Квест на счастье

Глава Первая. Вот это попадалово.

Дорогие читатели!

Я хочу выразить свою искреннюю благодарность за все отзывы, как положительные, так и отрицательные. Автор всегда должен прислушиваться к мнению читателей.

Поэтому я приняла решение пересмотреть книгу и постепенно переписать главы. Не обещаю, что это будет быстро, поскольку объём работы действительно велик.

Ещё раз огромное спасибо. С уважением, ваша Валерия ♥

19.01.2025

*************

Нежный и лёгкий ветерок игриво касается моей кожи, принося умиротворение и наслаждение. Я лежу на мягкой траве и смотрю в небо, которое кажется мне необычным: светло-голубое с зеленоватым оттенком. Это так красиво! Я перевожу взгляд на деревья и застываю в изумлении. Сказать, что меня поразил их цвет, — это ничего не сказать. Зелёный, конечно, есть, но лиловый?! Это невероятно!

Вокруг поют птицы, цветут необычные цветы, и всё это в таких непривычных для глаз оттенках: лиловом, зелёном, фиолетовом. Это странный сон...

Впервые за долгое время я ощутила спокойствие и умиротворение. Наконец-то я смогла расслабиться и насладиться моментом. Спасибо тебе, крепкий сон!

Почему я так счастлива? Всё просто: когда ты работаешь двадцать четыре часа в сутки, даже во сне не можешь расслабиться и насладиться моментом. Но теперь я могу наслаждаться каждым мгновением и каждой свободной минутой. Я работаю коммерческим фотографом и веду курсы для начинающих фотографов в социальной сети «ВКонтакте».

Давайте знакомиться: меня зовут Нина Михайловна Яблочкина, мне шестьдесят пять лет, и мой псевдоним — Ярина. Конечно, Нина Михайловна не смогла бы достичь того, чего достигла Ярина.

Моя жизнь наполнена радостью и смыслом благодаря семье. У меня два сына: одному сорок один год, он работает врачом-терапевтом, а второму — тридцать два, он инженер. Первый сын уже стал отцом троих детей, а старший внук живёт со мной, поскольку учится в университете.

Я живу для своих близких, и невестки всегда помогают и поддерживают меня. Я очень благодарна им за это.

Честно говоря, наша семья очень дружная. Я воспитывала детей одна, и могу сказать, что горжусь тем, как хорошо их воспитала.

Единственное, что меня огорчает — это то, что некому продолжить моё дело. Я вложила в него столько сил и времени, но, возможно, мой старший внук, Мила, женится на нём, и тогда я буду спокойна.

Мила — мой ретушер. Сегодня я сделала фотографии со свадьбы и отправила их ей, чтобы она навела красоту. Ведь каждая невеста хочет быть самой красивой в свой особенный день. Да и в целом, каждая девушка мечтает стать настоящей звездой на фото.

Мила — добрая, трудолюбивая и ответственная девушка. Жаль только, что она из неблагополучной семьи. Ей пришлось пережить много трудностей: от пьяных родителей и голода до домогательств со стороны отчима. Но я люблю её как дочь.

К сожалению, мне не посчастливилось иметь свою дочь, но зато у меня есть две замечательные невестки, которые стали для меня дочерьми.

Ах, как же чудесно! Однако что-то я не могу проснуться. Как же долго длится этот сон...

— Ну как, насладилась? Я согласен, у меня прекрасный парк. Я столько лет собирал эти растения... Ох, уже и не вспомнить...

Я продолжала сидеть в оцепенении. Мне совсем не хотелось, чтобы в мой сон приходили гости. Но самое ужасное — я не могла проснуться. Первая мысль была: «Нет, это невозможно. Это всего лишь сон».

Не спеша я поворачиваюсь и встречаюсь с внимательным взглядом ясных голубых глаз. Как же это прекрасно! Такой чистый и ясный цвет редко встречается в природе. Я очень люблю красивые глаза.

Как фотографу, мне нравится всё редкое и необычное. Один знаменитый фотограф как-то сказал: «Когда меня спрашивают, какое оборудование я использую, я отвечаю: «Глаза». Да, в первую очередь наше оборудование — это наши глаза. Именно они помогают нам определить, под каким углом снимать и какой ракурс выбрать».

Так, Яринка, соберись и переключи внимание. Я медленно оторвала взгляд от этих невероятно прекрасных глаз и принялась внимательно изучать мужчину лет пятидесяти.

