Кулебра

Кулебра

— Может, хотя бы не сегодня? — устало и без особой надежды переубедить инспектора предложила Галина. — Новый год всё же! А до Кулебры только добираться два земных часа на вездеходе в одну сторону, не говоря уж о том, что вообще придется выбираться на поверхность. А это так себе идея, учитывая что сейсмический прогноз неблагоприятен. Бросьте, Кесада, вы же настаиваете лишь из вредности! Ну, может, ещё перед начальством выслужиться хотите. Это я прекрасно понимаю, но не рисковать же теперь жизнью! Мы для вас комнату приготовили. Отдохните, отоспитесь пару-тройку часов, а вечером приходите в административный холл. Дети его украсили, старались. Новицкий, главный биотехник этой станции, весь год мучался, но таки сумел ускоренно вывести что-то вполне похожее на настоящую ёлку. На нее даже с других станций народ придет посмотреть: с Игуаны, Каймана, Лагарто и даже с Тортуги! Вечером будет большой новогодний ужин. Ну давайте! Расслабьтесь, повеселитесь с нами, а завтра, так и быть, разоблачайте меня сколько вам угодно.

— Нет, уж не выйдет, сеньора Смирнова! Вы же сами так настаивали на расследовании! Ну вот, я здесь, а теперь вы сами вставляете мне палки в колёса. Странно, не правда ли? — Голос Кесады совершенно открыто сочился неприязнью. От него, конечно же, не укрылось, как собеседница закатила глаза и иронично усмехнулась. Эта женщина невыносимо надоела ему за прошедшие пару лет. Все ее бесконечные жалобы, беспочвенные обвинения, нелепые требования. Но хуже всего — вот эта ее снисходительная оскорбительная усмешка! Кесада долго и мучительно не мог подобрать слова, чтобы описать то, что она делала. А сейчас вдруг понял: Смирнова просто не воспринимала его всерьез. Обращалась как с несмышленым капризным ребенком, который в очередной раз выдумал какую-то блажь. Это внезапное откровение еще больше разозлило, и мужчина резко бросил: — Вы мне покажете, что там стало с вашей Кулеброй, прямо сегодня. Слышите? Сегодня! Не завтра! Не через неделю! И даже не через час! Сегодня! Сейчас же!
— Хм… Сегодня, значит? Надо же, какое похвальное рвение! Давно бы так! Ну что ж, будь по-вашему. Только сразу предупреждаю: ехать придется вдвоем, — со вздохом пожала плечами Галина.
— Это еще почему?
— Да потому что Новый год, Кесада! Праздник, понимаете? У колонистов выходной! Ладно, у вас ничего святого, ладно, я сама вас вызвала, но мои люди и так в этом году натерпелись сполна из-за жадности и некомпетентности таких, как вы! Оставьте их в покое! Да и добровольцев выбираться сегодня наружу будет, поверьте, немного. А уж пропустить всё празднование, тоскуя в регенераторе после того, как хапнул радиации — вообще перспектива ниже среднего.
— И чего вы так носитесь с этим Новым годом? Время на это тратите и, между прочим, деньги, которых вам, судя по бесчисленным запросам об увеличении финансирования, и так не хватает, — Кесада сморщился как от зубной боли и встал с неудобного кресла для посетителей в кабинете Смирновой. Не очень-то солидном, к слову сказать, для губернатора целой колонии. Галина никак не отреагировала на выпад и осталась сидеть по свою сторону стола. Ее задумчивый взгляд скользнул по рамке с голографическим снимком. Женщина одними уголками губ улыбнулась кому-то скрытому от взгляда посетителя, а лишь потом соизволила обратить внимание на инспектора. Заметив это, он безжалостно продолжил: — Вы же понимаете, что это просто глупая древняя земная традиция! Третья планета сделала оборот вокруг Солнца — вот событие-то! Особенно, для тех, кто на Земле никогда не был и вряд ли будет даже как турист.
— Говорю же, ничего святого! Компьютер вместо мозга, финансовый отчет — вместо сердца. А я не ошиблась в вас, Кесада, — шутливо констатировала Галина, но после паузы уже едва слышно добавила: — Жаль.

Время в скоростном лифте, что стремительно несся к поверхности сквозь многокилометровые толщи льда, инспектор Министерства по управлению колониями Кесада и губернатор Смирнова провели в молчании. Таком неприятном, вязком, натянутом. Даже почти не смотрели друг на друга. Дезинфекцию тоже прошли молча.

Когда настала пора облачаться для выхода на поверхность, Смирнова лишь с иронией похвалила новенький скафандр, который руководство выделило Кесаде для этой командировки. Он был последней модели с улучшенной терморегуляцией и защитой от ионизирующего излучения. Затем Галина поспешно нарядилась в свое старье, которое бы, честно говоря, стоило списать еще в прошлом десятилетии.

Когда подъемная платформа достигла поверхности, и вездеход радостно сорвался с места, Кесада огляделся по сторонам во вполне искреннем удивлении. Он, конечно, много раз видел изображения Европы, даже наблюдал из иллюминатора космического корабля, который доставил его, но вживую она казалась совсем иной. Казалось бы, самый мелкий из галилеевых спутников, крохотное пятнышко на фоне газового гиганта. Но на деле это был величественный и суровый край. Острые ледяные пики и протяженные сдвоенные хребты соседствовали с бесчисленными разломами, трещинами, каньонами. Впрочем, перепады рельефа особым контрастом по высоте не отличались, а пейзаж не изобиловал красками. В основном, все вокруг было либо белым, либо черно-серым, либо терракотово-коричневым.

Зато даже такого маловпечатлительного человека как Кесада поразило величие здешнего неба. Сплошное черное полотно, испещренное крохотными далекими звездами, словно разъедало серебристыми лучами холодное белое Солнце. При этом оно казалось маленьким и незначительным по сравнению с наполовину выглядывающей из-за горизонта гигантской полосатой сферой Юпитера. На ее фоне тускло поблескивал крохотный оранжево-жёлтый силуэт более близкого к планете спутника — Ио.

Агама, откуда стартовали Кесада и губернатор Смирнова, была пятой из шести изначально возведенных подлёдных станций. Ныне же — последней из пяти оставшихся. Вообще, колония на Европе была спроектирована так, что весь комплекс жилых, служебных и инженерных сооружений располагался под поверхностью спутника. Это позволяло надёжно защищать людей от смертельных доз радиации и экстремального холода.