«любовь на руинах королевства»

Глава1«Три года тишины»

Двор погрузился в зимнюю сказку. Всё было настолько нереальным, что казалось сном. Прошло три года с того момента, как Ария пропала в той пещере.

Маркус никак не мог смириться с потерей. Он не верил, что она умерла. В глубине души он знал: где‑то там она, возможно, ранена, возможно, потеряла память и не помнит путь домой. Каждый рассвет он проводил у окна, всматриваясь в заснеженные дали, словно надеялся увидеть её силуэт среди вихрей метели.

В тронный зал вошёл Фридрих. Маркус стоял к нему спиной, глядя в окно на детей, которые уже так подросли. Их смех доносился сквозь толстое стекло, напоминая о жизни, которая продолжалась — даже когда его сердце будто застыло во льду.

— Ваше величество, — тихо произнёс Фридрих.

Маркус медленно повернулся к нему:

— Да, друг мой. Проходи, не стой в дверях. Как Мария? Как сын?

Фридрих сделал несколько шагов вперёд, осторожно подбирая слова:

— Спасибо, всё хорошо. Только Мария очень переживает за ваше состояние. Мы понимаем, что вам сейчас нелегко, но… дети тут ни при чём. Они лишились матери, но вы лишаете их ещё и отца.

Лицо Маркуса мгновенно изменилось. В глазах вспыхнул холодный огонь, а голос стал резким, как лезвие:

— Ты пришёл мне натации читать?

Фридрих не отступил. Он знал: за яростью короля скрывается боль, которую тот не позволяет себе показать.

— Я пришёл как друг. Как тот, кто видел, как вы боролись за неё. Но Ария… она бы не хотела, чтобы вы уничтожили себя и своих детей.

Маркус сжал кулаки. Слова Фридриха били точнее любых ударов. Он отвернулся к окну, где снежинки кружились в бесконечном танце, словно пытаясь рассказать ему тайну, которую он не мог разгадать.

— Она жива, — прошептал он, скорее себе, чем собеседнику. — Я чувствую это. И пока я чувствую — я не сдамся.

— Маркус, три года! Её нет уже три года, —голос Фридриха дрогнул от сдерживаемого гнева. Он шагнул ближе, сжимая кулаки. — Грете уже чёртовых одиннадцать лет. Мие — столько же. Каэль сказал первое слово, научился ходить, и ему уже почти четыре года. Что ты им как отец дал? Они не помнят уже, как ты выглядишь!

Маркус резко развернулся. В его глазах вспыхнула ярость, но за ней пряталась боль — острая, незаживающая рана.

— Ты забываешься, с кем говоришь, Фридрих, — Маркус шагнул вперёд, голос его звучал глухо, но твёрдо. — Ты не король!

— Нет, милый мой друг, как раз‑таки король — вы. Вы с Арией сами возвели меня на престол её королевства, — Фридрих не отступил, спокойно посмотрел в глаза Маркусу и похлопал его по плечу. — И хочешь ты этого или нет, но говорить я буду с тобой на равных. И всё, что думаю, — скажу.

Маркус отступил. В его взгляде мелькнула растерянность, почти детская. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую пелену.

— Я не вижу жизни без неё. Она была ею… Ты знал, что она нашла мою мать? Что моя мать внушила ей, будто она какая‑то там Алая королева? Это же бред!

Он сжал кулаки, голос дрогнул:

— Всё это — пророчества, предзнаменования… Я не верю в это. Не хочу верить.

Фридрих вздохнул, но взгляд его остался твёрдым.

— Маркус, Ария и правда была Алой королевой. То гласило пророчество. И она обладала пламенем. Она спасла всех нас. Это было её предназначение. Она выбрала жертву — себя — чтобы спасти всех. В том числе и тебя. А ты тут сидишь и разлагаешься.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, как зимний туман. За окном метель кружила снежные вихри, будто пытаясь заглушить невысказанные слова.

Маркус улыбнулся — криво, горько, но в этой улыбке промелькнуло что‑то живое.

— Да, ты прав, наверное…

— Так если я прав, — Фридрих шагнул ближе, голос его стал мягче, но не менее настойчивым, — поднимай свой чёртов зад и поздравь свою дочь с днём рождения.

Маркус выпрямился, в глазах вспыхнуло недоумение.

— Что? У Мии день рождения?

