Кукла для спальни Принцессы

Том 1 Глава 1

Раха уже три часа собиралась перед зеркалом.

Она вглядывалась в своё отражение. Раха принадлежала к самому высокопоставленному роду в империи, поэтому её платье было ослепительно красивым, как подобает статусу.

– Вам следуют выходить, принцесса Раха.

Раха, ведомая служанками, покинула свой дворец. Она шла по длинному коридору, минуя роскошное главное здание, просторный внутренний двор и лестницу, пока не достигла ворот Императорского дворца.

– Вы пришли, принцесса.

Большое количество дворян уже стояло снаружи в ожидании. Знатные аристократы, находившиеся ближе к дверям, всем видом показывали — они знают, что здесь происходит. Место Рахи же было ещё дальше, у самого входа.

Стояла зимняя морозная погода. Каждый раз, когда Раха выдыхала, маленькое облачко пара разбивалось на мелкие искрящиеся осколки. Её щёки медленно замерзали, но она не двигалась. Раха лишь спокойно смотрела на помпезную церемонию, которая разворачивалась перед её глазами.

Длинный ковёр вёл к главным воротам Императорского дворца. Ткань была похожа на нежную красную щёлковую, которую традиционно использовали в залах для бракосочетания — если бы не искусные узоры, вышитые золотыми нитями по краю. Хотя, решила про себя Раха, было ещё одно отличие.

От этой ткани несло кровью.

Запах был таким густым, что даже снегопад и колючий зимний ветер не смогли и наполовину перекрыть его.

Раха улыбнулась, и стоявший рядом герцог постарался поддержать её радушное настроение:

– Вы, должно быть, рады увидеть Его Величество после такого долгого перерыва, принцесса.

В этот момент рыцари, стоявшие по краям платформы, подняли вытянутые, блестящие мечи. Перекрещенные пары засверкали на солнце.

Несколько рыцарей грациозно прошли мимо. Мужчина в первом ряду пристально смотрел на Раху.

– Поздравляю с победой, Ваше Величество, – даже с непослушными замёрзшими щеками Раха должна была улыбнуться ярко, открыто. Улыбнуться «императору», который стоял перед ней.

– Ну же, назови меня по имени. Не сдерживайся.

– Карзен, – добавила Раха приятным голосом, – Я скучала, Карзен.

– Я тоже, Раха.

Карзен дель Харса. Они с Рахой были близнецами, и Карзен оставался единственным сыном предыдущей императрицы. Он пока временно выполнял роль императора огромной империи Дэло.

Они были близнецами, поэтому их волосы были одинаковыми — синими. Это было отличительной чертой императорской семьи, члены которой носили фамилию дель Харса.

Однако, в отличие от глубоких синих глаз Рахи под стать волосам, у Карзена они были обычные, тёмно-серые.

Именно из-за своих глаз Раха должна была улыбаться нежно и мягко, как фея, в тонком платье с открытыми плечами — даже если её продували со всех сторон тяжёлые зимние ветра.

– Я рада, что Карзен не пострадал. Я молилась в храме каждый день.

Карзен, смотревший на Раху сверху вниз, потянулся к её шее. Его рука замерла над её грудью — дыхание девушки замерло на два биения сердца.

– Ты носишь ожерелье, мой подарок, – его пальцы провели по крупному бриллианту в золоте на подвеске. Он мог сделать лишь одно движение, и рука Карзена оказалась бы на её груди. Через несколько мгновений он, в конце концов, отвёл ладонь в сторону. – Я достал моей прекрасной сестрице несколько новых трофеев.

Люди неравномерно шли и грубо наступали на красный ковёр, дёргая свою добычу.

Через мгновение Раха поняла, что «добыча» — это люди. Тела были исчерчены ранами и превратились в месиво, а рты были заткнуты кляпами. Каждый выглядел по-особенному, и лишь белый цвет волос объединял всех вместе.

– Этих дерзких подопытных тайно вырастило Западное Королевство. Видимо, они совсем забыли своё место.

Дерзкие подопытные…

Что же, так можно было сказать. Некоторые страны, которые ненавидели Карзена и опасались его, готовили тайное оружие в лабораториях — оружие, способное уничтожить правящую семью империи Дэло.

Передо ней сейчас было незаконченное оружие, неудачные подопытные — лишь военные трофеи, которые Карзен привёл с собой.

– Помнишь, Раха? В прошлом году я привёз таких же испытуемых из Святого Королевства и отдал их тебе, – голос Карзена стал спокойным. – Но никого не осталось.

Дыхание Рахи замерло, она едва сдержала свой кашель. Карзен небрежно схватил её за руку — угловатые цепкие пальцы императора, впившиеся в мягкие и тонкие пальчики Рахи, были похожи на крюки с цепями. Он крепко взялся за руку, и девушка не смогла даже пошевелиться.

– В обмен на сохранение жизней этих… трофеев старые короли преклонили колени. Королевская семья дель Харса должна получить то, что она заслуживает.

– Награду…

– Да, Раха. Я отдам всех тебе, как всегда — они будут рабами для постельных утех.

Рабы для постельных утех…

Здесь не было ни одного, кто не мог понять, о чём идёт речь и какое это имеет значение. Даже в открытой и свободной духом империи Дэло только принцесса Раха могла использовать такие слова. Такие рабы показывали статус; были символом власти и силы, символом послушания и покорности. Иногда, конечно, краски становились более страстными…

– Брат Карзен единственный заботится обо мне.

Карзен, который наблюдал за Рахой долго, со странными эмоциями, наконец продолжил говорить. Рыцари отвели новых рабов во дворец Рахи.

Дворяне, которые во время разговора старались даже не дышать, внимательно смотрели на двух мужчин в последнем ряду.

В этом не было ничего странного.

Они тоже принадлежали принцессе Рахе. Не возникало вопросов, каким образом люди попали в такое положение.

Карзен, молодой правитель империи Дэло, был помешан на крови. Он захватил, вырезал, уничтожил и разрушил многие королевства. Члены королевской семьи и знать падших стран, самые красивые мужчины передавались в рабство принцессе Рахе.

В итоге дворец принцессы Рахи превратился в особое место: многие ей завидовали, не меньше дворян считало его местом коррупции и разврата.

Том 1 Глава 2

Раха дель Харса росла беззаботной принцессой до своих одиннадцати.

Она была единственной принцессой от законной императрицы. И её брат-близнец должен был стать наследным принцем.

Многие её братья и сёстры вступят в политические браки, станут разменной монетой или вовсе умрут, как только Карзен взойдёт на престол — но Рахе это не грозило. Да, брат был тираном, но он слишком сильно любил свою единственную кровную сестру, тем более она была на него так похожа…

Как ещё он мог себя вести с ней? Конечно, только любить.

Но мирная жизнь Рахи рассыпалась на осколки в её одиннадцать, когда Карзен официально получил статус наследного принца.

Империя Дэло — великая страна, благословенная предками. Это благословение переходило из поколения в поколение, и все императоры безукоснительно получали его в день назначения наследным принцем.

Это благословение — глаза и волосы особого цвета.

Неизменно небесно-голубые.

Естественно, именно Карзен должен был их получить. Вся семья — и император с императрицей, которые были в не самых хороших отношений, и все братья с сёстрами, соперничающие за титул наследника, — ждала церемонии Карзена с затаённым дыханием.

Воздух моментально погустел.

Что-то было не так.

Принцесса Раха, с обыкновенными серыми глазами, с удивлением ощутила на себе взгляды. Нетрудно было догадаться, почему. Глаза кронпринца не изменились ни на йоту — оставались всё такими же серыми, чего нельзя было сказать о принцессе. Её радужка приобрела ярко-голубой цвет.

Удар!

Ладонь хлёстко прошлась по её щеке. Раха испуганно посмотрела на императрицу, которая подняла на неё руку. Лицо матери, обычно красивое и элегантное, исказилось, стало страшным:

– Это невозможно! Какого чёрта у тебя такие глаза — они должны быть у Карзена!

Раха больше никогда не могла забыть этот момент — острый взгляд, который бросил на неё любимый брат, и злобное лицо матери.

В любом случае, именно в тот день жизнь Рахи полностью изменилась из-за Карзена. Потому что она украла глаза, которые ему были предназначены. Ей казалось, императрица бы с радостью вырвала её глазные яблоки, только бы отдать их брату. Может, так бы и в самом деле произошло, если бы императрица не скончалась от болезни раньше времени.

Император, внезапно решивший отречься от престола, никак не мог выбрать наследника престола.

Вся фактическая власть как наследного принца находилась в руках Карзена, но только Раха имела все необходимые регалии и условия.

Император так и не смог решить, что ему делать, поэтому передал фактическое правление Карзену. Советники не смогли разрешить ситуацию, и избрание знати не проводилось. Именно благодаря этому Карзен остался в статусе «недоимператора» и решил действовать по-другому.

Определить всю жизнь своего близнеца.

«Как мне поступить? Если я убью свою сестру, которая носит печать дель Харса, эти старики съедят меня как свора собак».

Чтобы убрать пристальное внимание влиятельной знати, безумный близнец решил бесперебойно поставлять Рахе рабов.

Раха никак не могла выкинуть из головы первый раз — как Карзен входил в императорский дворец, а за ним вереницей тащились двадцать людей с кляпами во рту. Старая знать, которая слишком сильно чтила обычаи и благословение, до сих пор считала Раху «истинной» императрицей — и лишь так можно было понизить её статус в их глазах.

На самом деле, сейчас уже никто даже не думал предложить своего сына принцессе.

Это было вполне объяснимо.

Её близнец, Карзен, был завоевателем, он любил кровь — и привозил из каждого похода поверженных членов правящих семей и знати, чтобы те стали рабами Рахи. В какой-то момент количество рабов, находящихся в её дворце, превысило количество наложниц самого любвеобильного и развратного императора в истории.

Раха игнорировала рабов — их гнев, слёзы и негодование.

Примерно в это же время один человек попал во дворец Рахи.

У него даже не было имени, лишь номер — 192, красивый раб для спальных утех.

***

Год назад пришла зима.

Никто не мог даже подумать, что сильное и влиятельное Святое Королевство могло быть разрушено так запросто.

Кровь растекалась по искусным витражам, мёртвые паладины висели перед статуей Бога, их головы качались из стороны в сторону.

Конечности были разбросаны по всему мраморному полу, а одиннадцать верховных священников, самых главных в Святом Королевстве, стояли на коленях и не могли справиться с дрожью:

– А, Ваше Величество…

– Ваше Величество император…

Перед ними стоял молодой император с голубыми волосами — так, как будто только что сошёл с лучшего полотна военных времён.

Карзен дель Харса с наигранно весёлым лицом вздёрнул подбородок:

– Ха, ну и как мне поступить, когда верховные священники стоят передо мной на коленях и дрожат, как осиновый лист на ветру? – он рассмеялся, жестоко и грубо, и его смех покатился по всему залу. – Мм? Наверное, в Святом Королевстве есть потайная лаборатория, где вашими мерзкими руками создаётся опасное оружие. Вы надеетесь, оно положит конец императорской семье дел Харса. Вы даже не заметили, как невинные королевства оказались под ударом.

Его голос рокотал, смех и сарказм перемешались в нём.

Глаза священников озарились болью и состраданием. Карзен не говорил ничего плохо — да, многие государства пали под натиском империи Дэло за всю историю.

Но…

Если бы шаги Карзена не были так остры, резки, грубы — не было бы нужды в подобной лаборатории. Этот молодой красивый император перебил огромное количество людей, и для чего? Чтобы укрепить свою военную мощь и взять дворян в собственной стране под контроль.

Алая кровь расползалась лужей, пахнущей металлом.

– Ваше Величество.

Вжух.

Щёлк.

Пару подопытных взяли за цепи и бросили перед Карзеном, который удобно расположился на скамье. Люди, на шее и ногах которых тяжело висели цепи, безустанно дрожали.

Том 1 Глава 3

Раха тяжело вздохнула:

– Хотела бы я сбежать отсюда.

В этих словах не было никакого смысла.

Она перешагнула через обломки двери и вошла внутрь. Верховный храм Святого Королевства был разгромлен, на полу оставались следы военных сапог, а многочисленные двери была давным-давно разбиты в щепки. Как эта.

Место за дверью не было таким холодным и безличным, каким Раха его представляла, когда впервые подумала о лаборатории. Здесь было мирно, спокойно и… обычно. Это было странно. Представления о том, что эксперименты над людьми будут жестокими, нелицеприятными, не оправдались.

– …

На полу был связанный мужчина, в его рту находился кляп. Наверное, рыцари Карзена наши его здесь и связали, чтобы он не доставлял проблем.

Раха зашла внутрь, контролируя своё дыхание, и замерла перед мужчиной.

Из-за него. Мужчина смотрел на неё так, будто был готов тотчас же сорваться с места и убить её, но он был невероятно красив. Идеально выверенное лицо, будто высеченное из камня. Глаза, яркие, страстные, пылающие неудержимым огнём. Даже если бы он был сыном самого обедневшего провинциального дворянина, в столице смог бы моментально захватить всё светское общество всего лишь одним лицом.

Но это восхищение длилось недолго.

Раха закатала рукава и поднесла левую ладонь ко рту. Мужчина не сводил с неё взгляда, как хищник на охоте, и лишь через какое-то время заметил тонкую струю крови, которая стекала по левой руке Рахи.

Времени на сомнения было потеряно немного.

Раха приподняла лицо мужчины и вынула из его рта кляп. Совсем скоро он уже был свободен от тугих кожаных ремней. Что-то прикоснулось к его губам раньше, чем желанный прохладный воздух.

Это были губы Рахи.

В этом не было ничего романтичного, никаких таинств между двумя влюблёнными. Жидкость потекла между их губ и тонким росчерком спустилась к подбородку. На языке сразу же расцвёл вкус металла.

Это была кровь.

– …

Мужчина очевидно был в панике, но Раха не прекращала передавать ему кровь, которую держала в своём рту. Она действовала быстро, но осторожно.

– Не выплёвывай. Тебе нужно проглотить всё, до капли, чтобы выжить. Пожалуйста, – тихо шепча, Раха промокнула рот салфеткой, которую принесла с собой. Потом она ей же быстро вытерла губы мужчины, чуть красноватые от её крови, и натянула плащ повыше, успевший сползти почти до ключиц.

Всё сработало быстро, как выверенный чёткий механизм. Это чувствовал не только мужчина — Рахе понадобилось на всё не больше пяти минут.

Словно она готовилась, долго и методично.

Раха ушла, её лицо снова стало невинным и расслабленным, какое и должно быть у синеволосой принцессы империи Дэло. Мягкая настойчивость, которая захватила её всего минуты назад, испарилась и ушла, словно её никогда и не было.

Повернув в сторону, она подошла к правой стене. Ей пришлось сорвать ветки, украшавшие стену — и в этот момент она услышала быстрые громкие шаги, которые раздавались от входа:

– Раха!

У юноши, который только что так неукротимо ворвался сюда, были такие же голубые волосы. Он походил на Раху внешне так сильно, что не оставалось сомнений — они были очень близки.

Тогда же послышался глухой топот многочисленных сапог, и вслед за юношей в комнату вошло с десяток самых приближённых солдат. Они были бледны, словно находились буквально на волоске от смерти.

Как только они заметили Раху, стоявшую в комнате, их лица переменились.

– Карзен?

Карзен заметил Раху и с неподвижным лицом быстро пошёл к ней. Та отломила сверкающую ветку и изящно моргнула:

– Что-то случилось?

Она вела себя так, словно была глупой наивной аристократкой, которая пыталась покормить с руки тигра; которая не знала страха. Это была чистая, незапятнанная невинность — наивность, которую ей бесконечно прощали. Потому что Раха была ослепительной, прекрасной принцессой, она выглядела как произведение искусства.

И такой она была всегда.

Карзен медленно, с натугой выдохнул. Он рвано махнул рукой, и императорская гвардия, которая сопровождала его, вежливо поклонилась и исчезла:

– Что ты тут делала?

– Ах, я так давно здесь не была, в храме. С детства, помнишь, когда я была ещё совсем маленькой? Похоже, больше я сюда вернуться не смогу.

– … А, да, – только теперь лицо Карзена медленно расслабилось. Он осторожно, почти ласково заправил выбившийся локон волос Рахе за ухо и сказал, – Я уже хотел отрубить головы всем священникам, потому что думал, что ты ушла.

Он спокойно, почти играючи сказал это — слова, которые ни один тиран за всю историю не осмелился говорить так прямо. Но Раха, Раха улыбалась всё так же, как прежде:

– Я не исчезну, Карзен.

– Конечно, Раха, – лицо Карзена озарила весёлая улыбка. Его голос звучал немного неестественно, странно — он прошептал, поднимая руку, – Ты не можешь украсть эти глаза и сбежать.

– Да.

Его пальцы спокойно прикоснулись к губам Рахи, подушечки медленно надавили на её подбородок. Её рот слегка приоткрылся. Это было странно, но лица обоих ни на секунду не дрогнули, не покрылись трещинами. Даже если Карзен мог в любой момент надавить сильнее и протолкнуть свои пальцы в чужой рот.

Они были близнецами, с лицами, которые были слишком похожи друг на друга.

– От тебя пахнет кровью.

– Мм, мне показалось, я недавно наступила в лужу крови.

– Ах, понятно.. – Карзен наконец будто очнулся от транса и поднял взгляд, немного отведя руку от лица девушки. Он посмотрел на человека, закованного в цепи, и, приблизившись, прошептал на ухо, – Раха.

– Да?

– Я отдам тебе их всех — даже его, — и у тебя будет шестнадцать рабов.

Его голос был сладким, ласковым, заботливым — даже если его слова были хлёсткими и грубыми.

Спустя время Карзен, вторгшийся в Священное Королевство к изумлению и ужасу всего континента, гордо вернулся в императорский дворец.

Том 1 Глава 4

Сколько времени прошло? Раха даже не шелохнулась.

В дни, когда к ней во дворец приходили новые рабы, Раха всегда засыпала как мёртвая. В этом не было ничего странного, ей это никогда не мешало.

Неподвижное, до этого подобное каменной статуе тело Рахи мелко задрожало — она почувствовала тепло чужого тела, которое концентрировалось вокруг её запястий.

– ?..

Как только Раха немного дёрнулась, медленно выходя из сна, сильные руки сжали её запястья — хватка была такой сильной, что их начало покалывать.

– !..

Всё случилось быстро, на половине вздоха — она оказалась на спине, картинка вокруг резко перевернулась.

Больше она не лежала мирно, спокойно, во сне; обе её руки были прижаты к кровати, а прямо над ней навис мужчина. Он дрожал от боли, его охватила лихорадка. Озноб полз по его коже вверх.

– …

Это был живой человек, не труп. Раб, который смог приостановить смерть и остаться в живых.

Неужели?

Зрачки Рахи расширились, заполняя радужку. Она попыталась сесть, но быстро передумала — её руки оказались прижаты ещё сильнее; она их уже почти не чувствовала. Раха в конце концов совладала с собой и решилась сказать:

– Ты…

Но мужчина оказался быстрее, его голос раздался раньше:

– …Зачем ты дала мне свою кровь?

Он говорил устало, несколько измученно. Его голос был глухим — горло, должно быть, болело; он давно не пользовался своими связками должным образом. Раха, безучастно смотря на него, тихо ответила:

– Кровь члена королевской семьи помогает справиться с клеймом.

У мужчины не было проблем с глазами. Он никак не мог не видеть, как подопытные, которых клеймили в императорском дворце перед ним, умерли с первыми линиями.

Хорошо.

Эта принцесса спасла его.

Но почему?

– Что тебе от меня нужно? – в его голосе звучала плохо скрываемая настороженность. На какое-то мгновение он показался Рахе похожим на раненое животное — озлобленное, но истощённое. Но на самом деле он был избит и оголён, как самая простая скотина.

– Ничего.

– Ничего?

– Ну да.

Его губы медленно растянулись в улыбке. Взгляд принцессы медленно опустился вниз. Единственное, что она могла рассмотреть — тяжёлые, натруженные мышцы мужчины.

– Меня тошнило от того, что рабы умирали у меня на глазах. Постоянно. Поэтому я просто хотела, чтобы кто-то выжил, – часть из этого была ложью, но вторая — абсолютно правдива. – Вот почему я решила сделать то, о чём когда-то слышала. Мне всё равно на тебя и твою жизнь.

Он смотрел на Раху пристально. Она чувствовала угрозу, хотя он больше ничего не делал. Может, причина была в его теле — выступающие мышцы выглядели не очень дружелюбно.

И всё же, в ней не было ни капли страха. Лишь улыбка, стандартная улыбка принцессы растянула её губы, будто бы не было ни одной причины бояться. В конце концов она освободила одно из своих запястий из хватки и поднесла ладонь к чужому лицу, осторожно касаясь его губ самыми кончиками пальцев.

Удивительно, но у этого раба был относительно приемлемый вид. Все, кто входил в дворец, были бледны как полотно. Он по странному стечению обстоятельств был всё ещё жив, хотя клеймо на левой стороне груди было хорошо видно…

– Ой, – Раха вдруг вспомнил об одной вещи. Она схватила одну руку мужчины и положила её себе на шею.

– Что ты делаешь?

– Можешь убить меня сейчас.

– …Что? – он смотрел на неё, будто она сошла с ума.

Тонкие, изящные пальцы Рахи расположились на тыльной стороне его ладони и с силой надавили на неё, но тот не двинулся больше положенного. Клеймо, которое было призвано беспрекословно защищать принцессу, не давало ничего сделать.

– Не работает.

Бесполезно.

– …

Раха пристально посмотрела на мужчину.

Маг, который ставил это клеймо на груди рабов, был Верховным магом Императорского дворца и находился в прямом подчинении Карзена. Он так сильно хотел быть полезным императору, чтобы его собственный авторитет смог повыситься.

Маг был жадным до крови и никогда не стеснялся это показать, хвалясь мастерством. Особенно перед Карзеном, с которым они совпадали в этом без вопросов. Тем не менее, он был достаточно разумным человеком, знающим, как получить расположение Карзена.

«Клеймо мешает только тогда, когда злое намерение навредить принцессе пробуждается в сердцах. Другая сторона не имеет таких ограничений. В конце концов, оно ставиться на рабах, которые прислуживают принцессе в покоях».

Именно тогда, когда Карзен услышал эти слова и выказал свой интерес, всё и началось.

Одинаковый красный узор высекался на груди рабов, которых после выносили мёртвыми из внутреннего дворца. Маг не переставал утверждать, что боль была несильной и ни капли не мешала выполнять обязанности. Рабы, на груди которых расцветало клеймо, всегда умирали. И он даже ни разу не пришёл их проверить.

