Леди Лекарь. Яд в твоей крови

1 глава

– Миша! Стой, гад! – голос сорвался на истошный визг, который в обычной жизни я позволяла себе разве что в лаборантской, когда сотрудники путали реактивы.

Я прожила тридцать пять лет и ни разу за это время не швыряла в людей автомобильными аптечками. До сегодняшнего вечера.

Высокие каблуки отчаянно стучали по бетону парковки «Экспоцентра». Красное платье, купленное специально, чтобы удивить жениха, развевалось за спиной как флаг мстительницы.

Всё произошло так быстро. Вернулась из командировки пораньше, хотела сделать сюрприз любимому после его фееричного выступления на конференции… И что я увидела? Вместо того чтобы представить свой проект про токсичность энергетических напитков, над которым я помогала ему работать, он представил... мой! Моё детище о влиянии тяжёлых металлов на организм, над которым я корпела уже несколько лет! Мои исследования... мои выводы... всё, что я с таким усердием собирала для диссертации.

Ему рукоплескали, ему пророчили большое будущее, а какая-то белокурая девица с нескромным декольте висла на его руке и сияла так, словно это её личная заслуга! Но девица это ладно, это хотя бы ожидаемо, а вот то, что он украл проект – вот где настоящее предательство!

Зря я не послушала подружку Верку, когда та говорила, чтобы я не связывалась с аспирантом, который к тому же меня младше. «Парень с его внешностью и с его амбициями на такую невзрачную, как ты, только по расчёту прыгнет», – говорила она. Не хотелось верить, но увы – так и вышло. И ладно бы ограничился тем, что я помогла ему в люди выйти! Нет, этот негодяй пошёл гораздо дальше!

– Соня, подожди! Это не то, что ты думаешь! – Михаил метался между рядами автомобилей, там, где я его «поймала».

– Не то?! – я схватила из открытого багажника первое, что попалось под руку. Огнетушитель шлёпнулся рядом с женихом, оставив на асфальте белое пятно. – Да как ты посмел, мерзавец?!

Следующим полетел знак аварийной остановки. Потом трос. Домкрат я не смогла поднять, зато канистра с омывающей жидкостью ушла в цель великолепно – почти по темечку.

– Ты спятила! – Михаил попятился.

– Ещё не спятила! И что это за шмара с тобой, гад? – я нащупала в багажнике что-то компактное и увесистое. Автомобильная аптечка. Подойдёт!

Михаил рванул ко входу в «Экспоцентр». Я – за ним, сжимая красную коробку с белым крестом как солдат гранату. Люди шарахались в стороны. Кто-то пытался снимать на телефон. Мне было всё равно. Обида затмила разум.

И это я! Успешный врач-токсиколог, заведующая кафедрой клинической токсикологии одного из ведущих НИИ страны! Владелица лаборатории при частной клинике отца, автор двенадцати научных статей! Я, которая спасала жизни, читала лекции, консультировала министерство здравоохранения, теперь готова своими руками убить этого убогого, который посмел такое сокровище на другую променять!

Михаил влетел в здание через боковой вход. Я – следом.

Коридор. Поворот. Ещё один.

– А знаешь, что? – негодяй затормозил возле какой-то невзрачной двери, с трудом переводя дух. – Да! Я считаю, что это по праву мой проект! Даже профессор Савицкий так считает, потому что не женское это дело, Соня, и не надо лезть туда, где бабам не место! Ты всё равно его до ума не доведешь, другое дело – я! Я в этом больше понимаю, я слишком много времени потратил на него и... на тебя!

– Что?! – я захлебнулась возмущением. Мало того, что этот недомерок, да простят меня прадеды за такой выбор парня, выдал коронное мужицкое «бабы», так ещё и покусился на самое святое – мой профессионализм! Во мне новым витком всколыхнулась злость. – Ах ты... Вор!

– Я взял своё! И да, Сонь, свадьба отменяется, я ухожу к другой, помоложе, – хладнокровно «добил» меня подонок и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

– Открой немедленно, негодяй! – я обрушилась на неё кулаками.

Словарный запас внезапно пополнился выражениями, которые я слышала разве что от пациентов с острым отравлением суррогатным алкоголем.

– Трус! Проходимец! – вдохновение било ключом. – Меркантильный гад!

Дверь неожиданно распахнулась, и я, потеряв равновесие, буквально ввалилась в помещение, по инерции выбросив вперёд руку с аптечкой.

– На, получай! Распутник! Импотент! – добавила зачем-то, видимо, для красного словца, и изумленно захлопнула рот, потому что прямо передо мной в изумлении застыл мужчина.

Очень видный мужчина.

Не совсем... вернее, совсем не одетый мужчина!

И сидел он посреди странной комнаты, похожей на купальню, в большом бассейне с кристально прозрачной водой, на краю которого я едва-едва затормозила. Вода слегка парила, по краям громоздились кадки с какими-то экзотическими растениями. Стены были отделаны… деревом? Резным? Пахло хвоей и чем-то травяным.

– Не понял... – возмущённо отреагировал он на мою последнюю реплику и машинально поймал рукой аптечку.

2 глава

Он покрутил её в руках, а потом... метнул в меня обратно!

Аптечка просвистела в миллиметре от моего виска и с глухим стуком впечаталась в деревянную стену за спиной.

Я даже моргнуть не успела – раздался всплеск, и этот мужик – голый, мокрый и злой как сам дьявол – оказался передо мной. Я испугалась так, как если бы и впрямь у него на голове рога, а сзади хвост увидела. Огромное смуглое тело, по которому стекала вода, и глаза... Как у разъяренного быка, а я, как назло, в красном платье!

- Импотент, значит, - произнес он тихо. – Интересно...

Я трусливо сглотнула. В голове горохом рассыпались вопросы. Где Миша? Откуда в «Экспоцентре» бани? Не слышала, чтобы подобные помещения стали строить в деловых центрах. Возможно, это причуда владельца здания, тогда действительно, как-то неудобно получилось.

– Я… – оглянулась в поисках путей отхода. – Извините, не туда…

– Проваливай! – грубо оборвал меня мужчина. – И передай своей сводне, что в следующий раз я её саму в реку скину. Вместе с её «товаром».

– Что? Какая сводня? – я моргнула. – Послушайте…

– Вон! – мужчина ткнул пальцем в дверь. – Пока я не позвал охрану.

В его тоне было столько презрения, что мои щёки вспыхнули. Нет, я понимаю, что я тут не к месту, но что он себе позволяет? В конце концов, я извинилась! Как можно быть настолько невоспитанным?

Гнев на всё мужское население Вселенной полыхнул с новой силой.

– Послушайте, вы! – храбро возмутилась я, переключившись на нового негодяя. – Это общественное здание, я имею право…

– Стража!

Дверь за спиной со стуком распахнулась. Я обернулась и застыла.

Дюжий охранник размером со шкаф и борода лопатой. Илья Муромец какой-то, а не привычный бритоголовый амбал. А одежда...!

На нём была длинная рубаха, подпоясанная широким ремнём, какие-то штаны, заправленные в сапоги, и… это что, кольчуга?!

– Выброси это отсюда, – небрежно кивнул в мою сторону голый мужик. – И передай начальнику охраны, что если ещё хоть одна потаскуха проникнет в мои покои, он полы щёткой драить будет. Зубной.

– Слушаюсь, ваша светлость.

Лапища размером с ковш экскаватора опустилась на моё плечо.

– Эй! – резонно возмутилась я. – Руки убрал! П-полиция!

Мужик развернул меня к выходу, как куклу. Я споткнулась обо что-то и вдруг поняла, что это моя аптечка. Чисто на автомате умудрилась ее подхватить, и в следующий момент была грубо выпихнута в пахнущий сосной предбанник.

– Совсем бабы оборзели, – пробормотал, волоча меня к входной двери. – К хозяину сами в постель прыгают. Раньше хоть стыд-совесть была…

Дверь захлопнулась.

И тут до меня дошло, что всё не так.

Во-первых, пахло совсем не так, как должно пахнуть в «Экспоцентре». Пахло лошадьми, сеном, дымом и ещё чем-то незнакомым.

Во-вторых, под ногами была не плитка, а утоптанная земля.

В-третьих…

За дверью оказался не коридор, а двор. Огромный, мощёный камнем двор. А за ним – усадьба. Настоящая усадьба, как из учебника литературы. Двухэтажная, с колоннами, с резными наличниками на окнах, с широким крыльцом.

Вокруг сновали люди в длинных в странных одеяниях как из фильма про средневековье. У ограды стояла карета, запряжённая очень странными зверьми. Если бы я увидела их в кино, сказала бы, что это настоящие... грифоны! Орлиные клювы, переливчатые перья и мощные лапища льва не оставляли сомнения – это те самые волшебные животные из сказок!

Мать моя женщина, я сплю! Чёрные крылья с малахитовым отливом переливались в лучах по-осеннему скудного солнца, животные царапали когтями мостовую, покрытую оранжевой листвой.

– Проваливай! – охранник дёрнул меня за шиворот как котёнка. – И хозяйке своей передай, что его светлость в услугах её девок не нуждается. Своих некуда девать.

Но я была так ошарашена увиденным, что даже не сразу сообразила оскорбиться.

– Простите, это реконструкция? – спросила его, восхищённо прижимая аптечку к груди.

– Какая ещё рика-струкция? – охранник недоверчиво покосился на меня. – Ты, часом, не больная? У нас тут с прошлой недели тиф по деревням ходит, может, тебя тоже…

– Ерунду болтаете! Последняя эпидемия тифа была зарегистрирована в двадцать третьем году, – на автомате выпалила я, продолжая пожирать «декорации» глазами. – Я врач. Я точно знаю!

– Врач, говоришь? – мужик присвистнул. – Во даёт. Ну ты, сестрица, или актрисой промышляй, или в монастырь иди. Баба – и врач? – и противно так заржал.

Где-то за спиной фыркнула лошадь. Хлопнула дверь. Кто-то громко заругался на странном, режущем слух наречии. Если реконструкция, то я не могу понять какого государства и какой эпохи.

Зажмурилась, потом открыла глаза.

– Я сошла с ума, – констатировала спокойно. – У меня нервный срыв. Я убила Мишу огнетушителем, и теперь у меня психоз с галлюцинациями. Всё логично.

3 глава

– Стой! Сумасшедшая, клянусь богами, стой! – раздалось за спиной. Но я уже мчалась к купальне, полная решимости.

– Во девка дает! Это ж сколько ей денег за услуги герцогу обещали?

– Ха-ха! А может, тут любовь? Мож, хозяин наш ей дюже приглянулся?

На смех и реплики я внимания не обращала, но скорости прибавила, чтобы успеть до того, как меня поймают. Понятно, что на каблуках я далеко не убегу, но и снимать их тоже было некогда.

Добежав до входной двери купальни, рванула ручку и влетела внутрь. И тут же врезалась во что-то громоздкое, пушистое и белое. Это пушистое нецензурно выругалось, и я подняла глаза – герцог Алистер Эшборн раздражённо стряхивал потёки кофе с махрового воротника белоснежного халата.

– Снова ты? – он поставил уже пустую чашечку на стол. – Направление на выход стражники неверно указали?

Мне было не до его ехидства, потому что я уже слышала грохот погони позади, а прямо передо мной была цель – заветная дверь предбанника.

– Одну минуту! – я жестом оттеснила герцога, глаза которого от этой наглости вылезли на лоб, и рванула дверную ручку.

Снова запах хвои, сосновых досок и душистых трав. По полу стелился белый парок. Тот же бассейн, только теперь пустой.

Закрыла глаза. Захлопнула дверь. Ещё разочек, сосредоточься, Соня!

Снова рывок, и снова бассейн – да что ж такое?! Хотелось топать ногами, орать и плакать.

Так, если это межмировой портал какой-то, то он как был тут, так и есть, просто я не могу попасть в него ментально. Здесь нужен какой-то особый настрой. Может, слова сказать какие надо?

Я выдохнула, сосредоточилась внутренне и снова распахнула дверь.

– Эмм... Я вам не мешаю? – голос герцога прозвучал обманчиво спокойно. То самое опасное состояние на грани, когда любой неосторожный пшик – и ты соскальзываешь с лезвия ножа.

И я перешла эту грань.

– Мешаете. Мне нужно ещё несколько секунд.

Что я там говорила в прошлый раз? А...

– Подонок! Мерзавец! Импотент!

– Всё. Хватит!

Мужская рука мелькнула перед глазами, захлопывая заветную дверь. А потом стальными тисками стиснула за спиной запястья.

– Больно! Ай! – взвизгнула я, но он уже развернул меня лицом к входной двери и грубо бросил в руки стража.

– Грегор! – гневный голос герцога с хрипотцой громыхал у меня над головой. – Готовь зубную щётку и вызови кого-нибудь из департамента. Пусть увезут это недоразумение.

Он развернул меня к себе.

– Ясно тебе, дикая? Для других уроком будет.

– Сам дикарь! – я вырвалась из «объятий» стража. Душили возмущение, досада. Мишка изменил, разработки мои спёр, в портал какой-то угодила. Мало того – угодила, обратно выход не нашла! А тут ещё этот носатый оскорбляет! – Что вы здесь устроили? Я требую немедленно вернуть меня обратно!

Слёзы хлынули внезапно. Прилив адреналина хоть и был, но его действие уже сошло на нет. Да и не железная я.

Некрасиво вытерла лицо ладонью, размазывая и без того уже потёкшую тушь. Подняла глаза на герцога.

Он стоял, нависая надо мной. Крылья его орлиного носа опасно раздувались. По скуле медленно стекала капля воды, очерчивая каждый мускул на лице.

Я сглотнула. Взгляд мужчины не предвещал ничего хорошего – он обещал. Что я пожалею о каждом сказанном неосторожно слове.

– Нет уж, – прошипел он мстительно, – прежде чем вернуться в Алый дом, прокатишься в полицейский департамент! Мало ли, чего ты тут ошиваешься, может, украла что или шпионишь?

– Ах! Да я в суд на вас подам, понятно? За этих ваших ряженых и эти ваши развлечения!

Герцог сделал шаг вперёд, а я – назад, вжавшись спиной в стража.

– Ещё слово – и прежде чем отдать полиции, я прикажу тебя выпороть голой посреди двора! – проговорил он зловеще медленно и повысил тон: – То же самое сделаю, если ещё хоть раз здесь тебя увижу! Грегор!

Тот поспешно вытолкал меня за дверь.

– Дурная ты, дева. Аль не слыхала, что герцог у нас дюже лютый? Чай не шутит, ты чего? Располосует спину – Магда тебя за это по головке не погладит. Выгонит, куда пойдёшь? На паперть?

Я, всхлипывая, покорно шла к воротам. Там уже ждали знакомые рожи.

– Куда её теперь?

– В департамент сообщай, – Грегор неопределенно махнул головой в сторону. – Пусть они сами с Магдой и её алыми девами разбираются.

Я резко затормозила и обернулась. Понимание пришло внезапно. Они меня за продажную девку, что ли, приняли?!

Через четверть часа, что мне пришлось коротать в казарме стражей, у ворот остановилась неприметная чёрная карета, запряжённая приземистой лошадкой.

Оттуда вылез щуплый паренёк в тёмно-серой форме и такой же шапочке с неизвестной мне нашивкой. Выслушал и записал показания охранников, хмыкнул в редкие усы:

– Особо навязчивая, значит. Ну, мы в отделении разберёмся, кто её так воспитал. Да, крошка?

Приветствие

Дорогие читатели!

Рады приветствовать вас в новой истории "Леди Лекарь. Яд в твоей крови"

Вас ждут интриги, преодоление сложностей и борьба с устоями. А еще любовь и приключения!

Добавляйте книгу в библиотеку! Если вам нравится, то обязательно поставьте звездочку ⭐️⭐️⭐️

С любовью, ваши Екатерина и Ирина

Книга выходит в рамках литмоба "Доктор-попаданка 2"

https://litnet.com/shrt/t6VN

4 глава

Меня встречало серое здание с маленькими окнами, чуть подсвеченными жёлтым. Над железной входной дверью гордо висела надпись «Департамент порядка» с изображением человека в тёмно-серой форме. Серый человек на сером фоне серого здания. На контрасте с резными украшениями особняка герцога это выглядело особенно тускло и блёкло.

