Ландмэрский отбор

1. За 2 недели до начала Отбора

Аннабель

- Они не посмеют… - спрятав записку от подруги в корсет, Аннабель выскочила из своей комнаты и побежала к отцовскому кабинету.

Ворс ковра, устилающего галерею, приглушал стук её каблучков. Но по спине всё равно пробежал холодок, а в памяти всплыл звук ивового прута, рассекающего воздух… Вух! Благодаря строгой гувернантке, Аннабель Таскилл давно усвоила, что леди не вколачивают шаг, как солдаты.

Но предупреждение Эдвины… просто вывело из себя!!

Меж тем следовало собраться. Разговоры с сэром Таскиллом не терпели экспромтов. Этот урок, вместе с важностью лёгкой походки, Аннабель усвоила в тот же год, когда её отдали «в лапы, ой, то есть на обучение» миссис Морриган.

Как назло, мысли разбегались, а взгляд то и дело цеплялся то за пёструю вазу, то за резную подставку, то за сложный ковровый орнамент. Все эти восточные штучки с недавних пор заполнили всё королевство и даже дом Таскиллов…

- …однако в интерьере древнего замка выглядят порой несуразно. Боги, о чём я думаю? – буркнула Аннабель и прибавила шаг, отчего её светлые локоны запружинили ещё больше.

И всё же она жалела, что во времена гувернантки Морриган в замке не было ковров. Особенно в классной комнате, где в любое время года сохранялся пронизывающий холод. Никто не знал, как это удавалось Морриганше. Стихийные чары? Сомнительно, ведь магия под запретом. И всё же став взрослой, Аннабель поняла: её гувернантка, сухая, как ветка и спокойная, как ледяная озёрная гладь, была не проста. Совсем не проста... Взять хотя бы тот факт, что её давно рассчитали, а она всё не шла из головы, возвращаясь туда всякий раз, когда бывшая воспитанница пребывала в расстроенных чувствах.

- Как сейчас, - пытаясь успокоиться, Аннабель глубоко вдохнула, и выдохнула: – Морриганши нет в моей жизни. Больше нет… В отличие от отца.

Великого стратега и тактика. «Серого кардинала», заседающего в Палате лордов.

Больше всего на свете Гриффин Таскилл не терпел женских истерик. То есть, тех эмоциональных состояний, в одном из которых и пребывала Аннабель. С учётом вышеизложенного, перед разговором с великим и ужасным сэром Таскиллом следовало выпить успокоительных капель.

Но капли не сразу подействуют, а разговор безотлагательный. К тому же Аннабель уже добежала до высоких дверей кабинета. Поэтому просто постучалась.

Ответом была тишина…

Должно быть, отец занимался письмами. В таких случаях он мог просто не ответить на стук, и благоразумнее было вернуться позднее. Однако строптивая дочь уже провернула круглую ручку со встроенным таннским замком и резко толкнула створку.

Кабинет пустовал.

На кленовом столе высилась аккуратная стопка бумаг. К слову, стол этот всегда первым бросался в глаза – светлый и лёгкий, украшенный изящной фернской резьбой, он тоже не вписывался в мрачный интерьер и не вполне вязался со статусом Гриффина Таскилла. Но так как эту фернскую вещь пожаловал именно король, отец при всём желании не мог избавиться от подарка.

Пользуясь случаем, Аннабель подошла к столу и со злостью пнула тонкую прочную ножку.

Она ненавидела фернов. Те отняли у неё мать. Не буквально, но, если бы не тёмный народец, матушка была бы жива. И узоры, обрамляющие столешницу, не служили бы постоянным напоминанием об утрате.

…Случилось это 18 лет назад. Матушка Аннабель тогда ещё носила её под сердцем, и вскоре должна была родить. Отцу же пришлось уехать к северным фернским границам улаживать какие-то дипломатические дела.

Неспокойные то были времена. Беременная госпожа всё время тревожилась. Роды наступили чуть раньше срока, предсказанного семейными лекарями, и разрешились благополучно – девочка родилась здоровой. Но через час у роженицы началась горячка.

Слуги шептались, что будь хозяин в замке, он бы за всем проследил, да и госпоже было бы спокойнее. Гонца, конечно, послали. Но северные границы слишком далеки… И когда измождённый дорогой сэр Таскилл подъехал к открытым воротам собственного замка, его ждала начавшаяся уже похоронная процессия. Где-то в первых её рядах нянька держала завёрнутого в белые кружева младенца.

- Девочка?.. Унесите в покои, – говорили, сэр Таскилл даже не взглянул на ребёночка.

Однако стюард Виллоби утверждал, что хозяин отправил няньку, ибо считал, что младенцу не место на улице в промозглую погоду.

Рассказывали ещё, что сэр Таскилл возглавил процессию и пешим прошёл до самой деревни, где в маленьком храме жрецы как должно отпели Мелиссу Таскилл. После обряда её тело унесли в особую усыпальницу, и по слухам, там, в подземелье овдовевший хозяин рыдал, как дитя.

Впрочем, слухи эти отец всегда отрицал…

Вынырнув из воспоминаний, Аннабель поняла, что стоит у отцовского стола, а его самого так и нет. Это было странно и так непохоже на трудоголика, который если и покидал королевский замок якобы ради встречи с дочуркой, то всегда на неделю зарывался в бумагах.

Недовольно фыркнув, юная Таскилл из вредности уселась в отцовский высокий стул.

- Удобный, - Аннабель расправила юбки. – Но наверняка сидеть в королевском замке и ощущать себя кукловодом всего королевства гораздо приятнее.

Рука безотчётно потянулась к вскрытому сообщению с печатью Тайной канцелярии.

2. За 2 недели до начала Отбора

Аннабель

- А Генрих? Это он предложил? Или ваша Палата старпёров?!

- Палата лордов. И, Звёздочка, у Генриха не было выбора, - отец всё же сделал несколько шагов внутрь кабинета, но не к собственному чаду, а к рабочему столу.

- Не защищай его! Я знаю, что весь этот фарс, – девушка сунула в лицо отцу сломанную лысую розу, – и в твоих интересах!

- Аннабель…

- Дипломатия! – продолжала дочь, бурно жестикулируя. – Денежные потоки! Интересы королевства и нашей семьи, конечно же… мои интересы… - она судорожно вздохнула и закрыла глаза, чтобы унять набежавшие вдруг откуда-то слёзы. – Ты всё это тысячу раз говорил. А правда, лорд Таскилл, заключается в том, что мои интересы вы учитываете в последнюю очередь!

- Аннабель, ты должна понимать, - продолжил отец вкрадчиво, наверняка заметив уже небрежно лежащее на столе письмо из Тайной канцелярии.

- Ферны, - перебила дочь. – Или моё будущее? Что тебе важнее?! Не отвечай… – она хотела добавить: «Я и так знаю», но глухие рыдания так сильно сдавили грудную клетку, что стало невозможно даже отдышаться.

А следовало успокоиться. Привести аргументы. Попросить помощи, в конце концов! Однако она оплошала, проявив эмоции так открыто.

- Леди Таскилл, - лицо сэра Гриффина застыло, а голос просел. – Вы, должно быть, не осознаёте, сколь важная миссия возложена на вас.

Он ошибся, Аннабель всё прекрасно понимала. Даже согласилась бы, узнай она об отборе не так, не от лучшей подруги! Но Генрих всё сделал за её спиной. А отец потворствовал. Всё рухнуло! Вся её жизнь, все мечты оказались растоптаны публично…

Меж тем Гриффин Таскилл подошёл к окну и взял с подоконника простую белую вазу, повернув таким образом, чтобы Аннабель тоже увидела королевский герб, нарисованный на круглом боку.

- Прекратите истерику, - процедил отец. – Начитались мерзких книжонок…

Его упрёк стал последней каплей. Что-то лопнуло внутри Аннабель. Взмахнув рукой, что в её исполнении всегда означало «и слышать ничего не желаю», юная леди Таскилл выбежала из кабинета.

А напоследок со всей дури хлопнула дверью...

Когда она однажды проделала подобное в пристройке, где располагалась отцовская лаборатория, получилось более эффектно. От громкого стука колбочки и реторты звонко подпрыгнули на шатких столах, а с коридорного потолка посыпалась штукатурка. Было весело. Несмотря даже на то, что потом её строго наказали – заперли дома и не пустили на бал в честь именин Эдвины, хотя так и выступали таннские акробаты и глотатели огня. Зато сэр Таскилл всё же выполнил требование Аннабель, и через месяц – не сразу, чтобы она не возомнила, будто способна влиять на его решения истериками – выписал ей учителя по фехтованию. Неслыханный поступок. Наставник – мужчина! Да ещё и по фехтованию. В обществе бы не поняли. Поэтому Аннабель тренировалась тайно, в любимом зале Морриганши и под её присмотром, конечно же. И всё же… Тогда Аннабель верила в то, что отец действительно желает ей лучшего.

А теперь? В замке, сложенном на века, хлопок двери остался просто хлопком двери. Отец наверняка даже не бровью не повёл, просто уселся за стол и продолжил разбирать свои письма и счётные книги.

И всё же ей стало легче. Выместив злость на ни в чём не повинную дверь, Аннабель вздохнула полной грудью. Поправила локон, смахнула с подола остатки розовых лепестков и пошла обратно по коридору. Её по-прежнему трясло от одной мысли об отборе. Но она с детства усвоила: у стен есть уши, поэтому следила, чтобы лицо оставалось постным.

Пусть Генриху доложат, что Аннабель Таскилл получила пригласительную розу. Но пусть так же скажут, что она не проронила по этому поводу ни одной слезинки. А что до хлопка дверью? Генрих не дурак, он прекрасно понимает, насколько отбор мог её разозлить.

Вот так за раздумьями Аннабель зашла в отданное ей южное крыло, но заходить в свои покои не стала. Вместо этого свернула в узкий коридор, а из него начала подъем по спиральной лестнице к самой вершине башни. Башней этой пользовались редко, поэтому светильников там не оставляли, а взять подсвечник Аннабель, будучи в расстроенных чувствах, просто забыла. Но подъём по лестнице в сгущающейся темноте её не пугал.

Вид на вечернюю долину стоил того…

Справа мерцала рыжими огоньками деревня, за которой начинался лес. Слева стелились луга. Посредине тёмной глянцевой лентой текла река Лун. В нескольких местах её берега соединялись каменными мостами – гордостью Гриффина Таскилла, который хотя и жил преимущественно во дворце, но заботился об удобстве собственных арендаторов.

- Значит отбору быть… - вопреки ожиданиям, слёз уже не было.

Возможно, помогла пробежка по лестнице. Не зря миссис Морриган говорила, что физические нагрузки весьма полезны молодой леди. Они прочищают мозги и избавляют от ненужных душевных терзаний.

«Вы слишком самонадеянны, мисс Таскилл,» - прозвучал в голове голос отца. И на удивление, теперь Аннабель внутренне с ним соглашалась. Хотя это и не отменяло её досады по поводу участия в нелепом действе под девизом «борьба за сердце принца».

- Какая к тёмным борьба? – сама идея отбора не хотела укладываться в её хорошенькой блондинистой голове.

С южной башни Аннабель не видела сада и Круглого пруда, выкопанного по приказу сэра Таскилла. И может, сейчас это было к лучшему – то озеро одним своим видом воскрешало в Аннабель непрошеные воспоминания…

3. За 3 дня до начала Отбора

Имоджен

Карету трясло.