— Да, горе‑папаша, — Фридрих усмехнулся, но в его взгляде не было насмешки. Только тепло и твёрдая уверенность. — Сегодня. И она ждёт. Ждёт, чтобы увидеть тебя — не тень в окне, не короля в тронном зале, а отца.

Маркус замер. В голове зазвучали голоса — Арии, детей, самого себя. Прошлое, настоящее, будущее сплетались в один клубок, из которого нужно было найти выход.

Он медленно провёл рукой по лицу, словно стряхивая наваждение.

— Я… я не знаю, что сказать ей.

— Скажи правду, — просто ответил Фридрих. — Что ты скучал. Что ты виноват. Что ты любишь её. Этого будет достаточно.

Маркус глубоко вдохнул, затем выдохнул. В груди что‑то дрогнуло, словно лёд начал таять.

— Хорошо. Я пойду к ней. Сейчас.

Фридрих кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Вот и славно. А теперь — иди. Она ждёт.

Маркус развернулся, шагнул к двери, но на мгновение остановился, обернулся.

— Спасибо, Фридрих.

— Не за что, друг мой. Просто помни: ты не один.

Король вышел, и дверь тихо закрылась за ним. За окном метель продолжала кружить, но где‑то вдали, сквозь снежную пелену, пробивался слабый свет — как обещание нового начала.

Мужчина спустился во двор. Вокруг царила зимняя суета: дети бросались снежками, смеялись, лепили снеговиков. Воздух звенел от весёлых возгласов и хруста снега под ногами.

Мия и Грета о чём‑то оживлённо разговаривали, размахивая руками, обсуждая, каким будет их снеговик. Вдруг Грета обернулась — и замерла.

— Маркус… — прошептала девочка, не веря своим глазам.

— Да, милая, — тихо ответил мужчина, раскрывая руки для объятий.

Грета на мгновение застыла, а потом ринулась к нему со всех ног. Маркус подхватил её, поднял в воздух и начал кружить. Девочка звонко смеялась, а потом, когда он опустил её на землю, вдруг всхлипнула и расплакалась.

— Ну, милая, ты чего? Сегодня такой прекрасный день, — Маркус ласково погладил её по голове, стёр слезинку с румяной щеки.

— Это… наверное, сон, — сквозь слёзы проговорила Грета, хныкая всё сильнее. — Ты снова уйдёшь…

Глава 2 «Огонь в темноте»

Маркус стоял у окна тронного зала, глядя на хмурое зимнее небо. Вчерашние объятия с Гретой и напряжённый диалог с Мией всё ещё жгли сердце, но время чувств закончилось. Настало время решений.

— Ваше величество, совет собран, — тихо произнёс камергер, появляясь в дверях.

Маркус выпрямился, провёл рукой по лицу, словно стирая следы усталости и сомнений.

— Пусть входят.

В зале, украшенном гербами Гримхольда, уже сидели семь человек — самые верные советники и военачальники. В воздухе витал запах воска, пергамента и едва уловимый привкус тревоги.
— Господа, — голос Маркуса прозвучал твёрдо, разносясь по просторному залу с высокими сводами. Он обвёл взглядом советников — каждого по очереди, задерживая взгляд, будто проверяя на прочность. — Знаю, что всех вас сильно подвёл. Вёл себя не как король, а как ребёнок, потерявший опору. Но сейчас я вернулся. И хочу, чтобы вы ввели меня в курс дела. Что происходило за время моего отсутствия? Что мы успели завоевать — или, наоборот, потерять?

Он сделал паузу, затем медленно опустился на трон. Не рухнул в него, не опёрся устало — сел прямо, расправив плечи, положив ладони на резные подлокотники. Этот жест не остался незамеченным: кто‑то из советников едва заметно кивнул, другой переглянулся с соседом.

Маркус продолжил:

— Я не жду оправданий и не ищу виноватых. Мне нужны факты. Цифры. Карты. Отчёты. Всё, что позволит понять: где мы сейчас и куда движемся. Начнём с границ. Лорд Вейл, вы отвечали за восточные рубежи. Говорите первым.

Лорд Вейл, седоволосый военачальник с жёсткой складкой у рта, поднялся. В его глазах читалась смесь осторожности и облегчения.

— Ваше величество, на востоке неспокойно. Солтерра усиливает гарнизоны у перевала Теневой Гряды. Наши дозорные сообщают о передвижении конницы — пока без агрессивных действий, но число отрядов растёт. Мы ответили усилением застав и отправкой дополнительных дозоров. Однако… — он замялся.