«Не о том думаешь, Соня! Далась тебе эта архитектура!»

По пути сюда я тщетно пыталась выяснить, кто же такой этот Каверсон, и что меня ждёт дальше. В итоге добилась того, что мне пригрозили надеть наручники, блокирующие не только подвижность в конечностях, но и голосовые связки.

После такого обещания решила молчать, но в голове уже мысленно составила целый план по убеждению этого таинственного Каверсона в том, что я тут совершенно случайно. Не мог же представитель власти быть слепым?

Меня грубо втолкнули внутрь, и я заскользила по мраморному полу вперёд.

Почему они тут все такие грубые?

Внутри атмосфера была ничуть не лучше, чем снаружи. Серые стены, только уже немного светлее, и пара мерцающих ламп на потолке.

– Эй, принимай новую, да зови Каверсона, он будет рад, – сказал мой провожатый молодому худощавому мужчине в тёмном костюме, который уже встречал нас у входа. Пройди такой мимо меня на улице, я бы его заметила, явно обратила бы внимание на его карикатурное лицо в веснушках. Он напоминал не полицейского, а персонажа мультфильма – довольно симпатичного, скорее всего отрицательного, но весьма задорного.

– Больше никого не планируется? – он посмотрел на настенные часы, громко отбивающие секунды. – А то из-за вас и этих, – он тоскливо посмотрел в мою сторону, – поужинать не успел.

– Попрошу без оскорблений! – я поправила платье, чуть сбившееся на талии, расправила плечи, чтобы казаться чуть выше, и вышла вперёд. – Поверьте, я не меньше вашего заинтересована в том, чтобы всё это недоразумение, – я сделала акцент на слове, – разрешилось как можно скорее.

– Смотри, как умно говорит, – еле слышно прошептал тот, с кем я ехала сюда. – И не скажешь, что из…

Договорить я ему не дала. Под моим гневным взглядом он почему-то закашлялся, а потом и вовсе передумал высказывать своё мнение вслух. То-то же. Недаром мои подчинённые на планёрках сначала думали, а уже потом открывали рот.

Я постепенно начинала приходить в себя, от шока практически не осталось и следа, а в карете по пути сюда пришло чёткое осознание того, что, похоже, это какая-то новая реальность, и надо отсюда выбираться.

Меня привели в небольшую комнату, где прямо посередине стоял большой стол со множеством незнакомых мне приборов. На пыточную было не похоже, да и Каверсон так и не появился, что не могло не радовать.

– Простите, как ваше имя?

– Артур Глим, – мужчина с веснушками поправил чуть сползший набок галстук, и до меня дошло – он напоминает мне Незнайку! Разве что вот этот костюм ему совершенно не идёт, ему бы галстук зелёный и шляпу...

Я даже улыбнулась своим мыслям и как-то невольно прониклась к нему доверием.

А он направился к небольшому аппарату со светящимся кругом посередине.

– А теперь давайте я запишу вас и оформлю приём как полагается. Положите руку сюда.

Я с опаской подошла к аппарату. При ближайшем рассмотрении он был похож на телефон с крутящимся циферблатом. У меня стоял такой дома когда-то. Ещё до прихода пейджеров в массы. Было немного страшно, но не менее интересно. Табло при моём приближении начало переливаться, словно внутри заклубилась какая-то субстанция.

Секунда на раздумья – и вот уже рука ощущает лёгкое покалывание, какое бывает, когда отсидишь ногу, подогнув её под себя. Жить можно. Я выдохнула и успокоилась. Пока рядом не было никого по имени Каверсон, я не переживала. А Артур хоть и казался исполнительным сотрудником, но не станет же Незнайка пытать девушку неизвестным прибором!

– Так, записываю, – Артур достал нечто чёрное, похожее на планшет. Нажал пару кнопок и начал диктовать. – Род человек, пол женский…

Сразу вспомнила уроки биологии в школе, когда начинали проходить царства и семейства. Артур описывал меня так же, как какое-нибудь животное.

Артур тем временем продолжал:

– Возраст 25 лет, уровень магии минимальный.

– Сколько-сколько? – я встрепенулась. Мне было 34, я это знала так же хорошо, как клятву Гиппократа.

– Ну хорошо, – Артур оторвался от диктовки. – Вы правы, это было непрофессионально с моей стороны. Точность превыше всего. Поправка, – сказал он твёрдым голосом, отменяя предыдущие записи, – возраст двадцать четыре года и одиннадцать месяцев.

Я в шоке отошла назад и прижалась спиной к холодной стене. Там, в том мире, где меня предал Михаил, мне должно было исполниться 35 ровно через месяц. Никакой ошибки не было. Мне срочно нужно зеркало!

Внезапно дверь резко открылась.

– Что же ты не сказал, что у нас пополнение? – на меня смотрел цепким взглядом карих глаз высокий мужчина.

– А, Каверсон, – Артур улыбнулся коллеге.

Дальше я уже не слушала, лишь сильнее прижалась к стене, стараясь унять мурашки, побежавшие по рукам и спине сразу же, как только услышала эту фамилию.

5 глава

– И кто это у нас тут? – Каверсон приблизился ко мне вплотную.

В нос ударил запах одеколона, пота, и почему-то на ум пришли солёные огурцы. Странное сочетание, даже с учётом текущих обстоятельств.

Вообще, внешне мужчина не выглядел каким-то опасным. Обычная, я бы даже сказала, рядовая внешность. Но после слов про его любовь к опытам мозг старательно дорисовывал нужные черты.

Теперь мне казалось, что в его взгляде я вижу нездоровый блеск. А руки немного дрожат в предвкушении. В предвкушении чего, думать мне даже не хотелось. Но воображение играло в свою игру. И вот уже перед глазами замелькали некие железные приборы, местами с ржавчиной и бурыми пятнами.

– Эй, – Каверсон щёлкнул пальцами перед лицом. – Болезная, что ли? Такая не подойдёт.

Я изо всех сил закивала головой в надежде прикинуться немощной и холерной. Благо, достаточный опыт в этом имелся. Нет, не то чтобы я играла по жизни роль бедной и больной, скорее, наоборот, умела распознавать таких довольно быстро.

– Артур, – мужчина повернулся к коллеге. – Дай-ка мне определитель жизненных сил. Тот самый, которым мы определяем покойник перед нами или нет.

Артур всё это время был занят записями и мало обращал внимания на нас. Он не заметил ни моего испуганного взгляда, ни искорки, блеснувшей в глазах Каверсона.

– Здоровая, я же её только что проверял. Даже капля магии есть. Полноценной, конечно, не назвать, но не пустышка уж точно.

– Тогда приступим к дополнительным мероприятиям, – Каверсон указал мне на дверь, ведущую в коридор. – Я сам ею займусь, Артур.

– Уверен? – Артур наконец-то отвлёкся и посмотрел на бледную меня. – Я вроде бы сделал всё по протоколу.

– Более чем. Как старший по званию, разрешаю тебе вернуться на место. Позову, если вздумает кусаться.

«Конечно, вздумаю! – тут же выдал внутренний голос. – Неужели он думает, что я позволю проводить не себе эксперименты как подопытная мышь?»

Дверь за Артуром захлопнулась с противным громким лязганьем затвора замка. Я и он наедине. Жертва и её палач. Не будь я врачом, чувствовала себя бы иначе. Порой полезно находиться в блаженном неведении. Но, к сожалению, я знала, как легко можно причинить человеку боль не оставляя следов. Сделать так, чтобы жертва молила о пощаде, корчась от боли в ногах.

– София, – Каверсон прочитал моё имя в бумагах, которые оставил Артур. – Прошу вас присесть.

– Я бы постояла, – я обошла его кругом. – Так удобнее.

– Больнее падать.

– Может, договоримся?

Неужто не уговорю?

«С герцогом не вышло», – так не вовремя напомнил внутренний голос.

Не слушая меня, Каверсон, достал что-то из ящика стола. Приглядевшись, увидела, что это ампула с жидкостью ярко-зелёного цвета, такого ядовитого, словно неонового.

Надо срочно что-то предпринять, но что? Я даже толком ещё не поняла, где нахожусь. Тем страшнее было от неопределённости – я понятия не имела, что он может мне сделать.

Но одно должно быть неизменным: раз есть полицейский департамент, значит, должны быть законы. А они везде, по сути, одинаковы.

– Уважаемый, – я дождалась, пока он отвлечётся от своей склянки. – А где, позвольте поинтересоваться, мой адвокат?

– Кто? – Каверсон опешил на мгновение, чем я и воспользовалась, чтобы продолжить:

– Считаю, что мои права ущемляют. Хотелось бы прояснить некоторые моменты.

И только я обрадовалась, что, кажется, нащупала слабое место, но Каверсон откинулся на спинку стула и противно так ухмыльнулся:

– Ты утратила их, захлопнув за собой двери в Алый дом. Права на тебя только у твоей хозяйки!

«Кошмар какой-то! Что за рабовладельческий строй?» – успела подумать я, но сообразила зацепиться за его слова:

– Значит, вы нарушаете права моей хозяйки!

Каверсон фыркнул, будто я сморозила какую-то ерунду, и поднялся вместе со своей проклятой склянкой, явно намереваясь подойти ко мне. В глазах – железная уверенность и предвкушение, словно ему надоело терять даром время за разговорами с бесправной девкой.

Я инстинктивно попятилась назад.

Что он собрался делать? Инъекцию? Или заставит меня это выпить? Чёрта с два!

Я успела прикинуть, что, собственно, не такой уж он и здоровый, чтобы я не сумела справиться, а этот гад уже был рядом.

– Прошу вас не сопротивляться, – он улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. – Иначе будет ещё больнее.

«Это мы ещё посмотрим, кому будет больнее!» – я рысью бросилась в сторону и забежала за письменный стол. Теперь он мешал Каверсону дотянуться до меня напрямую.

– Гадина! – в сердцах крикнул Каверсон и противно прохрустел шейными позвонками.

Меня передёрнуло – никогда не любила, когда так делают.

– Я бы поиграл, но у меня не так много времени сейчас, – его глаза сверкнули. – Оставим на потом.

А после, я даже не поняла как, он сразу же оказался за спиной, обхватив меня за талию и прижимая к себе. В нос ударил запах пота и огурцов. Сильный оказался, гад! Когда поняла, что мои брыкания совсем не помогают, со всей силы мотнула головой назад.

6 глава

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Я только и успела подумать, что хуже уже, наверное, не будет, как боль пропала, оставив после себя только противное послевкусие и покалывание в висках.

Дрожа, я сумела приподняться и сесть. Перевела дыхание и недобро взглянула на этого «инквизитора». Тот выглядел очень довольным произведённым сывороткой эффектом, присел рядом на корточки.

– А теперь приступим к главному.

Я не до конца понимала, что он имел в виду. В голове до сих пор стояли отголоски боли, я вздрагивала от каждого звука в комнате, боясь повторения.

– Имя и фамилия?

– София Валентиновна Иванова.

– Странное имя. А возраст?

– Двадцать пять лет, – ответила прежде, чем успела подумать. Мне же тридцать пять? Что за…? Но слова были быстрее мыслей.

– Отлично! – Каверсон протёр вспотевший лоб платочком и продолжил: – Начнём с простенького, расскажи мне про твоё самое заветное желание. Что ты хочешь? – глаза мужчины сверкнули в предвкушении.

Первой мыслью было послать его в далёкое пешее. Но с уст неожиданно сорвалось совсем другое:

– Домой. Хочу снова проснуться на своём четырнадцатом этаже. А потом срочно бежать в НИИ, чтобы уволить этого негодяя аспиранта! И вещи, вещи его выбросить прямо с четырнадцатого этажа! И ключи от моего Ниссана отобрать! И по морде – да! Больше всего я хочу дать ему по морде!

Каверсон поморщился:

– Бред какой-то. Правду говори!

– Кофе, – слова лились сами собой. – Латте. С такой пенкой и сердечком. А ещё круассан с лососем. Можно и без него, но тогда с кремом. А ещё цезарь с курицей или ризотто с морепродуктами. Здесь, в ресторане «Экспоцентра», его неплохо, кстати, делают.

Маска уверенности окончательно слетела с лица Каверсона. Теперь он взирал на меня с плохо скрываемым разочарованием. Видимо, я говорила совсем не то, на что он рассчитывал.

Если это и была сыворотка правды, то какая-то странная. При чём тут кофе? Как вообще в такой ситуации можно думать о еде? Я не узнавала сама себя. А потом поняла, что да – всё, что я сказала, и было правдой. Просто скрытой от самой меня. Я до ужаса голодная, ела в последний раз буквально в прошлой жизни. И сейчас, именно в этот момент, круассан и кофе были тем, за что я могла бы продать душу.

– Что ты несёшь, сумасшедшая? – с каждым моим словом Каверсон приходил в бешенство.

В голову не пришло ничего лучше, чем выдать один из рекламных слоганов того самого ресторана.

Каверсон выглянул за дверь и позвал Артура. Через минуту они уже вдвоём слушали, как я готовилась к госам по биологии. А так как готовилась я всегда скрупулёзно, то рассказ был больше похож на доклад. Это в моём понимании. В их – на полный бред. Особенно когда я вспомнила про топографию внутренних органов и решила показать сразу на примере. Потянулась к замершему Каверсону.

Мужчина отшатнулся от меня как от прокажённой.

– Сыворотка снова дала сбой, – подытожил он раздражённо. – На этот раз странный. Страх должен был развязать ей язык. Я снизил дозу, чтобы пена изо рта не шла. Всё должно было быть иначе.

– А раньше как было? – Артур осторожно завёл мне руки за спину и оттеснил подальше от Каверсона.

– Мычали и тыкали пальцем в меня как маленькие дети. Ни слова не удавалось вытянуть, только обрывки звуков.

– Да, – Артур с жалостью посмотрел на меня. – Наверное, снова не сработало.

Каверсон ударил кулаком по столу так сильно, что я подпрыгнула.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – он смотрел на нас немигающим взглядом. – Что куча преступников, для ареста которых у нас недостаточно улик, так и будут свободно ходить по улицам? Система несовершенна, и косвенных улик уже недостаточно, чтобы засадить всю эту шелупонь в клетку. Сыворотка могла всё исправить. Немного страха – и правда выходит наружу.

Я не понимала причины его расстройства. Как по мне, так сыворотка сработала на отлично. Да ещё и как хитро продумано её попадание в организм – воздушно-капельным путём. Я рубила правду-матку и не хотела останавливаться.

– София, – Артур повернулся ко мне. – А что вы делали в доме у герцога?

– Искала выход на парковку, – абсолютно честно ответила я.

– Экипажей? – подключился Каверсон.

– Автомобилей.

– А автомобили – это..?

– Это железное средство передвижения с мотором, работающем на бензине.

– Ну вот, что я говорил? – разочарованно выдохнул Каверсон. – Сбой. Вместо правды подключается болезненная фантазия, и это совсем не то, чего я хотел добиться.

– М-да… – Артур почесал затылок. – Не работает. А побочки не будет? Несёт какую-то чушь. А вдруг она... того? – и он покрутил пальцем у виска.

– Вполне возможно, – задумчиво проговорил Каверсон, с сомнением глядя на меня.

А мне вдруг очень захотелось рассказать им о своём проекте, который бывший жених бессовестно украл. Прямо-таки распирало, и я ничего не могла с собой поделать.

7 глава

Дороги были довольно хорошие, но ехать было неудобно. Естественно, о моём удобстве никто не подумал – посадили прямо на деревянную лавку. Но возмущаться я не стала, ещё упекут в сумасшедший дом. Равно как и старательно держала рот на замке, заставляя себя думать о том, как выбраться из этого всего, хотя поболтать жуть как хотелось – явно срок действия сыворотки не истёк.

Владение Магды оказалось довольно большим и красивым на вид. Трехэтажный особняк из красного, местами почерневшего от времени кирпича стоял в самом конце мощёной улицы.

Над парадной дверью, обитой чёрным войлоком, висела вывеска с говорящим названием «Алая лента». Даже думать не хотелось, к чему эта отсылка.

– Не стой столбом, – меня грубо подтолкнули в спину, – чай не первый раз…

Я даже спорить не стала, махнула рукой и вошла вслед за Артуром. Только вошли мы не через главный вход, а в неприметную дверь сбоку. Мимо такой пройдёшь и не заметишь.