- И это Королевский тракт? – Имоджен хотелось плакать.

Не от того, что она почти неделю тряслась по плохим дорогам в лучшей карете своего графства – скрипучей развалюхе на вечно отваливающихся колёсах. Не оттого, что мыться приходилось раз в несколько дней в холодной речной воде, и то, если повезет. Ночевали, кстати, вообще под открытым небом, потому что деньги на постоялые дворы решено было экономить, чтобы купить хотя бы одно приличное платье.

Имоджен согласна была терпеть даже присутствие тётки Борги, от бестактности которой хотелось уже просто выть. Но что поделать? Леди не может путешествовать без компаньонки, а отфилдские подруги не показались матушке в достаточной мере взрослыми и благоразумными для дальнего путешествия.

Нет, все тяготы путешествия графиня Ковард сносила достойно.

А расплакалась оттого, что кучер не сдержал обещания доехать до столицы засветло.

Уж час как выехали на лучшую дорогу королевства, а разницы Имоджен ей-богу не ощутила. Как пить дать, карета застрянет в пути, когда от тряски на ямах и выбоинах снова разболтается заднее колесо, и кучер будет чинить его несколько часов, вырезая тупым ножом «притычки» из окрестных деревьев. И лучше бы колесо отвалилось рядом с дубовой рощей, потому что из мягких тополей и осин выходили совсем уж недолговечные крепления – теперь-то Имоджен в этом разбиралась.

Девушка тяжело вздохнула, смиряясь с тем, что неожиданно трудный путь продлится ещё на один день.

- Или два.

- Чего это ты бормочешь, Имоджен? – тётя Борга не смогла остаться в стороне от нового повода для разговора.

«Имоджен… Буэээ…», - вообще-то графине Ковард всегда хотелось, чтобы её называли Джейн или Дженни. Именно так к ней обращались в детстве. Конечно же, в домашней обстановке. Но когда Имоджен исполнилось десять лет, мать объявила, что теперь она уже взрослая и должна гордиться именем прабабки, в честь которой её и назвали. И все – родные и слуги, и даже подружки стали называть её только по имени, записанному в храмовую книгу. А прочие обращались не иначе, как мисс Ковард.

- Удивляюсь, тётушка. Вот вроде едем по главной дороге королевства, а такое чувство, будто на дальние фермы отправились, - ответила Имоджен настолько кротко, насколько это было возможно.

Ибо на очередном ухабе карету мотнуло так, что с лавки свалился мешочек с яблоками.

- Дождями, верно, размыло дорогу-то, – зевая, ответила тётка, даже не дёрнувшись в сторону упавшего раскрытого мешка.

- Нет, очевидно, Королевский тракт давно не чинили, - дочь графа наклонилась, чтобы собрать выпавшие яблоки обратно в мешок.

- С чего ты взяла?

- Не было дождей. Лето выдалось таким сухим, что урожая едва хватило на покрытие королевский податей. К весне нам самим придётся затянуть пояса. Если только…

- Если только что? – тётка Борга и не думала скрывать насмешливый тон. – Надеешься, породниться с королевской семьёй?

Вспотевшей Имоджен, собирающей пыльные яблоки из-под лавок кареты, эта мысль показалась настолько далёкой от действительности.

- А что? Твоя победа в отборе решила бы все наши проблемы, - крякнула Борга. – Даже мне обеспечило бы безбедную старость… А ты скажи, хочешь понравиться принцу? – хихикнула тётка. – Молчишь? Всю дорогу молчишь о нём.

Имоджен почувствовала, как краска залила не только её лицо, но перекинулась на шею, спину и грудь. И действительно промолчала. Закончив с яблоками, она завязала мешок, задвинула его под свою лавку и уставилась в окно.

Пусть тётушка Борга думает, что хочет. Даже если не выгорит с Генрихом, присутствие при королевском дворе – это шанс найти жениха поприличнее, чем Донован Ривз, не какого-то там барона, а графа.

«А когда выйду замуж, никогда не приглашу к себе в гости тётушку Боргу. И матушка не посмеет больше навязывать мне общество этой женщины, которая даже одевается неподобающе – будто торговка,» - лицо её в этот момент, должно быть, выглядело некрасивым.

Была у Дженни дурная привычка сжимать губы в ниточку, в минуты душевного непокоя. Памятуя об этом, девушка постаралась расслабить губы – скверные привычки следует искоренять – и подумать о чём-то приятном.

Например, о Генрихе…

Вообще-то, чем ближе их старенькая карета подъезжала к столице, тем больше робела Имоджен. Всё её тело начинало меленько подрагивать от мысли, что она будет участвовать в отборе невест для самого принца!

Победить?

На это она не рассчитывала. Состояние их семьи не делало её завидной партией. Да и особой красоты Имоджен за собой не замечала. Да, стан её стройный, а грудь достаточно высока, но в Отфилде живут девушки гораздо более привлекательные, чем она. С плавной походкой и более узкими талиями. Имоджен не родилась блондинкой, как мама, или огненно-рыжей, как тётя Оливия, а унаследовала ореховый цвет волос отца. И его же широковатый нос. Собственные глаза, чуть тронутые зеленцой, и то казались девушке мелковатыми.

Однако парни всё же заглядывались на дочку Коварда. На редких отфилдских балах она не простаивала у стены, а комплименты, от партнёров по танцам не казались сказанными из вежливости.

4. За 3 дня до начала Отбора

Имоджен

Впервые она увидела принца на Сочетание Светлого Бога и Светлой Богини – в самый длинный день в году. В тот год он выдался солнечным, что считалось хорошей приметой. Люди по всей стране устраивали торжественные шествия к храмам Света. И самое зрелищное – со статуями Светлых Супругов высотой в три человеческих роста – проходило в столице страны.

В День Сочетания король всем просителям раздавал всяческие милости. И отец, наступив на гордость, прибыл в столицу, чтобы добиться отсрочки по прошлогодним податям.

Мать долго уговаривала его, чтобы он взял с собой в поездку 14-летнюю Имоджен. Никакие доводы, о том, что девочке надо посмотреть мир, не помогали. И лишь упоминание о том, что приобретённые связи в будущем помогут найти более достойную партию, чем отпрыск барона Ривза, возымели нужное действие.

И странно, всего четыре года прошло, но тот путь в столицу не показался Имоджен настолько утомительным, как нынешний. Может, дороги тогда были лучше? Или карета исправнее?

Столица же запомнилась белыми лепестками в воздухе. Их сыпали с балконов счастливые горожане, а лёгкий ветерок подхватывал и уносил в небо, чтобы отпустить над толпами стоящих внизу.

Въехав в Блаендвик в день праздника, Имоджен с отцом и небольшим отрядом верных людей сразу попали в гущу народа. Куда бы они ни подались в столице, их окружали люди, толпы людей – столько провинциальная аристократка за всю свою жизнь не встречала.

Поразила и широченная мостовая шириной с главную площадь родного Отфилда. Главная дорога столицы вела от королевского замка к Светлому Храму. С обеих сторон от неё разливалось море людей, а по центру одна за одной, степенно ехали открытые повозки, украшенные цветами и запряжённые белыми лошадьми.

В белых повозках восседали члены королевской семьи в кипенно-белые нарядах с серебряной вышивкой, и их многочисленная свита. Известнейшие люди государства улыбались народу и махали руками направо и налево, а простой люд восторженно восхвалял их и тянул руки, чтобы хотя бы прикоснуться к попонам лошадей и стенкам повозок. Лепестки оседали на головы и лица сильных мира сего, и те, приветственными взмахами, незаметно стряхивали с себя божественную благодать.

Издалека доносилась приятная уху музыка. Подобных переливов Имоджен никогда не слышала. Люди в толпе говорили, что это играет оркестр на храмовой площади. Но места там хватит лишь для королевских лошадей, поэтому народ, проводив процессию, по большей части разбредался к рыночным площадям, где поставили столы со снедью и бесплатно разливали эль.

Аудиенция короля началась в три часа пополудни и продолжалась до самого вечера. Всё это время Коварды с прочими просителями стояли вдоль стен в тронном зале. Весь первый час Имоджен глаз не сводила с трёх позолоченных тронов, на которых величественно восседали златоволосый король Рейнард, королева Ирма в серебряном платье и их сын Генрих. Казалось, золото сплавилось с серебром, чтобы породить нечто новое и более прекрасное – таким виделся Имоджен принц.

Очередь отца Имоджен наступила в самом конце приёма, и прежде, чем пожаловать свою милость, король Рейнард долго раздумывал и шептался с советниками.

Имоджен запомнила, как потом они на негнущихся ногах вышли из замка в длинный праздничный вечер. Как сказал отец: «С чувством запятнанной гордости, но выполненного долга перед жителями Отфилда».

На королевское празднование Ковардов почему-то не пригласили.

Поэтому их отряд, не смотря на усталость и голод, решил не оставаться на ночь в пьянствующем городе, где отовсюду раздавались веселые песни, смех и ор, а дорогу то и дело преграждали шатающиеся жители.

Та ночевка на берегу реки Лун показалась 14-летней девушке не в пример веселее, чем пережитые недавно остановки. Поужинав хлебом и колбасами, Имоджен тут же отправилась спать.

Но прежде, чем глаза её сомкнулись, она увидела в небе падающую звезду – слезу Светлой. И успела загадать желание. Детское, может быть, но в ту ночь она правда очень верила в чудо. Верила в то, что тот 16-летний, весь какой-то узкий юноша, который сидел подле отца и с усердием внимал происходящему – и есть её наречённый:

«Я хочу выйти замуж за принца Генриха. Светлая, помоги!»

И наверное, Светлая услышала её. А иначе почему в ту же ночь Генрих приснился Имоджен?

- Дженни… - позвал её белокурый юноша с грустными серыми глазами.

- Откуда ты знаешь моё настоящее имя?

- Настоящее? Нет… но Дженни тебе больше подходит.

- Я смотрела на тебя весь вечер…

- А я – на тебя.

- Ты так сосредоточенно слушал…

- Конечно… когда-нибудь я стану королём.

- Ты мне понравился…

- А ты – мне… Приедешь снова?

- Да! …Не знаю. А когда?

- И я не знаю… но обязательно что-нибудь придумаю. Мы ещё встретимся Дженни Ковард. Обещаю.

- Я буду ждать…

- И я…

* * *

5. Неделя 1, день 1

Имоджен

3 дня спустя

Когда карета Имоджен подъехала к воротам Летнего королевского дворца, лицо девушки покраснело от стыда.

Вообще-то с той самой минуты, как чиненный-перечиненный экипаж графа Коварда пересёк крепостную стену Блаендвика, Имоджен постоянно находила причины краснеть – столица на каждом шагу подсовывала юной графине доказательства её провинциальности.

Платье Имоджен выглядело старомоднее, чем у хорошенькой цветочницы на углу. Туфли – более поношенными. Причёска и та выглядела хуже. Простые горожанки собирали волосы кверху, оставляя пару локонов по бокам, в то время как Имоджен плела сложные косы «по-Отфилдски».

Даже на постоялом дворе три дня назад их встретили так, будто вовсе не рады были новым приличным постояльцам. Особенно покоробили Имоджен слова хозяйки «Молодого месяца», сказанные в спину:

- И едут, и едут со всех углов, как саранча на пшеницу. Сдался им этот отбор.

В этот момент Имоджен с тётушкой Боргой поднимались по гниловатой лестнице в свои комнаты. Впереди шёл хозяин гостиницы, показывая, своим примером, что в сумраке затхлых коридоров вполне можно ориентироваться и без света.

