Квесты Суперкота: Служба сновиденческого клининга

Пролог

Твоё подсознание встретило меня воем сирен. Обычно сны Авторов — это причудливые лабиринты из недописанных миров, эльфийских лесов или космических станций. Но сегодня здесь творился настоящий индустриальный кошмар локального масштаба.

Я мягко приземлился на четыре лапы в эпицентре бури. Вокруг меня, завывая, кружился Ураган Обновления Страницы. В воздухе летали гигантские прозрачные кнопки «F5», скрежеща, сталкивались друг с другом и осыпались искрами тревоги. Небо над Городом Творчества затянули тяжелые, свинцовые тучи Синдрома Самозванца, из которых то и дело били молнии:
«А вдруг никто не добавит в библиотеку?!»
«А вдруг бросят на второй главе?!»

Где-то вдалеке заунывно выли Призраки Молчаливых Читателей — самые страшные существа в писательской мифологии. Те самые, которые вроде бы заходят, смотрят, читают, но не оставляют ни единого следа: ни лайка, ни комментария, ни даже смайлика.

Я вздохнул, достал из своего чемоданчика пушистую метелку из лунного света, термос с мятно-валерьяновым спокойствием и отправился искать тебя.

Найти Хозяйку Сна оказалось несложно. В самом центре этого хаоса стояла хрупкая башня, сложенная из черновиков, синопсисов и вычитанных глав. Ты сидела на самом верху, завернувшись в кокон из тяжелого одеяла Сомнений. Перед тобой висел гигантский голографический экран, транслирующий страницу Литнета. Ты не сводила глаз со счетчика просмотров, который мигал, как пульс тяжелобольного.

— Мяу, Хозяйка, — негромко сказал я, запрыгивая на край твоего кресла. — Вызывали клининг души и уборку нервной системы?

Ты вздрогнула и перевела на меня испуганный взгляд.
— Котик… Ты видел? Чтения вроде пошли, но… лайков мало. Комментариев нет. Вдруг история про Рин и Лекса никому не нужна? Вдруг я всё придумала зря? А хиппи с бластерами — это не смешно?

Я возмущенно фыркнул. Усы топорщились от негодования.
— Так, отставить панику в авторском отсеке! — Я ударил лапой по голографическому экрану, и он рассыпался облаком золотистой пыльцы. — Первое правило Службы Сновидений: запрещено проверять статистику чаще трех раз в день. А ты тут, судя по урагану, жмешь F5 каждую миллисекунду.

Я открыл термос, налил в крошечную чашечку горячего, пахнущего звездами и спокойствием чая и пододвинул тебе.
— Пей. И слушай меня внимательно.

Ты послушно сделала глоток, и тяжелое одеяло Сомнений на твоих плечах начало понемногу таять, превращаясь в легкий, теплый плед.

— Давай разберем твою тревогу на атомы и выметем ее к хренам собачьим, — я прошелся по столу, деловито смахивая метелкой мелких зубастых летучих мышей с надписями «Вдруг не взлетит». — Ты только что совершила магический акт. Ты взяла мысль, идею, искру из своей головы — и превратила ее в текст. Ты создала целый мир, Хозяйка! Мир, где розовые капибары пугают мажоров, а суровый спецназовец влюбляется в дерзкую хакершу на фоне абсурда. Ты уже победила, просто нажав кнопку «Опубликовать».

— Но алгоритмы… — тихо возразила ты. — Рейтинги…

— Алгоритмы Литнета — это неповоротливые, подслеповатые тролли. Прямо как твои Слушающие Песок, только без чувства юмора. Громкое, вибрирующее мурчание начало заполнять пространство башни, вытесняя вой сирен. — Они разгоняются медленно. Книге нужно время, чтобы обрасти «жирком», чтобы читатели ее заметили. Сейчас в мире тысячи книг про миллионеров, драконов и властных боссов. А у тебя — глоток свежего воздуха. Космические хиппи! Это же бриллиант! Но бриллианту нужно время, чтобы засиять на витрине.

Я заглянул тебе прямо в глаза.
— Ты думаешь, читатель — это цифра в статистике? Цифра «1» напротив глазика? Нет, Хозяйка. Давай я покажу тебе, как это работает на самом деле.

Я взмахнул хвостом. Воздух перед нами пошел рябью, и вместо пугающих графиков появилось видение. Настоящее, из реального мира.