Его темно-каштановые волосы едва тронула седина, они достигали плеч. Вокруг глаз виднелись легкие морщинки, губы были слегка полными, а подбородок — квадратным. Широкие плечи придавали ему мужественность.

Мелькнула мысль: «Какой красавец, настоящий мужской идеал!» Но я сразу же отбросила её.

Как говорится, мы любим сердцем, но, к сожалению, влюбляемся глазами.

— Извините, меня зовут Яра, — произнесла я, представившись псевдонимом, который использую уже много лет. Только мои близкие знают моё настоящее имя, а внуки по привычке зовут меня бабушка Яра. — У вас замечательный сад, — добавила я, чтобы завязать разговор и понять, что происходит.

— Спасибо, милая. Как вы здесь оказались? — с доброй улыбкой ответил незнакомец.

— Не переживайте, я скоро проснусь и уйду, — уверенно произнесла я и изо всех сил попыталась уснуть или проснуться. Но ничего не получалось, и это уже было не смешно. Что за шутки? Я начинала злиться. Не люблю, когда что-то идёт не так, как мне хочется. За тридцать лет ведения своего дела я привыкла владеть информацией и держать всё под контролем.

— Я уверен, дорогая, что ты не проснёшься. Это другой мир. Не переживай, — начал убеждать меня мужчина, заметив, что я начинаю злиться. Он что, принимает меня за наивную девочку, которая верит в сказки о других мирах? Я взрослая и самостоятельная женщина! И какой ещё другой мир?

«Какой, к чёрту, другой мир?» — мысленно повторяла я. Сейчас надо мной просто издеваются или разыгрывают. Мне нужно поднимать внука, он должен идти в университет, а то опять проспит. А у меня на утро назначена съёмка. Но он говорит мне о другом мире! К чёрту вас всех! Я не намерена терять деньги и свою репутацию!

— Ты попала в мир Эверн, — продолжал убеждать меня мужчина, назвав самое дурацкое название, которое, кажется, было придумано без участия пиарщиков. — В своём мире ты умерла, и я думаю, что богиня перенесла твою душу в наш мир.

Глава Вторая. Ну здравствуйте!

Мы шли по ярко-изумрудной траве, которая напоминала мне фотографии, обработанные в Photoshop или в Lightroom. Деревья, окружавшие нас, были прекрасны: их листья имели лиловый оттенок и продолговатую форму. На ветках росли маленькие жёлтые цветочки, которые было сложно разглядеть без увеличительного стекла. Встречались и зелёные деревья с красными цветками.

— Этот сорт деревьев называется «Милано». Когда цветки приобретают насыщенный оттенок, их собирают и сушат. Чай, приготовленный из них, восхитителен. Ты обязательно оценишь его, когда попробуешь. Этот сорт произрастает на Западном континенте нашей планеты, — произнес хозяин, с явным удовольствием наблюдая за мной.

— Удивительно! У нас тоже выращивают чайные кусты, но они растут совсем иначе. Это так непривычно… — вырвалось у меня, потому что всё происходящее вокруг казалось мне настолько странным и необычным, что я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть. В моём мире всё легко и просто. А здесь…

— Не беспокойтесь, это нормально. Через пару метров мы выйдем на тропинку и повернём налево, к стенам Академии, — с явным удовольствием произнёс он. Похоже, ему нравилось производить на меня впечатление.

Мы вышли на гладкую дорожку. Идти босиком оказалось очень неудобно: мелкие камешки впивались в ноги, заставляя меня останавливаться. Жаль, что он не захватил с собой тапочки. Наглая? Но кому сейчас легко? Уж точно не мне.

На душе так плохо, всё внутри переворачивается, когда я думаю о своих детях. Может быть, я всё же проснусь, и это будет всего лишь страшный, но приятный сон?

Отгоняя мысли, я решила осмотреться. Меня поразил камень, из которого построена Академия. Когда-то я покупала похожий для облицовки своего дома. Он был бежево-песочного цвета, но тот камень был шершавым, а этот — гладким, как будто его долго полировали.

Мы шли минут десять, пока не показались двухэтажные светлые домики, построенные из того же камня, что и Академия. Это было очень красиво. Мы подошли к первому дому, который находился ближе всех. Мужчина открыл светло-коричневую дверь и пропустил меня вперёд.