- На свечах экономим, - зло буркнул хозяин, предупреждая возможное недовольство.

И обычно острая на язык тётя Борга вдруг промолчала. Имоджен тоже ничего не сказала, ведь ей ещё ни разу не приходилось отстаивать собственный комфорт. Она вообще впервые оказалась в столь неприятном заведении, где всюду лежала пыль, стены потемнели от копоти, а в воздухе стоял запах тухлой капусты, горелого масла и перегара. Провинциальные придорожные трактиры и то казались намного уютнее, возможно потому, что имели всего несколько комнат, и в них проще было следить за порядком?

Меж тем разговор внизу не прекращался:

- Ясно, что всё для отвода глаз, – гремела посудой хозяйка трактира. – Подати увеличили так, что едва успеваем собирать. Зато отбор решили отгрохать. А я вот что скажу: казны на него потратят немерено. А нужен он нам? Спросят нас, как же!

- Мне всё же интересно, кто заполучит нашего принца-красавца, – кокетливый голос принадлежал, скорее всего, чернявой девице-разносчице.

- Интересно, как десяток потаскух повыдергают друг-другу волосья? – громко пробасила трактирщица. – Если давно не видела бабской драчки, лучше сходи на Багровую улицу. Там такое по три раза на дню бывает.

От этих слов Имоджен дёрнулась, будто ей залепили пощёчину, и густо покраснела.

Бух…

Захлопнув дверь в выделенную им комнату, тётя Борга отгородила племянницу от злобных излияний хозяйки:

- Всё же следовало найти гостиницу поприличнее. Не стоит новое платье подобного обращения, - тётушка вдруг приосанилась и брезгливо вытерла руки платком. – Но раз уж экономили всю дорогу, предлагаю немедля отправиться в торговые ряды. Там же и отобедаем.

Имоджен не ответила. Она будто под водой оказалась. Не заметила даже, куда и когда исчез хозяин трактира.

- Не хочешь сменить дорожное платье на розовое? - продолжила тётя. – Я крикну Джека, чтобы он поскорее принёс наши сундуки.

Мысль о том, что тётя высунется из окна, и будет кричать кучеру через весь двор, как принято в Отфилде, покоробила девушку. И вообще, за час, проведённый столице, Имоджен не видела на улицах розовых платьев. Значит, розовый вышел из моды.

- Идёмте тётя. Обойдусь без переодеваний, - хотелось поскорее выйти из этого... заведения и спрятаться в толпе в привычном коричневом одеянии.

В тот день, проходя мимо стойки с горячительными напитками, где хозяйка натирала тряпкой то мутный стакан, то глиняную тарелку, Имоджен опускала глаза.

Теперь она и вовсе хотела провалиться сквозь землю. А ещё лучше, чтобы кучер повернул назад. Домой. Прямо от ворот Летнего замка, где помощники церемониймейстера встречали участниц отбора.

Стоя в очереди из карет претенденток, и видя сами эти кареты, глянцевые, со стеклянными оконцами, с лакеями и кучерами в нарядных ливреях, а ещё количество багажа других девушек, Имоджен начала сомневаться, что та роза в деревянной шкатулке предназначалась именно ей.

- Может, это ошибка? – разгладив бледно-розовый подол, Имоджен принялась расправлять на нём мелкие банты.

- Что? – оживилась тётя Борга.

- Может, ту розу с приглашением на отбор должны были отдать не мне?

- Хм… А как же принц? Уже разлюбила? Какая же ты ветреная, Имоджен!

От хриплого смеха тёти Борги девушку затрясло. Не такой она ожидала поддержки. Захотелось сказать: «Какая же вы, тётушка, язва». Но вместо этого юная графиня Ковард молча отвернулась к окну.

- Милочка, никакой ошибки нет, и быть не может, – соизволила всё же ответить Борга. – В нашем краю на сотни миль ты единственная девица с благородной кровью. У Ривзов наследник – мальчишка. А у Конрадов – две девчонки ростом по пояс, рано ещё этим малявками ходить по отборам.

- Тоже считаете отбор – чем-то недостойным? – Имоджен сжала губы в нитку.

- Отнюдь… - тётка задумчиво потёрла подбородки.

Должно быть, она взвешивала, что лучше: сказать правду и от души посмеяться или солгать, но обеспечить себе малюсенький шанс на безбедную старость?

6. Неделя 1, день 1

Имоджен

В комнате, куда её проводили, Имоджен сняла туфли и улеглась на кровать, застланную одноцветным зелёным покрывалом.

Тёти Борги с ней не было. Сдав Имоджен на поруки дворцовой прислуге, папенькина сестра пожелала «своей девочке» удачи и ушла на поиски кучера Джека. Тётка очень хотела домой, даже не скрывала этого, и хотя при прощании немного всплакнула, Имоджен знала наверняка: скучать по ней долго не будут.

- И не надо.

Оставшись наедине без присмотра вездесущей родственницы, Имоджен наконец ощутила свободу! Однако вскоре это ощущение сменилось… непониманием. Глядя в давно не беленный потолок, юная графиня сама не могла сказать: что делает в этом месте?

Да, она – Имоджен Ковард – наследница графства Отфилд. Всю жизнь она прожила в стенах замка. Значит, по праву крови может участвовать в Королевском Отборе. И между прочим, имеет такие же шансы на победу, как та же принцесса из Джана-чего-то-там с 48 единицами багажа.

И да, смуглая гадалка на рынке, которая поймала Имоджен за руку, уверила: «Ты завоюешь его сердце, милочка». Но неизвестность по-прежнему оставалась неизвестностью.

2 дня назад, рынок в Блаендвике

Столичные рынки, кроме разнообразия товаров, впечатляли своей бескрайностью. Не удивительно, что в какой-то момент Имоджен и тётя Борга разминулись. Пытаясь отыскать родственницу, девушка завертела головой, вот и не заметила, как к ней подошли:

- Возьми амулет, - в руку Имоджен ткнулось нечто круглое и холодное.

Раскрыв ладонь, девушка увидела подвеску с крупным синим кабошоном, внутри которого, будто змеи, извивались каменные узоры.

- Он поможет тебе, а ты – нам, – из-под чёрных бровей незнакомки блеснули неестественно яркие зелёные глаза.

- О, Боги, фернийка! - сердце забилось часто-часто, голова пошла кругом от обвивающих ароматов благовоний и какого-то странного и неприятного ощущения, будто Имоджен попала в ловушку, крышка которой вот-вот захлопнется, и она должна…

- Всего один серебряный, и приворотный амулет твой, – деловито продышала гадалка, а судя по наряду, это именно рыночная гадалка и была.

Паника Имоджен тут же рассеялась. Стало ясно: фернийка просто торгует всякой ерундой, и вовсе не собирается вредить незнакомой прохожей, тем более – заманивать её в ловушку.

«Да и глупо это при таком скоплении народа. Я хоть и леди, но ведь и заорать могу».

- Орать не надо, – спокойно ответила гадалка.

«Мысли читает?..» - снова стало не по себе.

Меж тем вещица в ладони была такой красивой, серебряная оправа так и сияла, а каменные узоры, будто жили своей жизнью – хотелось подолгу разглядывать. Однако…

- Если возьму ваш амулет, мне на платье не хватит, - честно ответила Имоджен, протягивая подвеску обратно.

- Хватит. Видишь ту лавку с красной дверью? Поверь мне, как женщине, там самые новые фасоны. И без наценки.

- Хорошо, – будто зачарованная Имоджен вытащила из потайного кармана единственный серебряный, который хранила всю дорогу, и протянула фернийской гадалке.

Как только она это сделала, фернийка испарилась. Зато сразу нашлась тётя Борга. Оказывается, тётка стояла всего в паре шагов и щупала кружева. К удивлению Имоджен, она ни словом не обмолвилась о гадалке, которая явно оболванила племянницу.

«Может фернийка на неё чары наложила? Отвела глаза. Няня рассказывала, что тёмный народец ещё и не такое умеет».

Королевский дворец

Отогнав воспоминание, Имоджен расстегнула верхние пуговицы платья, потянула за цепочку и вытащила амулет. Дым каменных узоров завораживал и успокаивал… вспомнилось детское желание, загаданное на падающую звезду…

И вдруг заурчал живот. Это, как ни странно, обрадовало:

- Как говорила няня, если есть захотелось, значит грусть прошла.

Имоджен соскочила с кровати, застегнула пуговицы до самого горла, и убрала амулет с глаз долой – в Ландмэре пользоваться чарами, особенно на Отборе, было строжайше запрещено. И хотя графиня слабо верила в действенность побрякушки, подвеска ей нравилась, так что расставаться с ней не хотелось.

Осмотрев наконец свою комнату, Имоджен, помимо кровати и платяного шкафа, обратила внимание на туалетный столик с овальным зеркалом, ещё один стол стоял у окна, а за занавеской прятался настенный фаянсовый умывальник.

- Неплохо. Лучше, чем в нашем замке. Стены вроде камнем отделаны, но не холодно, а у нас даже в августе сквозняки.

Имоджен выглянула в окно.

С высоты третьего этажа открывался вид на широкий луг перед замком. Луг этот ровной линией рассекала подъездная дорога. А внизу, у парадной лестницы как раз встречали ту самую восточную принцессу.

Загорелые юноши носились по ступенькам с коробками и ларями. Большие сундуки, украшенные кусочками зеркал и яркой росписью, тащили вдвоём. Кое-кто выбегал из замка с пустыми руками.

«Как муравьи… Никогда не видела столько прислуги».

7. Неделя 1, день 1

Имоджен

На мгновение Имоджен показалось, что похожая на фарфоровую куколку Аннабель, побледнела ещё больше, губы её дрогнули, а в глазах разверзлась пустота... Но уже через миг блондинка широко улыбнулась и зябко поёжилась:

- Ах, и здесь сквозняки… Будто в Носширском замке. Помнишь, как мы праздновали там Сочетание тёмных? Начался снегопад. На утро весь двор был в сугробах, и мы вместе закидали этого уродца, Альберта снежками, - блондинка нервно хихикнула. – Так ты-ы… тоже приехала бороться за сердце м-м-м… нашего Генриха?

- Как и вы, мисс Таскилл, - Эдвина по-прежнему держалась так, будто шест проглотила, лишь веер её вдруг отчаянно затрепетал.

- Ты осведомлена о моём положении: мне не оставили выбора. А что насчёт тебя?.. – в голосе Аннабель Таскилл прорезался холод.

Эдвина чуть вздрогнула. Прячущаяся Имоджен – тоже, хотя понятия не имела, в чём заключается упрёк.

- Наверняка папенька принудил? – предположила Аннабель. – Ох уж эти родители, - голос её потеплел, а губы сложились в тёплую улыбку. - Они всегда хотят для нас лучшего, правда?

- О, да! – ответила разом на все неудобные вопросы Эдвина.

- Что ж, на правах ближайшей подруги, позволь предложить дружескую руку. И быть может, дельный совет, – глаза Аннабель засияли. – Всё же, как бывшая наречённая Генриха, я дольше всего имела счастье… находится в обществе нашего принца.

- Сочту за честь, - Эдвина расслабила плечи. – И… мне жаль, Аннабель.

- Полно. Ещё бы мы не ссорились из-за мужчины, - усмехнулась мисс Таскилл, махнув рукой.

