«вкус горечи. Вкус тебя»

Часть 1. Начало конца. Глава 1. Запретный плод

Я никогда не думала, что первая любовь будет пахнуть дешевым сигаретным дымом и одеколоном «за три копейки» из круглосуточного магазина. Моя жизнь до Данила была расписана по минутам: школа, музыкалка, репетитор по английскому, воскресный ужин с семьей. Я была идеальной дочерью, отличницей, той самой «хорошей девочкой», на которую мамы во дворе показывали своим сорванцам как на пример.

— Лена, не задерживайся! — крикнула мама вдогонку, когда я выскочила в магазин за хлебом.

— Хорошо! — бросила я, хлопнув дверью.

Хлеб был просто предлогом. Мне нужно было подышать. Воздух в подъезде казался спертым, а на улице, на скамейке у соседнего подъезда, сидели ОНИ.

Компания местной шпаны. Смех, громкая музыка из колонки телефона, звон бутылок. Я старалась проходить мимо них быстро, опустив глаза, вжав голову в плечи. Чтобы никто не окликнул, не свистнул вслед. И именно в этот момент я врезалась в него.

Буквально. Я вылетела из-за угла, а он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, глядя в темное вечернее небо. Я влетела прямо в него, рассыпав мелочь из кармана.

— Черт, — выдохнула я, чувствуя, как горят щеки.

Я подняла глаза и… замерла. На меня смотрели самые темные глаза, которые я когда-либо видела. Почти черные, бездонные, с легкой усмешкой.

— Осторожнее, — сказал он. Голос низкий, чуть хриплый. В нем не было злости, только ленивое любопытство.

Это был Данил. Я знала его в лицо, как знали его все в районе. Он учился в параллельном классе, но появлялся в школе редко. О нем ходили легенды: то он подрался с десятым классом и выиграл, то его видели пьющим на стройке, то он разбил чью-то машину. «Плохой парень», «трудный подросток», «потерянный». Именно таким его рисовала моя мама в своих страшных рассказах о том, как не надо жить.

— Извини, — пискнула я, наклонившись, чтобы собрать монетки.

Он тоже наклонился. Наши руки встретились над одной пятирублевой монетой. Его пальцы были холодными и чуть шершавыми. Он поднял монету и вместо того, чтобы отдать мне, вдруг улыбнулся уголком губ. По-настоящему. Не усмешкой, а улыбкой.

— Держи, — он вложил монету мне в ладонь. — А ты не такая, как они. Светишься.

Он развернулся и пошел обратно к компании, которая уже улюлюкала и свистела ему вслед. А я так и стояла столбом, сжимая в потной ладони мелочь и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я знала, что это глупо. Что он — все, что мои родители во мне воспитали. Что он — проблема. Но в тот вечер, возвращаясь домой с буханкой хлеба, которую я чудом не забыла купить, я впервые в жизни поняла, что у запретного плода самый сладкий вкус.

Глава 2. Плохая компания

После того случая я начала его замечать. Раньше он был просто частью пейзажа, смутной угрозой. Теперь мой взгляд выхватывал его из толпы мгновенно. Вот он идет через школьный двор, пиная камень. Вот он смеется, запрокинув голову, и шея его кажется такой беззащитной под острым кадыком.

Я завалила контрольную по алгебре. Впервые в жизни. Мыслями я была не там. Я сидела и рисовала на полях глаза. Черные, глубокие глаза.

— Лена, останься после уроков, — сухо сказала учительница.

Я кивнула. Мне было все равно. Потому что я знала, что после уроков у него тоже какая-то «разборка» с физруком, и мы выйдем почти одновременно.

Так и вышло. Я плелась с рюкзаком, в котором тяжелым грузом лежала двойка, а он вышел из учительской, засовывая сигареты в карман кожаной куртки.

— Привет, Светлячок, — сказал он, поравнявшись со мной. — Чего грустная?

— Отстань, — буркнула я, ускоряя шаг.

— Не отстану, — он легко догнал меня. — Пойдем со мной.

— Куда?

— Туда, где не пахнет мелом и духотой.

