власти. И все будет так, как захочу я. А чем больше ты мне дерзишь, тем больше мне хочется найти твоему ротику более интересное применение, поняла? Не люблю возиться с неопытными, но ради тебя, так уж и быть, сделаю исключение. Так что следи за языком, кисунь, если не хочешь обедать моим членом.

Меня трясет. Страшно. Холодно. Или жарко. Я не понимаю совершенно ничего. И не могу все еще понять, шутит он или нет. Я вот надеюсь на то, что не трогает, но, по сути, я только несколько часов как заложница… А если он только пока делает вид нормального, чтобы я потеряла бдительность?

Тор кладет руку на мое запястье, крепко сжимая, чтобы я не смогла поднять нож, а потом…

Боже. Нет.

Он проводит кончиком языка по моей шее. Горячим языком, оставляя горящий след, а затем я чувствую холод металлического шарика его пирсинга.

Крошечный укус мочки уха и он меня отпускает, а я чуть не падаю на пол от переизбытка всех в мире эмоций.

Это… самое близкое, что у меня когда-либо было с мужчиной. И я вообще не думала, что первые касания могут случиться вот так! В каком-то непонятном доме где-то в лесу, с бандитом, которого я даже имени не знаю!

— Как тебя зовут? — внезапно спрашиваю. Все еще еле стою на ногах, но слышу, что Тор уже вернулся за барную стойку. Дышать без его близости немного легче.

— Тор.

— Ну нет. Я про настоящее имя. Тор… это какое-то производное, да? Виктор? Или почему Тор?

— Тор, потому что молот у меня огромный, — хмыкает он.

Закатываю глаза.

— Ясно. Не Виктор.

— Нет. Имя рассказываю только после секса, куколка.

— Ну… Тор, так Тор. Не очень-то и хотелось.

Я стараюсь делать вид, что меня вообще никак не волнует все происходящее. Особенно то происходящее, что было пару минут назад. На деле же все тело горит. А шея… В том месте, где прошелся его язык точно будет ожог. Невольно тянусь у шее рукой и тру то место ладонью, просто чтобы стереть фантомные ощущение того, что его язык еще там.

Он странный. Очень. Не говорит мне, какого черта мы тут. Не дает узнать вообще ничего, при этом я все еще склоняюсь к тому, что он на самом деле не маньяк! Не то чтобы я разбиралась в их классификации, конечно, но все равно не сходится.

Глава 7. Тор

Бесит, блядь.

Не понимает, с кем связалась. Не понимает, как надо вести себя. Думает, что если я еще не сделал ей ничего, то и не сделаю никогда. За пару часов решила, что может со мной играть и проверять мои нервы на прочность.

А я нихуя не железный. Выдержка давно нахер разбитая. Я сразу лезу на рожон, если где-то рядом засада, никогда не отсиживаюсь в стороне. Под пули, в драки — везде первый.

И к губам девчонки тоже немедля приникаю.

Злюсь, психую, рычу на нее. Пальцы на талии сами собой сжимаются, оставляют отметины.

Она зависает и даже перестает всхлипывать в мой рот. Слава, блядь, богу.

Потому что я терпеть не могу женские слезы. Я нихера плохого не делаю, чтобы она выла каждые полчаса тут. А она воет! Так, как будто я ее уже нагнул и трахнул на всех поверхностях этого дома. А тут, к слову, их достаточно.

Но нет. Держусь. Вот где чудеса выдержки проявляю, не трогаю, хотя мог бы.

Я сеструхе Ника обещал, что не трону ее, но эта куколка, цветок этот аленький заставляет нахер слать все обещания. Я и так как могу выполняю обещание, все условия создал, просто бля медаль выдавать мне можно!

Куколка застывает сидя на столешнице с разведенными ногами, между которых я уже крайне удобно устроился. Хочется сорвать все лишние тряпки и ворваться внутрь жаждущей киски, чтобы девчонка захлебывалась стонами и просила большего, но…

Бля.

Нельзя. Я обещал, и как бы ни было, обещания свои привык выполнять.

Вот закончим с ней тут, что надо, и потом найду ее и тогда уже трахну. Без задания, без обещаний, без преград. Представляю, как малышка охуенно будет на мне ощущаться и прижимаюсь только сильнее. Крышу рвет. Походу, я давно не расслаблялся.