Кажется, гроза миновала. Снова зашелестели юбки. Взявшись под руки, Аннабель и Эдвина направились вглубь коридора, лишь веер фисташкового цвета продолжать дрожать, напоминая крылышко пойманной бабочки.

И только теперь Имоджен догадалась, в чём дело: Аннабель была помолвлена с Генрихом, теперь помолвка разорвана, и бедную девушку принудили участвовать в отборе на общих правах. Кажется, что может быть хуже? Но видимо боги испытывают Аннабель, а иначе зачем допустили участие в Отборе её лучшей подруги?

А Эдвина тоже хороша – прекрасно зная о бедах мисс Таскилл, явилась на Отбор. Причём сама. Ложь о папенькином наказе предложила Аннабель, явно не желая загонять подругу в угол.

Да на месте мисс Таскилл Имоджен тотчас разорвала бы дружбу с такой лицемеркой! Аннабель же… просто простила. Видимо, у мисс Таскилл доброе сердце.

- Вот я бы в такой ситуации… - Имоджен вдруг представила, что её подруга Питуния тоже приехала на Отбор. – Ещё год не писала бы ей ни строчки! И не пригласила бы ни на одно Сочетание.

Вдруг Имоджен, настигло очередное озарение:

«О, боги! Наверняка, Питунии, как наследнице графства, тоже прислали розу... Но она мне никак об этом не сообщила!.. Хотя, если бы даже написала, то пришло её послание уже после моего отъезда в Блаендвик. И если честно, я сама не поделилась с ней новостью. Просто не подумала об этом – собирались мы быстро, и…»

Мысль свою Имоджен не додумала – из-за угла раздались быстрые шаги, и через пару мгновений на графиню Ковард налетела худощавая женщина в простом синем платье:

- Вот вы где? – прислуга пронзила Имоджен взглядом, полным упрёка. – Я вас всюду ищу, мисс…

- Имоджен Ковард к вашим услугам, – вскинула подбородок юная графиня, оценив про себя горничную, как крайне непочтительную особу.

- Я распорядительница Мэг, - женщина пригладила тёмные волосы, собранные в пучок.

Что ж, горничная перед ней или распорядительница, Имоджен в данный момент не было никакой разницы:

- Я голодна и хотела бы перекусить до ужина. Где тут у вас трапезная? – отфилдская графиня постаралась, чтобы голос её выражал как можно больше достоинства.

- Потому-то я вас и искала. Следуйте за мной, Имоджен. Через 5 минут первый сбор участниц Отбора на террасе. Все уже на месте. Не хватает только вас и принцессы Сати, - Мэг зашагала по коридору быстрой, бесшумной походкой.

Услышав, как к ней обращаются по имени, Имоджен захотела стукнуть наглую прислугу веером по голове. Впрочем, она тут же устыдилась – это был бы неугодный Светлой поступок. Но ещё больше графиня покраснела, когда вспомнила, что оставила веер в спальне.

«Я болванка… Мама говорила, что появиться в обществе без веера – всё равно, что прийти голой… Но кто виноват, что у нас дома редко устраивали балы и рауты, и я попросту не привыкла носить веер? И вообще, почему меня не предупредили о времени сбора?!»

- Распорядительница Мэг, могу я поинтересоваться?

- Да. Только говорите быстрее. И называйте меня просто Мэг.

- Почему я узнала о сборе участниц только сейчас? Я не готова. У меня даже нет при себе веера.

Мэг достала из складок своего платья розовый веер Имоджен и невозмутимо протянула графине:

- Вы трогали мои вещи?! Вы проникли в мою комнату тайком! Как вы посме…

- Это всё, что вы хотели узнать? – перебила Мэг. – Тогда слушайте: вы никогда не будете готовы – смиритесь. И вы опоздали к воротам Летней резиденции.

- Мы приехали вовремя!

8. Неделя 1, день 1

Имоджен

Арка входа на террасу настолько стремительно приближалась к Имоджен, что она не успевала за происходящим, местами казалось, что всё происходящее – сон. Спасали лишь матушкины наставления на случай светского раута: «Держи спину прямо. Мило улыбайся. И старайся никого не толкнуть». Она и не толкалась. Присутствующие сами каким-то чудом расходились в стороны, освобождая проход.

На террасу Имоджен вошла – будто в холодную воду прыгнула. Мэг куда-то пропала. Но стоило миновать незримый порог, как громкий фальцет произнёс титул и фамилию Имоджен, и кто-то мягко втолкнул участницу Отбора прямо в гущу светского приёма.

На мгновение Имоджен просто застыла. Терраса оказалась огромной. Впереди за балюстрадами синело необъятное небо, слева маячили столы с когда-то желанными закусками, а справа… блестели три золотых трона. Пока пустые, но скоро… при мыслях о скором прибытии принца Имоджен снова покраснела.

Выручил веер. С помощью него Имоджен не только охладилась, но и частично спряталась от любопытных взглядов, получив при этом возможность и самой как следует присмотреться к придворным кавалерам и дамам, родственникам участниц Отбора и самим участницам, растворившимся до времени в толпе. Кое-кого провинциальная графиня знала по редким приёмам, которые устраивали родители, однако большая часть присутствующих, к сожалению, не была ей знакома.

Приличия обязывали Имоджен начать с кем-нибудь приятную беседу. Однако рядом не оказалось никого достаточно высокородного, кто мог бы представить её новым знакомым.

Но не стоять же столбом. Само провидение вело Имоджен к столикам с закусками. Так она и сделала. Однако подойдя к столам, засомневалась: может ли она сама подойти к столу и начать есть? Без гонга, молитвы и пожелания приятного аппетита дворецким? На такой случай матушка ничего не рассказывала.

И Мэг, как назло, будто сквозь землю провалилась. Куда бы ни повернула Имоджен голову, в глаза бросались платья, камзолы, оборки, причёски-ульи и цветы, цветы, цветы… На террасе вообще было слишком много цветов, одуряюще пахло смесью сладких духов и пудрой…

Вдруг кто-то взял её под руку, подвёл ближе к столику с закусками и сунул в руку чашку тёплого чёрного кофе – напитка, который всего 10 лет, как начали привозить из самого дальнего королевства – Чхары, но который очень полюбился столичной знати.

- Мэг… - Имоджен отхлебнула жидкость, и в голове её сразу же прояснилось. – Спасибо большое. – Пожалуй, сейчас она искренне была рада наличию личной помощницы.

- И вот это попробуйте, – на тарелке, протянутой Мэг, лежало нечто полосатое, напоминающее обрезанный бутерброд с ветчиной. – Это канапе. Закуска по новой франкской моде. Кстати, франкийскую герцогиню зовут Николетт.

- Герцогиню?

- Принцессы у них закончились. Была одна, да и та вышла замуж за наследника Рёссена.

- М-м, - Имоджен буквально проглатывала бутерброды, запивая их кофе.

Немного придя в себя, она вновь вспомнила о существовании своей лучшей подруги. Даже бегло оглядела толпу. Однако так и не заметила любимого Питунией жёлтого бального платья.

«Наверное, её всё-таки не позвали,» - сделанный вывод отчего-то обрадовал Имоджен. – «Наверное я не хочу попасть в такую же ситуацию, как у Аннабель и Эдвины. Нет, конечно, у меня так не будет. Дальше первого тура я всё равно не пройду. Да и не место Питунии в этом змеюшнике».

Вдруг Мэг отобрала у неё недопитую чашку, и недоеденный кекс, шепнув при этом:

- Кажется, начинается.

Вздохнув, Имоджен внутренне подобралась, благочинно сложила руки на подол, и повернулась к арке входа. Там действительно началась какая-то суета.

Вскоре вперёд вышел камергер. Стукнув трижды посохом с круглым навершием, он привлёк внимание прочих собравшихся. Разговоры сразу же стихли, и все, будто по команде, освободили центр зала.

После повторных трёх стуков камергер объявил:

- Дочь Всемогущего Солнца и Мудрой Луны! Владычица ночного неба, звёзд и всех малых небесных светил!

- Какое святотатство, - недовольно прошептала стоящая рядом с Имоджен леди.

- Наследница бескрайних земель, Зелёного моря и Бушующего океана! – оглашал камергер.

- И не говори… Думают, будто им принадлежит весь Свет, - поддакнула леди её приятельница.

- Принцесса Джанапада! Сати!

Загремела барабанная дробь. На террасу вошли те два великана с веерами на палках, которых Имоджен уже видела из окна своей спальни. Следом с выражением кротости на лице через арку вплыла тоненькая фигурка, вся обмотанная золотистым шёлковым облаком, под которым позвякивали необычные украшения.

Подняв на присутствующих огромные карие глаза, Принцесса Сати мило улыбнулась. В толпе зашушукались, но никто не подошёл к восточной принцессе. Она так и осталась стоять посреди террасы с двумя великами по бокам.

- Надо же, рядом с ней тоже нет никого, кто мог бы рекомендовать её величество, - с видом знатока прошептала Имоджен помощнице.

- Они просто боятся, - ответила Мэг тихо-тихо.

- Чего? Незнания этикета Джанапада? – Имоджен начала привыкать к фамильярности своей новой прислуги. – Достань мне книгу или фолиант об их обычаях. Не хочу ударить в грязь лицом.

9. Неделя 1, день 1

Имоджен

Раздались овации. Дамы и кавалеры будто с ума посходили, все хлопали, и даже выкрикивали. Чтобы не выделяться, Имоджен тоже изо всех сил захлопала в ладоши.

- Наше высочество принц Генрих! – продолжил церемониймейстер. – Выберет себе невесту среди самых достойных девушек Света! Правом побороться за руку и сердце принца удостоены все незамужние благородные особы, рождённые в Ландмэре и иных союзных королевствах, достигшие 18 лет!

Церемониймейстер взял драматическую паузу, которую гости уже ожидаемо заполнили громкими аплодисментами.

Мэг прошептала на ухо Имоджен:

- Сейчас он будет представлять участниц. Когда назовёт тебя, выходи в центр зала. Построиться надо в линию.

Действительно, далее церемониймейстер обратился к девушкам:

- Глубокоуважаемые участницы! Каждая из вас обладает титулом. А некоторые даже пятью. Но так как по условиям участия в отборе вы все уравниваетесь в правах и почестях, некоторые титулы будут сокращены. Это сделано для красоты церемонии, милые леди. Ведь всем известно: красота в простоте… И первой вашему вниманию будет представлена Сати! Принцесса Джанапада.

Выпорхнувшая из толпы фигурка, укутанная в золотые шелка, двинулась в центр зала.

«Без великанов и в этих нелепых широченных штанах принцесса выглядит уже не так величественно,» - хотела позубоскалить Имоджен, но промолчала. Принцессу и так тихим шёпотом принялись обсуждать все, кому не лень.

- Вторая участница – Аннабель! Графиня Таскилл!

Знакомая уже Имоджен блондинка в голубом платье с длинными оборками выплыла в центр зала и встала рядом с Сати. Две разные девушки, стоя рядом смотрелись, как Солнце с Луной. Конечно, если допустить, что у Солнца могла быть черная коса длиной до колен. На удивление, Аннабель тоже удостоилась бурного обсуждения присутствующих.

- Выскочка…

- Поделом ей, ха-ха, - злословили позади Имоджен две пожилые леди, и провинциальной графине стало по-настоящему жаль блондинку.

- Третья участница – Николетт! Герцогиня Гурбонская!

Кудрявая шатенка с высоким пером в волосах и в ярко-розовом платье, покрытом чёрными кружевами, вышла в ряд, обольстительно улыбаясь и покачивая бёдрами.