Не знаю, что я ожидала увидеть внутри, опыта посещения подобного рода заведений у меня не было. Таинственный полумрак коридора давал простор для воображения. Даже с учётом того, что меня вели дорогой, не предназначенной для гостей, было красиво. Чёрные бра, с которых свисали бусы под хрусталь. А под потолком летали светящиеся маленькие точки, похожие на светлячков. Не знай я, куда именно меня привели, никогда бы не подумала именно на это заведение.

Меня провели мимо большой залы, вход в которую был полностью перекрыт свисающими с потолка алыми лоскутами бархатной ткани. Мимо, низко опустив голову, пробежала девушка в простом неприметном платье. Судя по всему, служанка.

Остановившись у резной позолоченной двери, Артур постучал. Дождавшись одному ему понятного сигнала, вошёл и сразу же шагнул в сторону, пропуская меня вперёд.

Не знаю, почему я ожидала увидеть толстую старую грымзу в парике и с красными губами, но передо мной предстала высокая стройная блондинка в чёрном платье. Несмотря на довольно зрелый возраст, женщина выглядела очень хорошо и весьма эффектно. Платье-футляр подчёркивало подтянутую стройную фигуру, а высокий воротник стойкой скрывал возрастную шею. На руках у Магды были чёрные кружевные перчатки по локоть, а на пальцах искрили драгоценности.

– Можешь быть свободен. Зайди к Эльзе, получишь там... вознаграждение, – с царственным видом сказала она Артуру и полностью сосредоточилась на мне.

Медленно обошла по кругу, уделив особое внимание моему платью. Казалось, оно привлекло её больше, чем сама моя персона.

– Как думаешь, сколько лет я занимаюсь всем этим?

Вопрос застал меня врасплох. Я думала, что наш диалог начнётся с чего-то по типу вопросов кто я такая, и почему полицейские привезли меня сюда, ведь Магда как никто знала, что я здесь не работаю.

Я решила не отставать и тоже включила «начальницу»:

– Думаю, достаточно, чтобы понимать, что я здесь по ошибке.

– Верно, – Магда удовлетворённо кивнула. – Я читаю людей как открытую книгу. Кого-то быстрее, кого-то медленнее, но с большим интересом. Профессиональный навык, я бы сказала.

– И что он говорит насчёт меня?

– Что ты не та, кем кажешься, хотя, – она села за стол и достала какую-то книгу с потёртым переплётом, – на первый взгляд, одна из нас.

Я обрадовалась, что судьба наконец-то послала мне кого-то адекватного и с интеллектом. Кого-то способного разобраться в моей ситуации, а, возможно, и войти в положение.

– Слава богу, – вырвалось нечаянно, и я облегчённо выдохнула. – Не завидую я тем, кто носит у вас красные платья. Сразу же клеймо ставят, – усталость брала своё, и я переступила с ноги на ногу.

– Присаживайся, – Магда заметила это, с интересом осмотрела мои туфли и кивнула в сторону стула напротив.

Усевшись, я оказалась ниже неё, и теперь смотрела снизу вверх. Не очень выигрышная позиция.

– Как твоё имя? – она достала перо, правда, чернильницы я так и не увидела.

– Меня зовут София. А вы, насколько я поняла, Магда, – я сразу взяла ситуацию в свои руки, радуясь, что эта нелепица наконец-то превратилась в деловой разговор. – Давайте отбросим эти условности и обсудим сложившуюся ситуацию, раз уж мы выяснили, что я не одна из ваших, – я замялась, – работниц.

И тут меня ждало разочарование. А также первый и очень важный урок: не стоит никому доверять в чужом мире. Даже в своём это весьма опасно, а в чужом – тем более.

– Дерзкая, – перо противно заскрипело по листу, – не в меру. Но ничего, и не с такими работала.

Я опешила:

– Что значит, работали? Это вы на что намекаете?

– Язык подвешен, – она удовлетворенно кивнула, – значит, тему поддержать сумеешь. А это, – снова скрип пера, – ещё несколько монет плюсом. Точную стоимость скажу после осмотра лекарем.

– Эмм, простите, вы сейчас о чём? – в душе я ещё тешила себя надеждой, что не так поняла её, и сейчас меня не записывали в ряды сотрудниц «Алой ленты».

– Говорю, что за тридцать кредитов вполне будешь нарасхват, – Магда нахмурилась и взглянула на меня исподлобья. – А вот проблемы со слухом, это, конечно, минус. Хотя… – она задумалась, – и с этим можно работать.

8 глава

Девица сдунула с носа рыжую кудряшку и, уперев руки в бока, гаркнула густым басом:

– Кто тута новенькая?

«Ну всё, конец тебе, Соня, – подумала я. – Сейчас эта Горгона тебя скрутит, отправит к лекарю, потом запрёт в какой-то келье, и будешь ты ублажать мужиков за тридцать кредитов...»

От страха перед перспективой, кажется, даже действие сыворотки Каверсона закончилось, потому что я неожиданно для самой себя вдруг бросилась импровизировать.

– Не знаю, кто тут новенькая, но если мне сейчас же не заплатят, я буду вынуждена разорвать договор с Магдой на пошив новой партии платьев! – возмущённо выдала я девице и, не дав ей даже рта раскрыть, начала «атаку»: – Я лично приехала сюда, нарядилась в это платье, чтобы продемонстрировать качество посадки, и что я вижу? Меня заставляют ждать!

Рыжая явно растерялась, сбитая с толку моим напором. Я прямо услышала, как начинают поворачиваться шестерёнки в мозгах у Терминатора, и добавила, чтобы не дать им разогнаться:

– Я не привыкла к такому обращению! У меня заказы расписаны на три месяца вперёд, между прочим! Через полчаса меня ждут на примерку у герцогини, а я тут валандаюсь с вами!

Мария нахмурилась, явно пытаясь что-то сообразить. Видимо, девица была не высшего ума, потому что, выслушав меня, она спросила:

– А кто новенькая-то?

Я поняла, что иду правильным путём и позволила себе «возмутиться»:

– А вот это меня совершенно не касается! Немедленно рассчитайте меня, я тороплюсь! Дел невпроворот!

Метод «нахрапа» сработал, и Мария неуклюже засуетилась.

– Дык, деньги-то не у меня. Они у Магды и у счетовода. Я сейчас позову! – спохватилась она.

Но я уже сообразила: если она кого-то позовёт, то не факт, что этот кто-то окажется столь же недалёким. Да и времени в обрез, не приведи бог, ещё Магда вернётся.

– Так уж и быть, – «смилостивилась» я, глядя на настенные часы, – в другой раз, а то уже опаздываю. И провожать не надо.

И добавила уже строже, чтобы образ поддержать:

– Но Магде передай, в следующий раз я к ней не поеду. Пусть приезжает сама. Адрес моего салона знает!

И, развернувшись, величественно пошла по коридору, понятия не имею – в сторону выхода или нет. Шла я медленно и гордо, ощущая, как мне смотрят в спину, и с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.

Завернув за угол, прижалась спиной к стене и перевела дух, не веря в то, что это сработало.

Теперь главное – выбраться отсюда, пока Терминатор не подключился к интеллекту.

– Эй, – раздалось рядом, и я подпрыгнула от неожиданности. – Ты кто такая?

Я мысленно выругалась. С одной стороны, девушка не представляла прямой угрозы – это не гость, случайно забредший не в ту дверь. С другой – шум может поднять знатный.

Пока думала, как быть, заметила, что девица цепким взглядом осматривает меня. Вернее, моё платье. И взгляд этот светился завистью.

Ну ещё бы! Я, помнится, за него столько денег отдала... Известный бренд, ткань одна чего стоит! А ещё моего размера не было, и платье я ждала два месяца и под заказ. И всё, чтобы этого гада Мишу впечатлить.

Вспомнив об этом негодяе, вновь расстроилась. А девица уже с любопытством разглядывала мои туфли.

Идея пришла мгновенно, и уже через несколько минут я не просто обзавелась по-местному скромным гардеробом, но и пару десятков кредитов сверху получила. С платьем и туфлями я распрощалась без особых сожалений, и теперь рассматривала свой новый наряд – белую блузку с рукавами-фонариками и светло-серый приталенный длинный сарафан со сборкой по бокам – в отражении дверного витража.

Чудеса какие-то – я и впрямь выглядела так, как десять лет назад: длинные тёмные волосы, которые я всегда старалась распрямить, потому что от природы они были кудрявыми, кожа без единой морщинки. Даже без капли макияжа казалось – боже мой, какая прелесть, а ведь тогда, десять лет назад, я себя не считала идеальной!

Вот так всегда бывает – сделаешь фото, и оно тебе не нравится. А посмотришь на него через десяток лет и думаешь: «Какой же я была тогда красавицей»!

Поправила лиф, который сел как влитой, спрятав грудь, я лишь застегнула пару пуговичек. Отряхнула грубый коричневый и, кажется, не совсем свежий фартук, который пришлось надеть сверху. С виду – обычная прислуга. На голову надела чепчик, спрятав волосы так, чтобы ни один локон не торчал.

– Ну всё, – сказала сама себе, насмотревшись вдоволь. – Пора отсюда выметаться.

План был такой: выбраться из Алого дома – а там разберёмся.

Спрятала кредиты в вырез своего нового наряда по примеру крестьянок из кинофильмов. Надеюсь, на первое время хватит. Собравшись с духом, выглянула в коридор. Воровато огляделась по сторонам – никого.

А мне, можно сказать, везёт.

Сделала несколько шагов, обернулась и побежала в ту сторону, откуда пришла. Надо добраться до кабинета Магды, а путь оттуда я запомнила.

И я уже миновала кабинет, и даже спустилась по лестнице, и первую часть плана можно было считать выполненной, но тут я услышала голос...

9 глава

Я замерла, прислушиваясь.

Пройти мимо? А как спать после этого?

Выбор без выбора. Моя светлая сторона, рвущаяся помогать всем и каждому, всё решила за меня. Я сорвалась с места и побежала в сторону звуков. Пара десятков метров по направлению к главному залу – и вот я уже на месте.

Не раздумывая, вбежала в чуть приоткрытую дверь.

Что я ожидала там увидеть? Точно не то, что предстало перед глазами. Девушка в алом платье склонилась над хрипящим мужчиной. Он лежал на полу, и кожа у него уже была синеватого оттенка.

– Помогите... – пробормотала девушка.

Шестерёнки в голове крутились быстро. Я привыкла учитывать множество деталей одновременно и просчитывать последствия выбора. Порой на принятие решения были лишь секунды. Так и сейчас, я действовала скорее механически, чем раздумывая.

Отёк слизистых, крапивница на шее... Ангионевротический отёк. Гортань. Анафилаксия.

– Давай вместе, – спокойно попросила девушку, она и так паниковала, а прикрикни я – сделаю только хуже. – Одна я не справлюсь.

Вдвоём мы смогли усадить мужчину, я подложила под плечи небольшую диванную подушку, запрокинув ему голову. Это механически выпрямляло дыхательные пути.

– Он ел что-нибудь? – надо было выяснить на что такая реакция.

Девушка отрицательно замотала головой. Я сразу же почувствовала резкий цветочный запах, который ударил в нос. Аллергия на запах?

– Отойдите подальше и откройте створки окна. Нараспашку!

Девушка оказалась понятливой, хоть и была в шоке от происходящего. Трясущимися руками она справилась с оконной затворкой, и комнату наполнил свежий прохладный воздух.

– А теперь позовите лекаря и не входите в комнату. Скорее всего, это ваши духи.

– Ах, – она со страхом прижала руки к груди, – они новые, только вчера привезли по заказу. Как же так…

– Рассуждать будете после. А сейчас попрошу вас выйти из помещения, – больше я на неё не смотрела, сосредоточившись на пациенте. Пульс стал ощутимее.

Взгляд упал на графин с водой, и я метнулась к нему. Быстро облила прохладной водой запястья, шею и виски мужчины. На контрасте с температурой комнаты резкий холод мог вызвать рефлекторное сужение поверхностных сосудов, а значит, и облегчить его состояние.

Теперь оставалось только ждать помощи. Контакт с аллергеном я исключила. Осенний ветер прогнал остатки приторного запаха духов. Расстегнув ворот рубашки, точнее, рывком оторвав пуговицы, я смогла хоть как-то облегчить состояние мужчины. Кожа из синей постепенно стала возвращать свой природный цвет. Дыхание выравнивалось, но всё ещё слишком медленно.

Он уже поднялся и сейчас сидел на полу, судорожно хватая ртом воздух, и держался руками за горло, но я-то знала, что всё будет в порядке. Поэтому немного успокоилась и... невольно зависла, с интересом разглядывая его.

Мужчина был молод. Моложе меня прошлой, но явно постарше настоящей. А ещё он был похож на эльфа. Это первое, что пришло мне в голову. Ну, в крайнем случае, на прекрасного принца. Соломенные волосы до плеч, при этом тёмные брови и тёмные ресницы. А ещё удивительно голубые, как летнее небо, глаза.

А мне, как назло, всегда нравились блондины! И вот вам, пожалуйста – встречаешь своего принца из сказки, но в этой сказке ты служанка, а он... А кто он, кстати?

Я оглядела его одеяние. Изящно выделанные ткани и дорогие украшения не оставили сомнения – он как минимум аристократ.

Мужчина откашлялся и поднял на меня свои невозможные глаза.

«Пожалуй, всё же эльф, – не смогла не улыбнуться я. – Из какого-нибудь ледяного царства».

Он хотел что-то мне сказать, но в этот момент в комнату вбежал седой мужчина с чемоданчиком, и пока он осматривал «сказочного эльфа», я по привычке начала рапортовать, что уже было сделано, и какая симптоматика сейчас у пациента.

– Не зудите, пожалуйста, ещё бы я служанок не слушал, – отмахнулся от меня... судя по всему, врач.

Достал какую-то склянку и поднёс к носу блондина.

Я замерла на месте, наблюдая за действиями лекаря. Нашатырный спирт? Серьёзно? При анафилаксии? Руки сами собой сжались в кулаки.

– Подождите! — не выдержала я. — Ему нельзя сейчас резкие запахи, у него отёк гортани из-за аллергической реакции!

— Я сказал — вон! — рявкнул лекарь, даже не удосуживаясь повернуться ко мне. — Нахваталась бог знает где бабкиных сказок, а теперь учить вздумала!

Блондин слабо отстранил склянку рукой, но лекарь был настойчив. Он продолжал свои манипуляции, достав теперь какие-то инструменты и принявшись что-то бормотать.

Неужели собирается делать кровопускание? Человеку, который только что задыхался!

— Милорд, — я обратилась напрямую к пациенту, игнорируя грозное ворчание эскулапа. — Вам станет хуже. Просто поверьте мне. Никаких резких запахов, никаких... процедур. Только покой и свежий воздух, – сказала я, отчаянно пожалев, что нет у меня с собой таблетки антигистамина.

Голубые глаза внимательно изучали меня. В них читалось удивление, любопытство и... благодарность? Он медленно кивнул и слабым жестом остановил лекаря.

10 глава

– Покушение на клиента «Алой ленты». Детка, а я смотрю, ты совсем не хочешь с нами расставаться? – Артур Глим склонился надо мной, в то время как его напарник что-то упорно царапал в блокноте карандашом.

Рубашка его была заправлена в брюки наспех, и я невольно подумала, а знает ли начальство, чем сотрудники по ночам на сменах занимаются?

Я сидела на жёстком деревянном стуле посреди уже знакомого мне кабинета Магды в компании самой хозяйки и двух представителей этого самого департамента, которые меня сюда и привезли.

За окнами совсем стемнело, и в комнате было зловеще тихо, а перестук настенных часов только усиливал это гнетущее ощущение безысходности, словно каждое «тик-так» отсчитывало секунды до неизбежного приговора.

Омерзительное чувство. Так и хочется сбежать.

– Упорная, – хохотнул второй, оторвавшись от блокнота. – Сначала герцога Эшборна штурмовала, теперь за нас взялась. Наверное, не терпится вернуться к Каверсону.

Они заржали, а вот Магде было не смешно. Она сидела за своим столом и нервно постукивала карандашом в такт часам.

– Итак, – Артур едва сдержал зевок, посмотрел на часы, потом перевёл усталый взгляд на меня. Обречённо вздохнул, словно эта процедура была для него тягостной повинностью. – Мисс Магда, вы утверждаете, что эта... ммм... леди организовала покушение на высокопоставленного клиента?

