Леди-Дракон из Незримого Совета

Глава 1

Альмитей вошёл в спальню Лаэн в самый темный час перед рассветом.

Навстречу поднялась неясная тень, в ореоле распущенных белых волос. Сиарэн. Снежный Страж из Ледяного клана.

Интересно... Окажись он подле Дарующей Крылья в момент ее инициации — в нем тоже пробудился бы Ледяной Огонь? Хорошо, что его там не было. Этому-конкретному-Стражу Альмитей Ре-Льерр желал лишь бед — но никак не внезапного возвышения.

Ну, нет.

Ублюдок, который знал — не мог не знать! — тайну своей госпожи и годами молчал, наблюдая, как она дурачит всеогненного правителя драконьей империи, не достоин стать избранным.

Альмитей дал себе клятву, что ни за что больше не утратит хладнокровия из-за лгуньи с сине-фиолетовыми глазами — и оскалился в зверином оскале тотчас, стоило ее верному псу заступить дорогу.

— Пошел прочь, — рокочущим голосом приказал император.

Сиарэн не шелохнулся.

— Ваше величество, вам лучше уйти, — едва слышно проронил он. Так, словно боялся разбудить беспокойно спящую в глубине алькова девушку.

Он смеет диктовать, что Альмитею следует делать?! Темнота окрасилась кроваво-красным заревом ярости.

— Я — твой император, жалкий червяк! — Альмитей намеревался рявкнуть это во всю силу своего звучного голоса — но внезапно для самого себя, прошептал.

Как Сиарэн только что.

Он что, тоже бережет покой предательницы?!

Снежный Страж склонился перед ним, признавая статус — но ослепленного бешенством Альмитея это не остановило:

Он сполна отыгрался за свою слабость на драконе, взбесившем его одним фактом своего присутствия в опочивальне Лаэн Лэ: ударил Сиарэна чистой силой, даже не потрудившись сформулировать ПРИКАЗ.

Лучший телохранитель империи рухнул, как подкошенный. Беззвучно.

Альмитей брезгливо обошел бесчувственного дракона по широкой дуге и приблизился к кровати, на которой сжалась в комок спящая Лаэн.

С кончиков пальцев сорвалось лёгкое сонное заклятие. Альмитей мог бы наложить на нее и мощное. Такое, чтобы она не проснулась даже если бы он вздумал умертвить ее с особой жестокостью.

Мог. Но не стал, испугавшись в первую очередь себя и того, что он может сделать с нею, воспользовавшись своей полной безнаказанностью.

Не убить, нет.

А лучше бы — да...

Поражаясь собственной осторожности, он тронул ее за плечо, остро обрисованное нежной шелковой рубашкой.

От невесомого прикосновения императора прошил разряд, похожий на короткий удар молнии. Стремительно поднялся вверх по руке — и угнездился где-то в груди. Прямо в сердце.

Разозлившись на самого себя, Альмитей резко перевернул Лаэн на спину, распахнул проклятую рубашку — и едва не застонал, упёршись взглядом в аккуратную девичью грудь.

А ведь он почти сумел убедить себя в том, что во время битвы ему попросту примерещился весь этот кошмар!

Но нет.

Кошмар был на месте, и от его соблазнительности у императора пересохло во рту.

Лаэн не носила кружевной сбруи, которой женщины пользовались для поддержки своих богатств. В этом попросту не было нужды.

Молочно-белые холмики, увенчанные манящими нежно-розовыми бутонами сосков, были маленькими. Аккуратными. И абсолютно незаметными под одеждой. Лаэн могла бы и не кутаться в свои серебристо-белые расшитые жемчугами балахоны. Ее грудь скрыли бы и обыкновенные камзолы.

Альмитей судорожно сглотнул, до безумия желая склониться над девушкой и припасть к одному из дерзко торчащих розовых сосков губами.

Он хотел попробовать эту маленькую грудь на вкус. Целовать ее, сосать, вылизывать, и даже кусать в исступлении... Чтобы проснувшаяся Лаэн захлебнулась сначала стонами, а затем — криками удовольствия на грани муки.