Разве не было это какой-то жестокой шуткой с самого начало.

Всё было сделано для одной цели: показать, что любой человек, оказавшийся у Рахи, неизменно умирает.

Но сегодня здесь был раб, который не умер. Красивый мужчина, который был отправлен сюда братом-близнецом Рахи с одной целью — выполнять всё, что она от него попросит.

Нужно было сказать ему — он, раб, мог умереть через несколько часов.

Вместо этого…

Раха медленно выпустила руку мужчины, которая всё ещё обхватывала её шею. Она протянула ладонь к чужому лицу и медленно, спокойно погладила его по щеке:

– Тебе придёт какое-то время жить в качестве моего раба.

– …

– Разве слуги не сказали тебе внимательно слушать своего хозяина?

Повисло молчание. Мужчина смотрел на Раху, не произнося ни звука. Он держал себя странно, как будто безмолвно давил — и никак не было сказать, что он сделает дальше.

Когда Раха медленно моргнула, всё и произошло.

– Ммм…

– …

– Чем я могу служить вам?

Он говорил низко. Раха всё ещё не до конца проснулась, чувствовала себя слабой, но низ живота охватило странное тепло. Но она резко смогла с собой совладать — медленно убрала руку от чужого лица. После этого Раха кончиками пальцев провела по красному клейму, которое сияло на левой стороне груди мужчины.

Том 1 Глава 5

Мягкая лёгкая ткань стекла вниз и улеглась на полу, будто утренний туман. Кожа принцессы, которая теперь не была скрыта одеждой, была гладкой, цвета молока в воде. Всё дело было в Карзене — обезумевший близнец мог успокоиться, только когда Раха полностью посвящала себя уходу за волосами и кожей.

Они могли тратить десятки, сотни самых разный дорогих мазей и масел — это всё равно не могло сравниться с бюджетом, который выделялся Рахе. Ценные предметы откладывались для неё раньше других, вся дорогая добыча передавалась в её дворец. Именно поэтому сегодня она ничем не отличалась от невесты в первую брачную ночь — ухоженное тело, лёгкий притягательный аромат, красивый наряд.

Мужчина приблизился лицом к груди Рахи, а после резко прикоснулся к ней губами. В этот же момент стон вырвался из её горла:

– Ах…

Раха себя чувствовала странно; она никогда раньше с таким не сталкивалась. Впервые к её груди прикасались так… фривольно, и впервые чужой рот обхватывал её сосок. Её грудь оказалась под напором, его горячий, влажный язык проходился по горошине соска снова и снова. Каждый раз, когда он делал это, Раху простреливало странное покалывание и лёгкая танцующая боль.

Мужчина немного отодвинулся и обхватил покрасневший сосок кончиками пальцев. Он немного покатал его между пальцами и вскоре снова отпустил. Эта мягкость показалась ему странной — в попытке прочувствовать всё сильнее он обхватил грудь ладонью. Раха низко и тихо застонала. Руки, которые так откровенно играли с ней, то сжимая, то отпуская, через несколько секунд остановили сладостную пытку.

Раха, почувствовала, как её тело инстинктивно напряглось — ладонь мужчины притронулась там, где она никогда не могла даже помыслить это возможным. Как только его пальце пробежались по её влажным складкам и едва притронулись к чувствительному комочку, внизу её живота вспыхнуло сильное тепло:

– А-ха..

Как принцесса, Раха, конечно, обучалась искусству создания наследников. Но в реальности никто никогда не вступал с ней в такой тесный контакт.

Кончики пальцев мужчины были немного шершавыми и твёрдыми, он беспрестанно поглаживал эту чувствительную бусинку и слегка надавливал. Раха обхватила его руку, пытаясь то ли остановить его, то ли замедлить — но ничего не вышло; его пальцы всё так же настойчиво играли на её нервных окончаниях. Ей казалось, что она пыталась бороться с огромным деревом и умоляла его прекратить.

– Нгх, – изо рта Рахи вырвался стон. Чем дольше это продолжалось и чем комочек нервов становился чувствительнее, тем сильнее дрожали пальцы на её ногах. Низ её живота, место между бёдер и под коленками стали горячими, их начало покалывать. – Пожалуйста, помедленнее… Не торопись…

– Если я буду медленнее, всё станет сложнее.

Раха не могла понять, о чём он говорил; ей было тяжело, невыносимо жарко прямо сейчас… Но её тело дрожало. Её грудь тяжело поднималась и опускалась в такт дыханию, а под рёбрами засело какое-то раздражение и чувство недовольства.

– Ах-ха.

На мгновение перед её глазами вспыхнули искры, её голова запрокинулась. Тепло, которое до этого скапливалось внизу её живота, вспыхнуло особенно сильно и взорвалось, разойдясь до самого крайнего уголка её тела. Раха напряглась и выгнулась, а её руки, которые держались за запястья мужчины, задрожали. Она впервые в жизни ощутила эту тень блаженства и, что особенно важно, впала в лёгкую прострацию. Но она не могла себе позволить находиться в этом чувстве долго.

Не успела Раха опомниться, как уже лежала спиной на простыни. Мимолётно она увидела, как голова мужчины опустилась между её бёдер. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять его намерения:

– Что ты делаешь!..

Бёдра Рахи тут же вскинулись. Она ясно видела, что именно его язык там делал — горячий, влажный, он вновь прикоснулся к чувствительному месту, которое только что безостановочно терзали рукой. Её глаза горели, будто ей сильно хотелось плакать, каждый раз, когда он прикасался этой бусины. Это не могло даже рядом стоять с ощущениями от прикосновения руки — по её вискам и лбу расползался жар.

Глаза видели нечётко, будто покрытые туманом, и Раха не заметила, как на каждый её стон шея мужчины напрягалась. Его жёсткие цепкие пальцы только сильнее впились в неё, и она сжала в ладонях простыни. Ещё никогда Раха не чувствовала всё так ярко, полно. Только когда его пальцы проникли внутрь, она поняла, как глубоко всё было в её теле.

Впервые в своей жизни она могла чувствовать что-то так остро. Мужчина, который обхватил Раху, будто не хотел ей давать ни единой возможности двигаться и уходить, заставлял её терять разум. Теперь она даже не могла подумать о том, чтобы свести ноги — потому что его рука крепко сжимала её бедро.

Мужчина не останавливался, его язык всё ещё ни на секунду не оставлял её бугорок в покое; ощущения граничили с лёгкой болью. Тело Рахи, которое уже до этого рассыпалось на песчинки и всё ещё было чувствительным, в этот раз смогло достичь удовольствия гораздо быстрее. Жидкость, которую внутренние стенки принцессы с силой вытолкнули наружу, крупными размашистыми каплями осели на лице мужчины. Он медленно слизнул их кончиком языка. Раха снова мелко задрожала.

Только теперь, когда она была полностью истощена, мужчина поднялся с кровати. Тело Рахи было покрыто потом. Лишь позже она поняла, что пот покрывал и его тоже.

Он сказал прежде, чем Раха успела спросить «почему»:

– Не сводите ноги.

Раха не успела решить, были ли эти слова грубыми или нет, потому что её тут же охватила сильная боль — все мысли моментально вышли из головы:

– Ааа!

Раха забыла, как дышать — её живот словно свело. Что-то крупное проникло внутрь неё — туда, где до этого был всего лишь чужой палец. Она понимала, что сейчас самым естественным для него будет вставить своё мужское достоинство, но мысли это одно — реальность оказалась гораздо суровее.

Неужели этот безумный раб протиснул внутрь неё не свой член, а колено?

Том 1 Глава 6

На следующий день Раха проснулась рано — солнце ещё не полностью взошло над горизонтом. Это было странно — предыдущая ночь явно была одной из самых изматывающих.

Раха привыкла просыпаться на рассвете с тех самых пор, как оказалась во внутреннем дворце.

Мужчина ещё пока спал, его веки были закрыты.

– …

Человек, с которым она провела предыдущую ночь.

Факт, который навсегда остался в сознании Рахи. Это раб был высокомерен и излишне порывист, но сейчас, когда его глаза были закрыты, он не казался таким грубым. Раха чувствовала себя, словно ударила от злости ребёнка по щеке.

Раха провела ладонью по волосам мужчины. Она подумала, что его лицо очень привлекательным; оно ей нравилось. В целом, раб обладал внешностью, которая легко могла вскружить голову дамам высшего общества.

Спокойные рубиновые глаза. Резкие, острые черты лица. Он ни капли не казался слабым человеком; только поразительно сильным, почти оглушительно. Возможно, всё дело было в цепком взгляде его глаз и мышцах, которые выступали на его теле.

Она ещё не видела мужчину во весь рост. Ей показалось, что он был достаточно высоким — даже если до этого его сковывали цепи и верёвки.

Раха растянула губы в улыбке, смотря на его мощные руки и широкие мускулистые плечи. Её сердце странно успокоилось, улеглось, когда она рассмотрела его внимательно.

Она медленно встала с кровати и тут же согнулась — Раха не смогла сдержать болезненного вздоха. Всё её тело ниже талии покалывало — она не могла понять, насколько ей было больно на самом деле.

«Неужели всегда так больно?» – подумала Раха, попытавшись встать ровно; её лоб пересекли морщины. Скоро она смогла дойти до ванны — но, конечно, гораздо медленнее, чем обычно.

– Принцесса, – горничные, которые сопровождали её в ванной, были Рахе незнакомы. Так было всегда — слуги менялись каждый раз. Это не было странно или необычно. Неважно, что её бёдра дрожали. Неважно, что она не могла ходить. Неважно, что внутренняя сторона ног была липкой. Всё было в порядке.

Здесь никто не мог знать, что такое с Рахой произошло впервые.

Она сидела в ванной неподвижно и смогла выбраться только через час. Горничные всё это время неподвижно стояли в ванной комнате, спрятав глаза и склонив голову.

Когда она вернулась в комнату, мужчина не спал и сидел на кровати.

Он смотрел на солнечные лучи, которые проникали внутрь через высокие арочные окна — и на мгновение Раха потеряла все слова… Она не могла понять, почему, это чувство длилось всего пару секунд.

Мужчина заметил её не сразу. Их взгляды пересеклись. Никто из них не сказал ни слова.

Спустя пару мгновений в тишине Раха слегка дёрнулась, и хрупкая атмосфера разбилась. Мужчина не переставал смотреть на неё, пока принцесса не подошла к кровати.

Раха, на самом деле, чувствовала себя точно так же.

Она остановилась перед ним, обхватила пальцами подбородок мужчины и приподняла его. В этом жесте не было заботы или тепла, она будто проверяла алмаз на свету. Это было бессердечное благородство члена императорской семьи. Но Раха не понимала этого и даже не подозревала, как её поведение влияет на других.

Она медленно открыла рот:

– Почему ты такой холодный?

– …

– …Ах, – она заметила, что кончики его волос были влажными, – Ты, наверное, использовал левую комнату.

В той ванной не было тени. И в ней единственной во всём дворце не было горячей воды.

– Не пользуйся ей. Там не подаётся горячая вода, – Раха кивнула в сторону и после указала ладонью на другую ванную, которую он мог использовать. – Тебе правда не повезло.

Именно. Это было странное везение — оказаться в плену и превратиться в раба принцессы.

Его ответ был неожиданным:

– Если бы мне не повезло, я бы уже был мёртв.

Раха слегка улыбнулась, не переставая гладить холодные, чуть влажные волосы мужчины:

– Я бы умерла. Уверена, другие испытуемые сделали тот же выбор.

– …

– Моментальная смерть, да? Меня там не было, поэтому я не могу быть уверенной.

В ответ не было сказано ни слова, но само молчание говорило достаточно. Да, это могло быть неочевидно — но Раха уже всё знала.

Она слишком часто видела, как рабы умирали и умирали за считанные минуты, когда клеймо поедало их тело.

Мужчина стал спокойнее. Лишь тогда Раха смогла принять свои мысли как верные.

Было похоже, что этот мужчина получал особое внимание, не как остальные испытуемые.

– Каково это — смотреть на их смерть? – спросила Раха, садясь на кровать. В её голосе не было злости или жестокости, жажды крови. Ей было лишь интересно услышать об этом от человека, на глазах которого всё происходило.

Да, её тон мог быть невинным, но сам вопрос всё ещё оставался не самым приятным. Мужчина вглянул на Раху:

– Вы это специально?

– Что?

– Вы словно специально пытаетесь меня разозлить.

– …

Раха не спешила с ответом. Эти слова были неожиданными. Но он правда попал в яблочко. Мужчина какое-то время смотрел на неё немигающим взглядом, а после отвёл его в сторону. И всё. Раха ждала ещё какого-нибудь слова, чего-нибудь, но мужчина молчал. В конце концов она не выдержала и спросила:

– Не сердишься?

– Не думаю, что я смогу так услужить.

Этот простой, небрежный ответ был не совсем тем, что Раха ждала. Такие спокойные, разумные слова? Многие люди вокруг неё говорили разумные вещи. Но всё это держалось до тех пор, пока они не оказывались под ударом. Некоторые рабы какое-то время не отступали от клятвы рыцаря, но в конце концов поддавались своему гневу.

Такое для Рахи было впервые.

«Это из-за того, что он ещё жив?».

Может, в этом мужчине и не было ничего необычного. Может, он пока не решился выместить весь свой гнев на Раху. Может, он всё ещё в себе.

Он измениться, когда наступит время умирать. И станет таким же, как и все рабы до него — грубым, жестоким, несдержанным.

Том 1 Глава 7

Раха доела свой суп, следом приступила к салату — и посмотрела на мужчину, который сидел напротив. Он не торопился — его жесты были спокойными, выверенными; он точно получил хорошее образование с самого детства.

И… он очень хорошо поел.

Постепенно еда на тарелках перед ним исчезала. Раха внезапно вспомнила о чаепитии, на которое она недавно попала.

«Я начала разводить лошадей. У меня есть прекрасный жеребец, но когда я даю ему яблоко, он его быстро раскусывает и проглатывает. Он много ест, и мне хочется давать ему ещё больше».

Тогда поразительно много дам смогло с ней согласиться.

Раха ничего не поняла в том разговоре, поэтому просто пропустила мимо ушей. Но именно эти слова пришли к ней на ум сейчас. Может, это потому, что мужчина перед ней был похож на животину, которая начала хорошо есть?

Раха спросила, когда увидела, как мужчина потянулся за чашкой с водой:

– Хочешь немного шампанского?

Тот смотрел то на неё, то на бутылку шампанского, которую Раха держала в руке. Он поднялся со стула и медленно подошёл к ней.

«У тебя есть странная привычка так себя вести».

Раха налила немного шампанского в бокал и протянула его мужчине, наблюдая, как он потом возвращался обратно.

Он немного приподнял бокал и выпил шампанское. Раха хотела было сказать пару слов и подразнить его, но быстро передумала.

Блюда были вкусные, Раха на самом деле была голодной, и ей нравилась компания приятного мужчины, который сидел напротив неё.

Поэтому она решила спокойно поесть. Лишь после того, как все тарелки были пусты, даже с десертом, Раха поднялась с места, допивая последний глоток чая:

– Ничего здесь не трогай. Горничные придут позже и всё уберут.

Она произнесла это так, словно аристократы сами должны было заботиться о приборах и еде. Но в комнате не было никого, кроме них двоих, и мужчина мог неправильно всё понять.

Раха пошла к дверям, ведущим из столовой. Она слышала шаги — мужчина без слов последовал за ней. Её губы растянулись в усмешке:

«Что же, у этого раба гораздо больше знаний и привычек, чем я думала».

Раха шла в спальню. На самом деле, внутренний дворец был довольно маленьким — лишь спальня, несколько ванных комнат, столовая, коридоры и немного других мелких комнатушек.

«Мне нужно сказать горничной, чтобы организовали маленький кабинет или что-то такое. Хотя этот раб с большей радостью взял бы в руки меч,» – подумала Раха, подойдя к окну в спальне. После она села на стул и пригласила:

– Присядь.

Мужчина сел напротив и тоже спокойно посмотрел в окно. Хоть оно и было большим, пейзаж за окном был печальным, пустынным. Внутренний сад не пестрел красками и жизнью, и даже самый преданный садовник не мог оживить его, когда хозяин не проявлял ни малейшего интереса.

Пока Раха смотрела на странные крупные соцветия, которые росли в разнобой, мужчина внезапно спросила:

– Если вы оставили меня в живых, значит, я зачем-то вам нужен?

– Для утоления моего сексуального желания, – ответила Раха, не отрывая взгляда от окна.

Мужчина не выглядел весёлым, он лишь уставился на неё. Зато Раха, Раха рассмеялась в полный голос.

Наверное, этот вопрос слишком долго мучал его. Принцесса даже смогла оценить, как долго он сдерживался.

– Как тебя зовут? – Раха медленно перевела взгляд на мужчину. Она ждала настороженности, отторжения — но ничего не произошло. Раха не могла понять, о чём он думал и что испытывал. – Какой у тебя был номер в лаборатории? 192, верно?

– Шед.

– Шед… Хорошо, – Раха неосознанно повторила имя этого человека. Наверное, это был псевдоним. – Я буду называть тебя 192 при других, Шед.

Она улыбнулась, смотря вниз. Сейчас они были одни и тратили такое драгоценное время, но сейчас шла лишь первая неделя.

Хотя нет — если Карзен узнает, что раб выжил, это мгновенно вызовет у брата интерес.

– И…

– …

Раха хотела снова заговорить с этим уверенным человеком, но замолчала. На самом деле, каждый раз, когда он начинал говорить, в её голове всплывал совсем другой человек.

Карзен дель Харса.

Брат-близнец, который говорил мягко, который окутывал её в нежности, точащей когти.

Этот раб не был ни нежным, ни мягким, но…

Рахе по-странному льстило, что и император, и раб ведут себя в чём-то одинаково по отношению к ней, принцессе.

Для неё эти двое были слишком похожи. Как ни странно, сразу, как только она это почувствовала, ей стало в разы легче.

– Не говори ни с кем из вне. Всегда используй только уважительное обращение ко мне и императору.

Мужчина лишь кивнул, хотя Раха была готова к вопросам с его стороны.

Это было неожиданно. Раха начала смеяться, как только подумала об этом. И она заметила — Раха тоже реагировала «неожиданно» или «непредсказуемо», когда этот мужчина был покладист и послушен.

Но всё же, в его поведении сквозила какая-то стать. Как будто очень-очень естественная.

Раха посмотрела на него и сказала:

– Ты можешь называть меня принцессой, мастером или как захочешь.

– Как захочу?

– Да.

Шед внимательно посмотрел на Раху, затем открыл рот:

– Раха.

Та рассмеялась. Этот наглый раб и её брат Карзен — вот те, кто называл её по имени. Больше никто.

Что же, так тоже неплохо.

– Ты правда наглый. Ты лишь раб, но называешь меня так.

Этот мужчина был единственным, кто смог выжить во внутреннем дворце, поэтому Раха постаралась научить его всему и предостеречь — всё равно он был готов слушать.

Не стоит ходить в ту ванную, там только холодная вода. Не посещай западное крыло, которое соединено со спальней. Даже не думай открывать туда дверь. Даже не смотри на неё, если та будет открыта. Из здания можно выйти в задний сад в любое время из коридора в восточном крыле.

– Пока ты этому следуешь.

Для человека, который слушал эти слова, они могли значить только одно.

Том 1 Глава 8

Когда Раха подошла к священникам ближе, они вздрогнули и побледнели.

– Не окажите честь выпить со мной? Этот пир устроен для священников, поэтому я выбрала самый дорогой алкоголь в императорской дворце.

– …Ах-хах, – они рассмеялись, а человек, стоявший впереди всех, сглотнул и неуверенно ответил, – Мы не пьём в Исаакиевский пост. Извините, Ваше Высочество.

– Что же, не стоит извиняться, – Раха махнула рукой — горничная, стоявшая рядом и наблюдающая за ней, моментально подошла ближе.

– Да, принцесса.

– Принеси нам чай. Скажите, какой вы предпочитаете, священники?

– …Мы неприхотливы, принцесса.

– Стоит думать…

Через некоторое время служанка вернулась с чаем. У священников, которые теперь держали чашки с чаем, дрожали руки.

– Как вас зовут?

– Амар.

– Ах, священник Амар, – Раха растянула губы в улыбке. Она получилась очень строгое образование как принцесса огромной империи; она знала имена и саны священников, их описания — и уж тем более она знала про Исаакиевский пост.

Но ей совсем не трогало то, что сейчас священники умирали от жажды, неспособные спокойно сделать глоток.

Принцесса некоторое время стояла вместе со священниками, попивая чай, а после вместе со священником Амаром решила выйти в сад. В конце концов, они все были простыми людьми, как она сама, лишь с саном. Однако Амар не имел права отказать, если его попросила сама принцесса о спокойной беседе.

Лишь когда свет от окон дворца скрылся за деревьями, а шум из залы утих, Раха открыла рот:

– Номер 192 жив, у него всё в порядке.

– !..

Чашка почти выпала из рук священника Амара на пол. Раха же продолжала смотреть на него с невинной улыбкой на лице:

– Его Величество передал мне его. Я старалась быть с ним аккуратной.

В этот момент глаза Амара затуманились. Да, вокруг принцессы ходило много нелицеприятных слухов — но она всегда одевалась аккуратно и невинно, когда отправлялась в храм. Единственным, кто хотя бы мимолётно касался ночной жизни принцессы перед Верховным священником, была она сама.

Но, независимо от того, был Амар удивлён или нет, Раха лишь элегантно покрутила бокал с шампанским, который захватила с собой:

– Он хорошо ест, достаточно спит, с ним всё в порядке — он больше не чувствует боли. Пожалуй, только мне здесь не очень хорошо.

– Слава богу, – священник Амар сразу же выдохнул с облегчением. Раха так и знала — что же, она была права.

Шед был не простым подопытным, обычным бродягой. Принцесса очень тонко подмечала человеческие чувства и сейчас явно видела привязанность и заботу в чужих глазах.

Шед был тем, кого любили, о ком заботились. Это тоже вызывало интерес. Но разве это не было абсурдно?

Ведь…

К тому же, Рахе нужно было вывести священника Амара из его ступора — его выражение лица выдавало все мысли с потрохами. А что, если Карзен наблюдал за ними?

Он что, не понимал всей опасности? Рос за семью замками на пушистой подушке, потому что был Верховным священником?

И он только мог позволить себе проводить эксперименты, цель которых — убить императорскую семью Дэло?

У Рахи было слишком много вопросов.

Она наклонила голову и посмотрела на Амара — тот выглядел абсолютно спокойным:

– Верховный священник Амар.

