«судья в стране фей»

Глава 1: Неожиданное пророчество

Глава первая: Неожиданное пророчество

Эльвира привыкла к порядку. Каждый аспект ее жизни был тщательно структурирован, как параграфы в юридическом кодексе. Даже в День святого Валентина, когда весь город погрузился в хаос розовых сердечек и навязчивой романтики, она сохраняла ледяное спокойствие. Судья Эльвира Корнева не верила в суеверия, астрологию и прочие «околонаучные глупости». Она верила в факты, доказательства и букву закона.

Именно поэтому встреча с подругой Яной в уютном кафе «Лавандовый улей» была для нее редким исключением из правил. Яна, в отличие от Эльвиры, была полной ее противоположностью — художница, верившая в знаки судьбы и карму.

— Ты выглядишь уставшей, — заметила Яна, попивая латте с ванилью. — Эти бракоразводные процессы в феврале тебя изматывают.

— Не больше, чем обычно, — отозвалась Эльвира, поправляя строгий серый пиджак. — Просто сегодня было особенно много эмоциональных всплесков. Все эти влюбленные, которые внезапно понимают, что ненавидят друг друга.

Именно в этот момент к их столику подошла Она.

Женщина неопределенного возраста, в платье из струящихся темно-синих тканей, усыпанном вышитыми серебряными звездами. На шее у нее болталось множество цепочек с подвесками в виде лун, кристаллов и глаз. В руках она держала колоду карт с потертыми краями.

— Девочки, позволите предложить вам взгляд в будущее, — голос у женщины был низким, немного хрипловатым. — Особенно вам, — ее взгляд упал на Эльвиру. — Я вижу вокруг вас сильное свечение, но в нем есть… трещина.

Эльвира холодно улыбнулась. Она видела таких мошенниц десятки — у здания суда, у метро, в парках.

— Согласно статье 178 Гражданского кодекса, предложение услуг без предварительного согласия может рассматриваться как навязывание, — сказала она четко, голосом, которым обычно останавливала слишком разгоряченных адвокатов. — А согласно муниципальному уставу, коммерческая деятельность в заведениях общественного питания без разрешения администрации запрещена. Я предлагаю вам покинуть это заведение до того, как я попрошу официантку вызвать охрану.

Женщина не моргнула. Ее темные глаза, казалось, видели что-то сквозь Эльвиру.

— Закон… — прошептала она. — Твоя броня и твоя клетка, судья. Но даже самый прочный замок можно открыть правильным ключом. Или сломать.

Она развернулась и бесшумно скользнула между столиками, оставив после себя сладковатый запах пачули и полыни.

Яна побледнела.

— Эля, это была не просто мошенница. Ты видела ее глаза? Это была ведьма. Настоящая. Не стоило ее обижать, тем более сегодня.

— В День святого Валентина у ведьм особенный контракт? — усмехнулась Эльвира. — Перестань, Яна. Это просто жалкая попытка выманить деньги у сентиментальных людей.

В этот момент к их столику подошла официантка с подносом.

— Горячий шоколад для вас, — улыбнулась она, ставя перед Эльвирой высокую керамическую кружку.

Напиток был произведением искусства: густой, темный шоколад был увенчан горой взбитых сливок, посыпанных корицей, на которой покоился розовый зефир, слегка подрумяненный сверху.

— Я не заказывала…

— Это от госпожи у выхода. Она сказала, что это… извинение за беспокойство, — объяснила официантка.

Эльвира хотела отказаться, но аромат корицы и шоколада был неотразим. А вдруг женщина и правда решила извиниться? Она взяла кружку, почувствовав приятное тепло через керамику.

Первый глоток был райским. Второй… странным. Во рту осталось необычное послевкусие — сладкое, но с горьковатой нотой, как у миндаля.

— Может, не стоит? — настороженно сказала Яна, но было уже поздно.

Эльвира почувствовала, как пол под ногами поплыл. Звуки кафе — смех, звон посуды, музыка — слились в один далекий гул. Сердце забилось странно, неровно. Перед глазами поплыли разноцветные пятна.

— Яна, мне… нехорошо… — прошептала она.

В последний момент, перед тем как сознание полностью оставило ее, она успела повернуть голову к выходу. Там, в дверях кафе, стояла та самая женщина в синем. И на ее лице была не улыбка, а что-то вроде торжествующей, злорадной гримасы удовлетворения. Затем все поглотила тьма.

Сознание возвращалось медленно, волнообразно. Сначала Эльвира почувствовала запах. Не кофе и выпечки, а чего-то сладкого, цветочного, пьянящего. Как гигантский цветочный сад после дождя, смешанный с медом и спелыми фруктами.

Потом пришли ощущения. Она лежала на чем-то невероятно мягком, упругом и слегка пружинящем. Не на матрасе, нет. Это было больше похоже на… гигантский лепесток?

Эльвира с трудом открыла глаза и замерла.

Она находилась внутри гигантского бутона, полупрозрачного и мерцающего нежным перламутром. Стены, если их можно было так назвать, были образованы сомкнутыми лепестками нежно-сиреневого цвета, пронизанными тончайшими золотистыми жилками, которые светились изнутри мягким теплым светом. Потолок куполом сходился к центру, где свисала люстра из живых светлячков, заключенных в ажурные сферы из какого-то растительного материала.

Комната была обставлена… мебелью, которой не могло существовать в реальности.

