«заклинание по требованию, или Техподдержка плоской Земли»

ГЛАВА 1. УТРО, КОТОРОЕ МОГЛО БЫТЬ ОБЫЧНЫМ

Глава 1. Утро, которое могло быть обычным

1.

Игорь Клавиатуркин проснулся оттого, что кто-то дышал ему в ухо.

Звук был ритмичный, влажный и слегка подозрительный — так мог дышать либо маньяк, либо кот, который только что сожрал что-то запрещённое и теперь мучился совестью. Гарик, не открывая глаз, протянул руку к тумбочке. Рука нащупала пустую кружку, магический коммуникатор (холодный, значит, никто не звонил — уже чудо) и что-то мягкое, тёплое и явно живое.

— Косой, — прохрипел Гарик, не разлепляя век, — ты чего?

Косой не ответил. Он вообще никогда не отвечал, но дышать продолжил. Теперь уже в другую ноздрю.

Игорек вздохнул, перевернулся на спину и уставился в потолок. Потолок в его квартире был обычным, деревянным, с балками — Гарик снимал мансарду в старом районе на краю облака. Хозяин дома, древний дух из местных, уверял, что «энергетика тут особая, звёзды ближе», но на деле ближе были только сквозняки да соседский дракон, который по утрам любил рыгать пламенем прямо под окнами. Гарик привык. Он вообще ко многому привык за двести семьдесят три года работы в техподдержке.

В комнате было серо. Рассвет только начинал цепляться за края облаков, и сквозь мутное стекло в свинцовой оправе пробивался бледный, водянистый свет. Где-то вдалеке замычала корова — обычная, не магическая, просто чья-то живность на соседнем облаке. Пахло сыростью, остывшим чаем и котом.

Игорек сел. Хрустнула шея. Затрещали суставы. Двести семьдесят три года — это вам не шутки, особенно когда большую часть из них ты проводишь в позе буквы «зю» перед магическим кристаллом.

Косой сидел рядом на подушке и смотрел куда-то в стену. Глаза у него были в кучу — создавалось стойкое впечатление, что кот одновременно гипнотизирует и обои, и люстру, и шкаф, и, возможно, потусторонние миры, расположенные за гипсокартоном. На самом деле Косой просто родился таким. Ветеринар (полуорк, злой, как тысяча демонов) сказал, что это последствия неудачного падения в детстве, но Гарик подозревал, что Косой просто слишком много думает. Для кота это вредно.

— Доброе утро, — обратился он к коту. — Как спалось?

Косой моргнул. Оба глаза моргнули с разницей в полсекунды — сначала правый, потом левый. Выглядело это так, будто кот подмигивает вселенной, предлагая ей что-то нехорошее.

— Ладно, молчи, — Гарик потянулся и встал.

Пол под ногами был холодным. Он чертыхнулся, нащупал тапки — один под кроватью, второй в углу, рядом с игрушечной мышью, которую Косой не ловил, а просто носил с места на место, как талисман. Натянул халат. Халат был старый, местами подпаленный (однажды Гарик уснул с заклинанием подогрева чая), но мягкий и уютный. В таком халате можно было и Вселенную спасать, но Гарик пока об этом не знал.

Он вышел в коридор.

Квартира у него была небольшая: кухня, спальня, кладовка, которую он гордо называл «кабинет», и санузел совмещённого типа — редкая роскошь для облачной недвижимости, потому что трубы здесь прокладывать сложно, магический водопровод дорогой, и многие до сих пор пользовались тазами и заклинаниями «Очистись». Но Игорь Семёнович Клавиатуркин был айтишником, пусть и магическим, а айтишники ценят комфорт. Поэтому он когда-то вбухал кучу звёздной пыли в ремонт и теперь имел законный унитаз, раковину и даже душевую кабинку с подогревом.

Правда, санузел сейчас был оккупирован.

Гарик подошёл к двери и замер. Изнутри доносилось подозрительное шуршание.

— Косой, — позвал он, не повышая голоса. — Ты где?

Шуршание прекратилось. Наступила тишина — такая густая, что её можно было резать магическим ножом.