– Да, Ваше Высочество, – ответил тот гладко.

– Знаете, во дворце служил врач по имени Харсел — он присматривал за мной несколько лет назад.

В этот момент лицо Верховного священника Амара застыло и превратилось в маску. Он не мог контролировать себя — эти слова для него были хуже, чем десятки войск Дэло, пересёкших границу Святого Королевства.

Раха говорила спокойно, будто её не волновало — исчез Амар в ночи или превратился в статую:

– Но этот человек был немного странным. Для каждого его лечения или диагноза требовалось огромное количество моей крови.

– …

– Интересно, для чего же ему было нужно так много крови члена императорской семьи Дэло.

– …

– Знаете, я так и не смогла придумать ни одной причины, кроме одной. Для экспериментов, чтобы вовсе уничтожить императорскую семью.

– !.. – руки Верховного священника стали холодными, а по телу пробежала дрожь. Раха могла его не трогать — она чувствовала, что его температура упала.

Она продолжала говорить, прокручивая ножку бокала:

– В какой-то момент, я не знаю, когда, это прекратилось. Потом мой врач уволился.

Тогда он сказал, что его пожилая мать скончалась — ему нужно было попрощаться с Рахой и срочно уехать в родной город.

Но правда ли так и было? У него была там мать?

Через какое время он смог бы расколоться, если бы Раха его поймала и кинула в темницу?

Конечно, это была лишь мысль. Ничего такого не могло произойти на самом деле.

Потому что вскоре после Карзен подошёл к её постели и сказал: «Раха, знаешь, я услышал кое-что очень интересное. Что есть те мерзавцы, кто осмелился причинить вред императорской семье Дэло».

Карзен гладил её закрытые нежные веки, пока говорил это. Глаза, которые были скрыты под этими веками. Глаза наследника, небесно-голубые.

Пока они, эти глаза, были с ней, никто не мог причинить Рахе вреда. Это была традиция, слово божье, легенда. Высшее провидение. И эта сила была несгибаемой — для противодействия требовались полномасштабные эксперименты.

Вот тогда-то Раху и осенило.

Боже!

Кто же украл так много её крови?

Её врач, который имел к этому доступ. И кто работал совместно с кем-то ещё, чтобы разработать оружие против императорской семьи Дэло.

Когда Карзена обнял её, Раха подумала – неужели эксперименты были успешными? И поэтому Харсел ушёл из дворца?

Нет, конечно.

Эксперимент провалился, лаборатория была раскрыта, храм разрушен — священники же сейчас были здесь, как собаки.

– Верховный священник Амар, – Раха снова начала, глядя на человека, который был смертельно бледен, – Когда у вас в исследованиях намечался хоть какой-то прогресс с кровью принцессы, вы, наверное, радовались. Вы могли предположить, что весь процесс прекратится, застопорится?

Том 1 Глава 9

Доложила ли это проницательная принцесса своему брату-близнецу о всех своих выводах?

Считала ли она это всё правдой?

Поделилась ли она своими мыслями с номером 192?

– … – слова Амара запутались, у него в голове было так много вопросов. Раха следила за ним, поправляя причёску — она заправила локон за ухо. Он проводил взглядом её элегантную руку.

– Я тоже не совсем свободна, – поделилась Раха, – Но мне очень нравиться номер 192. Я не причиню ему вреда, если он не будет мне препятствовать.

– … – у Амара было много вопросов, которые он хотел бы сейчас задать. И именно в тот момент, когда его был готов открыться, появился главный камергер.

– Принцесса Раха, – обратился он к Рахе вежливо, вставая между ней и Верховным священником Амаром, – Его Величество хотел бы потанцевать с вами.

– Его Величество? Хорошо, – спокойно согласилась Раха. После она бросила последний взгляд на Амара и спросила на прощание, – Вы будете нашем гостем завтра?

– …Да. Да, полагаю, что так, принцесса.

– Рада это слышать. Надеюсь, вы сможете насладиться сегодняшним банкетом в полной мере. Уверена, Его Величество был бы рад видеть вас в веселье и здравии.

– …Конечно, принцесса, – в голове Амара стоял сумбур — по сути, принцесса не говорила ничего неправильного. Молодой тиран-император привёл в свою страну священников относительно вежливо, но на этом все позитивные моменты заканчивались.

Священники могли стоять перед Карзеном на коленях столько, сколько хотели; их подопытные всё равно умирали в покоях принцессы Рахи.

Это говорило об одном — Карзен уже достиг своей цели. Если бы под нападением оказалась другая страна, не Святое Королевство, люстры в бальном зале были бы украшены головами поверженных противников. Такое радушие, как сейчас — единственное, на что хватало Карзена.

В конце Раха пожелала хорошо провести время и выказала желание увидеть Амара на завтрашнем банкете; она пошла за камергером легко и естественно.

В конце концов, несколько кругов в танце с Карзеном — не большое испытание.

***

– Как Раха? – спросил через несколько часов Карзен, опрокинув жидкость из бокала в рот.

Капитан императорской гвардии, стоявший рядом, моментально ответил:

– Принцесса Раха вернулась в свой дворец вовремя.

– Ах.

Карзен посмотрел на массивный циферблат часов, вшитых в стену банкетного зала. Стрелки показывали на десять — время, когда Раха должна была быть в своём дворце.

Время, которое сам Карзен определил много лет назад.

– Ты за ними следил?

– Да, Ваше Величество.

Этим вечером Раха долго разговаривала с Верховным Священником. Кстати, а Раха… Какие чувства у неё были к Богу и религии?

Проклинала ли она Бога за то, что жила сейчас как птица в клетке, потому что получила все черты наследника?

– Хм, стоит ли мне зайти к моему близнецу на минутку? – размышлял Карзен вслух, находясь в приподнятом настроении. Обычно Раха всегда оставалась в своей комнате, как только новые рабы переходили в её власть.

Однако сейчас, один раз за всё время, всё изменилось. Она оказалась снаружи раньше, потому что Карзену понравилось её поведение. Наверное, ей было тяжело выходить так неожиданно.

Карзен — он был уверен, — смог бы её успокоить, оказать поддержку. И именно тогда, когда император собирался уходить:

– Ваше Величество.

Именно в этот момент подошёл герцог Эстер. Заметив его, Казен остановился. Да, Карзен был безжалостным тираном, но даже он мог найти немного времени для герцога Эстера.

Его сестра, маркиза Бурбон, служила няней во дворце и была близка к Карзену и Рахе.

– Чем я могу вам помочь?

– Поздравляю вас с успехом, Ваше Величество, – слегка склонил голову герцог Эстер — его действия были выверены, как по книжке.

– Мхм.

Лишь после соблюдения всех приличий герцог заговорил о том, для чего на самом деле пришёл:

– Возможно, Вашему Величеству пора выбрать невесту? Сейчас вы полны сил; полагаю, это самое подходящее время.

Каблуки на ботинках Карзена тут же прекратили стучать по полу.

***

– Принцесса, – горничная вежливо и осторожно позвала её, но Раха и не думала реагировать.

Она находилась во внешнем дворце с тех пор, как вернулась с банкета.

Дворец, который принадлежал сейчас Рахе, был самым крупным из всего императорского ансамбля. И его архитектура имела свои особенности.

Был внутренний дворец, с просторным императорским двором, и внешний, который это всё окружал.

Эти два здания стояли независимо друг от друга. Во внутренний дворец нельзя было проникнуть, не проходя через двор и сад.

Обычно Раха жила во внешнем дворце. Он был достаточно просторным, чтобы в другое время служить домом для самых ценных любовниц императора, а внутреннее убранство было великолепным.

А во внутреннем дворце, который Раха обычно не посещала…

Там жили рабы.

Там Раха обязательно проводила неделю каждые несколько месяц.

Значит, сейчас ей надо было тоже попасть во внутренний дворец, а не как обычно — внешний. По крайней мере, там не были недальновидных служанок, которые не считали слова Карзена законом и приказом.

Раха решила проведать кабинет во внешнем дворце — место, заставленное самыми интересными и редкими книгами. Место, которое должно было показать, насколько любима была принцесса Раха.

Она решила просматривать книги, не обращая внимания на то, наблюдают за ней или нет.

– Ваше Высочество, вам стоит пройти во внутренний дворец, – Раха выбрала одну из книг и обернулась. Камергер Карзена смотрел на неё, прищурившись, и улыбался. – Его Величество крайне расстроиться, если узнает о ваших действиях.

Раха лишь на мгновение задержала на нём взгляд, а после снова начала перелистывать страницы. Камергер улыбнулся ещё шире:

– Принцесса Раха.

Раха поднялась, не говоря ни слова. Она несла в руках несколько книг и пошла к двери, даже не оборачиваясь назад.

Том 1 Глава 10

Только через пару секунд Шед понял, что речь шла о завязках на платье.

Зеркало перед Рахой стояло полукругом, поэтому она могла без проблем повернуться и увидеть, как Шед потянулся за лентами в шнуровке.

Переплетения были сложными и выглядели мудрёно, но ослабевали, если за них потянуть. Ленты под руками Шеда одна за другой распадались — лопатки Рахи всё больше и больше выглядывали из-под платья.

Чем больше лент ложилось на пол, тем легче становилось дышать — натяжение платья на груди падало. Чем ниже и ниже опускались руки Шеда, тем медленнее распускалась одежда, стягивающая плечи и руки. Мужские ладони прошлись везде, от лопаток до талии, постепенно освобождая тело от завязок.

Горничные решили, что сегодня Раха будет ночевать во внутреннем дворце одна — поэтому выбрали платье, которое можно было легко развязать, стоило лишь потянуть за ленты.

И поэтому платье, как только последний узелок исчез, свободной тканью сползло к ступням. Оно сверкало и переливалось крошечными бусинами, лёжа на полу.

В зеркале Раха теперь осталась только в нижнем белье. Её кожа была снежно-белой — такой, какой её хотел видеть Карзен и на которую тратились бесчисленные богатства из казны.

Раха сняла нижнее бельё и ступила в ванну. Вода была приятно тёплой и покрылась рябью, как только она вошла. Принцесса села и прислонилась спиной к бортику ванны.

Лишь сейчас она заметила, что на ней всё ещё было ожерелье. Оно было дорогим, а замочек не позволял его снять без посторонней помощи, одной рукой. Это был подарок Карзена, поэтому горничные без колебаний надели его Рахе на шею.

Принцесса уже потянулась руками к замку, как уверенная ладонь коснулась её затылка.

Щёлк.

Щёлк.

Всего в пару движений замок поддался и открылся. Ожерелье соскользнуло по ключицам вниз — и совсем скоро жёсткая грубая рука немного сжала шею Рахи.

– …

Ванна плакала капающей водой о мрамор. Шед недолго задержал свою руку на шее принцессы — лишь взял ожерелье, которое упало на грудь, и звонко положил на буфет у ванной. По комнате раздался звонкий удар драгоценных камней о мрамор.

Раха, на самом деле, не любила это ожерелье. Это было реликвией западного королевства, которое исчезло с лица земли под натиском Карзена несколько лет назад.

Она лишь слышала об этой королевской семье. Люди говорили, что царственные особы любили друг друга, хоть изначально это и был лишь политический брак. На рождение сына король лично участвовал в аукционе за это ожерелье.

После королева носила его постоянно.

Может, Карзен снял это украшение после того, как отрубил королеве голову.

Интересно, сколько же крови оно видело. Раха слышала, как прислуга жаловалась — им пришлось хорошо потрудиться, чтобы оттереть липкую кровь с граней. Пожалуй, все ожерелья, которые она одевала на банкеты, имели схожую историю.

Они были тяжёлыми, и кровь стыла в жилах принцессы каждый раз, когда металл ложился красивым узором ей на грудь и шею.

– Шед, – позвала Раха и, схватил его руку, приложила ладонью к горлу. Тот нахмурился и недоумённо спросил:

– Что вы делаете?

– Я сегодня виделась со священниками, – взгляд Шеда стал жёстким, хлёстким, но гораздо мягче, чем у людей этим вечером. Раха замолчала, сделала рваный глоток воздуха и продолжила, – Я ничего не хочу сказать…

– …

– Ты часто их видел, когда участвовал в экспериментах?

Он ответил с задержкой:

– Нет, не часто.

– Правда? Наверное, ты очень ценен.

Принцесса улыбнулась, подняв лицо вверх. Пока она рассматривала Шеда, его серо-голубые глаза снова привлекли её. Она никак не могла этому противиться. Раха ещё раз подумала, что Шеду стоит держать голову низко, когда он встретит Карзена.

– Заходи, Шед.

– …

– Не хочешь. Ах, какой нахальный раб может позволить так просто смотреть на обнажённое тело госпожи…

Лишь после этого Шед поднялся во весь рост. На нём было не так много одежды — рабы проводили всё время в помещении, плотная одежда им была не нужна. Раха улыбнулась, наблюдая, как с его тела исчезает лёгкая рубаха, штаны и нижнее бельё.

Что же, теперь было понятно, почему он разделся не сразу.

Член Шеда стоял прямо. Каждый раз, когда Раха видела его, её живот немного покалывало. Она нахмурилась, это показалось ей странным.

«Почему он такой большой?»

– Это обычный размер?

Лицо Шеда тут же напряглось. Эта паника в его глазах была такой уникальной и редкой, что Раха не смогла сдержать смех.

«Полагаю, что нет».

Мужчина залез в ванну — вода тут же начала с шумом выплёскиваться, капли мелко отскакивали от мраморного пола. Раха внимательно смотрела на то, как он сел напротив, и после встала.

Она села ему на колени, их кожа касалась под водой. Раха нахмурилась — его ноги этим утром казались такими сильными и мускулистыми, но сейчас её отвлекало что-то другое, что продолжало тыкаться ей в живот.

Раха постаралась это отодвинуть, опустив руку в воду и обхватив пальцами. Но как только её подушечки прошлись по коже, плоть неожиданно стала тяжелее и более упругой…

Какое-то время она думала лишь о том, что понятия не имела, что со всем этим делать; тем не менее, её рука всё так же продолжала держать член в руке. Раха даже не думала, что он такой крупный — она не могла соединить пальцы, а плоть пульсировала в её ладони.

– …

Раха подняла голову — её взгляд натолкнулся на взгляд Шеда. Странное пламя начало медленно разгораться на дне его зрачков. Принцесса подумала, что это даже хорошо — она была хозяйкой, а он — рабом.

Будь всё наоборот, она бы точно упала в обморок сию же минуту.

Раха смотрела чётко на мужчину. В отличии от достоинства, которое всё ещё упиралось ей в живот, Шед смотрел на неё с невинным и немного нежным выражением лица. Он нигде её не трогал, стараясь вести себя послушно.

Раха улыбнулась:

– Той ночью было так больно.

Том 1 Глава 11

– Аах…

Упругий член Шеда с силой проник внутрь. Вчера Раха решила, что её кожа надорвалась — сейчас же она не чувствовала той режущей боли на ранках. Но она всё ещё не могла нормально вдохнуть — ей казалось, что член был размером с предплечье и сейчас с силой пытался раскрыть её.

Но Раха всё ещё хваталась, цеплялась за Шеда. Положение была более чем неустойчивое, но она чувствовала себя достаточно уверенно, не падая на пол. Её держали довольно крепко. Принцесса почувствовала, как облегчение охватило её — Шед не двигался грубо или резко. Похоже, он инстинктивно пытался вести себя подобающим образом.

Из горла Рахи вырвался стон. Да, проникновение было всё ещё довольно ощутимым — но теперь её нежное тело принимало его гораздо легче, чем вчера. Её стоны оставались у Шеда на коже, а выдыхаемый воздух щекотал.

Шед продолжал двигаться медленно, хотя больше всего ему хотелось ускорить темп и дёрнуть бёдрами с силой пару раз. Он хотел насладиться этой медленной качкой — вперёд-назад, вперёд-назад, — пока у него хватало на это сил и терпения. Но Рахе, казалось, и этого было достаточно.

Она дрожала, как тетива на луке, но теперь это казалось более приятным. Похоже, её лоно изменилось — стало шире. Тепло в её груди заставляло её голову кружиться, но это не было чем-то неприятным. Раха, смотря на Шеда подёрнутыми поволокой глазами, слепо потянулась к нему и поцеловала его губы.

Её язык был тёплым. Она двигала им внутри его рта осторожно и чувственно — было немного щекотно. Раха крепко обнимала его за шею, её пальцы немного царапали плечи. Пожалуй, ей не стоило показывать своё удовольствие так открыто. Она не заметила, как дёрнулись мышцы на его шее.

Раха оторвалась от его губ и подняла на Шеда взгляд. На её губах играла лёгкая, едва заметная улыбка, но глаза мужчины стали странными.

– Шед?

Он не ответил, лишь продолжил — прикусил мочку её уха. Как только его губы приблизились к ней, Раха едва смогла справиться с тем, чтобы не вздрогнуть. Движения Шеда стали более упорными, сильными. Он с трудом сдержал ругательства, лишь низко простонал.

– Не зажимайтесь.

Раха почувствовала, как низ её живота рефлекторно напрягается.

– Подожди, пока я полностью не удовлетворю вас, Раха, – его влажный шёпот у уха как будто дразнил, манил к себе. Именно тогда принцесса сглотнула — совсем не заметила, как в её рту скопилась слюна. Шед поднял голову и подхватил её бёдра обеими руками. Член, который до этого спокойно и медленно двигался, резко дёрнулся.

– Ах!..

Шед как будто проник ещё глубже, чем до этого — в нижнюю часть живота или ещё дальше, беспринципно вторгаясь. Теперь её самое чувствительное место находилось под постоянным прицелом.

– Ха… Я, подожди!

Шлёп. Шлёп.

Грубый влажный звук разносился эхом по комнате. Раха даже не могла спокойной вдохнуть — её тело подрагивало и раскачивалось из стороны в сторону. Её ноги, обхватившие мужскую талию, в конце концов устали — неспособная справиться с таким напором Раха соскользнула вниз.

Наверное, уже сейчас на её бёдрах и ягодицах остались яркие красные следы — хватка Шеда была поразительно цепкой и сильной. Его достоинство действовало как орудие, резко и неотвратимо, глубоко. Один особо сильный толчок проник слишком глубоко, и спина Рахи оказалась фактически вдавленной в стену. Шед держал её в ловушке своих рук, и всё, что ей оставалось — стонать и всхлипывать.

– О, Шед… Ах!..

В глазах Рахи стояли слёзы — от удовольствия, которое нельзя было остановить. Она вся была напряжена, и лишь внутри неё, в самом центре, чувствовалась странная слабость и покорность. Её словно раз за разом давила неотвратимая сила, таран. Спина принцессы дрожала, толчок за толчком.

Сейчас ей казалось, что вся её внутренняя часть словно изменила форму и стала под стать члену Шеда. Её лоно тянулось к нему, как подвязанное — и каждый толчок отдавался тянущей болью. Он беспорядочно покидал её, и всё тело Рахи шло вслед за ним.

– А-а-а…

На несколько секунд мир исчез. Её лоно, которое теперь было таким же широким, как член Шеда, начало сужаться. Жар крупными пятнами расползся по её телу — казалось, что сосуды вот-вот лопнут. Соки и смазка, которые позволяли Шеду двигаться в ней проще и быстрее, стекали по ногам Рахи вниз. Мужчина, наконец, смог контролировать желание, которое собиралось у головки его члена.

– Ха…

Раха, находясь под влиянием сильных чувств и ощущений, хотела закрыться, свернуться клубком, но её тело всё ещё кричало и требовало разрядки. Шед не останавливался ни на минуту, продолжая вновь и вновь входить в неё — пока эйфория не закончилась.

Как только Раха достигла пика, ещё больше соков стало стекать вниз по её ногам. Её лоно крепко обхватило член и не собиралось отпускать его. Даже если Раха кончила первой, Шед всё ещё не мог найти покоя.

Если говорить по правде, он не мог успокоиться с того момента, как Раха начала целовать его, страстно и влажно. Из рта Шеда вырвалось несколько глубоких стонов, и он обхватил заплаканное лицо принцессы, с особым упорством накинулся на её раскрытый рот.

– Ах, Шед! Чуть медленнее… А-ах!..

Этот голос, умоляющий, выкрикивающий его имя — он был проблемой. Не важно, просила ли она его быть медленнее или нет — её тело всё ещё держало член мужчины мёртвой хваткой. Каждый раз, когда он двигался и толкался внутрь, несколько капель внутренних соков вытекали наружу. Раха была зажата — наверное, она даже не представляла, что бёдра Шеда были полностью покрыты жидкостью и блестели.

Когда Раха оказалась в его объятиях снова, Шед прижал её к себе особенно крепко, поднимая обратно. Его семя, которое он больше не пытался держать, наконец нашло выход и выстрелило в глубину тела Рахи. Он медленно двигал бёдрами, инстинктивно пытаясь протолкнуть жидкость дальше, и сухими губами уткнулся в её горячую влажную кожу. Сейчас тело принцессы, которая всегда холодно улыбалась, было горячим, уютным.

Том 1 Глава 12

Раха вложила ожерелье, которое было на ней предыдущим вечером, в руку камергера:

– Передай Его Величеству в целости и сохранности.

– Но это подарок Его Величества принцессе. Если вы позволите, я бы посоветовал вам оставить его.

– Ожерелье мне одолжили. Будет лучше подарить такое ценное украшение будущей императрице.

– Я позабочусь об этом, – на губах камергера расползлась странная, неприятная улыбка.

– Прекрасно.

Карзен не любил слышать о браке, помолвке и императрице. Раха знала об этом — но всё равно завела разговор. Камергер был самым ближайшим помощником Карзена, настроение императора было его прямой заботой. Безусловно, Раха тоже страдала, если сердце её брата не находило покоя.

И всё же, это было аккуратное предупреждение. Принцессе не нравился камергер, и это был способ заставить его замолчать.

Хорошо, что мужчина это понял. Он кивнул на прощание и тихо покинул её дворец.

– Принцесса, вам нужно пройти внутрь. Нужно начинать готовиться… – нетерпеливо подтолкнули горничные, как только спина камергера скрылась за поворотом. Только тогда Раха продолжила идти.

Она стояла перед массивным зеркалом. Горничные сновали вокруг, перекладывая ленты, украшения, шпильки и косметику. Принцесса же смотрела на себя в зеркале, не отводя голубых глаз от отражения. Именно в этот момент кто-то вошёл внутрь.

– Ваше Величество?..

Человек приближался к ней, шаг за шагом. Раха подняла взгляд, чтобы посмотреть в отражении за свою спину. Она едва заметно выдохнула, когда не заметила даже отблеска Шеда.

