Кукольная ведьма

Глава 1

Глава 1

Эта летняя ночь никоим образом не напоминала одну из тех прозрачно-тревожных, наполненных романтикой, падающими звездами, да птичьими разговорами ночей, остающихся навсегда в сердце и до глубокой старости приходя в воспоминаниях, скользя мечтательной улыбкой по губам, заставляя сердце сжиматься от непонятной тоски.

Наилучшее определение, которое ей подходило-«репетиция конца света».

По крайней мере, поинтересуйся кто-нибудь мнением усталой молодой женщины, сидевшей за рулем старенького форда, он получил бы именно такой ответ. Черное небо тяжелым свинцом давило на землю, дрожало, с грохотом выплевывая потоки ледяной воды и сверкающие стрелы молний.

Ветер, усиливающийся с каждой секундой, ревел в проводах, гнул к земле деревья, самые слабые и старые так и оставались лежать посреди дороги. Вцепившись в руль, женщина ругалась сквозь зубы, до рези в глазах всматриваясь в вязкую темноту дороги, сверяясь с навигатором, взвешивая каждое действие. Ей нельзя было ошибиться, никак нельзя. Времени оставалось слишком мало. К тому же, она все время чувствовала чье-то присутствие. Здесь, за спиной, повсюду. Она приказывала себе не думать об этом, но получалось плохо. Незримое присутствие давило, сковывало по рукам и ногам, мешало думать и дышать.

Вот ветер взревел с новой силой, и, издавая треск и стоны, на дорогу легла разлапистая сосновая ветвь. Громадная, по величине не уступающая иному дереву. Женщина вышла из машины. Все. О том, чтобы ехать дальше, нечего и думать. Закутавшись поплотнее в длинный серый плащ, путница открыла заднюю дверцу машины и вытащила на свет божий два свертка, один побольше, другой поменьше. Тот, что поменьше, сразу зашевелился и заплакал. Горько и безнадежно. Чувствуя, как по щекам бегут слезы, а в груди ворочается что-то скользкое и холодное, женщина бережно прижала сверток к себе и двинулась в путь. Идти оставалось совсем немного. Если бы не проклятое дерево, она была бы уже на месте.

Дождь хлестал что есть мочи, узкая проселочная дорога совсем раскисла и напоминала черничное желе, каждый шаг давался с величайшим трудом. Наконец, показался поворот. А за ним, о чудо, вырос двухэтажный дом, приветливо подмигивающий парой наполненных светом окошек.

Женщина подошла к двери. «…ом № 2»-гласила мокрая табличка на двери. Внизу чернела кнопка звонка.

Путница поставила большой сверток на землю, с нежностью в последний раз прижала к груди маленький и осторожно опустила рядом.

Почти все. Оставались сущие мелочи. Сняв капюшон, женщина откинула тяжелые волосы, на ощупь расстегнув замок, сняла с шеи цепочку, склонилась над маленьким свертком, ласково шепча, попыталась надеть цепочку на крошечную розовую шейку, выглядывающую из вороха кружев. В ответ раздалось сопение и отчаянный плач. Тут же на первом этаже дома зажглась очередная пара окон, уставившись в темноту подобно чьим-то любопытным глазам. Женщина умела быстро принимать решения. Развернув второй сверток, она аккуратно вложила цепочку внутрь. Затем, вытащив из кармана смятую записку, женщина вновь зашептала, на сей раз, горячо и быстро. Провела рукой над запиской. Поморщилась-в этом мире сила её заклинаний была совсем слабой, бумажка еле светилась голубым, а должна сверкать аквамариновым. Заклинание покорности, если оно ослабнет и иссякнет раньше времени, все пропало. Так может продублировать его? Но в этот момент ветер, точно злящийся на любого, кто посмел высунуть нос на улицу, набросился на путницу с такой яростью, что ей стоило огромных усилий удержаться на ногах. Нет, слишком поздно, времени нет. На первое время должно хватить, а там, как бог даст.

