Лавка украшений барышни-попаданки

Глава 1

День не задался. В очередной раз. Еще одно «сегодня» слилось с предыдущими в бесконечный кошмар. Утро началось не с кофе — с громкой ссоры с мужем, притом повода для нее… Не было. Мы, отправив детей в школу, просто кричали друг на друга посреди коридора, а потом муж ушел на работу, громко хлопнув дверью.

А я осталась дома, сжимать руки в кулаки и плакать.

Наша семья уже много лет трещала по швам, но не разваливалась… Если спросить, почему, то я не знаю. Подозреваю, муж тоже не дал бы ответа на вопрос. Какова причина ссор? Почему наша любовь превратилась в уродливую противоположность?

Со временем я стала думать, что мы с мужем привыкли друг к другу, пообтерлись, как детали в старом механизме, который постоянно скрипел и умолял уже разобрать его, но продолжал работать, потому что таково его предназначение. Наше предназначение — тянуть семью, и мы, стиснув зубы, тянули ее ради детей, но разрушали друг друга.

Иногда между нами разворачивалась холодная война, и тогда мы могли несколько дней не говорить ни слова. Иногда мы ругались без остановки — достаточно было столкнуться лицом к лицу, чтобы вспыхнул очередной скандал. Скандалы продолжались, пока мы не уставали от них до такой степени, что сказанное слово могло убить. И сегодня мы опять дошли именно до этой стадии.

В висках стрельнуло, перед глазами замелькали вспышки. Ох, опять мигрень подступает… Удивительно ли, когда такое творится дома изо дня в день?

Я посмотрела на часы. Одиннадцать утра. Скоро уже младший вернется из школы, а я все никак не домою окна. И вещи ему для секции собрать надо. И обед приготовить…

Пока вода из крана наливалась в ведро, я думала, как ничтожна моя жизнь. Развод? Не мой вариант… Двое детей, родственников нет, собственной квартиры нет, работа с плохой оплатой — без мужа я одна едва выживу, не то что с детьми. Но даже такие перспективы становились все более привлекательными. Иногда. На время. А потом я думала, что ждет детей рядом со мной, и отбрасывала эти мысли, начинала искать способ восстановить семью. И не находила его. Замкнутый круг беспросветного отчаяния.

Чтобы сократить наши с мужем пересечения, я вытребовала себе угол в квартире, где обустроила маленькую мастерскую, и с упоением все свободное время посвящала созданию украшений из нитей, бисера, стекляруса, страз — всего, что смогла найти в магазинах рукоделия. Это была моя отдушина, мой способ сохранить себя и то, что еще осталось от семьи.

Я терла окно тряпкой, когда увидела какое-то грязное пятно сверху на раме. Ох, ну что такое! Исчезни, грязь! Но стоило мне потянуться туда, как закружилась голова, мир качнулся, а я поняла, что падаю.

С девятого этажа.

Я что же, так жалко умру?..

Господи, если ты есть, дай мне другую жизнь вместо этой!

Я открыла глаза — темно. Я ослепла? Мне… Должно быть больно? Но почему я ничего не чувствую? Я же падала, точно помню, что падала…

Затхлый пыльный запах не мог стоять на улице, он характерен больше для маленьких и плохо проветриваемых помещений типа чуланов. Я не на улице? Почему ничего не вижу?

Постепенно появились и другие ощущения — тяжести собственного тела. Я на чем-то лежала, твердом и холодном. Пол?

А зрение?

Я подняла руку и не смогла коснуться лица — под пальцами оказалось что-то шероховатое, плотное… Ткань?

Я резко села, и ткань упала с лица. Я правда находилась в чулане — деревянной маленькой комнатке с пылью, стеллажами, паутиной и какими-то тюками. Из узкой щели под потолком падал косой луч света.

Да где же я? Я ведь… Выпала из окна. Девятый этаж — верная смерть. Но почему я не лежу на асфальте у дома? Или в больнице?

Я попробовала встать и охнула: вместо леггинсов и футболки на мне было… Платье? Платье. Как из кино. Длиной в пол, серое, в светло-зеленый ромбик, с множеством пуговиц на лифе, с кружевными манжетами, с воротничком…

А руки?!

Я вытянула их, подставила под луч света. Тонкие, с прозрачными пальцами, светлые и нежные — не мои руки… На моих выступали вены, а кожа была сухая и в трещинах.

Но этими холеными ручками управляла именно я.

Я сошла с ума?

Я еще раз осмотрелась — помещение меньше всего напоминало больницу или любое возможное пространство возле моего дома.

У ног нашелся листок бумаги, мятый. Я подняла его, перевернула и увидела письмо, написанное явно в спешке и гневе — буквы были заострены подобно ножам, сжаты так сильно, что почти сливались в черную неразборчивую вязь.

Ладисса, ты подвела нас и растратила все деньги! Новых тебе не дадим, домой можешь не приезжать — душа и свет наш Николай Артемьевич видеть тебя не желает, окаянную. Подумай о своем поведении и попробуй-ка сама прожить в этом мире!

Марфа Евграфовна.

Ладисса? Какое странное имя, и оно так выделялось среди остальных в письме. А еще удивительно, как оно похоже на мое имя. Меня зовут…

В висках стрельнула знакомая боль, и я зажмурилась. Вместе с тем в голове закрутились, завертелись воспоминания. Чужие. Но как будто… мои?