Латунное сердце

1.Провинция

Моей прекрасной Василисе О.

Я с тоской огляделась по сторонам.

Что ж, добро пожаловать в провинцию, Рейвен Росс!

Со вздохом потащив чемодан по перрону, я исподтишка разглядывала здешнюю публику. Столичная мода сюда определенно не добралась. Дамы предпочитали закрытые кружевные платья с турнюром, кавалеры – длинные приталенные сюртуки. Под палящим солнцем все эти благочинные приличные господа обильно потели, тщетно скрывая вонь удушливо-сладкими духами. Я задержала дыхание, ловко пробираясь сквозь толпу пассажиров, ожидающих отправления поезда.

На меня, конечно же, косились. Готова поспорить, уже сегодня местные кумушки будут на все лады обсуждать столичную «профурсетку», которая курит папиросы, коротко стрижет волосы и – ужас! – носит брюки. Я ухмыльнулась, представив, какую суету наведу в Фалькенбурге. В сущности, сплетни меня не пугали, напротив, целых десять лет я была их повелительницей и госпожой. Столичные газеты дрались за шанс опубликовать мои статьи, а герои этих статей предлагали огромные суммы за то, чтобы те никогда не вышли в печать. Но удача капризная барышня, и однажды мне не повезло.

В один прекрасный день я устала от будуарных сплетен и общественно полезных тем, и отважно замахнулась на проблемы политические. Уж не знаю, какой черт дернул меня написать ту разгромную статью о выборах в Парламент, но последствия не заставили себя долго ждать.

Именно так я и оказалась в уютном старинном городишке посреди Соколиных гор, в трехстах милях от столицы, друзей и, что немаловажно, врагов.

Скрипучий кэб, запряженный унылой лошадкой, медленно покатил меня по мощеным улочкам. Городок показался мне весьма милым, несмотря на свою замшелую провинциальность. Прогрессом здесь, разумеется, и не пахло. Ни паромобилей, способных домчать пассажира за несколько минут до нужной точки, ни электрического освещения, ни современного водопровода в Фалькенбурге на первый взгляд не было. Я вздохнула, представив, каким образом мне придется мыться и посещать уборную, но быстро отмела упаднические мысли. В конце концов, выбора у меня не было – мне совершенно ясно дали понять, что в столице я могу остаться только в качестве препарата в анатомическом театре.

Жара понемногу спадала - прохладный ветерок с заснеженных далеких вершин гнал ее прочь. Солнце скатилось за горный хребет, погрузив долину в сиреневые сумерки.

- Прибыли, барышня, - хрипло сообщил возница, остановив кэб на проселочной дороге посреди густого леса.

- Вы ничего не путаете? – я высунулась из окна, оглядывая окрестности. Ни единого намека на жилье, только огромные замшелые валуны и непроглядный частокол деревьев.

- Усадьба Роу в той стороне, - устало протянул возница, махнув рукой куда-то в чащу. – Имение покойного господина Аластора Росса. Это здесь.

- А поближе никак не получится? – взмолилась я, понимая, что, скорее всего, не получится.

- Милочка, - раздраженно ответил возница, бросив на меня строгий взгляд. – Дальше дороги нет. Только тропа.

Я терпеливо дождалась, пока извозчик отсчитает сдачу и, натужно кряхтя, выгрузит мой багаж. И только тогда, когда кэб скрылся за поворотом, я позволила себе громко, экспрессивно выругаться.

Мой несгибаемый оптимизм дал первую трещину. Если бы я знала, что к имению Роу мне придется продираться сквозь густой лес в темноте, я бы заночевала в гостинице на вокзале. А вдруг там волки? Или даже медведи? Я комфортно чувствовала себя в городских джунглях, но бродить по ночному лесу мне пока что не доводилось. Мой револьвер немедленно перекочевал из саквояжа за пояс.

В правую руку я взяла чемодан, в левую саквояж, и смутно определив направление, в котором возница махнул рукой, вошла в непроглядную лесную тьму.

Дядюшка Аластор при жизни был человеком скрытным, любящим уединение и тишину. Я видела его лишь однажды – он приезжал на похороны моего отца пятнадцать лет назад. Тогда он показался мне немного сумасшедшим: неопрятный мятый сюртук, всклокоченные седые волосы, очки в тонкой латунной оправе и пугающая манера постоянно бормотать себе под нос нескладные фразы. «Мышь заслуживает новое сердечко» или «два сухожилия лучше, чем одно». Мне было шестнадцать, и странного дядюшки я сторонилась, а он совершенно меня не замечал. Для меня так и осталось загадкой, почему он завещал свое имение именно мне, а не моим младшим братьям. Я-то в тот года стала главным позором семьи, бурно отказавшись принять предложение о замужестве и послав к собачьим чертям всю оставшуюся родню. Впрочем, родня не особо упорствовала в возвращении меня домой. Свою долю отцовского наследства я разделила между двоюродными кузинами, оставив себе ровно столько, чтобы хватило на билет до столицы, и с тех пор никаких связей с семьей не поддерживала.