Нажав кнопку звонка, женщина отступила в тень и через секунду слилась с нею (заклинание невидимости сработало на удивление неплохо). Потянулись томительные минуты ожидания. Путница уже решила повторить звонок, но тут дверь распахнулась. На пороге стояла худенькая, почти прозрачная девушка с удивительно бледной кожей, почти прозрачными голубыми глазами с короной пепельных волос на голове. Казалось, девушка ничуть не удивилась сюрпризу, поджидавшему на крыльце, в её заведении подобные сюрпризы, увы, не были редкостью. Не обращая внимание на проливной дождь, она вышла на крыльцо, огляделась, на мгновенье задержав ледяной взгляд на колышущемся неподалеку сгустке тени, затем забрала оба свертка и вернулась в дом.

Пару минут спустя худая, высокая, слегка сутулая женская фигура вышла из тени и направилась в сторону проселочной дороги. Она вновь стала видимой. Поддерживать заклятие невидимости ценой невероятных усилий больше не было смысла, силы ей еще понадобятся. Для самого последнего шага.

Женщина шла быстро, почти бежала, не выбирая дороги и не глядя по сторонам. Но её внутреннее чутье было обострено до предела. И оно то и дело подавало тревожные сигналы. Что-то упорно было не так. Оно затаилось и наблюдало за ней. Оставалось загадкой, почему нечто не проявило себя раньше, когда ребенок еще был у неё. Ответа женщина не знала. Ей некогда было над этим раздумывать. Нужно добраться до машины как можно быстрее. Если это получится, она будет дома через несколько секунд. А там горячая ванна и сон. Долгий, как сама ночь.

Вот и машина. Путница оглянулась, прислушалось. Но темнота и шум дождя скрадывали все. Скинув серый плащ прямо на землю (она купила его неподалеку, в маленьком магазинчике возле ближайшей заправочной, как только начался дождь, и он должен остаться в этом мире), оставшись в не по погоде легком платье в горошек, открыла дверцу машины, проскользнула на водительское сидение. Вытерла руки салфетками, достала из бардачка расческу, взглянув в зеркало, провела по мокрым темно-рыжим волосам. Что ж, теперь можно. На соседнем сидении стояла небольшая коробка из-под обуви. Открыв ее, женщина вытащила игрушечный домик с синей крышей, повертела в руках, зачем-то заглянула в крошечные окна. Наконец, ловко подцепила ногтем створку неприметного круглого окошка на чердаке, включила маленький фонарик, невесть как возникший в ее руке, и посветила внутрь. Там висели часы. Маленькие, не больше копеечной монеты, с тонкими как паутинка стрелками.

Глава 2

-Мам, ну ты скоро?! Нашла ючку? Ючку хочу! И июшки!

Балансируя на хлипкой стремянке, я лихорадочно пыталась нащупать в бесконечной темноте антресолей хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее заветные ючку и июшки. Тьфу… Ёлочку и игрушки. Близился Новый год, и еще вчера вечером мы договорились с Верочкой, что этот день посвятим подготовке квартиры к празднику. Сначала все шло гладко. Отправив мужа на работу (накормив завтраком и снабдив контейнером с обедом), я в тишине напилась кофе, затем принялась творить. Нарезала из цветной фольги снежинок, смастерила пару десятков фонариков, накрутила гирлянд. На все про все потратила не больше часа, в чем-чем, а в подобных вещах я ещё тот спец. В детдоме наша комната всегда выигрывала в различных «украшательных» конкурсах. Бусы, гирлянды, снежинки, цветочки на 8 Марта, кленовые листочки на 1 сентября и прочую ерунду я штампую с закрытыми глазами.

-Ма-а-ам!!! Ну ма-а-ам!!!