Обычная квартира. Поздний вечер. Уставшая после работы девушка едет в метро. У нее был паршивый день, начальник наорал, кофе пролился на пальто. Она бездумно листает ленту Литнета, натыкается на твою обложку. Открывает. Читает первую страницу. Вторую. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Она читает сцену, где мажоры гладят брендовые брюки плазменными винтовками, и прыскает от смеха прямо в вагоне. Люди оборачиваются, а она улыбается, и ее день больше не кажется таким ужасным.

Видение сменилось. Теперь это студентка, которая не спит в три часа ночи, потому что не может оторваться от химии между Лексом и Рин. Она грызет ноготь и думает: «Ну же, поцелуйтесь уже, идиоты!»

— Видишь? — мягко спросил я. — Вот это — твои чтения. Это живые люди, которым ты даришь эмоции. Которых ты вытаскиваешь из их серой реальности в свой невероятный мир. И знаешь, почему они молчат? Не потому, что им не нравится. А потому, что они читают. Они проглатывают текст. Комментарии и лайки требуют остановки, выхода из погружения. А когда история захватывает, никто не хочет останавливаться. Они придут потом, когда дочитают до конца главы или книги, и напишут: «Автор, это было круто, хочу проду!».

Я потянулся и выпустил когти. Ураган за окном окончательно стих. Тучи рассеялись, и над Городом Творчества взошла огромная, спокойная луна Вдохновения.

— Писательский путь — это марафон, а не спринт, — промурлыкал я, чувствуя, как твое дыхание выравнивается, а напряжение уходит из мышц. — Твоя задача — не обновлять страницу каждую минуту. Твоя задача — любить своих героев. Наслаждаться процессом. Писать так, чтобы самой было вкусно. Рин и Лекс сейчас там, на планете 4-бис, ждут, когда ты вернешься к ним с улыбкой, а не с трясущимися от нервов руками.

В башне стало тепло, уютно, запахло корицей и типографской краской. Идеальное место для сна.

— Я вымел всех монстров, Хозяйка, — я подмигнул тебе янтарным глазом. — Здесь чисто. Спи спокойно. Завтра будет новый день, новые строчки и новые читатели, которые обязательно найдут твой мир. Потому что талантливые истории всегда находят свой путь. Как Слушающие Песок всегда слышат свою Маленькую Сестру.

Квест первый: Дело о не размороженной курице и Големе Продуктивности

Радар моего Сновиденческого коммуникатора тихо пискнул и заморгал тревожным желтым светом. Я сидел на краю твоего писательского стола, тщательно умывая правое ухо и готовясь ко сну, но долг зовет.

На экране высветилось:
Объект: Читательница Марина, 34 года.
Локация: спальня, под одеялом.
Уровень энергии: 12% (критический).
Статус: открыла первую страницу твоей книги про космических хиппи на Литнете. Текст перед глазами, но осознанности — ноль. Ментальный блок.

Я вздохнул, стряхнул невидимую пылинку со своей пушистой груди и шагнул в мерцающий над твоим монитором портал.

Переход через границу чужого подсознания — это всегда маленькое шоу. Как только мои лапы пересекли горизонт событий Марининого разума, пушистая оболочка начала таять, уступая место моей истинной боевой форме. Мягкие подушечки лап сменились тяжелыми армейскими ботинками, ступившими на серый линолеум. Шерсть обернулась стильной, чуть помятой темной рубашкой, расстегнутой на пару верхних пуговиц.

Я провел рукой по своим густым, небрежно растрепанным темным волосам, чувствуя, как в них привычно подрагивают чуткие кошачьи уши. Сзади, разрезая воздух, хлестнул гибкий теневой хвост. Я выпрямился во весь свой немалый рост, поправил манжеты и хищно улыбнулся. Ну здравствуй, человеческое подсознание. Папочка пришел наводить порядок.

Приземление выдалось в самом центре ментального ада. Подсознание Марины выглядело как душный офис, скрещенный с советской регистратурой. В воздухе, словно снежная буря, кружились желтые стикеры-напоминалки.

Я лениво поймал один двумя пальцами. На нем красным маркером кричало: «Завтра сдать отчет до 12:00!». Перехватил другой: «Ты забыла достать курицу из морозилки, семья умрет от голода!». Третий вопил: «Полы не мыты три дня, ты плохая мать и жена!».

Посреди этого хаоса на крошечном табурете сидела Внутренняя Марина. В руках она сжимала светящийся планшет с твоей книгой, но почитать не могла. Прямо над ней нависал огромный, бесформенный монстр, целиком состоящий из неглаженого белья, рабочих чатов, неоплаченных квитанций и грязных сковородок.