Тетушки и кузины поспешили забыть о моем существовании, отчасти потому, что я выбрала профессию, недостойную леди из приличной семьи, и частенько оказывалась в эпицентре скандалов. Признаться, это не слишком меня печалило.

Чуть больше года назад нотариус сообщил мне о смерти дядюшки Аластора, сопроводив дурную весть завещанием. Тогда дом в глуши меня ничуть не заинтересовал – у меня были роскошные апартаменты с видом на городской парк, собственный паромобиль и приличный счет в банке. Кто же знал, что все так обернется, и мне придется тащиться ночью через лес в заброшенное имение…

Я никогда не отчаивалась. Даже когда мой каблук хрустнул и подломился на каменистой тропе. Даже когда я неловко плюхнулась на землю, разбив колени и изорвав свои любимые узкие брюки. Даже когда сухая ветка зло стегнула меня по лицу, едва не лишив глаз. Но к утрате чемодана со всеми своими вещами я оказалась не готова.

Впрочем, повезло, что с крутого обрыва улетел, выписав печальное сальто, только мой чемодан, а не вся я целиком. Потому что споткнись я на полметра правее… О, это была бы сенсация: наверняка моя смерть обросла бы теориями заговора, а Фалькенбург наводнили бы мои жадные до жареных фактов коллеги.

2. Волк в овчарне

Проснувшись от бьющих в глаза солнечных лучей, я не сразу сообразила, где нахожусь. В моих столичных апартаментах времени суток не существовало – я писала ночами, а днем спала, и мои окна почти всегда скрывались за плотными портьерами.

По всем законам мироздания под палящим летним солнцем, жарящим сквозь стеклянную крышу, я должна была свариться заживо. Но почему-то в мастерской было прохладно. Я послюнявила палец, пытаясь уловить, откуда дует этот холодный воздух. Палец привел меня к мерно стрекочущему механизму, из которого во все стороны торчали медные трубы, покрытые инеем. Обогреватель наоборот? Охладитель воздуха? С ума сойти! Продав патент на такое изобретение, можно обеспечить себе и всем своим потомкам, которых у меня пока не предвиделось, сотню лет безбедной жизни. На латунном баке красовался узор в виде выпуклых мышиных скелетиков, держащих друг друга за хвостики.

Да, похоже, покойный дядюшка был большим оригиналом.

В мастерской обнаружился шкаф, доверху заполненный рабочей одеждой. Здесь были кожаные куртки разной степени потрепанности, краги, гогглы, сапоги, ботинки и штаны – что-то новое, что-то затертое до дыр и прорех. Дядюшка обладал субтильным телосложением, и его одежда подошла мне почти впору. Я нашла среди кучи вещей замшевые штаны-галифе темно-коричневого цвета, белую рубашку с тесемками и длинный кожаный жилет с высоким воротником. Что ж, претенциозно, но удобно и даже стильно.

Попытка принять ванну успехом не увенчалась – нагревательный котел не работал, а вода из крана лилась тонкой ржавой струйкой. Я кое-как уложила волосы, переоделась, умылась не без отвращения, и вышла из дома, сжимая в руке саквояж. Путь мне предстоял долгий, а дядюшкины сапоги обещали натереть мне ноги как минимум в трех местах, но умирать от голода в старом доме я не собиралась.

Я бодро зашагала к воротам, напрочь забыв о том, что в здешних кустах обитает чудовище.

Громкий рык заставил меня замереть и обернуться. Так и есть, собака выпрыгнула из кустов и неспешной рысью подбежала ко мне. Пес оказался не таким уж огромным при свете дня – холкой он доставал мне до середины бедра. Он весь состоял из тугих, крепких мышц, которые перекатывались под коричневой гладкой шерстью, а глаза, золотистые с зеленью, смотрели внимательно и открыто. Широкий лоб, коротко обрезанные уши и мощные челюсти не оставляли сомнений в происхождении этого зверя от травильных мастифов, а белесые шрамы по всему телу намекали на боевое прошлое.

На шее собаки красовался широкий кожаный ошейник с короткими тупыми шипами и табличкой с именем.

- Айрон, - прочла я, и собака ответила мне легким взмахом длинного хвоста.

Я уверенно потрепала его по широкой башке. Пес зевнул, пристроился у ноги и пошел со мной, полностью игнорируя мои просьбы остаться дома. Ну и как я появлюсь в городе с этим чудищем? А если он кого-то сожрет?

А если он сожрет меня?

Слева от мастерской я заметила заброшенные конюшни с прохудившейся крышей – видимо, дядюшка не держал лошадей. Заглянув внутрь, я обнаружила подгнивший ящик со сбруей и выудила оттуда неплохо сохранившиеся поводья. Один конец завязала широкой петлей, а второй пристегнула к ошейнику Айрона.

