«компаньё», первые три главы

Первые три главы

Ущербный туман накрыл сегодня город. Толпень малолетних деградантов выперлась бродить по паркам и бульварам, унижая своим существованием местные деревья и траву, отдавая честь асфальту. Машин мало, людей тоже, да и к концу дня по классике темнеть начало... За одним из стоящих во дворах магазинчиков с просроченной ГМОшной жрачкой и пивом в банках, приостановилась курить гоп-банда. Тут подкатили их девки, в глазах которых это быдло представлялось романтичным хулиганьём, вроде Есенина. Покрашенные волосы особей мужского пола, зачёсанные вправо, влево, вверх, вниз, нуждались в помывке. Ребятки отыскали ещё одного немытого – бепризорника Вову, матающегося меж дворов данного микрорайона. Вернее не так, пацанчик сам появился за магазином. Он прошёл мимо толпы под их ухмыльчато-презрительным взглядом. Один из шакаликов, глянув на девок, которые сморщились, смекнул изрыгнуть это: «Слышь, говно ходячее! В луже у первого подъезда вымойся!» Вова регулярно терпел подобные реплики от местных восьмиклашек и прекрасно понимал, что следует дальше. Подношка, толчок, та самая лужа. Это ещё цветочки, парень постоянно огребал от накуренного быдла со всего района, но ничего в этом не видел, свыкнувшись с мыслью о своей неполноценности, постоянно внушаемой обидчиками. Полноценным назвать Вову язык не повернётся. Родители – бомжи, ноль классов школы, ноль навыков, скудный запас слов, который он бережёт и никогда практически не выпускает. «Нырнув» в этот раз, он снова стерпел. «Лежать долго будешь, зарваныш? Встал, ушёл!» – сказал один из быдликов. Вова встал, пошёл. Свист сзади. Повернулся. В голову прилетела почти опустошённая жестянка дешёвого пива. «Выкинешь» – приказным тоном прозвучало от уходящих малолеток. Вова пнул банку со всей силы в противоположную от них сторону. Раздавив, её резко остановил стоящий впереди юноша. «Там есть ещё» – сказал он. Подошёл к беспризорнику, спросил: «Знаешь где живёт тот, с чупчиком?» Вова хрипло ответил «да». «Вот и пойдём навестим его. Вопросов ты не задаёшь, здесь это уместно» – сказал парень и вместе с бездомным пацанчиком отправился по адресу.
Шакалы распрощались, тот самый «модник» ввалился в подъезд. У лифта он встретил парня, ожидающего. Припарковался рядом. Кабина подъехала, открылась. Быдлан безмолвно впёр, за ним зашёл и парниша, спросивший: «Вам на какой?» 
«Через десять этажей выйду, посчитай» – ослоумно прозвучало в ответ. 
Счётчик показывал цифру восемь, сменились местами. Вот десяточка, пол секунды и шею малолетки перехватила рука из-за спины. Кнопочка стоп нажалась, рука сжималась. Мелкий брыкается-брыкается, впился своими жирными пальчонками в руку душителя. «Перестань карячиться и ответь, каково?» – шепталось у покрасневшего уха. Тот не унимался и мычал. «Хорошо, у меня полно времени. Подождём пока ты угомонишься» – спокойно говорил голос сзади. Мелкий снизил активность, парень ослабил руку. «Думаю не очень, верно?» – спросил. Тот нервно кивал. Что-то намочило голову. «Пивко твоё. Хотя мог бы у лужи первого подъезда башку вымыть» – сказал юноша из-за спины. Вновь запустил лифт, который через секунду привёз их на одиннадцатый. Двери открылись, мелкий пулей выскочил, подбежал к своей квартире и стал по ней оглядываясь барабанить. Парень стоял в лифте и смотрел на шакалика. Двери пошли закрываться и он резко шагнул вперёд на этаж. Пацана перехватило, он стал боксировать входную ещё сильнее, пока обидчик медленно приближался. Замочная скважина заскрипела. Душитель поднёс палец к лицу: «Т-с-с». Отец быдланчика отпёр, юноша встал у лифта, оглянулся, улыбнулся, нажал кнопку и уехал.
«Мы с ним друг друга поняли» – говорил он Вове. «Гуляй здесь спокойно, тебя больше не тронут. Рома» – протянул руку. Тот протянул в ответ.