Как же страшно! Мне с трудом удаётся держать себя в руках, а неизвестность с каждым шагом становится всё более пугающей. Как было бы здорово, если бы всё происходило как в любимых Милкиных книгах о попаданцах: «суперсила в подарок, ректор в мужья». Ведь я ещё не старая бабушка, и, возможно, у меня есть шанс на новую жизнь. Но, к сожалению, я боюсь оказаться в лаборатории для опытов, а боль — это то, чего я больше всего боюсь.

Меня отвлекли от мрачных мыслей о будущем, которое казалось мне не таким уж светлым. К сожалению, мы часто склонны преувеличивать и драматизировать ситуации.

— Проходи в гостиную, посиди, а я пока чай заварю. Ты, наверное, уже напридумывала себе чего-то страшного, — произнес мужчина с легкой усмешкой, слегка прищурив глаза. Он ушел в другую комнату, а я молча направилась в гостиную. Не могла же я признаться ему, что представила себя лягушкой, которую препарируют в лаборатории.

Гостиная была оформлена в бежевых тонах. В ней находились темно-коричневые шкафы, заполненные книгами, такой же диван и пара кресел возле камина, а также небольшой журнальный столик.

Я села в кресло и стала ждать. Мне было стыдно за свои негативные мысли, но что поделать — неизвестность всегда вызывает страх.

Вскоре ректор принёс чай, пару чашек и пирожное. Пока он разливал чай, я пыталась оценить его поведение. Может быть, мне вовсе не грозит лаборатория? Не могут же такие добрые глаза лгать. Что ж, будь что будет.

— Позволь мне рассказать тебе о мире, в котором ты оказалась, а потом ты поделишься своими историями, хорошо? — произнес он, разливая чай по чашкам. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — Не спеши, наслаждайся напитком. Он приготовлен из тех самых жёлтых цветов Милано, которые ты видела в саду.
Как я уже упоминал ранее, наш мир носит название Эверн, и оно было дано в честь одного из богов этого мира. В Эверне пять материков: на Северном материке находятся Империи оборотней и ледяных драконов, на Южном — эльфы и демоны, на Восточном — вампиры и оборотни, на Западном — империя драконов и людей, а на Центральном континенте, где я живу и где расположена Академия, расположена империя ирлингов. Однако это не означает, что на других материках нет представителей иных рас. Пока мы живём в мире.
Позже ты познакомишься с названиями стран и узнаешь о каждой расе подробнее. Это лишь краткая вводная информация, чтобы ты могла понять, куда попала. Не стоит беспокоиться, тебе ничего не угрожает. Возможно, ты уже представила себе страшные картины, но не стоит их бояться. У нас женщин не так много, и на одну приходится примерно тридцать-сорок мужей.

В этот момент я чуть не подавилась чаем. Вот это да! С одной стороны, у женщин действительно есть выбор, а с другой… Нет, не хочу. Лучше уж домой, к детям и внукам, а там, глядишь, и правнуки появятся… Я размечталась, но всё же решила поддержать разговор.

— И чем же у вас женщины занимаются? — с наигранным интересом задаю вопрос.

Мне это совершенно неинтересно. У меня ещё есть желание вернуться домой. А вот если нет, то информация может пригодиться.

— Они проводят время дома, занимаясь шитьём, вышивкой и воспитанием детей, — произнес хозяин дома, закинув ногу на ногу и отпив глоток чая.

— И что же, они совсем ничего не делают? Не работают? — изумлённо спрашиваю я, а сама думаю, что так можно и от скуки умереть, причём во второй раз, если не получится вернуться.

— Понимаешь, до проклятья женщин было много, и они были магически сильны, учились, работали. Сейчас женщины едва могут зажечь маленький огонёк и немного владеют бытовой магией. Мы живём магией, а магия — это мы. Магических изменений у мужчин нет, а вот у женщин... Им едва хватает на то, чтобы зачать и выносить ребёнка. И, как понимаешь, рождаются в основном мальчики, девочки если и рождаются, то мало. Это наша боль, боль нашего мира. Единственное, что нас спасает — это то, что мы долгожители, маги живут в среднем до трёхсот лет, а остальные расы и того больше. Так что вот так вот, девонька, Вашему покорному слуге тысяча пятьсот семьдесят лет. Отставив чашку на столик, мужчина слегка кивнул головой в знак приветствия.

Глава Третья.Прощание.

Глава третья.

