Леди любят артефакты

Глава 1: Под крыльями

«Бедная женщина, будь она хоть трижды талантлива, бесконечно несет расходы, — любила повторять бабушка. — Либо плати в браке, либо выкупай свободу».

Теперь только и остается наблюдать, в какие края ведет меня эта нехитрая мудрость. Через широкие окна гондолы цеппелина виднелся взбитый пух облаков над горными вершинами, голубые ручейки рек и поросшие лесом равнины, подступающие к распаханным полям. Забыв о прежних страхах перед полетами, я воображала себя птицей, под крыльями которой распростерся весь мир. И лишь в момент, когда бортпроводник предложил холодный пунш, вспомнила, наконец, что после покупки билета, карманы у меня теперь почти пусты.

«На жизнь отныне придется зарабатывать собственным трудом», — строго напомнила себе. Хорошо, что родители не видят этого позора: потомственная чародейка, аристократка идет в гувернантки. Кошмар!

Я отошла от перил. В узком продолговатом ресторане с каждой минутой оставалось все меньше свободных мест. Люди то и дело выходили из кают, чтобы успеть перекусить до приземления.

Мне удалось занять двуместный столик, примостившийся рядышком с одним из решетчатых стеллажей для ручной клади. Я сунула саквояж на полку и огляделась. Через проход оказалась шумная семья с детьми, так и норовившими что-нибудь сломать, поодаль — благообразного вида старушки, сплетничающие о дурно воспитанной молодежи.

Но долго мое одиночество не продлилось. Мужчина в старомодном котелке занял стул напротив. Он откинулся на спинку, и, сложив руки на груди, задремал.

Я открыла книгу, чтобы почитать, но отвлечься так и не получалось. Сомнения тревожили душу. Быть может, бабушка была все же права, и нужно было по примеру других барышень охотиться за женихами? И тут же отбросила эту мысль: не стоит верить в сказки. Выгодным женихам не нужна бесприданница. Лишь какой-нибудь глубокий старик или вдовец с выводком детишек, мог бы польститься на мою молодость, а потом до конца дней попрекать каждым куском хлеба.

«Леди Лавлейс станет простой гувернанткой, — говорила бабушка, промокая глаза видавшим виды кружевным платочком. — Нянькой для незнакомой и, наверняка, несносной девчонки. Моя Катарина — леди-прислуга…»

Может и так, но это уж получше, чем принимать ухаживания от обеспеченного, но беззубого мистера Крастора!

Я кинула взгляд в окно. Чем ближе мы подлетали к Бринвиллю, тем сильнее меня охватывало волнение. Еще чуть-чуть и я увижу свой будущий дом, а судя по слухам, это настоящий дворец. Слава о замке с романтичным названием Золотые холмы распространилась далеко за пределы Западного края. Говорят, в тамошних лесах до сих пор водятся вешницы, а люди — добры и гостеприимны. Да и вообще, мне определенно повезло, что лорду Блэквуду именно сейчас понадобилась гувернантка, а старинная подруга бабушки написала превосходные рекомендации. Успокоив себя этими мыслями, я все же заказала пунш, зная, что растрачиваю последние сбережения, и с наслаждением потягивала сладкий напиток, помешивая соломинкой нетающий магический лед.

Идеальные шарики, внутри которых навечно застыли фиалки да незабудки, больше напоминали стекло, чем застывшую воду, и совершенно точно были делом рук ливневого. Возможно, не самого способного мага воды, и, тем не менее, справившегося с подчинением стихии. Интересно, этот неизвестный чародей такой же позор для своей семьи? Страдает ли он, растрачивая свой дар на подобные глупости, вместо того, чтобы занять положенное его талантам место в обществе? Или просто радуется, что ему повезло родиться мужчиной… Он хотя бы может попытаться выгрызть у судьбы кусок получше.

Эта мысль, увы, не стала единственным, что омрачало полет. Кажется, с соседом напротив мне тоже не очень повезло.

Пока мужчина дремал, прикрыв лицо платком, я совсем не обращала внимания на случайного попутчика. Но теперь он, видимо, отдохнул и набрался сил. Становилось ясно: в моем соседе проснулись интерес к окружающим и жажда общения. Некоторое время он буравил меня своими выпуклыми, водянистыми глазами, а потом снял котелок и стал промакивать все тем же платком лоб и затылок:

— Здесь очень жарко, не находите?

Я неопределенно пожала плечами. Его лысеющая голова весьма непривлекательной формы напоминала яйцо, скорлупу которого покрывали бугры да ямки. Не самое приятное зрелище, стоит признать.

— Мне кажется, это все из-за вас, — многозначительно улыбнулся он. — Не удивлюсь, если на перроне цеппелин будет встречать наряд полиции. Им определенно должны были пожаловаться.

Мужчина указал в мою сторону пальцем. Кожа у него была бледная с россыпью пигментных пятен.

Я не знала, как на это реагировать. Случись подобное в кафе или в парке на скамейке во время прогулки, я бы просто встала и ушла, но здесь, в закрытой гондоле цеппелина бежать было некуда.