– Да, – приговорила меня Магда. – Селена утверждает, что она что-то подсыпала ему в чай.

– Что?! – я подскочила на стуле, не в силах сдержать возмущение. Просто не могла своим ушам поверить. – Это возмутительная ложь! Я ничего ему не подсыпала! У него аллергия. Аллергия на парфюм! Я оказала ему первую медицинскую помощь!

– В доктора играем, значит? – голос Артура был тихим и не предвещал ничего хорошего. – А вы разве не в курсе, мисс, что согласно Указу императора Клауса Первого женщинам строго-настрого запрещено лечить? Им запрещено поступать в магакадемию на медицинский факультет, а те, у кого имеются зачатки лечебной магии, подлежат принудительному запечатыванию. Плюс административное взыскание и арест от трёх до пяти лет.

Нет, я была не в курсе. И это его заявление меня ошарашило даже больше, чем подлый наговор этой девушки Селены.

Артур ещё раз посмотрел на часы, потом – многозначительно на меня, и я вдруг поняла, что он пытается мне что-то подсказать.

– Так вы уверены, что оказывали ему медицинскую помощь? – спросил он медленно, делая акцент на каждом слове, и глянул на напарника, который, как я поняла, протоколировал наш разговор.

– Н-нет, – пробормотала неуверенно. – Но я не собиралась никого травить! Я прибежала на крик. Девушка звала на помощь.

– Вздор! – возмутилась Магда. – Она ещё и одежду сменить умудрилась! Что это за маскарад? Кто тебя послал? Шпионишь? Да будет тебе известно, моё заведение – не место для криминальных интриг. И я лично отвечаю перед клиентами за их безопасность! Поэтому кто и зачем тебя нанял, чтобы навредить... нашему гостю, будут разбираться в следственном управлении.

– Не стоит беспокоиться, мы, конечно, разберёмся, – успокоил её Артур. – Но такой вопрос, леди Магда, получается, эта девушка не работает у вас?

– Нет конечно! – фыркнула та. – Я не знаю, зачем вы привезли её сюда, и не желаю быть замешана в её грязных делишках.

– Угу, – Артур кивнул, потом всё-таки зевнул и посмотрел на напарника. – Забирай её, поехали. Леди Магда, не смеем вас больше беспокоить.

– Куда поехали? – встрепенулась я.

– В департамент, – равнодушно пожал плечами Артур. – Переночуешь в камере, а утром отдадим тебя Каверсону и его следакам. Выяснять, кто ты такая и что замышляешь, уже не в нашей компетенции.

– Я никуда не поеду! – я вскочила со стула, но второй мужчина мгновенно оказался рядом, тяжёлой рукой надавив мне на плечо.

– Так пойдёшь или наручники надеть? – усмехнулся он, и металлические браслеты звякнули у него на поясе. – Выбирай, красавица.

Я подумала, что «Алая лента» или «Департамент порядка» – так себе выбор. Но раз пошла такая пляска, руки должны быть свободны.

– К-хмм, – многозначительно кашлянула Магда, когда я с «конвоирами» уже стояла у двери. – Хочу вам напомнить, господа, что наш... звёздный гость пожелал остаться неизвестным... Мы не разглашаем имена наших клиентов и...

– Понял – не дурак, - небрежно перебил её Артур. – Я с ним разговаривал.

И судя по его довольной морде, стало понятно, что «пожелание» было скреплено чем-то ещё, более материальным.

Мы вышли из «Алой ленты». Улица была пуста и темна. Карета департамента ждала у обочины – чёрная, неприметная, и сейчас мне показалось, что она похожа на катафалк. Возле неё стоял возница и ещё двое провожатых в форме, которых, когда ехали сюда, я почему-то не заметила.

– Ну что, красотка, не передумала насчёт наручников? – хмыкнул напарник Артура, подталкивая меня к карете. Пальцы противно впились в предплечье.

Я обхватила себя руками и почувствовала, что к горлу подступают слёзы отчаяния. Как же я устала! От этого безумного дня, от неопределённости, от этого недружелюбного мира! Как же я хочу домой!

11 глава

Я даже не нашлась, что сказать. Замерла, прислушиваясь к пробегающим мимо нас, а потом наконец убрала прохладную ладошку ото рта.

– Ты кто? – повторила шёпотом, когда опасность миновала.

Я бы даже не подумала, что далеко за полночь можно встретить на улице кого-то настолько маленького.

– Всё тебе скажи, – раздалось сбоку. – Сама-то кто такая? Чего они за тобой гонются?

Я вздохнула, приводя мысли в порядок. Всю историю мальцу точно не стоит рассказывать. Да и вообще, ещё вопрос – что он сам забыл в этом бараке посреди ночи.

– Меня Софией звать, можно просто Соня, – когда глаза привыкли к темноте, протянула ему руку.

В темноте услышала смешок:

– Софиями обычно аристократок называют, а соня – это тот, кто любит долго спать.

Но ладонь пожал.

– Даниэль, – и поинтересовался деловито: – Идти есть куда?

Я задумалась. И правда, куда я могла податься? Казалось, что любой выход вовне будет сродни тому, что меня снова поймают и отдадут на опыты Каверсону.

С другой стороны, а сколько я вообще могла тут просидеть? Нервно засмеялась: я – взрослая женщина, прячусь под крыльцом с каким-то беспризорником. Докатилась.

Зато теперь я могла признаться честно и себе, и мальцу:

– Если бы, да некуда.

– От пропащая…

Мне показалось, он даже махнул рукой в мою сторону. Вот наглец!

– Пойдём, эти, наверное, уже ушли, так что можно выбираться.

– А куда пойдём? – закряхтела я, нагибаясь пониже, чтобы пролезть, и удивляясь, как я вообще здесь поместилась – тесно, низко и пара гвоздей торчит прямо посередине. Чудо, что не поранились о ржавое железо.

– Увидишь, – сказал мальчишка, засунул руки в карманы и зашагал по неприметной тёмной дороге.

Я послушно поплелась за ним, то и дело оглядываясь через плечо. Но улица оставалась пустой, только где-то вдалеке лаяла собака да скрипела вывеска на ветру.

Мальчик шёл уверенно, явно зная дорогу. В тусклом свете редких фонарей я разглядела его получше: совсем маленький, лет шести-семи. Русые волосы торчали во все стороны, словно их давно не стригли и не расчёсывали. Одежда – штаны с заплатками на коленях, куртка явно с чужого плеча, болтающаяся на худеньком теле. Но держался он с достоинством взрослого человека, этакая маленькая копия уличного бродяги, повидавшего жизнь.

И имя это благородное и взрослое Даниэль ну никак ему не подходило.

«Даня», – с умилением подумала я.

Мы шли долго, петляя по узким переулкам. Дома становились всё более обшарпанными, улицы – более грязными. Фонари попадались реже, пока не исчезли совсем. Мы явно направлялись на окраину города, в ту его часть, куда приличные люди не заглядывают.

– Далеко ещё? – спросила я, чувствуя, как ноют натруженные за день ноги.

– Уже пришли, – буркнул Даня и свернул в какой-то особенно тёмный и узкий проулок.

Передо мной предстало нечто, что с большой натяжкой можно было назвать домом. Покосившееся строение с облупившейся штукатуркой, выбитыми окнами и провалившейся крышей. Вокруг, утопая в сухом бурьяне, громоздились такие же развалюхи – настоящие трущобы, где ютились те, кому не повезло в жизни.

– Ты здесь живешь? – не поверила я.

– А что такого? – в голосе мальчишки прозвучала обида. – Крыша есть, стены есть. Главное – никто не выгонит.

Он толкнул покосившуюся дверь, которая жалобно скрипнула, приглашая внутрь. Я замешкалась на пороге, но деваться было некуда – на улице оставаться ещё опаснее.

Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то неприятным. Даня достал откуда-то огарок свечи, чиркнул спичкой, и тусклый свет выхватил из темноты убогое жилище. Комната была почти пустой – старый продавленный матрас в углу, стол, пара ящиков вместо стульев, покрытых какими-то тряпками, и куча мусора у стены.

Ах да, ещё печка, но топили её, судя по всему, в последний раз прошлой зимой – не раньше, потому что заслонка была плотно окутана паутиной.

– Располагайся, – по-хозяйски махнул рукой суровый хозяин. – Голодная, небось?

Он забрался под матрас и вытащил оттуда потрёпанный мешок. Высыпал содержимое на тряпку с видом человека, демонстрирующего богатства: несколько картофелин, покрытых засохшей землёй, пара сморщенных яблок и чёрствый сухарь.

– Вот, – гордо произнёс он. – Это хорошо, что сейчас осень, в каждом огороде что-то найти можно. Так что не стесняйся, ешь! Я завтра ещё накопаю.

Я смотрела на эти жалкие припасы и чувствовала, как к горлу подступает комок. Это всё? Это всё, чем питается ребёнок?

– А ты? – спросила я. – Ты поешь?

– Я утром поем, – отмахнулся он. – Мне хватит.

Я взяла одну картофелину, повертела в руках. Она была сырая, твёрдая, с комьями земли.

– Её надо помыть хотя бы. И сварить.

– Воды нет, – пожал плечами мальчик. – А варить – дрова же нужны.

12 глава

Проснулась я оттого, что кто-то скрёбся под окном. Сердце бешено забилось – неужели нашли? Но это оказалась обычная крыса, копошившаяся в мусоре.

Я с облегчением выдохнула, огляделась и вдруг поняла – я снова не дома, всё это не сон, а совершенно жуткая реальность.

И мне её предстоит принять.

Утренний свет пробивался сквозь грязные, наполовину выбитые окна, высвечивая всю убогость этого жилища. При дневном свете дом выглядел ещё хуже, чем ночью. Стены были покрыты плесенью и потёками, пол провалился в нескольких местах, а в углах красовалась внушительная паутина с дохлыми мухами. В углу, там, где печная труба выходила на улицу, зияла чёрная дыра – видимо, крысы прогрызли старую конопатку, и сквозь неё тянуло промозглой сыростью.

Я поёжилась, поднимаясь с матраса. Кости ломило, спина болела – неудивительно после ночи на этом издевательстве под названием «постель». Но главное – Дани не было. Он так и не вернулся.

Я подошла к окну, выглянула наружу. Улица была пустынной и серой. Кое-где из труб уже поднимался дымок – люди просыпались, начинали новый день. Обычные люди, у которых есть дома, еда, крыша над головой.

А у меня... что у меня есть?

Я сунула руку в лиф платья и нащупала там свои заветные кредиты. Те самые, которые выручила за туфли и платье. Пересчитала. Интересно, как надолго их хватит? Если экономить.

План созрел сам собой. Раз уж я застряла здесь, в этом мире, в этом городе, в этих трущобах – нужно хоть как-то обустроиться. И позаботиться о Дане. Господи, восьмилетний ребёнок живёт один, питается объедками и сырой картошкой!

Я быстро привела себя в порядок, насколько это было возможно – расчесала волосы пальцами, отряхнула платье. Неплохо бы умыться, но воду сначала надо отыскать.

Затем, накинув на плечи платок, который нашла в доме (видимо, Даниной бабушке принадлежал), вышла на улицу.

***

Базар нашёлся быстро – достаточно было идти на шум и гомон. Небольшая площадь кишела людьми: торговцы зазывали покупателей, кто-то торговался, кто-то ругался. Пахло рыбой, пряностями, свежим хлебом и чем-то ещё, менее приятным – кислой капустой, промокшими половиками и застоявшейся лошадиной мочой.

Я бродила между рядами, присматриваясь к ценам. Всё было поразительно дёшево по сравнению с моим миром, но запасы всё равно таяли на глазах.

– Картошка! Свежая картошка! – орала полная тётка в переднике.

Я подошла, стала выбирать. Картофелины были мелкие, местами побитые, но вполне съедобные. В одной я заметила подозрительную мягкость на боку – тётка попыталась её сунуть в мешок исподтишка, но я выложила обратно, не смущаясь.

– Почём? – спросила я.

– Два кредита за фунт, – бойко ответила торговка, оценивающе меня оглядывая.

Я поторговалась, сбила цену до полутора и купила два фунта. Потом нашла сало – небольшой кусок, пожелтевший по краям, но за полцены. Хлеб – вчерашний, зато дешёвый. Яйца – десяток, одно с трещиной. Крупа – самая простая, перловка.

Торговка с крупой оказалась словоохотливой старушкой.

– Деткам варить будешь? – спросила она, насыпая крупу в бумажный кулёк.

– Да, – соврала я. – Сыну.

– Хороша мамаша, – одобрительно кивнула старушка. – Нынче не все о детках заботятся. Вон, беспризорников сколько развелось. Грех какой.

Я промолчала, расплатилась и пошла дальше. Ещё купила немного соли, связку лука. Денег оставалось совсем мало, но я решила потратить немного на дрова. Нашла мужика с телегой, который продавал вязанки хвороста. Хворост был сыроват, с сероватыми прошлогодними листьями на тонких прутьях, но гореть будет.

– Донести помочь? – предложил он, видя, как я пытаюсь удержать все покупки.

– Спасибо, донесу, – отказалась я. Последнее, что мне было нужно – чтобы кто-то узнал, где я живу.

Обратная дорога показалась бесконечной. Руки затекли от тяжести, вязанка дров царапала плечо, а кульки то и дело норовили выскользнуть. Но я упрямо шла вперёд, сжав зубы.

Когда я наконец добралась до дома, ноги подкашивались. Свалила всё на пол и рухнула рядом, тяжело дыша. Но отдыхать было некогда.

***

Первым делом взялась за печь. Она стояла в углу, покрытая толстым слоем сажи, её чугунная заслонка была старательно заплетена паутиной. Внутри было полно золы, мусора и грязных чугунков. Один из них оказался с прикипевшим намертво слоем какой-то давно окаменевшей каши.

Я нашла старую тряпку, намочила её водой из колодца, который отыскался в бурьяне во дворе, и принялась чистить. Работа была грязная, противная. Сажа въедалась в кожу, лезла в нос, застревала под ногтями. Но я упорно драила и скребла, пока печь не стала хоть немного похожа на печь, а не на находку археолога.

Потом взялась за дом. Вымела мусор – под половицами оказался целый склад: пара старых ржавых гвоздей, треснутая фарфоровая кружка с нарисованной незабудкой и дохлый, высохший жук, который рассыпался в прах от прикосновения. Собрала паутину, протёрла пол – насколько это было возможно. Отдраила пару чугунков. Нашла несколько ложек, нож с отломанным кончиком лезвия, какую-то погнутую сковородку и ухват, которым ещё пользоваться надо научиться.

Визуалы

А теперь представляем вашему вниманию немного артов с героями, как видим их мы.

1. София Валентиновна Иванова, 35 лет.

Умная и решительная женщина, заведующая кафедрой клинической токсикологии НИИ

2. А это наша героиня уже в новом мире

"Добежав до входной двери купальни, рванула ручку и влетела внутрь. И тут же врезалась во что-то громоздкое, пушистое и белое. Это пушистое нецензурно выругалось, и я подняла глаза – герцог Алистер Эшборн раздражённо стряхивал потёки кофе с махрового воротника белоснежного халата."

3. Тот самый "эльф" из "Алой ленты"

"Мужчина был молод. Моложе меня прошлой, но явно постарше настоящей. А ещё он был похож на эльфа. Это первое, что пришло мне в голову. Ну, в крайнем случае, на прекрасного принца. Соломенные волосы до плеч, при этом тёмные брови и тёмные ресницы. А ещё удивительно голубые, как летнее небо, глаза."

4. Загадочный мальчик Даня

"Мальчик шёл уверенно, явно зная дорогу. В тусклом свете редких фонарей я разглядела его получше: совсем маленький, лет шести-семи. Русые волосы торчали во все стороны, словно их давно не стригли и не расчёсывали. Одежда – штаны с заплатками на коленях, куртка явно с чужого плеча, болтающаяся на худеньком теле. Но держался он с достоинством взрослого человека, этакая маленькая копия уличного бродяги, повидавшего жизнь.

И имя это благородное и взрослое Даниэль ну никак ему не подходило.

«Даня», – с умилением подумала я."

