«200 км/ч к тебе»

Глава 1. Осколки детства

Дождь стучал по крыше старого дома, как будто пытался что‑то сказать. Аня сидела на подоконнике, обхватив колени, и листала потрёпанный альбом. На пожелтевшей фотографии — они с Марком: ей шесть, ему семь. Оба смеются, держа в руках самодельный бумажный самолётик, склеенный из обрывков газеты. Подпись, выведенная детским почерком: «Марк + Аня = брат и сестра навсегда».

Она закрыла альбом, провела пальцем по обложке. «Навсегда» оказалось ложью. Или, может быть, правдой, которую кто‑то решил стереть.

Ане было шестнадцать. Худощавая, с прямыми тёмными волосами до плеч и большими карими глазами, которые в моменты задумчивости казались почти чёрными. Она не любила яркий макияж и дорогие вещи — предпочитала джинсы, кеды и объёмные свитеры, в которых можно было спрятаться от всего мира.

Но за этой внешней простотой скрывалась буря. Аня вела дневник, куда записывала не события, а чувства:

«Сегодня видела мальчишку с такой же упрямой челкой, как у Марка. Сердце ёкнуло. Глупо. Прошло уже десять лет. Почему я до сих пор его помню?»

Она рисовала — углём, карандашом, иногда красками. Чаще всего — его. Марка. В разных позах, в разных ситуациях, но всегда — с этой его полуулыбкой, от которой ей становилось тепло и тревожно одновременно.

Аня знала: её любовь к Марку — не сестринская. Но боялась в этом признаться даже себе.

Родители Ани развелись, когда ей было пять. Отец, увлечённый работой в строительной компании, месяцами пропадал на объектах. Мать, уставшая от одиночества и пустых обещаний, подала на развод. Суд оставил Аню с мамой — так было принято.

В тот же год отец Марка получил предложение о работе в Токио. Его мать, не желая расставаться с мужем, уехала с ним. Марк отправился вместе с ними.

Аня узнала об этом случайно, в тёплый июньский день, когда солнце слепило глаза, а в воздухе пахло свежескошенной травой. Она собиралась к Марку в гости — они договорились запустить воздушного змея, которого склеили накануне.

— Мам, я пойду к Марку! — крикнула Аня, надевая кеды.

— Доченька… — мать замерла в дверях кухни, вытирая руки о фартук. — Они уезжают.

— Куда? На дачу? Мы же договорились!

— Нет, милая. В Японию. Насовсем.

Аня не поняла.

— Но… как же змей? Мы его сами сделали!

— Им нужно уезжать. Так получилось.

Она не плакала. Просто молча пошла в свою комнату, села на пол и уставилась на окно. Где‑то за стеной слышался голос матери, но Аня не слушала. В голове крутилось одно: «Марк уезжает. Навсегда».

Вечером она спрятала под кроватью коробку из‑под обуви. Внутри — их общие сокровища:

Время шло. Аня взрослела, но воспоминания не тускнели. Она ловила себя на том, что ищет его в толпе, ждёт, что он вдруг выскочит из‑за угла с криком: «А ну‑ка догони!»

Её чувства к Марку были запутанными. С одной стороны — ностальгия по детству, по тому единственному человеку, который всегда был рядом. С другой — что‑то большее, что она не могла назвать вслух.

Когда подруги говорили о парнях, Аня отмалчивалась. Ей никто не нравился так, как Марк. Даже спустя годы.

Мать пыталась сгладить боль.

— Ты должна понять, дорогая: он теперь чужой. У него другая жизнь, — повторяла она, гладя Аню по голове.

— Но он был моим братом!

— Нет, — мать вздохнула. — Он никогда им не был. Ваши семьи просто дружили. Мы решили, что вам будет легче, если вы будете считать себя братом и сестрой.

Аня тогда не придала значения этим словам. «Конечно, был! Мы же росли вместе! Кто, если не он?»

К шестнадцати годам Аня начала осознавать: её привязанность к Марку — не просто тоска по другу детства. Это было глубже, острее, болезненнее.

Она боялась признаться себе, что любит его. Боялась, что это неправильно. Ведь он — тот, кого она всю жизнь называла братом.

Однажды мать нашла её рисунки.

— Зачем ты его рисуешь? Прошло столько лет, — сказала она, листая альбом.

— Потому что… — Аня запнулась. — Потому что мне не хватает его.

Мать села рядом, взяла её за руку.

— Аня, послушай меня внимательно. Марк — не твой брат. Никогда им не был. Когда его родители уехали, мы решили не травмировать вас разлукой и сказали, что вы как брат с сестрой. Это была ложь. Добрая, но ложь. Ты должна забыть его.

Тишина. Капля дождя ударила в стекло.

— Что?..

— Это правда. Наши семьи просто дружили. Вы росли вместе, но родства между вами нет.

Аня вскочила.

— Забыть?! Ты хочешь, чтобы я забыла всё: как он учил меня кататься на роликах и ловил, когда я падала? Как защищал от хулиганов во дворе? Как мы строили шалаш на даче и прятались там от грозы?

— Это не имеет значения. Он чужой человек.

— Нет! — она схватила куртку. — Я найду его.

Ночью Аня лежала без сна, глядя в потолок. В голове крутились вопросы:

Она села за стол, включила ноутбук. Вбила в поисковик: «Марк [фамилия] Токио». Первая же ссылка — статья в блоге о ночных гонках: «Марк Воронов, 19 лет. Победитель нелегального заезда в районе Сибуя. Сын известного автоинженера Сергея Воронова».

Под фотографией — он за рулём чёрного «Nissan Skyline», шлем в руке, улыбка — та самая, знакомая до боли. Рядом — подпись: «Королю улиц нет равных».

Сердце забилось чаще.

«Значит, он всё ещё там. Всё ещё гоняет. Всё ещё… мой Марк».

На столе лежал конверт с визой — мать оформила его «на всякий случай», когда Аня заговорила о поездке к отцу в Японию. Теперь этот шанс казался судьбой.

«Если он не мой брат, — подумала Аня, сжимая конверт, — значит, я имею право его любить. И я поеду к нему. Даже если он меня не ждёт».

Аэропорт гудел, как улей. Люди спешили, чемоданы катились по полу, объявления на трёх языках сливались в неразборчивый гул. Аня стояла у стойки регистрации, сжимая в руках паспорт и билет до Токио.

Внутри — хаос. Страх. Надежда. Сомнения.