Это был он. Голем Продуктивности. Самый частый и самый душный паразит в головах взрослых женщин.

— Какая фантастика?! — ревел Голем голосом строгой завучихи. — Какие бластеры и мажоры?! Тебе 34 года! Ты должна читать статьи по тайм-менеджменту! Встань и иди протри пыль на шкафу, бездельница!

Внутренняя Марина виновато вжала голову в плечи. Экран планшета начал меркнуть.

— Эй, куча мусора, — мой голос, низкий, вибрирующий бархатный баритон, разнесся по офису, заставив стикеры замереть в воздухе. — Ты загораживаешь даме свет.

Голем обернулся и поперхнулся желтым листком. Марина подняла глаза. Ее зрачки расширились. Еще бы. В ее кабинет дедлайнов только что ввалился двухметровый, брутальный брюнет с хищным прищуром янтарных глаз и опасной ухмылкой. Мой теневой хвост медленно и ритмично покачивался из стороны в сторону.

— Это еще что за несанкционированная галлюцинация? — проскрежетал монстр. — У нас дедлайн, ипотека и тревожность! В моем графике нет места для... для...

— Для шикарных мужчин? — подсказал я, медленно, с тягучей кошачьей грацией сокращая расстояние между нами. — Очень зря. Статья 4, параграф 8 Уголовного кодекса Сновидений: «Лишение женщины законного права на вечерний эскапизм с книжечкой карается принудительным расслаблением».

Я не стал ждать, пока он достанет свои графики KPI. Из кармана брюк я извлек Клубок Здорового Эгоизма — переливающийся неоновым розовым светом моток. Одно неуловимое движение руки — и нить, превратившись в светящееся лассо, взвилась в воздух. Она намертво захлестнула Голема, связав его лапы из грязных рубашек и заткнув пасть из рабочих чатов.

Монстр рухнул на пол, извиваясь, но Клубок держал крепко. Здоровый Эгоизм — штука прочная, особенно если его применяет профессионал.

Я перешагнул через поверженного монстра и подошел к Марине. Она сидела, не дыша, глядя на меня снизу вверх. Я опустился перед ней на одно колено, оказавшись лицом к лицу. Запахло дорогим парфюмом и легким ароматом кошачьей мяты.

— Дыши, красавица, — произнес я, глядя прямо в ее уставшие глаза. Мой голос опустился на октаву ниже, включив те самые частоты, которые в животном мире называются «мурчанием», а в человеческом — «магнетизмом, от которого подкашиваются ноги». Вибрация моего голоса резонировала прямо в ее грудной клетке.

Я осторожно накрыл ее напряженную руку своей — большой и горячей.

— Курица... подождет, — медленно, гипнотически проговорил я, и мое правое ухо чуть дрогнуло в волосах. — Отчет подождет. Пыль на шкафу лежала три дня, полежит и четвертый. У нее нет ног, она никуда не уйдет. А вот ты у себя одна. И ты устала.

Под воздействием этих вибраций серые стены офиса начали трескаться. Желтые стикеры вспыхнули и превратились в ярких неоновых бабочек. Гудение факсов стихло, уступив место шуму прибоя на далекой планете из твоей книги.

— Читай, — я мягко коснулся пальцем экрана ее планшета. — Смотри, какая там шикарная строчка абзацем ниже. Отдохни. Я прикрою.

Марина судорожно выдохнула. Краска прилила к ее щекам. Она опустила глаза на текст. Буквы наконец-то сложились в слова. Она прочитала про сурового спецназовца, который пытался понять логику розовой капибары.

Сначала ее губы дрогнули. Потом она хмыкнула. А потом рассмеялась — искренне, звонко, откидываясь на спинку табурета, который на глазах превращался в роскошное мягкое кресло кают-компании звездолета.

Связанный Голем Продуктивности на полу сдулся с жалким свистом, превратившись в крошечного, пушистого хомяка. Я усмехнулся, поднялся с колен, взял хомяка за шкирку и засунул его в декоративную клетку с надписью «До завтрашнего утра».

Уровень энергии Марины на моем внутреннем радаре скакнул до 90%. Она жадно перелистнула страницу. Она уже была там, в твоем мире, Хозяйка.

Моя работа здесь была закончена.