5. Соня обживается в новом мире

"Ну что ж, пусть будет по-вашему, – подумала я злорадно. – Я принимаю правила игры! Выгрызу себе место под солнцем чего бы мне это ни стоило!"

13 глава

Даня влетел в дом как ураган, когда солнце уже клонилось к закату.

– Смотри, смотри! – кричал он ещё с порога, размахивая чем-то завернутым в тряпку. – Целый батон урвал! И бублики! Два бублика!

Он был грязный, взъерошенный, с новой ссадиной на щеке, но счастливый. Глаза горели, щёки раскраснелись от бега.

– Ты где был весь день?

– Да... – отмахнулся он. – С утра ничего мне у пекарни не досталось, и я ждал до вечера. Зато вечером самый первый в очереди был. Марк меня чуть не поймал, но я быстрее оказался! Обежал его через переулок и... – он осёкся, принюхиваясь. – А что это у нас тут?

Даня медленно подошёл к столу, его глаза расширились.

– Это всё... настоящее?

Я указала глазами на ведро с водой.

– Мой руки и садись за стол.

Мальчишка был так потрясён, что пока я отмывала ему руки, всё время смотрел на стол и даже не сопротивлялся, когда я умыла его чумазое лицо. А усевшись за стол, только растерянно моргал.

– Но откуда... Это всё?

– У меня были деньги, – объяснила я. – Немного, но хватило. Ну же, ешь, пока не остыло. Мисок не нашла я, так что ешь прямо из чугунка.

Даня посмотрел на меня, потом на суп, потом снова на меня. Словно боялся, что всё это исчезнет, если он моргнёт.

– Правда можно? – прошептал он.

– Конечно, – я почувствовала, как к горлу подступает комок. – Ешь сколько хочешь.

Он зачерпнул ложку супа, поднёс ко рту, попробовал. И лицо его преобразилось. Такого счастья, такого восторга я не видела ни разу в жизни.

– Это так вкусно! – выдохнул он. – Так вкусно, Соня! Бабуля так же вот готовила.

И он принялся уплетать суп с такой жадностью, что мне пришлось остановить его.

– Помедленнее, а то подавишься, – сказала я мягко. – Никто у тебя не отберёт.

Он послушно притормозил, но продолжал есть с видимым наслаждением. Потом взялся за картошку с яйцами, и снова глаза его засветились.

– А это что? Яйца? Настоящие яйца? – он с благоговением потрогал желток. – Я их только раз пробовал, когда бабка ещё жива была. На мой день рождения яичницу пожарила. Кур-то тут никто не держит, только на селе.

Мы ели молча. Я смотрела, как он уплетает еду, и чувствовала, как внутри что-то теплеет и тает.

Когда Даня наелся – впервые, наверное, за долгие недели – он откинулся на спинку стула и блаженно вздохнул.

– Это было так хорошо, – сказал он тихо. – Спасибо, Соня.

– Не за что, – я убрала всё со стола обратно в печь, стараясь не смотреть на мальчишку, чтобы он не увидел выступивших слёз. – Завтра ещё приготовлю.

– Правда? – он оживился. – У тебя ещё продукты есть?

– Есть, – улыбнулась я. – И даже денег немного осталось.

Даня смотрел на меня так, словно я какая-то баронесса – богатая, у которой даже на яйца деньги есть. Мы ещё немного посидели у печки, греясь и молча глядя на огонь. Даня рассказывал мне про свою жизнь – отрывками, сбивчиво, но я слушала внимательно.

– А летом, – говорил он мечтательно, – летом я смогу ловить рыбу в реке! Там на окраине река есть, я туда иногда бегаю. Можно удочку сделать из палки и нитки, черви бесплатные, и рыба там есть! Не очень большая, но вкусная. Я один раз поймал, на костре испёк – объедение!

Глаза его светились, когда он представлял это будущее изобилие.

– И мы тогда каждый день рыбу есть сможем! – продолжал он. – И суп из неё варить, и на костре печь. Может, я даже научусь сети плести, тогда сразу много наловлю! И мы тогда сытно заживём, да, Соня?

– Да, – кивнула я, чувствуя, как сердце сжимается. – Обязательно заживём.

– И я тогда паучий городок дострою...

– Какой паучий городок? – удивилась я.

– Ой, Соня, у меня тут паучок живёт. Жулик зовут. И он сухари у меня ворует. Не веришь? Я тебе его завтра покажу. Ну всё в свою нору тащит, словно хомяк, а не паук он. И я ему хочу построить городок с амбарами, и буду сам туда ему крошки класть, чтоб не воровал. Здорово же, да?

Я не стала его переубеждать и объяснять, что пауки крошками не питаются. А тем более упоминать, что с паутиной в доме я расправилась.

– Он в сенях живёт, – успокоил меня Даня, когда я уже испугалась, как бы он не расстроился, узнав о моей уборке. – И выходит ночью только. Даня зевнул и придвинулся ко мне.

– А ещё хочу на деревню сбегать, – продолжал бормотать он сонно. – Курицу украсть. Яйца – они ж такие вкусные. Мы в сенях её с Жуликом поселим, пусть она яички нам несёт. Да, Соня? Она же Жулика не склюёт? А пухом подушки будем набивать...

Я погладила его по голове:

– Воровать нехорошо. Ты же не хочешь, чтобы тебя тоже называли Жуликом?

Но Даня не слушал меня, а продолжал «летать» в каком-то своём выдуманном мире.

– Хорошо бы ещё и петушка. Чтоб цыплятки выводились... Ой! – он вдруг спохватился и полез в карман, чтобы уже через секунду достать оттуда маленького, в крошках, сахарного петушка. – Забыл совсем. Это тебе, Соня!

14 глава

Гостиная графини Глории де Вермонт занимала весь второй этаж особняка на Кленовой аллее и была обставлена с тем особым размахом, что граничит с безвкусицей. Высокие окна от пола до потолка выходили на ухоженный парк, где желтели каштаны. Стены обтянуты шелком цвета слоновой кости с золотым тиснением. Массивная люстра венецианского стекла свисала с расписного потолка, где пухлые амуры старательно делали вид, что поддерживают небесный свод.

Повсюду громоздилась мебель красного дерева: кушетки с бархатными подушками, столики на изогнутых ножках, этажерки с фарфоровыми безделушками. И цветы, кругом цветы! Вазоны, букеты, композиции на каждой горизонтальной поверхности, словно здесь одновременно справляли свадьбу и похороны.

Сама графиня Глория восседала в кресле у камина, внешне она напоминала хищную птицу на насесте. Ей было за шестьдесят, но она упорно притворялась, что застряла где-то в районе сорока.

Корсет затянут максимально туго, платье лилового цвета с кружевным воротником, из украшений – тройное жемчужное ожерелье. Светлые волосы уложены в сложную конструкцию с использованием шиньонов, гребней и, по слухам, проволочного каркаса. Лицо густо напудрено, а глаза, маленькие и цепкие, постоянно что-то оценивали, подсчитывали, взвешивали.

Напротив, на канапе, расположилась ее золовка Матильда – полная противоположность Глории. Именно, потому что полная и маленького роста, словно колобок. В изумрудном платье с рюшами, но без драгоценностей, кроме простенькой камеи на груди. Волосы собраны в пучок. Она сидела, держа на коленях вязание, и каждая ее реплика сопровождалась методичным щёлканьем спиц.

– Бедный мой брат Филипп, упокой Единый его душу, – протянула Матильда, и спицы щёлкнули особенно выразительно, – как он только тебя терпел? А я ему говорила, говорила: женись на мисс Эмме Опенгейл, такая девушка – ну чудо!

Глория поморщилась так, что пудра на носу потрескалась.

– Ты так говоришь, Матильда, потому что саму замуж никто не взял. Да и брат твой, чтоб ему на том свете не икалось, почитай, сорвал со мной большой куш. Батюшкины мануфактуры в то время только обороты набирали, а тебе даже на приданое не наскребли. Вот и ворчишь, потому что осталась в старых девах.

Матильда на секунду замерла, потом спица заработали с удвоенной скоростью, отбивая дробь по ритму её негодования.

– Да если бы не мануфактуры, тебя никто замуж бы не взял. Крыса ты, Глория, прости меня Единый... – она театрально взглянула на потолок с амурами, словно ожидая божественного прощения за правду. – Женила Филиппа на своих мануфактурах, да поедом загрызла мужика. Теперь сыночку грызёшь.

– Никто его не грызёт. Своих бы рожала и воспитывала, а то всё время забываешь, чей он сыночка.

В гостиную робко заглянула служанка – молодая девушка в накрахмаленном переднике – и тут же об этом пожалела.

– Лидия! – тут же высказала ей графиня. – Вот здесь цветы завяли, ты не видишь? Немедля убрать этот вазон и заменить на свежие пионы!

– Так миссис... где ж я вам возьму пионы в октябре? – пролепетала она.

– Меня это не волнует! – возмутилась Глория. – Пошли слугу в цветочную лавку господина Картье, пусть подберёт мне композицию в тонах гостиной!

Лидия метнула отчаянный взгляд на Матильду, надеясь на заступничество, но та лишь покачала головой и углубилась в вязание.

– Лишь бы деньги транжирить тебе, Глория. Вот скажи, зачем тебе цветы? Приём готовишь или бал?

– А может, и готовлю, – Глория повернулась к ней с торжествующим видом, подбоченившись так, что руки упёрлись в корсет. – Нужно постоянно быть начеку, когда у тебя сын «на выданье».

– Кстати, он недавно намекал, что ему нравится дочка барона Грумберга, – заметила Матильда, наконец подняв глаза. – Милая особа, не находишь?

– Такая же мямля и зануда, как и ты, Матильда, – графиня поправила причёску и посмотрела на своё отражение в каминном бра. – И вообще, баронесса моему сына не чета. Вот в прошлом году был бал невест у императора. Скажу я тебе, две его старшие дочери – это то, что надо. Да и младшая в этом году уже на выданье...

Матильда расхохоталась так, что клубок укатился. Она, охая, нагнулась за ним.

– Размечталась! Его старшие помолвлены чуть ли не с рождения, а за младшей очередь из герцогов стоит. И вряд ли она выберет в мужья графа, да ещё с таким дурацким именем... – Матильда выпрямилась, тяжело дыша. – Вот говорила я тебе, Глория, говорила! Столько ненужных проблем на голову мальчика! Ну назвала бы его Флорианом в честь бога цветов, или Максимилианом, а ты...

– А я назвала его красиво, благородно, поэтично! – провозгласила Глория, и в её голосе прозвучали воображаемые фанфары. Она величественно кивнула с видом победительницы и снова накинулась на служанку.

– Лидия! На балкон добавь цветов! И корзинку в столовую, да побогаче! Сегодня на ужин я пригласила графа Домиана Бельца с дочерями. Ох, ты видела, Матильда, какой у него коварный взгляд?

Матильда вдруг оживилась и поправила причёску, пригладив выбившиеся пряди. Даже про вязание забыла.

– Такие глаза, мороз по коже... – поддержала воодушевлённо, но тут же спохватилась и сделала умное лицо. – Ты бы уж определилась, Глория, ты ищешь себе жениха или невесту сыну?

15 глава

Деньги, вырученные от продажи платья, стремительно заканчивались. Почти половина ушла на дрова, часть отдала местному плотнику, который сделал дверь и окна, чтобы в доме не гулял сквозняк.

А он гулял. Осень брала своё, всё чаще шли дожди, а воздух был по-осеннему холодным. Я смотрела на Даню, на его тоненькую куртку и понимала – эта одежда совершенно не годится для зимы. Я уж молчу про обувь – её, считай, и вовсе не было – какие-то поношенные ботинки, в дыры которых просвечивали босые ноги. Сама я отыскала старый бабушкин тулуп, но надевать пока не решалась. Вот начнутся заморозки – тогда деваться будет некуда.

Я сдала в ломбард последнее, что у меня было – помолвочное золотое колечко, подаренное мне Михаилом – скромное, но стильное. Жаль, что на стиль здесь не смотрели, а только на вес, но я всё же надеялась, что на тёплую одежду для мальчика мне хватит.

Ветер нещадно бил в лицо, заставляя сильнее кутаться в бабкину шаль.

Посмотрела на стайку девушек, весело переговаривающихся между собой. У них были длинные меховые накидки, а на голове красиво завязанные по местной моде платки. Стуча каблуками, они быстро прошли мимо и повернули в сторону кондитерской.

– В этот раз возьму с розочками, – хихикнула одна из них, обдав меня флёром сладких духов, – говорят, они самые нежные…

Я с грустью вдохнула. Кондитерская открылась буквально на днях. Там были представлены творения шеф-повара Гуарье, который совсем недавно вернулся из столицы. Весь местный бомонд только и судачил о том, что вкуснее воздушных эклеров от Гуарье они ещё ничего не пробовали. Знала я это всё, естественно, от Дани. Вот кто всегда был в курсе всех событий города, даже мало-мальски значимых. Взглядом, полным сожаления, я проводила их до угла. Мне такая роскошь была не по карману.

Наконец добралась до места назначения. Конечной точкой моего пути была аптека. Даня несколько дней назад принёс свежую газету. Пролистав странички, я обратила внимание, что сюда требовались сотрудники. Здраво рассудив, что могу именно здесь начать свой путь под названием «карьера в новом мире», взялась за деревянную ручку двери.

Медные буквы на вывеске обещали быстрое избавление от проблем. Ну что ж, вот и проверим. Безденежье и голод — это ведь тоже проблема?

Запах мяты, кориандра и календулы ударил в нос сразу, как только переступила порог. Перезвон колокольчика оповестил о том, что я пришла, и из-за прилавка выглянула полноватая женщина в белом чепчике с выбивающимися из-под него светлыми мелкими кудряшками. Уставшая, с явными следами бессонных ночей под глазами, она сдула кудряшку, падающую на глаза, и поздоровалась:

– Чем могу вам помочь?

– Я пока просто осмотрюсь.

– Ну ладно, – смерила меня подозрительным взглядом фармацевт. – Коли надумаете брать чего – скажите.

Сначала она вернулась за прилавок, но видя, что я молча хожу мимо стендов, принялась за свои дела. Достала перо и открыла большую тетрадь. Я же сосредоточилась на представленных товарах и рассматривала множество стеклянных флаконов с разными жидкостями внутри. Тут, казалось, было всё – микстура от кашля, травяной сбор при ознобе, укропная настойка от колик в животе. Перечислять можно было долго.

Я положительно относилась к лечению травами, но была удивлена, что это был максимум лекарств, предоставленный здесь. Ничего химического, хоть как-то напоминающего современные таблетки моего прежнего мира.

– Магия есть, а лекарств нет, – ходила я от стеллажа к стеллажу, размышляя о несоответствиях. – А может, маги реже болеют?

– Вы что-то сказали? – выглянула из-за прилавка женщина.

Я задумалась. Судя по тому, что я увидела на стендах – с рекомендацией товаров я справлюсь. По поводу дозировок сомнений тоже не было – на каждом флакончике была надпись о том, как принимать: количество капель, время и длительность приёма.

– Я бы хотела обсудить вашу открытую вакансию, – достала из-за пазухи свёрнутый газетный лист. – Здесь сказано, что вы ищите помощника. Всё верно?

Чувствовала себя так, будто только выпустилась из университета. Сердце забилось где-то в груди, даже ладошки чуток вспотели, чего со мной уже давно не случалось. Просто сейчас от этой работы зависело слишком многое. Деньги или кредиты, как их называли местные, были нужны позарез. Зиму впроголодь мы с Даней не переживём.

– А-а-а, – женщина понятливо закивала, – вы по объявлению. Конечно ищем! Вакансия ещё открыта.

– Замечательно… – начала я было радостно.

– Какой у вас уровень бытовой магии? – сбив своим вопросом весь мой настрой, она открыла ящик и достала оттуда перечень вопросов с громким названием «анкета».

– Никакой, – произнесла я, не задумываясь и уже чувствуя, что во всём этом кроется подвох. – Но я умею работать руками! И головой тоже, – добавила уже чуть тише.

– О, – фармацевт посмотрела на меня с удивлением. – Тогда, боюсь, вы нам не подходите.

– Но как же так? – сдаваться я не собиралась. У меня будет работа, и точка!