Верочка приплясывала от нетерпения, но я видела, что она уже начинает уставать. Столько эмоций за полдня! Для каждой снежинки нужно было найти свое собственное место, единственно правильное. С этим у Верочки строго. Она часами может наводить порядок на двадцати квадратных сантиметрах, расставляя и раскладывая вещи по только ей одной ведомому принципу. Как правило, доводя при этом до слез себя и меня. Но сегодня она на удивление легко справилась со снежинками, фонарики тоже быстро нашли свои места. С гирляндами, правда, пришлось немного помучиться, ведь их нужно было вписать в уже устаканенный мир снежинок и фонариков, но в конце-концов, благодаря моим ненавязчивым подсказкам, справились и с ними. Оставалось самое главное-ёлка и игрушки.

-Мам, ючка попала? Да?

Еще немного и Верочка сломается как некачественная китайская кукла. Ляжет на кровать, отвернется к стенке, подожмет ножки к животу и будет лежать. Молча и долго. Может и до следующего утра. Не помогут ни уговоры, ни ласки, ни тем более наказание. И это не потому, что Верочка-дурно воспитанный избалованный ребенок. Многочисленные неврологические диагнозы превратили ее в «девочку-пружинку». Жмешь, жмешь-она не работает. Вновь нажал, а она вдруг выстреливает так, что все подпрыгивают от неожиданности, нажал сильнее-она раз и сломалась.

В самом деле, куда запропастилась проклятая ёлка, я точно помню, как убирала ее на антресоли в прошлом году. А сейчас тут только одни банки с вареньем семилетней давности. Царство банок и пыли. Проклятье! Если бы здесь хотя бы был свет, а то, кто его знает, что там, в глубине? Вдруг пауки или того хуже, мыши, к примеру. К слову сказать, иногда по ночам я слышу какое-то шебуршание. И доносится оно именно с антресолей.

Снизу послышалось тихое не то поскуливание, не то всхлипыпание.

-Верочка! Не волнуйся, я уже нашла ёлочку!

Мой голос звучал неестественно бодро, а правая рука продолжала осторожно ощупывать темноту. Черт! Давно пора выкинуть эти банки! Тем более они не наши, остались от прежней хозяйки. Но почему-то рука не поднималась расправиться с результатами труда, даже чужого.

Всхлипывания прекратились. Слышалось лишь сопение. То ли недовольное, то ли недоверчивое. Мелькнула мысль, что в запасе у меня не больше пяти минут, и в этот момент рука нащупала какую-то коробку.

-А вот и наша ёлочка! - с трудом вырвав пыльную, заклеенную скотчем добычу, из баночного плена, я спустилась и торжественно вручила её дочери.

-Я сама открою! - предупредила Верочка. (На самом деле это звучало «Я яма окою», но мой мозг давно уже включил некий «преобразователь», благодаря которому для меня дочкина речь звучала не просто понятно, а почти идеально).

-Конечно сама! Сейчас принесу ножницы и открывай, а я пока игрушки поищу.

Игрушки нашлись быстро. Они лежали неподалеку от первой находки. Потянув за единственный свободный край свертка, я обнаружила, что к нему скотчем примотана большая коробка. Ёлка?

И тут я отчетливо вспомнила, как орудовала рулоном скотча, скрепляя игрушки и ёлку между собой.

«Вместе их будет проще найти» - думала я.

Ага, конечно…

Стоп! Если сейчас я вот-вот вытащу ёлку, то, что же в коробке, над которой последние пару минут усердно пыхтит Верочка?

-Мам! А здесь не ёлочка! - к моему удивлению, в голосе дочери не было ни слез, ни разочарования. Скорее, удивление и интерес. Что она там нашла?

-Да, милая, мама ошиблась! Вот ёлочка и игрушки.

Спустившись со стремянки, я увидела сверкающие глаза ребенка.

-Тут домик! И куклы! - счастливая Верочка прижимала к груди пыльную коробку, а я вдруг почувствовала, как пересохло во рту.