Прощание.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я с интересом рассматривала интерьер дома: стены приятного бежевого оттенка украшали пейзажи, деревянные панели были оформлены в тёмных тонах, а лестница, как я и ожидала, была выполнена из дерева. Всё выглядело богато и со вкусом, что неудивительно, ведь дерево — материал не из дешёвых, и я это хорошо знаю.

Винсент де Ринье остановился возле тёмно-коричневой двери и, открыв её, приглашая меня внутрь.

— Проходи, это твоя комната, а моя находится дальше по коридору. В комнате есть всё необходимое, кроме гардероба, его мы закажем позже. — произнес хозяин, и я, переступив порог, поразилась простору помещения.

Комната была выполнена в светло-бежевых тонах, а мебель — тёмного цвета: двуспальная кровать, два прикроватных столика и шифоньер. На окнах висели белый тюль и золотисто-бежевые шторы, а возле окна стояли столик и пара кресел. Я люблю такие оттенки, но если планирую здесь жить, нужно будет разбавить их другими цветами, потому что слишком много бежевого в комнате. На полу возле кровати лежал белый ковёр.

— Ну как, нравится? — с надеждой в голосе спросил хозяин, словно это было очень важно для него. И добавил: — Ванная прямо.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела светлую дверь, которая была немного темнее стен и не привлекала внимания, так как находилась между кроватью и шифоньером.

— Да, спасибо, — поблагодарила хозяина дома мне очень неловко, но, осмотрев комнату, решилась спросить: «А зеркало есть?»

За время беседы с Винсентом де Ринье обратила внимание, что мои волосы незаметно для меня из привычной мне длины до плеч подросли до самой поясницы. Цвет остался прежним, мой любимый огненно-красный. В него я покрасилась, когда разошлась с последним мужем. Родной мой цвет — пепельно-русый, но он казался мне серым и невзрачным. Думаю, меня поймут многие женщины, ведь мы вечно недовольны своим внешним видом и постоянно стремимся к совершенству. Всегда красилась в каштановый, но вот захотелось что-то изменить, и начала я с волос. Покрасилась в огненно-красный, хотя и было страшно. Мы все в какой-то мере зависим от мнения общества. А потом стало плевать, сказала себе: «Хватит загонять себя в рамки». Цвет мне шел, что говорить, я и сама чувствовала себя с ним как с родным. Он мой, и на этом всё!

— В ванной комнате всё есть, ты сама справишься, — уверенно произнёс мужчина. И добавил: — Ну, мне пора, меня уже потеряли на работе.

Я заметила маленький красный огонёк, который висел возле ректора. Он проследил за моим взглядом и объяснил: — Это послание от секретаря, потом всё расскажу. А пока осваивайся здесь, разговоры оставим на потом.

С этими словами он взмахнул рукой, открыл портал и исчез.

Молчание наше всё! Я, конечно, не деревня, пару книг Милка мне подсовывала, так что читали, знаем-с. Но непривычно видеть воочию. Круто, конечно, такие бы порталы да в прошлую жизнь. Очень бы пригодились, а то скачешь по пробкам, по забитым маршруткам, в метро.

Когда я вспомнила о своей прошлой жизни, моё настроение мгновенно испортилось. Как там мои дорогие мальчики? Для любой матери, независимо от возраста ребёнка, он всегда остаётся самым близким и дорогим человеком. Я безумно люблю своих детей и готова ради них на всё.

Я, наверное, из тех женщин, которые не могут жить без любви своих детей. Когда они привели своих будущих жён знакомиться со мной, я очень переживала. Мне казалось, что наша дружная семья может разрушиться. Недаром говорят, что ночная кукушка всех перекукует.

Но, возможно, судьба сжалилась надо мной. Невестки стали мне как дочери. Конечно, мы и ругались, и плакали, и радовались, но всегда вместе. Они подарили мне прекрасных внуков.

Мы проводили вместе все праздники и выходные. Летом отдыхали на даче, делали заготовки на зиму, наслаждались шашлыками. Как же больно на сердце и как душа плачет по родным!

Я с трудом добралась до ванной комнаты. Мне было сложно определить, что болит сильнее — сердце или душа. Боль пронизывала всё моё существо. Подойдя к зеркалу, я не узнала себя. Это была я, но одновременно и не я. Как же так?