– Понимаете, – женщина подошла к одному из стендов. – Здесь очень тонкая магическая настройка – артефакт поддерживает нужную настойкам температуру. Любой сдвиг хоть на одну сотую от необходимого – и всё, – она развела руки в стороны, – прощай партия. Без должного хранения она просто испортится за пару дней.

16 глава

Я шла по тёмной мостовой. Осенние листья шуршали под ногами, а утренний ветер забирался под шерстяное платье служанки, заставляя меня зябко кутаться в старую бабкину шаль.

– Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому холоду?

На аллее горели уличные фонари. Часть из них чадили как светильники, а вот некоторые светились разными цветами неизвестным мне источником света.

Здесь вообще много что было построено на магии. В частности, освещение. В нашем захолустье его не было, но когда я выбиралась в город, то не переставала удивляться.

Привыкнуть к новой реальности было нелегко. Иногда казалось, что если бы не Даня, этот маленький человечек в большом мире, который бросает вызов трудностям, я бы, наверное, сошла с ума.

За неделю я обошла с десяток мест и впала в глубокое разочарование. Аптекарша оказалась права – меня нигде не брали. Нет рекомендаций. Магии нет. Даже уборщицей брать не хотели, потому что бытовой магией не обладаю. Многие, окинув взглядом внешний вид, отказывали сразу, и это очень сильно удручало.

Выбора не было. Денег осталось только на одежду Дане, и поэтому сегодня я встала затемно и отправилась на привокзальную площадь. На ярмарку. Куплю одежду мальчику и попробую устроиться работать продавальщицей...

– А ну, прочь с дороги! – прямо рядом с лицом воздух щёлкнул от удара хлыстом.

Мимо пронеслась карета, запряжённая двойкой вороных, и окатила меня фонтаном липкой грязи.

Я только и успела, что прикрыться руками в последний момент.

– Эй, – погрозила вслед грубому кучеру. – Поаккуратнее. Ну вот, – с жалостью взглянула на промокшую обувь.

Тяжело вздохнула. Привела в порядок одежду, как смогла, и направилась в сторону пекарни – нужно поискать, где можно позавтракать.

И как раз в тот момент, когда я под требовательное урчание живота прикидывала, сколько денег могу на это потратить, кто-то грубо подхватил меня под руки с двух сторон, и так, зажав в тиски, потащил в сторону. Нечто острое, прижатое сбоку, сразу же отбило желание кричать и вырываться. И уже через несколько секунд я оказалась в неприметном тёмном переулке, чуть вдали от основной дороги.

Запахло неприятностями. Я физически почувствовала, как сгустился воздух.

– С ума посходили? – я гневно уставилась на двух небритых мужиков, преграждающих путь.

Один из них развязной походкой подошёл ближе и, сплюнув сквозь дыру во рту, там где должен быть зуб, просипел:

– Гони кредиты! Иначе хозяйка так и не дождётся своих лент.

Глядя на моё вытянутое от удивления лицо тот, что был на шухере, пояснил:

– Глухая что ль? Ты же служка? Значит, тебя с утра пораньше за покупками послали. Гони деньгу!

Второй смерил меня взглядом и недобро ухмыльнулся. Я же оглянулась в поисках хоть чего-нибудь, чтобы защититься.

– Так я сейчас сам тогда поищу, – он вытащил руки из карманов. – Совмещу приятное с полезным.

И направился ко мне. Как назло, ни палки, ни камушка. А приёмами рукопашного боя я не обладала. Прав был папа, надо было в свободное время ходить в секцию бокса. Хотя, у меня и времени-то не было, а если бы было – я бы в бассейн походила.

– Я кричать буду! – на автомате вытянула руку, защищаясь.

– Так даже лучше! – улыбнулся негодяй. – Я таких люблю.

«Да чтоб тебя! – меня бросило в жар. – Ладно, чёрт с ними, с деньгами, хотя и жалко было. Вряд ли эти типы удовлетворятся моими скудными запасами. А в этом платье до пола даже не побегать».

Вымогатель был уже настолько близко, что я явственно ощущала удушливый запах пота, въевшегося в затасканную кожаную куртку, и перегар, от которого хотелось зажать нос. Внутренне приготовилась кусаться, пинаться и кричать, мысленно прикидывая, куда лучше целить — в глаза или горло.

Но даже я со своим опытом общения и лечения таких вот экземпляров не ожидала, что тип окажется настолько прытким. Одним уверенным движением, отточенным, видимо, годами подобных грабежей, он прошёлся по верху платья и, не обращая внимания на мои отчаянные удары, за долю секунды вспорол аккуратный шовчик острым лезвием заточки. Ткань разошлась с противным треском. Уже через мгновение в грязных пальцах вора зашуршали мои скудные запасы — жалкие несколько купюр.

— Эй! — рука сама поднялась и залепила ему хлёсткую пощёчину.

Глаза мужчины налились кровью, и он больно схватил меня за запястье:

– А сейчас ты пожалеешь о том, что сделала.

С этими словами он спрятал во внутренний карман находку и нож, и, облизнувшись, потёр руки в предвкушении.

Я попятилась назад, вжимаясь в стену.

Да что ж такое-то! А теперь что делать?!

Ну нет, это уже слишком! Этот мерзавец ко мне нипочём не прикоснётся!

И как только он с рычанием хотел вцепиться в мою грудь, я схватила его за плечи и со всей силы ударила коленом в пах. Да, совсем неприлично, подло и неаристократично, но мы и не на императорском приёме, чёрт возьми!

Негодяй пискнул и согнулся, зато его подельник грубо выругался матом. В его руке сверкнула блестящая заточка, но я не стала дожидаться, пока он подойдёт. Подхватив юбки, бросилась прочь из этого проулка.

17 глава

Кучер, отряхнувшись, открыл дверцу завалившейся кареты, а затем подал кому-то руку, помогая выйти.

Вначале показался кончик трости, а затем рука в чёрной перчатке, на которой поблёскивал перстень.

Я замерла. Оставалось надеяться, что пассажир не пострадал, и меня не потащат снова в отделение.

А потом вылез и сам пассажир, в котором я с изумлением узнала... того самого блондина – ночного «эльфа»! Он держался за плечо и выглядел растерянным.

– Тебе жить, что ли, надоело? – спросил блондин уставшим голосом с нотками раздражения и только после этого поднял глаза. Я заметила, как они тут же округлились, а брови приподнялись и встали «домиком». – Вы?!

– Вы?! – мы выговорили это почти одновременно и вместе замолчали.

Мне ситуация казалась комичной и несколько неловкой, и я видела, что его светлость испытывает те же самые эмоции. Возможно, он бы предпочёл больше никогда меня не видеть, поскольку я оказалась невольным свидетелем его визита в место... весьма неподобающее статусу аристократа.

Он переминался с ноги на ногу, отряхивая камзол, и выглядел так, что захотелось улыбнуться.

– Прошу меня простить, – неожиданно сказала я, хотя минуту назад собиралась ругаться и предъявлять кучеру претензии за опасную езду. – Я была неосторожна...

– Нет, ну что вы... Это я виноват, – поспешно возразил он. – Очень торопился на встречу. Поэтому мы ехали непозволительно быстро.

– Не без этого, – всё же улыбнулась я и кивнула головой в сторону стайки детишек беспризорников, которые паслись возле дверей булочной в ожидании открытия. Невольно поискала там глазами Даню. – Ведь мог и ребёнок на дорогу выскочить.

Двери булочной, звякнув колокольчиком открылись, выпуская наружу умопомрачительный аромат свежей выпечки, и на улицу высунулся поварёнок в белом фартуке и колпаке. Он роздал малышне вчерашние непроданные булки и с удивлением уставился на поломанный экипаж. У него из-за спины выглянули ещё двое. Из магазинчика напротив вышел лавочник и поинтересовался, может ли он чем-нибудь помочь.

Вокруг нас постепенно собирались люди. И, судя по лицу моего нового знакомого, выражение растерянности на котором сменилось на досаду, ему это совсем не нравилось.

«Кто он такой?» – подумала я, наблюдая, как он морщится от совсем не нужного ему внимания.

Рядом затормозил проезжающий мимо экипаж. Кучер остановился, услужливо распахивая перед ним дверцу кареты.

– А девка-то в крови вся. Убилась, поди, сильно, – проговорил кто-то в толпе...

– А то... прям под лошадь угодила, колесо по ей проехало, и кости – хрясь!

– Да ты чего несёшь-то, дурной? Какой хрясь, если она на своих двоих стоит? Головой повредилась шибко, видишь, не соображает ничего... А барин, выходит, виноват. Вот беда-то!

Я видела, что «эльф» сильно торопился, и уже почти запрыгнул в экипаж, но на этих словах замер на полпути и обернулся на меня. Потом оглядел толпу любопытствующих и, кажется, передумал.

– Мисс, – обратился он ко мне, словно я ему ровня какая, а не обычная служанка. – Позвольте, довезу вас до больницы. Я должен удостовериться, что не причинил вам непоправимого вреда.

Я не очень понимала, делает ли он это от души или «в угоду публике», чтобы после не болтали о нём плохого, но отказываться не стала. Тем более что при слове «больница» что-то в голове у меня щёлкнуло, обозначив как локацию знакомую и удобную для восприятия.

Красавчик блондин что-то показал жестами своему кучеру, который осматривал опрокинутую карету, потом помог залезть мне в экипаж и уселся сам.

Уселись друг напротив друга. Я поспешно спрятала куда подальше затасканную бабушкину шаль. Краше от этого выглядеть не стала, но лучше служанка, чем нищенка.

«Эльф» смущённо, как мальчишка, отворачивался, а я искоса разглядывала его. Сказать, что щёголь или франт, как тот же герцог, не могу. Скорее, на богатого купца похож, чем на аристократа. Да ещё пугливый до смешного. В Алом доме вон как испугался, что у него проблемы могут быть. И сейчас то же самое – лишнее внимание в связи с инцидентом ему явно ни к чему.

– Граф Олеандр де Вермонт, – неожиданно представился он. – И ещё раз прошу прощения, вы могли серьёзно пострадать.

Я оцепенела. Во-первых, оттого что граф (боже мой, целый граф!) не побрезговал представиться служанке, тем более что никто пока здесь меня не баловал вежливым обращением. По моим представлениям, он делать этого тоже не обязан. Подвёз – и на том спасибо, но он отчего-то решил поддержать светскую беседу. А во-вторых, я не знала, как ответить. Действие сыворотки «правды» давным-давно закончилось, а как представляться в этом мире, я ещё придумать не успела.

Но взглянув в светлые и честные глаза графа, решила, что врать ему не стану.

– София Иванова. Я приехала издалека и...

Но он перебил:

– ...и ничего больше не говорите мне, милая София. Остальное я знаю.

Я возмутилась:

– Ваша светлость, я хочу сразу пояснить, я не работаю в Алом доме и оказалась там случайно!

Он заинтересованно посмотрел на меня.

18 глава

Глава 18

– Нет, – услышала я голос графа, – девушку привёз.

– Девушку? – удивился тот. – Эмм... Ваша знакомая? Она захворала?

– Нет, вы не поняли, – вздохнул граф де Вермонт. – Она не аристократка. И не знакомая. Случайная прохожая, под колёса мне кинулась.

Врач, а я так поняла, что как минимум главный врач, понятливо кивнул и подобострастно заверил:

– Не извольте беспокоиться, заштопаем. Сами как, не пострадали?

– Нет. Разве что руку немного потянул, но это мелочи.

– Давайте хотя бы осмотрю, а то, знаете ли, всякое бывает, – продолжал распинаться доктор. – Отложенная, так сказать, реакция.

– Нет, спасибо, – отмахнулся граф. – Тут другое. У меня к вам будет просьба, сказал он и сбавил тон: – Сделайте для неё максимально всё, что только сможете. А я, в свою очередь, – и он сделал многозначительную паузу, – в долгу не останусь и в этом месяце пожертвую на нужды клиники сумму в три раза больше, чем обычно.

– Конечно! – радостно отозвался доктор. – Я всё понял, ваша светлость, сделаем всё, чтобы девица претензий вам не предъявляла и язык держала за зубами!

Граф поморщился, хотел что-то возразить, но не стал. Просто кивнул, быстро распрощался и ушёл, а услужливый доктор взялся за ручку двери, за которой пряталась я.

Именно в этот момент студенту, что заштопывал меня, приспичило выйти, и я оказалась буквально зажата между ним и главврачом.

– Николас, – доктор обращался к парню, но разглядывал меня. – Это та девица, которую привёз граф де Вермонт?

Парень утвердительно кивнул:

– Да, мистер Вейт. Ничего серьёзного. Только ссадины, ушибы. Я всё обработал, в госпитализации не нуждается, жить будет.

Мистер Вейт скептически и даже как-то брезгливо оглядел меня.

– Ну что ж, в таком случае проводи её до выхода, спроси, чем ещё можем ей помочь, – сказал он, глядя мимо, словно я пустое место.

Постоял немного, перевёл взгляд на меня и хмыкнул:

– А ты, я вижу, знаешь, кому под колёса кидаться... – сказал и зашагал прочь по коридору.

И тут я поняла, что шанс терять нельзя.

– Мистер Вейт, подождите!

Тот удивлённо оглянулся.

– Я просто хотела выразить вам благодарность за помощь и восхититься мастерством ваших сотрудников. А ещё заверить, что я никаких претензий к графу де Вермонту не имею, я сама виновата, просто нужно быть внимательней.

Лицо доктора смягчилось. Недовольство, которое до этого плескалось у него в глазах, сменилось на удовлетворение.

– Одну минуточку! – снова спохватилась я, видя, что он собирается уходить. – Мистер Вейт, у меня есть к вам маленькая просьба...

Я сделала «просящие» глаза, такие, что невозможно отказать.

– Что ещё? – бросил доктор недовольно.

– Мне нужна работа.

– У меня здесь не управление труда, милочка. А вам, видимо, туда нужно.

– Ну хоть какая-то вакансия, – напирала я, памятуя, что сказал ему блондин, и не переставая благодарить его за это. – Поверьте, я очень многое умею.

Главврач остановился, скрестил руки на груди и теперь уже с интересом разглядывал меня, почёсывая скудную бородку. Видимо, что-то прикинул в голове, поправил очки на переносице и задал вопрос:

– Выносливая? – он взглянул сквозь окуляры. – Справитесь? Руки крепкие?

Ну вот, совсем другой разговор. Я радостно закивала головой:

– Магии, конечно, у меня нет, но я и без этого работать умею. Я могу...

Но он отмахнулся от меня как от назойливой мухи.

– Не нужно грузить меня подробностями, милочка, расскажете всё Нинель. Найдёте её у стойки регистрации. Скажете ей, сэр Вейт велел оформить, а мне с вами возиться больше некогда.

Он взглянул на часы и заспешил по коридору. Я же, едва не срываясь от радости на бег, помчалась к стойке регистрации.

Девушка с гульками сначала долго не могла понять, что от неё надо перебинтованной служанке, а когда поняла, оглядела меня почти с жалостью. Поджала губы, потом велела подождать и куда-то убежала. Я так поняла, что уточнить, потому что не поверила мне на слово.

Вернулась она быстро.

– Вы уж не обижайтесь, – виновато улыбнулась мне она, – я сама недавно тут работаю, а мистер Вейт чуть что, уволить грозится. Вот, боюсь, что снова что-то сделаю не так, а мне так нужна эта работа...

Я её понимала, мне тоже нужна была работа, и сейчас, следуя за девушкой по коридору, я не могла поверить своей удаче. Ну надо же, наконец-то она повернулась ко мне лицом! Вот теперь-то всё наладится!

Девушку звали Нинель, она была чуть моложе меня и оказалась весьма словоохотливой. По дороге она успела рассказать, что доктор Вейт справедливый, но строгий, и придираться любит к всякой ерунде. А его светлость Олеандр де Вермонт – человек в столице очень уважаемый и много жертвует на благотворительность. Вот и их клинику не обделяет и даже владеет какими-то государственными медицинскими активами.

19 глава

Работа в больнице оказалась адской. Я мыла полы с утра до ночи – бесконечные коридоры, палаты, операционные. Руки покрылись трещинами от едкого мыла, спина ныла так, что по вечерам я едва доползала до дома. Но зато мне выплатили аванс. Немного, но этого хватило, чтобы купить еды, дров, даже отложить немного на зиму.

