Курортное недоразумение, или Как забыть бывшего

Пролог

Макс

Я оторвался от бумаг и посмотрел в иллюминатор, но кроме здания аэропорта и выходов с телескопическими трапами ничего не увидел.

Мы по-прежнему находились на посадке, хотя уже десять минут, как должны быть в небе.

Терпеть не могу всякие задержки! Они выбивают из ритма и срывают планы. Ну и что, что я лечу в отпуск? Кстати, первый за последние пять лет. Зато у моей педантичности не бывает ни выходных, ни отпусков. Люблю четкость и точность во всем. От этого зависит успех. Стоит хоть один фактор выпустить из поля зрения, и все летит в тартарары.

– Извините, вы не подскажите, по какой причине задержка? – обратился я к стюардессе, идущей по проходу.

– Ждём опаздывающих. Но не переживайте, нам передали, что они уже у выхода. Так что скоро взлетим, – вежливо улыбаясь, ответила девушка.

Получив ответ на вопрос, что нас так задержало, я вновь откинулся в кресле и сосредоточился на документах в папке.

От изучения сводок в следующий раз меня отвлек шум.

Подняв взгляд, увидел неторопливо входящую в бизнес-класс блондинку в дорогом дизайнерском костюме и на высоченной шпильке. Ее волосы, завитые крупными кудрями, были уложены аккуратными локонами на одну сторону. Лицо девушки скрывали огромные темные очки, но все равно было видно, что макияж наложен по всем тенденциям моды.

Понятно, рейс задержали из-за любовницы или дочери какой-то очередной шишки. В том, что блондинка в столь юном возрасте сама заработала на костюм от Донны Каран, я сомневаюсь.

Вновь окинув причину задержки вылета взглядом, в очередной раз подивился, что у женщин в голове? Только избалованным, самовлюбленным барышням, которые ни одного дня из своей жизни не работали, может прийти в голову идея, надеть в дорогу столь неудобную обувь. Я бы это даже обувью не назвал, а орудием пыток. А облегающий дизайнерский костюм? Да за двадцати часовой перелет он превратится в мятую тряпку, уже не говоря, что доставит своей обладательнице массу неудобств. Черт, ну а очки-то ей зачем? Солнце вот уже пару дней не балует своим присутствием. Вообще, начало мая в этом году выдалось на редкость холодным и дождливым, местами даже снежным. Зато потом пришла по-настоящему летняя жара, принесшая с собой сильные грозы, которые вот уже несколько дней свирепствуют над центральным регионом.

Блондинка, тем временем, сравнялась с креслом, в котором я удобно расположился, и в этот момент стали отстыковывать трап. Самолёт слегка дернулся. И девушка, вскинув руки, в одной из которых была зажата сумочка, больше напоминающая кошелек, приземлилась точно ко мне на колени. Словно репетировала неоднократно. Сумочка ее, кстати, тоже приземлилась мне на макушку.

– Ой! – издала барышня, почувствовав мои колени под своими упругими ягодицами, и продолжила экспрессивно. – Ха-ха! Я такая неловкая!

Во время акробатического этюда очки с ее лица съехали и застряли на подбородке. Поэтому сейчас на меня кокетливо смотрели зелёные с поволокой глаза.

Промелькнула мысль, что я ее знаю, хотя с уверенностью могу сказать, вижу впервые.

– Извините, я не хотела вас бить сумочкой по голове, – поправляя свои ничуть не растрепавшиеся волосы, заигрывающе произнесла она.

– То есть, упасть ко мне на колени в ваши планы все же входило? – холодно осведомился я.

Чем дольше смотрел барышне в лицо, тем больше появлялась уверенность, что где-то я ее видел.

Девушка, продолжая сидеть на мне и мило улыбаться, изящно поправила очки. Правда, вернула их не на лицо, а надела на голову в виде ободка.

– Нет, это случайно вышло! Самолёт дернулся, и я не удержалась, – продолжила кокетничать она.

Я же не поддержал ее неуместного веселья. Молча жду, когда освободят мои колени от своей ухоженной тушки.

Заметив мой недовольной вид, девушка стала более серьезней и приняла попытку все же подняться с моих колен.

– Извините!

Ухватившись за спинку кресла, она начала подниматься, когда самолёт вновь дернулся. Так и не успев встать на ноги, блондинка вновь рухнула ко мне на колени. По «счастливой» случайности или намеренно, но ее рука оказалась в районе моей ширинки.

Сцепил зубы, чтобы не продемонстрировать свой великолепный русский матерный.

– Ой! – вновь выдала девица.

– Надеюсь, это ваше «Ой!», все же относится к вашей бестактности! – убирая чужую руку со своего причинного места, процедил я и помог этому недоразумению подняться.

– Да, извините! – пискнула девушка и добавила. – У вас там не «Ой», у вас там «О-го-го!».