– Карзен?

– Я соскучился, Раха, поэтому пришёл.

Принцесса улыбнулась:

– Сейчас меня будут переодевать. Отведите Его Величество в гостиную…

– Зачем? – Карзен сел на диван, скрестив ноги. Он уже был одет с иголочки. Позолоченные погоны на плечах блестели на свету. – Я подожду тебя здесь, так что не волнуйся.

Руки горничных, которые до этого продолжали работать, резко застыли. Раха продолжилась улыбаться, словно ничего странного не происходило.

Она понимала их — на ней была лишь нательная тонкая ночная рубашка. Которую нужно было снять, чтобы переодеться в выходное платье.

Принцесса лишь слабо махнула, чтобы вывести горничных из ступора:

– Не стойте, продолжайте туалет.

Карзен смотрел на неё, не отрываясь — его фигура отражалась в зеркале. Ах, кто же смог так вывести императора из себя?

Кто же умудрился растормошить её брата разговорами о помолвке?

Или же…

– …Ха-а-а.

Раха вздрогнула, не сдержав тихий стон в горле. Горничные были неаккуратны — они торопились, пытаясь сделать всё быстро, лишь бы голое тело принцессы находилось под взглядом её брата как можно меньше. Их движения стали резче, и когда одна из них сняла нижнее бельё, которое поддерживало грудь, её соски, чувствительные после вчерашнего, заболели.

Может, Раха слишком сильно нервничала — поэтому не смогла заставить себя молчать.

Горничные же держали одежду, почти не дыша.

Прямо позади них сидел император, который смотрел неотрывно, за каждым шагом, вдохом, взглядом. Они сильно нервничали и опасались лишний раз повернуться. Поэтому стояла оглушительная тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом одежды.

Слабого стона Рахи на выдохе хватило, чтобы Карзен смог уловить его.

«Может, он это проигнорирует?»

– Раха.

Нет, о таком было глупо даже думать. Карзен не торопясь поднялся и подошёл к ней в несколько широких шагов. Принцесса попыталась подавить дрожь, которая грозилась пробежать вниз по позвоночнику.

– В чём дело, Раха?

– Мне больно — слишком туго.

– Ха… – Раха не успела даже шелохнуться, как Карзен уже стоял тенью за её спиной, – Больно?

С лиц горничных ушли все краски, их глаза уставились в пол. Принцесса понимала — если она сейчас не придумает оправдание, что угодно, их будут пытать, долго и безжалостно, протыкая пальцы иглами.

Раха улыбнулась, словно сейчас всё это было неважно:

– Да.

Карзен запустил руку в её длинные волосы — он поднял их наверх, открывая вид на обнажённую шею. Чистую, белую, без единого пятна.

– Такой звук, когда туго, Раха… – сказал Карзен тихо, как будто для себя одного. Он всё ещё неотрывно смотрел на её шею и плечи. Девушка отчаянно надеялась, что её кожа не покроется мурашками.

Это было трудно побороть. Её безумный близнец как будто хотел оставить отпечаток своей руки на её коже.

– Карзен, – именно поэтому Раха поняла, что ей нужно что-то делать. Она развернулась к нему лицом. – Кажется, я немного потолстела. Я нормально выгляжу?

Подол её юбки вколыхнулся, низ пошёл рябью. Теперь принцесса стояла к Карзену лицом, поэтому его взгляд замер не на шее, а спустился ниже. К её груди.

Карзен резко поднял глаза и посмотрел в сторону. Раха не заметила, как мужчина пытался скрыть стыд:

– Не знаю.

– Правда? – Раха оглянулась на горничных. – Как я выгляжу?

– Всё так же прекрасно, Ваше Высочество, – поспешно ответили они.

– Да? Тогда поторопитесь, нам всё ещё нужно готовиться. Его Величество нельзя заставлять ждать.

В конце концов служанки пришли в себя и начали деловито работать, как пчёлки. Карзен всё ещё стоял у Рахи за спиной, слишком близко. Принцесса нахмурилась:

– Ты не мог бы отойти и сесть? Ваше Величество хочет, чтобы я ушла прямо так?

– Ах, нет, ни в коем случае. Нельзя злить моего близнеца. Я послушаюсь тебя, – Карзен послушно вернулся на своё место. Горничная принесла на подносе бокал с шампанским, и он взял его, сделал маленький глоток. Служанки слишком сильно ощущали на себе взгляд императора, поэтому старались делать всё быстро.

Лишь спустя час они полностью закончили.

Карзен мягко улыбнулся, и Раха подумала — эта случайная улыбка была верхом дружелюбия. Мог ли её близнец всегда быть таким?

Могла ли она сама радоваться этому? Улыбке, которая была так похожа на её собственную?

Том 1 Глава 13

– …

Раха немного постояла в одиночестве, а после пошла дальше, стараясь не сжимать руки слишком сильно. Её настроение, до этого лёгкое и возвышенное, постепенно опускалось всё ниже и ниже — запах апельсинов был оглушительным. Всё вокруг внезапно стало слишком ярким, слишком кричащим; не таким, как нужно, и это заставляло принцессу нервничать.

«Почему все эти дворяне опять не пьют? Что вы вообще сможете сделать, если Карзен покажет свой гнев, когда вы не можете даже поднять бокал? Почему на священниках после нашего разговора лица нет?

Почему зимой так жарко и почему в зале так шумно? Все активно стараются показать, что им весело, что они могут спокойно говорить.

Боже, какая чушь. Где они только нашли в себе силы?

Как долго нам с Шедом нужно будет спать вместе, чтобы эксперимент по уничтожению императорской семьи шёл как нужно?

Может, будет лучше сейчас вернуться к нему? И провести весь день вместе?»

Все эти многочисленные, разбросанные мысли в момент собрались, когда яростный внутренний крик перекрыл всё остальное.

«Почему я всё ещё жива?»

Принцесса остановилась, как будто её кто-то дёрнул — красивые туфли, переливающиеся гранями рубинов, с громким цоком замерли. Словно всё остановилось. Ноги Рахи не могли двинуться, забывшие о своей цели — они точно вросли в камень, которым была обита дорога.

Для неё время замерло на вечность, долгую и тягучую.

Для всех вокруг едва ли прошло больше пары секунд.

В конце концов Раха, которая с самого детства обучалась особенностям светского этикета, пришла в чувство.

Она была в первую очередь принцессой, на которую все смотрели с улыбкой и которую даже бы не подумали упомянуть в слухах в таком странном ключе. Тем не менее, Раха чувствовала чужие взгляды на своих плечах.

Всему виной был император, её брат-близнец, который терзался между сильнейшей ненавистью и неописуемой любовью к ней.

Девушка подошла к Карзену. Тот стоял в окружении нескольких военных, которые искусно держали маску вежливой заинтересованности.

Бокал шампанского в руках императора весело переливался в лучах люстры.

Дворяне, которые заметили, как Раха подходила к ним всё ближе и ближе, приветственно склонили головы:

– Принцесса, – после чего естественным вежливым образом извинили себя и отошли чуть в сторону. Девушка осталась одна рядом с Карзеном, хотя вокруг ходили люди, слышался гул разговоров и звон бокалов.

– Раха.

– Ваше Величество.

Карзен внимательно посмотрел на неё — принцесса была прекрасна, в красивом белом платье и бриллиантах, играющих на коже. Лишь сухой букет цветов не вписывался в нежную общую картину.

Карзен вопросительно поднял брови:

– Откуда у тебя этот букет?

– Его мне подарил герцог Эстер.

– Ах, – дворянин, стоявший рядом, неловко заговорил, – Я слышал, что герцог Эстер каждый год преподносит принцессе Рахе по букету цветов.

– Да, вы правы.

«Кажется, когда-то такой разговор уже был».

На самом деле, аристократу было всё равно на букет — и даже на саму Раху. Для него это была возможность в который раз оказаться рядом с императором и, если ему соблаговолит удача, обратить на себя внимание.

Принцесса оглянулась на брата — его лицо не выражало ничего хорошо. Он словно не мог определиться, для чего герцог дарит ей букет сухоцветов.

Нет, она ошиблась. В его глазах плескалось безразличие.

Дворяне вокруг Карзена стали назойливыми, из раза в раз упоминая герцога Эстера в своих бессмысленных разговорах. Теперь это место было похоже на шумный муравейник, ожидающих сахара — но всё это ничего не значило.

Карзен слушал их вполуха, без особого внимания, прокручивая в пальцах ножку бокала — он вёл себя как обычно. Лишь когда камергер появился в поле его зрения, император очнулся.

– Священники скоро покинут залу, Ваше Величество.

– Раха, – позвал Карзен, наклонившись к её уху; слова камергера он полностью проигнорировал. Его голос был на грани шёпота, лёгкий и невесомый. Все дворяне, которые до этого находились рядом, пристально смотрели за каждым движением близнецов.

Это был глупый способ, и крайне своевольный — заставить всех аристократов замолчать, пока император что-то произносил. Сейчас они могли лишь смотреть — никакой посторонний шум не должен был Карзену мешать.

Даже сейчас, когда царственные особы обменивались между собой чем-то сокровенным на грани шёпота, аристократы продолжали легко переговариваться и шутить, стараясь следить за громкостью. Они судорожно переглядывались, пытаясь понять, правильно ли поступают.

В этом было неоспоримое преимущество власти. Кто бы ни был во главе, все старались остаться на хорошем счету.

И здесь отчётливо была видна разница — дворяне меньшего статуса продолжали бессмысленно разговаривать на заднем фоне, позволяя себе слишком много.

Самый важный человек в империи Дэло, близнец Рахи, наклонился к ней и тихо спросил; его лицо было слишком близко к уху принцессы:

– О чём ты вчера говорила с верховным священником Амаром?

Карзен не выглядел и не звучал злым, лишь мягким, покладистым и нежным. Но Раха знала лучше кого бы то ни было, что он не стал бы спрашивать просто так. Она была права — в глазах Карзена горело пламя.

– Да так, ни о чём.

– И всё же, мне интересно.

Раха немного потянулась вверх, пока её губы не оказались напротив его уха. Если бы император стоял ещё хотя бы на полшага дальше, такое было бы невозможно:

– Карзен, – его взгляд перешёл на неё, оторвавшись от мерцающих украшений; теперь они смотрели друг другу в глаза, неотрывно. Раха сделала вид, что всё в порядке и спокойно продолжила, – Я лишь спросила, почему они пытались нас убить.

– …Что?

– Они ведь священники, близкие к Богу. Как они могут быть такими жестокими?

– … – Карзен какое-то время молчал. – И что же он ответил?

– Ничего. Просто побледнел, и всё.

Том 1 Глава 14

«Что я теперь должен делать?»

От лаборатории едва ли остались жалкие обломки, а весь храм после императора больше походил на старый заброшенный разгромленный замок.

В Шеде бушевала ярость; гнев к Карзену наполнил всё его существо — на несколько минут перед глазами встали все те люди, которые бросили свою жизнь во благо великой цели.

Миг — и перед ним склонилось лицо; то, которое он никак не ожидал встретить.

Раха дель Харса.

Принцесса…

Брови Шеда сошлись на лбу, кожу прорезали морщины.

Она и в самом деле была крайне непостоянной, мимолётной. Невинный взгляд, непримечательное выражение глаз, незаинтересованный тон…

Временами Шеду казалось, что перед ним стояла кукла.

Лишь тепло её тела — живое тепло, — не давало забыть, что и в её груди сердце тоже билось.

И это самое тепло медленно выскользнуло из его рук.

***

У Рахи закончилось терпение.

– Ваше Высочество. Я тут же позову дворцового врача.

Принцесса вошла в гостиную рядом с Большим банкетным залом — сказала, что её тошнит.

Это не было странно. Карзен тоже ни одним движением не выказал своих подозрений.

– Ваше Высочество, вы всегда себя так чувствуете в этот период… – Раха краем уха слышала, как горничная тараторила где-то рядом.

Да, в каком-то смысле та была права. Каждый новый приход рабов всегда сопровождался плохим состоянием. Раха каждый раз чувствовала себя неважно — даже когда неделю проводила в спокойствии внутреннего дворца; что же говорить о поспешном выходе в свет, уже через два дня.

Раха села в высокое кресло и сжалась, ссутулившись; кто-то тихо ахнул рядом с ней. Похоже, врач только-только получил приказ и примчался сюда на всех порах.

– Принцесса, – её мягко позвали, и Раха послушно подняла голову, – Позвольте, я вас осмотрю.

Осторожный голос, который только что обращался к ней, никак не подходил к этому молодому лицу; ему дай бог было лет четырнадцать. Молодой юноша носил приглаженный и вычурный наряд, как и подобает всем служителям Императорского дворца. Он достал из маленькой коробки склянку с плещущейся жидкостью и услужливо подал:

– Пожалуйста, возьмите.

Раха знала эту склянку и то, что было в ней — тоник.

Она опрокинула его себе в рот; девушка закашлялась, и небольшая рука юноши заботливо и осторожно похлопала её по спине. Врач снова заговорил через некоторое время:

– Пожалуйста, заботьтесь о себе, принцесса.

– …Именно этим я и собиралась заняться.

– Прошу меня простить. Я недостаточно компетентен, это моя вина.

– Нет, ни в коем случае.

Раха зажмурилась, перед её глазами запрыгали цветные круги. Ей потребовалось несколько вдохов, чтобы она снова смогла взять всё под контроль.

Это лекарство всегда действовало на неё поразительно хорошо.

– Оливер.

– Да, Ваше Высочество.

– Я никак не могу принимать этот тоник каждый день? – Раха разочарованно посмотрела на пустую склянку в руках.

– Нет…

– Ты уверен?

Юноша, который с сомнением смотрел на принцессу, неуверенно опустился на колени, принимаясь повторно осматривать её.

Этот молодой Имперский врач ещё с самого первого своего дня здесь был полон самого чистого энтузиазма. Раха позвала его:

– Оливер.

– Слушаю, Ваше Высочество.

– Есть ли вести от твоего учителя?

– Он прислал письмо — сказал, что добрался до пустыни. Учитель писал, что ему тяжело дышать — пот каплями скатывается при каждом вдохе. И он скучает по холодному ветру империи Дэло, который поднимается здесь зимой.

– Похоже, ему тяжело приходится.

– Не волнуйтесь, с ним всё в порядке, – ответил Оливер, выводя в маленьком блокноте строчку за строчкой. – Мой учитель — мудрый человек. Он сказал, что это было правильное решение.

Мудрый человек.

Ещё один признак того, что империя Дэло, простирающаяся на многие километры, получила божье благословение.

Считалось, что основателям империи Дэло помогали тринадцать мудрецов. Они были самыми знающими людьми всего континента и делились своими знаниями только с императорской семьёй Дэло. Они были мудрецами, но не самыми хорошими учителями.

В маленьком числе учеников, которым они всё же смогли передать свои знания, был и Оливер.

Он свернул с этого пути, как только в нём проснулся интерес к медицине, поэтому Оливер отрёкся от почётного поста ученика. Однако это не значило, что всё его общение с мудрецами также прекратилось.

Именно по этой причине Оливер, даже будучи совсем юным, смог стать личным врачом имперской принцессы. Он обладал истинным талантом.

Оливер вложил в ладони Рахи свёрток со снадобьем, остальное передал горничной. После он почтительно приблизился к принцессе и тихо сказал:

– Каждый вечер вы должны принимать по одному свёртку, принцесса.

– Хорошо, – Раха не думала спрашивать, что это за лекарство. Она никогда не спрашивала.

– Ваше Высочество, – продолжил Оливер, держа в руках коробку со всеми снадобьями, – Вам следует воздержаться от излишних физических нагрузок ближайшую пару дней.

– …

Раха, которая до этого бездумно смотрела в небо, недоумённо обернулась.

«Физическая активность?..»

– Я понимаю, что вы получаете удовольствие; но избыток может нарушить баланс в вашем теле. Я настойчиво прошу вас наслаждаться в меру — и тогда ваше здоровье не будет под угрозой, – Оливер говорил так, будто давным-давно был стариком с вековым опытом, а не юношей.

Принцесса всё равно не могла сдержать радости — она правда была благодарна ему за очень многое. Принцесса улыбнулась своему молодому врачу — в его глазах читалось беспокойство.

***

Поздней ночью в западном крыле раздался шорох.

Шед рефлекторно повернулся в ту сторону — он в руках держал одну из книг, которые ему принесла Раха.

Горничные, которые отвечали за уборку, всегда приходили утром и в чётко выверенные часы. Шаги, которые раздавались в коридоре, явно были не женскими.

Том 1 Глава 15

Рыцари переглянулись между собой — они чувствовали, что должны вести себя чуть вежливее. Принцесса всё ещё оставалась сестрой-близнецом Императора.

– Нам велено оставить их здесь, пока трупы не сгниют и не превратятся в пыль, – тон стал гораздо мягче, вежливее.

– …Почему? – спросил Шед.

Стражник ненадолго заколебался:

– Таков приказ Его Величества Императора.

– …

«Приказ Императора, зачем?» – эти слова уже были готовы сорваться у Шеда с языка.

– Клеймо имеет слишком сильную силу — рабы и умирают очень медленно, и могут разлагаться месяцами.

– …

– Но вам не о чем беспокоиться! Как только это произойдёт, мы сразу уберём тела и похороним как должно. Запах гнили совсем не ощущается — клеймо слишком сильное, оно всё контролирует. Однако если вы заметите хотя бы мимолётный неприятный запах, только сообщите — от трупов не останется и следа.

Если смотреть правде в глаза, рыцарь не был уверен, что этот раб, который находился перед ним и смотрел почти что в душу, сам не станет бренным телом к тому моменту.

Рыцари бросили тела, перекорёженные, вывернутые, и бросились во внутренние коридоры с окровавленными тряпками в руках — наружу, прочь из этого дворца. Шед остался смотреть на трупы в одиночестве.

– Эй, – окликнул своего напарника один из рыцарей, когда они покидали стены внутреннего дворца, – Ты чего так долго с ним разговаривал? Мог же просто сказать «здрасьте-до свидания».

– Да что может случиться-то? Он всё равно сдохнет через неделю, – пробормотали в ответ. – Ах, я и забыл — в тебе же столько веры во всё доброе и хорошее. Тут этого раба разве что пожалеть можно.

– …

– Эй, ты просто следи за языком да помалкивай, – старший рыцарь осторожно похлопал по плечу.

Чем дальше они держались, тем было больше шансов сохранить голову на плечах.

***

Было десять вечера, когда принцесса вернулась в свой дворец — её встречали горничные, склонившие головы в поклоне. Раха прошла мимо в сторону внутреннего дворца, даже не оглянувшись — она так привыкла.

Но сейчас, по сравнению со всеми предыдущими холодными страшными ночами, она не шла туда как на эшафот — внутри ждал живой человек…

Только девушка ступила во внутренний дворец, как её ослепил яркий свет; здание оставалось ярким, блестящим и парадным даже тогда, когда её здесь не было.

Сейчас Раха шла по восточному крылу, как обычно — дверь её спальни была закрыта как надобно; девушка не чувствовала ни единого лишнего вдоха и шелеста.

По её коже внезапно прошлись мурашки.

«Шед же всё ещё жив, да?»

Её шаги ускорились, стали более частыми, резкими. В конце концов принцесса перешла на неподобающий бег — так бешено колотилось её сердце. Она резко открыла дверь спальни и почти ввалилась в неё, натруженно дыша.

Лишь перейдя через порог тёмной бордовой комнаты, Раха поспешно позвала:

– Шед.

Она постояла на месте пару секунд, переводя дыхание, и только после начала медленно подходить к постели; Шед, потревоженный, неотрывно смотрел прямо на неё.

Девушка нервно выдохнула и с удивлением поняла, что её губы растянуты в улыбке — мужчина был перед ней, живой; его грудь мерно поднималась на каждый вдох. Раха не могла ничего объяснить. Она с трудом сглотнула и лишь потом встала у кровати впритык.

– Что делал? – спросила принцесса, слегка поправляя складки на юбке. – Хотя, наверное, просто ждал меня. Тут всё равно нечем заняться.

Обычно Шед не поддавался ни на какие уловки, даже если Раха намеренно вела себя грубо и неуважительно. Она, как обычно, ждала нахмуренные брови или недовольный взгляд исподлобья.

– Ждал.

– … – принцесса обернулась, снимая полупрозрачную накидку. Она недоумённо посмотрела на него — лицо мужчины оставалось всё таким же, без изменений. Раха повела плечами — похоже, сегодня она была слишком чувствительной. Да, точно; именно из-за этого расползлось такое тепло по сердцу.

Девушка спокойно подошла к столику и размеренно наполнила стакан водой. Она достала лекарство, которое сегодня передал ей врач, и быстро выпила. Жидкость была до противного горькой, но Рахе было не привыкать. Какое-то время она раздумывала, не поделиться ли с Шедом — но тот выглядел достаточно крепким, чтобы справиться собственными силами.

– Шед, кажется, я позволила себе лишнего.

– О чём это вы говорите?

– Сегодня врач дал мне эти лекарства. Посоветовал избегать чрезмерных физических нагрузок.

– …

– Наверное, он говорил об излишних душевных порывах.

Раха на мгновение почувствовала себя лучше — Шед сидел безмолвно, как будто проглотивший собственный язык. Девушка пробежалась пальцами по своим украшениям, думая, как бы ещё она могла созорничать. В миг мужчина оказался позади неё и начал осторожно снимать крупную серьгу с сапфиром, аккуратно вынимая её из мочки уха.

Он нахмурился — сегодня причёска у Рахи была гораздо сложнее, с ней справиться было труднее. Теперь даже без дополнительных просьб и указаний мужчина лучше начнёт с ожерелья, от греха подальше…

Принцесса поняла — за день что-то успело произойти; Шед был гораздо более покладистым, чем этим утром.

– Шед, – позвала она, оборачиваясь, – Тебе так понравились наши ночи?

– …Что?

– Ты поэтому такой послушный?

Странно.

Это странность усилилась, когда Шед протянул ей чайную чашку. Да, платье Рахи было тонким, невесомым — недостаточно тёплым для такого времени года и ветров. Вчера она тоже замёрзла, хоть и не особо подавала виду. Но тогда не было никакой кружки и никакого чая.

Что же изменилось сегодня?

Не было похоже, что Шед просто был в хорошем расположении духа. Это была такая манера поведения, которую принцесса могла заметить с полувзгляда.

Этот раб будто пытался заботиться о ней.

Зачем ему это делать, если он даже мимолётно не видел всё произошедшее на банкете?

– В чём дело?