— Успокоилась? — отрываюсь от нее и смотрю прямо в глаза. Красные, заплаканные, губы искусанные. Чистый секс, при этом такой невинный, что член в штанах уже готовится разорвать ширинку. Я бы эти губы…

Она кивает. Смотрит с испугом. Не ожидала явно, что наброшусь, но я, бля, предупреждал. А я не привык шутить. Быть клоуном — не моя профессия.

— Я… да, — заикается девчонка, — не делай так больше. П-пожалуйста.

— С каждой новой истерикой буду делать именно так, — предупреждаю ее. — И могу одними губами не ограничиться. Сечешь?

— Се-секу, — кивает, дрожит. Заламывает пальцы. — Я просто испугалась, и…

— Бояться тебе тут нечего, — бросаю ей быстро и отхожу от столешницы. Задание было таковым, что девчонка не должна знать, какого хера тут находится, но она ж мне весь мозг выебет своими истериками, поэтому понемногу вкидываю в нее правду. — Тут безопасно. Самая большая опасность — мой член, но тут уж могу обещать, что от него ты точно не пострадаешь.

— Тут безопаснее, чем дома? — спрашивает, хмурясь. Все еще сидит с разведенными бедрами. Это приглашение? Я с удовольствием приму.

— Сейчас да.

Она посмеивается. И вот за это мне хочется ее отшлепать. Так, чтобы задница горела. Чтобы понимала, что мне надо верить!

— Ладно, — вдруг становится покорной и спрыгивает, поправляя футболку.

— Поверила? — спрашиваю, потому что ее внезапная покорность похожа больше на издевательство, чем на правду.

— Нет, — вздыхает и возвращается к готовке. — Но ты сказал, что мне лучше не истерить. Я уяснила, спасибо, было доходчиво. Буду стараться держать себя в руках.

Ну неужели. Мне так-то тоже этот невинный комок не особо нужен в качестве охраняемого объекта. Дел и без нее по горло, а тут еще и не потрахаться даже. Тупо постоянно тусить в доме вдвоем без возможности скоротать время как-то интересно.

Супер, бля, устроили мне отпуск. От работы, от спокойствия и от секса.

— Сбежать тоже не пытайся, — напоминаю на всякий случай. Кто знает, что у этих невинных бабочек в голове. Она на первый взгляд вся такая послушная и правильная, а стоит отвлечься, нож воткнет мне в плечо и слиняет в лес. — В лесу волки, сожрут быстрее, чем найдешь тропинку, ведущую к дороге. Поняла?

— Ты шутишь? — шепчет. Кладет нож на столешницу и поворачивается ко мне. — Волки?

— Да, кис, волки. И если ты вдруг захочешь, чтобы тебя сожрал кто-нибудь, то обратись лучше ко мне, это по крайней мере будет приятно.

— Ты сказал, что тут безопасно, но в итоге тут волки?! — верещит она. Ну вот, от послушания ни черта не осталось. Не плачет, но воет как психованная. Они кого мне вообще подкинули? Где аленький цветочек, который слово боялся лишнее сказать?

— Там, — уточняю, показывая за окно, — так что туда лучше не соваться. По крайней мере без меня. Тут никого, кроме нас с тобой.

— Что тоже, очевидно, и не пахнет безопасностью, — вздыхает она и опускает плечи, словно вдруг осознала, что реально застряла тут со мной.

— Какие-то претензии, кис?

— Кроме тех, кто ты украл меня и запер в доме, вокруг которого волки, не говоришь, что мы тут делаем, пристаешь и не разрешаешь даже маме позвонить? Нет, ты что, никаких!

— Все претензии, куколка, принимаю только в интимной форме. Можешь написать языком на моем члене, по буквам.

— Ты ужасно пошлый, — хмурится она, краснеет, бледнеет и возвращается к готовке в сотый уже раз.

Куколка молча продолжает колдовать над едой для нас, пока я работаю, потому что там, за стенами дома, дела никуда не деваются. Я психую сам на себя, что согласился помочь в этой херне, но деваться уже, кажется, некуда.

Около часа мы молчим и эта тишина кажется почти блаженством, пока…

— Ай! — вскрикивает она, прижимая руку к своей груди.

Да сука, ну что за проверка моих, бля, нервов! Нет их давно, отстрелили все нахуй вместе с инстинктом самосохранения.

Подхожу сразу, вижу, что вся рука у бестолочи в крови. Сука, где ее взяли вообще такую? Это что за уикэнд тут у нас намечается?

Хватаю руку, тяну под кран, пока она старательно сдерживает слезы и кусает губы, чтобы не плакать. Порез пальца большой, но не смертельный, но она пищит сквозь сжатые зубы так, словно ее как минимум под ребра пырнули.

