Лёд между нами

Пролог Петр

Мчусь по льду, разгоняюсь, чувствую скорость каждой клеткой тела. Вижу цель, двигаюсь к ней, но внезапно что-то оказывается на моем пути. Что-то — или кто-то. Я не успеваю затормозить.

Удар.

Фигуристка. Черт! Откуда она здесь взялась? Падает на лед, глухо приземляясь, как мешок с перьями. Я едва сохраняю равновесие, торможу, разворачиваясь. Она лежит, ладонями упершись в ледяную поверхность.

— Ты всегда так грациозно падаешь, или специально ради меня постаралась? — ухмыляюсь, глядя сверху вниз.

Девушка резко поднимает голову, встряхивает волосами.

— А ты всегда несешься, не глядя перед собой, как носорог?

Я смеюсь. Ну, характер у нее есть. И лицо вроде знакомое.

— Прости, детка, но ты как-то внезапно выросла изо льда, — ухмыляюсь, скрещивая руки на груди.

— Вообще-то я тренируюсь. — ее голос звенит от злости.

Я лениво провожу рукой по волосам, изображая скуку.

— Ну да, фигурное катание, без него ведь никуда. Но лед принадлежит нам.

— Ошибаешься. Наше время еще не закончилось, — она смотрит мне прямо в глаза, не мигая.

Мне нравится ее огонь. Возможно, и замутил бы на одну ночь.

— Значит, поторопи свои пируэты, детка, — ухмыляюсь шире, прежде чем развернуться и оттолкнуться от льда, покатывая обратно к своим.

За моей спиной раздается хриплый смех Юджина.

— Влад, ты ее впечатлил! — бросает он, хлопая меня по плечу.

Я усмехаюсь. Я двигаюсь дальше, но внутри почему-то разливается странное чувство. Кажется, что мы уже встречались. Взгляд этот словно врезался в мозг, но уловить никак не получается.

— Буденич! — голос тренера фигуристов звучит резко, как удар клюшкой по борту. — Повтори последний элемент. Прыжок.

Я лениво оглядываюсь. Фигуристка замерла, напряжение буквально стягивает ее плечи. Спина прямая, подбородок чуть вздернут. Она на пределе.

Наша команда притихла, кто-то из парней шепчет:

— Сейчас опять рухнет.

Кто-то хмыкает. Кто-то фыркает. Все ждут ее ошибки, даже успевают замутить тотализатор. Девчонка делает глубокий вдох, сжимает кулаки, затем резко отталкивается, набирая скорость.

Рывок, прыжок, я инстинктивно задерживаю дыхание — и…

Глухой удар. Лед встречает ее безжалостно. Она даже не вскрикивает, просто остается лежать, тяжело дыша. Ее пальцы стискивают лед, словно пытаются за него зацепиться.

— Еще! — голос Аллы Гриц стальной, без намека на сочувствие.

Да ну нахер! Убьется же.

Но девчонка, стиснув зубы встает, идет на новый заход. Воздух вокруг будто сгущается, и всем интересно вытянет или нет.

Новый прыжок. Ошибка. Падение.

— Еще раз! — снова требует тренер.

Фигуристка едва сдерживает раздраженный выдох. Загоняет боль глубже, пытается справиться с этим чертовым прыжком. Еще один заход? Последнее усилие, рывок… И снова лед встречает ее, как старого друга.

На этот раз девчонка не поднимается сразу. Тренер качает головой, будто ожидала этого результата.

— Плохо, Буденич. В раздевалку.

Она шумно втягивает воздух, но спорить не смеет. Ее плечи вздрагивают, но держится, руки сжаты в кулаки, но не поднимает головы.

Я подъезжаю ближе, торможу на льду так резко, что снежные крошки оседают на форме фигуристки.

— Эй, ты чего? — я ухмыляюсь, наклоняясь ближе. — Может, помочь?

Поднимает голову, встречает мой взгляд. В глазах злость, усталость и адское пламя. Она тяжело дышит, с губ почти срывается ругательство. Ее раздражение ощутимо, как статическое электричество в воздухе.

— Себе помоги, придурок, — шипит разъяренной кошкой, с трудом вставая на ноги.

Я смотрю ей в глаза, и на секунду между нами зависает тишина. Что-то во взгляде цепляет. Вызов, ненависть, но еще что-то более интересное.

Открываю рот, чтобы сказать что-то, но...

— Греховцев! — раздается окрик нашего тренера. — Ты к фигуристам перешел?