«ошибка 404: сердце не найдено»

Глава 1. Сбой системы

Я ненавижу запах чужих духов в три часа ночи.

Особенно когда этот запах принадлежит мужчине, чье досье я лично передала на утверждение вице-президенту филиала. И особенно когда этот мужчина стоит за моей спиной в лифте моего же дома, а я — в халате, накинутом поверх белья, и с мокрыми волосами.

— Вы Лия Ветрова? — голос низкий, с хрипотцой, от которой по коже бегут мурашки. — Разработчик «Амура 2.0»?

Я медленно обернулась. Пальцы сами сжали мокрый край полотенца на шее.

Он был высоким. Очень высоким. Светлые волосы небрежно зачесаны назад, словно он только что снял пиджак и провел рукой по голове. Серые глаза смотрели прямо, без тени смущения, и в них читалась какая-то хищная, почти звериная уверенность. Идеальный костюм, идеальный галстук, расслабленная поза — он стоял, прислонившись к стеклянной стене лифта, и держал в руках смарт-планшет с моим логотипом на экране.

— Допустим, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А вы, простите, кто? Потому что я не вызывала ни массажиста, ни курьера. И уж точно не слепое свидание.

Он усмехнулся. Уголок губ дернулся вверх, обнажая край безупречно белого зуба. Эта усмешка была мне знакома по сотням фото в нашей внутренней базе.

— Артем Корш. Акционер вашего хедж-фонда «Форсайт», — он сделал шаг вперед, и пространство лифта сжалось до размеров спичечного коробка. — У меня к вам деловое предложение.

Корш. Артем Корш. Миллиардер, инвестор, призрак, который никогда не появляется на публике, но чьи деньги вращают колеса половины IT-сектора страны. Я читала его профиль сто раз. Он числился в «черном списке» нашего нового сервиса как «непригодный для анализа». Алгоритм отказался обрабатывать его данные, выдав галлюцинацию: вместо процента совместимости с женщинами — нуль, а в графе «эмоциональный интеллект» — иероглиф, означающий «разрушение».

— Деловое предложение в два часа ночи, в лифте жилого комплекса? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как под тонкой тканью халата затвердевают соски. То ли от холода, то ли от его взгляда. — Оригинально. Обычно мне пишут в мессенджер.

— Вы не отвечаете на звонки, — парировал он. — А мои люди сказали, что вы трудоголик и редко покидаете лабораторию раньше двух. Я решил, что личное присутствие — лучший аргумент.

Лифт мягко остановился. Двери открылись, выпуская нас на мой этаж. Я шагнула в коридор, чувствуя спиной его присутствие. Он последовал за мной, не спрашивая разрешения.

— Слушайте, господин Корш, — я обернулась, уперев руки в бока. — Я ценю вашу настойчивость, но сейчас я хочу только одного: выпить чай, лечь спать и забыть, что мой алгоритм назвал вас «системной ошибкой». Все вопросы — завтра в офис.

— «Системная ошибка»? — он остановился в метре от меня, и его лицо на мгновение стало серьезным. — Это и есть причина, почему вы заблокировали мой профиль?

— Я не блокировала. Машина решила, что вы — глюк, — я усмехнулась, чувствуя странное удовлетворение от того, что могу хоть чем-то задеть эту невозмутимую статую. — «Амур 2.0» посчитал, что для вас не существует подходящей пары. Вы, знаете ли, по всем параметрам выбиваетесь за границы нормального распределения. Слишком богаты, слишком закрыты, слишком... — я запнулась, подбирая слово.

— Слишком что? — он сделал еще шаг. Теперь между нами было меньше полуметра. Я видела, как под тонкой тканью его рубашки вздымается грудная клетка.

— Слишком опасны, — выдохнула я. — Для любой женщины.

Тишина повисла в воздухе, густая, как мед. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, шее, ключицам, задерживается там, где под халатом проступает край кружева.

— А вы? — вдруг спросил он. Голос стал ниже, почти шепот. — Вы тоже считаете меня опасным?

Я нервно облизнула губы. Внутри все сжалось от странного, запретного предвкушения.

— Я считаю, что вы — глюк, который следует удалить из системы, — ответила я, разворачиваясь к двери.

— Лия, — его рука легла на дверной косяк, преграждая мне путь. — Я заплатил за ваш сервис. Я хочу, чтобы вы нашли мне идеальную женщину.

— Мой сервис отказал вам. Возьмите деньги обратно.

— Я не принимаю отказы, — он наклонился, и его губы оказались у самого моего уха. Дыхание обожгло кожу. — И я знаю, что вы не спите по ночам, анализируя сломанные профили. Давайте заключим сделку. Я дам вам доступ к моей жизни, всем данным, какие захотите. Вы изучите меня лично. Или... — он сделал паузу, и в его голосе проскользнула усмешка. — Вы боитесь, что разгадав меня, вы разгадаете что-то о себе?

Я резко повернулась. Наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Он был так близко, что я видела золотые крапинки в его серых глазах. Чувствовала запах дорогого одеколона, свежего кофе и чего-то еще — горьковатого, терпкого, мужского.

— Я ничего не боюсь, — прошептала я.

— Докажи, — сказал он, и его рука легла мне на талию.

Это было прикосновение — легкое, почти невесомое. Но от него по телу пробежала волна жара. Я застыла, чувствуя, как под его пальцами плавится ткань халата, как бешено колотится сердце, как предательски дрожат колени.

Я должна была оттолкнуть его. Вызвать охрану. Нажать на кнопку тревожной сигнализации на браслете. Сказать: «Убирайтесь, господин Корш».

Вместо этого я смотрела на его рот.

И он смотрел на мой.

— Я согласна, — выдохнула я, сама не веря своим словам. — На сделку.

Его пальцы сжались сильнее.

— Умная девочка, — почти промурлыкал он и, резко дернув меня за талию, впечатал в стену рядом с дверью.

Стекло на часах звякнуло. Я ахнула, впиваясь ногтями в лацканы его пиджака. Он накрыл мой рот поцелуем — жадным, голодным, безжалостным. Язык проник внутрь, смешивая вкус мятной жвачки и горечи его дыхания. Я попыталась сопротивляться, уперлась ладонями ему в грудь, но он только усмехнулся в поцелуй и подхватил меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами.

Халат распахнулся. Прохладный воздух коридора коснулся моих бедер, и я почувствовала, как его пальцы, горячие и настойчивые, скользят по внутренней стороне моего бедра вверх. Выше. Еще выше.