- Какая вульгарная, - снова прокомментировала пожилая леди.

- Вы видели это декольте? – вторила ей приятельница.

Имоджен внутренне сжалась: «Богиня, что же они скажут обо мне?»

- Участница номер четыре – Эдвина! Графиня Носширская!

Брюнетка в фисташковом платье, которую Имоджен видела тайком в коридоре, оказалась круглолицей девушкой с пухлыми губками и большими серыми глазами.

- Да он молодец! – язвительные леди не заставили себя долго ждать. - Поставил между ними франкийскую потаскушку.

- Иначе они вцепились бы друг другу в глотки, хе-хе…

- Некоторые ничего не понимают в женской дружбе, - прошептала Имоджен Мэг, так, чтобы стоящие рядом леди услышали.

- Как раз наоборот, - парировала Мэг, и Имоджен, сжав губы, отвернулась от своей помощницы.

- Пятая участница – Луана! Графиня Лонгфорд!

«Обморочная девица с табаком под носом… Вот так и рождаются прозвища. Светлая, не дай мне опозорить наш род».

- Шестая участница – Цигерда! Принцесса Чхары!

Тёмный силуэт у стены, который Имоджен с самого начала сбора приняла за изящную статую, ожил и прошествовал к участницам отбора. Раздались возгласы удивления.

И было отчего. В книге о странах мира Имоджен читала про Южный континент, где так жарко, что почти ничего не растёт, а люди рождаются с такой тёмной кожей, что на картинке человек из Чхары был просто-напросто закрашен чернилами. Но люди из Чхары редко посещали Ландмэр. А принцесса оттуда впервые участвовала в отборе.

Да и выглядела принцесса Цигерда весьма экзотично. Нет, платье на неё надели вполне себе по образцу стран Света. Простое, винного цвета. Чтобы не оттенять светлой тканью темноту кожи. Но даже в сравнении со смуглой Сати, Цигерда смотрелась, как ожившая статуя Тёмной. Только без длинных волос – голову Цидерды равномерно покрывали коротенькие кудряшки.

«Как у чёрного барашка… Кстати, леди за спиной в этот раз отчего-то молчат,» - внутренне усмехнулась Имоджен.

- Седьмая участница – Лаверн! Графиня Вестли!

«О, первая знакомая… Бывала у нас в гостях вместе с родителями. О боги! А скоро ведь вызовут меня… И да, Генрих уже рассматривает участниц… Ох, скоро я буду рядом с ними. У всех на виду!»

- Восьмая участница – Ниджелия! Графиня Трубридж!

«Ниджелия? Какая встреча! Надо же. Я думала, она сбежала со своим конюхом и вышла за него замуж. Оказывается, нет. А принц Генрих… Как он возмужал за 4 года… Широкие плечи, и волосы красиво лежат волнами, а не торчат во все стороны».

- Девятая участница – Имоджен! Графиня Ковард!

Сердце бухнуло где-то в ушах и упало в пятки. Покрывшись краской с головы до ног, Имоджен заставила себя поднять голову и прошествовать на подкашивающихся ногах в центр зала.

10. За 2 недели до начала Отбора

Келия

Две недели назад

Приграничная Долина в Ферне

Молния прорезала чёрное небо и осветила долину.

Келия сильнее пригнулась к шее молодой чёрной лошади. Поглаживая животное, она попыталась внушить ему спокойствие:

«Не бойся, девочка, сейчас будет громко».

Но эта кобыла была из матушкиной конюшни, а значит могла просто не услышать внутреннего голоса нового седока, и когда оглушительные раскаты грома накрыли долину, отражаясь эхом от горной гряды, лошадь всё-таки встала на дыбы.

«Спокойно! Спокойно. Этот шум сейчас пройдёт, и вскоре мы доберёмся до крова… Я поставлю тебя в тёплый хлев, насыплю овса и налью воды… Спокойно, малышка… Вот так. Умница,» - лошадь наконец-то перестала подпрыгивать на месте, и Келия, сориентировавшись по Сагатовому пику, направила поводья в нужном направлении.

- Н-но! - слегка пришпорив норовистое животное, фернийка едва ли не с удовольствием подставила лицо под первые капли дождя.

По-августовски крупные, дождинки разом прибили дорожную пыль. В воздухе ещё сильнее запахло полевыми цветами и травами, маня вперёд и обещая лучшее будущее. Однако радовалась Келия недолго – вскоре всадница промокла до нитки.

«Потому что кожаный плащ остался в комнатах матери, Сардас её побери».

А так как у всех дверей матушкиного замка теперь сутками дежурила охрана, пришлось выпрыгивать из окна собственной спальни в чём была, то есть, в синей блузе и чёрных штанах.

«Повезло ещё, что кто-то забыл прямо под окнами повозку с сеном, иначе я, как пить дать, подвернула бы ногу».

Меж тем дождь усиливался. Волосы прилипли к лицу, вода заливала глаза, но Келия не останавливалась. Она проскакала пол долины, прежде чем увидела вдалеке искру такого желанного света в окошке.

«Скоро! Скоро уже приедем, поднажми! Как жарко. И сердце бешено бьётся…»

Огонёк приближался, и через некоторое время фернийка смогла рассмотреть стоявший у подножия гор каменный домик с покосившейся соломенной крышей.

Вскоре Келия привычно остановила лошадь позади дома. Сползла с седла. Выравнивая дыхание, ввела кобылу матери в тёмное тёплое помещение. Распрягала и наливала воду на ощупь – зная здесь каждый уголок, она, кажется, могла безошибочно сказать, сколько овса осталось в мешке.

Тихие шаги Келия услышала ещё минуту назад, но не стала подавать виду, что заметила чьего-то присутствия. Сердце снова ускорило ритм, а по телу разлилось пульсирующее тепло. Прикусив припухшую губу, постаралась не засмеяться, когда сильные мужские руки обхватили её за талию.

- Говард… - прошептала, откидываясь спиной на крепкий торс. – Я вся промокла.

- Рад это слышать, детка, - мужчина попытался стянуть с девушки сырую блузу.

- Я о дожде, развратник, - повернувшись к нему лицом, Келия ответила на жадный поцелуй.

Тем временем руки Говарда скользнули к её поясу с намерением рано или поздно расстегнуть тугую пряжку. От щекотки Келия усмехнулась.

- Тихо-тихо, любимая, - прошептал мужчина, оставив затею с поясом и впиваясь поцелуем в шею.

- А то что? – спросила фернийка нарочито в полный голос.

Говард не ответил. Не желая оставаться в долгу, Келия тоже потянулась к его пряжке на поясе. Ориентироваться в темноте у неё получалось гораздо лучше, чем у бросившего обучение Говарда.

- У тебя новый ремень, - выдохнула она, ощупывая тонкую гладкую кожу.

- С чего ты взяла? – прохрипел любимый.

- У нас таких не делают. Подарили?

- Не говори ерунды, детка. Пойдем в дом. Ты, наверное, проголодалась.

- Недостаточно, чтобы размыкать объятья. Говард… Я соскучилась.

- Знаю. Но давай всё же подкрепимся. Я не ужинал, ждал тебя.

- Хорошо, - нехотя оторвавшись от мужчины, которого давно не видела, Келия поправила влажную одежду, и вышла вслед за любимым на улицу.

Дождь прекратился. В воздухе носились яркие запахи мокрой земли и скошенной травы. Последнее было странным, ведь в хлеву Келия не нашла свежего сена.

«Наверное, Говард забыл убрать его под крышу. Никак не привыкнет к простой жизни, бедолага».

Наконец они оба вошли в тёплую и сухую внутренность дома.

В сиянии дня эта пара смотрелась бы ещё необычнее, чем в неровном сиянии свечи. По тёмной коже – не смуглой, а скорее напоминающей чёрный жемчуг – перетекали перламутровые блики. Чёрные волосы длиной почти до пят у девушки, и до пояса - у мужчины, змеились по телу, будто живые. Довершали облик яркие зелёные глаза, которые немного светились в сумраке.

Откинув кусок полотна со стоящих на столе плошек и кувшинов, Говард коротко объявил:

- Наш ужин.

- Благодарствую, - изобразив ландмэский реверанс, Келия уселась на один из деревянных ровно спиленных пеньков, играющих здесь роль стульев.

Любимый занял место напротив неё. Не дожидаясь приглашения, фернийка жадно набросилась на бобовую кашу, овощи и ореховый хлеб.

11. Неделя 1, день 1

Имоджен

- Милорды и Миледи! – церемониймейстер напрасно стучал посохом, на гостей церемонии это не действовало, а их волнение, казалось, только нарастало. – Участница номер тринадцать!!

Имоджен совсем забыла о том, что пред очами их величеств и их высочества следует стоять прямо и улыбаться. А когда вспомнила и осмелилась взглянуть на принца Генриха, то увидела, что он пристально рассматривает её соседку – хорошенькую Мабеллу.

Сама же принцесса Танская, как и многие, всё своё внимание сосредоточила на арке входа, у которой кто-то толкался и даже пытался кричать, а помощники церемониймейстера и прочие слуги пытались успокоить возмущённого посетителя.

Принц поднялся с трона:

- Да, что там у вас происходит? Расступитесь!

«Голос у него такой… Не как у Донована Ривза,» - Имоджен не могла сказать, чем именно отличается тембр голос принца, но с удивлением ощутила на своей коже мурашки.

Меж тем людская толкучка у входа рассеялась, и двое крепких молодцев в военной форме вывели на середину зала…

«Парня??»

Молодого человека, явно давно не мытого и со связанными спереди руками, подвели к тронам и отпустили так, чтобы юноша не удержался и упал на колени. Однако молодой человек всё же устоял на ногах.

Имоджен рассматривала узкую спину и какую-то слишком уж дерзкую позу просителя:

«Волосы спутаны и кожа в угольной пыли. Должно быть, этот шахтёр перепутал приёмный день... О, боги, да против этой 13-той, интригуют ещё коварнее. Даже выйти не дают».

- Итак, 13-я участница!!! – вдруг громко, как только мог, объявил церемониймейстер.

Присутствующие замерли.

Секунды текли одна за одной, но никто больше не появлялся.

- Фернийка на отборе? – наконец возмутились в толпе.

И на Имоджен снизошло понимание:

«Так это не шахтёр, а фернийка!.. Но она же – враг!»

- Келия! Принцесса Ферна! – церемониймейстер подтвердил всеобщие догадки.

- Какая я тебе, к Сардасу, принцесса?! – брызнула слюной остриженная грязнуля. – Я наследница Ферна, невежда! – дерзко выкрикнула она, чем усилила всеобщее возмущение.

- Почему леди связана? – принц, казалось, тоже готов был вцепиться в несчастного церемониймейстера.

- Ваше величество… - распорядитель церемониями обратился за помощью к королю, который единственный почему-то не выказывал удивления.

- Келия, - взял слово Рейнард II, – ваша матушка изволила прислать письмо, в котором разрешила…

- Схватить меня? А потом отрезать волосы и бросить в темницу?!

- Гхм. Мы наслышаны о ваших способностях. И хотели обезопасить…

- Себя? – усмехнулась фернийка.

- Всех, дорогая Келия. Поверьте, мы заботимся и о вас.

- Начните с того, чтобы развязать ей руки, - потребовал Генрих, обращаясь к охране фернийки, но те, взглянув на застывшее лицо короля Рейнарда, не посмели выполнять приказ принца. – Отец, подобное обращение не допустимо!