Из зеркала на меня смотрела девушка восемнадцати-девятнадцати лет. Её серо-зелёные глаза обрамляли длинные чёрные ресницы, о которых я могла только мечтать, а коричневые брови придавали взгляду выразительность. Огненно-красные волосы, казалось, светились изнутри. У неё был курносый носик, пухлые розово-красные губы и длинная шея. Её грудь была примерно второго размера, а талия — тонкой.

Да, она была настоящей красавицей! Но что же так сильно болело внутри? Сердце разрывалось на части, а руки и ноги будто выворачивало наизнанку. Резкая боль в голове — и темнота...

Когда я пришла в себя, то была очень удивлена. Удивительно, но боли не было, лишь ощущение лёгкой невесомости. Я осмотрелась и увидела своих родных, которые стояли в комнате возле гроба. В этом гробу лежала я, в своём любимом красном платье. Мои волосы были аккуратно уложены и украшены мелкими белыми цветами.

Я не слышала, о чём говорили мои дети. Гроб закрыли и поместили в печь. Я просила их, чтобы после моей смерти меня не хоронили на кладбище, а кремировали. Они запомнили и исполнили моё желание. Спасибо, мои дорогие дети!

Глава Четвертая. Винсент де Ринье

Глава четвертая.

Винсент де Ринье

Винсент де Ренье

Прошло уже много лет с тех пор, как ушла из жизни моя единственная, любимая и истинная Сильвия. Она покинула этот мир вместе с нашим нерождённым ребёнком, оставив меня в одиночестве. Я провёл столько времени в тоске.

У меня есть три замечательных племянника, но и они уже взрослые. Моя жизнь и вся радость сосредоточены в Академии, где я преподаю. Каждое утро перед работой я люблю гулять в парке. Вот и сегодня я не стал отказывать себе в этом удовольствии.

В саду есть одно место, где любила сидеть моя Сильвия — возле цветов лирии, её любимых. Но сегодня меня ждал сюрприз: у кустов лежала хрупкая девушка с огненными волосами, одетая в ужасную мужскую пижаму. Как она здесь оказалась, да ещё и без сознания?

В нашем мире каждая девушка на вес золота. После наложения проклятия в нашем мире стало рождаться мало детей, а у женщин почти полностью исчезла магия. Её едва хватает на повседневные нужды, не говоря уже о том, чтобы зачать и родить ребёнка. Именно из-за этого ушла моя Сильвия — ей не хватило магии, чтобы подарить нам нашего долгожданного малыша.

В парке я увидел девушку, которая, словно звезда, упавшая с небес, светилась ярко-огненным цветом. Любимые цветы моей жены, лилии, слегка склонились к ней, и она очнулась.

В тот момент я подумал, что это благословение свыше. Она лежала, о чём-то думала, мечтала. Какая забавная! Я был благодарен Богам и Сильвии за этот подарок.

Я сразу понял, что эта девушка не из нашего мира. Она — подарок Богов, подарок Сильвии мне!

Удивительно, я сразу же предложил ей стать частью нашего рода, а она беспокоится, что слишком стара для этого. Как забавно! Нужно будет спросить у неё, откуда она.

От мысли, что у меня появилась дочь Яра, на душе стало тепло и радостно. Это имя ей очень идёт. Я невольно улыбнулся, осознав, что впервые за пятьсот лет чувствую себя по-настоящему счастливым.

Как же не хочется идти на работу, но секретарь уже прислал три вестника, и я больше не могу игнорировать его сообщения. Через пару месяцев Академия откроет двери для поступающих, и мне нужно быть в форме.

Я открыл портал и оказался возле своего кабинета. Что же могло произойти? — мелькнула мысль, и тут же я понял, в чём дело. Из приёмной доносились крики. Опять наш профессор по зельеварению Клауф де Марити чем-то недоволен.

— Я уволюсь, говорю вам! Что это за Королевская Академия, если здесь экономят на всём? — громко возмущался профессор де Марити, и его секретарь, услышав мои шаги, вздохнул с облегчением.

— Добрый день, профессор де Марити! Что случилось? — спросил я, глядя на своего бедного секретаря.

— Как же не случилось? Случилось, ещё как случилось! Опять на моём факультете экономят! Представляете, вместо того чтобы прислать цветы тильны с Западного материка, мне привезли их с нашего, Центрального! Ой, добрый день, ректор де Ринье! — мужчина в возрасте, начав с возмущённого крика, постепенно успокаивался.

— Но ведь магические свойства у неё те же, так какая разница, с какого материка? — вмешался в наш разговор мой секретарь, но мой многообещающий взгляд и вновь повышенный тон профессора заставили его замолчать.