Стол у одной из стен выглядел как срез гигантского гриба-трутовика, плоский и идеально круглый, с концентрическими узорами на поверхности. Стулья были похожи на большие, полураскрытые шишки, обтянутые бархатистым мхом. Полки, встроенные прямо в лепестки-стены, были сделаны из переплетенных лиан, на которых лежали книги в переплетах из лепестков и коры. Книги пахли сандалом и ванилью.

Но больше всего Эльвиру поразила не мебель.

Она с ужасом посмотрела на свои руки. Кожа… ее кожа сияла. Не метафорически, а буквально излучала мягкий перламутровый свет. И по ее поверхности, от запястий к плечам, бежали, переливаясь, как жидкое золото и серебро, причудливые узоры. Они напоминали то ли древние письмена, то ли контуры листьев и цветов, и они двигались, медленно меняясь, как узоры в калейдоскопе.

В панике она вскочила и подбежала к большому зеркалу, рама которого была сделана из ветвей, покрытых живыми фиалками. Отражение заставило ее вскрикнуть.

Глава 2:Приговор королевы

Глава вторая: Приговор королевы

В голове Эльвиры стали возникать странные образы и воспоминания — о жизни и мире, которого она никогда не знала.

Перламутровые стены комнаты, казалось, сжались от звука этих слов. Тир-на-Ног. Феи. Королева. Каждое понятие отскакивало от сознания Эльвиры — нет, уже Эльфиры — как град от стекла, не в силах проникнуть внутрь и обрести смысл. Юридический ум лихорадочно искал лазейки, ошибки в процедуре, основания для апелляции.

Женщина — ведьма, таролог, проводница — смотрела на нее с усмешкой, читая смятение на ее новом, сияющем лице.

— Тебя ждут, дитя рассвета. Не заставляй Ее Величество ждать.

Она сделала легкий жест рукой, и лепестки отступили, открывая проход в сияющий коридор. Его стены были живыми: сотканные из ползучих растений с цветами-фонариками, которые загорались мягким светом по мере их приближения и гасли за спинами. Воздух был густым от ароматов, меняющихся с каждым шагом: жасмин, мед, корица, свежескошенная трава.

Эльфира шла, не чувствуя под ногами упругого мшистого покрова. Ее розовые балетки ступали бесшумно. Она была пленницей в собственном теле, в этом бредовом сне, который отказывался заканчиваться.

Коридор привел их в гигантский зал, от вида которого у нее перехватило дыхание, несмотря на весь ужас происходящего. Это был тронный зал внутри колоссального древа. Стволы-колонны, столь широкие, что их не обхватить и двадцати феям, уходили в невидимую высоту, теряясь в сияющем тумане, служившем потолком. Свет проникал сквозь миллионы листьев, окрашивая все в изумрудные, золотые и янтарные полосы. Сам трон был вырезан из причудливого наплыва корней, инкрустированного живым янтарем, внутри которого застыли искорки магического огня.

На троне восседала ее мать.

Мысль ударила как ток. Не «королева», а именно мать. И Эльфира, никогда не знавшая своих родителей, воспитанная в детдоме и добившаяся всего сама, почувствовала в глубине души ледяную, незнакомую пустоту, которая вдруг содрогнулась.

Королева Илтания была воплощением невозможной, вневременной красоты. Она казалась одновременно юной и бесконечно древней. Ее длинные волосы цвета лунной пыли с серебряными прядями были убраны в сложную диадему из живых плющей, орхидей и тончайших веточек с алмазной росой. Лицо, безупречное и спокойное, с высокими скулами и миндалевидными глазами цвета весеннего неба, смотрело на Эльфиру с бездонной, нечитаемой грустью… и ожиданием.

Ее платье казалось сотканным из самого рассвета: слои ткани, переходящие от нежно-розового у плеч к огненно-золотому у подола, мерцали и переливались, как внутренность раковины. Крыльев за ее спиной не было, лишь легкое сияние, ореол власти, который вибрировал в воздухе, искажая пространство вокруг.

По обе стороны трона стоял Ближний Круг.

Справа — мужчина-фея, столь же величественный, как сама королева. Лорд Сильван, Хранитель Лесов. Его кожа отливала цветом старой бронзы, а волосы, заплетенные в сложные косы с вплетенными сухими листьями и ягодами, были цвета осеннего дуба. На нем — камзол из узорчатой коры, мягкой на вид, и плащ из паутины, усыпанной каплями хрусталя. Его лицо было строгим, а взгляд изучающим, будто он оценивал новое, неожиданно выросшее деревце в своем владении.

Слева — фея, казавшаяся почти девочкой, с озорными зелеными глазами и волосами цвета весенней листвы. Леди Фэйра, Хранительница Радости и Легких Ветров. Ее одежда была легкой и подвижной: платье из лепестков пионов, скрепленных шепотом ветра, и болтающиеся серьги в виде колокольчиков, которые тихо звенели при каждом ее движении. Она смотрела на Эльфиру с нескрываемым любопытством и симпатией.

И третья, стоящая чуть поодаль, в тени гигантского корня, — та самая женщина в синем. Теперь Эльфира видела ее истинную суть: строгое лицо, глаза, видевшие сквозь время, темные волосы с седыми прядями, уложенные в тугой узел. Ее одежда осталась струящейся и звездной, но теперь было видно, что звезды на ней медленно движутся по своим небесным траекториям. Леди Морвен, Проводница Душ и Хранительница Порогов.

— Добро пожаловать домой, Эльфира, — голос королевы был подобен звуку горного ручья, падающего в серебряное озеро. Он заполнил собой весь зал — мягкий, но не допускающий возражений. — Я — Илтания, твоя мать. И правительница Тир-на-Ног. Ты вернулась к нам в канун великого изменения.