На какое-то время между ними повисло молчание; Раха бездумно двигала чашку по кругу, наблюдая за закручивающимися чаинками — этот напиток удивительным образом пришёлся ей по вкусу.

Том 1 Глава 16

В тот раз на следующий день к Рахе пришёл камергер Карзена, со стандартной улыбкой на лице. Вслед за ним появилось и это массивное кресло — подарок от брата.

– Прошу вас, садитесь. Его Величество Верховный император даровал вам этот трон.

И девушка послушно села, едва управляя собственными ногами и руками — и смотрела, смотрела на рабов, которые только пришли в тот день. Это был второй поток — Карзен решил, что роскошное кресло было лишь пустой тратой денег и ничего не стоило. Этот безумец был поразительно ловок на военном поприще, показывал неоспоримые успехи в тактическом планировании, сам появлялся на поле боя. И, что самое главное, никогда не умирал; на нём чаще даже пылинки не было.

Единственные, кто страдал — десятки, сотни пленников, которых приводили сюда, в столицу, в этот дворец.

Раха подтянула к себе колени, обхватила их руками и продолжила смотреть на рабов на полу, не отрываясь.

Именно тогда она поняла, как мог выглядеть умирающий человек. Это была ужасная, жестокая картина: краски постепенно уходили с лица, в глазах больше не отражалась надежда, а кожа становилась всё белее и белее. Принцесса наблюдала, как их грудная клетка вовсе прекращала двигаться. Этим людям больше не было доступно ничего: ни страх, ни жадность, ни амбиции, ни жажда жить…

Их последние проклятия, полные истошного отчаяния, до сих пор иногда раздавались у неё в ушах.

И страх. Страх того, что эти кровавые глаза настигнут её и задушат насмерть.

«Давайте же, скажите, что вы меня ненавидите».

«Вините меня в том, что я родилась на свет».

Раха несколько дней провела вот так, в коридоре с трупами в кресле, с эхом чужих голосов в ушах и собственной голове. Она прятала лицо в коленях, стараясь слиться с пространством.

И так было всегда.

***

Прошло немного времени, и девушка заметила движение, невесомый шорох. Она сидела в кресле, не меняя позы и не поднимая головы:

– Не смей так стоять — я должна тебя видеть.

Шед послушно подошёл к ней и быстро опустился на пол. Стоя на одном колене, он выглядел как настоящий рыцарь. Как это было возможно — быть и рыцарем, и рабом в одно и то же время?

Раха могла бы сказать что-то едкое, если бы у неё на это была хоть капля сил. Не двигаясь, с головой, спрятанной в коленях, она едва слышно приказала:

– Возвращайся в спальню и ложись спать.

– Вы…– ответ пришёл медленно, как будто неуверенно.

– …

– Вы будете здесь?

Как так можно… Этот человек в своём положении позволял себе так много; его бы следовало высечь как следует.

– Не говори со мной так.

– …Вы собираетесь остаться здесь?

– …Боже, – именно тогда Раха поняла, что всё её поведение изначально было неверным. Дело было в том, что она оставила этого человека из эгоизма, почти что ради развлечения. В этом она мало чем отличалась от Карзена.

Принцесса прекрасно понимала — Шед не был похож на наёмника или обычного работягу без звания и статуса.

Возможно, он и правда принадлежал к дворянству или классу повыше.

Но и что с того?

Будь он хоть прямым наследником или королевским отпрыском разгромленной старой страны — разве он важнее неё, законной принцессы империи?

Как он только мог смотреть на неё с жалостью? Его слова звучали так, словно Рахе не было позволено здесь спать. Она резко взмахнула рукой и постаралась выгнать его прочь — но этот раб всё ещё продолжал оставаться на месте, полностью игнорируя приказ.

«Да как ты смеешь».

Их положение утром нравилось принцессе гораздо больше: ничего личного, здоровая дистанция между двумя людьми.

Сейчас у неё в груди будто горел огонь, который на время был прикрыт мокрой тряпкой.

Она разомкнула губы и медленно, размеренно сказала:

– Я проведу ночь здесь; так, как я всегда поступала.

– …

– Поэтому тебе стоит вернуться и спокойно лечь в кровать. Это приказ.

Шед медленно, будто тяжело поднялся на ноги. Если бы он только посмел ослушаться её и в этот раз, Раха была уверена — она не выдержит и сойдёт с ума. Но у этого мужчины, всё же, должно было остаться хоть немного здравого смысла.

В то время как она думала обо всём этом, на её плечи легла тёплая ткань.

– …

Раха видела, как по её хрупким тонким рукам волнами расходилась чужая одежда. Это была рубашка, которая всего несколько мгновений до этого оставалась у Шеда на плечах.

– …

Верно. Здесь, в коридоре западного крыла, было холодно — низкая температура специально поддерживалась, чтобы тела гнили как можно медленнее. Может, приложил руку и Карзен — сейчас здесь даже не было света.

Сердце в груди девушки, которое только-только вернулось в размеренный ритм под действием холодного воздуха, снова истерично ускорилось; ей казалось, что оно вот-вот выпрыгнет, стоит только двинуться. В её кожу словно воткнулось бесконечное количество тонких иголок.

В серебристых волосах Шеда запуталась пара забредших лучей. Тело, которое до этого было сокрыто рубашкой, сейчас выставлялось напоказ, со всеми шрамами на грубой коже. Его серо-голубые глаза всё ещё неотрывно смотрели на принцессу.

– Тебе меня жалко? – медленно, через силу спросила Раха.

Шед ничего не ответил, даже его спокойное лицо никак не изменилось. Но воздух вокруг него будто немного сдвинулся — она могла уловить это с той же простотой, что и у гостей на банкете.

Проблема была лишь в том, что раб или кто-либо ещё не мог позволить себе произносить такие слова вслух.

«Жалко».

Шед смотрел на девушку не отрываясь, его лицо оставалось таким же, как и до этого. Безмолвным, спокойным.

Раха медленно поднялась из кресла, как будто бы во сне. На это не потребовалось много времени. Её холодная, почти ледяная ладонь с силой обожгла щёку Шеда.

– …

Кожа в месте удара резко покраснела. Даже после этого Шед всё так же продолжал смотрел на принцессу, не отрываясь.

Том 1 Глава 17

Видимо, пока Раха находилась на грани с реальностью, мужчина тоже успел ополоснуться. От него немного пахло тем же мылом, что и от неё самой.

Девушка подняла голову, пока её руки медленно опускались вниз. Одежда Шеда легко стекала вниз, на пол, стоило лишь потянуть за завязки — этого требовала одежда всех рабов. Раха хотела увидеть в его глазах хоть мимолётный проблеск паники; чтобы с него спала эта маска уверенности. Поэтому она, не замирая ни на минуту, потянулась к верёвке на поясе штанов.

Постепенно, с шелестом одежды, на глаза показался упругий член. Принцесса невесомо провела по нему кончиками пальцев.

Ресницы Шеда дрогнули. Его лоб покрылся морщинами, он старался особо не двигаться — его руки вцепились в простыни.

Но Раха не обращала на это никакого внимания — она не отводила взгляд от его достоинства.

И всё же, как что-то настолько большое могло поместиться в ней? Оно ещё и могло увеличиваться со временем. Девушка подумала, что даже если бы она постаралась открыть свой рот максимально широко, в него едва ли поместилось бы несколько сантиметров…

Раха слезла с кровати и наклонилась; её губы обхватили немного влажную головку, а язык шершаво прошёлся по мягкой коже. Она хотела проверить себя, но член однозначно был больше её возможностей — челюсть, раскрытая до ноющей боли в суставах, быстро затекла и онемела. Принцесса ещё ни разу в жизни не открывала рот так широко.

Она отстранилась и замерла на несколько минут, облизнув свои губы; после этого вернулась снова и провела языком по головке снова, потом снова и снова. Девушка прекрасно понимала, что её действия едва ли можно было назвать умелыми и приятными, но сужая лёгкая дрожь и участившееся дыхание никак не могло от неё скрыться.

Это была реакция, которая по-странному грела ей душу.

Раха чуть сжала губы, надавливая на кожу, и лизнула один долгий, протяжённый раз напоследок. Она подняла голову, пытаясь успокоить собственный жар на щеках. Потому что… если всё так и продолжится, её челюсть правда отвалится. Девушка посмотрела на Шеда, не отрываясь, и через несколько секунд сказала:

– Ты можешь делать всё, что захочешь.

Эти слова могли быть как спусковой крючок. Раха чувствовала себя до странного трепетно каждый раз, когда они с Шедом сближались: тот был гораздо больше неё, сильнее, и с этой разницей она не могла тягаться. К тому же, её врач настойчиво просил её снизить количество физических нагрузок, хотя бы на ближайшее время.

Но это не имело никакого значения. Принцесса была уверена — со вседозволенностью, как сейчас, мужчина без промедлений просто просунет свой член ей в глотку. Или куда-нибудь ещё.

– …

Но она была не права.

Раха точно не думала, что Шед притянет её к себе за запястье и поцелует.

Шальная мысль о том, что в этом поцелуе он мог чувствовать вкус самого себя, исчезла так же быстро, как и появилась. Их прикосновения стали глубже, чувственнее, особенно когда крупная мужская ладонь легла ей на затылок. Раха подумала, что всё было бы гораздо проще, если бы Шед просто перешёл к сексу. Таков был распорядок, к которому она привыкла…

Но среди всех этих мыслей ярким огнём мелькала одна. Сейчас они целовались страстно, их поцелуй был наполнен жаром, но это разительно отличалось от всех предыдущих в её жизни. Сейчас он был нежнее, томнее…

Рука Шеда скользнула на её тонкую талию, притягивая еще ближе, чем до этого. Каждый вдох, каждое прикосновение, даже явно различимый горячий член, упирающийся ей в бедро — всё это совершенно открыто говорило о том, как сильно мужчина на самом деле хотел её. И как он не пытался этого скрыть.

Поцелуи не стали грубее, а его руки всё так же мягко гладили изгибы её тела.

Раха чувствовала, что все её ориентиры сбились.

***

Принцесса не покидала своего дворца на протяжении недели.

В этом не было ничего странного — такое происходило и раньше, поэтому никто не обратил на это должного внимания. Рты всех горничных императорского дворца были плотно закрыты, а придворные были заняты более насущными делами.

Странный покой, который принёс крах Святого Королевства, накрыл Раху с головой.

Если бы Шед не был особым рабом, вряд ли бы его жизнь отличалась от жизни сотни оборванцев, которые тряслись от страха перед Карзеном.

Но в особенности…

В особенности ей нравилось то, что когда они были вместе, все её проблемы как будто исчезали.

Сегодня был последний день недели.

Поэтому Раха держалась за мужчину всю ночь, до тех пор, пока не взошло солнце. От перенапряжении её ноги дрожали, стоило ей подняться — благо это можно было скрыть платьем потолще.

Но ноги не держали лишь её. Девушка с глупой завистью посмотрела на жилистые, длинные ноги Шеда.

Почему он сейчас выглядел абсолютно нормально? Неужели всё дело в его мышцах? Раха позволяла мыслям о ногах, которые так упорно касались её в постели, течь свободна, пока смотрела на часы.

Ей нужно было уходить. Она не хотела дать Карзену хоть малейший намёк на то, что всё в порядке.

– Ты останешься здесь, тут безопасно. Никто не ходит, кроме моих горничных.

– Да, как скажете.

Раха едва заметно нахмурила брови — Шед не был особо покладистым рабом. Это снова происходило — он притворялся, выставляя себя послушным.

– Я вернусь вечером.

– Хорошо.

Девушке не нравилось лишь одно — то, что это внезапное послушание было вызвано трупами в коридоре.

Может, Шед всё же жалел её. Она могла помешать его действиям своими приказами, но она никак не могла остановить его мысли.

Но… Раха решила ничего не менять.

Пусть всё будет, как сейчас.

Восточное крыло было прохладным; ей пришлось накинуть шаль, чтобы не замёрзнуть. Шед провожал её, следуя в своём собственном темпе.

Он остановился перед выходом во двор — границей, которую не мог пересечь.

– Я пришлю императорского врача сюда. Он ещё совсем ребёнок, правда очень хороший, так что не бойся.

Том 1 Глава 18

– На банкете?

Пока Раха была заключена во внутреннем дворце на протяжении недели, Императорский дворец жил спокойной мирной жизнью. Однако только что ей сказали, что скоро состоится банкет.

Только…

Какой банкет?

Принцесса, которая хотела спросить об этом, немного нахмурила брови.

Она могла найти только одно объяснение:

– Его Величество устраивает банкет для поиска невесты?

– Вы правы, Ваше Высочество.

«Так и знала».

Новогодние празднования сейчас были не к месту; вместо них устраивались многочисленные камерные приёмы в кругу знати.

Война уже не шла, а имперские особы не праздновали свои дни рождения.

Но Карзен устраивал приём. И это не могло быть ничего, кроме приёма по выбору невесты.

Раха вернула бумаги и тихо сказала:

– Я поняла. Меня ждёт серьёзная подготовка.

– Полагаю, что так, – согласился камергер, протягивая ей шкатулку. – Ваше Высочество, Его Величество жаловал вам подарок. Он посчитал, что вы захотите прийти в нём на банкет.

Девушка ласково растянула губы в улыбке, когда её взгляд упал на роскошное ожерелье из чистого золота с крупным рубином. Что же, Карзен всегда любил украшать своих скакунов и ястребов яркими побрякушками.

– Передай Его Величеству мою искреннюю благодарность.

– Уверен, император будет безмерно счастлив, если вы скажете ему об этом лично.

Раха, которая старалась вести себя покладисто и благородно, подняла глаза. Камергер будто не заметил этого — или, может, не обратил внимания, —так как продолжил без заминки:

– Я говорю так лишь по той причине, что волнуюсь о своей компетентности. Боюсь, я не смогу передать ваши чувства так полно, как оно требуется.

– Твоя преданность так глубока, – приподняла принцесса уголок губ. – Я обязательно передам это Его Величеству, за такое присуждается награда.

– Вы слишком хорошего обо мне мнения, Ваше Высочество.

Раха захлопнула книгу, из которой вырвался небольшой клубок пыли. Она передала горничной список саженцев, которые можно было бы высадить в следующем году — девушка пока так и не определилась с деревом.

У неё ещё было время до следующего сезона. Не стоило спешить.

***

Карзен наблюдал за мечами, которые выставили под свет ламп и свечей, особенно пристально. Он отвёл взгляд лишь тогда, когда его слух уловил такой знакомый звук шагов:

– Раха.

– Карзен, – нежно сказала его сестра-близнец, улыбаясь.

– Унесите всё это, – отрывисто бросил император, и послушные слуги тут же принялись убирать разложенные подарки. Карзен подошёл к девушке и галантно предложил руку.

Похоже, сегодня он хотел действовать особенно осторожно и нежно, сопровождать её как того требуют обычаи. Раха скользнула ладонью по его предплечью, и они синхронно сдвинулись с места.

– Ты был занят?

– Собрание только закончилось, я так устал, – нахмурился мужчина. Его голова раскалывалась — столько стран отправило своих послов с бесконечным, нескончаемым потоком протеста.

Девушка послушно пошла вместе с Карзеном к возвышению. Здесь, в отличие от банкетного зала, императорский трон был только один. Камергер, как всегда услужливый и быстрый, следовал за ними с пуфом в руках. Раха попыталась сесть, но Карзен мягко потянул её за запястье на себя.

– …

Мужчина сел на трон, утягивая сестру к себе на колени; твёрдые жилистые ноги Карзена чувствовались даже сквозь юбку. Камергер на несколько секунд замер, будто под заклятьем, и после, быстро поклонившись, спиной начал отходить назад.

На подъёме остался только один трон во всей своей красе.

Карзен обнял Раху, словно она была его самой любимой куклой, и спросил — озорные смешинки кружились водоворотом в его глазах:

– Ты нервничаешь, почему?

– Когда ты потянул меня на себя, – призналась девушка, широко раскрыв глаза, – Я побоялась, что упаду.

– Ну что ты, как я могу причинить вред своему близнецу? Ты же так на меня похожа. Это всё равно, что себе в горло нож втыкать.

– Ммм.

– Раха, – шёпотом позвал Карзен — его дыхание прошлось по её шее и плечам, – Тебе надо расслабиться.

– Хорошо.

Руки императора всё ещё находились у принцессы на талии. Она немного расслабила спину и села под другим углом — почти сразу же бёдра Карзен напряглись. Раха сделала вид, что ничего не заметила.

Это не составляло труда.

Она могла терпеть — могла, пока думала, что сидит на коленях Шеда. Девушка заметила интересную деталь — по ощущениям их ноги были очень похожи; наверное, дело было в том, что они оба отлично владели мечом.

Может, стоит тогда подарить хороший меч, а не заниматься бессмысленным преобразованием сада? Раха до сих пор знала до смешного мало о Шеде. Они провели вместе уже неделю; мужчина никогда не сопротивлялся, когда принцесса тянулась к нему за поцелуем. Но это могла быть реакция раба на действия своего хозяина. И, стыдно признаться, именно Раха уставала всегда самой первой.

Но…

Иногда, как будто украдкой, Шед проводил кончиками пальцев по её щеке, словно гладил ребёнка; её сердце в таким моменты делало странный кульбит.

– У Королевств столько высокомерия, – Карзен открыл рот, и принцесса с ужасом одёрнула себя и прогнала мысли (приятные мысли) о Шеде прочь. – Они шумят как тысяча орущих птиц.

– Почему? – невинно поинтересовалась Раха. – Лаборатория находилась на территории Святого Королевства — брат имел полное право разрушить его.

– Вот и я о том же. Но они твердят, что впервые об этих экспериментах слышат.

Девушка не могла сдержать смеха. Они не могли не знать.

Но в политике и дебатах причина всегда в приоритете. Даже в вас, государство с неизмеримой мощью, при недостаточно уважительной причине полетят палки и камни.

– Чувствую себя ужасно, – признался Карзен, проводя пальцем по лбу девушки.

Та промолчала. Уже тогда, когда император затянул её к себе на бёдра, она поняла — его настроение находилось на дне. Так было всегда: если брата что-то не устраивало, он держал Раху подле себя.

Том 1 Глава 19

Оливер обошёл Шеда кругом, вглядываясь в его кожу.

– У вас много шрамов, но они старые, от меча — такие вещи не поддаются лечению. О клейме, как я полагаю, вы осведомлены — вы не сможете причинить принцессе вреда, — Оливер говорил осторожно, подбирая слова.

Лишь после тщательного осмотра он понял одну вещь — этот мужчина, несомненно, был рабом. Но клеймо на него практически не действовало, и сейчас Шед мало чем отличался от немного усталого юноши. Теперь Оливер мог понять, почему Раха была так истощена.

Только разрешив все свои вопросы, доктор сел и предложил Шеду место напротив:

– Какой чай вы предпочитаете?

– Что за странный вопрос вы мне задаёте?

– Я знаю, почему принцесса пригласила меня к вам, даже если вы абсолютно здоровы. Скорее всего, она хотела, чтобы я составил вам компанию.

– Компанию?

Шед на несколько секунд оказался в полной растерянности. Да, в последнее время они с принцессой сосуществовали вполне мирно, почти как пара, но почему девушка была так обеспокоена? Что могло заставить её волноваться, если Шед останется один на сутки?

Он никак не мог предположить, что в этом дворце напротив принцессы с лицом плачущего ребёнка именно к нему будут обращаться как к пугливому мальчишке.

– Благодарю, не нужно, – ответил Шед. – Пожалуйста, уходите.

– Да? Хорошо, давайте попробуем иначе… Какой алкоголь вы любите?

– Не увлекаюсь. Вам стоит уйти.

– Ну же, не стесняйтесь, – настаивал Оливер, – Я был бы рад узнать о вас больше. Я имперский врач, ментальное здоровье моих пациентов для меня также важно.

Похоже, тот воспринял приказ Рахи гораздо более серьёзно, чем оно того стоило.

«Неужели тебе такое нравится?».

Перед глазами Шеда пронёсся меч — то, что он раньше всегда держал в руках и чем буквально жил. Но тогда он был нужен для выживания; он редко наслаждался сражением.

Как он смог получать от этого настоящее удовольствие?

– Я пойду, – сказал Шед, вставая. Тогда он вспомнил, как сегодня Раха оставила поцелуй на его щеке. Мужчина почувствовал странное счастье, и та сцена предстала перед его глазами. Шед нахмурился, смущённый и потерянный.

«Всё, что я могу сейчас делать — это ждать».

Он ничем не отличался от собаки, которая ждала своего хозяина… Но это по-странному не были ужасным и отвратительным. Шеда насильно привели в этот дворец, а принцесса наставила доктору позаботиться о нём — та же принцесса, что так сильно хотела умереть.

Шед пристально посмотрел на Оливера — в его глазах сверкали странные эмоции. Именно в этот момент в голову мужчины пришёл странный вопрос:

– Вы только что сказали «ментальное здоровье»?

– А? Да, всё так.

– Но почему только моё здоровье вас так волнует?

– Что?

– Как же остальные?

– … – улыбка Оливера стала жёстче, острее.

Конечно, он понял, о ком шла речь; не мог не понять. Как врач Императорского дворца, Оливер должен был неустанно следовать своему врачебному долгу и заботиться о благополучии своих подопечных.

Раха.

Имперская принцесса никогда не спрашивала, какие лекарства ей назначались, если только они не были стабилизаторами.

Всё веселье погасло в зрачках Оливера. Юноша ссутулился, будто пытался казаться меньше, незаметнее; его руки двигались неуверенно, как у ребёнка. Неуютная тишина повисла между ними.

– Её Высочество… – медленно, подбирая слова начал Оливер. Его глаза разочарованно опустились вниз, – Мне запрещено лечить её. Всё, что я могу — это лишь помочь ей избавить от физических ран.

***

Юный доктор ушёл около трёх часов назад.

– Знаете, принцесса не появится здесь ближайшую неделю. Она будет готовиться к банкету, потому что сейчас она хозяйка императорской семьи, – сказал Оливер напоследок, в его голосе звучало замешательство. – Вам грустно?

– Нет, – рассмеялся Шед громко, во всё горло.

– Это хорошо. Если вы будете чувствовать себя одиноко, запишите свои мысли в этот блокнот ручкой, которую я оставил сегодня здесь. Это гораздо полезнее для вашего ментального здоровья, чем просто держать всё в себе…

Что же, Оливер был прав — Раха не показалась на пороге спальни и после того, как часы пробили девять вечером. И даже в полночь.

Шед посмотрел вверх, оторвавшись от книги, которую принцесса принесла из внешнего дворца. В этой зелёной книге всё ещё оставался кинжал, который он недавно спрятал туда.