Теперь-то мое появление в Фалькенбурге станет поистине незабываемым. Интересно, меня вообще в город пустят, или предпочтут сразу сдать в скорбный дом?

Мы вышли за ворота. Первым делом я подошла к краю обрыва и убедилась, что мой чемодан не пропал бесследно – он лежал на выступе скалы колесиками кверху, но добраться до него без специального снаряжения было невозможно. Обрыв тянулся вдоль кованой ограды имения, окружая его природным рвом. Внизу шумела каменистая горная река, густо поросшая по берегу елями и соснами, а на противоположной стороне серебрились в солнечных лучах три вершины – Воронья, Соколиная и Орлиная.

Дядюшка выбрал очень красивое, пусть и слишком уединенное место. Я понятия не имела, построил ли он Роу сам или купил, я не знала, сколько лет дому – архитектура была странной, ни на что не похожей. Мастерская выглядела достаточно новой, а вот горгульи явно сидят на своих постаментах не первую сотню лет, очень уж сильно камень изглодан ветрами и дождями. Наверняка в архивах Фалькенбурга должны быть записи об усадьбе.

Я поспешила через лес по едва заметной тропе, будучи совершенно уверенной, что двигаюсь в нужном направлении. Но вместо широкой укатанной дороги, ведущей к горному монастырю святого Анри, я вышла к кованой ограде – такой же, как в имении Роу, но чистой и ухоженной. За оградой виднелись темные стены старинного замка, укрытого от посторонних глаз вековыми елями. Несколько зубчатых башенок возвышалось над кронами деревьев, на аккуратно подстриженном газоне раскинулись клумбы, а по двору неспешно прогуливались две важные дамы в старомодных платьях с кринолинами.

Надо же, у меня есть соседи. Я вежливо махнула дамам рукой, но вместо ответного приветствия услышала душераздирающий визг. Одна, та, что постарше, начала медленно оседать на землю. Вторая тут же бросила ее на произвол судьбы, убежав прочь.

Ну конечно. Я вырядилась в одежду покойного дядюшки Аластора, у меня на поводке его пес – неудивительно, что впечатлительные дамы приняли меня за привидение. Отлично, Рейвен, теперь ты не только «профурсетка», но еще и хулиганка, пугающая порядочных женщин до обморока.

На помощь пожилой даме никто не спешил. Я быстро привязала собаку к деревцу и перелезла через забор – это было нетрудно, и бегом пересекла лужайку, склонившись над несчастной дамой.

- Я не привидение, - я приветливо улыбнулась, но выражение лица пожилой леди заставило меня спрятать улыбку.

- Вы та самая, - неприязненно произнесла она, отталкивая мою руку. – Как вам не совестно пугать почтенных дам своим ужасающим видом!

- Мне очень совестно, - заверила я ее. Нет уж, вот теперь мне ни капельки не стыдно. – Рейвен Росс, к вашим услугам. Приношу свои извинения за это досадное недоразумение. Я не знала, что рядом есть другой особняк. Сбилась с тропы.

3. Стрельба по крысам

Мой новый знакомый не только спас меня от голодной смерти, но и показал старую дорогу к поместью Роу, которой много лет никто не пользовался. По ней мог проехать и экипаж, и паромобиль – стоило только расчистить ворота усадьбы от зарослей пушистой травы и бурелома.

Сославшись на неотложные дела, господин Вальц уехал, оставив нас с Айроном наедине с сырным пирогом, который мы незамедлительно слопали прямо на крыльце.

Осмотрев все комнаты, затхлые и пыльные, я пришла к неутешительному выводу, что в одиночку не справлюсь не то что с ремонтом – даже с уборкой. Имение Роу могло похвастаться десятком затхлых и пыльных комнат, в половине из которых не было даже мебели. Весь второй этаж, судя по всему, и при жизни дядюшки оставался нежилым.

Зато на третьем этаже, в просторной мансарде, обнаружилась хозяйская спальня. Большое полукруглое окно открывало потрясающий вид на горы и лес. На стенах – изумрудный шелк с незамысловатым узором, на полу – хорошо сохранившийся паркет. Сначала я удивилась отсутствию здесь сырости и плесени, но потом заметила такой же прибор, как и в мастерской, но не охладительный, а осушительный. Здесь все было целым и невредимым, и просторная кровать с бархатным балдахином, и изящные кресла у окна, вот только раскидистая зелень в латунных горшках высохла и погибла. Проинспектировав кровать на предмет насекомых, я пришла к выводу, что она вполне пригодна для отдыха. В массивном дубовом комоде нашлось чистое постельное белье, пахнущее хвоей, а в шкафу ровными стопками лежали аккуратно сложенные рубашки.