В коробке и в самом деле был домик. Миниатюрный, искусно сделанный двухэтажный кукольный домик. С зеленой крышей, белыми ставнями и позолоченной дверцей. Единственная вещь из моей далекой, «до детдомовской» жизни. Я совсем не помнила ту жизнь и временами сомневалась, была ли она вообще. Жила ли на свете девочка Оля, у которой были свои собственные мама и папа, своя одежда и свой кукольный домик.

-Чей он? Мой? - Верочка аккуратно достала находку из коробки и пальчиками поглаживала зеленую крышу.

-Твой, конечно, твой.- я одновременно чувствовала облегчение и тревогу. Тревога была легкая, едва уловимая, как трепещущие крылья бабочки, но дочка каким-то образом считала её.

-Тебе на нравится домик? Он плохой?

-Что ты, милая! Очень нравится! Бери его, играй. Смотри, а тут ещё и куколки есть!

Как я уже говорила, домик был двухэтажный. На первом этаже, как и положено, была просторная (если это слово, вообще, может быть применено по отношению к кукольному домику) гостиная. В ней все было по-настоящему: пылал, нарисованным огнем, камин, позвякивала крошечная хрустальная люстра (разумеется, то были обычные стекляшки, однако как искусно сделанные), на столе стояла ваза с фруктами. Удивительно, но вся мебель: и стол с резными ножками, и пара глубоких плюшевых кресел, и большой синий диван, стояли на своих местах, а не находились в свободном полете, как это бывает, когда подобные игрушки переставляют с места на место. Впрочем, ничего удивительного, как оказалось, все «внутренности» дома были намертво приклеены к полу и стенам.

Глава 3

С минуты на минуту должен был вернуться с работы Олег. Наскоро прибрав в коридоре, я кинула на сковороду курицу, собрала ёлку и позвала Верочку наряжать её.

Дочка уже подыскала домику местечко (это потребовало времени и кое-каких вдумчивых перестановок на комоде) и теперь стояла рядышком, одним глазком заглядывая в крошечное, с белыми ставнями окошко.

-Тсс! - Она торжественно приложила палец к губам. - Они знакомятся!

Я тоже нагнулась к окошку и отпрянула-настолько реалистично выглядели обитатели домика. На диване расположилась кукла в вишневом костюме (про себя я уже окрестила её Ольгой в честь себя любимой), на ковре сидел маленький кудрявый пупс в пижаме. Королева стояла возле камина, её застывшее лицо, казалось, ничего не выражало, но вдруг (нет, мне просто показалось), глаза куклы ожили, и в них промелькнула откровенная неприязнь. Проследив за её взглядом, я обнаружила на, прилегавшей к гостиной кухне, ещё одно действующее лицо-старого заводного медвежонка. Должно быть, Верочка, не найдя в корзине с игрушками никого более подходящего, решила, что медведь вполне справится с ролью папы. На мой взгляд выбор вполне удачный-потертый, с проплешинами, с заляпанной синей краской лапой, Топтыгин действительно чем-то неуловимо напоминал Олега. Эта короткая шея, близко посаженные глаза-бусинки за стеклами очков…

-Ты сама очки из проволоки ему сделала как у папы? - я погладила дочь по голове, зарывшись рукой в мягких кудряшках.

-Да, похоже?

-Один в один. Кстати, а ёлку-то пойдем наряжать?

-Ёлку! Идём! Ура! А можно я ещё куклам ёлку поставлю?

-Ну разумеется! У них же тоже Новый год скоро, как же без ёлки. Сейчас отрежем маленькую веточку, и поставишь.

И день потек своим чередом, плавно перетекая в вечер. Ёлка была наряжена, курица пожарена, Верочка украсив кукольную ёлочку шариками из разноцветного пластилина, возилась с домиком, а я ждала мужа с работы.

Уже по тому, как заскрежетал ключ в замке, я поняла, что у Олега был неудачный день. В последнее время таких дней становилось все больше, дела на фирме, где он работал, шли из рук вон плохо. Кризис, захватив её чёрными щупальцами, втянул в воронку безнадеги, где безуспешно барахтались сотни тысяч таких же фирм и фирмочек, и неумолимо тащил на дно. Я чувствовала, как вместе с ней тонут, захлебываясь, наши планы на собственную квартиру, летний отдых у моря, лечение Верочки в частной клинике. И мой покой.