Альмитей представил, как она бьётся под ним — и сам не сумел сдержать хриплого рыка.

Горячечное возбуждение волной прошло по телу и сконцентрировалось в паху тяжёлой пульсацией.

Поддавшись помрачению, император огладил раскрытой ладонью грудь спящей девушки — и скользнул ниже, по впалому животу, едва не впившись голодным поцелуем в аккуратную ямку пупка — к поясу тонких свободных брюк.

Рванул его вниз, вместе с трусиками — и рвано выдохнул, увидев аккуратный треугольник светлых волос, скрывающий под собой нежные девичьи складочки.

Девушка.

В этом не осталось никаких сомнений.

Да их и не было с того самого момента, как в ладонь нежданно-негаданно легло округлое полушарие груди.

Не отдавая себе отчёта в собственных действиях, император протянул руку и с хриплым стоном сжал подушечками пальцев твердую горошину соска.

Этого оказалось достаточно, чтобы чары не выдержали: Лаэн проснулась.

Он едва не отпрянул от ее постели, словно вор, застигнутый на месте преступления.

— Альмитей?! — шокировано выдохнула она — и в мгновение ока осознала, в каком виде лежит перед ним.

Дернулась, сбрасывая с себя его руку — и забилась в подушки, сжимаясь комком в попытке прикрыть наготу.

— Альмитей, что ты здесь делаешь?.. – едва слышно прошептала Лаэн.

Она была потрясена.

Испуганная, растерянная... заплаканная. Видеть ее такой было невыносимо — и все же Альмитей смотрел. Жадно, не в силах отвести взор от хрупкой, тонкой, как кристалл льда девушки с худым, заостренным книзу лицом, с огромными фиолетово-синими глазами, с пламенеющими на фоне снежно-белой кожи губами, с короткими платиновыми локонами, беспорядочными волнами падающими на плечи.

Великий Огненный Дух… Как же она прекрасна!

Он впервые видел ее по-настоящему, без мутной призмы обмана. И понимал, что готов смотреть вечно. Во время битвы внутри него пробудилось нечто чудовищное, огромное, неотвратимое, как стихия — и Альмитей Ре-Льерр не знал, что с этим делать.

Он, не испытывавший страха ни перед кем, будь то Разлом, Ящеры, или сама Смерть, внезапно испугался своего чувства к Лаэн Лэ.

Он боялся… ее.

Глупо. Недопустимо. Непоправимо…

Глава 2

Минутная растерянность, порожденная внезапным пробуждением и не менее внезапным разоблачением, миновала, и драконесса бросилась в бой.

— Альмитей, да послушай же ты! — запальчиво воскликнула она, невольно еще сильнее провоцируя и раздражая императора, и без того балансирующего на грани. — Этот обман придумала не я! Так решил мой отец, объявивший империи, что у него родился сын! При рождении я оказалась первой — и как показали последующие годы — последней чистокровной Ледяной драконессой нового столетия — и отец понял, что если не солжет всем — твоему отцу-императору в первую очередь — о том, что я — мальчик — у меня не будет шанса стать мной! Если бы Правящему стало известно о том, что я — женщина, он не дал бы мне свободы. Я оказалась бы замужем прежде, чем достигла брачного возраста, меня заперли бы в спальне и ограничили всю мою жизнь выполнением одной-единственной роли — воспроизведением потомства!

Альмитей невольно поморщился. Она была права.

И его отец, и он сам, без раздумий сделали бы единственную Ледяную драконессу, попади она им в руки, инструментом для возрождения истребленной практически под корень разновидности драконов, являющейся последним шансом на победу в войне с Ящерами Преисподней.

Лорд Лэ пошел на измену Правящему роду, руководствуясь интересами единственной дочери. Его можно было понять.

Но это ничуть не умаляло вины Лаэн лично перед ним, Альмитеем!

— Я до конца своих дней буду благодарна отцу, избавившему меня от участи бесконечно рожающего инкубатора, — пылко продолжала девушка. — Благодаря лжи императору, которая терзала папу до самой гибели, я получила образование, получила право на нормальную жизнь, состоялась как воин, как маг, как полноценный дракон!