— Говорите как есть, — перебил Маркус. — Я просил факты.

— Однако наши ресурсы истощены. Треть гарнизонов недоукомплектована. Снаряжение устаревает, а казна не выделяет средств на обновление. Солдаты получают жалование с задержками.

По залу прокатился сдержанный шёпот. Маркус сжал пальцы на подлокотнике, но голос сохранил ровный:

— Понятно. Следующий — казначей Элрин. Каковы запасы зерна, серебра и оружия? И почему солдаты получают жалование с задержками?

Казначей, бледный мужчина с перьевой ручкой за ухом, нервно сглотнул.

— Ваше величество, доходы от пошлин упали на сорок процентов за последний год. Многие торговцы предпочитают обходные пути, минуя наши заставы. Кроме того, южные провинции… — он запнулся, — …задерживают поставки зерна. Якобы из‑за неурожая. Но у меня есть сведения, что часть урожая продаётся контрабандой в Солтерру.

Маркус кивнул, фиксируя каждое слово.

— Значит, у нас есть внутренние предатели. Лорд Харвик, вы отвечаете за разведку. Что известно о заговорах? Кто стоит за контрабандой?

Лорд Харвик, старейший из советников, с седыми бровями, насупленными в вечной хмурости, медленно поднял взгляд:

— Есть подозрения, что за этим стоит коалиция местных баронов. Они видят слабость короны и пытаются нажиться на хаосе. Но доказательств пока недостаточно. Мы работаем.

— Работайте быстрее, — резко бросил Маркус. — Если кто‑то продаёт наше зерно врагу, он не просто вор. Он изменник. Найдите их. И пусть суд будет скорым.

Он замолчал, оглядывая совет. В глазах некоторых читалась настороженность, в других — робкая надежда.

— Ещё одно, — добавил он, понизив голос. — Что с послами из западных княжеств? Они просили союза против Солтерры. Мы ответили?

Графиня Лиссандра, отвечавшая за дипломатические связи, выпрямилась:

— Ваше величество, мы не дали ответа. Послы ждут уже два месяца. Без вашего указа…

— Дайте им ответ сегодня, — перебил Маркус. — Мы согласны на союз. Но с условиями: они предоставляют нам серебро для найма наёмников, а мы гарантируем защиту их торговых путей. Передайте, что король Гримвуд вернулся — и готов договариваться, но не умолять.

Зал замер. Затем, один за другим, советники начали склонять головы. Не из страха — из признания.

Маркус встал.

— На этом всё. Завтра жду от каждого детальный отчёт. И ещё… — он обвёл их взглядом, — …больше никакой «деликатности». Я хочу знать всё. Даже если правда горькая.

Когда советники разошлись, Маркус остался один. Он подошёл к окну, глядя на заснеженный двор, где дети — Грета и Мия — лепили снеговика.

«Я не подведу вас снова», — подумал он. — «Ни вас. Ни королевство».

— Фридрих считает, что я дурак? — голос Маркуса раскатился по тронному залу, глухой и тяжёлый, как удар молота. Он сжимал подлокотники трона так, что побелели пальцы. — Ария отдала ему своё королевство, а он… он строит козни за спиной! Смеет приходить в мой дом, общаться с моими детьми?!

Он резко встал, тень от его фигуры дрогнула на стенах, украшенных гербами Гримхольда.

— Я уничтожу его! Никто! Никто не смеет порочить честь государства моей жены!

— Стража! — крикнул он так, что, казалось, каменные своды вздрогнули.

В ту же секунду дверь распахнулась. В зал вошёл воин в латных доспехах, прямой, как копьё.

— Ваше величество? — произнёс он, склоняя голову.

— Отправь гонцов в Солтерру. Передай Фридриху, что я приказываю ему явиться ко мне на ковёр. Немедленно. — Маркус сделал шаг вперёд, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — И пусть знает: если он думает, что может играть со мной, то ошибается. Я не позволю разжигать огонь у порога моего дома.

Стражник кивнул, не проронив ни слова.

— Да, и ещё… — Маркус на мгновение замер, словно взвешивая каждое слово. — Передай главной по замку, чтобы наняла новых служанок. Всех, кто был до этого, — выслать из дворца. Сейчас же.

— Слушаюсь, ваше величество. Позвольте идти?