Днями спустя Роман шёл по незнакомому двору и увидел парадную, куда вход представлял собой коридор бабок. Видно, чем-то торгашили незарегистрированные ИП. Подкатил. «Бабусь, у кого-нибудь ключи есть?» – спросил. «А тебе зачем?» – вопросом на вопрос ответила загорелая.
Рома: А вы где загорели так? Анапа, Сочи, Барселона?
Бабка: На базаре днём загораю.
Рома, присев на лавку напротив, забитую старухами: Чем торгуете?
Бабка: Яблоками... Помидорами. Всем, что на даче растёт.
Рома: Почём яблоко?
Бабка: Одно?
Рома: Одно.
Бабка взвесила: Семь рублей.
Рома подошёл, дал десятку, взял фрукт, сел обратно. Бабуськи замолчали. Парень, укусив яблоко: Так ключи есть у кого?
Другая бабка: Зачем они тебе, милок?
Роман походил на наркомана – мешки под глазами, бледная кожа.
Рома: К девушке я пришёл.
Бабка: Так набери, пусть откроет.
Рома набрал случайный номер, ответили: Кто?
Рома: Я.
Открыли. Парень победно оглянулся. Вошёл, поднялся на межэтажье, отворил окно, влез на козырёк.
Слышит нестеснённый говор старых. На политтемы болтают. Роман прилёг, в ожидании дебатов. Лавка на лавку сошлись бабульки, из которых у одних в нищите виноват Запад, у других нищеты нету в приниципе. Меж скамеек кто-то бросил огрызок, старухи устремили взгляды вверх. Никого. Продолжили шушукаться. Через несколько минут с козырька свисся юноша, который в итоге спрыгнул вниз. Бабки онемели. «Как ты туда залез-то?» – поинтересовалась одна. «Та парень моей девушки пришёл, а мы с ней... В общем, сложная история отношений, пришлось эвакуироваться» – отвечал юноша. Вторая подтянула свою челюсть и спросила: «А яблоками ты швыряешься?»
– Я? Не-ет, я своё съел и вот, выбрасываю. 
Парень кинул огрызок в урну. 
Старухи с облегчением улыбнулись. Рома уходил, подбрасывая яблоко. Судя по всему, уже третье. «Кудесник!» – подумала барыга, не глядя в свою корзину.
Парень отыскал Вову и вручил плод. Тот с радостью принял. «Спасибо» – прохрипел.
Рома: Ты куришь?
Вова помотал головой.
Рома: А чё хрипишь?
Вова пожал плечами.
Рома: Ты больной может? Ты ж и зимы на улице чалишься.
Вова, хрипло: Зимой мы спим в брошенных землянках.
Рома: Это где?
Вова: Мы всегда там спим.
Рома: Где они, эти землянки то?
Вова пошёл. Рома увязался.
Рома: Ты боишься мне сказать? 
Вова молча шёл.
Рома: Значит сегодня ты будешь спать здесь, ибо я не отвяжусь.
Вова тормознул и кинул ящик, подобранный с помойки, на землю.
Рома: Ты психуешь?
Вова: Ты меня обижаешь.
Рома: Я не обижаю. Я тоже психую. Психовать я вообще привык, диагноза лишь не хватает...
Вова сел на ящик.
Рома: Зачем тебе этот ящик?
Вова: Строить.
Рома: Вы из ящиков что-то делаете?
Вова кивнул.
Рома: Мне интересен ваш быт. Можешь провести экскурсию?
Вова не понимал. Рома видел. «В общем, можно с тобой?»
Вечер. Неблагополучный частный сектор на окраине. Разрушеные дома, ларёк, алкаши у него. Вова с Ромой идут. Вот и та землянка, в которой проживает семья беспризорника. Входят. Восемь человек и ноль внимания. Юноша осматривается – условия нечеловеческие, но холодной летней ночью здесь тепло. Те самые ящики подпирают стены и вообще используются так, как никому бы не пришло в голову их использовать. «Писец...» – тяжело произнёс Рома, и тут на него все обернулись. Вова заговорил: «Это мой друг. Его имя Рома». Все стали переглядываться, а потом подошли к гостю и стали совать ему хлеб. Парень растерялся. «Нет, спасибо» – отказывался. Бездомные были очень настойчивы, Рома съел. Поблагодарил и поспешил вежливо уйти. «До свидания» – последние его слова в этой локации. 
По мере одиночного продвижения по району, за ним увязались два алкаша. «Чего вам, мужики?!» – резко обернувшись во всеуслышанье спросил Роман. «Дозу дай» – ответил один из лбов.
