«судья в стране фей»

Глава 1: Неожиданное пророчество

Глава первая: Неожиданное пророчество

Эльвира привыкла к порядку. Каждый аспект ее жизни был тщательно структурирован, как параграфы в юридическом кодексе. Даже в День святого Валентина, когда весь город погрузился в хаос розовых сердечек и навязчивой романтики, она сохраняла ледяное спокойствие. Судья Эльвира Корнева не верила в суеверия, астрологию и прочие «околонаучные глупости». Она верила в факты, доказательства и букву закона.

Именно поэтому встреча с подругой Яной в уютном кафе «Лавандовый улей» была для нее редким исключением из правил. Яна, в отличие от Эльвиры, была полной ее противоположностью — художница, верившая в знаки судьбы и карму.

— Ты выглядишь уставшей, — заметила Яна, попивая латте с ванилью. — Эти бракоразводные процессы в феврале тебя изматывают.

— Не больше, чем обычно, — отозвалась Эльвира, поправляя строгий серый пиджак. — Просто сегодня было особенно много эмоциональных всплесков. Все эти влюбленные, которые внезапно понимают, что ненавидят друг друга.

Именно в этот момент к их столику подошла Она.

Женщина неопределенного возраста, в платье из струящихся темно-синих тканей, усыпанном вышитыми серебряными звездами. На шее у нее болталось множество цепочек с подвесками в виде лун, кристаллов и глаз. В руках она держала колоду карт с потертыми краями.

— Девочки, позволите предложить вам взгляд в будущее, — голос у женщины был низким, немного хрипловатым. — Особенно вам, — ее взгляд упал на Эльвиру. — Я вижу вокруг вас сильное свечение, но в нем есть… трещина.

Эльвира холодно улыбнулась. Она видела таких мошенниц десятки — у здания суда, у метро, в парках.

— Согласно статье 178 Гражданского кодекса, предложение услуг без предварительного согласия может рассматриваться как навязывание, — сказала она четко, голосом, которым обычно останавливала слишком разгоряченных адвокатов. — А согласно муниципальному уставу, коммерческая деятельность в заведениях общественного питания без разрешения администрации запрещена. Я предлагаю вам покинуть это заведение до того, как я попрошу официантку вызвать охрану.

Женщина не моргнула. Ее темные глаза, казалось, видели что-то сквозь Эльвиру.

— Закон… — прошептала она. — Твоя броня и твоя клетка, судья. Но даже самый прочный замок можно открыть правильным ключом. Или сломать.

Она развернулась и бесшумно скользнула между столиками, оставив после себя сладковатый запах пачули и полыни.

Яна побледнела.

— Эля, это была не просто мошенница. Ты видела ее глаза? Это была ведьма. Настоящая. Не стоило ее обижать, тем более сегодня.

— В День святого Валентина у ведьм особенный контракт? — усмехнулась Эльвира. — Перестань, Яна. Это просто жалкая попытка выманить деньги у сентиментальных людей.

В этот момент к их столику подошла официантка с подносом.

— Горячий шоколад для вас, — улыбнулась она, ставя перед Эльвирой высокую керамическую кружку.

Напиток был произведением искусства: густой, темный шоколад был увенчан горой взбитых сливок, посыпанных корицей, на которой покоился розовый зефир, слегка подрумяненный сверху.

— Я не заказывала…

— Это от госпожи у выхода. Она сказала, что это… извинение за беспокойство, — объяснила официантка.

Эльвира хотела отказаться, но аромат корицы и шоколада был неотразим. А вдруг женщина и правда решила извиниться? Она взяла кружку, почувствовав приятное тепло через керамику.

Первый глоток был райским. Второй… странным. Во рту осталось необычное послевкусие — сладкое, но с горьковатой нотой, как у миндаля.

— Может, не стоит? — настороженно сказала Яна, но было уже поздно.

Эльвира почувствовала, как пол под ногами поплыл. Звуки кафе — смех, звон посуды, музыка — слились в один далекий гул. Сердце забилось странно, неровно. Перед глазами поплыли разноцветные пятна.

— Яна, мне… нехорошо… — прошептала она.

В последний момент, перед тем как сознание полностью оставило ее, она успела повернуть голову к выходу. Там, в дверях кафе, стояла та самая женщина в синем. И на ее лице была не улыбка, а что-то вроде торжествующей, злорадной гримасы удовлетворения. Затем все поглотила тьма.

Сознание возвращалось медленно, волнообразно. Сначала Эльвира почувствовала запах. Не кофе и выпечки, а чего-то сладкого, цветочного, пьянящего. Как гигантский цветочный сад после дождя, смешанный с медом и спелыми фруктами.

Потом пришли ощущения. Она лежала на чем-то невероятно мягком, упругом и слегка пружинящем. Не на матрасе, нет. Это было больше похоже на… гигантский лепесток?