Лучше бы молчала, честное слово.

Смотрю на блондинку и не понимаю, она такая и есть – недалекая или хорошо играет?

– Ой! Извините! – наконец, поняв, что сморозила, прошептала алеющая девушка.

– Да, эти два слова у вас лучше всего выходят, а главное, к месту! – съехидничал я, чем окончательно вогнал ее в смущение. Ещё раз пробормотав извинение, барышня, наконец, заняла свое место и, нахохлившись точно воробей, отвернулась к иллюминатору. Я уж стал переживать, что перегнул палку. Может, действительно, все вышло случайно. А я из-за своей нетерпимости подобных девиц, повел себя как козел, хотя вполне мог обернуть все в шутку. Уже собирался ее подбодрить, когда девица заказала себе шампанское.

Невесело хмыкнул своим мыслям. Всё-таки первое впечатление не обманчиво.

Выкинув мысли о девушке из головы, я углубился в сводки. А по прилёту, не прощаясь, покинул самолёт, искренне полагая, что никогда больше ее не увижу.

Глава 1

Я сидела на подоконнике, закутавшись в плед, и глядела в окно, грея руки о чашку с горячим кофе.

Потемневшее небо каждые несколько минут разрезали росчерки молнии, и со всех сторон слышались громогласные раскаты, от которых звенели стекла в окнах. Майские грозы самые сильные, яростные и зловещие. А сегодня человечество, похоже, изрядно прогневало небеса, и они низверглись проливным дождем. Дождь был настолько сильным, что за нескончаемым потоком ничего не было видно. Мое настроение было под стать погоде, только в отличие от нее мой поток сырости иссяк ещё пару недель назад. Но настроение по-прежнему не поднималось выше нулевой отметки. Меня ничего не интересовало. Мечты забыты, надежды разбиты вдребезги, даже любимая работа, которая всегда помогала отвлечься и вытягивала из пучины отчаяния, была заброшена. Единственные мои желания свернуться в кокон, никуда не выходить и никого не видеть.

Я поднесла к губам кружку с горячим кофе и сделала небольшой глоток. В этот момент в коридоре послышался щелчок и быстрые, уверенные шаги.

– Так я и знала! – воскликнула, завалившись без приглашения, сестрица. – Все сидишь и сырость разводишь?

– Сегодня сырости и без меня достаточно, – невесело усмехнулась я.

– Это ты верно заметила! Я еле до тебя добралась! – отряхиваясь, словно собака, произнесла Юля.

– И чего тебе не сидится дома в такую погоду? – поинтересовалась я.

– Чего не сидится? Она ещё спрашивает! Если бы кое-кто отвечал на звонки, мне не пришлось высовывать нос из дома в непогоду и тащиться через весь город, чтобы проверить, не наложила ли ты на себя руки!

– Извини!

– Извини? И все? Нет, тебе наплевать на меня, но о родителях могла бы подумать? Мама с ума сходит, не в силах до тебя дозвониться! Она, грешным делом, подумала, что ты от отчаяния того! Отец уже собирался ехать обнаруживать твой хладный труп. С трудом удалось их убедить, что ты у нас уравновешенный и трезво мыслящий человек! И никогда на такое не пойдешь!

– Поэтому сама вызвалась обнаружить мой хладный труп.

– Ну кому-то же надо…

Под монотонное ворчание сестры я вновь погрузилась в невеселые мысли.

В памяти всплыла недавняя картина. Я, вернувшись с работы, застала мечущегося по квартире мужа. Как был, в уличной обуви и куртке, он вытаскивал из шкафа свои вещи и кидал их в раскрытый чемодан.

– Арсений, что происходит? – удивилась я.

Заметив меня, муж без объяснений и извинений, сразу начал с обвинений.

– Ты сама виновата! Я так жить больше не могу! Меня достала бытовуха. Я прямо кожей чувствую, как меня с головой затягивает серость и однообразие будней! Каждый день одно и то же! На завтрак отвратительная овсянка с черным кофе, вместо круассана со свежевыжатым соком. Твоя пустая болтовня и сентиментальные: «Хорошего дня, любимый!» Потом, как глоток свежего воздуха, несколько часов работы, и вновь удушающая домашняя атмосфера, и твои восторженные рассказы об очередном расшифрованном гене! О том, какая колоссальная работа проделана и какие перспективы перед вами открываются! А ты хоть раз поинтересовалась, мне вообще интересно слушать про твои гены?