Фернийка усмехнулась:

- Спасибо, Генрих, или как тебя там. Но я справлюсь сама.

Удар в голову двумя связанными кулаками оглушил правого охранника, а пинок в пах – обездвижил второго.

Имоджен охнула, как и все на террасе. А в следующий миг Келия крутанулась на месте, уворачиваясь от пары подоспевших слуг, и ринулась сквозь разряженную толпу.

«Зачем она бежит к краю террасы?» - искренне не понимала Имоджен.

Растолкав людей, наследница Ферна без лишних слов вскочила на балюстраду и прыгнула вниз с третьего этажа…

Вокруг, ещё больше заахали. Внизу же заржала лошадь.

- Заговор! - донеслось сразу с нескольких сторон.

И кто-то из участниц снова упал в обморок.

- Держите её!

- Схватить фернийку! – закричали одновременно король и церемониймейстер.

- Коня! – скомандовал принц, сбегая с постамента, не взирая на возмущение королевы Ирмы.

Вскоре Генрих скрылся в толпе у выхода. Рейнард молча негодовал. Церемониймейстер не знал, куда прятать глаза.

Стало как-то душно. Раскрыв розовый веер, Имоджен принялась обмахиваться и оглядываться по сторонам. Помощница Мэг опять куда-то подевалась. Мабелла выглядела слегка разочарованной. Аннабель безмятежно улыбалась и что-то говорила Эдвине, игнорируя стоящую между ними Николетт. А покрасневшая до корней волос Питуния стояла ровно на своём месте, не решаясь даже оглянуться на Имоджен.

В целом же стройный ряд участниц перестал быть таковым.

В обморок, как оказалось, снова упала Луана. Её пытались привести в чувства, стоящие рядом Цигерда и Лаверн. Вскоре подбежала с нюхательной солью и матушка Луаны.

- Участницы! – наконец обратился к девушкам церемониймейстер. – Не соблаговолите ли вы пройти в свои комнаты? По плану у вас сейчас прогулка по саду. Однако теперь там небезопасно… В семь часов ужин в малой трапезной. Просьба проявить пунктуальность, ведь за ужином его высочество пригласит кого-то из вас на первое свидание.

12. Неделя 1, день 1

Имоджен

За ужином в трапезной, стены которой были отделаны панелями тёмного дерева по моде двухсотлетней давности, графиня Ковард сидела прямо и рассеянно смотрела по сторонам.

Поведение Питунии и её матушки настолько потрясли, что в душе ничего не шевельнулось, даже когда она увидела Генриха, и когда камергер проводил её на одно из самых удалённых от принца мест.

Принц молча восседал во главе длинного стола, за которым собрались 12 благородных девиц. Каждая из 12-ти, в меру своего воспитания, старалась не звенеть столовыми приборами, и каждая хотя бы раз тайком бросила на принца трепетный взгляд.

По левую руку его высочества сидела принцесса Мабелла. Принцесса Танна улыбалась полными губками, почти не ела и всё ждала, когда же с ней заговорят.

По правую строну усадили принцессу Сати, с которой то и дело пыталась заговорить жеманная Николетт. Однако Сати, как оказалось, говорила на ландмэрском с акцентом и, кажется, очень этого стеснялась. Тогда вместо неё в беседу вступала Седар.

Через некоторое время практически все девушки преодолели скованность и начали сдержанно переговариваться друг с другом. Даже Питуния обрадовалась, когда к ней обратилась Ниджелия, и тихо что-то защебетала, лишь бы не встретиться невзначай взглядом с бывшей подругой.

Только Имоджен молча ковыряла вилочкой овощное пюре, не в силах проглотить ни кусочка. Иногда она разглядывала дополнительный пустой столовый прибор, который зачем-то поставили на противоположной от неё стороне стола.

Бум-бум! Стукнул посохом камергер в дверях:

- Наследница Ферна – Келия!

В трапезную, и правда, чеканя шаг и обгоняя камергера, вошла фернийка. Под звуки удивлённых возгласов и шепотков, вражеская Наследница прошествовала в конец стола и уселась прямо напротив Имоджен.

Приветствуя новую участницу ужина, принц поднялся из-за стола, при этом он знаком указал другим девушкам, чтобы те не вставали и продолжали ужинать и общаться.

- Больно надо, – осмелился произнести кто-то из участниц, и несколько девушек в ответ захихикали.

- Как отдохнули, Келия? – невозмутимо поинтересовался Генрих через весь стол.

- Дома мне лучше, но спасибо, – отвечая Келия даже не взглянула на принца.

Вместо этого она, не дожидаясь лакеев, принялась подтягивать к себе блюда со снедью и самостоятельно накладывать в свою тарелку понравившуюся еду.

Имоджен отметила про себя, что девушка значительно похорошела. Во-первых, её отмыли, отчего короткие чёрные волосы заблестели, как атласная ткань. Даже кожа из тусклой превратилась в ту самую, знаменитую фернийскую кожу, напоминающую редкий чёрный жемчуг, который привозили с Востока и продавали по баснословным ценам.

Во-вторых, Келию одели в платье – не слишком роскошное, простое, синее, но из шёлка и с вырезом, открывающим сияющие перламутром плечи.

В-третьих, Имоджен наконец-то смогла подробно рассмотреть тонкие черты лица Наследницы Ферна.

«Скулы у неё широковатые, но лица не портят. Глаза только слишком яркие, выглядят непривычно, даже немного отталкивающе… И всё же, если бы она родилась человеком в какой-нибудь стране Света, то слыла бы красавицей. И затмила бы, наверное, даже Мабеллу».

До самого десерта принц более ни с кем персонально не заговаривал. Во всяком случае, Имоджен этого не замечала. Фернийка ела с аппетитом, поглядывая на собравшихся с усмешкой. Утихшие было за столом светские разговоры, возобновились с новой силой.

А после десерта, который Имоджен всё же попробовала, но есть не стала, принц Генрих поднялся из-за стола, чтобы обратиться к участницам отбора:

- Милостивые леди, прошу прощения за то, что не смог сегодня поддержать в высшей степени содержательную беседу. Каждая из вас мне интересна. Однако день выдался на редкость тяжёлым.

- Понимаем, скачки за фернскими девками – утомительное занятие, - хохотнула Николетт.

Имоджен даже охнула от столь неприкрытой бестактности, а Келия вскинулась.

Вдруг что-то со свистом пролетело над головами девушек, блеснув напоследок. И… в стену позади принца со стуком вонзился…

«Охотничий нож?! Отец всегда носит такие в голенищах сапог… О, боги, что будет?!»

- Келия, - голос принца чуть дрогнул. – Мы же договорились. – Генрих будто не заметил испуганных лиц прочих девушек.

Тем временем Николетт, ощупав верхушку своего начёса, стянула с неё комок отсечённых волос:

- Да она нас всех тут прирежет! – проверещала герцогиня Гурбонская.

- Отнюдь. Я не нанесла герцогине существенного вреда, – развалившись на спинке стула, Келия откусила яблоко. – Но впредь она будет следить за своими словами.

- Я надеюсь, - отозвался Генрих в полной тишине. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но Имоджен отчего-то знала: он едва сдерживается, чтобы не улыбнуться.

Не найдя поддержки, Николетт демонстративно поднялась и, задрав горделиво голову со срезанным начесом, молча удалилась из трапезной. Когда дверь за ней с грохотом захлопнулась, Генрих устало произнёс:

- Келия, я попрошу выдать вам экземпляр «Придворного этикета» из Королевской библиотеки. О, не отказывайтесь, это весьма занимательный трактат. Он научит вас метать слова так же ловко, как вы это делаете с ножами.

13. Неделя 1, день 1

Генрих

Давно смеркалось, и пора было отправляться в свои покои, но Генрих медлил. Гулял бесцельно по саду. Рассматривал освещённые фонариками цветы и кусты, и деревья, и, страшно сказать, даже луну со звёздным небом.

За этим странным занятием его и застал Ник – камергер и по совместительству лучший друг, выросший рядом с ним сначала в роли сына кормилицы, потом одного из пажей, а теперь вот и личного помощника.

- Что делаешь? А-а, - Ник по обычаю уже составил догадку относительно поведения принца и теперь спешил ею поделиться: - высматриваешь в окнах свою ненаглядную?

В какой-то степени так оно и было. Однако Генрих не был уверен. Он теперь ни в чём не был уверен – его жизнь больше не принадлежала ему. Вернее, она и раньше не особо принадлежала наследнику трона, но раньше Генрих мог хотя бы надеяться на свободу в части выбора будущей жены. А теперь… у него отняли даже этот кусочек свободы.

- Почти угадал, - вяло улыбнулся принц, который наедине с Ником позволял себе немного отступать от свода придворных правил.

- Понимаю, - в тон ему ответил Ник.

Ничего он не понимал. Впрочем, Генрих и сам весь вечер пребывал в растрёпанных чувствах, поэтому спорить с камергером не стал:

- Спасибо за поддержку.

- Не за что. Я вообще-то с новостями, - кисло отозвался Ник.

- Что с ней?.. – выпалив вопрос, Генрих осёкся.

- С кем именно из дюжины девиц? – Ник не упустил возможности сострить.

- Со всеми! - напряжённо выдохнул принц, ибо это была сущая правда: с тех пор, как 13 девушек переступили порог королевского дворца для участия в клятом отборе, он беспокоился буквально о каждой из них.

- Да с участницами-то всё в лучшем виде. У некоторых, по слухам, условия лучше, чем были в родительском доме.

- Не пугай меня так больше, - Генрих запустил пятерню в волосы.

- Чего это? – съехидничал Ник, однако быстро сменил настрой, сообразив, что время для шуток не подходящее: – Ладно-ладно, не буду. А новости такие: тебя папенька ждёт в личных покоях.

- Тьма, - выругался принц, однако без промедления направился ко дворцу.

Вскоре перед ним распахнулись тяжёлые бронзовые створки, и отец, одетый в лиловый халат поверх белоснежной ночной рубашки, встретил сына почти предсказуемо – стоя у столика, и наливая себе очередную порцию горячительного на ночь. Выглядел родитель неважно.

- Сын, - начал он с претензией, о чём свидетельствовали и низкий тембр голоса, и сведённые над переносицей брови. – Что это было?

- Что именно, ваше величество? – уточнил Генрих, подняв голову к фрескам на потолке. – Приезд во дворец 13-ти девиц? Начало отбора, который объявили вопреки моему желанию? Или может пленение фернской наследницы?

Отец издал звук, похожий на фырчание. Наверное расстроился. Или рассердился? Генрих сказал бы точно, если бы удосужился взглянуть на короля, однако предпочёл любоваться прекрасно прописанными сценами охоты.

- К слову, а прочие принцессы тоже находятся в нашем замке против собственной воли? – уточнил принц, теперь уже глядя в глаза его величеству.

- Перестань нести чушь, - прохрипел отец, который просто подавился, но ничего, вроде справился. – Принцесса Келия – исключение. И шанс! – едва ли ни вскричал король. – А ты чуть не упустил его, дурень! Что это за выходка с кольцом безмолвия?! На отборе!!! Разве так я учил тебя поступать с женщинами? Разве зря гувернёры вбивали в тебя азы куртуазного этикета?

- Да плевать мне на ваш куртуазный этикет! Нагляднее было твоё отношение к матушке! – ударил Генрих по самому больному.

- Заткнись!!! – отец с остервенением стукнул кубком о стол.