Роман: Дозу? Нет у меня, вы чего?
Мужик: Ты нас за кого держишь?! У тебя на лице написано «нарик»! Дозу давай, мы её товарищам толкнём.
Роман решил вывернуть карманы, дабы удостоверить джентельменов в собственной независимости. Из одного выпала купюра номиналом в сто, которую тут же прижал башмак оппонента.
Роман: Не могли бы вы ножку...
Мужик: Додик, ты тянешь наше время. Я говорю – давай и расходимся.
Роман в уме уже их двести раз обматерил за тупость, но вслух произнёс лишь: «Я уже карманы вывернул, нет у меня ни то чтобы дозы, даже сигарет! Не наркоман я».
Мужик: Снимай ботинок.
Роман: Серьё..
Мужик, прервав: Снимай!
Из-за спины алкашей вылетел камень. Обернулись: «Бомжары сука!»
Начался нехилый камнепад, этакий артилерийский залп, от которого еле ноги уносили мужики, а сам Рома, накрыв голову, спрятался за разбитой и брошеной машиной. Когда быдло достигло рубежа безопасной дистанции, до которой гальки не долетали, один из двух его представителей, тот, что выстраивал диалог с Романом, истерически закричал: «Чуханы ссаные! Готовьтесь обоссать своё жилище, которое сегодняшней ночью всё в пепел... Это... Как его... Перевоплотится! Я вам обещаю, суки, гарантирую! Перевоплотится! В пепел!!!»
Вова подошёл к Роме: Тебе надо было к дороге выйти. 
Рома: Тут быстрее, вот я и решил сократить.
Бездомные побрели обратно, парень крикнул «спасибо». Он вглядывался в след уходящим пьянчушкам и задумался. Обернулся на бродяг, нагнал Вову, спросил: «Слушай, как думаешь, они вас реально не подпалят?» Тот пожал плечами. «Вообще это ужасные люди... Из-за нас это место нищало, из-за них - криминализировалось» – сказал непримечательный бездомный дедок. Роман переключился на него.
Рома: То есть, вы считаете, они действительно могут воплотить свои угрозы?
Дедок: Тот горлохват, что стращал, вообще отморозок редкий... Машина, за которой ты укрылся, сначала сгорела, потом была разобрана и разбита. Это моя машина.
Рома: Ваша? Но вы же... Ну... Бездомный.
Дедок, улыбнувшись: Я же не всегда им был. В отличие от Вовы...
Рома с тяжбой глянул на товарища, плетущегося слева.
Рома: Это они ваше авто изувечили?
Дедок: Они не они, но окружение их точно. Осмотрись вокруг, новых домов здесь нет, одни только хаты старушек и внучат их... С внучатами ты знаком. 
Рома: О, старушки с крышей... И лишь из этого состоит местная фауна?
Дедок: Почему же? Здесь много бедняков, приезжих... Люди приличного мышления стараются отсюда перебраться в город.
Рома отвёл дедка в сторону. Шёпотом: «Вы, судя по всему, достаточно грамотны, а вот Вовин словестный контингент оснащён только примитивной базой. Не старались ли вы его выучить хоть элементарному? Неужели не у кого совсем не было надежд вывести его из бедствия?»
Дедок: Я действительно человек с образованием. Жизнь привела меня сюда относительно недавно, года три назад. Дом я потерял по нелепости, по жестокому обману, а для работы уже не cгодился... Пенсию мизерную распределяю между нашей общиной, которая меня приютила. На образование здесь нету времени, да и он весь в трудах, в наших...
Роман безмолвно шёл рядом, вглядываясь в след уходящему Вове. Ему всё это казалось неправильным и не должным, и оттого до боли тоскливым. Он видел в уличном товарище что-то, чего искал, но давно не находил в себе, ровным счётом как и в окружающих... Но, мысли о неадеквате-алкаше насильно вывели парня из прострации. Он заметил, что отстал от подходящих к своим развалинам бездомных и вновь нагнал того деда. «Так говорите, он придёт?» – спросил Рома. 
Дедок: Кто?
Роман: Упырь тот с перегаром.
Дедок: Наверное... Придёт и сожжёт нас.