— Молодой человек, разве вы у нас преподаёте зельеварение? — начал профессор строгим тоном.

Я взглядом попросил секретаря не продолжать, чтобы избежать долгого и нудного разговора о пользе зельеварения, в которой я и так был уверен. Вместо этого я обратил внимание на магистра Блейда с боевого факультета, который сидел в углу в одиночестве. Решив сменить тему, я обратился к нему:

— Магистр Блейд, как прошла практика на границе?

— Хорошо, как раз принёс отчёт и ведомости, — спокойно ответил он, показывая заполненную отчётами папку в руке.

— Профессор Клауф, сегодня мы обязательно решим вопрос с цветками тильны. Я свяжусь со своим знакомым с Западного материка, и он пришлёт вам необходимые, – попытался я успокоить профессора.

— О, спасибо! Ну, тогда я пойду, у меня ещё столько дел, и к началу учебного года нужно успеть подготовиться, – ответил профессор с радостью в голосе. Он быстро покинул приёмную, словно подпрыгивая от счастья.

Мы дождались, пока за профессором закроется дверь.

— Я же говорил тебе, что нужно сделать запись на западный манер, а ты не послушался. Какая разница? — с усмешкой спросил Блэйд, прищурив глаза.

— Но в чём смысл, если никакой разницы нет? — с возмущением ответил секретарь, продолжая настаивать на своём.

Я с удивлением посмотрел на секретаря: за столько лет работы он так и не смог привыкнуть к профессору Клауфу.

— Кир, измени название, как говорит Блейд, и через пару дней отдай профессору Клауфу, — говорю я, покачивая головой.

— А если он спросит, куда делись те документы? — удивленно интересуется Кир.

— Скажи, что я отдал их магистру Оливу де Ливье, — с усмешкой отвечаю я.

Мы весело рассмеялись. Дело в том, что Клауф не очень любит Олива и считает, что у того всегда всё самое лучшее: лучший кабинет, лучшая библиотека, лучшие ученики. Между ними всегда было некоторое напряжение, хотя, если быть точнее, его создавал только Клауф.

Профессор Клауф — замечательный человек, добрый и талантливый преподаватель, который искренне любит свою работу. Однако у него есть одна особенность: он часто бывает недоволен чем-то. После того как он выскажет своё недовольство, он может на несколько дней уйти в отпуск.

Но что-то меня беспокоило. Я стоял и не мог понять, что именно, пока не осознал.

Глава Пятая.Знакомство

Глава пятая.

Знакомство.

Яра

Приходила в себя я с большим трудом. Самочувствие, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Я чувствовала себя разбитой вазой, которую пытались собрать по кусочкам. И это ещё мягко сказано.

Я попыталась вспомнить, что произошло. В памяти всплывали отрывочные образы: вот я захожу в ванную, чувствую боль, невыносимую боль, а затем… Затем мне снились мои родные. Возможно, это был не сон. Мне снилось, что меня похоронили, и я подумала, что стоит спросить у Винсента, правда ли это.

Я попыталась открыть глаза, но боль была невыносимой.

— Тише, доченька, ещё рано, потерпи, — произнёс знакомый мужской голос, в котором я сразу узнала Винсента. К моим губам поднесли соломинку. Боже, как же хорошо! Я сразу и не поняла, что у меня во рту будто стадо гусей прошло, а теперь хорошо… Нет, не то, вот ТАК ХОРО-О-ШО!

— А теперь спи, — произнес он заботливым голосом, и я мгновенно погрузилась в сон.

Сонливость охватила меня в одно мгновение. Не знаю, сколько времени я проспала, но когда открыла глаза, обнаружила, что Винсент по-прежнему рядом. Он снова напоил меня тем же напитком через соломинку, и я вновь погрузилась в объятия Морфея.

В следующий раз, когда я проснулась, мне стало значительно лучше, и голова не болела. Я попыталась открыть глаза и, о чудо, мне это удалось! В комнате было светло, судя по всему, либо это были предрассветные сумерки, либо уже вечер. Рядом в кресле спал Винсент. Он, должно быть, очень устал. Не знаю, сколько дней я пролежала без сознания, но он, вероятно, не отходил от меня всё это время. Когда я просыпалась, он поил меня и называл доченькой.