Эльвира с трудом открыла глаза и замерла.

Она находилась внутри гигантского бутона, полупрозрачного и мерцающего нежным перламутром. Стены, если их можно было так назвать, были образованы сомкнутыми лепестками нежно-сиреневого цвета, пронизанными тончайшими золотистыми жилками, которые светились изнутри мягким теплым светом. Потолок куполом сходился к центру, где свисала люстра из живых светлячков, заключенных в ажурные сферы из какого-то растительного материала.

Комната была обставлена… мебелью, которой не могло существовать в реальности.

Стол у одной из стен выглядел как срез гигантского гриба-трутовика, плоский и идеально круглый, с концентрическими узорами на поверхности. Стулья были похожи на большие, полураскрытые шишки, обтянутые бархатистым мхом. Полки, встроенные прямо в лепестки-стены, были сделаны из переплетенных лиан, на которых лежали книги в переплетах из лепестков и коры. Книги пахли сандалом и ванилью.

Но больше всего Эльвиру поразила не мебель.

Она с ужасом посмотрела на свои руки. Кожа… ее кожа сияла. Не метафорически, а буквально излучала мягкий перламутровый свет. И по ее поверхности, от запястий к плечам, бежали, переливаясь, как жидкое золото и серебро, причудливые узоры. Они напоминали то ли древние письмена, то ли контуры листьев и цветов, и они двигались, медленно меняясь, как узоры в калейдоскопе.

В панике она вскочила и подбежала к большому зеркалу, рама которого была сделана из ветвей, покрытых живыми фиалками. Отражение заставило ее вскрикнуть.

Глава 2:Приговор королевы

Глава вторая: Приговор королевы

В голове Эльвиры стали возникать странные образы и воспоминания — о жизни и мире, которого она никогда не знала.

Перламутровые стены комнаты, казалось, сжались от звука этих слов. Тир-на-Ног. Феи. Королева. Каждое понятие отскакивало от сознания Эльвиры — нет, уже Эльфиры — как град от стекла, не в силах проникнуть внутрь и обрести смысл. Юридический ум лихорадочно искал лазейки, ошибки в процедуре, основания для апелляции.

Женщина — ведьма, таролог, проводница — смотрела на нее с усмешкой, читая смятение на ее новом, сияющем лице.

— Тебя ждут, дитя рассвета. Не заставляй Ее Величество ждать.

Она сделала легкий жест рукой, и лепестки отступили, открывая проход в сияющий коридор. Его стены были живыми: сотканные из ползучих растений с цветами-фонариками, которые загорались мягким светом по мере их приближения и гасли за спинами. Воздух был густым от ароматов, меняющихся с каждым шагом: жасмин, мед, корица, свежескошенная трава.

Эльфира шла, не чувствуя под ногами упругого мшистого покрова. Ее розовые балетки ступали бесшумно. Она была пленницей в собственном теле, в этом бредовом сне, который отказывался заканчиваться.

Коридор привел их в гигантский зал, от вида которого у нее перехватило дыхание, несмотря на весь ужас происходящего. Это был тронный зал внутри колоссального древа. Стволы-колонны, столь широкие, что их не обхватить и двадцати феям, уходили в невидимую высоту, теряясь в сияющем тумане, служившем потолком. Свет проникал сквозь миллионы листьев, окрашивая все в изумрудные, золотые и янтарные полосы. Сам трон был вырезан из причудливого наплыва корней, инкрустированного живым янтарем, внутри которого застыли искорки магического огня.

На троне восседала ее мать.

Мысль ударила как ток. Не «королева», а именно мать. И Эльфира, никогда не знавшая своих родителей, воспитанная в детдоме и добившаяся всего сама, почувствовала в глубине души ледяную, незнакомую пустоту, которая вдруг содрогнулась.

Королева Илтания была воплощением невозможной, вневременной красоты. Она казалась одновременно юной и бесконечно древней. Ее длинные волосы цвета лунной пыли с серебряными прядями были убраны в сложную диадему из живых плющей, орхидей и тончайших веточек с алмазной росой. Лицо, безупречное и спокойное, с высокими скулами и миндалевидными глазами цвета весеннего неба, смотрело на Эльфиру с бездонной, нечитаемой грустью… и ожиданием.

Ее платье казалось сотканным из самого рассвета: слои ткани, переходящие от нежно-розового у плеч к огненно-золотому у подола, мерцали и переливались, как внутренность раковины. Крыльев за ее спиной не было, лишь легкое сияние, ореол власти, который вибрировал в воздухе, искажая пространство вокруг.

По обе стороны трона стоял Ближний Круг.