Он произнёс это с каким-то утверждающе жутким задором, что Роману аж стало не по себе. Он бросился бежать по кварталу, а разум его панически томился в поиске решения. В глазах темнело... В голову долбануло. Парень резко остановился ровно на том месте, где к нему подкатило быдло. Прозрел, окутанный спокойствием и желанием рациональных действий. Тихонько осмотрелся – небитые через два фонари давали разглядеть унылую и неблагополучную картину несколько лучше, нежели буквально минуту назад. Это чутка удивляло, но не занимало существенной части восприятия действительности героя, который сосредоточился на поиске решения конфликта. Любым путём. Он прямо возгорел, он немедленно желал справедливости. Но в одиночку несподручно, а постоянно проживающего здесь Вову звать рискованно. Поэтому, приметив вдалике бредущего вдоль шоссе доходягу, Рома бросился к нему. «Парень! Друг! Тормозни на минутку!» – слышал за спиною проходящий периодически в этом районе. Зная, что встреча со здешними аборигенами не сулит ничего хорошего, долговяз был вооружён, как минимум, перцовым балончиком. Нащупав его в кармане ветровки,  он уже был готов к решительным действиям. Обернувшись, он увидел перед собой парня наркотической внешности, но какого-то очевидно потерянного, настолько очевидно, что за полсекунды потерянность считывалась отчётливо, а накинув ещё пол сверху, становилась заразной. Они оба стояли как вкопанные, но Рома не медлил, задыхаясь повествуя: «Я друг бомжа, живущего там, внизу, и его хочет порешать алкаш, живущий там же, внизу. С другом моим ещё восемь человек, которых алкаш пообщал сжечь. Гореть там есть чему, собственно, уже сгоревшему!» 
«Ого, как метафорично, в таком сумбурном объяснении» – прозвучало в ответ.
Рома: Ага.. Мне нужно с алкашом разобраться и людей спасти, но не одним, желательно. Пошли.
Незнакомец: Ты накуренный? Топай к своим бомжам и алкашам, ко мне – не лезь.
Пошёл далее.
Рома увязался: Слушай, извини что так топорно начал, как тебя зовут?
Незнакомец: Тебе зачем?
Рома: Хорошо, буду именовать тебя нарицательно – другом.
Незнакомец: Тебе друг – нарицательно?
Рома: В нефилософском смысле. Мне не до этого.
Незнакомец: Ладно, вижу не упырь местный. Чего подошёл то?
Рома: Звать на махач с алкашом.
Незнакомец: Толсто.
Рома, возмущённо: Чего?! Я абсолютно серьёзно! Как-то, недели две назад, я помог бездомному парню с...
Незнакомец: О, уже бездомному...
Рома: Да, политкорректность – неврождённа! Я знаю, всё это странно и ненормально, но я говорю на полном серьёзе, я трезв абсолютно!
Незнакомец: Абсолютно трезв?
Рома: Абсолютно!
Незнакомец молча постоял ещё секунд пять, а затем тронулся по своей траектории.
Рома сел на камень у обочины, подпёр голову рукой, загрузился. Тот всё отдалялся, периодически оглядываясь. Ему не нравилась вся эта ситуция, а неубедительные слова Ромы таки поколебили мозг и совесть. Тем не менее, сам Рома, друг его бездомный и злополучный алкаш несли ноги парня прочь, переодически предавая им ускорения. И всё бы ничего, но занюханые ханыги не дали осуществить побег к цивилизации, остановив молодого на «поболтать».
Периодически смотрящий в спину движущимуся вдаль отказнику Рома заметил, что отказник уже не движется и что он уже и не один. «Хрен с ним» – подумал и вновь ударился в размышления, которые не строились, ибо голова всё чаще и чаще поворачивалась влево, где едвавидимый едвазнакомый то и дело обнимался подошедшими к нему, но, издалика ясно, что обнимался не по-дружески. Роме за сегодня так опротивило хамло, что терпеть его нападки в чью-либо сторону герой больше не мог. 