Вопрос с одеждой отпал сам собой – сюртуки, жилеты и брюки дядюшки сели почти идеально. Конечно, в столичный салон в таком наряде я бы не пошла, но для работы по дому и редких вылазок в город одежда была вполне сносной.

По соседству с хозяйской спальней располагалась еще одна уборная, выдержанная в том же изысканном сочетании изумруд-латунь. Вода из-под крана была все такой же ржавой, а нагревательный котел не работал и здесь, но я очень надеялась на помощь механика Рутгера Вальца.

Как оказалось, зря. Часы в гостиной пробили десять, но в Роу никто так и не пришел. Я выглянула на крыльцо, окликнула собаку и еще раз вгляделась в густую туманную мглу за воротами. Что ж, наверное, у таинственного механика нашлись дела поважнее сломанных нагревательных котлов.

Я заперла все двери, впустила Айрона в дом, скормила ему остатки пирога, и собралась отправиться наверх. Но чуткий пес внезапно ощетинился и бросился к двери мастерской.

Воры?

Маловероятно. Дом простоял два года заброшенным, и никто не позарился на его сокровища.

Соседи?

Могла ли оскорбленная баронесса прислать за мной головорезов? Разумеется, нет, гораздо проще было состряпать против меня обвинение и заявить в полицию.

Гости из столицы?

А вот это было уже похоже на правду.

Я открыла свой дорожный саквояж, нашарила среди кучи дамского хлама револьвер и спрятала за поясом. В конце концов, закон не запрещает стрелять в тех, кто приникает на чужую территорию с дурными намерениями. А в то, что намерения были благими, мне отчего-то не верилось.

Айрон рычал, и довольно громко – наверняка злоумышленники его услышали. В мастерской стало тихо, не считая стрекота механизмов. Но здесь совершенно точно кто-то был: часть склянок и реторт оказались разбиты, а на роскошном полированном корпусе паромобиля зияли… царапины? Я не успела догадаться, чья когтистая лапа оставила этот жуткий след – я увидела это своими глазами.

Существо, механизм, автоматон – я не знала, что это такое – внешне напоминало гигантскую крысу. Вместо глаз на латунной голове горели две ярких алых лапочки – маленькие, злобные, они будто лучились хищной жаждой. В длинной раззявленной пасти гнездились остро заточенные железные зубы, а вдоль спины тянулся гребень из металлических лезвий.

Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Ни разу.

Хотя в силу профессии старалась быть в курсе всех новинок технического прогресса и частенько посещала выставки механических изобретений. Ходячие куклы, миниатюрные театры в табакерках, самопишущие перья, игрушечные заводные поезда, даже крошечные поющие канарейки из латуни – этого добра в столице было предостаточно.

Но зубастая крыса?!

Айрон смело бросился наперерез механическому монстру, лишив меня возможности прицелиться. Умный пёс старался не подходить к автоматону слишком близко, но он как будто бы выгонял крысу на открытое пространство.

Я забралась на верстак, и, дождавшись, когда Айрон сделает очередной отскок назад, выстрелила.

Крыса отлетела к полкам, и десятки колб, пузырьков и реторт с грохотом посыпались на нее сверху.

Наступила тишина. Подбитые автоматоны медленно шевелили латунными конечностями, но лампочки в их глазах постепенно угасали. Я схватила с верстака длинный щуп и ткнула им в крысиный механический бок.

Чем бы это ни было, теперь оно мертво. Выстрелом разворотило шестеренки и каучуковые трубки, и под крысой образовалась едко пахнущая мутная лужица.

Выходит, полицмейстер был прав?

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а Айрона разразиться возбужденным лаем. Я бросилась к двери, не снимая палец со спускового крючка, и с облегчением выдохнула, обнаружив на пороге Рутгера Вальца.

- Что случилось? – он обеспокоенно огляделся по сторонам и заметил в моих руках пистолет. – Всё в порядке? Я слышал выстрел.

- Практически, - с напускной невозмутимостью ответила я, убирая оружие за пояс. – Я только что отразила атаку крыс.

- Крыс? – недоверчиво уточнил механик. – Вы стреляли из «Тилльса» по крысам?

Наверняка он подумал, что я развлекаюсь на досуге, отстреливая амбарных вредителей. Что ж, это предсказуемо, меня всегда считали несколько эксцентричной.

- Пойдемте, я вам покажу. Надеюсь, обломки этой твари не уползли обратно в ту нору, из которой она явилась.

Рутгер вошел в мастерскую и оценил учиненный там разгром. Горы битого стекла, поцарапанный паромобиль, перевернутый верстак и вяло перебирающая конечностями в мутной луже полудохлая механическая тварь.

4. Дворецкий

Я не знала, что в Роу предусмотрен дверной звонок с мелодичной механической трелью, как у музыкальной шкатулки. У меня начинало входить в привычку засыпать в не предназначенных для этого местах – сегодня я проснулась в кресле у потухшего камина. Интересно, где я проснусь завтра? В чулане среди мышей? В несгораемом шкафу?