Глава 8. Алия

О. Мой. Бог.

Никто и никогда не обращался со мной вот так. Никто и никогда в жизни не грубил, не хамил, не говорил мне столько пошлостей, сколько этот бандит! Он… Господи, он меня поцеловал! Так, как никто в жизни не целовал. Так, что такие поцелуи надо на законодательном уровне запрещать, потому что они лишают рассудка и заставляют испытывать странные эмоции.

Это… я не должна чувствовать этого, но возбуждение окутывает с ног до головы. Это ужасно. Он большой и страшный, он опасный, чертов бандит. Он просто украл меня, утащил буквально из дверей универа, не дал и слова сказать, просто увез в лес! В лес, где, как теперь выясняется, волки! Просто восторг… Если до этой минуты я хоть как-то надеялась сбежать даже несмотря на свой топографический кретинизм, то сейчас понимаю, что все пропало уж точно. Есть, конечно, вероятность, что он врет специально, но а вдруг нет?! Есть у меня ощущение, что в плену у этого громилы выжить шансов больше, чем если нарваться на стаю волков.

Я не понимаю вообще ничего, я и себя саму не понимаю.

Этот поцелуй… Он все мозги вышиб. Нельзя так делать, особенно с незнакомыми девушками! Я никогда не испытывала такого сильного возбуждения, оно окатило меня с головы до ног, мне даже стало плевать на истерику — я просто вмиг о ней забыла.

И потом… я палец порезала-то как раз потому, что не могла сосредоточиться на готовке. Перед глазами теперь постоянно эта сцена, где я сижу на столешнице с разведенными ногами, а между ними — он… Тот, кто должен вселять в меня только страх, и уж точно не такие эмоции.

И вот мы снова в какой-то странной точке. В целом-то все происходящее тут странно, но вот такие моменты, как сейчас, — особенно.

Я стою у раковины, Тор — дует на мой порезанный палец и помогает заклеить рану пластырем.

Как это вообще произошло? И как он согласился подуть?

— Если ты решила так отлынить от готовки, то мы сдохнем от голода, потому что я ни черта не умею, — признается он. Мне даже в какой-то степени это кажется милым. До той секунды, пока он снова не открывает рот. — Я умею только жарить, но я не о еде, кис, сечешь?

— Даже не хочу вникать в контекст, — шиплю, закатывая глаза. У меня уже передозировка пошлостей, я их столько за всю жизнь не слышала, сколько за один день от Тора.

— Не пизди, куколка, — вдруг он ухмыляется. — Ты сколько угодно можешь строить из себя невинную овечку, но соски твои стоят еще с момента поцелуя. Готов лям поставить на то, что если я суну руку в твои трусики, то обнаружу там очень мокрую киску. Я прав?

— Нет! — вспыхиваю. Вырываю руку из его цепкой хватки (даже не заметила, что все это время он все еще держал мой поврежденный палец в своих руках), а потом отворачиваюсь от него и неосознанно прикрываю руками грудь. Тонкий лифчик не скрывает всего происходящего и соски и правда видно через футболку, за что я просто себя ненавижу.

И за то, что он прав... Насчет трусиков.

Но он никогда не узнает об этом. Никогда! Я умру с этой правдой и буду хранить эту тайну столько лет, сколько потребуется.

— А давай проверим? — внезапно его шепот звучит катастрофически близко. Настолько, что я тут же покрываюсь мурашками. Он стоит позади меня и почти прижимает меня к столешнице. К той самой, на которой полчаса назад целовал так, словно не готов был открываться от меня никогда.

— Уйди. — шепчу. Не выношу этого. Все слишком.

Он уже трогает за талию. Его шепот обжигает нежную кожу шеи. Мурашки бегают не переставая.

— Запомни, кис, — говорит он снова. Голос хриплый, от этого я сжимаюсь еще больше. Что со мной происходит?! — Тут правила диктую только я. Ни один из твоих приказов не будет выполнен. За исключением того, когда ты попросишь вставить член в твою киску. И будешь просить еще и еще.

— Ты... Да как ты можешь говорить такие пошлости обо мне, и...

И я не успеваю даже предложение договорить. Потому что наглый Тор не ждёт. А я, какого-то черта, не сопротивляюсь.

Его рука, ранее обнимающая за талию, резко ныряет вниз, под свободный пояс брюк. Я не успеваю ничего понять, как он давит на плоть сквозь ткань трусиков, но черт возьми, даже так уже понятно, что в этом споре проиграла я — потому что он был прав. Я и правда влажная.