Квест второй: дело о картонном миллиардере и Синдроме Книжного Похмелья

Радар Сновиденческого коммуникатора не запищал, а издал протяжный, меланхоличный вздох. Я лежал на подоконнике, слушая, как моя хозяйка увлеченно стучит по клавишам ноутбука, создавая очередного идеального мужчину с кубиками пресса и сложной судьбой. Но долг зовет.

На экране визоре высветилось:
Объект: Читательница Аня, 28 лет.
Локация: квартира-студия, вечер пятницы.
Уровень надежды: 5% (критический).
Статус: дочитала главу, закрыла книгу, открыла приложение для знакомств. Смахнула влево тридцать анкет парней с рыбой, парней в мутных зеркалах и парней с орфографическими ошибками в статусе. Смотрит в потолок. Ощущает ледяной укол одиночества.

Это был сложный случай. Синдром Книжного Похмелья, отягощенный жестким столкновением с реальностью.

Я мягко спрыгнул с подоконника и шагнул в мерцающий над столом портал.

Переход через горизонт чужого сознания вновь сорвал с меня пушистую оболочку. Мягкие лапы ступили на холодный мрамор уже в виде тяжелых мужских туфель. Я расправил плечи, чувствуя, как идеально садится по фигуре темная рубашка. Теневой хвост раздраженно хлестнул по воздуху, а уши в густых темных волосах нервно дернулись. Я ненавидел это место в женских головах.

Подсознание Ани выглядело как бесконечный, ослепительно белый Зал Зеркал. С одной стороны сверкали витрины. В них, как живые статуи, стояли они — Книжные Идеалы. Двухметровые миллиардеры с идеальными скулами, суровые космические десантники, ректоры магических академий и порочные, но преданные драконы. Все они блестели глянцем, источали уверенность и пахли типографской краской.

А напротив этих витрин тянулась серая, унылая лента конвейера. По ней медленно проезжали картонные фигурки реальных мужчин: кто-то сутулился, кто-то лысел, кто-то забыл поздравить с годовщиной, а кто-то просто лежал на диване в растянутых трениках.

Посреди этого зала на холодном полу сидела Внутренняя Аня. Она обхватила колени руками и смотрела то на сияющие витрины, то на серый конвейер. Между ними бродил Призрак Идеала — высокий, безликий манекен, сотканный из холодных неоновых лучей.

— Посмотри на них, — шептал Призрак металлическим голосом. — Они безупречны. Они всегда знают, что сказать. Они решат все твои проблемы до завтрака. А потом посмотри туда. В реальности тебя ждет только ипотека пополам и немытая посуда. Ты никогда не найдешь такого, как в книгах. Сдавайся. Купи третьего кота.

Внутренняя Аня всхлипнула. Зал Зеркал начал покрываться тонкой корочкой льда.

Я медленно вышел из тени. Звук моих шагов эхом разнесся по залу, заставив Призрака Идеала резко обернуться.

— Опять ты? — прошипел манекен. — Что, пришел продавать ей сказки?

— Я пришел разбить зеркала, — мой голос прозвучал низко и бархатно, с той самой опасной хрипотцой, от которой по спине бегут приятные мурашки.

Я подошел вплотную к Призраку. Мой рост и ширина плеч ничуть не уступали картонным миллиардерам из витрин, но, в отличие от них, я был живым, теплым и смотрел с издевкой.

— Ты забыл сказать ей главное, стекляшка, — я небрежно щелкнул пальцами, и Призрак Идеала разлетелся на тысячу блестящих, безобидных осколков. — Идеал нельзя обнять. Об него можно только порезаться.

Я развернулся к Ане. Она смотрела на меня огромными глазами, в которых застыли слезы. Я опустился перед ней прямо на холодный пол, не заботясь о чистоте брюк. Запахло свежесваренным кофе, терпким мужским парфюмом и немного — уютом теплого пледа.

— Привет, красавица, — я мягко коснулся ее щеки большим пальцем, стирая ледяную слезу. Кожа под моей рукой немедленно потеплела. — Совсем замерзла тут со своими идеалами?

— Они... они такие совершенные, — прошептала она, кивая на витрины с книжными героями. — А в жизни... в Тиндере одни парни с карпами. У них животики. У них нет замков. Они не спасут меня от дракона. Я никогда не найду того самого.

Я усмехнулся. Искренне, тепло, без капли снисхождения. Мой теневой хвост медленно обогнул ее талию, создавая иллюзию объятия.