— А вы в курсе, юная леди, что выглядеть так привлекательно просто незаконно? — продолжил сосед. — И вообще, вас здесь не должно быть! Ваше место — в музее. Вы произведение искусства, не меньше.

Сказав это, он рассмеялся.

И тут до меня дошло, что все его странные фразы, на первый взгляд не имеющие между собой никакой связи, были комплиментом. Несуразным, пошлым, преисполненным чудовищной лести.

Я не из тех красавиц, от которых мужчины теряют голову. А в неприметном коричневом платье, положенном гувернантке, и подавно.

— Благодарю, — еле выдавила из себя и отвернулась.

Глава 2: Золотой гром

Спустившись с трапа, как я оказалась на круглой площадке высокой причальной мачты, к шпилю которой были протянуты длинные канаты, толщиной с мою руку. Они же, проходя через петлю, устремлялись к земле, где их удерживали крепкие каменные големы. Откуда-то снизу слышался характерный треск, которым часто сопровождались заклинания магов тверди. В воздухе пахло углем и нагретым железом.

Две мои соседки-старушки уже заняли свободные места на лавочках, поджидая своей очереди на лифт, остальные пассажиры толпились у ломанной винтовой лестницы.

Все еще чувствуя легкое покачивание после спуска с неустойчивого трапа, облокотилась на перила и поглядела вниз. Между четырьмя ногами мачты, утопленными в огромных бетонных фундаментах, виднелась покрытая смолой кровля с широким проемом для лифта.

Кабина начала движение, скрипя как печная заслонка. Стоило ей подняться выше, как сквозь просвет показались колеса незнакомых механизмов и блестящие от масла накладки гигантских поршней.

С площадки открывался вид на эллинг, из которого торчал, опутанный клубком веревок, хвостовой винт дирижабля. Поодаль над стройными рядами железнодорожных путей высился мост, ведущий к вокзалу. Небольшое двухэтажное здание, в отличие от своего столичного собрата, выглядело несколько старомодным, а светло-розовый цвет фасада придавал ему кукольный вид.

Я дождалась своей очереди и вошла в лифт. И пока он со скрежетом полз к земле, жалела о том, что не успею погулять по городу и увидеть знаменитые поющие фонтаны. Увы, в будущем для такой поездки мне потребуется разрешение лорда Блэквуда.

Очередь за багажом продвигалась медленно, и в закрытом платье можно было упариться. В Бринвилле оказалось гораздо теплее, чем в столице, где сейчас только начинали цвести сады. Цеппелин уже медленно вертелся вокруг своей оси, отбрасывая огромную вытянутую тень, когда я, наконец, получила чемоданы и направилась к мосту.
Я летела почти налегке, захватив только самое необходимое: пару смен обуви, белье, одежду и несколько бытовых артефактов. Любимые книги, магические ингредиенты и заготовки остались дома, и бабушка обещала прислать их с почтовой каретой. Впрочем, в таком большом замке, как Золотые холмы, скорее всего, найдется и огромная библиотека, и оранжерея с редкими травами, и лаборатория. Все же лорд Блэквуд — маг, к тому же, из древнего рода. А родовые гнезда старинных фамилий даже слишком похожи. От мысли, что Золотые холмы будут напоминать мне собственный дом детства, становилось не по себе. Смогу ли я задержаться там надолго или призраки прошлого не дадут обрести покой?

Вскоре я оказалась у центрального входа на вокзал, и уже хотела опустить потяжелевшие чемоданы, как кто-то пихнул меня в бок. Обернувшись, увидела, что грубый прохожий, даже не оглянулся, чтобы извиниться. Рядом крутились чумазые мальчишки и торговки с пирожками, а толчея и шум были не меньше, чем на столичных станциях. Хорошо, что здание было сквозным, а потому я, подхваченная толпой, покинула перрон и вышла прямиком на привокзальную площадь. И уже там, поставив свою ношу на бордюр, наконец-то смогла отдышаться. И как теперь узнать возницу, присланного за мной из Золотых холмов?

— Экипаж-экипаж! Быстро, дешево, удобно! — резкие отрывистые крики извозчиков неслись со всех сторон. Стоило ступить на мостовую, ко мне тут же подбежал один такой.

«Настоящий медведь», — первое, что приходило на ум при взгляде на него. Среднего роста, плечистый, с широким лицом и мощной шеей. На мужчине был фетровый полуцилиндр с медной пряжкой и длинная, до пят, поддевка из сукна кирпичного цвета.

— Вам куда, мисс? — вместо приветствия бросил он и вцепился в ручку одного из моих чемоданов.

— Благодарю, но я не нуждаюсь в помощи.

Однако отступать так просто наглый извозчик не собирался:

— Такую красавицу готов хоть на край света везти за полцены.