И я пошла. Впервые в жизни я соврала маме. Сказала, что мы готовим доклад с одноклассницей. А сама сидела с ним на крыше заброшенного гаража, болтая ногами в пустоту, и слушала, как он играет на старой акустической гитаре.

Он пил пиво из горла, а потом протянул мне:

— Будешь?

Я покачала головой. Я никогда не пила.

— Правильно, — неожиданно серьезно сказал он. — Не начинай. Это дорога в никуда. — Он отставил бутылку в сторону. — Я вот знаю, что оно мне вредит, а остановиться уже не могу. Привычка. Тупая привычка быть кем-то, кем меня все считают.

В тот вечер мы проболтали до темноты. Он рассказывал об отце, который ушел, о матери, которая работала сутками, о том, что музыка — это единственное, что его держит. А я слушала. И чувствовала себя нужной.

Он не был плохим. Он был сломанным. И мне, наивной дурочке, казалось, что только я могу его починить.

Глава 3. Первый поцелуй / Первый глоток

Мы встречались тайно два месяца. Для мамы я была пай-девочкой, которая вдруг стала сама не своя: то задумчивая, то резкая. Для него я была отдушиной, островком тишины в его громкой и пьяной жизни.

В тот вечер шел дождь. Мы спрятались в подворотне под козырьком. Было холодно и сыро. Он протянул мне небольшую пластиковую бутылочку.

— Что это? — спросила я.

— Просто попробуй. Это «Ягуар». Сладкий, почти не чувствуется.

Я знала, что не надо. Но он так смотрел на меня — с надеждой, что я разделю с ним хоть часть его мира. Я сделала глоток. Напиток оказался приторно-сладким и обжигающим. Я закашлялась.

— Ну как? — засмеялся он.

— Гадость, — честно сказала я, но улыбнулась.

Он взял мое лицо в свои ладони. Дождь капал ему на волосы, и капли стекали по вискам.

— Ты такая красивая, Лен. Такая чистая. Ты как свет в конце этого тоннеля.

И он поцеловал меня. Это был мой первый поцелуй. Неловкий, со вкусом дешевого энергетика, мокрый от дождя и самый желанный в мире. У меня подкосились колени. Я вцепилась в его куртку, боясь упасть.

В тот вечер я впервые попробовала алкоголь и впервые поняла, что значит любить до дрожи. Мне казалось, мы будем вместе вечно. Я не знала, что этот первый глоток станет пророчеством. Что сладкая отрава будет преследовать нашу любовь до самого конца.

Глава 4. Падение

Родители узнали все, как это обычно и бывает, случайно. Мама нашла в кармане моей куртки чек из круглосуточного с его корявым росчерком на оборотной стороне. Устроила допрос. Я молчала, как партизан. Тогда отец пошел к его отчиму.

Я не знаю, о чем они говорили. Знаю только, что на следующий день Данил пришел в школу с разбитой губой и злыми глазами. На меня он не смотрел. А через неделю из школы его исключили за очередную драку — он набросился на парня, который якобы рассказал моим родителям про наши встречи.

Я рыдала ночами в подушку. Мне запретили выходить из дома, кроме как в школу и обратно. Телефон отобрали.

Он нашел способ. Он просто ждал меня у подъезда, когда я шла на английский. Он похудел, осунулся, под глазами залегли тени.

— Прости, — сказал он. — Это я виноват. Я дерьмо. Тебе такие, как я, не нужны.

— Не смей так говорить! — выкрикнула я. — Я люблю тебя.

— И что мы будем делать? — горько усмехнулся он. — Ждать, пока тебе 18? Я работать пойду, денег заработаю. Я докажу им, что я не просто шпана.

Он сжал мои руки. От него снова пахло алкоголем, но очень слабо. Я решила, что мне показалось.

— Ты бросай это, — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Ради нас.

— Брошу, — пообещал он. — Вот увидишь.

Я верила ему. Как может не верить женщина, которая любит?