Он медленно приоткрыл дверь.

Косой сидел в лотке.

Формально — сидел. Но задом к выходу, а мордой в угол. То есть он просто поместил свою пушистую тушу в пластиковый контейнер с наполнителем, уткнулся носом в стену и замер. Снаружи торчали только задние лапы и хвост, который ритмично подрагивал.

— Ты что делаешь? — спросил Гар.

Косой молчал.

— Ты понимаешь, что лоток — это место для других дел? Ты должен сидеть лицом к комнате и делать свои кошачьи дела, а не медитировать в углу?

Косой дёрнул ухом. Один раз. Это могло означать что угодно: от «отстань, я занят» до «я тебя слышу, но мне плевать».

Гарик вздохнул. Спорить с котом было бесполезно. Он просто постоял в дверях, наблюдая, как хвост Косого медленно, с чувством собственного достоинства, обвивается вокруг кошачьих лап. Картина маслом: «Кот, постигающий дзен в лотке».

— Ладно, — вздохнув промямлил он, — делай что хочешь. Но если наполнитель не сменишь — пойдёшь на балкон. Я серьёзно.

Косой даже не шелохнулся.

Игорь развернулся и пошёл на кухню.

2.

Кухня была сердцем квартиры. Здесь Игорь Семёнович проводил большую часть времени, когда не сидел в техподдержке. Здесь он пил чай, ел, думал о жизни и иногда пытался готовить — хотя с магической плитой у него отношения не сложились. Плита была старой, ещё советского демонского производства, с регуляторами, которые вечно заедали, и духовкой, которая грела только в том случае, если перед включением прочитать краткую молитву Вельзевулу. Игорек не знал молитв, поэтому духовка работала раз в полгода, и то по праздникам.

Он щёлкнул пальцами — магическая лампа под потолком зажглась, залив комнату тёплым золотистым светом. На столе стояла вчерашняя кружка с недопитым «Звёздной пеной». Гарик поморщился, понюхал — пахло кислятиной и слегка озоном. Вылил в раковину, ополоснул кружку водой из-под крана (обычной, не магической, воду экономил) и поставил чайник.

ГЛАВА 2. НАЧАЛЬНИК, ДЕМОН И СЕМЬ ДНЕЙ ДО АПОКАЛИПСИСА

Глава 2. Начальник, демон и семь дней до апокалипсиса

1.

Облачный автобус плыл над Кащейградом, как сонная медуза.

Гарик сидел у окна и тупо смотрел вниз. Там, сквозь редкие разрывы в облачной подушке, проплывал город. Слева остались спальные районы Технопузыря — серые панельные многоэтажки с левитирующими балконами и антеннами на крышах. Справа, на горизонте, темнела громада Слободы Драконов — вечно дымящая, с красноватым отливом, откуда даже сюда доносило запах серы и жареного мяса (драконы любили шашлыки, но вечно их пережаривали).

— Осторожно, двери закрываются, — пискнул автомат голосом феи-стажёра. — Следующая остановка — «Площадь Грифона».

Автобус качнуло, и он пошёл на снижение.

Гарик выглянул в окно. Площадь Грифона была центром Кащейграда. Огромная мостовая из магического камня, посередине — фонтан в виде бронзового грифона, который каждый час извергал не воду, а радугу. Вокруг суетились горожане: гномы с тележками, эльфы с важными лицами, пара троллей в касках (видимо, ремонтировали что-то под землёй). На скамейках сидели пенсионеры-духи и грелись на солнце, прозрачные и безмятежные.

— Красота, — буркнул Клавиатуркин. — Живут же " люди."

Он завидовал им. У них не было заявки № 9 000 000. У них не было ощущения, что мир вот-вот рухнет, а виноват в этом ты и твой кот.

Автобус тронулся дальше. Проплыл мимо Рынка Чудес — Игорек успел заметить знакомые палатки, где торговал запчастями старый знакомый гремлин. Надо будет зайти, если успею, подумал Он. Кристалл в коммуникаторе опять глючит.