Эльфира наконец нашла голос. Он прозвучал чужим, более звонким, но с привычной ей твердостью:

— Возвращение предполагает наличие согласия. Меня похитили. Одурманили и привезли в… в это место. Это противозаконно. Я требую немедленно вернуть меня обратно.

В зале повисла тишина. Леди Фэйра прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Лорд Сильван лишь поднял одну бровь. Леди Морвен осталась невозмутима.

Королева Илтания не рассердилась. Грусть в ее глазах лишь усилилась.

— Закон, дитя мое, — сказала она, — это не только чернила на бумаге. Это закон крови, закон долга и закон природы. Твоя человеческая жизнь была необходима для твоей же защиты и… становления. Но срок изгнания истек. Твоя сущность, скрытая чарами, прорвалась наружу. В мире людей тебе больше нет места. Ты будешь светиться в темноте как маяк для тех, кто охотится на нашу магию.

— Я не просила этой сущности! — выкрикнула Эльфира, и ее голос зазвенел, заставив фонарики-цветы на стенах вспыхнуть ярче. — Я отказываюсь от нее. От всех вас. Верните меня к моей жизни, к моей работе!

— От своего истинного «я» отказаться нельзя, — спокойно ответила Илтания. — Но ты можешь его… достроить. И обрести свободу, о которой даже не мечтала в своем стальном мире.

Она сделала едва заметный жест. Леди Морвен шагнула вперед, и в ее руках появился свиток из березовой коры, испещренный светящимися письменами.

Глава 3: Оладьи с лунной пылью и неловкий друг

Глава третья: Оладьи с лунной пылью и неловкий друг

На следующее утро Эльфира проснулась от того, что по ее щеке скользнул луч света, принявший форму танцующего эльфа. Она замахнулась на него рукой, но луч лишь рассыпался золотой пыльцой, заставив ее чихнуть. Кошмар продолжался.

Ее «бутон»-комната теперь казалась не волшебным убежищем, а изощренной тюремной камерой. Даже мягкий, дышащий пол раздражал своей неестественной упругостью. Она надела то же розовое платье — другого выбора ей не предложили — и вышла в коридор, решив разведать обстановку. Ей нужны были факты. Данные. План, пусть даже абсурдный, как и все вокруг.

Задача первая: понять экономику. Всякая система держится на ресурсах и их обмене. Значит, нужна местная валюта и рынок.

Блуждания по живым коридорам Древа-Дворца привели ее не на площадь, а в нечто среднее между оранжереей и столовой. Пространство под открытым небом, где столы, казалось, вырастали прямо из земли, а над ними склонялись ветви, усыпанные не фруктами, а светящимися сферами, в которых что-то переливалось.

У одного из таких столов сидела фея, полностью погруженная в созерцание облака, которое она лепила из воздушного зефира. У нее были волосы цвета персиковой карамели, запутанные и украшенные живыми стрекозами, которые дремали, прицепившись к прядям. Ее крылья, полупрозрачные и переливающиеся, как мыльные пузыри, время от времени вздрагивали, роняя радужную пыльцу. На ней было платье из чего-то воздушного, слоеного, похожего на безе, которое меняло цвет от бледно-голубого к розоватому в такт ее дыханию.

Эльфира пристроилась за соседний стол, пытаясь понять, как здесь заказывают еду. Официантов не было видно.

— А вы просто мысленно позовите то, что хотите! — раздался голос рядом. Фея с облаком из зефира повернулась к ней, и ее лицо озарилось такой искренней, теплой улыбкой, что Эльфира на мгновение растерялась. — Ну, в разумных пределах, конечно. Нельзя позвать жареного единорога. Это неэтично, и он плохо пахнет при готовке.

— Я… просто хотела позавтракать, — сдержанно сказала Эльфира.

— О, первый завтрак в Тир-на-Ног! Это священнодействие! — фея тут же перелетела (да, именно перелетела, легко взмахнув крыльями) и устроилась напротив. — Я Зефира. Хранительница Снов наяву. Немного. Пока что. В основном я пока просто Хранительница Хорошего Настроения и случайно оживившихся облаков. Вы — принцесса Эльфира! Вся Долина Шепотов об этом говорит!

Эльфира сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Долина Шепотов». «Хранительница Снов».

— Тогда закажите мне что-нибудь простое, — настойчиво повторила она.

— Окей, смотрите, — Зефира сосредоточилась. Ее брови сдвинулись. На столе перед Эльфирой возникла легкая дымка, из которой начали материализовываться… оладьи. Но какие! Они были нежно-золотистыми, пушистыми, и от них шел аромат ванили и теплого ветра. Сверху таяла горка взбитых сливок, которые искрились, как снег на солнце. Рядом стояла маленькая груша из темного, густого сиропа, и в нем плавали съедобные цветочные лепестки и что-то, очень похожее на… звездочки.

— Это оладьи с лунной пылью и сиропом из смеха младенца русалки, — торжественно объявила Зефира. — Ну, не совсем смех, это образно. Это нектар ночных фиалок, заряженный радостью. Попробуйте!

Эльфира, движимая голодом и отчаянием, отломила кусочек. Вкус был ослепительным. Не просто сладким, а многослойным, вызывающим вспышки теплых воспоминаний, которых у нее, казалось, и не было: ощущение безопасности, первый луч солнца из окна детдома, запах старой книги… Она чуть не подавилась от этой сенсорной атаки.