Айрон сидел под дверью и взволнованно бил хвостом.

Я наскоро привела себя в порядок и впустила в дом первого кандидата – миловидную женщину в накрахмаленном чепце.

Первым делом она ойкнула и отпрянула от полезшего знакомиться пса. А затем окинула меня долгим неодобрительным взором.

- Не сработаемся, - с порога заключила я. – Всего хорошего.

Дама обиженно поджала губы.

- Но вы даже не дали мне шанс! – справедливо возмутилась она. – Вы, столичная штучка, думаете, к вам сюда очередь выстроится? В проклятый дом безумного механика? Даже бродяги это место стороной обходят! Поглядите на себя, одеты как разбойница, курите папиросы, еще и эта адская тварь прямо по дому ходит! Где это видано – собак в дом пускать?

- Во дворце канцлера, к примеру, гончие вообще спят в кроватях, - медленно протянула я. - Вижу, вас привела ко мне большая нужда. Но это мой дом, и я не намерена ежедневно наблюдать осуждающее выражение вашего лица. Здесь четыре су, возьмите. И – всего хорошего.

Я ссыпала мелочь в ее ладонь и заперла дверь. Интересно, откуда взялись эти слухи? Неужели сам Аластор так старался отвадить незваных гостей, что выдумал историю с проклятием?

Я успела выпить чашку кофе, дожевать вчерашнюю ветчину с сыром и выкурить папиросу, когда на пороге образовался следующий кандидат.

Любителя злоупотребит алкоголем в тощем молодом человеке я опознала сразу – эту публику я угадывала безошибочно. И даже тот факт, что юноша не испугался Айрона и клялся выполнять любую работу по дому, не заставил меня изменить решение.

А вот следующий кандидат немало меня удивил. Я заметила его еще у ворот – он нерешительно мял в руках кожаный картуз и топтался на месте, словно сомневаясь, туда ли явился наниматься. На вид мужчине было около шестидесяти. Он напоминал старого морского волка – густые седые усы с бакенбардами, короткая потухшая трубка в уголке рта, блестящая лысина и чуть нависающий над ремнем брюк круглый живот. Дважды кандидат разворачивался в сторону леса, и дважды возвращался. Я не выдержала – открыла дверь и помахала ему рукой.

- Проходите, господин…

- Михель Йорг, к вашим услугам, прекрасная госпожа, - он неуклюже поклонился, махнув картузом и хрустнув суставами.

Айрон подбежал обнюхать гостя, и Михель Йорг уважительно протянул собаке открытую ладонь.

- Вы приняты, - сообщила я опешившему кандидату. – Можете приступать к своим обязанностям прямо сейчас. Я плачу сорок сенти в неделю, воскресенье – выходной.

- Погодите, миледи, - Михель захлопал глазами. – Но ведь я… ведь вы…

- В ваши обязанности будет входить доставка продуктов, - начала перечислять я, жестом приглашая гостя на кухню, - поддержание порядка в доме и во дворе, кормление собаки, а также мелкий ремонт, если возникнет такая необходимость. Можете выбрать себе любую комнату на втором этаже.

- Но я же сидел в тюрьме! – не выдержал старик, горестно опустив голову.

- Да? – я усмехнулась. – Я тоже.

- Вы разыгрываете меня, миледи, - вздохнул он.

- Вовсе нет, - я положила перед собой лист бумаги. – Михель Йорг нанят на должность, - выписывала я аккуратным почерком, - дворецкого в имение Роу тринадцатого августа сего года. Подписывайте.

Михель Йорг неуверенно взял в руки механическое перо и поставил кривой крестик.

- За что сидели? – на всякий случай уточнила я.

- Забастовка рабочих третьего года, - смущенно признался старик. – Дали семь лет в Паутине.

Паутина – место, где без отдыха и почти без сна осужденные работают на благо Империи, вытачивая вручную детали для механизмов, но это далеко не худшая тюрьма в мире. Мне доводилось посещать места куда более неприятные.

- Курите, если хотите, - я поставила свою подпись на документе и положила его в саквояж. – Я люблю запах табака. Мой отец курил морскую трубку. Он был капитаном «Урагана».

- Тот самый Бродяга Росс? – ахнул Михель. – Вот это да! А Аластор Росс, выходит, его брат? Я и представить не мог, что легендарный капитан и отшельник-изобретатель – родня.

- У нас вся семейка с приветом, - рассмеялась я. – Ну что, вы не передумали здесь работать?

- Не передумал, миледи, - мотнул головой старик. – Я родился в этих краях, и вернулся в город недавно, чтобы наняться разнорабочим в монастырь святого Анри. Но мне отказали, кхе, из-за моего прошлого. Я-то думал, что церковники – они добрее, что ли… Я же не убийца и не вор, у меня вот, даже справка есть.

