Кукловод. Том 2

Глава 1

— Вниз, Verdammt[1]!

Не стал ждать, когда она с реагирует на мою команду, взял и коротнул ей седалищный нерв. Катя рухнула в жижу, как мешок с костями. Хруст коленей о бетон был громче выстрела.

БАХ!

Там, где секунду назад находился её висок, трубу разнесло в крошку. Двенадцатый калибр. Снайпер не шутит. Острый кусок бетона полоснул по брови. Кровь залила глаз, мгновенно смешиваясь с грязью на лице.

Она открыла рот завыть.

— Schnauze[2]! Пасть закрой! — я сжал её голосовые связки до спазма. Вместо крика из глотки вырвался булькающий сип. — Тишина в эфире.

Мы в заднице. В глубокой, вонючей дыре. Семьдесят километров мяса, железа и гари позади, чтобы сдохнуть в этом тупике? Хрен вам.

Датчики засекли пять тепловых пятен. Висят под потолком, твари. Светят зелеными лучами, ищут нас.

Катя дышала, как порванный мех гармони. Пульс сто восемьдесят.

— Глитч... — мысль липкая, пахнет мочой и ужасом. — Нас сейчас...

— Тебя, — отрезал я. — Я просто сотрусь. А тебя пустят на запчасти и органы.

Впрыск. Коктейль «Берсерк» прямо в кровь. Адреналин с блокаторами боли. Её зрачки расширились, сожрав радужку. Дрожь ушла. Мышцы окаменели.

— Магазин? — спросил я.

Она пальцем, уже проверила экстрактор.

— Пуст. Последний в разгрузке.

— Заряжай. Мазать запрещаю. За каждый промах — разряд в десять вольт. Поняла?

Кивок.

Сквозь треск статики в шлеме пробился голос. Скрипучий, как гвоздь по стеклу.

— Катерина... Узнаю почерк.

Сердце у неё пропустило удар, сбив мне телеметрию.

— Папаша твой так же любил по щелям шкериться, — голос шел из динамиков на стенах, отражаясь эхом. — Он тебе рассказывал, как визжал, когда мы его из экзоскелета выковыривали? Как устрицу.

— Хирург... — Гнев. Безумие.

Тело дернулось вперед. Сама. Без команды. Хотела выскочить, вцепиться зубами, порвать.

— Стоять, сука! — я врубил полный паралич.

Она застыла манекеном в полуприсяде, лицо перекосило.

— Пусти!!! — ор в голове такой, что у меня драйверы затрещали. — Это он! Я его убью!

— Ты сейчас только сдохнуть можешь. Сидеть!

Я отрубил ей слух. Звук исчез. Только стук пульса и мой голос.

— Смотри.

Я переключил канал.

В боковом аппендиксе коллектора зашевелилась куча мусора. Брезент сполз. Мой уродец. Мой шедевр из говна и палок. Сваренная на коленке рама, трубчатые лапы, пулемет на горбу прикручен проволокой.

Аватар.

— Fass[3]!

Дрон рванул с места. Сервоприводы взвыли, роняя тент. Я выкатился в основной тоннель внаглую. Пусть смотрят.

Снайпер клюнул. Вспышка наверху. Удар в лобовую плиту дрона — как кувалдой. Меня развернуло, камеру заляпало маслом. Плевать. Железу не больно.

— Катя, выход! — я снял паралич.

Она выкатилась из-за трубы синхронно со мной.

Два сухих щелчка.

Сверху что-то мягко чавкнуло и шлепнулось в воду. Брызги, красные разводы в зеленой жиже.

— Минус один.

Остальные открыли шквальный. Тоннель превратился в ад. Бетон крошится, рикошеты визжат, вода кипит.

Я погнал Аватара по стене. Паучьи лапы вгрызались в камень, высекая искры. Я был везде.

Прыжок.

Удар манипулятором. Шлем наемника хрустнул, как яичная скорлупа. Голова отлетела отдельно от тела.

— Грязно, — оценил я. — Зато надежно.

— Дрон? — голос Хирурга пробился даже сквозь заглушки. В тоне — скука. — Самоделка? Любопытно.

Пол дрогнул.

Вибрация пошла по ногам такая, что зубы застучали. Из темноты дальнего тоннеля поползли гермоворота. Медленно, с натужным гулом.

— Шагоход, — считал я сигнатуру. — Тяжелый.

— Назад! — я дернул Катю за шкирку, используя экзо-мышцы костюма. — Валим!

Она упиралась. Глаза стеклянные, пена у рта.

— Он там... Я должна...

— Ты должна выжить, дура! — я выкрутил боль на максимум, чтобы привести её в чувство. — Гранату в проход! Живо!

Рефлексы сработали быстрее мозга. Рука сама сорвала чеку. Цилиндр улетел в темноту.

Взрыв. Вспышка выжгла оптику.

Катя держалась на одной гордости. И на моих стимуляторах.

Я видел график её состояния: красная зона. Если она упадет сейчас — Вонг нас сожрет. Слабых здесь разбирают на запчасти и органы.

— Конкуренты сдадут тебя Корпорации за полцены, красавица, — Вонг ухмыльнулся, его механический глаз жужжал, сканируя пробоины в «Носороге». — А дядюшка Вонг могила. Но могилы нынче дороги.

— Цену, — хрипнула Катя. Голос срывался, мне пришлось подкрутить напряжение на связках, чтобы звучало твердо.

— Пять кусков. Полный пакет: «Саркофаг» для тебя, сварка для тачки, стоянка, энергия.

— Нет, — отрезала она.

У нас на чипе три двести.

— Пять, детка. Или вали подыхать на улицу.

Катя пошатнулась. Я перехватил контроль над коленями, жестко фиксируя суставы. Стоять, мясо!

— Четыре с половиной, — произнес я её губами. Интонация вышла металлическая, чужая. Вонг дернул головой. — Три тысячи сейчас. Кэшем. Остальное — через неделю.

— В долг не работаю, — сплюнул механик, теряя интерес.

— «Носорог» остается здесь, — я кивнул на броневик. — В залог. Если не верну полторы тысячи через семь дней — машина твоя. Посмотри на броню, Вонг. Это военный композит. Даже как лом она стоит десятку. Ты в плюсе при любом раскладе.

Вонг замер. Жадность боролась с паранойей. Он постучал пальцем по пробитому листу обшивки. Звук был глухой, дорогой.

— Неделя, — буркнул он, прищурив живой глаз. — Ни часом больше.

— И мне нужен «толстый» канал. Прямое подключение к энергосети и диагностический кабель. Подключи тачку к питанию.

— Кабель вон там, у верстака. Три куска вперед. Ванна в третьем боксе.

— Бабки ушли.

Мы с трудом дошли до медблока.

Это выглядело как скотобойня, которую слегка сполоснули из шланга. «Саркофаг» — старая списанная капсула. Стекло мутное, внутри плещется бурая жижа, воняющая химией.