Потом потянулись офисные кварталы. Стеклянные здания, в которых работали маги среднего звена. Рекламные щиты с движущимися картинками: «Купи посох — получи заклинание в подарок!», «Магический гектар — твоя земля в Кащейграде!» (Гарик читал про эту программу, но ему было лень).

И наконец — Кащеевы выси.

Главный офисный центр города. Сорок этажей магического стекла, стали и высокомерия. Шпиль уходил прямо в стратосферу, и говорят, оттуда можно было увидеть край плоской Земли, если сильно напрячь зрение. Гарик не проверял.

Автобус причалил к платформе на уровне минус первого этажа (для технического персонала). Он вышел, поправил мантию и направился к турникетам.

2.

В фойе было холодно, стерильно и пахло озоном — стандартный запах корпоративной магии. За стойкой сидела дежурная гарпия с наклеенными ресницами и листала журнал «Сплетни и заклинания».

— Клавиатуркин, — сказал Он, прикладывая пропуск к считывателю.

Гарпия глянула на него одним глазом (вторым она продолжала читать статью про скандал в отделе погоды):
—Шеф вызывает. Срочно.

— Знаю, — вздохнул Клавиатуркин.

— Он злой, — добавила гарпия с ноткой злорадства. — Очень. Я слышала, как он кричал на секретаря. Прямо пламя из ноздрей.

— У него же нет ноздрей, он демон.

— Значит, из ушей.

Гарик махнул рукой и пошёл к лифтам.

Лифты в Кащеевых высях были отдельной песней. Магические, конечно, но с характером. Один вечно застревал между этажами и требовал, чтобы ему почитали стихи. Другой открывался только после того, как скажешь пароль (пароль меняли каждый день, и Гарик вечно его забывал). Третий был обычным, но ездил только на чётные этажи.

Он вызвал лифт. Приехал тот, что со стихами.

— Доброе утро, — сказал лифт голосом заслуженного артиста. — Желаете услышать что-то классическое или современное?

— Минус третий, — устало сказал Игорек.

— Не хотите ли послушать Блока? «Ночь, улица, фонарь, аптека»? Очень подходит под настроение.

— Я на работу опоздаю.

— Ах, работа... — Лифт вздохнул и поехал вниз. — Все вы так. Никто не ценит искусство. А между прочим, я на этом лифте возил самого Кащея, когда он ещё появлялся на совещаниях. Он любил Маяковского.

Гарик закатил глаза. Легенда о том, что Кащей (тот самый, из сказок) до сих пор где-то здесь, в Совете директоров, ходила по Кащейграду уже тысячу лет. Одни говорили, что он зачах над златом и теперь просто спит в подвале. Другие — что ушёл на удалёнку и живёт в мире людей, купив виллу где-то в Испании. Третьи — что его вообще не существует, а бренд «Кащей» просто купила какая-то корпорация.

Гарику было плевать. Лишь бы зарплату платили.

Лифт наконец остановился. Двери открылись с театральным вздохом.

— Удачного дня! — пропел лифт. — И помните: «А вы могли бы сыграть ноктюрн на флейте водосточных труб?»

— Нет, не мог бы, — буркнул Клавиатуркин и вышел.

3.

Коридор минус третьего этажа был длинным, тусклым и пах сыростью. Здесь, глубоко под землёй (или под облаком?), располагались самые непрестижные отделы: техподдержка, архив, склад бракованных артефактов и бухгалтерия (бухгалтеров тоже не любили, хотя без них никак).

Стены были выкрашены в унылый зелёный цвет, какой бывает только в государственных учреждениях и больницах. Лампочки мигали — видимо, экономили магию. Под ногами скрипел линолеум, местами вздувшийся от древних протечек.

Он прошёл мимо двери с табличкой «Архив. Вход только для сотрудников с допуском 5+». Оттуда доносился монотонный голос, бубнящий что-то про инвентаризацию. Игорек мельком подумал, что надо бы как-нибудь заглянуть — говорят, там работает чудак, который знает всё про историю города. Но потом отмёл эту мысль: архив — это скучно, а Гарик не любил скуку.