Войдя в квартиру, муж, буркнув что-то похожее на приветствие, молча снял куртку, вымыл руки и уселся в большой комнате перед компьютером. Через пару минут на экране уже бегал с винтовкой полуголый накаченный мужик, стреляя во все, что шевелится.

-Есть у нас что поужинать? - осведомился Олег у мужика с винтовкой.

-Макароны с тушенкой! - незамедлительно ответил мужик голосом компьютерной Алисы и побежал дальше всех мочить, я же отправилась на кухню накладывать мужу ужин.

-Папа, папочка! А у меня новый домик! Мама дала! - Верочка так заигралась, что не сразу отреагировала на приход отца. Теперь же, желая наверстать упущенное, громоздила новую игрушку на диван.-Ты поиграешь со мной? Тут и королева есть и я, и ты с мамой.

-Новый домик? - Олег мгновенно захлопнул полуголого мужика и развернулся ко мне.-Ты что, новую игрушку купила? Сейчас? Когда такая ситуация? Да ещё и Новый год скоро? О чем ты только думаешь?

Его очки от возмущения съехали на бок, лицо покраснело и как-то отяжелело, а я вдруг не к месту вспомнила о заводном облезлом медвежонке и улыбнулась.

-А что здесь смешного? – тут же завелся Олег.-Смешно, что я целый день вкалываю, как проклятый, а вы здесь мои деньги транжирите?

-Ага, транжирим.-согласилась я.-Сегодня вот полкурицы купила на ужин, да половину курса массажа для Верочки оплатила. На вторую половину не хватило. Причем, в обоих случаях.

-Ой не надо только меня едой и ребенком попрекать. Не хватает денег-иди работай! Поняла? - голос мужа с рыка молниеносно взлетел и задребезжал где-то на высоте «ре» второй октавы. Дочкины глаза расширились от испуга.

- Значит так. - я старалась говорить спокойно, хотя чувствовала, как меня накрывает волна ярости.-Немедленно прекрати пугать ребенка и успокойся. Я не покупала домик. Я нашла его на антресолях. Это мой домик. Мой! Понятно? Он был со мной еще до интерната, и в интернате тоже был. Ну, почти был. Елена Васильевна, наша директрисса, рассказывала, что до пяти лет он был у меня, стоял на тумбочке. А потом случилась неприятная история. Какая именно, она толком не помнит. То ли кто-то из старших девочек хотел его сломать, то ли я подралась из-за него с кем-то. В общем, директриса его забрала и вернула лишь спустя много лет, когда мы прощались.

-Что-то я впервые о нём слышу. - Недоверчиво буркнул Олег, однако уже куда более спокойно.-Откуда он вообще взялся?

-Не знаю.-Просто ответила я.-Скорее всего его подкинули вместо со мной на крыльцо детского дома. Да, именно так оно и было, теперь я припоминаю, что мне об этом рассказывали.

Муж все еще недоверчиво смотрел на меня, но я, выбрав из своего репертуара самый честный взгляд, на который была способна, улыбнулась и поспешно удалилась мыть посуду.

Машины-посудомойки у нас нет, не было, и, судя по всему, в ближайшее время не будет. Поэтому посуду я всегда мою подолгу. Утомительный, однообразный процесс для одних, для меня сродни медитации. Сколько всего я успеваю передумать за это время! Вот и сегодня в голову лезли разные мысли. Они степенно выстраивались в очередь, текли плавно, не торопясь, словно вода из крана, но одна и та же мысль, точно забыв что-то, возвращалась снова и снова, вклиниваясь в самый ненужный момент и превращая цельную мыслительную картинку в разноцветное конфетти.