Хватит.

— Я услышал достаточно хвалебных од в адрес предателя! — прошипел Альмитей, обрывая ее пламенную речь. — А тебе не приходило в голову, что если бы не эта ложь, которой ты восторгаешься — мы не остались бы теперь без Ледяных, и не оказались беспомощны перед лицом Разлома?

Прискорбно, но факт: обвиняя последнюю из рода Лэ во лжи, Альмитей и сам солгал. Сознательно умолчал о Ледяном Огне, который пробудила в Эдуарде Флэйме Дарующая Крылья. Эта информация резко уменьшила бы градус трагичности и смазала всё обвинение.

Император хотел не этого.

Об Эдуарде она всё равно узнает — но позже. И не от Альмитея.

— Я верну свою силу! — взвилась Лаэн, сверкая глазами.

— КОГДА?! — рявкнул император. — Лет через пятнадцать, как любой другой дракон, потерявший фамильяра?! У нас нет времени!.. Или ты думаешь, Ящеры любезно притормозят экспансию, дожидаясь момента, когда ты заново отрастишь чешую?

Он причинил ей боль, напомнив о смерти Бурана.

Лаэн вздрогнула, как будто он отвесил ей пощечину. В фиолетово-синих глазах блеснули с трудом сдерживаемые слезы.

Обнять бы ее сейчас, и сказать, что все будет хорошо… Но застящий гнев был слишком силен.

— Альмитей… — рвано вдохнув и выдохнув в попытке взять себя в руки, прошептала Лаэн, сбавив тон. — Зачем ты обвиняешь меня в гибели Бурана?.. Разве ты не понимаешь, как мне сейчас плохо?! Прекрати нападать на меня. Пожалуйста…

Он понимал.

Он кожей чувствовал ее горе, ее потребность в утешении.

Здесь и сейчас он мог протянуть руку, коснуться острого плеча, позволить ей разрыдаться на своей груди и навсегда закрыть между ними тему сегодняшнего разоблачения, но… Альмитей боялся того, что чувствовал к той, кого еще на исходе дня считал лучшим другом. Он предпочел миру войну.

— Отныне, без своего орла, ты годна только для того, для чего и была предназначена с самого начала. Для размножения, — жестоко отчеканил он, глядя ей прямо в глаза. Приговорил к участи, от которой она бежала всю жизнь и привыкла считать самым большим своим страхом.

Девушка перестала дышать. Пожалуй, Альмитей мог бы взять нож и без затей воткнуть его по рукоять в ее сердце. Эффект получился бы тем же.

— Все эти годы я сражалась бок о бок с тобой… — прошептала она непослушными губами. Император ясно видел, как в ярких глазах разгорается пламя ненависти. — Была твоим верным боевым товарищем, Альмитей. И ЭТО — всё, что ты можешь сказать мне в самый черный час?!

Ну почему же «всё»?

Дракон опёрся коленом о кровать, придвигаясь ближе. Навис над девушкой, заставляя ее крепче стиснуть у горла полы рубашки, совсем недавно расстегнутой его руками, и вжаться в угол в инстинктивном желании отстраниться. Он загнал ее в ловушку между собой и равнодушной каменной стеной — и Лаэн отчетливо ощутила это.

Альмитею понравился ее страх.

Это был страх женщины перед мужчиной.

Прежде меж ними никогда не ощущалось ничего подобного. Прежде ему и в голову не пришло бы поступать с Лаэном так, как он теперь вел себя с Лаэн.

— Размножаться будешь с тем, на кого укажу Я, — сделав многозначительное ударение на последнем слове, сообщил он. — С сегодняшнего дня только попробуй лечь под какого-нибудь ублюдка без моего ведома. Последствия тебе не понравятся.

Он был очень близко — и попросту не успел отреагировать на стремительное движение, похожее на бросок кобры. Хлесткая пощечина обожгла лицо.

Да как она посмела?!