Мне все это надоело! У меня такое ощущение, что жизнь проходит мимо меня! Вместо домашних посиделок мне хочется светских мероприятий, общения с новыми интересными людьми, а не слушать про твои гены! Хочется прикоснуться к прекрасному, элегантному! Ты вообще хоть помнишь, когда последний раз надевала платье? Я тебя вижу все время в штанах и футболке. А укладка? Этот твой пучок на затылке мне скоро будет сниться! А макияж? Кроме гигиенички, твое лицо о декоративной косметике не слышало! Толи дело – твоя сестра! Утонченная, грациозная, элегантная – настоящая женщина! Она никогда не появится на людях, если будет в домашней одежде! Ты же в одном растянутом костюме можешь ходить по дому пару дней! – по всем фронтам парафинил меня любимый муж.

А то, что сам ни разу за последние три года не пригласил меня на свидание, он не помнил. Про цветы я и вовсе молчу. День рождения и 8 Марта, два праздника, по его мнению, когда их дарят.

В общем, по мнению Арсения, во всем была виновата я. Жить со мной он устал, поэтому подаёт на развод, чтобы вырваться из серости и бытовухи, которую создала я.

– Эй! Ты меня слушаешь? – резкий окрик сестры, вырвал меня из плена воспоминаний.

– Да, слушаю! – тяжело вздохнув, ответила я.

– Я вижу, как ты меня слушаешь! Опять думаешь об этом неблагодарном павлине!

Да, муж тщательно за собой следил и одевался только в фирменных магазинах. Дважды в месяц он посещал личного парикмахера, барбера и делал маникюр. Дело в том, что Арсений работает на телевидении, и внешность — это его визитная карточка. Он ведёт передачу в утренние часы. Эфирного времени у него пока мало, но он уверен, что его вот-вот заметят и продвинут по карьерной лестнице. А там дадут вести свое ток-шоу в прайм-тайм. О чем он рассказывает всем и каждому.

Сестра невзлюбила Арсения с первого взгляда, она была против наших отношений, впрочем, как и родители. Родные неоднократно говорили, что Арсений меня не любит, а только использует, как якорь, чтобы осесть в Москве. И, похоже, они были правы. Со стороны оно всегда виднее. Я же, нацепив радужные очки с единорожками на нос, пребывала в блаженном неведении и считала, что у меня идеальная семейная жизнь. Любящий и заботливый муж, а оказалось…

– Сколько можно страдать по человеку, который тебя никогда не любил? Он вообще никого, кроме себя, не любит! Только ты, как преданный щенок заглядывала ему в глаза и исполняла любые желания! – завела старую пластинку Юля.

– Все ведь так красиво начиналось! Как он ухаживал, как старался меня покорить! – в очередной раз оправдываюсь я.

Во время конфетно-букетного периода у нас были и ежедневные свидания, и цветы, и подарки. Но стоило нам пожениться, как вся романтика пропала, остался быт. Я думала, что это кризис семейных пар, а оказалось, просто Арсению больше не нужно было стараться, он уже получил то, о чем мечтал.

Глава 2

Яна

Уважаемые пассажиры, объявляется посадка на рейс 428 международных авиалиний до Грэнтли-Адамс, Барбадос! – объявил авиадиспетчер.

Я как раз спешно пересекала здание аэропорта, торопясь к стойке регистрации. Благодаря сестре, которая вознамерилась слепить из меня себя, я безбожно опаздывала.

Стоило мне согласиться на авантюру Юльки, как она принялась за мои сборы. И нет бы позволить мне быть самой собой! Как же, я пренепременно должна выглядеть как Юлиана Райская.

– Так, сейчас я подберу тебе лук в дорогу, – вытаскивая из чемодана дизайнерские шмотки, произнесла она.

Спустя десять минут, довольная сестрица указывала на облегающий брючный костюм, лежащий на диване, и босоножки на умопомрачительном каблуке.

– Вот! – выдохнула Юля. – В этом полетишь на Санта-Терезу.

Скептически осмотрев дизайнерские тряпки, безумно дорогие и такие же безумно неудобные, я произнесла:

– Спасибо, но я предпочитаю удобные брюки карго, футболку и кеды.

– Яна, с этого дня ты — это я! А я никогда, ни при каких обстоятельствах не надену растянутую футболку, спортивные брюки и кеды! Запомни, Юлиану Райскую можно встретить исключительно в дизайнерском костюме, на высоком каблуке, со стильной укладкой и идеальным макияжем!

– Ты издеваешься? Ты предлагаешь мне лететь двадцать с лишним часов в неудобной одежде? А потом ещё плыть на теплоходе хрен знает сколько! В дорогу можно что-то и попроще надеть.

– Нельзя! Иначе ты испортишь мне тщательно созданный стилистами имидж! С сегодняшнего дня и на две недели ты Юлиана Райская, поэтому и выглядеть должна, как я! А это значит — идеальный макияж, стильная укладка, модный маникюр и дизайнерская одежда!

– С сегодняшнего дня я Юлия Ленская, именно так указано в твоём паспорте! – уже жалея, что согласилась, ответила я.