— А… как здесь с расчетами? — спросила она, отодвигая тарелку. Пища как инструмент влияния и контроля — вот что ее интересовало.

— О, это просто! — Зефира вытащила из складок своего платья-безе небольшой мешочек из паутинки. Высыпала на ладонь несколько предметов. Это были не монеты. Камушки, испещренные природными узорами, крошечные идеально круглые семена, мерцающие перья и… засушенные слезинки, внутри которых играл радужный свет. — Вот. Камушки с реки Воспоминаний — за материальные вещи. Семена Потенциала — за услуги, например, попросить ветер причесать тебе волосы. Перья Потерянных Птиц — за искусство и песни. А бриллиантовые слезы… они очень ценные. Их дают за что-то по-настоящему важное. Любовный совет, предсказание, исцеление души.

Эльфира смотрела на эту «валюту» с профессиональным ужасом экономиста. Полное отсутствие стандартизации, субъективная ценность, зависимость от природных циклов… Это был кошмар.

— А если у меня нет этих… слезинок? — спросила она.

— Вы же принцесса! Вам все должны по умолчанию! Ну, почти все. И потом, когда вы обретете крылья, ваша собственная магия станет валютой. Вы сможете создавать росу, которая лечит, или петь песни, от которых расцветают даже камни. Это и есть главное богатство!

Зефира говорила так увлеченно, что не заметила, как ее собственная магия отреагировала на ее же слова. Облако зефира над соседним столом, о котором она забыла, надулось от гордости, оторвалось и поплыло к их столу, а потом чихнуло. Маленькая радужная молния ударила прямо в тарелку Эльфиры, превратив оставшиеся оладьи в попкорн, который немедленно начал взрываться со звуками миниатюрного смеха.

— Ой! — вскрикнула Зефира, пытаясь поймать улетающие зерна. Одно из них приземлилось на крыло спящей стрекозы в ее волосах. Насекомое проснулось, испуганно зажужжало и, описав неуклюжий круг, нырнуло прямо в грушу с сиропом, забрызгав платье Эльфиры липкими звездочками.

Наступила неловкая пауза. Эльфира сидела, вся в сиропе и конфетти из попкорна, глядя на свое испорченное платье и на виновато хлопающую ресницами Зефиру.

И случилось нечто странное. Вместо привычного приступа раздражения Эльфира почувствовала… ничего. Пустоту. А потом — слабый, едва уловимый импульс в уголках губ. Это не была улыбка. Это было мышечное воспоминание о ней. Абсурдность ситуации достигла критической массы.

Глава 4: Болтоивые ивы и опасный выбор

Глава четвертая: Болтливые ивы и опасный выбор

Следующий час Эльфира потратила на то, чтобы уговорить светящихся жуков эвакуироваться с ее платья. В конце концов Зефира, рыдая от смеха, выменяла у проходившей мимо феи-садовницы горсть «пыльцы сонных маков» за одно из своих перьев Потерянной Птицы. Пыльца подействовала: жуки свернулись клубочками, заснули и отвалились, как бусины. Платье же, побывав под воздействием двух видов магии, выглядело так, будто его пытались стирать в волшебном калейдоскопе: оно то пыталось стать прозрачным, то начинало пускать корни в пол.

— Нет, так нельзя являться Шепчущим Ивам! — категорично заявила Зефира. — Они такие формалистки. Им подавай эстетику! Нам нужно к Эсте!

— Кто это? — спросила Эльфира, с трудом отдирая подол платья от мшистого пола, к которому тот прилип.

— Эста? Это гений, безумец, художник и единственная фея, которая может убедить древесную кору стать шелком, а лунный свет — вышивкой! Пойдемте!

Мастерская Эсты оказалась не комнатой, а целой экосистемой, висящей в воздушных корнях огромного платана. Казалось, здесь в воздухе зависли обрывки тканей всех цветов радуги и нескольких, которых в природе не существует. Иголки сами собой пришивали бисер из застывшей росы к кружеву из паутины, ножницы порхали, как птицы, отрезая идеальные куски от парящего в воздухе полотна.

А в центре этого хаоса царила Эста.

Она была высокой, угловатой феей с короткими, острыми, как шипы, волосами цвета воронова крыла, выкрашенными на кончиках в ядовито-розовый. На ней было надето столько слоев тканей, лент и причудливых аксессуаров — перо здесь, кристалл там, живая ящерица вместо броши, — что разобрать, где заканчивается одежда и начинается сама Эста, было невозможно. Ее крылья напоминали витражи с абстрактными узорами и нервно вздрагивали, когда она что-то придумывала.

— А-а-а! Новое лицо! Новая форма! Новый холст! — закричала Эста, завидев их. Она стремительно облетела вокруг остолбеневшей Эльфиры, щелкая языком. — М-м-м. Сильный контур. Драматичная история в глазах. И этот… беспомощный бунт против собственной природы. Восхитительно! И этот наряд… — она с гадливостью ткнула пальцем в испорченное платье, — это преступление. Его нужно сжечь. Немедленно. Ритуально.

— Нам нужно что-то для визита в Сад Шепчущих Ив, — пояснила Зефира. — Что-то… соответствующее.

— Шепчущие Ивы? Скукотища! Они любят классику с налетом милой эксцентричности, — Эста щелкнула пальцами. Из ниоткуда примчался клубок ярко-желтого шелка и начал обвиваться вокруг Эльфиры. — Но мы не можем позволить себе скучать! Вы же принцесса! Вы должны заявить о себе!

Эльфира, все еще пребывая в шоке от скорости происходящего, успела выставить ладонь.