Меня трясет от его касания и близости. Это все слишком! Я не была готова!

Но остановить его не могу. Меня словно парализует, я прирастаю к полу.

— Мокрая, — довольно шепчет он мне в шею. — Потекла от одного поцелуя, как самая настоящая хорошая девочка. Какого хера пыталась отрицать, а?

— Я... Отстань, прошу...

Все это так не по-настоящему... Каждая просьба, сорвавшаяся с губ, звучит совершенно не твёрдо.

Конечно же, он не отстает...

— Прости еще, — жёстко произносит он, надавливая пальцами сильнее. — Проси громче! Другое проси!

— Нет! — пытаюсь противостоять. Хватаю его предплечье пальцами, но он тут же меняет тактику. Свободной рукой внезапно сжимает мою шею, едва ощутимо, не больно, но так, чтобы зафиксировать позу и откинуть мою голову на свое плечо. Вторая рука резко ныряет под ткань белья. Его пальцы касаются голой кожи, мокрой, возбужденной, и я не могу сдержать стона. Он срывается с губ так неожиданно для самой себя, что я тут же прикрываю рот ладонью, находясь в крайне провокационной позе.

— Нахуй убирай свое “нет”, когда я рядом! — говорит грубо, проводя пальцами по половым губам. — Мокрая, блять, такая мокрая, — рычит он. — Хули сопротивляешься, если сама течешь? Пару минут и ты кончишь на мои пальцы, кис. Надо только попросить.

— Нет… — говорю еще менее уверенно, потому что его пальцы уже делают что-то невероятное. Он проводит вверх вниз, надавливает, словно что-то рисует. И другой рукой чуть сильнее сжимает. Я правда не контролирую себя, но все еще пытаюсь отстаивать позицию крайнего недовольства ситуацией. Несмотря на то, что все мое тело просто в экстазе от происходящего.

— Еще раз услышу «нет» — выебу, — обещает он и теперь я понимаю, что он, кажется, не шутит...

Глава 9. Алия

Отныне сбежать хочется еще сильнее, чем до этого… Смущение теперь вытесняет все страхи и ужас, что были у меня в голове до этого. Именно поэтому надо сбежать. Как можно быстрее! Волки, да хоть медведи и тигры — все равно! Главное уйти от него и этих чертовых рук, и…

Подожду только пару минут. Потому что колени так дорожат, что я вряд ли из кухни-то спокойно выберусь.

Господи, мамочки, а я что натворила-то?! Что наделала?! Я еще никогда никому не позволяла себя как-то трогать, даже пальцем, и… А он! Так нагло! Словно я не говорила “нет”. Словно не стонала потом сама же и не просила…

Это ненормально — так реагировать на него. Что за чертов стокгольмский синдром, а? Такого не должно быть, не в моей жизни! В своей я учусь на литературоведа и зарабатываю красный диплом, помогаю маме по дому и почти ни с кем не общаюсь, а вот таких вот бугаев по возможности вообще стороной обхожу. А тут…

Это была не я. Нет, правда. Кто угодно, но не я. Кто-то вселился и что-то типа того. Потому что я совершенно точно так не могла себя вести!

— Умница, кисуль, — вдруг звучит над моей макушкой и я понимаю, что до сих пор стою впритык к Тору, прижатая к его крепкой груди. — Дольше сопротивлялась.

— А я и не переставала сопротивляться! — тут же начинаю воевать. Я не готова сдаваться даже после того, как позорно стонала от его рук всего пару минут назад. — Ты вообще слово “нет” знаешь? — нападаю я. — Я не хотела!

— Ну не пизди, — он усмехается и так резко от меня отходит, что у меня едва ли получается устоять на ногах, — ты хотела. И мы, кажется, оба с тобой в этом убедились. Не строй из себя монашку, когда подмахивала бедрами моим пальцам, чтобы поскорее кончить. Ты вроде девочка воспитанная, знаешь же, что врать не хорошо, да, кис?

Молчу. Потому что а что я могу ответить-то? Я и правда девочка воспитанная. И врать не люблю. И когда мне врут я не люблю, и…

И что вот я скажу, когда он говорит правду? Я даже не попыталась его оттолкнуть! Боже. До чего я докатилась? Мы на одной территории всего несколько часов, а он уже засунул руку в мои трусы и я не была против. Помнится мне, несколько часов назад этот мужик сказал, что не насиловать меня сюда привез. Тогда что? Устроить секс-марафон, но каждый раз выбивать из меня согласие?