Что не так с этим треклятым домом? Почему он вызывает у меня столь странные чувства? Нежность и безумную тревогу одновременно. А куклы? Старая королева и домохозяйка-вот уж странный комплект. Почему одна из кукол похожа на меня? Или не похожа? Может, я все это придумала? Как и то, что королева невзлюбила медведя. Бред какой-то!

Глава 4.1.

Той ночью мне не спалось. За окном на темном небе ворочались мохнатые облака, среди которых время от времени сверкал месяц. Казалось, неведомый великан, потерял сокровище в куче грязной ваты и теперь ищет его. Я крутилась с боку на бок, периодически взбивая подушку и то набрасывая, то скидывая одеяло. Заснуть мешали не мысли (я давно научилась справляться с ними, просто загоняя, точно отару непослушных овец, в глубину подсознания), нервировал странный звук из детской. Стараясь не разбудить мужа (во сне он хмурился, смешно причмокивал губами и был очень похож на прежнего Олега, который еще не решил, что я родилась лишь для того, чтобы портить ему жизнь), прокралась в комнату Верочки. Тишина. Только дочкино сопение из кроватки доносится. Я поправила одеяло, погладила слегка влажные со сна кудряшки и собралась уходить, как вдруг вновь что-то услышала. Это был не тот звук, что мешал мне заснуть. Там мне представлялось, словно кто-то переставляет мебель, бесконечно что-то роняя и стукая. Новый же звук был легче и тише.
Шшшш… Ууу…. Как будто кто-то выдувал воздух из трубочки.

Я подошла к комоду, включила фонарик на телефоне. Кукольный домик хранил молчание. И вдруг опять шшш… ууу…. Чувствуя себя полной дурой, посветила в окно крошечной гостиной. Никого. Прошлась по остальным комнатам. Кукольная Ольга обнаружилась в спальне на втором этаже, она лежала на широкой кровати, рядом с медвежонком, и не мигая таращилась в потолок. В соседней комнате, задуманной, судя по розовой мебели, да стенам, разукрашенными всеми цветами радуги, как детская, на крошечной кроватке с резной спинкой, спал кудрявый пупс. В самой дальней, угловой, тесной даже по меркам кукольного домика комнате, находилась королева. Она стояла возле окна. Раскрытого окна! Изогнувшись и вытянув шею, едва не разбив носом окошко, через которое подглядывала, я посветила на королеву и испуганно вскрикнув, вцепилась зубами в большой палец левой руки. В приоткрытые ставни заглядывали звезды, а ветер шелестел листвой (за кукольным окном находился кукольный сад, как же иначе) и гудел в трубах. Шшшш… Ууу… Шшшш… Ууу…

Вцепившись в телефон, я в ужасе смотрела на королеву, пытаясь убедить себя, что все это мне привиделось. И вдруг королева шевельнулась. Слегка повела плечом. Да нет, бред какой-то. Должно быть, я, пока пялилась, случайно задела домик. Вот и все… Всему есть объяснение.

«Сейчас она повернется и увидит тебя!»-пронеслось в голове. Отключив фонарик, я одним прыжком преодолела расстояние до двери детской и, с колотящимся в горле сердцем, прислушалась. Щелк! И тишина. Теперь уже окончательная. Королева захлопнула окно.

Через пару минут я была в кровати. Натянув одеяло до ушей, не зная, куда пристроить вмиг заледеневшие руки и ноги (попыталась было прижаться к Олегу, но он, недовольно замычав, укатился на край кровати, по пути сорвав с меня одеяло и замотавшись в него подобно гусенице в кокон), я вспоминала. Сама толком не зная, что именно. Но было стойкое ощущение, что мне обязательно нужно что-то вспомнить. Прямо сейчас…