Мы очень сдружились с Нинель. Не знаю, почему, возможно, потому что она сама жила небогато, тащила на себе больную мать и младшую сестру. Она чуть ли не единственная из персонала больницы относилась ко мне не как к человеку второго сорта, которого можно и не замечать, а как к подруге по несчастью.

Нинель оказалась для меня бесценным источником информации. Простая и даже, как мне порой казалось, немного глуповатая, она никогда не заморачивалась вопросами «зачем и почему», просто потому что любила поболтать. Именно от неё я узнала очень много интересного. Хотя и не скажу, что меня это порадовало. Просто лишний раз убедилась, что эта реальность непроста и ещё долго будет вставлять мне палки в колёса.

А мне очень хотелось быть полезной. Просто очень! Именно поэтому я часто бывала в приёмном отделении, чтобы чем-то помочь, что-то подсказать.

За этим делом меня и поймала однажды Нинель.

– Соня, – она взяла меня за рукав и отвела в сторонку. – Если мистер Вейт заметит – уволит сразу же!

– Ну почему? – возмутилась я. Ничего же плохого не сделала, просто провела пациенту с подозрением на инсульт тест УЗП[1], и диагноз подтвердился.

– Ты сейчас серьёзно? – Нинель посмотрела на меня с таким выражением лица, словно я не знала каких-то прописных истин.

Но я не сдавалась.

– Понимаешь, я всё смотрю-смотрю, но никак не пойму. Почему только мужчины?

– Так Указ же Императора Клауса Первого... – Нинель всё ещё смотрела на меня круглыми, как блюдце, глазами. – Ты в школе, что ли, не училась?

И я поняла, что нужно почитать учебники местной истории, чтобы не попадать больше впросак. Мне даже интересно стало, чем же так не угодили женщины Клаусу Первому, что он запретил им лечить?

– Не вздумай лезть в эти лекарские дела, – с предостережением посмотрела на меня подруга. Да, именно подруга, кажется, я уже могла так её называть. – Вспомни, что стало с той, кто лечил в последний раз.

Больше ничего выведать мне не удалось, но я поставила в уме пометочку узнать, кто это был, и что же с нею стало?

Даня ждал меня каждый вечер. Встречал у двери, помогал снять промокшие башмаки, грел воду для чая. Мы ужинали вместе, и он рассказывал мне о своих дневных похождениях – как убегал от Марка, как помогал старушке из соседнего дома таскать воду, как нашёл на улице медную пуговицу.

Простая, тихая жизнь. Но впервые за всё время я чувствовала что-то похожее на покой.

В первый выходной я проспала дольше чем обычно – непозволительная роскошь. Проснулась оттого, что кто-то тормошил меня за плечо.

– Соня! Соня, вставай! – Даня скакал рядом с матрасом, сияя как начищенный медный грош. – Ты настоящая соня! Спишь и спишь!

Я сонно приоткрыла один глаз.

– Который час?

– Уже солнце высоко! – он показал в окно, где вообще-то было пасмурно, но солнце действительно пряталось за тучками довольно высоко. – А я уже столько всего успел!

– Что успел? – я потянулась, чувствуя, как приятно ломит отдохнувшие мышцы.

– Смотри! – он с гордостью выложил на стол что-то завернутое в тряпицу.

Я подошла, развернула. Внутри лежал свежий калач, ещё тёплый, посыпанный сахарной пудрой и разноцветным пшеном.

– Даня, – медленно произнесла я. – Откуда это?

– С ярмарки, – он подпрыгивал от нетерпения. – Там сегодня воскресная ярмарка! Такая большая! Я сбегал специально, чтобы тебе сделать приятное! Это тебе. Подарок!

Он постоянно делал мне подарки: от сахарного петушка, которого я теперь вовек не забуду, до букетиков поздних полевых цветов или своего любимого деревянного кораблика. Если честно, мне в жизни ни один мужчина столько подарков не дарил. И я вдруг поняла – просто мною никто не дорожил, не то что этот мальчик.

И теперь вот этот калач...

Я присела перед ним, взяла за плечи.

– Скажи честно, ты его украл?

Он отвёл глаза.

– Ну... там так много было. Торговец даже не заметил, что один калач пропал...

– Даня, – я вздохнула. – Воровать нехорошо. Мы же с тобой говорили об этом.

– Но я хотел порадовать тебя! Ты почти ничего не ешь, всё мне отдаёшь, совсем худая стала! – он надулся, даже нижняя губа немного задрожала. – Работаешь всё время, устаёшь... Я подумал, ты обрадуешься...

Он выглядел таким несчастным, таким виноватым, что у меня сердце сжалось. Притянула его к себе, обняла.

– Я очень тронута, правда, – прошептала в его светлую макушку. – Спасибо тебе, милый. Но больше не делай так, хорошо? Обещай мне.

– Хорошо, – буркнул он в моё плечо. – Обещаю.

Я отстранилась, посмотрела ему в глаза.

20 глава

Даня метался на матрасе, бормоча что-то бессвязное. Судя по пульсу, температура поднималась всё выше. Щёки его пылали, а руки и ноги были ледяными. Я меняла компрессы, пыталась напоить его водой, но он не глотал, только стонал.

– Соня, – прошептал он в какой-то момент просветления, хватая меня за руку. – Ты не уходи, я поправлюсь...

– Никуда я не уйду, малыш, – я гладила его по голове, стараясь не показывать страха. – Конечно, поправишься.

Но сама была в этом не уверена. К полуночи он совсем обессилел, перестал метаться. Лежал неподвижно, тяжело дыша, с полуоткрытыми остекленевшими глазами.

И я поняла – здесь, в этом холодном доме, с моими жалкими попытками лечения, он не выкарабкается. Ему нужна настоящая помощь.

Я завернула его в одеяло, подняла на руки. Господи, какой он лёгкий, просто пёрышко. Вынесла на улицу, остановила первого попавшегося извозчика.

– В больницу, – выдохнула я. – Быстро.

Извозчик окинул нас подозрительным взглядом – растрёпанная женщина с больным ребёнком на руках, явно не из богатых.

– Платить будешь? – спросил он недоверчиво.

Я сунула руку в карман, вытащила всё, что там было.

– Вот, – протянула горсть монет. – Только побыстрее, прошу вас.

Он взял деньги, кивнул.

– Садись.

Дорога показалась бесконечной. Даня лежал у меня на руках, то впадая в забытье, то приходя в себя и хватая меня за одежду с такой силой, что белели костяшки пальцев.

– Не уходи, – бормотал он. – Я быстро поправлюсь и, я большой уже...

– Никуда я не уйду, – шептала я, целуя его горячий лоб. – Держись, Даня. Держись, малыш.

***

Мне повезло, что в эту ночь дежурила Нинель. Увидев меня на пороге с ребёнком на руках, она тихо ахнула:

– Соня, это твой?

– Мой, – не задумываясь соврала я.

– А что ж ты мне ничего не рассказала? – укоризненно взглянула на меня она. – А папка ваш где?

– Нету у нас никакого папки, – отмахнулась я. – Нинель, помощь нужна, пожалуйста, я тебе потом всё расскажу.

Нинель встала, посмотрела на ребёнка. Потом задумалась.

– Детского отделения нет у нас, – сказала наконец. – Документы взяла? Сейчас вызову экипаж. Надо везти его в детскую больницу.

Я замотала головой:

– Не довезём! – посмотрела исподлобья и добавила почти шёпотом: – И документов у нас нет...

Нинель прикрыла рот ладошкой.

– Тогда он будет числиться как беспризорник! Соня, если кто узнает – его же сразу заберут!

У меня кружилась голова: от нервов, от перенапряжения. Наверное, я побледнела, потому что Нинель схватила меня за руку.

– Ладно, не переживай. Завтра выходной, доктора Вейта в больнице не будет. И в понедельник вроде бы не будет, он в графство Стенфорд по вызову собирался ехать. Но в «белое» отделение соваться не будем, мало ли, вдруг пожалуется кто, попробую в «чёрное» пристроить, а там как пойдёт.

Нинель велела следовать за ней.

Больница делилась на два крыла: для богатых и для бедных. Обе эти части отличались интерьерами и качеством обслуги. Я убиралась и там, и там, и всегда удивлялась этой разнице.

Но, с другой стороны, в нашем мире тоже было так же: есть у тебя деньги – добро пожаловать в частную клинику, а нет – сиди в очереди в государственной.

Мы прошли через длинный коридор – тот самый, который я мыла каждый день – и оказались в «чёрном» отделении для бедных.

Палата была большая, человек на двадцать. Койки стояли почти вплотную друг к другу, пахло карболкой, потом и чем-то ещё, болезненно-сладким. Было тихо, только изредка раздавались стоны, храп или громкий кашель. Но главное, здесь тепло и чисто, не то что в халупе, где сквозняк гуляет по углам. И здесь у моего мальчика есть шанс.

– Вот сюда, – Нинель указала на свободную койку в углу. – Мы сейчас ширму тут поставим, чтоб вопросов не было, как от особо заразных.

Я осторожно положила Даню, укрыла тонким больничным одеялом. Он даже не шевельнулся.

– Николаса позову. Не переживай, он нормальный парень. Нам повезло, что сегодня он дежурит, – сказала Нинель и убежала.

А я села рядом с койкой, взяла Даню за руку. Она была горячей и безжизненной.

Николас, тот самый студент-практикант, что «штопал» меня в день моего появления в больнице, пришёл минут через двадцать. Молодой, уставший, с синяками под глазами. Осмотрел Даню быстро, почти небрежно – послушал грудь, заглянул в горло, пощупал лимфоузлы.

– Сколько дней болеет? – спросил он, записывая что-то в журнал.

– С утра началось, – ответила я. – К вечеру стало хуже.

– Лихорадка, – констатировал он. – Нужно пустить кровь, снять жар.

– Пустить кровь?! – я вскочила. – Но он и так слабый! Это же...

21 глава

Я стояла перед огромными воротами усадьбы герцога Эшборна с выкованным на них крылатым змеем, в раздумьях. Найти дорогу сюда было несложно. Я наняла экипаж, назвала имя – и вот я здесь, стою и поражаюсь своей глупости.

Как я собираюсь попасть внутрь? Там охраны целый взвод! А, насколько я помню, аптечка упала в канаву аккурат рядом с казармой охранников. Даже если мне удастся попасть внутрь, то придётся обыскивать кусты прямо у них на глазах. Вопрос о том, дадут ли они мне это сделать, можно себе на задавать.

Но отступать я не собираюсь, слишком уж веская была причина. И потом, это моя вещь, и я хочу её забрать! Даже если ради этого мне придётся снова столкнуться с противным герцогом.

Однако, поразмыслив, поняла, что идти через центральный вход довольно глупо. Так же глупо, как и явиться сюда днём.

Осмотрев внимательно высоченные каменные стены крепости, а по-другому я это и назвать не могла, пришла к выводу, что должен быть другой вход. В самом деле, ведь не ходят слуги на базар через центральные ворота! Здесь наверняка огромный штат, и если они постоянно будут мельтешить мимо охранников, ворота не будут успевать открывать-закрывать.

Поэтому я медленно двинулась вдоль стены. Масштаб усадьбы впечатлял, мне казалось, внутри мог поместиться целый город. В прошлый раз я была в шоке и ничего не успела рассмотреть, сейчас же, задрав голову, видела огромный сад, сквозь ветви которого просматривалось несколько строений с флюгерами и даже шпилями.

Мне очень повезло с погодой. Противный моросящий дождь, что мучил уже несколько дней, прекратился, тёмная хмарь рассеялась, и сквозь рваные края облаков проглядывало по-осеннему уютное солнце. Дорожка вдоль стены была натоптанной, иногда оттуда слышалось ржание лошадей, лай собак – и это мне особенно не нравилось, и человеческие голоса.

Через полчаса ходьбы я устала, но никакой калитки так и не нашла. Я уже начала переживать, что пошла не в ту сторону, когда меня обогнал невзрачный экипаж. Он остановился метрах в пятидесяти от меня, там, где стена делала поворот. Из экипажа вышла женщина – по виду служанка или экономка, расплатилась с возницей и - о чудо! – вошла в небольшую калитку, располагающуюся тоже в кованых воротах, но размером поменьше основных.

Возница уехал. Калитка захлопнулась. Я услышала звук засова.

Засада. Тут тоже охрана. Ну конечно, у такого крутого герцога каждая собачья конура на замке! И что мне теперь делать?

В голову, как назло, ничего не приходило. Я отметала одну идею за другой: от постучать и попроситься на работу до совсем абсурдных – представиться торговкой, почтальоном, представителем налоговой (подчеркнуть нужное). Но что-то подсказывало, что с улицы сюда на работу не берут, а всяких незваных «представителей» гонят в шею. А ещё я боялась, что даже несмотря на чопорное платье, меня снова примут за девушку лёгкого поведения, а испытывать унижения по этому поводу мне больше не хотелось.

Наконец, остановилась на самом авантюрном варианте – перелезть через стену, затаиться в саду и, дождавшись темноты, пробраться к пропускному пункту. Авось ночью стражники не увидят, как я буду копаться в кустах.

И я пошла дальше. Вскоре мне повезло, и я наткнулась на заросли акации, что стеной росли вдоль стены. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого в округе нет, я юркнула под ветви и, обдирая руки о противные колючки, продралась к стене. Здесь мне повезло ещё раз – стена оказалась малость обвалившейся, и если поставить ногу в расщелину, то опираясь на дерево, растущее впритык, можно было забраться наверх.

«Эх, где наша не пропадала», – подумала я, подбирая юбки.

Туфельки скользили по мокрому камню, одежда цеплялась за колючки акации, но после нескольких попыток мне удалось забраться наверх. Уцепившись руками за поломанный шпиль, я осторожно заглянула за ограду.

Там я разглядела несколько хозяйственных построек, много акаций – они росли и с этой стороны, и даже огородик, которые обычно разбивают на задах.

Даже успела подумать, что мне снова повезло, и местечко попалось достаточно безлюдное. И на этом моё «везение» закончилось...

Я услышала лай раньше, чем увидела саму собаку. Огромный мастиф, размером чуть ли не с телёнка, появился словно из ниоткуда и с остервенением принялся облаивать акации. Точнее, меня в акациях. Я попыталась затаиться, прижавшись к стволу, но было уже поздно. Пёс учуял чужака и не собирался отступать.

– Что там, Гром? – послышался мужской голос, и через минуту из-за сарая показались двое садовников в замызганных фартуках.

Я метнулась было назад, к стене, но ноги предательски скользнули на мокрой траве. Упала прямо в колючки, больно ударившись коленом о вывалившийся из стены кирпич. Пока пыталась подняться, садовники уже продрались сквозь заросли.

– Эй! Стоять!

Меня выволокли за руки, совершенно не желая слушать объяснений. Один из них – худощавый парень с прыщавым лицом – держал так крепко, что на запястьях наверняка останутся синяки.

– Воровка! – выкрикнул второй, покрупнее.

– Я не воровка! – попыталась вырваться, но тщетно.

Мужики потащили меня через огород к хозяйственным постройкам. Там уже собиралась толпа любопытных. Служанки в чепцах и с закатанными рукавами, конюхи, пахнущие лошадьми – все уставились на меня с нескрываемым интересом.

22 глава

Сердце ухнуло вниз. Нет, только не это. Только не снова к этому надменному, высокомерному...

– Но я могу объяснить! Мне не нужно к герцогу, я просто...

– Молчать, – оборвал меня капитан. – Идёмте.

Он вышел, и мне ничего не осталось, кроме как последовать за ним. Двое охранников пристроились по бокам – видимо, на случай если я вздумаю бежать. Хотя, куда тут убежишь.

Мы прошли через чёрный ход, миновали кухни, где на меня таращились кухарки, поднялись по узкой служебной лестнице – и внезапно оказались в совершенно другом мире.

Парадные покои герцога Эшборна поражали роскошью. Мраморные полы, отполированные до блеска, гулко отзывались на каждый наш шаг. Массивные двери из тёмного дерева, позолоченные рамы картин с суровыми предками в напудренных париках, хрустальные люстры, от которых рябило в глазах, тяжёлые бархатные портьеры цвета бордо – всё это мелькало перед глазами как в лихорадочном сне.

Я лихорадочно пыталась придумать, что сказать герцогу. Что я вообще могу сказать? «Извините, ваша светлость, я перелезла через стену, потому что хочу забрать аптечку с лекарствами для больного мальчика»? Звучит как бред сумасшедшей.