Глава 5. Обещания, которые ничего не стоят

Он устроился на автомойку. Я гордилась им, как будто он полетел в космос. Мы виделись урывками, когда я могла сбежать из-под контроля. Он действительно старался. Перестал пить (во всяком случае, при мне), меньше общался со старой компанией.

Прошло полгода. Мои родители, видя мою депрессию и то, что он вроде бы взялся за ум, немного ослабили хватку. Данила даже пригласили на мой день рождения. Он пришел с цветами, скованный, в новой рубашке, которая делала его невероятно взрослым и красивым. Мама поджала губы, но промолчала.

— Ну что, жених? — спросил отец за столом, пытаясь разрядить обстановку.

— Планирую, — серьезно ответил Данил и посмотрел на меня. У меня сердце остановилось.

А потом начались сложности. Осенью его сократили на мойке. Он искал новую работу, но без аттестата и опыта брали только там, где много пьют и мало платят. Я видела, как он гаснет, как возвращается та самая обреченность в глазах.

— Лен, мне паршиво, — признался он однажды вечером. — Я ничего не могу тебе дать. Твои родители правы. Я никто.

— Ты мой, — твердо сказала я. — И мы справимся.

Он обнял меня, уткнувшись носом в макушку. Я чувствовала, как он дрожит. И в этот момент от него пахло… Не перегаром, но чем-то кислым. Я замерла. Спирт? Я не стала спрашивать. Я побоялась услышать правду.

Глава 6. Последняя капля

Я пришла к нему без предупреждения. Хотела сделать сюрприз, купила ему новые теплые перчатки, потому что его старые прохудились.

Дверь в его комнату в общежитии была приоткрыта. Я услышала гогот. Толкнула дверь.

Он сидел на полу в компании двух своих «друзей». Перед ними стояла бутылка водки, наполовину пустая, и грязные стаканы. Данил что-то рассказывал, размахивая руками, и громко, пьяно смеялся. Он меня не видел.

— Да забей ты на эту Ленку, — сказал один из его друзей. — Слишком она правильная. Скучная. Тебе баба нужна, с которой можно бухнуть, а не сопли подтирать.

— Заткнись! — рявкнул Данил. — Не трогай ее.

— А чего сам тогда с нами сидишь? К ней не идешь? Боишься, что увидит тебя настоящего? Что ты не мальчик-исправившийся, а тот же гопник, что и был?

Он промолчал. И этот его молчаливый глоток водки был страшнее любого признания.

Я тихо положила перчатки на тумбочку в коридоре и ушла. Я шла и считала шаги, чтобы не разрыдаться прямо на улице. Он не бросил. Он просто научился лучше прятать. А может, я просто хотела не видеть.

На следующий день он звонил сто раз. Я не брала трубку. А вечером я пришла к нему сама.

— Ты была там? — спросил он с порога. Глаза красные, виноватые.

— Была.

— Лен, это просто срыв. Я больше не буду. Клянусь!

— Ты уже клялся, — тихо сказала я. — Я устала, Даня. Я устала бороться за тебя больше, чем ты сам. Я устала чувствовать запах лжи.

— Ты бросаешь меня? — его голос дрогнул.

— Я не бросаю. Я просто... больше не могу. — Я заплакала. — Ты выбрал это. Понимаешь? Ты каждый раз выбираешь бутылку.

Я развернулась и пошла к двери.

— Лена, не уходи! — закричал он. — Я умру без тебя!

— Ты уже умираешь. Водка убьет тебя быстрее, чем мое отсутствие, — ответила я, не оборачиваясь.

Глава 7. Расставание. Точка невозврата

После расставания я год не могла прийти в себя. Закончила школу с трудом, поступила в институт в другом городе, уехала от родителей, от нашего района, от воспоминаний. Я запретила себе думать о нем. Я включила режим «идеальная студентка» на полную катушку.

Я не знала, что он тоже исчез. Просто пропал из города. Говорили, уехал к дальним родственникам на Север, говорили, что запил еще сильнее. Я запрещала себе гуглить его, искать в соцсетях. Вырезала его из своего сердца, как злокачественную опухоль.

Мне казалось, я справилась...