Сумерки. Сиренево-фиолетовое небо почти не давало света. Здесь, на обочине, его источником были шоссейные фонари. Роман поднялся, отряхнул брюки, руки в карманы и пошёл по направлению к происходящему. Как вести себя он точно не знал, но в случае чего надеялся на отдачу едвазнакомого. Подходя, наконец, к месту действия, он остановился. Все три взгляда недоумевающе упали на него, двоё из которых стремительно наполнялись алкогольным коктейль-миксом множества эмоций, такого множества, что отделить конкретную в хаотично движущихся зрачках не представлялось возможным. Глаза пьянчушек в тот момент являли собой тупик для психиатра и загадку для обывателя, такими они были интересными. «Товарищ, говори» – еле разборчиво произнёс один из них. Рома окончательно потерялся, ибо тут, вблизи, было навеяно перегаром настроений, агрессия среди которых не читалась ровно так же, как и не читалось что либо другое. «Всё нормально?» – спросил он, переведя взор на заложника. Пьянчушка продолжал лепетать: «Дружище, всё ненормано... Всё НЕ-НОР-МАЛЬ-НО!.. Всё ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬ-НО!» В то время как по парню-отказнику было видно, что ему ну вообще не замечательно, а как-то даже не по себе. Рома уловил часть атмосферы, протянул парню руку: «Рома». Тот был готов действовать по любому сценарию, лишь бы поскорее вернуться в зону комфорта. Он пожал руку и только хотел заговорить, как за него всё сказал второй алкаш: «Яков». Ромина кисть перекочевала к бухому выскочке: «Рома». Тот недоверчиво и сморщившись глянул на протянутую ладонь, и не думая её пожимать спросил: «Откуда будешь?» Роман быстро вернул руку в карман, а другой расчёсывал за шеей, отвечая: «Я?.. Да так, издалека». «Адрес!» – приказным зажёванным тоном прозвучало от того, у которого «всё замечательно». «Ленинская. Откуда сам?» – последовало от Ромы. Глаза ханыг от подобного вопроса росли в диаметре, вылезая от возмущения на лоб.
Алкаш: Отсюда мы! *топнул* Прям отсюда!
Три секунды тишины.
Алкаш: Вы такие тухлые!
Второй: Прямо душные...
Первый: Прямо не душевные, а душные!..
Второй: Душ... Душевн... Ду-душевнобольные! Во!
Рому перекосило, он в ярости закричал: Ладно-ладно! Дальше что?!
Алкаш, возмущённо: Ты на нас не ори!
Достаёт разводной ключ. Снова стоят молчат.
...
Якова уже смех начинает разбирать, в то время как Рому корёжит. Но первый слова всё-таки не роняет, за каждым словом может прятаться разводной ключ.
Рома, глянув на Якова: А знаете, ничего... Из неоткуда и незачем. Я, наверное, пойду, извините мужики. 
И ведь реально пошёл. Тут весёлость Якова от абсурдности происходящего и улетучилась, вместе и с абсурдностью. Он снова одиночный заложник двух пропитых харь, непонятно чего в принципе хотящих. «И я пойду, наверное» – было сделал шаг парниша, как откровенно агрессивное «Стой!» не позволило сделать второй. Но агрессия резко сошла на нет, когда булыжник врезался в ногу одного из, свалив его в стонах и воях. «Что же делается, люди, что творится?!» – истерически кричал второй, как и в его сторону прилетела каменюка. «Брат, сам» – сказал он раненому и в возмущениях происходящим поспешил удалиться. Тот, что валялся потом залитый, поднялся, посмотрел на подоспевшего Рому с валуном в руке, на Якова и сказал: «Да мы только поприкалываться, без ссор!» и покавылял вслед за корешем. Герой отбросил булыжник в кусты, а сам сел на корты: «Сука, ненавижу быдло». «Да ладно, лайтовые чувачки» – прозвучало поверх.
Рома встал, толкнул в плечо: Лайтовые?! Так стоял бы не с жалобным видом, общался бы!
Яков: Не кипятись, ты чего?.. Я в шутку.
Рома: Смешной ты... Юморист. Ты идёшь со мной, в благодарность за спасение. Ты же идёшь?
Яков: Слушай, спасибо, реально от души... Но я не хочу участвовать в никаких разборках с алкашами, бомжами и так далее. Я просто иду. Иду, встречаясь с гопотой...
Рома: Ты обобщаешь?!
Яков: Нет, нет.
Рома: Под «гопотой» и меня имеешь ввиду?!
Яков отскочил: Слушай, отстань от меня!.. Отстань!
Побежал.
Рома, крича в след: Ну и беги! Трус поганый! Борись за что модно, за чушь всякую!!! Давай! Кто только хамство и быдло ликвидировать будет?.. С реальными проблемами у всех кишка тонка...
Повернулся, пошёл. Слышит позади приближающегося бегуна. Вдруг резкий толчок в спину. Настолько резкий, что Рома аж упал, на руку. «Ты с ч-чего взял, что я за дурь бор-рюсь?! Об-бурел?!» – панически, но в то же время разъярённо, через страх, предъявлял Яков. Рома спокойно поднялся, оттряхнулся, похлопал по плечу: «Пошли».