Справа — мужчина-фея, столь же величественный, как сама королева. Лорд Сильван, Хранитель Лесов. Его кожа отливала цветом старой бронзы, а волосы, заплетенные в сложные косы с вплетенными сухими листьями и ягодами, были цвета осеннего дуба. На нем — камзол из узорчатой коры, мягкой на вид, и плащ из паутины, усыпанной каплями хрусталя. Его лицо было строгим, а взгляд изучающим, будто он оценивал новое, неожиданно выросшее деревце в своем владении.

Слева — фея, казавшаяся почти девочкой, с озорными зелеными глазами и волосами цвета весенней листвы. Леди Фэйра, Хранительница Радости и Легких Ветров. Ее одежда была легкой и подвижной: платье из лепестков пионов, скрепленных шепотом ветра, и болтающиеся серьги в виде колокольчиков, которые тихо звенели при каждом ее движении. Она смотрела на Эльфиру с нескрываемым любопытством и симпатией.

И третья, стоящая чуть поодаль, в тени гигантского корня, — та самая женщина в синем. Теперь Эльфира видела ее истинную суть: строгое лицо, глаза, видевшие сквозь время, темные волосы с седыми прядями, уложенные в тугой узел. Ее одежда осталась струящейся и звездной, но теперь было видно, что звезды на ней медленно движутся по своим небесным траекториям. Леди Морвен, Проводница Душ и Хранительница Порогов.

— Добро пожаловать домой, Эльфира, — голос королевы был подобен звуку горного ручья, падающего в серебряное озеро. Он заполнил собой весь зал — мягкий, но не допускающий возражений. — Я — Илтания, твоя мать. И правительница Тир-на-Ног. Ты вернулась к нам в канун великого изменения.

Эльфира наконец нашла голос. Он прозвучал чужим, более звонким, но с привычной ей твердостью:

— Возвращение предполагает наличие согласия. Меня похитили. Одурманили и привезли в… в это место. Это противозаконно. Я требую немедленно вернуть меня обратно.

В зале повисла тишина. Леди Фэйра прикрыла рот рукой, сдерживая смешок. Лорд Сильван лишь поднял одну бровь. Леди Морвен осталась невозмутима.

Королева Илтания не рассердилась. Грусть в ее глазах лишь усилилась.

— Закон, дитя мое, — сказала она, — это не только чернила на бумаге. Это закон крови, закон долга и закон природы. Твоя человеческая жизнь была необходима для твоей же защиты и… становления. Но срок изгнания истек. Твоя сущность, скрытая чарами, прорвалась наружу. В мире людей тебе больше нет места. Ты будешь светиться в темноте как маяк для тех, кто охотится на нашу магию.

— Я не просила этой сущности! — выкрикнула Эльфира, и ее голос зазвенел, заставив фонарики-цветы на стенах вспыхнуть ярче. — Я отказываюсь от нее. От всех вас. Верните меня к моей жизни, к моей работе!

— От своего истинного «я» отказаться нельзя, — спокойно ответила Илтания. — Но ты можешь его… достроить. И обрести свободу, о которой даже не мечтала в своем стальном мире.

Она сделала едва заметный жест. Леди Морвен шагнула вперед, и в ее руках появился свиток из березовой коры, испещренный светящимися письменами.

Глава 3: Оладьи с лунной пылью и неловкий друг

Глава третья: Оладьи с лунной пылью и неловкий друг

На следующее утро Эльфира проснулась от того, что по ее щеке скользнул луч света, принявший форму танцующего эльфа. Она замахнулась на него рукой, но луч лишь рассыпался золотой пыльцой, заставив ее чихнуть. Кошмар продолжался.

Ее «бутон»-комната теперь казалась не волшебным убежищем, а изощренной тюремной камерой. Даже мягкий, дышащий пол раздражал своей неестественной упругостью. Она надела то же розовое платье — другого выбора ей не предложили — и вышла в коридор, решив разведать обстановку. Ей нужны были факты. Данные. План, пусть даже абсурдный, как и все вокруг.

Задача первая: понять экономику. Всякая система держится на ресурсах и их обмене. Значит, нужна местная валюта и рынок.

Блуждания по живым коридорам Древа-Дворца привели ее не на площадь, а в нечто среднее между оранжереей и столовой. Пространство под открытым небом, где столы, казалось, вырастали прямо из земли, а над ними склонялись ветви, усыпанные не фруктами, а светящимися сферами, в которых что-то переливалось.

У одного из таких столов сидела фея, полностью погруженная в созерцание облака, которое она лепила из воздушного зефира. У нее были волосы цвета персиковой карамели, запутанные и украшенные живыми стрекозами, которые дремали, прицепившись к прядям. Ее крылья, полупрозрачные и переливающиеся, как мыльные пузыри, время от времени вздрагивали, роняя радужную пыльцу. На ней было платье из чего-то воздушного, слоеного, похожего на безе, которое меняло цвет от бледно-голубого к розоватому в такт ее дыханию.