- Что происходит? – поинтересовалась входящая в комнату матушка, весьма кстати входящая, впрочем, как и всегда.

- Генрих не доволен тем, как мы живём с тобой, Ирма, - картинно запахнув халат, король туго повязал пояс на давно округлившемся животе.

- Генрих, прошу, не начинай, - мягко обратилась мать к сыну.

- Не я ЭТО начал, - отчеканил принц.

- Но мы ведь уже всё обсудили, - умоляющим голосом проговорила королева. – К тому же все уже в замке. Поздно отступать. Тем более на глазах у всего королевства и, страшно представить, стран света.

- Да что с ним разговаривать, - с досадой буркнул отец. – Кольцо безмолвия отдай сейчас же, - ожидаемо потребовал он.

- Подавись, - стянув перстень с пальца, Генрих швырнул драгоценный магический артефакт в расправленную кровать, прямо на сбитые простыни.

Матушка покосилась на очередное безмолвное свидетельство измены собственного мужа, неслышно вздохнула и произнесла:

- Да, применение к Келии чар безмолвия не лучшим образом характеризует тебя, сынок.

- Не лучшим образом? - усмехнулся Генрих и добавил злорадно: - А может я вообще не хочу им понравиться… Может я хочу, нет, просто жажду прослыть на весь свет подонком. Пусть увидят, какое я чудовище и в ужасе разбегутся с отбора!

- Отбор состоится по правилам! – высокопарно рявкнул король.

14. Неделя 1, день 1

Имоджен

После ужина Имоджен в первых рядах покинула трапезную. Зайдя в свою комнату, она упала на кровать, даже не стянув с себя шёлковых туфелек, и от души зарыдала…

Видимо, она задремала. Поскольку проснулась оттого, что кто-то прошёл по её коридору, гремя шпорами. Это было странно, ведь, судя по общей тишине и темноте за окном, стояла глубокая ночь. Кроме того, коридорчик Имоджен находился в стороне от комнат прочих участниц, поэтому по нему редко ходил кто-то ещё кроме неё самой, горничной Лиз и помощницы Мэг.

- Вот только Мэг и Лиз не носят шпоры, - усевшись в кровати, графиня Ковард прислушалась… – Ой, ещё кто-то прошёл.

Побуждаемая любопытством девушка поднялась с кровати, торопливо расправила примятый подол и направилась к двери.

«Ночные прогулки – это неправильно. А как говорила мама: всё, что выглядит неправильно, нуждается в тщательной проверке, иначе хозяйство развалится».

Приоткрыв дверь, Имоджен выглянула из образовавшейся щели в коридор. В противоположную от комнат участниц сторону уплывал белый сияющий силуэт.

«Привидение!» - в ужасе отпрянула она. Сердце забилось часто-часто…

Но вдруг пришло осознание: привидений не существует, а если и существуют, то ходят они бесшумно. А белым силуэтом скорее всего была некая особа в белом, которая сияла из-за свечи в руках.

Снова выглянув за дверь, Имоджен действительно увидела блондинку в белом пеньюаре, сворачивающую за угол. Причём одежда на блондинке была не дешёвая – кружева и ленты по последней франкийской моде.

«Вряд ли не упокоенные души следят за трендами. Это кто-то из участниц. …То есть, меня опять куда-то не позвали?!»

Решительно покинув комнату, Имоджен направилась по коридору вслед за девицей в белом, свернувшей в лестничный пролёт. На ступеньках, которые полукругом спускались на второй этаж, блондинка, должно быть, услышала преследовательницу и вскинула голову кверху. Тут-то Имоджен её и узнала!

«Аннабель! Ночью? В коридорах дворца?» - провинциальная графиня ускорила шаг, буквально сбежав вниз по ступенькам.

Но когда она оказалась на втором этаже, Аннабель уже скрылась. К тому же стало темно – видимо, чтобы оторваться от погони, мисс Таскилл затушила не только собственную свечу, но и свечу, предназначенную для освещения коридора. Теперь как бы Имоджен ни прислушивалась, определить, куда ушла Аннабель: в коридоры второго этажа или ещё ниже по ступенькам, было нереально

- Что вы тут делаете? – неожиданно спросили из темноты.

Вздрогнув, Имоджен обернулась:

- Йй-я?

- Вы, - ответил некий мужчина.

Голос его можно было принять за голос принца Генриха, однако Имоджен засомневалась: звучал он как-то не так, и вряд ли его высочество стал бы расхаживать по собственному замку в одиночестве и в темноте.

«Просто я уже брежу этим принцем, вот он мне везде и мерещится».

- А вы кто? – до ближайшего окна было порядочно метров, так что разглядеть можно было лишь силуэт высокого мужчины, но не его лицо.

- Генрих.

- В-ваше высочество? - Имоджен не поверила своему счастью, однако тут же вспомнилась фраза Мэг «привыкайте, против вас интригуют», да ещё матушкины наставления об осторожности всплыли в памяти. - Простите, однако здесь слишком темно, а я… я хотела бы убедиться, что вы – это вы. А то, знаете ли, на отборах всякое случается. Меня саму уже пару раз ввели в заблуждение, и вообще...

- В какие-такие заблуждения? – поинтересовался принц. – Впрочем, позвольте вашу руку.

- Зачем? – с сомнением уточнила Имоджен.

- Провожу вас до ближайшего окна, где вы сможете убедиться в правдивости моих слов.

Протянув свои пальчики принцу, Имоджен с достоинством прошествовала с ним к окну. Вот только встал Генрих не удачно – ллица она так и не увидела, только белокурые волосы, золотое шитьё на камзоле и бриллиантовую звезду на лацкане. Однако лунный блик, лёгший на гладкую щёку и высокий лоб подтверждал: перед ней действительно Генрих Олластер. Возраст, рост и голос явно принадлежали принцу.

«А кому же ещё?»

- Прошу простить меня за сомнения, Ваше высочество, - Имоджен постаралась унять дрожь в голосе, затем исполнила положенный реверанс: – Графиня Имоджен Ковард к вашим услугам.

«Спасибо Светлая, что устроила эту встречу ночью, и принц не видит, как сильно я покраснела!»

- Гордячка Имоджен? Можно я буду называть вас Джени?

«Гордячка?» - сначала удивилась девушка, но охватившая её радость тут же затмила прочие маловажные детали: - «Джени?!»

- Вы вспомнили! – воскликнула Имоджен, имея ввиду их разговор во сне.

- Что именно? – изумился принц.

«Верно, какая я дура. Тот сон, где он назвал меня Джени и пообещал найти, когда мы вырастем, приснился только мне».

- Н-ничего, право слово. Просто однажды я видела вас… наяву, а потом во сне.

- Ммм, вы увидели меня однажды и так впечатлились, что я вам приснился? – тень, скрывающая лицо принца Генриха, всё же не укрыла от Имоджен его широкую улыбку. – Весьма польщён, Джени Ковард.

15. Неделя 1, день 1

Генрих

Некоторое время назад

Давно он не чувствовал себя настолько паршиво. Нет, Генрих с детства ощущал постоянное давление, исходящее от короля и королевы, гувернёров, слуг и прочих людей, подчиняющихся дворцовому этикету.

Однако сегодня матушка перегнула. А у него не было ни сил, ни возможности противиться воле правителей Ландмэра.

Да, он позволил себе пару колких фраз в адрес родителей и нелепо картинный жест с бросанием кольца. Но не более. Даже будучи мятежным подростком, принц видел границы в отношениях с венценосными родителями и никогда не переступал их.

Попрощавшись с матушкой, он и пары коридоров не прошёл, как в голову вступило. Пришлось остановиться и облокотиться о подоконник. Очень кстати из тени, будто Тёмный из камина, появился Ник:

- Аннабель Таскилл покинула комнату, ваше высочество, - сообщил он немедля.

- Куда она направилась?

- Судя по всему, в ваши покои.

- Час от часу не легче, - прошептал Генрих, сжимая пальцами виски.

Не говоря ни слова, Ник протянул травяную пилюлю – контрабанду из Ферна, всегда спасавшую от мигрени.

- Перехватить её, ваше высочество? А то в замке народа много, увидит кто рядом с вашими комнатами – опозорится девка.

- Она не девка, - буркнул Генрих, разжёвывая терпкое лекарство. – Перехвати. Да скажи, чтоб шла прямиком к себе.

- А к себе ли? Она ж, как бульдог, не успокоится, пока своего не добьётся.

- Ладно, пусть спускается сюда, на второй этаж. Буду ждать у лестницы… И ещё, погоди, - остановив сорвавшегося с места Ника, Генрих протянул ему бриллиантовую звезду.

- О, а игры становятся всё интереснее, - усмехнулся Ник, принимая отличительный знак его высочества.

- Это на всякий случай, чтобы стража не задерживала.

- А вдруг узнают? – тихо хихикнул Ник, отходя от него лёгким торопливым шагом.

- Не узнают. Из-за экономии во дворце темно, будто в бездне, - с этими словами Генрих потушил единственную свечу, слабое сияние которой до этих пор освещало коридор и ступеньки…

Некоторое время принц стоял в стенной нише, прислушиваясь к темноте.

Вскоре сверху послышались приближающиеся гремящие порами шаги. Ник спустился по лестнице, остановившись у ниши, в которой прятался Генрих. За ним ожидаемо спустилась Аннабель. А за ней…

«Стоп. Никаких «за ней»! Зная Аннабель, этот ночной разговор не предполагает свидетелей».

Заметив, что ситуация выходит из-под контроля, Ник вопросительно развёл ладони. Генрих приложил палец ко рту, предлагая таким образом выждать… Как только преследователь Аннабель спустился ниже, и стало понятно, что это одна из участниц – хвала богам, не принцесса, а просто провинциалка, - Генрих показал указал жестами Нику, что перехватит Аннабель, а он пусть займётся нежданной гостьей.

Ник всё понял.

В тот миг, когда Аннабель вошла в коридор, Генрих обхватил её за талию и дёрнул на себя, зажав рот рукой. От резкого движения свеча в её руках погасла. Снова стало темно. Впрочем, Аннабель хватило сообразительности, она узнала «своего наречённого» и верно оценила ситуацию. Мгновенно включившись в игру, графиня Таскилл не стала вырываться, а просто отступила вместе с Генрихом в стенную нишу, причём вела себя тихо-тихо, даже дыхание затаила…

Далее последовал прелюбопытный разговор Ника и уроженки Отфилда, в течение которого Ник вовсю развлекался, а Генриху не раз и не два хотелось выскочить из своего убежища, чтобы одёрнуть заигравшегося в цинизм помощника. Останавливало лишь присутствие Аннабель. Да, они стояли в темноте. Но не было никаких гарантий, что эта сумасбродка останется в стороне и не выскочит вместе с ним, чтобы… чтобы достичь своих целей, о которых Генрих не имел ни малейшего понятия! Обстоятельства-то изменились. А передоговориться времени не было.

Вот и выходило, что для понимания будущих действий Аннабель, Генриху следовало сначала поговорить с ней наедине. А для того, чтобы создать уединение, Ник должен был увести бедняжку Имоджен Ковард как можно дальше от этого коридора.

В том, что Имоджен типичная «бедняжка», Генрих теперь не сомневался. Как на грех, Аннабель тоже успела в этом убедиться, и можно было даже не гадать: урождённая Таскилл обязательно использует в своих интригах наивность, застенчивость и некоторую поспешность в суждениях, свойственные графине Ковард…

Неделя 1, день 2

Имоджен

На утро Имоджен радостно улыбалась служанке, Мэг и собственному отражению. А ещё просто так, без повода.