— Стойте. Мое главное требование — никакой… чрезмерной откровенности. Ничего эпатажного. Я хочу выглядеть… достойно. И не привлекать излишнего внимания.

Эста замерла, как будто Эльфира произнесла самое богохульное предложение в мире.

— «Не привлекать внимания»? — повторила она шепотом. — Дорогая, ты светишься, как новогодняя елка, и у тебя узоры бегут по коже! Внимание — твоя новая константа! Но ладно… «Достойно». Поняла. Приняла вызов.

Что последовало дальше, Эльфира вспоминала как серию быстро сменяющих друг друга кошмаров.

Платье №1: «Воплощение Невинности». Казалось бы, простое белое платье. Пока Эльфира не сделала шаг. С каждым движением на нем расцветали гигантские гиперреалистичные красные розы, которые начинали источать дурманящий аромат и… тихо вздыхать. «Они будут реагировать на твое настроение! Если занервничаешь — зашепчут комплименты. Если рассердишься — уколют шипами!» — восторженно кричала Эста. Эльфира отказалась наотрез.

Платье №2: «Дипломатический туман». Платье, сотканное, казалось, из самого воздуха и сумерек. Оно было красивым, пока не включилось освещение в мастерской. При ярком свете платье становилось практически прозрачным, демонстрируя тот самый «переливчатый узор» на коже Эльфиры во всей красе. «Это же поэтично! Твоя истинная суть, лишь слегка прикрытая дымкой!» Эльфира, покраснев до корней волос, сорвала его с себя.

Платье №3: «Архивная мудрость». Эста, решив сыграть на прошлой профессии клиентки, создала строгий фасон, напоминающий судейскую мантию, но из бархата цвета ночи. Проблема была в деталях. Вместо пуговиц — живые, моргающие совиные глаза. Подол был подбит пергаментом, на котором проявлялись и исчезали обрывки древних законов Тир-на-Ног. А пояс был свит из живых змеек, которые начинали спорить друг с другом на тему трактовки «Статьи об обязательном веселье». Это было слишком даже для логического ума Эльфиры.

После десятка неудачных попыток, когда терпение Эльфиры было на исходе, а фантазия Эсты, казалось, только разгоралась, Зефира робко кашлянула:

— Эста, а что насчет чего-то простого? Из того нового шелка, что светится ровно, как рассвет? Без сюрпризов?

Эста вздохнула, как художник, которого просят нарисовать солнышко в углу листа.

— Фу. Безвкусица. Но… если настаиваете.

Итоговый наряд был, к огромному удивлению Эльфиры,… красивым. И достойным. Платье цвета утренней зари — нежно-голубое у плеч, переходящее в теплый персиковый у талии и в светло-сиреневый у подола. Ткань, шелковистая и струящаяся, светилась мягким внутренним светом, ровным и ненавязчивым. Рукава были длинные, чуть расширенные, а вырез — скромный. Единственной странностью был пояс, сплетенный из серебристых лунных лучей, который сам собой подстраивался под талию. Никаких глаз, вздыхающих цветов или спорющих змей.

— Ну… сойдет, — буркнула Эста, но в ее глазах блеснула искорка удовлетворения. Она умела создавать и тихую красоту, когда хотела.

Облагороженная и наконец-то чувствующая себя одетой, а не закамуфлированной под инсталляцию, Эльфира позволила Зефире вести себя в Сад Шепчущих Ив.

Глава 5:Лунные фонарики и еденорог в уплату

Глава пятая: Лунные фонарики и единорог в уплату

Обед в Тир-на-Ног оказался еще одним испытанием на адаптацию. Вместо привычной тарелки перед Эльфирой завис в воздухе гигантский полупрозрачный цветок наперстянки, наполненный чем-то дымящимся и переливающимся всеми цветами осеннего леса.

— Это суп из воспоминаний о первом снеге, — объяснила Зефира, с аппетитом хлебая свою порцию прямо из фиалки-тарелки. — Вкус меняется в зависимости от того, о чем думаешь. Попробуй подумать о чем-то теплом!

Эльфира, скептически нахмурившись, зачерпнула немного «супа» ложкой из скрученного листа. На языке взорвался вкус… свежеиспеченного имбирного печенья из столовой детдома, того самого, которое пекли к Новому году. Она аж подпрыгнула от неожиданности. Это было невероятно точно и… навязчиво.

— Видишь? — радостно сказала Зефира. — А главный секрет — это есть руками. Ну, почти.

Она окунула пальцы прямо в свой цветок, и жидкость обволокла ее руку по запястье, не проливаясь, принимая форму светящейся перчатки, которую она затем облизала. Эльфира предпочла придерживаться ложки, чувствуя себя последним консерватором во вселенной хаоса.

Именно за этим странным обедом она попыталась озвучить свое решение.

— Зефира, дорога к эльфам — это не пикник. Это, вероятно, долго, утомительно и требует… дисциплины. Тебе будет скучно. Ты можешь помочь мне гораздо больше здесь, собирая информацию.

Лицо Зефиры, обычно сияющее, померкло, как фонарик с севшей батарейкой.

— Но… но я уже все продумала! Я знаю короткую тропу через Лунные Топи! Ну, почти знаю. И у меня есть Росинант! Он очень выносливый!

— У тебя есть кто? — переспросила Эльфира, откладывая ложку.