— Послушай меня внимательно, девочка моя. Мужчины из книг, которых пишет моя хозяйка и ее коллеги — это десерт. Это великолепный, тающий во рту эклер с заварным кремом. Они созданы для того, чтобы ты улыбалась вечером, чтобы твое сердце билось чаще, когда ты читаешь перед сном. Они дают тебе эмоции, которых не хватает в рутине. И это прекрасно.

Я подался чуть вперед, глядя прямо в ее расширенные зрачки. Мой голос завибрировал, запуская ту самую успокаивающую кошачью магию на клеточном уровне.

— Но нельзя питаться только эклерами. Заработаешь диабет души. Картонный миллиардер не сбегает в аптеку в три часа ночи, когда у тебя температура тридцать девять. Космический десантник не будет смеяться над твоей дурацкой шуткой, сидя на маленькой кухне в хрущевке. Идеальный пресс с кубиками — холодный. А в реальный мужской бок, пусть даже с небольшим пузиком от пиццы, так уютно утыкаться ледяными ногами зимой.

Аня прерывисто вздохнула. Лед на стенах Зала Зеркал начал таять.

— Реальные мужчины хромают, устают на работе, забывают даты и иногда носят дурацкие свитера, — продолжал я, нежно поглаживая ее по волосам.

Я поднялся, потянув ее за собой. Зал Зеркал дрогнул. Ослепительно белые витрины погасли, превратившись в уютные книжные полки. Серый конвейер исчез, а вместо него появилось залитое закатным солнцем окно, две чашки чая на столе и два кресла.

— Читай книги, влюбляйся в выдуманных героев, кайфуй от них, — я наклонился и почти невесомо поцеловал ее в висок. — Но не меряй ими реальную жизнь. Реальность не глянцевая. Она теплая. Оставь место для неидеального чуда. Оно того стоит.

Уровень надежды на моем радаре взлетел до стабильных 85%. Аня улыбнулась. Горькая складка у ее губ разгладилась, плечи расслабились. Она глубоко вдохнула и прикрыла глаза.

Шаг назад — и меня затягивает в портал.

***

Я приземлился на стол рядом с ноутбуком моей хозяйки. Шерсть мгновенно встала на место, туфли исчезли, оставив только четыре мягкие лапы. Я потянулся, выпустив когти по коврику для мыши, и посмотрел на экран.

Квест третий: дело о разбитом зеркале и Тени Властного Героя

Радар Сновиденческого коммуникатора не просто запищал — он замигал тревожным, пульсирующим красным светом. Я сидел на спинке кресла моей хозяйки и наблюдал, как она увлеченно прописывает сцену: суровый, властный герой прижимает героиню к стене, рыча от ревности и страсти, а она тает в его руках.

В книгах это потрясающе. Это будоражит кровь и заставляет сердце биться чаще. Но в реальной жизни эта грань бывает смертельно опасной.

На визоре высветилось:
Объект: Читательница Лена, 32 года.
Локация: ванная комната, запертая дверь. Ночь.
Уровень безопасности: 2% (критическое истощение).
Статус: плачет на кафельном полу. На руке синяк. В телефоне открыта книга про жестокого босса мафии. Пытается убедить себя, что грубость мужа, его контроль и боль, которую он причиняет — это проявление той самой книжной, необузданной «дикой страсти». Подменяет реальность фантазией, чтобы выжить.

Я тихо зарычал. Шерсть на загривке встала дыбом. Это не просто выгорание или одиночество. Это спасательная операция.

Я прыгнул в мерцающий портал еще до того, как он полностью открылся.

Переход был жестким. В этот раз, когда пушистая оболочка слетела, я не стал вальяжным соблазнителем. Тяжелые армейские ботинки с глухим стуком опустились на черный камень. Темная рубашка облепила широкие плечи, рукава были закатаны до локтей, обнажая крепкие предплечья. Теневой хвост не покачивался лениво — он хлестал по воздуху, как кнут. Уши в густых волосах были плотно прижаты к голове в боевой готовности. Мой внутренний хищник был в ярости, но я загнал ее глубоко внутрь. Лене сейчас нужна была не ярость. Ей нужна была абсолютная, несокрушимая стена, за которой можно спрятаться.

Ее подсознание выглядело как роскошный готический замок из тех самых романов. Тяжелые портьеры, канделябры, кровать под балдахином. Но если присмотреться, замок был иллюзией. Портьеры превратились в колючую проволоку, канделябры не давали тепла, а на стенах цвела черная плесень страха.