Перед глазами мелькало детство, детский дом, наши девчонки, воспитательница Марина Петровна Рыбина (вот уж не думала, что когда-нибудь у меня получится вспомнить ее имя и отчество-за глаза мы естественно, любовно звали ее «рыба», а иногда «ни рыба, ни мясо»)… Вот и все… Я вдруг поразилась, насколько мал и бесцветен мир моих воспоминаний. Когда мы переехали на эту квартиру, я, тут же принялась все убирать, разбирать, подклеивать, подкрашивать. На хороший ремонт денег не было, да и зачем он? Перекантуемся пару годиков, потом купим свое гнездышко, там уже и развернемся по полной. Так вот, в одном из многочисленных встроенных шкафов в прихожей я обнаружила пачку старых журналов с желтыми страницами и следами чашек чая на обложках, да подборку старых открыток. На всех открытках был один и тот же город. Серое унылое небо, серые унылые здания. Поначалу я решила, что везде изображена одна улица, просто с разных ракурсов. Однако, прочтя подписи к открыткам, я с удивлением обнаружила, что город довольно большой, в нем не менее 25 улиц. Но как же они были похожи! Безликость, беспросветность и пустота делали их неотличимыми сестрами-близнецами. Таким был и мой мир до рождения Верочки. И, черт побери, разве могло в нем что-то затеряться?

А картинки все мелькали и мелькали. Одни и те же лица, события, эмоции (если они вообще были)… И вдруг, где то там, на границе сна и яви, я увидела комнату. Ту самую, в которой прожила большую часть жизни. Только теперь она не была серой. Каким-то непостижимым образом, она стала цветной, объемной и еще… Живой, что ли. Казалось, стоит протянуть руку и можно пощупать шершавое, в катышках покрывало на кровати, погладить по белым синтетическим кудряшкам куклу без глаза (Таня, её зовут Таня,- услужливо подсказал кто-то в моей голове). Кукольный домик был тут же. Он стоял на ковре в центре комнаты, гостеприимно распахнув позолоченные дверцы. Куклы валялись неподалеку. Я подошла ближе. А может, и не подошла, а просто вдруг оказалась рядом с домиком (кажется, во сне бывает именно так). Что-то было не так с этим воспоминанием, каким-то неправильным было оно. Куклы! Все дело в них…

Глава 4.2.

Я подняла королеву. На этот раз она была не в платье. Точеную фигурку красиво облегал черный бархатный костюм для верховой езды. Золотистые волосы были уложены в затейливую прическу, на шее висела цепочка с крошечным кулоном в виде зеленого полумесяца, в волосах поблескивала корона. Это без сомнения была та самая королева с заставленных пыльными банками антресолей. С одной лишь разницей. В ее золотистых волосах не прятались седые пряди, а целлулоидное личико было совершенно гладким, без единого намека на морщины.

Вторая кукла тоже выглядела моложе. Значительно моложе. Попросту говоря, она была ребенком. Девочка, лет 5-6, в унылом коричневом платье, грубых серых колготах, сморщенных на коленях. На ногах-видавшие виды вишневые туфли на шнуровке. Две мышиные косички и недетские уставшие глаза.

Поднимаю девочку. Теперь они обе у меня в руках. Смотрят на меня, но их лица ничего не выражают. Почему я так уверена, что это те самые куклы? Должно быть, потому что я сплю. Во сне часто что-то просто знаешь и все. Без объяснений.

-Оля! Оля! Дай поиграть! Да отдай же!

Кто-то больно толкает в плечо, от неожиданности я падаю на ковер. Девочка выпадает из рук, и ее тут же хватает чья-то цепкая ручка с обкусанными ногтями.

-И королеву дай! Я играть хочу!

Я поднимаю глаза и ничуть не удивляюсь. Худенькая рыжая девочка с добрыми солнечными веснушками и злыми глазами. Если бы мне показали ее наяву, я бы покачала головой и ответила, что такой девочки у нас в детском доме никогда не было. Но в моем сне все по- другому. Раз она есть, стоит передо мной, значит она действительно существует. И я, кажется, даже знаю, как её зовут.

-Анька, отстань! Это мои куклы и дом мой! – я отталкиваю руку с грязными ногтями, поднимаюсь, с удивлением чувствуя тепло, исходящее от зажатой в правой руке королевы.