Он отбросил книгу и схватил оружие. У мужчины с детства был меч в руках. Конечно, кинжал тоже подошёл бы, но меч был бы в разы удобнее.

Шед посмотрел наверх, в сторону крыши и скошенного окна. В этот день луна была поразительно яркой. Лунный свет проникал внутрь, и сердце мужчины, который остался рыцарем без своего пристанища, сжалось от боли.

Похоже, с неба опускалась мелкая морось.

Нет, шёл снег.

Шед подумал о тонких платьях, которые всегда носила Раха. Принцесса, конечно, обладала высоким статусом, но была удивительно безразличной к температуре своего тела. Если она замёрзнет настолько, что не сможет пошевелить и пальцем, будут ли люди Империи волноваться?

Мужчина вернул кинжал обратно между страниц книги.

Именно в этот момент Шед почувствовал присутствие ещё одного человека. Кто мог прийти сюда в такой час? Он осторожно подошёл к двери в восточное крыло и резко открыл её.

Большая часть потолка в коридоре состояла из стекла, и ночное небо, освещённое белой луной, и кружащиеся снежинки заворожили его.

– Шед, – на какой-то момент ему показалось, что перед ним стоит его фантазия, видение, фантом; Раха как будто шла по снегу, – Ты не спал?

Принцесса улыбнулась. Шеду сказали, что она не сможет прийти к нему целую неделю; поэтому он решил отбросить все свои глупые ожидания, чтобы не чувствовать терпкий привкус разочарования.

Было поздно, все уже спали. Сейчас, в это время, существовали лишь лунный свет, кусающий холод и белые изящные снежинки. Всё крутилось, перемешивалось.

Том 1 Глава 20

– Ваше величество, это честь для нас.

Мероприятие шло без проблем.

Здесь и сейчас Карзен и его незамужняя сестра выглядели как два обычных близнеца, между которыми установились тёплые отношения.

Каким-то образом.

Через три часа от начала длинная вереница из знатных дам, подошедших выказать почтение имперским особам, наконец закончилась. Раха, всё это время сидевшая рядом с Карзеном и проходившая через те же приветствия, заметила на лице брата отблеск скуки.

Что же, она его понимала. Принцесса сама изрядно заскучала, хотя её улыбка оставалась всё такой же идеальной и благородной.

– Раха, надеюсь увидеть тебя на балу через некоторое время.

– Конечно, Карзен, – её тон опустился, стал вежливыми и покладистыми. У неё не оставалось выбора — глаза императора становились безэмоциональными и холодными, если она обращалась к нему не по имени. Так мужчине казалось, что близнецы становятся непозволительно далеко друг от друга.

Раха чувствовала его взгляд на себе ещё долгое время. Из-за этого она не могла расслабиться — ей приходилось сидеть ровно, элегантно, не разговаривать со многими людьми и улыбаться не слишком широко. Это изматывало её сильнее чего бы то ни было.

Стало немного проще, когда Карзен вышел в центр зала для танцев.

Именно тогда принцесса узнала о новом слухе, который расползся по высшему свету как чума за то время, пока она была заперта во внутреннем дворце.

– Многие вельможи и дворяне теперь знают о магическом клейме, – поделился маг, который являлся доверенным лицом императора и самолично ставил эти чёртовы отметки на коже. – Я ведь провёл ритуал прямо под носом у священников, как это можно было скрыть?

Точно.

Теперь дворяне бы начали требовать правду, если бы новые рабы, прибывшие во дворец, умирали так быстро. Была ли смерть вызвана этим магическим клеймом, или во всём виноваты садисткие наклонности принцессы Рахи?

Если честно, саму девушку это уже мало волновало.

Однако не нужно было быть светочем науки, чтобы понять — убедись вельможи в первом, страх охватил бы ряды аристократии, особенно перед Карзеном. В конце концов, император обладал почти звериной способностью стягивать воротники на чужих шеях до тех пор, пока воздух не начнёт с трудом проникать в горло.

Раха спустилась с возвышения, на котором до этого сидела, и подошла к столу в зале. Обычно для членов императорской семьи оставалось нетронутым по крайней мере одно место. Если принцесса была вынуждена сесть за самый шумный стол — что же, она ничего не могла с этим поделать. В любом случае, все люди здесь были дворянами и имели титул графа или выше, поэтому не было проблемы со статусом.

К тому же столы, находившиеся ближе к трону и, соответственно, Карзену, принимали к себе благородных девушек примерно того же возраста, что и сама Раха. Можно было сказать, что все они были будущими возможными невестами императора — и её семьёй.

– Принцесса.

– Это честь для меня, Ваше Высочество.

– Прошу вас, садитесь, – пригласила Раха, как только выбрала себе подходящее место. Девушки потянулись вслед за ней и сели на свободные стулья. Стол был украшен огромным разнообразием десертов, над которыми трудились самые искусные повара Императорского дворца.

«Как я вижу, угощение пришлось по вкусу,» – подумала принцесса, делая глоток шампанского.

Как она и предполагала, шоколад прекрасно сочетался с алкоголем. Сладкий и элегантный, гармоничный вкус был притягательным; гости хотели попробовать ещё порцию, а после ещё немного. В итоге четыре закуски уходили на одном дыхании.

С добавлением алкоголя жизнь стала чуть проще и веселее, люди вели себя развязнее, свободнее. Конечно, банкет можно было считать удачным лишь тогда, когда и гости, и хозяева наслаждались им и веселились. Но до чего же странной должна быть атмосфера, если люди, которые не пили алкоголь, дрожали от страха?

Что случится, если у Карзена вдруг испортиться настроение? Кто с этим поможет?

Раха смотрела с улыбкой за тем, как пузырьки шампанского в бокале поднимаются наверх.

Она уже и не помнила, когда в последний раз в стенах этого зала люди были настолько раскрепощены. Но, как того и следовало ожидать, в толпе немного весёлых людей всегда был тот, кто совершит ошибку.

К тому же, некоторые члены императорской семьи ничуть не страшились получить косые взгляды в свою сторону или, что хуже — прямое неодобрение.

Например, Раха дель Харса.

Всё началось со звука разбитого бокала.

Звон разнёсся по залу.

– Мама! – воскликнул кто-то. Раха заметила двух людей, они были похожи на мать и дочь. Возможно, родитель решил всего лишь проведать своё дитя.

Между ними должна была быть поразительная связь, раз они решили нарушить установленный порядок — обе дамы находились за разными столами и обычно не должны были пересекаться до конца банкета.

«Что-то не так,» – подумала Раха, всматриваясь в лицо леди, которая обронила бокал, чуть внимательнее.

Это была королева соседней страны.

Но никто из правящих семей других государств не должен был быть приглашён. Дело было лишь в Карзене, под руководством которого Империя Дэло разругалась со многими соседями — в нормальной ситуации политические браки между представителями разных семей выглядели вполне естественно.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – люди всегда тянулись к Рахе как к ближайшему лицу с высоким статусом, – Я лишь так удивилась…

Королева грациозно сложила руки на груди и тяжело вздохнула. Безусловно, это был человек с большим опытом обращения в светских кругах. Но её манеры, речь — всё разительно отличалось от того, как обычно вели себя молодые нерешительные леди.

– Я слышала такие странные слухи, Ваше Высочество, – продолжила королева, подходя чуть ближе к Рахе. Та невольно поразилась — эта женщина перед ней не только подошла извиниться, но и готовила поразительно точный удар. – Мне передали, что среди ваших рабов есть один с поразительно красивым лицом.

Том 1 Глава 21

Спустя какое-то время Карзен извинил себя и покинул их маленький женский круг. Только после этого дама, которая до этого едва могла впустить в свои лёгкие воздух, сделала крупный вдох и приподняла уголки губ:

– Ваше Высочество, у этого шампанского такой тонкий вкус.

– Правда? Благодарю.

Дамы сели, и принцесса решила последовать за ними. Больше ей не нужно было осторожничать: и королева, и принцесса вели себя вежливо и почтительно. Королева и вовсе казалась самой нежной и поддерживающей женщиной на всём этом мероприятии. Похоже, она правда волновалась за свою дочь и что Раха могла с ней сделать, заручившись поддержкой брата-императора.

Девушку это почти рассмешило. В конце концов, она едва ли была расстроена или обижена. Принцесса же, тем не менее, продолжала бросать на свою мать осторожные и напуганные взгляды, как будто оно была маленьким кроликом. Королева это будто игнорировала; на её губах оставалась красивая элегантная улыбка.

Старшая дома крепко обхватила руку своей дочери, их пальце переплелись. Скорее всего, она довольно чётко уловила подтекст — теперь её дочь, после разговора между Рахой и Карзеном, не могла претендовать на место императрицы в государстве Дэло. Для того, чтобы бы в конечном счёте добраться до Рахи, позиции принцессы и будущей правительницы относительно скромного королевство, со своим суверенитетом и народом, было более чем достаточно. По этой же причине не было совершенно никакого резона рисковать своей жизнью и жизнью своего ребёнка в бессмысленной кутерьме.

Этот же вечер, банкет, в их умах, скорее всего, навсегда останется холодным вечером, когда они чуть не попали в беду.

Но сейчас Раха, оглядываясь назад, немного сожалела о своём выборе.

«Мне стоило подтолкнуть её, она могла бы стать невестой Карзена».

Это парочка изначально целилась в девушку, они устроили переполох, но не понесли никакого реального ущерба. Что же, их можно было назвать по-настоящему удачливыми. Принцессе соседней страны правда повезло. На сердце Рахе легла странная тяжесть, она как-будто смертельно расстроилась.

На какое-то мгновение в её голове появилась странная и шальная мысль выбрать самую некрасивую девушку в зале и посадить её рядом с Карзеном. Но она смогла быстро отбросить её в сторону.

Это не только было глупо, импульсивно, но Рахе показалось, что Шед, если узнает, как-будто разочаруется в ней. И его лицо, и так не очень выразительное, потеряет все краски, станет холодным, жёстким.

Имперская принцесса отломила маленький кусочек хрустящего лёгкого десерта. Её немного отпустило это странное чувство напряжённости, когда она подумала о мужчине, который сейчас ждал в её дворце.

В целом, весь приём обернулся довольно приятный мероприятием.

– Раха, – позвал её Карзен, медленно подходящий к ней, с усталостью, которая чётко читалась в его опущенных уголках глаз и напряжённой морщине между бровями. Девушка не удивилась — последняя часть банкета состояла в основном из танцев, это был один из способов, к которым она прибегла, для увеличения количества гостей. Для Карзена находиться с людьми, общаться, двигаться в такт было неимоверно сложно.

Раха подала брату холодный чай. Осушив полную чашку в три глотка, он, измождённый, признался:

– Это всё так скучно.

– В самом деле?

Судя по всему, Карзен устал от всего этого фарса с поиском невесты гораздо быстрее, чем принцесса ожидала. Похоже, для него это было слишком сложно.

Он должен был держать лицо — быть целомудренным и верующим в храме, оставаться вежливым в императорском дворце; и, конечно же, представать прекрасным и добросердечным юношей на балу, где ему нужно было отыскать свою будущую императрицу.

Безусловно, все знали — руки Карзена давным-давно окрасились в алый от крови, пропитались запахом металла, но всё же. Ему нужно было быть дружелюбным, вежливым, открытым тут, когда каждый из присутствующих понимал цель всего мероприятия.

В конце концов, в его жилах всё ещё текла кровь императорской семьи.

– Тебе приглянулся кто-нибудь из дам?

– Мне? А что думает Карзен?

– Мм, здесь нет никого, кто походил бы на моего дорогого близнеца.

– Что же, это правда, – Раха поднесла руку к своим заправленным за ухо голубым локонам. – В этом наша уникальность, Карзен.

– Вот именно, – мужчина сжал губы в тонкую линию.

– И что же, всем девушкам империи стоит носить синие парики? – принцесса, похоже, всё ещё не отошла от предыдущей перепалки; она была словно не в себе.

– Нет. Иначе ты спрячешься, и я не смогу тебя найти, – это были холодные слова, Раха едва сдержалась от того, чтобы не передёрнуть плечами и сбежать отсюда в ту же минуту. Но её ответ был всё так же спокоен:

– Мне не нужно прятаться.

– Я знаю. Но Раха, – сказал Карзен, поглаживая пальцами её подбородок, – Это лишь предосторожность, на всякий случай.

Что ей ответить? Нужно ли ей решительно продолжить разговор? Или, может, молчать, как рыба? Что из этого обидит её брата больше? Все эти мысли быстро пробежали в её голове, но Раха выбрала самое безопасное — последнее.

– …

Она была как кукла — безмолвная, ничего не слышащая, девушка просто стояла и молчала, не произнося ни слова. Всё, что сейчас можно было услышать — это изящные переливы музыки и отдалённый гул разговора всех тех, кто находился за пределами этого страшного круга. Карзен, посмотрев на неё сверху вниз, ничего не сказал, даже когда молчание затянулось.

Всё вокруг было пышное, яркое: прекрасно украшенный зал, весёлая вечеринка почти в самом разгаре. Все смеялись, их глаза сверкали — так игриво, как не было уже очень-очень давно. Стояла приятная, естественная оживлённость.

Раха огляделась и проверила бокалы — она приказала разнообразить угощение и принести несколько напитков покрепче, но даже их уже не наблюдалось. Атмосфера сейчас была гораздо лучше, чем всё то, что происходило на банкетах до этого. Девушка подумала, что стоит попросить наполнить пустые бокалы чем-то новым.

Том 1 Глава 22

– Ах, отношения между ними так прекрасны, это эталон для Империи.

– Да, абсолютно с вами согласен.

Интересно, сколько у них ещё будет времени, чтобы оставлять для людей этот образ милых и дружелюбных близнецов? Наверное, до тех пор, пока Карзен не сойдёт с ума и не затащит сестру в свою постель.

Это бы навело немало шуму.

«Мне вполне достаточно моего личного раба».

– Но я слышал, что такие близкие родственники довольно часто так и остаются без мужа или жены. Ха-ха, но это такие глупости.

Раха посмотрела на человека, только что сказавшего эти слова, холодно, из её лица ушли все эмоции. Граф соседнего государства, который только что попытался пошутить, понял свой промах и поспешно сменил тему.

Бал, на котором было так много гостей из других стран, казался более живым, весёлым. Это было что-то, что принцесса не могла почувствовать так давно. Банкеты, проводившиеся до этого только для узкого круга аристократии Империи Дэло, сочились излишним фарсом — до такой степени, что становилось неуютно.

Перед тем, как направляться обратно — в свой дворец и к Шеду, — у Рахи было ещё немного времени. В целом, она могла походить между гостей и поговорить с ними, сказать пару слов. Но сегодня этого от неё не требовалось. В конце концов, скоро она станет совсем незаметной. И никто о ней не вспомнит.

И ей стоило помнить — для любых ночных встреч с Шедом требовались все её эмоциональные и физические запасы. В тёмное время суток он становился неудержим.

Раха обернулась к своим фрейлинам, делая несколько шагов в сторону — так она вышла из круга людей, которые всё продолжали говорить и кидать на Карзена заметные взгляды.

– Ваше Высочество, вы сегодня блистательно привлекательны.

– Леди Джамела, благодарю за ваши тёплые слова.

Между дамами установилась тихая мирная беседа. В конце концов, леди высшего сословия всегда получали более строгое образование; общество требовало от них слишком многого.

Юность прощала многие ошибки, которые со временем можно было исправить. Раха обменялась несколькими словами с дворянками, чьи имения находились за пределами столицы — с теми, кого знала в лицо.

Беседа была приятной, без агрессии или скрытых шпилек, но принцесса всё время поглядывала на часы, которые сверкали на свету; она думала о Шеде. Конечно, она думала о нём. Мужчина был для неё как глоток свежего воздуха; образ перед глазами вызывал на губах широкую улыбку. Люди, стоящие рядом, недоумённо обернулись на неё.

На какой-то момент она хотела сказать «Простите, вспомнила кое-что», но передумала. В конце концов, не было никакой нужды оправдываться.

***

– Простите, вы не подскажете, где принцесса?

– Она ушла, – ответила Джамела, смотря на своё голубое платье; оно так подходило её глазам. Со стороны принцессы было очень мудро пригласить так много членов королевской семьи и знати из других стран сюда, на этот прекрасный званный ужин для поиска подходящей партии. Иначе взгляды гостей разделись бы на две части.

Первая бы смотрела на императора; вторая — на принцессу.

Когда люди смотрели на девушку, никто и не думал говорить ей в лицо какие-то грубые слова; они слишком ценили свою жизнь. Но та знать, которая посещала имперские банкеты относительно часто, прекрасно знали одну вещь — принцесса была гораздо более значимой фигурой, чем кто-либо из них мог подумать изначально. И это вовсе не было связано с глазами наследницы…

– Джамела, нам стоит поприветствовать Его Величество Императора.

– Конечно, отец.

На самом деле, они уже пересеклись ранее, и даже станцевали в паре один танец. Но было совершенно очевидно, что Карзен не проявлял к ней ни малейшего интереса. Однако Джамела оставалась дочерью герцога Уинстона; принадлежала к семье аристократов, которые находились крайне близко к короне и трону.

Ещё это говорило об одной очень важной вещи — их шансы произвести хорошее впечатление были чуть выше, чем у других.

Джамела шагнула вперёд. Принцесса соседней страны, которая недавно попала в перепалку и даже пролила несколько слезинок, только недавно вернулась с королевой из гостинной и сейчас отошла в угол, оборвав все социальные связи.

«Джамела, ты должна выглядеть хорошо. Будет отлично, если ты сможешь привлечь внимание императора, но не переусердствуй. У тебя нет никакого поводка, чтобы сдержать его».

– Ваше Величество, – обратилась она тихим голосом. Пожилые дворяне, которые до этого столпились вокруг императора, расступились, как только девушка подошла к ним ближе; теперь Джамела могла стоять рядом с ним, буквально плечом к плечу. Но чужих взглядов, брошенных вскользь, было вполне достаточно. – Не хотели бы вы выпить со мной немного вина, взамен того, что сейчас находится в вашем бокале?

Она сложила веер и указала им на слугу, который стоял как статуя; в руках его был поднос с вином.

Конечно, последняя фраза была слишком долгой; не было ни одного шанса, что император, который изначально не был заинтересован в их разговоре, запомнит хоть что-нибудь. Поэтому девушка продолжила:

– Принцесса призналась, что это вино — её любимое.

Взгляд Карзена замер. Он посмотрел на новое вино, потом Джамеле в глаза, а после задержался на голубом платье, облегавшем её фигуру.

Можно было сказать, что эта возможная невеста была единственной, кто смог выдержать взгляд императора так долго. Если исключать принцессу Раху, разумеется.

***

– Принцесса, – окликнул камергер, когда Раха шла по коридору прочь от банкетного зала. Девушка немного замедлила шаг, а после быстро обернулась, – Куда вы идёте?

– К себе во дворец, – ответ был прост и краток; мужчина на какое-то мгновение даже онемел.

– Его Величество расстроится, если вы покинете своё место на балу.

– Прошу тебя: я для него как тяжкий груз сейчас; в конце концов, он ищет себе невесту.

Раха вернула ритм шагов к прежнему; она ни разу не замерла. Но ничего не изменилось.

Том 1 Глава 23

Для того, чтобы подарить Рахе это место, Карзену потребовалось приложить немало сил и ресурсов — оно было старое, обветшалое и потрёпанное. Сад находился за внутренним дворцом, а стены были гораздо выше, чем у всех остальных построек. Отсюда нельзя было сбежать, так как же ей это удалось?

Нет, это глупые мысли — через стены дворца никак нельзя было просочиться.

Раха была особенной. В конце концов, она была поразительно милой. Настолько, что Карзен едва подавлял в себе желание убить её и съесть каждый кусочек её плоти, разгрызть каждую косточку.

Может, он и пообещал что-то королевским особам из других стран — тем, кто хотел вытащить её отсюда и заключил с ним сделку. Но именно у Рахи из двух близнецов проявились глаза истинного наследника.

Если бы девушка сбежала, Карзену бы пришлось замуровать каждую щель, закрыть каждый засов и закончить всё одним махом. После того, как дворцовые ворота поднимутся мощным заслоном, он пообещал себе закрыть все границы — нет, лучше; сначала мужчина осмотрит каждого приглашённого гостя из другой страны, каждую королеву или принцессу; обыщет, как ищейка, всё до последнего дюйма; если нужно, залезет внутрь каждого тела и разорвёт их живот…

Карзен шёл крупными шагами, почти бежал по длинному двору, и со злостью пнул входную дверь во внутренний дворец.

Лишь когда он промчался по длинному коридору, в котором всё ещё горели лампы, и резко зашёл в приоткрытую дверь спальни, Карзен неожиданно остановился; он почти слышал, как заскрипели его ботинки.

– …

Перед ним растянулись покои императорской принцессы, залитые мягким светом. Здесь висел свежий тонкий запах цветов, было спокойно и тихо, умиротворённо. Может, дело было именно в этом, в запахе — комната показалась Карзену странной, не родной, хотя он видел эти шторы и балдахин, кровать столько раз.

Камергер, которого до этого император послал найти Раху, стоял на коленях на полу; девушка же сидела на кровати в платье, покрытом мелкой сеткой мятых складок.

За спиной принцессы неожиданно появился мужчина; на его теле не было ни клочка одежды.

– … – Карзен, не в силах понять и осознать всё то, что он видел, застыл как вкопанный.

– Карзен? – позвала Раха, словно только сейчас заметила его, с опозданием; она посмотрела на него — в глазах сияло удивление. Девушка встала, и платье, разорванное на груди, упало ей на плечи.

Принцессу как будто торопили — платье даже не было надето должным образом. Теперь, когда плечи и грудь не были скрыты, на свет показалась кожа — кожа с яркими метками; кожа, которую служанки прятали с таким рвением. Но у Карзена не было времени этим любоваться.

Почти сразу же тот человек, который до этого стоял позади Рахи, опустился на колени и без промедления упёрся лбом в пол.

– …Ах, вот оно что, – наконец, Карзен понял — здесь в живых всё ещё остался один раб. Который, к слову, выглядел до удивления прилично.

Император ненадолго задержал взгляд на человеке, который распростёрся на полу перед ним. Его глаза быстро вернулись к Рахе; если честно, мужчина не мог понять, теряли ли они её из виду вообще. Через несколько секунд Карзен наконец спросил:

– Что не так с камергером? – его интересовал один вопрос — почему его самый доверенный слуга находился в таком абсолютно дурацком, незавидном положении?

– Я сказала, – тихо, почти невинно сказала девушка, – Ему встать на колени.