Он положил на стол замусоленное свидетельство об освобождении.

- Жена умерла, дети разъехались кто куда, знать меня не хотят, стыдятся, - сокрушался дворецкий. – Я уж и не чаял, что мне так повезет. Думал, прогоните поганой метлой. А как же вы добираетесь до города? Здесь же пешком больше часа идти, еще и через лес!

- Пока никак, - я развела руками. – Жду, когда знакомый механик починит мой паромобиль. Но мы могли бы купить для вас лошадь и кэб.

- Вы снова меня разыгрываете, - покачал головой Михель. – Разве господа покупают слугам повозки?

- Я прогрессивная, - несколько банкнот упали на стол с легким шелестом. – Вот вам первая задача: найдите приличную упряжку и закупите продуктов на неделю. Готовить у нас некому, поэтому лучше брать что-то из закусок – ветчину или сыр, свежие овощи, фрукты.

- Готовить я умею, - оживился дворецкий. – В камере со мной сидел бывший кок с «Разящего», и его жаркое из… кхм, в общем, из дичи...

Разумеется, жаркое было из крысятины. Что еще могли есть полуголодные узники Паутины?

- Непременно приготовьте, - быстро согласилась я. – Возьмите кролика или утку. В доме есть холодный шкаф, так что мясо не пропадет. Давайте-ка я составлю список…

5. Дом с привидениями

Айрон, цокая когтями по паркету, прямо с лестницы устремился к двери, бурно виляя хвостом.

Надо же, всего лишь без четверти час ночи. Господин механик делает заметные успехи.

Я побежала к двери, радуясь, что проведу поздний ужин в отменной компании, и отперла дверь, даже не выглянув в смотровое оконце.

Айрон высоко, нервно тявкнул, бросаясь к лежащему на пороге человеку.

Опознать в ночном госте Рутгера Вальца я смогла не сразу. Лицо, рубашка и руки механика были измазаны в грязи, а из рассеченного лба густо капала кровь.

Пес суетился вокруг, пыхтя и взрыкивая в темноту двора, как будто там скрывался кто-то нехороший.

- Миледи, в дом, - скомандовал мой дворецкий, решительно отодвинув меня с прохода. – Вам знаком этот господин?

- Да! – быстро ответила я, хватая собаку за ошейник.

Михель Йорг одной своей медвежьей ручищей втащил тело механика в коридор, а другой захлопнул дверь.

- Несите в гостиную, - распорядилась я, на ходу соображая, как остановить кровь, и вспоминая уроки сестер милосердия, которые я посещала из праздного любопытства. – Мне нужен таз с горячей… нет, с холодной водой. Нитка с иголкой, чистые тряпки – они есть в главной спальне, в комоде. И аптечка. Она…

- Уже здесь, - Михель Йорг поставил на приставной столик деревянную шкатулку и подкрутил лампу, сделав свет ярче.

Тем временем Рутгер заворочался, поморщился и открыл глаза. Зрачки странно блеснули, отражая огонь, пляшущий в камине.

- Рейвен, - выдохнул механик, откинувшись на подушки. – Простите за поздний визит…

- Прощаю, - быстро ответила я, прижимая к его рассеченному лбу первую попавшуюся кружевную салфетку. – Кто вас так? Вы целы? Еще ранения есть?

- Нет, всё в порядке, - он вымученно улыбнулся, продолжая заливать мою подушку кровью. – Не знаю. Я шел в Роу через лес, вдоль ограды. Кто-то спрыгнул на меня с дерева, толкнув на прутья.

- Вода, - отрапортовал дворецкий, внеся в гостиную медный таз. – Со льдом.

- Михель, вы чудо, - серьезно сказала я, заставив дворецкого опустить глаза и залиться краской. – Я увеличу вам жалованье вдвое. Рутгер, что вы делаете?

- Встаю? – механик в самом деле попытался подняться, но я решительно надавила ему на грудь ладонью.

- Только попробуйте, - угрожающе произнесла я. – Вы уже залили кровью мою подушку и кружевную салфетку, а теперь хотите уничтожить мой прекрасный ковер?

Ковер, истертый и изъеденный молью, вызывал у Рутгера сдавленный смех.

Я завернула в салфетку кусок льда из таза и приложила к ране, останавливая кровь. Механик смотрел мне в глаза со странной смесью интереса и недоверия, а я, не смущаясь, разглядывала его в ответ.

Лицо почти не пострадало, за исключением раны на лбу и пары ссадин на щеке. На рубашке следов крови не было, зато виднелась обширная прореха, открывающая вид на поцарапанную грудь. Под свежими царапинами пролегали старые, широкие шрамы – рваные, будто от чудовищных когтей неведомого монстра.