-Верни мне мою куклу, а то Рыбе скажу! – мой голос звенит от гнева и едва сдерживаемых слез.

-Ага! Щас! Разбежалась! – карие, с рыжими крапинками глаза переполнены злобой. Анька с размаху швыряет девочку на пол и принимается топтать её. Ноги, обутые в точное подобие моих вишневых ободрышей, работают ритмично, точно исполняют какой-то ритуальный танец. Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…

Мне вдруг становится плохо. Не потому, что жалко куклу. Чисто физически. Все тело болит, а к горлу подкатывает тугой комок тошноты.

-Отстань! Пошла вон! Это мой домик! И куклы мои! Не смей! – захлебываясь слезами, я что есть силы колочу кулаками по Анькиной спине, но куда там. Злость делает Аньку неуязвимой, и мои удары отлетают от нее, точно каучуковые мячики от стенки.

И в этот момент я чувствую… Королева… С ней определенно что-то происходит. По крайней мере, моя рука ощущает странные толчки, точно кукла пытается выбраться на волю. Ничуть не удивляясь (это ведь сон, а во сне не принято удивляться), бережно опускаю королеву на ковер. Внимательно смотрю на нее, пытаясь уловить хоть малейший намек на жизнь, но тщетно. Кукла все еще кукла. Неподвижная и невозмутимая. Ее голова повернута в мою сторону, а взгляд устремлен куда-то вдаль, сквозь стены. И вдруг, на долю секунды, он останавливается на мне, и тут же у меня в голове звучит голос:

-Отдай ей куклу! Пусть играет!

Голос женский, холодный и властный. Его невозможно ослушаться, даже если не веришь в него.

-Ладно, Анька, играй, я разрешаю. – Я сама не верю в то, что говорю.

Анька тоже не верит-в каре-желтых глазах немой вопрос, рот медленно и как-то неуверенно открывается, как будто Анька не знает, какую букву сказать «А» или «О». Девочка нехотя поднимает маленькую куклу с пола и цепко сжимает за шею (у меня тут же начинает темнеть в глазах, а в висках принимаются стучать молоточки).

-Так я тебе и поверила. Типа самая умная? Я знаю, что ты задумала! Сейчас типа разрешишь, а сама побежишь Рыбе стучать! Да? - Анька швыряет куклу через всю комнату и бросается к домику. Ее лицо становятся багровым, а в глазах плещется нечто ужасное. Начинается приступ.

На мгновение я цепенею. Частично из-за дикой боли во всем теле (так больно не было даже тогда, когда пару месяцев назад меня побили старшие мальчишки, и мне пришлось пару дней провести в лазарете), но главным образом из-за страха. Я боюсь Анькиных приступов. Их боятся все, даже воспитатели. В такие минуты Анька перестает быть Анькой. Кажется, что внутри нее просыпается чудовище, которое хочет вылезти наружу. И я очень боюсь, что когда-нибудь у него это получится. А я окажусь рядом. Помешать монстру может лишь один человек-медсестра Анастасия Юрьевна. В таких случаях она берет волшебный шприц и что-то колет Аньке в руку. На мгновенье в Анькиных глазах появляется вполне человеческий испуг, затем ее тело обмякает и Анька засыпает. Засыпает и монстр. До следующего раза.

-Беги! - командует женский голос в моей голове.

Тем временем Анька начинает крушить домик. Повалив его на бок, она высыпала всю мебель на ковер, и теперь, пыхтя и рыча, отрывает дверку.

-Беги! Я все сама сделаю! - Вновь командует голос, и на этот раз в нем не просто холод, в нем металл.

И я бегу. Захлопнув за собой дверь, бегу по коридору, почти ничего не видя перед собой из-за слез и страха. И уже перед тем, как свернуть за спасительный угол, за которым находятся комната воспитателя и медкабинет, слышу нечеловеческий вопль за спиной.

-Монстр все-таки вылез.-Думаю я и проваливаюсь во тьму…