Так я заранее не согласна! Мужчины у меня еще не было и я точно знаю, что вот этот бандит ни в коем случае не станет моим первым. Я хочу любовь до гроба, я хочу довериться только тому, кто вскоре станет моим мужем и кому я рожу детей. А не вот так… Чтобы просто развлечься и все. Не мой вариант.

Я и за произошедшее то себя полжизни буду корить…

— Мне надо в душ, — говорю, не оборачиваясь, потому что просто не хочу смотреть ему в глаза. — А еще сменная одежда, и… хотя бы белье.

— А что такое? — он усмехается. Именно поэтому я и не смотрела в его лицо. — Так не понравилось, что промокла насквозь? Иди. Вещи принесу. Только шустро, я пиздец как хочу жрать. А когда я голодный, я…

— Злой, да.

— Ага. А злой я всегда хочу трахаться. Понимаешь?

— Я быстро!

Понимаю… И больше не уверена в том, что он меня и пальцем не тронет. Он… как-то вот так вышло, что умеет убеждать. От одних воспоминаний кожа полыхает и все тело снова спазмами скручивает. Все еще не понимаю, как я вот так просто сдалась! Это ужас!

Залетаю в ванную, быстро сбрасываю с себя одежду и кладу белье в стиральную машину, которая к счастью тут есть. Стараюсь не смотреть на трусики, потому что… Потому что Тор снова был прав. Я не готова признавать это. Нет и нет.

Залезаю в душевую кабину, настраиваю воду, так хорошо… Тело расслабляется, все мышцы тут же ощущают блаженство. Такое чувство, что я до этого пробежала целый марафон, вот правда. Подставляю лицо под теплые струи и позволяю себе пару минут просто насладиться шумом и теплом воды.

Не понимаю, что делать и как быть. Не знаю, как вести себя и что вообще думать.

В одночасье моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов и это был слишком крутой для меня поворот…

Быстро моюсь, потому что в голове вдруг вспыхивают слова Тора о том, что он голодный злой, а когда злой… Короче, нельзя его довести до этого, поэтому я быстро заканчиваю, закрываю воду, открываю дверцы душевой кабинки, и…

И вскрикиваю, потому что замечаю Тора. Он стоит в дверях ванной, оперевшись плечом об косяк. Вид у него совершенно расслабленный, словно он не наблюдал за тем, как я принимаю душ! В его руках… О нет. В его руках белье и он крутит на пальцах красивые кружевные трусики. Откуда у него вообще такие?

Я прикрываюсь сразу же, стараюсь скрыть все, что получается. Полотенца на другом конце комнаты, а ванная тут внушительных размеров, надо сказать. И что делать? Идти при нем голышом за полотенцем или надеяться, что он свалит сам?

— Что ты делаешь тут?! — вскрикиваю.

— Стою, — хмыкает. — Шоу вот наблюдал. Фигурка у тебя что надо, кис, тебе бы голышом по дому ходить.

— Нет, — вспыхиваю. — Уходи. Мне надо одеться!

— Я что, похож на идиота, который добровольно уходит от голой девушки?

Сглатываю, чтобы не произнести твердое “да”, потому что просто боюсь последствий. Я так и стою в душевой с открытыми створками и не понимаю, куда мне деваться.

— Ты похож на того, кто голоден, а я не могу тебе приготовить, пока ты стоишь тут.

— Так не стой, — его улыбка когда-нибудь меня доведет. А еще язык, на котором блестит шарик пирсинга, стоит ему усмехнуться. — Забирай трусики, вот одежда твоя, — он кивает на пуф, стоящий справа, — и пойдем на кухню. Я не держу тебя. Пока что.

— Я не подойду к тебе будучи голой!

— Отлично. Давай постоим, пока я совсем не озверею и не наброшусь на тебя прямо тут. Удобно. Тебя даже раздевать не придется.

— Зачем ты делаешь это? — спрашиваю в отчаянии.

— Делаю что? Смотрю? Ты ахуенная, я не слепой. Два плюс два сложить сможешь?

— Можешь хотя бы отвернуться? — начинаю сдаваться. С ним бороться, кажется, абсолютно бессмысленно. Он не слышит меня совершенно и все равно мы оба делаем так, как надо ему. Отвратительно. Но я просто уже скорее хочу прервать эту ужасную сцену и просто уйти отсюда, правда…