– Он тебя обидел?

Губы Рахи растянулись в улыбке, но она ничего не ответила. Принцесса всё продолжала идти, наконец оказавшись под прямыми лучами света. На какой момент Карзен подумал, что у него были проблемы с глазами.

Лицо Рахи было грязным.

Шаг, ещё один. Она медленно подошла и замерла, остановившись перед братом. Девушка провела тыльной стороной ладони по лицу, стирая белёсую жидкость с длинных ресниц и мягких щёк.

Раха теперь стояла прямо перед ним, и по запаху, как ищейка, Карзен понял — это была чья-то сперма.

– Карзен, – позвала девушка, продолжая стирать разводы со своего лица — она была похожа на невинную кошку, которая умывала мордочку от молока, – Камергер подслушивал за тем, как я провожу своё свободное время в покоях.

– Ах! – камергер, чья спина покрылась крупными каплями холодного пота, быстро поднял свою голову, – Ни в коем случае! Я, эм, лишь…

– «Нет»? Как это «нет»? – Раха провела большим пальцем под губой и стёрла особо крупную каплю. Её взгляд медленно сполз на пол, к покрытому влагой камергеру. – Ты ничего не видел?

– …

– Вот именно. Всё ты видел.

– Его Величество послал меня за вами, чтобы найти! И привести к нему!

– Что?

Камергер кричал так, как было ему совсем несвойственно; в ушах у Карзена зазвенело.

Дыхание Рахи рядом с ним было таким сладким; император чувствовал это особенно чётко сейчас, когда — одно лёгкое движение, и её тонкая талия могла оказаться в его руках. Вся девушка была сладкой, её кожа блестела, будто посыпанная кристалликами сахара.

– Карзен, – почти счастливо, томно признала Раха; в её голосе звучало удовлетворение человека, который несколько минут назад был объят страстью, – Мне так стыдно, что я хочут покончить с собой, – и голос был сладким, как патока. Настолько, что Карзену хотелось раздавить его, сжать в своём кулаке. – Но так нельзя. Брат, что же мне делать?

– …

– Камергер сказал, что увидел меня в таком свете случайно; но он же смотрел, пристально. Может, для него я была лишь игрушкой, забавой для глаз?

– Ваше Высочество!.. – крикнул камергер.

Карзен стоял неподвижно, всматриваясь в лицо своей сестры. Её брови и ресницы были усыпаны свежими белёсыми каплями, почти как жемчужинами. Губы и щёки были красными, словно она специально натёрла их румянами.

– Карзен, – невинно позвала Раха, – Это был твой приказ?

– Что? – мужчине потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями, – Нет, конечно нет.

Почему вообще сперма была на её лице? Неужели член этого раба оказался у неё во рту? Это она попросила так сделать? Сосала до тех пор, пока тот не кончил ей на лицо?

Том 1 Глава 24

– Раха, – позвал Карзен, который наконец смог выяснить причину, почему принцесса исчезла с банкета, – Тебе нужно переодеться и вернуться обратно на банкет. Сейчас в императорском дворце нет хозяйки, эту роль играешь ты.

– Хорошо.

Одна из горничных быстро выбежала из спальни, чтобы принести из гардеробной девушки новое платье. Отдалённый шум из внешнего дворца доходил до спальни как волны. Члены королевской гвардии старались перенести тело камергера как можно незаметнее и тише; у них не хватало духу ни действовать императору на нервы, ни смотреть на принцессу в непристойном виде. Они пытались, но…

– Я не отдавал приказа трогать тело, – окликнул Карзен, и рыцари тут же отступили, вернувшись к стенам и порогу в спальню. Император принялся расстёгивать пуговицы окровавленного мундира, словно такое с ним происходило бесконечное количество раз, – Раха.

– Да, брат?

– Кажется, я вынужден одолжить твоего раба.

– Понимаю, – кивнула девушка без колебаний, – Сто девяносто второй, иди.

Этот номер был даже хуже, чем кличка; складывалось ощущение, что к скоту обращались лучше, чем к этому рабу во внутреннем дворце в сердце Империи.

– Ты что, даже имени ему не дала?

– Это оно и есть.

– Ах, как интересно, – голос Карзена зазвучал веселее, словно ему резко стало легко и спокойно. Его серые глаза перешли на раба, который к нему подошёл. Тот всё ещё не поднимал головы, но его тело ясно давало понять — это был человек достаточно сильный, ничуть не хуже рыцаря. – Раха, я же могу тоже называть его «сто девяносто второй»?

– Называй как хочешь, Карзен.

– Моя сестрица так великодушна, – его губы растянулись в улыбке. Он кивком указал на безжизненное тело камергера, обращаясь к рабу. – Служанки Рахи не годятся для такой работы, это слишком серьезный беспорядок. А королевская гвардия и вовсе не должна терять лицо, они охраняют гостей на банкете и скоро туда вернутся, – военная униформа Карзена, наконец, с глухим стуком упала на пол; алые брызги на ней рассыпались всполохами в свечах. – Так что это твоя работа, сто девяносто второй. Вытащи тело наружу.

– Слушаюсь.

Когда раб покорно попытался отодвинуть тело камергера в сторону, император остановил его:

– Нет, не так.

– …

– Разве может жалкий раб ходить на двух ногах в присутствие императора? – Карзен усмехнулся, его глаза злобно блеснули. – Вставай на колени и ползи за мной.

Голубые глаза Рахи лишь на мгновение задрожали и широко раскрылись. Но это продлилось всего мгновение. Когда Карзен снова посмотрел на неё, её лицо ничего не выражало. Он какое-то время посмотрел на неё, а после отрывисто приказал горничным, всё ещё неуверенно и испуганно топчущимся рядом:

– Принцесса должна быть готова как можно скорее. Я хочу видеть её в банкетном зале через пятнадцать минут.

– Да, Ваше Величество.

Похоже, запах крови, мёртвое тело и вообще всё произошедшее подействовали на них слишком сильно; девушки были слишком напуганными. Лишь после того, как Карзен вышел из комнаты, они смогли нормально двигаться и обступить Раху со всех сторон. Именно поэтому принцесса не смогла увидеть ничего, что находилось за их спинами.

– …

Раха подумала, что Карзен вряд ли бы заставил Шеда тащить мёртвое тело до самого дворца, где сейчас всё ещё шёл банкет. Это не могло случиться, но вот до выхода из внутреннего дворца… Что же, такое вполне могло произойти.

Да, коридор был длинным, но это можно было пережить. Шед должен был это пережить. Наверное, его колени покраснеют, и ему будет больно. А что, если он совсем их повредит? Раха поймала эту мысль за хвост и поняла, что в её глазах собираются слёзы. Она тут же опустила взгляд в пол и постаралась сделать несколько глубоких вдохов.

– Принцесса!.. – горничная, которая до этого ушла за новым платьем, быстро вернулась в спальню и теперь была занята подбором украшений и волосами. Но девушке на это было всё равно. Она хотела спросить, где её раб и всё ли с ним в порядке. Она должна была узнать.

Но Раха понимала — как только она откроет рот, её голос задрожит и надломится. Поэтому она продолжала молчать.

Принцесса верила и надеялась, что Шед скоро вернётся. Она ждала и ждала, но он так и не появился, даже когда Раха полностью вернулась в роль имперской принцессы в сияющих украшениях.

Она могла видеть лишь кровавый след, который тянулся за пределы внутреннего и даже внешнего дворца.

***

– Смотрите, Его Величество вернулся.

– Ах, принцесса тоже снова здесь.

– Куда же она уходила?

Гости заметили, что и Карзен, и Раха появились в зале в новой одежде. Почему же они исчезли и почему сейчас выглядели по-другому?

Да, это было немного странно, но не более. Принцесса без проблем и шума показалась в людном месте в новом платье. Из этого не могло выйти никакого скандала.

Разве преступник скажет на людях, что он вор?

Тем не менее, было заметно, что настроение императора значительно упало. Раньше он просто не улыбался, теперь же его лицо потемнело, словно кто-то ударил его по затылку.

Боясь смотреть в его сторону, люди перевели свой взгляд на Раху.

Имперская принцесса сменила всё в своём наряде, кроме ожерелья. Конечно, она была прекрасна в любом наряде. Если бы у неё не проявились глаза наследника, если бы она просто была обычной сестрой императора, тот с радостью подарил бы ей весь мир и всю свою любовь.

Потому что Раха обладала поразительной красотой.

Но сейчас она была под прямым огнём ненависти и любви брата-императора.

– Ваше Величество, – подошёл к Карзену секретарь суда и подобострастно склонил голову, – Есть ли на этом балу хоть одна девушка, которая привлекла ваш взгляд?

– Что, если я прикажу отправить всех девушек ко мне в постель?

– …Прошу меня простить?

– Если так подумать, мне ни разу не представилось случая увидеть такую картину.

– Но, эм, Ваше Величество…

Том 1 Глава 25

– Постарайся потерпеть, даже если будет больно, – попросила Раха, медленно выливая резко пахнущий алкоголь Шеду на колени. Спирт моментально попал на рану; колени жгло, словно их сунули в огонь. Наверное, это было очень больно — мужчина же в ответ лишь немного нахмурился.

– Где вы научились обрабатывать раны спиртом?

– Иногда у меня не было времени, чтобы обратиться к врачу, – это был краткий ответ, который особо не давал никаких деталей. Пожалуй, Шед смог узнать лишь одно — принцесса использовала спирт на себе, а не на ком-то другом.

– Вы поранились? – спросил он.

– А разве, – улыбка на лице Рахи была будто ненастоящая, немного искажённая, – Это важно?

Она оставила бутылку на стол и поднялась; затем девушка резко обняла Шеда, обвив руки вокруг его шеи.

Она ничего не говорила, лишь стояла, не двигаясь, изредка проводя ладонями по чужим волосам. Может, дело было в платье — слишком тонком, почти невесомом, — но, прислонившись к груди Рахи ухом, Шед мог отчётливо слышать биение её сердца. Принцесса молчала до тех пор, пока, будто нехотя, не отпустила его.

Мужчина потянулся к её запястью сразу, как только она двинулась в сторону. Это был какой-то инстинктивный порыв, который он не мог себе объяснить. Её голубые волосы, которые блестели от нанесённого ароматизированного масла, щекотали кончиками его щёки.

– В чём дело? – Раха улыбнулась; её улыбка была по-странному, непривычно грустной. – Ты хочешь поцеловать меня?

– Да, – Шед потянул тонкое запястье на себя; несильно, но девушка качнулась, как под сильным ветром, и упала на него. Её тело казалось мужчине слишком мягким; у него даже была мысль, что стоит сжать лишь чуть сильнее, и принцесса растворится, как туман, и исчезнет без следа.

Раб немного приподнял лицо и двинулся вперёд; их губы осторожно соприкоснулись, едва-едва. Раха не стала отказывать. Всё, что они чувствовали, это горячий жар, мягкость губ друг друга и дыхание, которое им пришлось делить на двоих. Когда они смогли оторваться друг от друга, девушка посмотрела на Шеда будто впервые за сегодня; её руки напряглись, и она крепко обняла его шею:

– Прости. Мне так жаль.

В тот момент странное чувство охватило Шеда. Что-то внутри него крепко сжалось, почти болезненно; на пару мгновений ему показалось, что воздух прекратил поступать в лёгкие. Невидимый обруч, который сжимал его горло, будто напрягся на несколько секунд и бесследно исчез.

«Мне запрещено лечить принцессу,» – слова Оливера прокатились в его голове.

Почему, почему же имперская принцесса, которая не обращает внимание на любые свои раны, даже если они начали гнить; почему она могла просить прощения так спокойно?

Тепло Рахи медленно проникало в каждую клеточку Шеда.

***

Прошло некоторое время, прежде чем Оливер ворвался в комнату.

– К счастью, кости и хрящи целы. Не стоит так переживать. Вы не должны напрягать колени в течение недели.

– Значит, мне нельзя ходить?

– Нет, я не об этом…

– Хорошо.

– Верно, вот лекарство.

Оливер решился покинуть внутренний дворец только после того, как оставил нужные лекарства и повторно проверил повязку на чужих коленях.

Раха опустилась на кровать и посмотрела на Шеда. Её взгляд какое-то время не покидал бинты, которые были обмотан вокруг его коленей:

– Надеюсь, тебе лучше.

Всё же, наверное, была большая разница между тем, чтобы быть рабом за закрытыми дверями внутреннего дворца, и ползти на коленях, как собака, с трупом за плечами на глазах у бесчисленных королевских рыцарей.

Карзен однозначно перенял эту черту у своей матери — он слишком хорошо знал, чего стоит сломить гордость человека и заставить его преклониться.

– Новый камергер будет во дворце через неделю, – прошептала принцесса, играя с пальцами Шеда, которые она держала в ладони.

– Всё получилось так, как вы хотели?

– В целом, да, – её голос оставался всё таким же спокойным. – Я знала, что он пойдёт за мной вот так.

В конце концов, этот камергер был именно таким человеком. Наверное, Карзен приказал ему попасть во внутренний дворец и найти принцессу, которая сбежала с бала как в сказке. Не было ни шанса на то, что Шед не заметит камергера, который не обладал никакими рыцарскими навыками.

Тем не менее, мужчина даже не дёрнулся и без промедления поцеловал Раху.

– Ты раздевал меня, расстёгивал пуговицы и ослаблял завязки, пока он продолжал наблюдать.

Раха не могла себе позволить выйти из этой постановки, когда главное действующее лицо только пришло на сцену. Её ноги покрывала дрожь; она была смущена, зная, что камергер наблюдал за ней, но это не играло никакой роли.

Даже если бы у двери стоял Карзен, принцесса была уверена — она смогла бы продолжить играть, как ни в чём не бывало, даже если её ноги стали деревянными.

Когда новый камергер придёт на свой пост, у людей возникнут вопросы — почему так произошло? Что случилось? Ничто не смогло бы остановить их от того, чтобы перемывать кости императорской семье.

Но, когда занавес опустился, после развязки остались лишь горничные Рахи и королевская гвардия. Рыцари не имели права распространяться ни о чём, что они видели, но служанки были другими. И именно они сыграют в следующем акте свою роль — сами того не зная, они донесут информацию именно так, как будет нужно самой принцессе; так, как она задумывала с самого начала.

– Они дадут жизнь тем слухам, которые будут нужны мне. И новый камергер не будет таким несносным.

Сколько людей в империи жаждали этого пост? И, в конце концов, не было ни капли лжи в том, что именно император во внутреннем дворце вынул из ножен меч и обезглавил бывшего камергера лишь за то, что он повёл себя неуважительно по отношению к принцессе.

Ни для кого не секрет, что характер Карзена подобен огню.

Оглядываясь назад, Раха ни капли не сожалела о том, что стало с бывшим камергером. Он считал девушку ядом, который неумолимо вредил репутации Карзена; тем не менее, камергер ждал момента, когда с неё стечёт платье, и она окажется в постели императора.

Том 1 Глава 26

– А-ха… Ха!.. – руки Рахи, которыми она старалась держать равновесие, заметно дрожали от каждого сильного толчка. В ее голове где-то на задворках билась странная мысль о том, что Шед и вовсе мог проткнуть низ её живота насквозь. Тем не менее, удовольствие, которое она чувствовала, выбивали все эти мысли прочь. По её телу полз жар, – Ха-а!..

Мужчина приобнял поникшее тело Рахи. В целом, он прекрасно справлялся и с больными коленями — даже если его подвижность была ограничена.

Ладонь Шеда легла принцессе на подбородок. Он так хотел поцеловать её — и не стал себя останавливать. Прикоснулся к её губам сначала легко, потом стал настойчивее; так, словно хотел полностью захватить и стереть любую пылинку, прибившуюся с этого вечера к чужой коже. Шед целовал, будто от этого зависела жизнь их обоих.

Дыхание Рахи, которое только-только немного замедлилось, оставалось таким недолго; мужчина, только оторвавшись, резко приподнял её за бёдра и снова двинулся внутрь:

– Ха-а! Шед, подо-... Ха-ах!

Голос девушки опустился ещё ниже, в конце совсем смешавшись с чем-то едва различимым. Ей казалось, что жар, который томил её живот, в итоге полностью растопил всё внутри. Сначала она решила, что Шед был слишком одарён природой (ни в пример ей самой) — но сейчас к этому добавилась и сила толчков, которую мужчина не собирался сдерживать. Воздух в лёгкие поступал с надрывом, потому что каждый раз новый глоток будто выбивало прочь. Раха обхватила торс Шеда ногами с двух сторон; она напряглась неосознанно.

– Раха, не сжимайтесь… – тихо, хрипло позвал мужчина, а после, обхватив одной рукой оба запястья принцессы, задал нужный темп, ровный, почти безжалостный. Девушка чувствовала, как на шее и даже в глазах собирается жар; под веками мелькали слёзы. Она была слишком чувствительной, слишком трепетной — особенно сейчас, когда Шед продолжал двигаться и почти бить по нервам.

– Аа-а-а!.. – в конце концов она кончила, всхлипнув, и крупная дрожь прошла по её телу. Из губ мужчины вырвался тихий стон, и он приподнял тело Рахи раз, два, пока не смог расслабиться сам.

Девушка прижималась к его груди; её руки всё ещё были сжаты, и у неё не было сил особо двигаться. Раха тяжело выдохнула и откинула голову назад, пытаясь отдышаться. Шед, наполнивший принцессу своей спермой, даже не думал двигаться; его член всё ещё оставался внутри.

– Шед… – этот голос, тихий, хриплый и надорванный, творил поразительные чудеса. Член, до этого несколько опавший, как будто вновь обрёл силы. Раха вздрогнула и решила продолжить. – Пойдём на второй раунд?

– В вашем-то состоянии?

– Это не я ранена, Шед, а ты, – принцесса нахмурилась, пытаясь вновь взять контроль над своим телом. Получалось у неё с трудом. – Если ты ранен, напрягаться не стоит.

Она ещё какое-то время сидела неподвижно, а после постаралась двинуться. В тот момент, когда Шед наконец выскользнул из неё, Раха не смогла сдержать низкий стон.

– Шед, – позвала она, отчётливо чувствуя жар, который всё ещё клубился в нижней части её живота, – Ты можешь делать, что захочешь и когда захочешь.

– Даже если вы спите?

– Даже если я сплю.

– Вы же понимаете, кто здесь хозяин, а кто — раб?

– Конечно. Только посмотри, какая у меня ценная родословная, – рассмеялась Раха над собственной шуткой.

Время от времени Шед задавался вопросом, зачем всё это принцессе было нужно.

Для плотских утех? Что же, вполне возможно, что ей нужен был раб для этих целей.

Но их секс никогда не заканчивался на ней. Она как будто предлагала своё тело как компенсацию за все трудности и лишения, с которыми Шеду приходилось мириться. По правде сказать, у мужчины действительно разыгрался немалый аппетит.

Но…

Это не отменяло того факта, что слова Рахи были странными. «Делай, что захочешь и когда захочешь». Безусловно, это было вопиюще вульгарное предложение — но дело было не в этом. Девушка словно пыталась ослабить удар, который он может ей нанести.

Сама Раха уже собиралась спать, даже и не думая, в каких мыслях застрял Шед:

– Что, если я вдруг во сне коснусь твоих колен?

– Ничего страшного.

Раха в ответ отрицательно покачала головой:

– Так не пойдёт. Ложись на бок.

– Что? – тем не менее, Шед послушно перевернулся. Раха обняла его за талию и прижалась щекой к широкой спине.

– Так должно быть лучше. Спокойной ночи.

И после быстро закрыла глаза.

Шед же ещё некоторое время смотрел на тонкую белую руку, которая лежала на талии животе и крепко обнимала его. Он не смог остановить свою ладонь, которая осторожно, будто боясь, обхватила чужую.

Ему казалось, что тепло, которое прижалось к нему со спины, было слишком маленьким, слабым. Её руки, черты лица. Может, Раха единственная не могла этого увидеть и понять. Её тело состояло из резких костей, которые иногда выпирали так сильно, словно она уже давным давно стояла одной ногой в могиле.

Его спина, её равномерное спокойное дыхание. И слабый пульс, который едва заметно бился в руку. Даже не смотря на её неподвижность, Раха, его хозяйка, всё никак не могла уснуть.

Шед без сомнений перевернулся. Ещё до того, как он успел это обдумать, их глаза встретились.

– В чём дело, Шед?.. – медленно моргнула Раха, внезапно оказавшись в кольце сильных рук. – Что, если я тебя вдруг ударю по коленям во сне?

– Вы можете бить меня так сильно, как захотите, госпожа.

На губах мужчины разошлась улыбка. Его руки, ладони закрыли её, как кокон; она чувствовала себя как никогда защищённой; почти как ребёнок.

Тело Шеда отдавало тепло, а его плечи и руки держали крепко, заботливо. Каждый раз, когда их тела пересекались друг с другом, снова и снова, он открывал свои объятия, и Раха, не в силах сдержаться, тянулась к нему. В последнее время всё чаще и чаще мужчина обнимал её первым. И никто раньше не держал её так долго.

И поэтому Раха чувствовала себя потерянно и странно.

Том 1 Глава 27

Их ловкая, спокойная беседа шла мирно и тихо, как вода в ручье. Принцесса, наверное, не могла бы вспомнить и слова из того, что она говорила. Память у нее всегда была хорошая; дело было в том, что она не считала этот разговор чем-то важным, и поэтому большую часть пропустила мимо ушей.

В горле оставался осадок.

Сейчас было время охоты, но никакой здравый зверь не будет разгуливать посреди зимы. Мужчины могли поймать кролика или лису, может, кого-то еще; но все эти животные были выпущены заранее лишь для того, чтобы потешить их самолюбие.

Аристократы с хоть толикой человечности относились к такому хобби резко негативно.

Карзен же, который и в обычной жизни топтал жизни людей как зрелые каштаны, давал сейчас этой самой человечности полную волю:

– Раха, тебе нравится?

– Мм, конечно.

– Да, – рассмеялся Карзен, запрокидывая голову; его насмешил этот ответ без энтузиазма, – Тебе не нравится, потому что здесь нет ни одного по-настоящему крупного зверя.

В голове Рахи не раз возникала прекрасная картина — как Карзен умирает, задушенный огромным зверем, — но, к сожалению, эта мысль все еще оставалась пустой мыслью. И, в конце концов… Вот эта серебристая лиса была довольно милой.

Ее глаза были черными, а мех казался таким мягким и нежным. Принцесса подумала, что могла бы ее приютить. Шед довольно много времени был в одиночестве — возможно, даже такая скромная компания придется ему по душе.