Рассказывая личной помощнице о вчерашнем неожиданном свидании с принцем, девушка в какой-то момент даже принялась скакать по кровати и подкидывать вверх подушку.

- Как ребёнок, ей-богу, – ворчала Мэг, сервируя поздний завтрак на столике у окна.

- Ой, кстати, это плохо, что я проспала и не пришла рано утром в трапезную? – остановилась Имоджен, крепко прижав подушку.

- Сложно сказать. Почти никто из участниц не явился. Однако церемониймейстер выглядел озабоченно и велел передать, чтобы участницы собрались в полдень в Большой дворцовой библиотеке.

16. Неделя 1, день 2

Имоджен

Сначала Имоджен не поверила глазам. Потом вспомнила, что на отборах ещё и не такое бывает. И всё же, в случившееся не верилось. Не хотелось верить.

«Но это случилось. Сати убили,» - от осознания этой простой истины в ушах зазвенело, подкатила тошнота, а действительность будто подёрнулась дрожащим маревом.

Меж тем где-то позади в коридор тащили упавшую в обморок Луану. Прочие девушки плакали и возмущались. Сама же Имоджен не могла отвести глаз от побледневшего личика убитой восточной принцессы. Подводка вокруг ресниц Сати немного смазалась, а потемневший рот остался слегка приоткрытым. Принцесса будто с удивлением смотрела в потолок библиотеки.

Взглянула на потолок и Имоджен.

«Ничего необычного – каменная кладка, да люстра на три десятка свечей. …Кстати, как они будут ковёр оттирать? Или просто выкинут? А он, наверное, стоит целое состояние».

- Мисс Ковард, я же попросила, – жёсткое прикосновение к локтю заставило Имоджен обратить внимание на Аннабель. – Вы же так все улики затопчете! – отчитала её графиня Таскилл.

Только сейчас Имоджен поняла, что всё это время медленно брела к телу Сати.

- Простите, мисс Таскилл. Вы безусловно правы, - присев в извинительном реверансе, девушка развернулась к выходу.

- Участницы, прошу за мной в малую библиотеку! – в озабоченном квохтании церемониймейстера наконец послышалось что-то стоящее внимания. – Тайная канцелярия займётся этим происшествием. А вот и они. Сэры, прошу… За мной, милые леди!

Всё ещё потрясённая трагедией Имоджен последовала за всеми.

В библиотеке девушек усадили на принесённые в срочном порядке резные скамейки. Далее последовали инструкции церемониймейстера о предстоящем расследовании убийства принцессы Джанапада, которые юная графиня слышала будто сквозь шёлковую пелену. Потом церемониймейстер завёл долгий рассказ о традициях, сложившихся на Королевских отборах. Завершали собрание совсем уж нудные правила поведения участниц на различных церемониях.

Однако как бы ни стремилась Имоджен к совершенству, её мысли всё время возвращались к убийству принцессы Джанапада.

«Кто её убил? Если подумать, кто угодно. Любая участница руками любого человека, находящегося в замке. Вне подозрений, пожалуй, лишь принц. Ну и я. И возможно, Питуния, она на такое не способна. Чего не скажешь о её матери – весьма лицемерной женщине…»

Осознав собственное бессилие перед страшной загадкой, Имоджен начала испытывать тревогу:

«Я ведь тоже участница отбора. Сначала Сати, потом… кто-нибудь ещё, и ещё. А потом и до меня очередь дойдёт?..»

Чтобы отвлечься от безрадостных мыслей, девушка начала рассматривать тайное прибежище принца Генриха, пытаясь угадать: какие книги он предпочитает? Использует ли закладки или загибает уголки? Какое из двух кресел, стоящих в эркере, он обычно предпочитает?

Иногда ей удавалось отвлечься, даже помечтать о зарождающейся любви между ней и Генрихом… Но потом грёзы прерывала одна единственная мысль: «Сати убили», и в голове начинало ухать синхронно с ударами сердца…

***

- Сати убили! – первым делом выпалила Имоджен, закрыв за собой двери в спальню.

- И что? – Мэг наводила порядок на туалетном столике.

- Это всё, что ты можешь сказать?!

- Это отбор, мисс Ковард.

- А-а… а если они и меня? – жалобно выдавила из себя девушка.

- Не беспокойтесь, вы их пока не особо интересуете. На то мы с вами и рассчитываем.

- Ясно.

«Ни капли не ясно!»

- Мэг, а «они» – это кто? – задала Имоджен самый главный вопрос.

- Пока не знаю. Всегда по-разному, – помощница выравнивала на столике щётки и коробочки с заколками и лентами. – Если бы все знали «их» в лицо, отборы бы никогда не сопровождались смертями и несчастными случаями.

- Ясно, - деловито ответила Имоджен перед тем, как огорошить помощницу: - Я хочу домой.

- Никто вас сейчас не отпустит.

- Из-за расследования?

- Из-за него – тоже.

- Мэг, я в опасности! – крикнула Имоджен, чувствуя, как её трясёт и от страха, и от непробиваемого равнодушия помощницы.

- С чего вы взяли?

- Ты говоришь о моей победе. Но чем ближе к финалу, тем более неугодной я буду становиться «Им»!

- Да, но чем меньше девушек, тем лучше устроители следят за каждой, - вытащив пробку из пузырька с притиранием от мигрени, Мэг понюхала содержимое бутылька, скривилась и закрыла обратно. – И потом… по моему опыту всяческие неприятности на отборах обычно случаются с венценосными особами. Это не связано с тем, что они претендуют на какого-то там принца или императора. Просто враги всегда пользуются тем, что дочери правителей оказываются вне стен родного дворца. Да и сами наследницы настолько забивают себе головы любовными переживаниями, что теряют бдительность. А ведь только дома противник давно известен, и слуги годами выказывают преданность. В чужой же стране другие правила, законы и способы охраны. И окружение не настолько верное.

17. Неделя 1, день 3

Имоджен

Утром, едва открыв глаза, Имоджен бросилась к окну. Впрочем, тут же отвернулась.

«Зачем мне смотреть на это? Мабелла, конечно же будет мила, Генрих - счастлив сопровождать её. …А ведь всего пару дней назад именно на этой лестнице я впервые увидела Сати».

- Мисс Ковард, - Мэг, которая всегда просыпалась раньше, впустила служанку с подносом и тут же выдворила её восвояси: – Спасибо Лиз, но сегодня я сама соберу госпожу… Вам следует оторваться от созерцания начала чужого свидания, - а вот эту фразу Мэг адресовала Имоджен. – Лучше хорошенько позавтракайте и продумайте образ. Вас ждёт весьма важная встреча. Расследованием убийства принцессы Джанапада занимается сам Гриффин Таскилл.

- Знаю, – неохотно отойдя от окна, Имоджен уселась за стол, на котором Мэг сервировала завтрак.

- Вы, кажется, не понимаете…

- А что, по-вашему, я должна понимать?

- Сэр Таскилл – глава Тайной канцелярии. Правая рука короля. А самое главное: его ищейки просто повсюду, – на этих словах Мэг даже вздрогнула. – Хотя… уверена, вам не о чем беспокоиться. Более благоразумной девицы, чем вы, я в жизни не встречала.

«Благоразумной… О боги!» - перед глазами Имоджен пронесись события ночи, в которую убили восточную принцессу, и сердце зашлось в громком стуке.

- Сложно представить, - продолжила Мэг, разливая по чашкам утренний кофе, - что вы могли бы оказаться в ненужное время в ненужном месте. И что теперь вам есть, что скрывать.

- Мне и правда нечего скрывать, - сердцебиение Имоджен достигло максимума, после чего начало понемногу выравниваться.

«Действительно, я выходила из комнаты ночью. Не знаю, во сколько. Но видела лишь принца, да ещё Аннабель. Вряд ли они и есть те самые загадочные злодеи, которым выгодна смерть Сати. Разве что… О, боги, какая же я дура!»

- Мэг?

- Слушаю.

- Ты хорошо знаешь… как бы это сказать, - Имоджен подбирала слова, чтобы не выглядеть в глазах помощницы слишком пошлой: - Ты ведь знаешь внутренние течения нашего королевского двора?

- Вообще-то, по роду деятельности я много путешествовала в последние годы. Однако слухи просачиваются повсюду. Что именно вас интересует?

- Какие отношения связывают Генриха и Аннабель? – спросила Имоджен в лоб.

- Дружеские, полагаю. Долгое время их считали помолвленными, однако, насколько мне известно, официально так ничего и не объявили.

- То есть, Аннабель – бывшая невеста его высочества?! – в этот момент Имоджен почувствовала страх, какой бывает, когда вдруг замечаешь осиное гнездо в зарослях малины, где только что срывала ароматные ягоды.

- На отборах ещё и не такое бывает, - пожала плечами Мэг. – Случалось, в борьбу вступало сразу несколько действующих фавориток. А что вас смущает?

- Действительно, что? – поняв, что просто не может даже смотреть на свой завтрак, Имоджен пересела к столику с зеркалом.

Руки сами потянулись к волосам. В итоге Имоджен не задумываясь принялась плести привычные отфилдские косы…

- Значит будем строить из себя «наивную провинциалку». Но может так даже лучше… - пробубнила Мэг, глядя на свою подопечную, после чего подняла в воздух палец и заговорила менторским тоном: – Для справки, я не верю в брак принца с мисс Таскилл по нескольким причинам. Брак с герцогиней Гурбонской более выгодный для Ландмэра.

- Этому не бывать, Генрих терпеть не может Николетт, - говоря это, Имоджен, к собственному удивлению, ощутила мстительную радость.

- Не факт. Такой союз принёс бы стратегическое преимущество в Морском рукаве. То же самое, хотя и в меньшей степени, касается брака с принцессой из Танна. Я уж не говорю о возможностях торговых союзов с Чхарой, Маваном и Джанападом… - в этом месте Мэг сбилась. - Впрочем, Джанапад можно больше не учитывать... Не забывайте про богатейшую невесту Ландмэра – Эдвину Роад. Что же касается Аннабель, она никогда не была официально признанной невестой принца. Поверьте, у мисс Таскилл не должно быть поводов для расстройства, она по-прежнему превосходная партия для любого в этом королевстве. Но даже если у неё имеется влечение к принцу, воспитание не позволит ей открыто его демонстрировать.

- Что же тогда она делает на отборе?

- То же, что и вы. Участвует. Она из благородной семьи. Выгоды выгодами, однако не стоит сбрасывать со счетов чувства, рождённые с благословения Светлых. Вдруг между Аннабель и Генрихом как раз такие?

- Вот и я говорю: вдруг? – едва не плача, отметила Имоджен.

- Ну вряд ли у них такие уж сильные чувства, - пошла на попятную Мэг. – Я бы заметила.

- Ты просто меня успокаиваешь.

- Да нет, у меня глаз намётан. Их величества не дадут благословения на подобный брак.

- Они могут пожениться и без благословения, - парировала Имоджен.

- О, да, история знает множество несчастливых браков, заключённых тайно под сводами Тёмных храмов, - назидательно ответила Мэг. – И чем всё заканчивалось для королевства?

- Чем?

- Имоджен, где вы были, когда церемониймейстер рассказывал о Традициях Королевских отборов? Я уж не говорю про родовые древа правителей Ландмэра, которые вы должны были изучать у себя дома.