«иллюзия надежности»

Глава 1. Точка невозврата

Часть 1. Ночь

Я боялась.

Пять лет одиночества после Никиты — это не просто срок. Это броня, которую ты носишь, как вторую кожу. Я отвыкла от чужих рук. От чужого дыхания на своей шее. От того, что кто-то может видеть меня без одежды.

А он был так бережен, знал об этом.

Тебе нужно привыкнуть ко мне. Мы никуда не спешим.

Я смотрела на него сверху вниз (почему-то эта деталь запомнилась — я смотрела на него сверху) и думала: «Боже, какой он хороший».

Но он спрашивал. Он чувствовал. Он ждал.

И в какой-то момент страх ушел. Осталось странное, почти забытое чувство — я в безопасности.

До этой ночи у меня не было к нему ничего. Друг. Хороший знакомый. Человек, который годами говорил о семье и детях, но к которому внутри меня было пусто.

А тут — щёлкнуло.

Я смотрела на его лицо, на его глаза, такие близкие, и внутри прорастало что-то новое. Нежность? Благодарность? Любовь?

Я не знала. Но в голове, как вспышка, пробилась мысль:

«Теперь у меня всё будет хорошо. Он меня любит. У меня появились чувства. Теперь всё сложится».

Потом мы лежали. Всю ночь. Он обнимал меня, прижимал к себе, гладил по голове, волосам,целовал в макушку. Я засыпала и просыпалась, и каждый раз чувствовала его руки. Тёплые. Надёжные.

Под утро, когда за окном только начинало сереть, он сказал:

— Моя бывшая была ошибкой. Я всегда любил только тебя.

Я не ответила. Просто уткнулась носом ему в грудь и улыбнулась в темноте.

Всё складывалось. Наконец-то всё складывалось.

---

Часть 2. Утро

Я проснулась оттого, что его руки ушли.

Сначала не открывала глаза, потянулась туда, где он лежал. Простыня была холодной. Он встал давно.

Ничего страшного, подумала я. Может, пошёл в душ. Может, решил сделать сюрприз — купить цветы.

Я лежала и улыбалась. Перебирала в памяти ночь. Его голос: «Тебе нужно привыкнуть ко мне». Его руки. Его слова про бывшую. Про то, что всегда любил меня.

Я верила. Я хотела верить.

Встала. Надела его футболку, которая валялась на стуле. В неё пахло им — тем самым, ночным, тёплым, безопасным. Я вдохнула этот запах и улыбнулась. Подошла к зеркалу — растрёпанная, счастливая, чужая самой себе. Пошла на кухню.

Он стоял у плиты спиной.

Я замерла в дверях, ждала. Сейчас он обернётся, увидит меня, улыбнётся, подойдёт, обнимет, поцелует в макушку. Скажет что-нибудь тёплое и глупое. Про то, какая я красивая спросонья. Про то, что хочет прожить со мной тысячу таких утр. Скажет: «Ты моя». Скажет: «Доброе утро, любимая». Я почти слышала эти слова.

Секунда. Две. Пять.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь. Голос ровный. Чужой. — Сейчас готово.

Я села за стол. Он поставил передо мной тарелку. Яичница, тосты. Сел напротив.

По разные стороны стола. Как чужие люди.

Он уткнулся в телефон. Большой палец лениво скроллил ленту. Иногда поднимал глаза, смотрел на меня мельком — и снова в экран. Без улыбки. Без тепла. Без всего, что было ночью.

Я смотрела на часы на стене. Большая стрелка дёргалась, переползала с цифры на цифру. Маленькая почти не двигалась. Время застыло.

Я взяла вилку. Ткнула в яичницу. Желток растёкся по тарелке жёлтой лужей. Я пихнула это в рот, жую — и давлюсь. Еда встала комом где-то в горле.

Где цветы? Где простое «ты как?»? Где тот человек, который всю ночь обнимал меня и говорил, что любит?

Я смотрю на него. Он смотрит в телефон.

И впервые за утро меня накрывает мысль, от которой холодеют пальцы:

Его подменили.

Или его никогда не было. Того, другого. Того, кто шептал про любовь в темноте. Был только этот — холодный, чужой, сидящий напротив с телефоном в руках и пустотой в глазах.

— Вкусно? — спросил он, не поднимая головы.

— Да, — сказала я. Потому что надо что-то сказать. Потому что если сказать правду, придётся признать, что правды больше нет.

Он кивнул и снова уткнулся в экран.

Я сидела, смотрела на стену и пыталась вспомнить, когда именно я перестала дышать. Грудная клетка будто сжалась, и вдох получался только наполовину.

Наверное, когда открыла глаза и не почувствовала его рук.

Наверное, когда поняла: ночь кончилась. А вместе с ней кончилось всё, во что я успела поверить.