Наконец массивные двери распахнулись, и я переступила порог довольно светлой гостиной.

Помещение было огромным, с высокими потолками и окнами в человеческий рост. В камине, несмотря на день за окном, весело потрескивали поленья. В центре залы стоял большой стол, уставленный яствами, за ним сидел герцог. Один.

В руке он держал кубок, а взгляд тёмных глаз был устремлён на меня.

Узнал. Я сразу поняла это по тому, как дрогнули его губы, как сузились глаза.

– Ваша светлость, – начал капитан охраны, – эту девушку поймали при попытке проникнуть...

– Я знаю, капитан Дрейк, – оборвал его герцог, не сводя с меня взгляда. – Оставьте нас.

– Но, ваша светлость...

– Я сказал – оставьте.

Капитан явно не одобрял такого решения, но подчинился.

Кивком головы герцог отпустил и слуг, прислуживающих за столом.

Мы остались одни.

– Вот это сюрприз, – протянул он, когда дверь закрылась. – Такая настойчивость, что я уже готов признать – это любовь.

Он хохотнул, отправляя в рот кусочек сочного стейка, а я сжала кулаки, чувствуя, как вспыхивают щёки. До чего же ситуация дурацкая! И ведь не объяснишь ему, что он – самое меньшее, что меня интересует в этом доме!

Герцог молча продолжал жевать, потом плеснул что-то в кубок, сделал глоток и вытер рот салфеткой.

Я смотрела на разносолы, что стоят на его столе, и желудок сжимался от голода. Чего там только не было: сочное мясо, куропатки, фрукты, тарелка с сырами и какими-то закусками, и я, не видевшая нормальной еды уже много дней, да что уж там – ради Данечки я даже на сухарях экономила, почувствовала острую ненависть к этому... буржую!

Он ничего не говорил, просто молча наблюдал за мной, а я решила, что тоже не буду говорить ничего, пока меня не спросят. И чтобы отвлечься от стола и в надежде, что у меня пропадёт аппетит, стала разглядывать его.

В прошлый раз у меня не было времени на это, слишком дверью была увлечена, теперь же я видела перед собой мужчину, которому дала бы хорошо за тридцать, возможно, ближе к сорока. Совсем не красавец, но нам, женщинам, такие отчего-то нравятся. И если бы не ситуация, я бы тоже назвала его довольно интересным. Точёные скулы, тёмные брови вразлёт, нос с заметной горбинкой, но ему это шло. Каштановые волосы чуть выше плеч зачёсаны назад. Общее впечатление портили разве что тонкие губы, кривившиеся в едва заметной усмешке, и слишком ехидные глаза. Болотного цвета. И взгляд... змеиный какой-то. Скользкий.

Я поёжилась.

Зато все недостатки внешности с лихвой компенсировала его фигура. Видимо, герцог плевать хотел на этикет, потому что обедал он в чёрной шёлковой рубахе, которую даже не потрудился застегнуть. И сейчас я отчётливо видела спортивное смуглое тело с кубиками пресса и бугрящиеся мышцы рук под лёгкой тканью.

«Наверное, с мечом не расстаётся, или с каким ещё оружием, которым фехтуют», – подумалось невольно.

Герцог Эшборн отметил мой заинтересованный взгляд как нечто само собой разумеющееся, откинулся на спинку кресла, закинул в рот сочную виноградину и захрустел ею.

Этого мой желудок не стерпел, о чём и провозгласил на всю комнату требовательным урчанием.

Негодяй противно улыбнулся, взял с тарелки персик, вонзил в него зубы и принялся смачно жевать. Я ощущала аромат, видела сок, стекающий по его холёным пальцам, и едва успевала сглатывать слюну.

«Вот же змей поганый! – вертелось на языке. – Видит же, что я голодная, и специально издевается!»

Отвернулась и принялась раздумывать над тем, как объяснить своё присутствие. Ведь спросит же он об этом наконец?!

– Есть хочешь? – вместо этого прозвучал вопрос.

Я посмотрела на герцога. Вопрос был задан с такой издёвкой, да и взгляд у него был... мерзкий какой-то. Такой бывает у живодёров, когда они бросают кость голодной собаке, а когда она хватает её – отбирают и дают пинка. Почему-то мне казалось, что он сейчас со мной поступит точно так же.

23 глава

Сейчас я была готова поверить в то, что это сон. Ну не может же такого быть в реальности? Что за средневековая инквизиция, он что, и впрямь собирается меня пороть? За что?!

До последнего я была уверена, что это блеф, и вот сейчас охранник выведет меня за ворота и велит убираться подальше. Поэтому и не волновалась особо, не сопротивлялась, не кусалась. А надо бы...

Понимание, что это вовсе не шутки, пришло, когда меня привели на небольшую площадку на заднем дворе, и вокруг стали собираться любопытствующие. Я увидела несколько уже «знакомых» лиц. Сбежалось много прислуги – кухарки в перепачканных фартуках, конюхи, пахнущие лошадьми, прачки с красными от работы руками. Даже стражники повыскакивали из караульного помещения и похохатывали в предвкушении в сторонке, передавая друг другу флягу с каким-то пойлом.

Громила, который привел меня сюда, внезапно сделал шаг вперёд. Он вытащил из-за пояса нож и... одним резким, почти небрежным движением вспорол застежки у меня на лифе. Ткань хрустнула, разлетелась, обнажив тонкую сорочку. Потом он резко рванул за ворот, и – о, ужас! – я неожиданно осталась топлес под пристальными взглядами нескольких десятков глаз.

Ужаснувшись, прикрыла руками грудь, но громила быстро схватил мои руки и, связав по запястьям, привязал их к деревянной перекладине, на которой, судя по всему, либо бельё сушили, либо выбивали ковры.

Я почти повисла на вытянутых руках, чувствуя, как натягиваются мышцы плеч. Пальцы ног едва касались земли. Спина оказалась полностью открыта, беззащитна, а грудь – выставлена на всеобщее обозрение.

В толпе раздался гомон, бабы охали, мужики удовлетворённо причмокивали, кто-то даже присвистнул, выражая «восхищение» предстоящим зрелищем.

– Двадцать кредитов, что не выдержит и десяти ударов! – заявил кто-то в толпе.

– Держу пари на тридцать, что упадёт в обморок после пятого! – отозвался другой.

Противный громила медленно, почти церемонно достал кнут. Это была не простая плеть – длинная, плетёная из нескольких полос толстой кожи, с узелками на концах. Он повертел рукоятку в руке, проверяя хват, и затем размашисто, смачно щёлкнул плетью по земле.

Омерзительный звук – как выстрел из мушкета. Кнут вырвал из земли комья грязной после вчерашнего дождя земли и пучки притоптанной травы, и я представила, что следующим ударом он так вырвет плоть из моей спины.

В груди похолодело. Дыхание перехватило. Читала я про такие порки в исторических романах – после них раны гноились неделями, а на спине оставались жуткие рваные шрамы. Даже взрослый мужик, закалённый боец, несколько таких ударов не может выдержать без криков, а я? Да мне хватит одного удара, чтобы я богу душу отдала!

Громила отошёл на несколько шагов, отмеряя расстояние. Размял плечи. Поднял кнут, и я увидела, как кожаные плети змеятся в воздухе, готовясь обрушиться на мою спину.

– Не надо! – заорала что есть силы, понимая, что следующий щелчок кнута достанется мне.

Слова вырвались сами, без контроля разума. Гордость, достоинство – всё это смыло волной животного страха. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее впились в запястья.

И в этот момент народ притих и расступился, пропуская герцога.

Тот подошёл с достоинством правителя, не привыкшего, чтобы ему перечили. Принарядился даже по такому случаю – тёмно-синий камзол с серебряным шитьём надел. Остановился напротив. Внимательно осмотрел меня въедливым и, как мне показалось, похотливым взглядом, особенно задержавшись на обнажённой груди. Но мне было не до смущения, я видела, как он «лапает» меня глазами, но была на грани того, чтобы взмолиться о пощаде.

– Сказать ничего не хочешь? – низким, почти бархатистым голосом поинтересовался он.

А мне вдруг так противно стало. Здоровый мужик же, а издевается над беззащитной женщиной. Даже про страх свой позабыла – так претила мне эта ситуация.

– Негодяй, – прошипела я и отвернулась.

Толпа притихла, понимая, что мне теперь несдобровать.

А герцог ухмыльнулся и вдруг шагнул к громиле.

– Дай сюда, – услышала я приказ, и поняла, что он забрал у того кнут. – Давал я тебе шанс, но пусть это станет уроком.

И мир взорвался болью.

Это потом я поняла, что кнут по плечу прошёлся вскользь, и я получила не полноценный удар, а по сути – лишь царапину, тогда же готова была выть волчицей от боли и несправедливости. За что?!

Слёзы брызнули из глаз, я дико закричала.

И вдруг сквозь пелену слёз увидела, как мой мучитель бросил кнут.

– Развязать и привести в мой кабинет, – раздался короткий приказ.

За ним последовали разочарованные реплики из толпы. Многие были недовольны, что их лишили зрелища, правда, перечить хозяину не осмелился никто.

Верёвки на запястьях ослабли, и я тяжело рухнула на землю.

***

Сидя в лаконичном и дорого обставленном кабинете при свете многочисленных канделябров, я отбивала чечётку о край фарфоровой чаши с успокоительным отваром.

Визуалы 2

Мы решили, что визуалов много не бывает. Всегда приятно посмотреть на героев в моменте истории.

Итак, знакомьтесь - Алистер Эшборн, тот самый герцог, которого увидела Соня в свои первые минуты в новом мире

"Он хохотнул, отправляя в рот кусочек сочного стейка, а я сжала кулаки, чувствуя, как вспыхивают щёки. До чего же ситуация дурацкая! И ведь не объяснишь ему, что он – самое меньшее, что меня интересует в этом доме!"

"Точёные скулы, тёмные брови вразлёт, нос с заметной горбинкой, но ему это шло. Каштановые волосы чуть выше плеч зачёсаны назад. Общее впечатление портили разве что тонкие губы, кривившиеся в едва заметной усмешке, и слишком ехидные глаза. Болотного цвета. И взгляд... змеиный какой-то. Скользкий!"

"– Дай сюда, – услышала я приказ, и поняла, что он забрал у того кнут. – Давал я тебе шанс, но пусть это станет уроком.

И мир взорвался болью."

"Работа в больнице оказалась адской. Я мыла полы с утра до ночи – бесконечные коридоры, палаты, операционные. Руки покрылись трещинами от едкого мыла, спина ныла так, что по вечерам я едва доползала до дома. "

"– Смотри! – он с гордостью выложил на стол что-то завернутое в тряпицу.

Я подошла, развернула. Внутри лежал свежий калач, ещё тёплый, посыпанный сахарной пудрой и разноцветным пшеном."

Примерно так мы видим наших героев. Будем рады, если поделитесь своими впечатлениями. Не забывайте, что ваши комментарии важны. Они даже могут повлиять на сюжет.

24 глава

Зал Совета был выдержан в строгих тонах тёмного дерева и холодного мрамора – никаких излишеств, никаких украшений. Император Бертольд IV не терпел легкомыслия, особенно когда речь шла о безопасности империи.

Длинный стол из чёрного дуба, высокие окна с тяжёлыми бархатными шторами, приглушающими уличный шум, и портреты предыдущих императоров на стенах – молчаливые свидетели того, как выживала династия.

Алистер Эшборн сидел на самом конце стола, как всегда, предпочитая оставаться в тени. Не потому что боялся внимания – скорее, по привычке. За время службы в Управлении межмировых угроз он усвоил: чем меньше тебя видят, тем больше ты видишь сам.

– Господа, – голос императора прорезал напряженную тишину, – я собрал вас не для обсуждения. Я собрал вас для выполнения приказа.

Бертольд IV не был стар – едва перевалило за пятьдесят, но выглядел так, будто прожил две жизни. Седина в волосах, глубокие морщины у глаз, спина, которая когда-то была прямой как меч, теперь слегка сутулилась под тяжестью короны. Прорывы забирали не только жизни. Они забирали надежду.

– Вчера в Нортгейтском графстве был зафиксирован очередной случай, – продолжил император, кивая секретарю, который развернул карту на столе, утыканную красными метками. – Небольшой разлом. Через него прошло нечто размером с собаку. Местные ополченцы убили его до прибытия специалистов.

– Ваше величество, существо не проявляло агрессии, – осторожно заметил один из советников, пожилой маг в академической мантии. – Согласно рапорту...

– Согласно рапорту, оно могло начать проявлять агрессию в любой момент! – голос императора стал жёстче. – Они всегда начинают. Рано или поздно.

Алистер встретился взглядом со своим другом Аланом, бастардом императора, что сидел по правую руку властелина. Он едва заметно повёл плечом, мол, ничего поделать с этим не могу.

Император выглядел агрессивно-напряжённым, и все понимали почему.

Двадцать два года назад – первый крупный прорыв. Портал размером с дом распахнулся посреди столичной площади. То, что вышло оттуда, не имело названия в имперских хрониках. До сих пор не имеет, но в народе их называют огненными демонами. Потому что выжить и описать его смог только один человек – сам император, тогда ещё наследный принц. А вот его младший брат, принц Людвиг...

Его тело так и не нашли.

Шесть лет назад – второй прорыв. Наследник императора, малолетний принц Эдмунд не выжил, а сам Бертольд увидел ту сторону разлома, и это навсегда изменило его. Весёлый и открытый, он превратился в замкнутого, мрачного человека, который вздрагивал от каждого резкого звука и просыпался с криками по ночам.

Шесть лет волнения и страха, три взрослых дочери и отсутствие законного наследника. Угроза прерывания династии. И лишь недавно императрица наконец-то родила мальчика.

Год назад – последний прорыв, в котором император едва не потерял своего старшего, трепетно любимого, пусть и незаконнорожденного сына. Он выносил его с пепелища на руках, долгие месяцы вытаскивал его буквально с того света.

– Я потерял сына, – тихо сказал император, и в зале стало ещё тише. – И чуть не потерял второго, – он внимательно посмотрел на Алана. – Больше ничего подобного я не допущу. Я не потеряю империю.

Он обвёл взглядом собравшихся, и Алистер невольно выпрямился.

– С сегодняшнего дня все – и я подчеркиваю, ВСЕ случаи аномальной активности должны фиксироваться и докладываться немедленно. Любые странности: необъяснимые огни, искажения пространства, появление неизвестных существ, даже слухи о таковых! – император постучал пальцем по столу. – Протокол прост: обнаружить и уничтожить. Немедленно. Без расследований и исключений!

– Ваше императорское величество, – подал голос министр магии, тучный человек с окладистой бородой, – массовая зачистка требует огромных ресурсов. Возможно, стоит сначала провести исследование...

– Исследование? – Бертольд усмехнулся без тени юмора. – Довольно исследований. Ваше любопытство может стоить многих жизней.

Министр поджал губы и отступил.

– Алистер! – император повернулся к нему. – Надеюсь, тебе не нужно повторять. Я поставил тебя во главе Управления межмировых угроз, потому что точно знаю, ты не станешь жалеть какую-то «непонятную собачку». С сегодняшнего дня можешь упразднить все исследовательские лаборатории и направить освободившиеся средства на зачистку. Можешь даже переименовать Управление в Управление зачистки – мне плевать, важно одно ­– я больше не желаю слышать ни о каких прорывах!

Алистер поднялся:

– Ваше императорское величество, я всё понял. Не извольте беспокоиться. Но если доложить о текущем положении дел, то на данный момент Управление располагает семьюдесятью тремя оперативными группами по всей империи, – его голос был ровным, профессиональным. – Ещё двадцать в резерве. Мы отслеживаем сорок восемь потенциальных точек нестабильности. Семь из них находятся под постоянным наблюдением.

– Недостаточно, – отрезал император.

– Со всем уважением, ваше величество, – пришлось добавить стали в голос. – Но лично я опасности не вижу. Последний прорыв, с как вы изволили выразиться «непонятной собачкой», по сути и не был прорывом. Мои эксперты, прибывшие на вызов, не зафиксировали иномирного следа. А та самая «собачка» либо была плодом воображения местного населения, либо действительно несчастным животным, оказавшимся не в то время не в том месте.