В прежней жизни мой отец много пил, и ему было безразлично всё вокруг, включая нас с братьями. Мама не могла больше терпеть его постоянное пьянство, побои и попытки увести её к другой женщине. Наши отзывчивые соседки даже осудили её за это.

Не могу сказать, что отец не любил нас с братьями, но мы не видели настоящей отцовской любви. А тут какой-то посторонний человек или вовсе не человек. Да и какая разница, какой он расы? Как говорится, «нет плохой нации...» — есть только люди: либо хорошие, либо плохие. Поступки говорят о многом.

Утром он увидел постороннего человека, который непонятно как попал в Академию. Вместо того чтобы вызвать стражу или как там у них называются органы правопорядка, он пригласил его в свой дом, заботился о нём, пока тот был болен, и даже предложил стать членом их рода.

После всего этого он уже не кажется посторонним, он — отец, именно отец. Я спрошу у него разрешения называть его отцом, надеюсь, он не будет против.

На краю кровати лежит его рука. Я попыталась поднять свою, но мне было тяжело. С большим трудом мне удалось поднять руку и накрыть ею его руку. Спи, отец, я тоже пока посплю.

Я проснулась от того, что Винсент осторожно убирал свою руку из-под моей.

- Пришла в себя? Лежи, сейчас покушать принесу, — произнес он, и его рука заботливо легла мне на лоб.

— Как долго я была без сознания? — хрипло спрашиваю, облизывая пересохшие губы.

— Сегодня пятый день. Не вставай, — повторил он.

Как же хорошо я отдохнула! Давно я так не расслаблялась. Но, к сожалению, пришло время возвращаться к делам.

Сколько бы я ни чувствовала себя плохо, я всегда шла на работу, не позволяя себе сидеть дома и жаловаться на недомогание.

- Мой друг Оливер де Ливье скоро приедет, я вас познакомлю, он — целитель, — произнес он у порога, собираясь уйти. Я сглотнула, и в горле пересохло, но все же произнесла:

— Можно воды? — спросил я, потому что моё горло пересохло. Мне подали прекрасный напиток с соломинкой, и мне сразу стало легче. Мой вопрос был написан на лице.

- Это восстанавливающее зелье, – объяснил Винсент.

Было бы замечательно, если бы на Земле существовало такое же лекарство. Однако, если бы это было так, то фармацевтические компании и аптеки либо разорились бы, либо обогатились бы за счёт наших граждан.

— Оливер — мой давний друг, мы знакомы уже столько лет, что даже не вспомню. Я рассказал ему о тебе, и мы пришли к выводу, что чем меньше людей будут знать о тебе, тем лучше. Поэтому мы решили никому не рассказывать о том, что ты из другого мира, и о твоей магии. Оливер — надёжный человек, которому я могу доверять, — продолжил свой рассказ Винсент.

— У меня есть магия? — с легким удивлением и недоверием спрашиваю я.

— Да, но все вопросы потом. Мы вам всё расскажем, а сейчас нужно отдохнуть и набраться сил. Я схожу за едой, — сказал он с улыбкой и покинул комнату.

У меня есть магия! Это замечательно! Какая она? Похоже, мне предстоит снова учиться. Как же здорово! Я всегда мечтала учиться очно, чтобы насладиться беззаботной студенческой жизнью.

Однако в жизни всегда есть свои «но». Мама воспитывала и растила нас одна, без чьей-либо помощи. Поэтому моё образование ограничилось школой, ПТУ, где я получила профессию повара, работой в школе, декретом, а затем работой и заочным высшим образованием. К сожалению, мне не довелось насладиться жизнью весёлого и беззаботного студента.

Не знаю, кто перенёс меня сюда, но я благодарна ему! Теперь мне предстоит адаптировать свои знания к этому миру и начать новую студенческую жизнь. Также мне нужно узнать, умею ли я читать и писать. Если нет, то это будет проблемой. Но я не пасую перед трудностями и готова учиться заново.

Мне приходилось переучиваться на английский язык в сорок лет, когда моя карьера фотографа пошла в гору. Да и знание французского было поверхностным, всего лишь школьным. Но чтобы овладеть любым языком, нужно постоянно практиковаться.

Тем временем в комнату зашёл отец с бульоном, а за ним — симпатичный мужчина. Он был около двух метров ростом, со светлыми волосами, собранными в хвост, и голубыми глазами, которые пристально смотрели на меня. Его губы были поджаты, а на нём был тёмный брючный костюм, напоминающий одежду конца XIX века.