Хоть эта лиса и не была такой же белоснежной и блестящей, как волосы Шеда, они были в чем-то странно похожи. Может, из-за ушек, которые стояли торчком.

Раха чувствовала странное счастье, когда подумала, как она будет дразнить мужчину; что он был до смешного похож на маленькую милую лисичку.

– Из нее может получиться что-то хорошее.

– Животное даже не так серьезно ранено. Как и ожидалось, способности Вашего Величества удивительны, – сказал подошедший герцог Уинстон. – Вы можете воспитать ее, как захотите, принцесса.

– Наверное.

– Почему тебя заинтересовала такая крохотная вещица? Еще и такая странная.

– Но если ко мне добавится еще одна…

– Нет, Раха, – ответил Карзен и безжалостно воткнул кинжал лисе в глаз.

От животного не было слышно ни звука — император перед этим разбил лисице череп. В ушах звенел треск костей, а с оружия теперь ошметками падал мозг. Красная кровь фонтаном брызнула на Карзена и Раху, которые стояли рядом.

Девушка медленно моргнула. Свежая кровь попала ей около глаз, пара капель замерла на ресницах.

Все замерло так же, как и в тот день, когда Карзен увидел ее лицо в брызгах спермы. Разве что цвет поменялся.

– Ваше Величество, принцесса! – воскликнул герцог Уинстон, не замечая, как повышает голос. Многочисленная прислуга будто по щелчку пальцев оказалась рядом, неся в руках таз с водой и салфетки.

– Раха, смотри, – позвал близнец с удовлетворенным выражением лица; яркие красные капли мерцали в отблесках снега, – Думаю, тебе следует обернуть этим шею, а то холодно.

Принцесса взяла в руки труп серебристой лисицы, который ей передал брат. Тело зверька, который дышал считанные минуты назад, грело руки.

– Тебе нравится?

Раха отвернулась от лисицы и ответила, злость скользила в ее голосе:

– Нет, не нравится. Моя одежда вся грязная.

– Ах, нет. Я не думал, что кровь так брызнет. Ты сердишься?

– Нет, все в порядке.

– Ну же, Раха, не сердись. Ты слишком красива, чтобы сердиться, – ответил Карзен и подозвал ее к себе.

Временный камергер, который держал в руках плащ, поспешил к нему. Карзен сам надел императорский плащ на Раху: яркий, украшенный мехом, бархатом и драгоценными камнями, он оказался слишком тяжелым.

Принцесса немного покачнулась, и император посмотрел на нее со странной эмоцией в глазах. Когда их взгляды встретились, он, наконец, улыбнулся:

– Тебе стоит одеваться теплее.

– Я переоденусь в другое платье — на этом много крови.

– Раха.

Вся грудь девушки была залита кровью, как и лицо. Карзен медленно провел чистыми пальцами по глазам и щекам Рахи. Кровь стекала по коже принцессы вниз, как чернила.

– Это не важно. Можешь оставаться так.

– …

– Мой близнец так прекрасен. Несколько небольших брызг крови ни на что не повлияют.

– Хорошо.

Постепенно горячая кровь остывала, кожу начало неприятно стягивать. И все же, лицо Рахи оставалось поразительно спокойным. Она все так же продолжала держать мертвую лису в руках; кровь текла, не останавливаясь, пачкая живот и стекая под ноги.

Герцог Уинстон, который до этого ненадолго отошел, смотрел на Раху озадаченно. Безусловно, в охотничьих угодьях могут произойти разные вещи, и не всегда одежду получится сменить быстро и безболезненно…

Однако такой вид — совсем не тот, в котором должна появляться единственная имперская принцесса.

Карзен подошел к столу и сел на отведенное место, вымыв лицо горячей водой, которую ему только поднесли:

– Герцог Уинстон, не уходите — останьтесь пообедать с нами.

– Конечно, Ваше Величество, – ответил герцог, пока Карзен промакивал лицо полотенцем.

– Конечно, леди Джамела также приглашена.

– Я польщена, Ваше Величество.

Джамела посмотрела на принцессу, которая спокойно стояла в стороне; от нее сильно пахло свежей кровью. На ее лице были пятна крови, следы нежной руки были заметны на коже. Брызги крови на ее груди испачкали крупное светло-голубое ожерелье из драгоценных камней. Лиса, которую она держала в руках словно куклу, уже давно была мертва…

Несмотря на все это и на свою неловкость, принцесса казалась в полном порядке. Ее Высочество с поразительно спокойным лицом лелеяла серебристую лисицу, которая была убита лично императорам. Это была та картина, которой никак нельзя было подражать.

В конце концов, изящество было вторым именем законной принцессы.

Карзен резкими движениями вытер лицо, но на этом его действия закончились. Он обычно долго держал принцессу подле себя, и этот раз ничем не отличался.

Том 1 Глава 28

– Понимаю… В конце концов, Ваше Величество — занятой человек. На ваших плечах тяжелая ноша — благополучие нашей страны, – Джамеле казалось, что она смогла увидеть разочарование даже через напоказ веселый и добродушный ответ отца.

Но что чувствовала она сама? Может, была расстроена, что все произойдет позже, чем ей хотелось? Или…

Это была тревога?

Несмотря на все это, Карзен продолжал осторожно и нежно говорить с принцессой, которая сидела недалеко от Джамелы:

– В следующий поход на восток на привезу тебе еще больше рабов.

– Карзен, успокойся.

– Только одно слово моего близнеца — и я сделаю все, что будет и не будет возможно, – наклонил голову император. – Может, ты хочешь, чтобы я добыл для тебя серебряную птицу Медо?

– Карзен, мне не нравятся птицы.

– Ах, точно-точно. Как я мог забыть.

Джамела постаралась сдержать улыбку, которая так и лезла к ней на лицо; она элегантно подняла приборы и поднесла маленький кусок, наколотый на вилку.

Люди, которые замарали свои руки кровью, не могли достаточно четко смотреть на вещи и понимать, насколько это жестоко и плохо. Но те, кто смог прочувствовать ее вкус у себя на языке и купался в ней как в море, были совсем другие. Еще более странными казались люди, которые могли смеяться так открыто, даже когда кровь плескалась у них под подбородком.

Перед Джамелой открылся удивительный путь. Путь наверх, на самую высшую ступень, которую только могла себе позволить дворянка. Она понимала, что ее ждет множество лишений, но это была плата за статус и власть.

Однако глаза принцессы, которые сияли голубым огнем благословения, были поразительно чистыми. Чистыми и голубыми, какими никогда не могла владеть сама Джамела.

***

Серебряная Медо упоминалась за столом несколько раз в присутствии герцога, а потому слова императора можно было рассматривать как официальное обещание. И именно по этой причине через какое-то время Карзон уехал из дворца, чтобы отправиться на охоту.

Империя Дэло занимала самое высокое положение на всем континенте, и потому как великая держава, получившая благословение Бога, обладала поистине богатой культурой. Как юному императору, Карзену, должно быть, было совершенно не в удовольствие отправляться на столь скучную и глупую миссию, когда все, что он делал до — разливал реки крови на любых территориях континента, где ему только заблагорассудится. И поэтому вся экспедиция могла занять у него достаточно времени.

– Дары привезут сегодня.

– Хорошо.

– И герцог также придет.

– Мне стоит его поприветствовать?

– Не думаю, – рассмеялся Карзен. – Это всего лишь псина, которая охраняет дворец. Просто отвечай, как нужно.

– Хорошо.

– Раха, я скоро вернусь.

– Конечно.

Понимающий ответ, но сухой и емкий.

Карзен, который до этого только смотрел на Раху, протянул к ней руку. Он немного приподнял ее подбородок и прижался губами к щеке. Принцесса стояла неподвижно и отсчитывала: секунда, две, три. Ничего не менялось, лишь губы спускались все ниже и ниже.

– …

Чем дольше тянулось время, тем сильнее прислуга кланялась, не решаясь поднять взгляд вверх. Улыбка принцессы оставалась такой же мягкой и приветливой, будто вбитой ей в лицо. Карзен выглядел почти удивленным:

– Ах, моя кровь так благословлена.

– Неужели тебе нужно еще?

– Моя жажда безгранична. Но, боюсь, тогда я не смогу уехать из дворца, – после этого император прикоснулся губами к её уху и тихо прошептал, – Не думай делать ничего глупого, пока меня не будет.

– Конечно, Карзен.

Его губы в последний раз коснулись мочки ее уха, и Раха едва сдержала себя от того, чтобы не поежиться; ей казалось что по ее коже ползла тысяча мелких насекомых.

Карзен ушел, быстро взмахнув напоследок полами одежд. Он был единственным членом имперской семьи, который мог так свободно передвигаться; Рахе же оставалось стоять прямо, не отворачиваясь, до тех пор, пока развивающийся на ветру флаг не скрылся за стенами дворца.

После этого к ней сразу кто-то подошёл — это был капитан императорской гвардии:

– Ваше Высочество, я к вашим услугам.

– Хорошо, спасибо.

Пока Карзен не вернется обратно, девушка сможет покинуть стены внешнего дворца только в сопровождении этого капитана. Но это для нее не имело никакого значения. Все, что было ей нужно, находилось в пределах стен ее собственного дворца.

«Что же, это избавило меня от некоторых жизненных невзгод. Ах, я почти рада».

Раха сделала шаг, потом другой. Сейчас место, которое занимал бывший камергер, пустовало. Чтобы занять его, несколько членов соседних королевских семей были готовы драть друг другу глотки — с высоким постом, как было известно, приходила и огромная власть. Принцессе казалось, что порядок этой системы будет нарушен какое-то время.

Такая суматоха будет продолжаться до тех пор, пока не появится новый камергер. По крайней мере, такая тишина должна оставаться в течение ближайших дней.

Но это не трогало Раху никоим образом. В конце концов, ее во дворце запер император, а не камергер.

***

Раха направилась в сторону внешнего дворца. Она не могла выходить за пределы внутреннего только в том случае, если ещё не прошла неделя с появления новых рабов. В остальном принцесса была вольная направляться в любое место в пределах стен дворца.

Эта мысль вдруг пришла к ней в голову, когда она перебирала книги.

Карзен отсутствовал, а капитана стражи всё равно стоял за дверью как пёс.

– …

Она направилась во внутренний дворец. Через какое-то время она уже стояла посреди прекрасно украшенной комнаты внешнего дворца, а её прекрасный раб склонил голову.

– Это мои покои.

На самом деле, это была лишь одна из многих спален, которые находились в большом внешнем дворце, но Раха жила скромно и многими из них не пользовалась. Она кивнула в сторону кровати и заговорила с искорками озорства в голосе:

Том 1 Глава 29

– Принцесса, – поклонились слуги в главном замке, как только увидели Раху. Они сделали вид, что высокого красивого раба, который шел за ней, не существовало, — Все подарки почти готовы.

– Хорошо, – кивнула девушка и улыбнулась, оглянувшись на Шеда, – Пойдем внутрь.

Она вошла вместе с Шедом, и сразу же все слуги, которые до этого сидели, вскочили со своих мест и глубоко поклонились. Мужчина, который уже давно сидел здесь как гость и ждал подходящего момента, тоже поднялся с места. Он также поклонился, но без особого уважения; это едва ли можно было считать достойным приветствием.

– Герцог Эстер.

– Ваше Высочество, – мужчина посмотрел на Раху через монокль, и затем его взгляд естественным образом перешел на Шеда, который встал позади принцессы. Надолго он там не задержался — это даже не выглядело грубо, пренебрежительно. Герцог Эстер поразительно точно соблюдал минимальные нормы приличия.

– Прошу, присаживайтесь.

– Благодарю.

Раха медленно опустилась в кресло, а затем моргнула, не совсем понимая как себя вести. Они встретились впервые с того дня, как он преподнес ей букет сухоцветов. В целом, в этом не было ничего удивительного; они и при обычных обстоятельствах виделись крайне редко.

– Вижу, вам преподносят удивительные подарки.

Атмосфера была довольно странной — герцог Эстер оставался далеким родственником имперской семьи и все еще имел сильные связи с правящей династией: в конце концов, женщина, которая нянчила нынешнего императора и принцессу, была его родной сестрой.

Именно люди высших чинов получали подарки, когда имперская казна пополнялась.

Герцога не собирался заводить с ней разговор о том, что бы ему хотелось получить; то же самое можно было сказать и о Рахе. Она не хотела здесь задерживаться — в ней горело желание быстро распрощаться со всеми делами, забрать подарок и покинуть главный дворец.

Именно в этот момент раздался грубый мужской голос:

– Принцесса Раха.

Девушка подняла подбородок с холодным выражением лица:

– Маркиз Дюк.

К ним подходил мужчина, один глаз которого был перевязан крупной черной повязкой, обшитой золотой нитью. Это был маркиз Дюк, отец действующего капитана гвардии.

– Прошло так много времени, как я последний раз говорил с вами. Как ваше здоровье?

– Благодарю вас, все благополучно. Прошу, присаживайтесь.

– Это честь для меня, Ваше Высочество.

«Их слишком много».

Даже в отсутствие камергера слуги должны были прекрасно справляться со своими обязанностями. И подобные стычки были недопустимы.

Раха откинула волосы и мельком посмотрела на слуг — они выглядели озадаченно. Что же, даже если сейчас было мирное время, не было никакой необходимости намеренно встречаться друг с другом. Передавать дар в присутствии другого человека было не самой хорошей идеей.

Стоит добавить, что с герцогом Рахе было неловко; маркиз же раздражал ее до сжатых кулаков.

– Вашего Высочество, вы теперь владеете Священным западным мечом?

– Маркиз всегда поразительно осведомлен.

– Ах, вы мне льстите. Но я убежден, что настолько нежный и мягкий человек, как принцесса, не стал бы использовать меч по назначению. Возможно, это дар рабу?

– У вас острый ум, – улыбнулась Раха. – Да, я хочу давать своим рабам только самое лучшее.

– Щедрость Вашего Высочества уже довольно давно известна, – единственный глаз маркиза прищурился. Мужчина смотрел на Шеда пристально, неотрывно — тот стоял за спиной Рахи без единой эмоции. – Хм-м… Он выглядит как рыцарь, у него очень хорошее тело. Осмелюсь предположить, что он заставить попотеть многих рыцарей внутри дворца. Может, стоит позволить ему иногда тренироваться вместе с имперскими гвардейцами?

– Что вы хотите сделать с моим рабом? – беспечно спросила Раха, но маркиз лишь погладил себя по подбородку.

– Если того потребует ситуация, раб может броситься на острие меча, чтобы спасти своего хозяина. По этой причине не стоит лишать такого человека практики. Вам не стоит беспокоиться о том, что вы будете нагружать императорскую гвардию. Мой сын — капитан, и он будет счастлив тренироваться с таким выдающимся человеком.

Те искорки эмоций, которые до этого блистали на дне глаз Рахи, тотчас застыли.

Капитан имперской гвардии был сыном маркиза. Это давало повод полагать, что он знал достаточно обо всем, что случалось во внутреннем дворце — в том числе о Шеде, который на коленях долгое время нес труп бывшего камергера у себя на спине.

– Что вы на это скажете? – голос маркиза старался оставаться в одной тональности, но это было явно насмешкой. Однако ответ пришел не от Рахи — от Шеда.

– Я отказываюсь.

– Что? – на мгновение маркиз даже не мог поверить своим ушам. – Это ты дал мне такой ответ?

– Да.

– Ты всего лишь раб и смеешь вести себя так высокомерно!..

– Маркиз, это было непозволительно грубо, – произнесла Раха, осторожно поставив чашку на стол. – Почему же вы называете его высокомерным? Я, его хозяйка, позволила так себя вести.

– Ваше Высочество, он раб! От него требуется поведение и уважение совершенно другого сорта!

– Согласна, совершенно другого сорта, маркиз, – глаза принцессы, которые сияли неимоверной голубизной истинного наследника, неотрывно смотрели на мужчину. – Я наследница семьи дель Харса, и я дала ему разрешение.

– …

– Если вы считаете, что мой раб высокомерен, значит, я такая же?

Единственный видимый глаз маркиза расширился от изумления. он был прытким человеком и быстро схватывал все на лету, поэтому как истинный аристократ он послушно склонил голову:

– Нет, Ваше Имперское Высочество. Я, я лишь оговорился.

– Вы мне нравитесь, потому что вы весьма сообразительны.

Можно ли это было расценивать как комплимент? Возможно, но получить его все равно было неприятно. Эти слова как будто целились в гордость маркиза — он был высокопоставленным дворяном, но с ним обращались как с обычным исполнительным работником. Тем не менее, лицо принцессы, которая осмелилась так высказаться, оставалось элегантным и чувственным, как всегда.

Том 1 Глава 30

Это был интересный поворот событий. Какой дворянин в здравом уме стал бы говорить о недугах своей любовницы в присутствии принцессы? Насколько бы сильно безрассудство ни поработило мозги, в это сложно было поверить. У каждого аристократа был какой-никакой минимум приличия и самодостаточности.

Маркиз имел репутацию хорошего дворянина, с позицией личного тайного помощника Карзена и с сыном-капитаном имперской гвардии.

Раха не раз и даже не два оказывалась в такой безвыходной ситуации, когда высокопоставленные люди решались отбросить те самые «вежливость и здравый смысл». В конце концов, не была ли она просто принцессой, которую осыпали подарками и рабами, готовыми согреть ее постель? Ей ли говорить, что подобная тема в ее присутствии — грубость и почти неприкрытое хамство?

По этой причине улыбка Рахи ничуть не изменилась. Если бы в ее руках был веер, она бы с легким хлопком приоткрыла его и безучастно посмотрела на маркиза.

Не найдя ни толики гнева в принцессе, мужчина был озадачен: почему девушка на него не сердилась? Разве проявленное неуважение не било по ее самолюбию? Неужели у нее не осталось и толики эмоций?

Неважно, насколько холодной и неприступной она показывала себя — открытый смех и грубость должны были вывести ее на гнев, ответную грубость, жестокость. Она же член имперской семьи, в конце концов!

Но с этой принцессой что-то было не так. Это казалось таким чужеродным — отсутствие какой бы то ни было реакции на подобные шпильки в свою сторону.

Однако…

Сейчас, когда маркиз уже зашел так далеко, он хотел добиться своей цели. Золотая диагональ должна была принадлежать ему — чтобы он мог почувствовать себя лучше, выше этой принцессы, которая хотела растратить такую драгоценную мазь на своего раба.

– Принцесса, – начал маркиз вежливо, его тон едва-едва выдавал его нетерпение.

Почти одновременно с этим сбоку раздался голос:

– Ее Высочество может воспользоваться людьми герцогства Эстер.

– Простите? – маркиз на краткое мгновение даже подумал, что ему показалось. Он недоуменно перевел взгляд в сторону — рядом с ним за столом сидел герцог Эстер; тот самый, который за все это время не произнес больше пары слов. – Герцог Эстер, простите мою грубость, но… Что вы сейчас сказали?

– Поскольку принцесса, естественно, не имеет собственных рыцарей, она вольна взять кого-то из моих.

– Ах, – маркиз, будто очнувшись, рассмеялся и медленно пожал плечами, – Как я мог забыть.

– …

– Эстеры всегда имели некую слабость к принцессам, такова история нескольких поколений.

– Да, – отрезал герцог таким тоном, что поверить в искренность и руку помощи было невообразимо трудно.

– Вы, должно быть, особенно трепетно относитесь к Ее Высочеству.

За этой фразой крылось так много. Другие дворяне могли бы не понять этого, пожав плечами; но сидящие здесь знали. И маркиз.

И Раха.

Независимо от того, насколько внешне веселой и безобидной была эта фраза, цвет лица принцессы, которая до этого была больше похоже на красивую керамическую статуэтку, медленно бледнел.

– Уверен, если бы покойная графиня Бурбон услышала эти слова, она была бы счастлива, – сказал маркиз Дюк, чувствуя удовлетворение в крови. – Это ведь она приняла яд, который предназначался принцессе?

– …

– Ах, конечно, я не могу предположить, насколько она счастлива. Но Ее Величество, конечно, очень счастливый человек.

– …

– Ходят слухи, что Ее Величество императрица подготовила яд. Но, конечно, это всего лишь слух, верно?

Ему никто не ответил — и так было всегда, на протяжении многих лет. Карзен, наверное, даже не догадывался, но принцесса всегда говорила о графине Бурбон с особой неохотой.

– Если подумать, – продолжил маркиз, почти не скрывая наслаждения — лицо сидящей перед ним принцессы казалось больным и уставшим, – Принцесса даже на похоронах не проронили ни одной слезинки. Смею предположить, что стойкость Ее Высочества была удивительной. Герцог Эстер, вы ведь согласитесь со мной?

– Да, – ответил герцог так же медленно, как и до этого.

– …

– Именно по этой причине, из-за преданности графини Бурбон, Эстеры всегда будут благосклонны к принцессе. Я без сомнения одолжу ей одного их своих рыцарей, – его слова были четки, дробны, однообразны, как будто выведенные пером в канцелярии. – Ваше Высочество, вы этого бы хотели?

Взгляд герцога не покидал бледную фигуру принцессы ни на мгновение.

– Благодарю, герцог, в этом нет нужды, – ответила Раха, ее голос оставался ровным, ни взлетов, ни падений. Она больше не хотела видеть этих лиц; идея одалживать рыцарей казалось ее ужасной.

«Золотая диагональ… Что же, ничего не поделать. Можно продать все сокровища дворца и купить еще одну. Ничего страшного — приходите, оценивайте; только скажите, насколько они ценны,» – подумала Раха и поднялась с дивана с желанием откланяться и исчезнуть отсюда, наконец.

Но именно в этот момент чья-то твердая ладонь обхватила ее руку; это был Шед. Тепло его открытой кожи почти обожгло — она сама не заметила, как замерзла и покрылась мурашками. Именно тогда ее шелковая перчатка, которую Раха носила, была снята с нее уверенными, хоть и не грубыми руками.

Девушка запаниковала — что вообще было ей не свойственно. Причина была в Шеде — принцесса почти в тот же момент подняла голову.

– Что!..

Щека маркиза слегка дернулась. Шелковая перчатка, которую Шед бросил точно ему в лицо, упала на пол.

***

– Сто девяносто второй.

На эти слова девушки Шед, проверяющий свой меч, приподнял голову. Это было нормальное обращение — в конце концов, он был лишь рабом, совершенно незнакомым. На лице маркиза отображалась явная озадаченность. Как какая-то кукла из спальни имперской принцесса могла на равных оказаться на дуэли с главой рыцарей семьи Дюк?

– Все в порядке? – спросила Раха.

– Что вы имеете в виду?

– В семье маркиза на протяжении поколений тренировались поразительные рыцари.