- Откуда это? – я аккуратно оттянула ворот его рубашки. – С войны?

- Угу, - кивнул Рутгер. – Гарры очень изобретательны, когда дело касается пыток пленных. Рейвен, не делайте такое участливое лицо, мне становится неловко. Это было давно и совершенно меня не тревожит. У меня крепкие нервы и плохая память.

- Как вам будет угодно, - прохладно ответила я. – Михель, как вы считаете, нам нужно наложить швы господину Вальцу, или разумнее будет дождаться утра и отвезти его в город, к врачу?

- К врачу, - вынес вердикт дворецкий.

- Никаких врачей, - отрезал механик.

Айрон со щенячьей непосредственностью попытался выловить из таза плавающую там льдинку, но только расплескал воду и обиженно гавкнул.

Все заулыбались, и спор сошел на нет.

- Тогда предлагаю отужинать, - вздохнула я, наложив пострадавшему неровную повязку. – Раз все живы и веселы.

- Не откажусь, - Рутгер медленно встал с дивана, слегка покачнувшись. – Вы позволите мне воспользоваться вашей ванной?

- Я даже предоставлю вам свежую рубашку, - кивнула я, мысленно измерив ширину его плеч. – Она, конечно, будет вам мала, но я не расстроюсь, если она вдруг разойдется по швам.

- Буду крайне признателен, - механик медленно направился в сторону ванной, напоследок снова странно сверкнув глазами.

Михель Йорг проводил его долгим настороженным взглядом.

- Надеюсь, миледи, вы хорошо знаете этого господина, - нахмурился дворецкий. – Потому что появляться в подобном виде на пороге незамужней дамы ночью – верх неприличия.

- Не беспокойтесь, Михель, - мягко сказала я, положив ладонь на плечо старика. – Учитывая мою репутацию в городе, беспокоиться о приличиях следует самому господину Вальцу.

Дворецкий покачал головой и удалился на кухню, накрывать на стол. А я на цыпочках подкралась к двери ванной, вслушиваясь в плеск воды – все-таки, человеку с сотрясением мозга не следовало оставаться одному в уборной. Рутгер мог потерять сознание в любой момент, а утонуть в ванной – самая бесславная смерть из всех возможных.

- Рутгер, я могу войти? – я поскреблась в дверь, как кошка.

Шум воды прекратился.

- Рейвен, вы уверены, что вам это нужно? – голос звучал немного озадаченно.

- Не хочу, чтобы вы утопились в моей ванной. Тогда мне придется ее выбросить, а она мне очень нравится, - фыркнула я.

- Здесь воды по щиколотку, - раздалось из-за двери. – Я ударился головой, но мозги мне не отшибло. Не беспокойтесь обо мне.

- Я в своем доме, господин Вальц, и буду беспокоиться о ком угодно и как угодно, когда и сколько захочу, - отрезала я. – Ужин подан, извольте пройти на кухню.

- Я не хотел вас обидеть, - вот теперь его тон потеплел. – Напротив, при первой же возможности я с радостью отплачу вам за помощь.

- Разумеется, - заявила я, посмеиваясь. – Я намерена эксплуатировать вас очень долго.

- Ах, черт, - раздался всплеск и металлический стук, и я, наплевав на все приличия, распахнула дверь.

6.Спасение чемодана

Стук молотков и скрежет пилы прерывались отборной руганью рабочих. Я закрыла окно, вернулась к столу, но сосредоточиться так и не смогла – мысли разбегались, как вспугнутые мыши.

Выходит, Роу боялись не из-за безумного изобретателя, а из-за массового убийства, случившегося здесь двадцать лет назад. Знай я об этом в день своего приезда, ни за что не осталась бы тут ночевать в одиночестве. Сейчас-то у меня был полон дом людей, которые своей суетой, шумом и руганью мешали мне думать.

- Миледи, - широколицая веснушчатая девица лет двадцати возникла в дверном проеме с тазом и тряпками. – Господин Йорг велел прибраться в ваших покоях.

- Конечно, Ирма, не буду мешать, - я покинула комнату, отправившись на поиски другого места для работы.

Дом был большим, пустых комнат в нем хватало, но везде царил хаос и шумели люди. Шум столицы никогда мне не мешал, но в Фалькенбурге я так успела привыкнуть к тишине, что теперь чувствовала себя раздраженной.

В пурпурной гостевой спальне было все еще слишком пыльно. В синей – слишком душно, к тому же, попахивало мышами и нафталином. В красной комнате обосновалась пара плотников, чинящих оконную раму, а в гостиной болезненного вида старик прочищал каминную трубу.

Я обреченно толкнула дверь мастерской, встретившись лицом к лицу с господином Вальцем. Он давно снял повязку со лба – заживало на нем, как на собаке, от раны почти не осталось следа.