Ответ пришел сам. В арку, ведущую в сад, протиснулась ярко-фиолетовая морда с большими печальными сиреневыми глазами и искривленным, словно от частых падений, серебристым рогом. Существо, напоминающее то ли пони, то ли газель в дурном трипе, робко переступило с копыта на копыто. Его грива и хвост были спутанными клубками радужных нитей, а по бокам торчали два маленьких, явно нефункциональных, облезлых крылышка.

— Встречай Росинанта! — объявила Зефира с нежной гордостью. — Я его нашла, когда он запутался в собственных мыслях. Ну, в метафорических паутинах Мечтательной Пустоши. Он немножко… мечтатель. Но сердце у него золотое!

Единорог чихнул, и из его ноздрей вылетело облачко сияющей пыли, в котором на секунду возник образ плюшевого зайца, а затем растаял. Эльфира молча смотрела на это создание, пытаясь представить его на опасной тропе. У нее не получалось.

— Он — часть моей платы, — таинственно добавила Зефира, похлопывая единорога по шее. — Ты же хотела знать о переправах?

Сборы превратились в поле битвы между прагматизмом и поэзией.

Эльфира, действуя по логике выживания, пыталась собрать практичный набор:

— Нам нужна прочная ткань на случай дождя, фляга для воды, что-то вроде карты…

— Карта? — перебила Зефира, вытаскивая из недр своей воздушной сумки сверкающий кристалл. — Вот! Это Камень Воспоминаний Дорог. Просто спроси его, как пройти, и он покажет самый красивый путь! Не обязательно самый короткий, но точно самый живописный!

Она ткнула в камень, и внутри него возникла трехмерная проекция водопада, в котором вместо воды текли поющие светлячки. Эльфира вздохнула.

— Еда. Не изменяющая сознание, а дающая силы, — настаивала она.

— О, я приготовила! — Зефира высыпала на стол горсть леденцов, которые пищали, и несколько булочек, которые дышали. — Это «Радостные слезки» и «Булочки-обнимашки». Одной хватит на полдня хорошего настроения и чувства защищенности!

Эльфира молча отодвинула «обнимашки» и потребовала найти обычные орехи и сушеные ягоды. Это заняло еще час и стоило ей одного из камушков с реки Воспоминаний, выменянного у суровой феи-кладовщицы, которая смотрела на Зефиру как на стихийное бедствие.

Спор достиг апогея, когда Зефира попыталась упаковать свою коллекцию «полезных мелочей»: подушку, набитую пухом снов (которая начинала рассказывать сказки, как только на нее ложились), самонастраивающуюся арфу (для музыкального сопровождения моментов задумчивости) и запасное платье из ткани, сотканной из радуг (оно было красивым, но весило как десять обычных и занимало полкомнаты).

— Нет, — сказала Эльфира с железной интонацией судьи, выносящей приговор. — Только самое необходимое. То, что поместится в одну небольшую сумку. И он, — она кивнула на Росинанта, который в этот момент пытался поймать собственный хвост, — остается.

— Но он мой вклад в экспедицию! Без него мы не сможем заплатить за переправу через Хрустальную Речку! — взмолилась Зефира. — Тролли-перевозчики берут только магических существ или нечто столь же ценное! У нас нет времени выменивать у них бриллиантовые слезы!

Эльфира замерла. Это был первый раз, когда безумная логика этого мира столкнулась с ее практической необходимостью. Пришлось уступить. Росинант был включен в состав экспедиции в качестве «ходячей валюты». Сам же он, узнав об этом, лишь грустно хлопнул ресницами, будто это было его привычной участью.

Дорога до границ Тир-на-Ног была полна странных, платных «удобств». Зефира, как опытный, хотя и эксцентричный путешественник, взяла на себя роль казначея.

Сцена первая: Мост из паутины.

Чтобы не обходить огромный овраг по долгому пути, Зефира привела их к месту, где гигантские разумные пауки-шелкопряды натянули между скал мост из сверкающей, прочнейшей паутины. Паучиха-сборщица, элегантная и молчаливая, осмотрела их лапой, лишенной волосков.

— Проход для двоих и… существа, — проскрипела она. — Плата: три семени Потенциала. Или один хороший, свежий сон.

Глава 6: Булочки-обнимашки для бандитов

Глава шестая: Булочки-обнимашки для бандитов

Дорога повела их из волшебных лесов в предгорья, где магия Тир-на-Ног уже не чувствовалась так остро. Воздух стал прохладнее, пахнул хвоей и дымком, а не цветочным нектаром. Даже лунные фонарики жужжали тише, будто стесняясь. Росинант нервно фыркал, его радужная грива потускнела.

Переход через последний магический рубеж — Порог Ветров — оплатили последним камушком с Реки Воспоминаний. Стареющий дух ветра, похожий на седое облако с глазами, пропустил их, вздохнув:

— Ищите там не только любовь, принцесса. Ищите понимание. Сердца эльфов — не книги, их не прочтешь по статье.

Теперь они шли по обычной, хоть и живописной, горной тропе. Эльфира почти вздохнула с облегчением: здесь логика, казалось, снова имела вес. Но мир вне Тир-на-Ног преподнес свой сюрприз.

Из-за скал вышли люди. Не феи, не тролли, а пятеро бородатых, грубо одетых мужчин с усталыми, озлобленными лицами и зазубренными, но явно не магическими клинками в руках. Типичные разбойники. Эльфира мысленно отметила сценарий побега: Росинант не убежит, Зефира не умеет драться, а ее собственная магия ограничивалась пока лишь свечением кожи.

— Стой! — хрипло крикнул самый крупный из них, в потрепанной кожанке. — Сдавайте ценности! И… это что за зверь пестрый? Продать можно.