– Яна, ты не знаешь журналюг! Я нисколько не удивлюсь, если кто-нибудь уже пронюхал мое настоящее имя. А теперь представь: ты в брюках карго, в футболке с принтом в виде цепочки ДНК на груди и пучком волос вместо прически, демонстрируешь мои документы в аэропорту. И тут ушлый журналюга в азарте за сенсацией фотографирует тебя! Все, успех ему обеспечен! Ещё бы, застал актрису без макияжа и абы в чем! А вот мне это будет стоить разрушенного имиджа!

– Пиара тебе это будет стоить! Заголовки всех журналов страны будут пестреть: «Райская оказалась не такой уж и божественной! Она обычный человек, как я и ты!» Или так: «Райская птица, не такая уж и райская, а обычный человек со своими проблемами и заботами!» Еще вариант: «Юлиана Райская ближе к народу, чем мы думали!»

– В твоём изложении звучит все как-то сомнительно. От моего имиджа, который я создавал не один год, ничего не останется.

– От имиджа высокомерной стервы, да! Зато ты приобретешь репутацию своей народной актрисы!

– Ну уж нет! Мне нравится тот, что есть! И мне никак его нельзя уронить! – наставительно заявила сестра и принялась наводить мне марафет.

– Может, тогда сама на Карибы? – предприняла попытку соскочить с бронированного поезда Юлианы Райской.

К сожалению, не удалось.

Именно поэтому я в дизайнерском брючном костюме на высоченной шпильке, бежала по зданию аэропорта, волоча за собой тяжелый чемодан.

– Камни она туда, что ли, натолкала? – ворчала я, пытаясь перекатить чемодан через порожек.

Запыхавшаяся и слегка вспотевшая, я, наконец, добралась до стойки регистрации.

Благо билеты бизнес-класса творят чудеса, и очередь передо мной расступилась.

– Доброе утро! – протягиваю билет с паспортом регистратору. – Кажется, я немного опаздываю.

– Доброе утро! Грэнтли-Адамс? Да, уже объявили посадку! – отвечает девушка за стойкой и раскрывает мой, точнее, Юлькин паспорт. – Извините, вы не могли бы снять очки?

Да, наверное, я странно смотрюсь в солнцезащитных очках в дождливый день, да ещё и в здании аэропорта.

– Да, конечно! – отвечаю я и снимаю очки.

– Ой, это вы? – расплывается в улыбке девушка.

Ну вот чего и следовало ожидать.

– Не я! И я опаздываю на самолёт! – поспешила привести регистратора в чувство. А то народ, как видит кумира вживую, а не в телевизор, так последний разум теряет, словно маму родную увидели.

– Извините! – отвечает она и сравнивает мое лицо с фотографией в паспорте. – Все хорошо! А можно автограф, пожалуйста!

Юльку прибью! Вот ехала бы я со своим лицом, и никто бы не обратил на меня внимание! Так нет, нужно журналюг пустить по ложному следу. А мне потом как от них всех отбиваться? Это будет не отдых, а кошмар. Хотя сестрица, так точно отдохнёт.

Подделав Юлькин автограф на листе, протянутом регистратором, я взяла свои документы.

– Вам в коридор «С»! Счастливого пути!

И снова забег на шпильках по длинным коридорам, личный досмотр и снова коридоры. Когда я, наконец, добралась до выхода на посадку, там кроме проверяющих, никого не было. Все пассажиры уже сели в самолёт и ждут опаздывающих.

– Здравствуйте, вы, наверное, меня ждёте? – протягиваю билет и паспорт.

– Добрый день, вас! Не снимете очки?

И повтор сцены на стойке регистрации. После чего мне ставят штамп и возвращают документы.

– Приятного полёта, Юлия Вадимовна, – произносит довольная девушка, держа в руках мой автограф.

– Спасибо! – мило улыбнувшись, я взошла на борт самолёта.

За моей спиной стюард тут же закрыл дверь, а меня проводили в бизнес-класс. И вот когда я шла по проходу к своему месту, самолёт дернулся. На буксир его, что ли, цепляли. Не суть важно. Дело в том, что я не устояла на своих шпильках и с возгласом:

– Ой! – приземлилась к кому-то на колени, ещё и умудрилась уронить свою сумочку человеку на голову.

– Ха-ха! – из горла вырвался нервный смешок. – Я такая неловкая!

Очки съехали к подбородку, благодаря чему я хоть начала видеть мир яркими красками.

Водрузив очки на голову наподобие ободка, заметила, что сижу на коленях у шикарного мужика. Таких я только на обложках журналов, где про деньги пишут, видела. И этого красавчика я огрела сумочкой. Гляжу на мужчину и понимаю, что он не разделяет моего веселья. Напротив, его серьезные серые глаза недовольно взирают на меня.