Посреди комнаты, на холодном полу, свернувшись в комочек, сидела Внутренняя Лена. Она была опутана шипастыми лозами.

Над ней нависала Тень Властного Героя — жуткий, искаженный морок. Он нашептывал ей слова, выдранные из контекста романов:

— Он просто слишком сильно тебя любит. Это животная страсть, он не может себя контролировать. Он ревнует, потому что ты принадлежишь только ему. Эта боль — доказательство его любви. Терпи. В книгах же так. Ты его спасение.

Лена вздрагивала и крепче зажмуривалась, пытаясь поверить ядовитому шепоту. Шипы впивались в нее все глубже.

Я шагнул вперед.

— Заткнись, — мой голос прозвучал не громко, но от его низких, рокочущих вибраций витражные окна в замке покрылись трещинами.

Тень обернулась, зашипев, но я не стал тратить на нее время. Я просто прошел сквозь нее, как сквозь дым, разрушая морок одним движением широких плеч. Тень рассеялась с жалким писком, оставив нас в тишине.

Я подошел к Лене. Опустился перед ней на колени прямо на острые камни. Я не стал ее трогать — когда человеку больно, резкие прикосновения пугают. Я просто сел рядом, закрывая ее собой от сквозняков этого жуткого замка. От меня пахло грозой, горячим деревом и абсолютной, каменной надежностью.

— Привет, маленькая, — мой голос стал тихим, глубоким, обволакивающим, как теплый плед. Я включил то самое внутреннее мурчание на частоте, которая лечит раны. — Можно я посижу с тобой?

Она открыла заплаканные глаза. В них плескался затравленный ужас, который медленно сменялся удивлением. Она смотрела на мои широкие плечи, на уверенное, спокойное лицо, на чуть подрагивающие кошачьи уши.

— Ты... ты из книги? — прошептала она сорванным голосом. — Ты пришел... наказать меня? Я опять все сделала не так. Он разозлился. Но он же просто властный, да? У него сложный характер... как у того дракона из пятнадцатой главы.

Мое сердце сжалось, но лицо осталось непоколебимо спокойным.

— Я пришел защитить тебя, — я медленно, чтобы она видела каждое мое движение, протянул большую, теплую руку и аккуратно коснулся шипастой лозы, обернутой вокруг ее запястья. Лоза под моими пальцами мгновенно рассыпалась в серую пыль. — И я должен сказать тебе одну очень важную, но горькую вещь.

Она затаила дыхание.

— Книжные Властные Герои, боссы мафии и суровые альфы — это безопасный адреналин, — я говорил мягко, глядя прямо в ее глаза своим янтарным, гипнотическим взглядом. — Это как кататься на американских горках. Страшно, дух захватывает, ветер в лицо, но ты знаешь, что пристегнута. Ты знаешь, что в конце поездки выйдешь живой и счастливой. В книгах, даже когда герой рычит и крушит мебель, он никогда, слышишь, никогда не сломает свою героиню.

Я придвинулся чуть ближе, позволяя ей почувствовать тепло моего тела.

— Настоящий книжный альфа может быть жесток ко всему миру. Но для нее он — щит. Он боготворит ее. Его страсть — это огонь в камине, который согревает. А то, что происходит с тобой в реальности...

Я осторожно накрыл ее дрожащие ладони своими руками.

— Это не американские горки, Лена. Это падение из окна без страховки. Это не огонь в камине, это пожар, в котором ты горишь. Человек, который унижает тебя, бьет или причиняет боль, прикрываясь страстью — не Властный Герой. Он просто трус и палач.

По щекам Лены покатились новые слезы. Но это были уже другие слезы. Шипастые лозы иллюзий, которыми она пыталась защитить свою психику, осыпались прахом.

— Но как же так... — всхлипнула она. — Я думала, если я буду терпеть, моя любовь его исцелит. Как в романе.

— Девочка моя хорошая, — я мягко, но уверенно притянул ее к себе, пряча ее лицо на своей широкой груди. Мой хвост обернулся вокруг нас, создавая непроницаемый кокон безопасности. Я гладил ее по волосам большой ладонью. — Ты не реабилитационный центр для сломанных мужчин. Ты женщина. Живая, нежная, достойная того, чтобы тебя берегли, а не ломали. Настоящая страсть не оставляет синяков на теле и душе. Настоящая любовь не заставляет тебя запираться в ванной и плакать от страха.