Эльфира пристроилась за соседний стол, пытаясь понять, как здесь заказывают еду. Официантов не было видно.

— А вы просто мысленно позовите то, что хотите! — раздался голос рядом. Фея с облаком из зефира повернулась к ней, и ее лицо озарилось такой искренней, теплой улыбкой, что Эльфира на мгновение растерялась. — Ну, в разумных пределах, конечно. Нельзя позвать жареного единорога. Это неэтично, и он плохо пахнет при готовке.

— Я… просто хотела позавтракать, — сдержанно сказала Эльфира.

— О, первый завтрак в Тир-на-Ног! Это священнодействие! — фея тут же перелетела (да, именно перелетела, легко взмахнув крыльями) и устроилась напротив. — Я Зефира. Хранительница Снов наяву. Немного. Пока что. В основном я пока просто Хранительница Хорошего Настроения и случайно оживившихся облаков. Вы — принцесса Эльфира! Вся Долина Шепотов об этом говорит!

Эльфира сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Долина Шепотов». «Хранительница Снов».

— Тогда закажите мне что-нибудь простое, — настойчиво повторила она.

— Окей, смотрите, — Зефира сосредоточилась. Ее брови сдвинулись. На столе перед Эльфирой возникла легкая дымка, из которой начали материализовываться… оладьи. Но какие! Они были нежно-золотистыми, пушистыми, и от них шел аромат ванили и теплого ветра. Сверху таяла горка взбитых сливок, которые искрились, как снег на солнце. Рядом стояла маленькая груша из темного, густого сиропа, и в нем плавали съедобные цветочные лепестки и что-то, очень похожее на… звездочки.

— Это оладьи с лунной пылью и сиропом из смеха младенца русалки, — торжественно объявила Зефира. — Ну, не совсем смех, это образно. Это нектар ночных фиалок, заряженный радостью. Попробуйте!

Эльфира, движимая голодом и отчаянием, отломила кусочек. Вкус был ослепительным. Не просто сладким, а многослойным, вызывающим вспышки теплых воспоминаний, которых у нее, казалось, и не было: ощущение безопасности, первый луч солнца из окна детдома, запах старой книги… Она чуть не подавилась от этой сенсорной атаки.

— А… как здесь с расчетами? — спросила она, отодвигая тарелку. Пища как инструмент влияния и контроля — вот что ее интересовало.

— О, это просто! — Зефира вытащила из складок своего платья-безе небольшой мешочек из паутинки. Высыпала на ладонь несколько предметов. Это были не монеты. Камушки, испещренные природными узорами, крошечные идеально круглые семена, мерцающие перья и… засушенные слезинки, внутри которых играл радужный свет. — Вот. Камушки с реки Воспоминаний — за материальные вещи. Семена Потенциала — за услуги, например, попросить ветер причесать тебе волосы. Перья Потерянных Птиц — за искусство и песни. А бриллиантовые слезы… они очень ценные. Их дают за что-то по-настоящему важное. Любовный совет, предсказание, исцеление души.

Эльфира смотрела на эту «валюту» с профессиональным ужасом экономиста. Полное отсутствие стандартизации, субъективная ценность, зависимость от природных циклов… Это был кошмар.

— А если у меня нет этих… слезинок? — спросила она.

— Вы же принцесса! Вам все должны по умолчанию! Ну, почти все. И потом, когда вы обретете крылья, ваша собственная магия станет валютой. Вы сможете создавать росу, которая лечит, или петь песни, от которых расцветают даже камни. Это и есть главное богатство!

Зефира говорила так увлеченно, что не заметила, как ее собственная магия отреагировала на ее же слова. Облако зефира над соседним столом, о котором она забыла, надулось от гордости, оторвалось и поплыло к их столу, а потом чихнуло. Маленькая радужная молния ударила прямо в тарелку Эльфиры, превратив оставшиеся оладьи в попкорн, который немедленно начал взрываться со звуками миниатюрного смеха.

— Ой! — вскрикнула Зефира, пытаясь поймать улетающие зерна. Одно из них приземлилось на крыло спящей стрекозы в ее волосах. Насекомое проснулось, испуганно зажужжало и, описав неуклюжий круг, нырнуло прямо в грушу с сиропом, забрызгав платье Эльфиры липкими звездочками.

Наступила неловкая пауза. Эльфира сидела, вся в сиропе и конфетти из попкорна, глядя на свое испорченное платье и на виновато хлопающую ресницами Зефиру.

И случилось нечто странное. Вместо привычного приступа раздражения Эльфира почувствовала… ничего. Пустоту. А потом — слабый, едва уловимый импульс в уголках губ. Это не была улыбка. Это было мышечное воспоминание о ней. Абсурдность ситуации достигла критической массы.