Зефира, как опытный, хоть и наивный, путешественник по волшебным землям, шагнула вперед с самой обаятельной улыбкой:

— О, добрые люди! Конечно! У нас есть чем поделиться!

Она быстро вытряхнула содержимое своего мешочка на камень у тропы: горсть гладких, красивых камушков с причудливыми узорами, несколько переливающихся перышек, пару серебристых семян и последнюю бриллиантовую слезинку.

Бандиты уставились на эту россыпь, а потом переглянулись. Их предводитель пнул ногой камешек.

— Что это? Речную гальку нам принесли? И стекляшки какие-то? Насмехаешься, девка? Где золото? Серебро? Хоть медяки!

— Но это очень ценно! — настаивала Зефира, поднимая слезинку. — Это бриллиантовая слеза! В ней целая история радости!

— Тьфу! — плюнул один из разбойников. — Слезы нам свои не нужны, своих хватает. Кончай болтать, отдавайте монеты, а то хуже будет!

В этот момент заговорила Эльфира. Голос у нее прозвучал не как у испуганной девушки, а как у человека, привыкшего вести протокол в зале суда. Спокойно, четко, аналитично.

— Вы из окрестной деревни? — спросила она, окидывая взглядом их одежду: самодельные заплаты, стоптанную, но некогда качественную обувь. — Судя по состоянию вашего… «предприятия», дела идут неважно. Нет слаженности. Нет системы. Вы грабите случайных путников на глухой тропе, где поток — два человека в неделю. Экономически неэффективно.

Бандиты остолбенели от такой реакции. Предводитель нахмурился.

— Ты о чем, красавица?

— Я о том, — продолжала Эльфира, делая шаг вперед, и ее платье цвета зари мягко светилось в сумраке ущелья, выдавая ее нечеловеческую природу, — что ваша деревня, вероятно, лишилась основного источника дохода. Рудная жила иссякла? Торговый путь перенесли? Падеж скота?

По обменявшимся взглядам мужчин она поняла, что попала в точку.

— Падеж, — мрачно подтвердил предводитель. — Овцы. Все до одной. Никто не знает, от чего. Осталось немного коз да огороды. А налоги платить надо. Вот и… подрабатываем.

Эльфира кивнула, будто заслушав признание подсудимого.

— Неверная стратегия. Грабеж — высокорисковое занятие с низкой маржинальностью и высокими правовыми издержками. Вам нужна легализация и диверсификация.

Она оглядела ущелье, потом посмотрела на их жалкую «добычу» — мешок с парой медных монет и старым ножом.

— Это ущелье ведет к перевалу, который, судя по карте в моей голове, — кратчайший путь к эльфийским землям. Но тропа опасна и не обустроена. Ваша деревня могла бы предоставлять услуги проводников. Строить и содержать постоялый двор здесь, у входа в ущелье. Продавать путникам провизию, чинить сбрую. У вас есть навыки? Кузнец? Плотник?

— Я… я кузнец был, — невольно отозвался самый молодой из разбойников, худой и угловатый. — Пока кузницу не прикрыли.

— А я коней знаю, — пробурчал другой, поглаживая шею настороженного Росинанта, который, к удивлению, не отстранился.

— Видите? — сказала Эльфира. — У вас есть ресурсы — локация и навыки. Нет лишь бизнес-модели и начального капитала. Эти «стекляшки», — она указала на слезинку, — в некоторых кругах стоят целое состояние. Их можно использовать как инвестицию, обменяв у соседних племен гномов или тех же фей на инструменты, семена устойчивых культур или выносливых пород коз.

Зефира, слушавшая с открытым ртом, вдруг оживилась.

— О, а я могу помочь с козами! Ну, не я, а… — она порылась в своей бездонной сумке и вытащила оставшуюся булочку-обнимашку. — Это не просто еда! Она… утешает. Если ваши козы грустят или боятся, это может помочь! Проверено на единорогах!

Она осторожно протянула булочку предводителю. Тот, скептически хмурясь, взял ее. Булочка была теплой и пушистой на ощупь. Один из бандитов, помоложе, не выдержал:

— Да брось, Гарт, это же детская…

Но Гарт уже отломил кусочек и нерешительно съел. Его суровое лицо сначала исказилось от неожиданности, а потом… расслабилось. Плечи опустились. В глазах появилось что-то вроде смутного умиротворения.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Как будто мамин пирог съел… перед тем как все пошло наперекосяк.

Этот невероятный эффект стал последней каплей. Атмосфера сменилась с угрожающей на растерянно-заинтересованную. Разбойники (или бывшие разбойники) засыпали Эльфиру вопросами о «диверсификации», «логистике» и «правовых рисках». Она, к собственному удивлению, с азартом объясняла основы мелкого предпринимательства, налогового планирования (в рамках их возможностей) и договорного права.

Глава 7: Серебряные правила и пепельный беглец

Глава седьмая: Серебряные правила и пепельный беглец

Перевал оказался куда опаснее, чем нарисовал Гарт. Над тропой висела тишина, которую нарушали только свист ветра да нервное пощелкивание крыльев у Росинанта. Даже лунные фонарики, оплаченные слезинкой Зефиры, потухли, будто боялись привлечь внимание чего-то древнего и холодного, что дремало в каменных ущельях.

Именно это «что-то» и вышло на охоту на второй день пути. Оно было похоже на тень, вырвавшуюся из скалы, — бесформенное, с щупальцами из мрака и голодом, источавшим леденящий холод. Росинант взвился на дыбы с жалобным ржанием, а Эльфира инстинктивно шагнула вперед, пытаясь прикрыть Зефиру. Но что она могла сделать без крыльев, без магии, кроме как светиться ярче от страха?