- Рейвен, - выдохнул он, едва не выронив стопку чертежей. – Я как раз собирался показать вам это. Нашел под сидением паромобиля. Оказывается, там есть потайной отсек с секретным рычагом.

- Никогда бы не догадалась, - проворчала я, разглядывая изрисованный схемами лист бумаги. – О, это же инструкция! А почему рычаг переключения скоростей находится слева, а не справа? Аластор был левшой?

- Да, - подтвердил Рутгер. – Ваш дядюшка явно собирал паромобиль под себя. Хотите, чтобы я все переделал?

- Нет, - подумав, ответила я. – Привыкну. Я и так злоупотребила вашим временем и вниманием. Вам следовало лежать в постели с книгой, а не валяться в мазуте и машинном масле под днищем паромобиля.

- За спасение моей жизни, причем дважды, я готов и на большее, - заверил меня механик.

- Дважды? – уточнила я.

- Девица фон Пауль, - напомнил Рутгер.

- Ах, это, - мне стало смешно, когда я представила, как влюбленная баронесса сидит у постели механика, томно взирая на него своими рыбьими глазами. – Бедная девочка! Не судите ее слишком строго. В ее возрасте все барышни влюблялись в неподходящих мужчин.

- Даже вы? – что-то эдакое промелькнуло в его глазах, отчего мне стало жарко.

- Сия участь меня не миновала, - я отложила чертежи на верстак и прошлась по мастерской, отмечая, что механик навел здесь идеальный порядок за эти несколько дней. – Он был капитаном «Пылкого», и часто оставался у нас в поместье. Ни разница в возрасте, ни тот факт, что он был счастливо женат, не остановили меня от некоторых глупостей, вроде любовных писем или подброшенных ему в спальню сборников романтической поэзии прошлого века. Впрочем, нужно отдать ему должное, он не стал смеяться над пятнадцатилетней девушкой. Он просто исчез из моей жизни после смерти отца, а, как известно, с глаз долой – из сердца вон. Но если бы мне тогда представилась возможность сидеть у его постели, томно вздыхая, я была бы очень счастлива.

- Пожалуй, вы правы, - улыбнулся Рутгер. – Мне стоит быть более снисходительным к юной баронессе.

- Вы ничего не поняли, - я рассмеялась. – Вам стоит быть с ней таким же холодным, как ледники Соколиных гор, иначе девица примет вашу снисходительность за взаимность.

- Это работает со всеми женщинами? – он насмешливо приподнял бровь, снова сверкнув глазами.

- Увы, - я развела руками. – Некоторых только распаляет. Но почему вы спрашиваете? Мне вы показались человеком весьма искушенным в общении с дамами.

Тонкий лед. Я ступила на тонкий лед, и теперь мне следует быть очень осторожной.

- Не представляю, что вам ответить, чтобы не нарушить приличия, - отрезал механик, возвращаясь к чертежам. – Поэтому позвольте мне… не отвечать.

- Миледи! – Михель Йорг появился очень вовремя. – Стекольщики прибыли!

Я вылетела из мастерской, вновь почувствовав себя пятнадцатилетней влюбленной девчонкой. Меня тянуло к Рутгеру Вальцу совершенно непостижимым образом. А он был предельно вежлив и невыносимо холоден, отметая все мои намеки и попытки немного сблизиться. Мы часто засиживались в гостиной допоздна, обсуждая паромобили, столичную жизнь, дядюшку Аластора и обычаи Фалькенбурга, но как только я осмеливалась перейти на личное, передо мной возникала непробиваемая ледяная стена.

Механик занял комнату на втором этаже, и я даже пару раз ночью подкрадывалась к двери, но сразу же сбегала, виня себя за безрассудность и недостойное поведение. Мне казалось, что я безнадежно одичала в этой глуши, растеряв весь свой светский лоск и природное обаяние. И еще я допускала, что в дядюшкиной одежде Рутгер просто не воспринимает меня как женщину.

Чемодан! Мне нужен был мой чемодан!

***

- Миледи, тут двадцать ярдов, - покачал головой мой дворецкий. – Спуститься-то я спущусь, а вот подняться… Силы уже не те, вы уж простите старика!

- Михель, у меня и в мыслях не было просить вас об этом, - заверила я слугу. – Мне нужен кто-то из строителей, покрепче и половчее.

- Что там у вас? – Рутгер снова подкрался неслышно, застав меня врасплох. – Что-то интересное?

- Мой чемодан с одеждой, который улетел в пропасть в день моего приезда в Роу, - я показала пальцем на красно-коричневое пятно в кустах на краю выступа скалы. – Завтра прием в доме окружного судьи, а мне совершенно нечего надеть. Не могу же я явиться на такое мероприятие в дядюшкином сюртуке.

- Ха, - ухмыльнулся Рутгер, осматривая отвесную скалу. – Это было бы занятно. Хотел бы я видеть лица фалькенбургской элиты в этот момент.