«призрачный пассажир»

Глава 1. "Мираж, что исчез"

Мы были как два пассажира в одном купе. Она у окна, я на верхней полке. Она смотрела на мелькающие пейзажи, а я смотрела на неё, изучая отражение мира в её зрачках. Иногда она делилась со мной печеньем, и я принимала крошки как святыню.

А потом мой поезд свернул на другой путь — тёмный, в тупик, где станции назывались «Боль», «Страх» и «Одиночество». Она осталась в своём купе, на яркой, стремительной линии. Сначала махала рукой из окна. Потом шторки дрогнули. Потом её поезд просто ушёл вдаль, растворившись в золотистой дымке, где-то там, где жизнь продолжалась.

Я осталась на своей забытой ветке. Смотрела, как ржавеют рельсы, как по стенам тупика ползёт мох. И писала ей письма на клочках расписания. Безответные. Не потому, что их не доставляли. А потому, что её мир больше не имел станций, куда бы они могли прийти.

Год — это много оборотов колёс в тишине. В её день рождения я отправила последнюю телеграмму. Без надежды, по привычке. Просто чтобы эхо от моего голоса ещё раз ударилось о стену её вселенной.

Она ответила сухим, казённым языком вокзального объявления:
«Ваше обращение получено. В соответствии с новым расписанием, ваш рейс более не стыкуется с нашими маршрутами. Рекомендуем обратиться к другим перевозчикам».

Я представила её за составлением идеального, логичного расписания своей жизни. Где есть скоростные экспрессы к успеху, уютные электрички к развлечениям, а моя ветка — просто каракуля на полях, которую стёрли ластиком.

Моя боль не исчезла. Она превратилась в тихий, ровный гул — фон, к которому привыкаешь, как к шуму в ушах после тишины. Но в этом гуле родилось странное знание.

Я подняла глаза. Над ржавыми рельсами моей ветки было небо. Настоящее, огромное, общее для всех поездов. И звёзды. И ветер, который не спрашивает расписания. Она мчалась в своём куда-то. А я осталась здесь. В точке, которая на всех картах отмечена как «тупик».

Но это только на картах. Если посмотреть с неба — нет тупиков. Есть просто место. Точка. Где можно стоять. И смотреть вверх. И понять, что иногда быть покинутым поездом — не конец пути. Это шанс наконец сойти на землю. Настоящую. Не ту, что мелькает за окном, а ту, что принимает твой вес.

И тогда я сделала шаг. Не по рельсам в её сторону. А вбок. На землю, поросшую одуванчиками между шпал. Это и было началом. Началом пути, у которого нет расписания, но есть направление — вглубь. Туда, куда поезда не ходят.