Внезапно тварь завизжала и отпрянула. В воздухе прозвучала серебристая нота, и стрела, выточенная из белого дерева и сияющая собственным светом, вонзилась в скалу в сантиметре от щупальца. Вслед за стрелой с вершины утеса спустились, неспешно и грациозно, три фигуры.

Эльфы.

Они были воплощением ледяного совершенства. Высокие, стройные, с волосами цвета падающего снега или старого серебра, убранными в безупречные косы. Их лица, прекрасные и бесстрастные, как маски, не выражали ни страха, ни гнева — лишь холодную оценку происходящего. Доспехи не гремели — они были частью одеяния: легкие латы, напоминающие чешую или кору, украшенные тончайшей гравировкой. Даже луки выглядели как произведения искусства, а не оружие.

— Эта тварь, — произнес один из них, эльф с глазами цвета ледниковой воды, — нарушает экологический баланс предгорий. Ее появление требует внесения в протокол о нарушениях границы.

Он небрежно выпустил еще две стрелы. Они не поразили тварь, а вонзились в камень перед ней, образовав сияющий треугольник. Тварь зашипела и, словно обожженная светом, расползлась обратно в трещину.

— Вы, — обратился эльф к путешественницам, его взгляд скользнул по сияющему платью Эльфиры, по радужной гриве Росинанта и по Зефире, которая пыталась успокоить дрожащего единорога, — не занесены в реестр ожидаемых визитеров на этой неделе. Предъявите основания для пересечения Серебряного Порога.

Их привели в город эльфов, и Эльфира наконец вздохнула с чувством, отдаленно напоминающим облегчение. Здесь был порядок. Абсолютный, тотальный, подавляющий.

Город Серебряных Холмов был вырезан не в скалах, а из них. Башни, мосты, террасы — все было единым целым с горным хребтом, выточенным ветром и магией за тысячелетия. Линии были безупречно прямыми или идеально изогнутыми по сложным математическим формулам. Ничего лишнего. Ни одного случайного цветка, если он не входил в утвержденный план озеленения на десятилетие. Даже вода в бесчисленных фонтанах и каналах текла без единого всплеска, подчиняясь не только гравитации, но и эстетическому регламенту.

Культура здесь была культурой регламентов. Все подчинялось Расписанию, Кодексу и Традиции, написанным столь давно, что их смысл иногда забывался, но форма соблюдалась неукоснительно.

Прием пищи назывался «Трапезой гармоничного поглощения нутриентов». Их провели в столовую, где каждое место было размечено, а еда представляла собой произведения минимализма.

— Первое: прозрачный бульон с единственной съедобной жемчужиной, на которой была выгравирована мантра о чистоте.

— Второе: три листика салата определенного оттенка зеленого, выложенных в форме трилистника, с каплей росы, собранной до восхода солнца в определенный день осени.

— Десерт: леденец из засахаренного воздуха, который таял, не оставляя вкуса, — лишь ощущение прохлады.

Зефира, проглотив свою порцию, тихо простонала:

— Я бы сейчас отдала бриллиантовую слезу за котлету… любую.

Общение: каждую фразу эльфы взвешивали, словно драгоценные камни. Разговор о погоде занимал полчаса, так как включал анализ атмосферных тенденций за последние пятьдесят лет и их влияние на миграцию определенного вида мотыльков.

Их занудство достигло апогея, когда эльфийский чиновник, занимавшийся их «временной аккредитацией», потратил два часа на обсуждение того, является ли Росинант «единорогом в классическом понимании» (из-за кривого рога и цвета) или «магическим мулом с декоративными придатками». От этого, по его словам, зависела графа в форме №743-бис.

Эльфира, всегда ценившая порядок, чувствовала, как ее собственная прагматичность бунтует против этой системы. Здесь порядок был не средством для эффективности, а самоцелью. Он душил. Даже ее юридическая душа, знакомая с бюрократией, металась в клетке этих бесконечных, безупречных правил.

Единственным существом, которое казалось еще более чужим в этом городе, был пленник, которого они увидели на третий день.

Их «экскурсию» по Городу Мастеров (где каждое ремесло имело свой строго отведенный квартал и часы работы) прервал переполох у Здания Суда — сооружения в виде гигантской снежинки из мрамора. К ступеням вела процессия стражей, а в центре нее шел пленник.

Дроу.

В отличие от светлокожих, светловолосых эльфов Серебряных Холмов, он был их полной противоположностью. Кожа — цвета темного шоколада с легким синеватым отливом, будто впитавшая глубины подземного мира. Волосы — белые, как у старика, но густые и длинные, заплетенные в сложную небрежную косу, кое-где перехваченную грубыми кольцами из темного металла. Лицо — с резкими, словно высеченными из обсидиана чертами: высокие скулы, острый подбородок, тонкий нос. И глаза — ярко-малиновые, как два куска раскаленного угля, в которых плескалась не покорность, а едкая, язвительная усталость.

Он был высок и строен, как все эльфы, но его стройность была не утонченной, а гибкой и жилистой, как у хищника. Мускулы плеч и предплечий, обнаженные из-под разорванной темной туники, играли под кожей при каждом движении, выказывая силу не демонстративную, а прикладную. Одежда его когда-то могла быть практичной и даже стильной в своем подземном стиле — темная кожа, металлические наплечники с шипами, — но теперь была изорвана и испачкана.