— Мисс, не верьте этому прохвосту, — откуда ни возьмись, рядом возник странный тип в кожаном пальто и таком же шлеме. Верхнюю половину его лица закрывали массивные защитные очки, напоминающие полумаску, а нижнюю — густые усы. — Его двуколка и мили не протянет! Самоходный скоростной фаэтон с магическим обдувом и защитным полем от мошек — вот последнее слово техники. Поедемте со мной, мисс.

— Ах ты, крохобор! — огрызнулся извозчик.

Мужчины с неприязнью уставились друг на друга.

— Боюсь, вы неправильно поняли, — я поспешила вмешаться, не желая становиться причиной их спора. — За мной пришлют экипаж.

Оба уставились на меня с недоумением.

— Ну, конечно, — с издевательской ухмылкой протянул «медведь». — Небось и сопровождение будет. Тоже мне, высокородная леди.

Он смачно плюнул себе под ноги и с силой опустил мой чемодан.

— Не хотите — как хотите, — пожав плечами, рулевой самоходки устремился к влюбленной парочке, проходившей мимо: — Мистер, не желаете ли прокатиться со своей дамой на фаэтоне? Магический обдув с выбором аромата! Даме, наверняка, понравится запах роз. Такого в Бринвилле ни у кого нет!

Извозчик хмуро посмотрел вслед конкуренту, растворившемуся в толпе вместе с давшими согласие молодыми людьми, а потом снова обратился ко мне:

— Заночуешь на этой площади! Никто не подберет, уж я позабочусь!

Широкими шагами он пошел прочь, а я так и осталась стоять, онемев от подобного хамства. Слухи о доброте и гостеприимстве местных явно преувеличены.

А что если этот грубиян окажется прав? Как в этом потоке экипажей, колясок и двуколок отыскать нужный? Вдруг мы разминулись, или возница попросту не дождался, пока я стояла в очереди за багажом? Как добираться? Пусть я и не восприняла угрозы извозчика всерьез, только вот на оставшиеся деньги вряд ли смогу нанять повозку до Золотых холмов. Напрасно проигнорировала предложение противной попутчицы рассказать о гостиницах. Хоть какая-то от нее была бы польза…

Тревожные мысли кружились в голове пчелиным роем. И тут я услышала:

Глава 3: Мальчик на подхвате

Двуколка остановилась, и мы оказались рядом с внушительной каменной оградой с резными воротами. Огромная виверна и мантикора, высотой в два человеческих роста каждая, удерживали в когтистых лапах половинки герба рода Блэквудов: черный ромб с вензельной «Б» в окружении золотистого огненного кольца.

— Эй, Кристофер, куда ты, постреленок, запропастился?! — зычно прокричал Тони.

Из небольшой сторожки, увитой побегами плюща так, что не сразу приметишь с дороги, выскочил тощий вихрастый мальчишка. Он уцепился за лапу мантикоры и повис на ней, точно мартышка, прильнув любопытной мордашкой к прутьям.

— Открывай уже! — кучер махнул рукой и с притворной суровостью погрозил пальцем.

Мальчишка, опомнившись, кинулся к большому железному колесу. Подпрыгнув, чтобы ухватиться за него, Кристофер начал болтать ногами и раскачиваться из стороны в сторону. Похоже, для него это была единственная возможность привести механизм в движение. Наконец, шестеренки завращались, створы со скрежетом подались в стороны, и мантикора с виверной, поделив герб, перестали скалиться друг на друга.

Перед нами открылся вид на подъездную аллею, мощенную серым песчаником. По обе стороны от нее плотной стеной росли кусты бересклета.

— Мистер Тони, наконец-то вы вернулись, — Кристофер приставил козырьком руку к глазам, чтобы лучше нас рассмотреть. — А эта мисс и есть новая гувернантка?

Последнее слово неприятно резануло слух. Права была бабушка, я не скоро смогу к нему привыкнуть.

— Для тебя, шкодник, мисс Лавлейс, — проворчал возница.

Мальчишка с еще большим интересом уставился на меня.

— Для начала, молодой человек, с гостями принято здороваться, — я не знала, как себя вести, и ляпнула первое, что пришло в голову и, более-менее, соответствовало моему положению. — К тому же, невежливо в присутствии человека говорить о нем в третьем лице.

— Добрый вечер, — беззлобно ответил мальчик и слегка поклонился.

— Добрый.

— Строгая она, мистер Тони, — хихикнул он.

— А то! Никому спуску не даст.

Двуколка проехала дальше, за ворота. От желто-зеленых цветущих кустов слегка веяло запахом мышей — хорошенькая цена за то, чтобы называться Золотыми холмами.

— Милости просим, мисс Лавлейс, — крикнул нам вслед Кристофер. — Надеюсь, вам здесь понравится.

«Ах, дорогой мальчик, у меня просто нет выбора! — с тоской подумала я».

Вблизи замок оказался не таким внушительным, как представлялось издали. Светлый, построенный в форме буквы «п», он был всего в три этажа. Со стороны подъездной аллеи стен было почти не видно. Только башни, увенчанные остроконечными шляпками крыш. Черный флаг Блэквудов развевался над самой большой из них точно плюмаж.

Двуколка подъехала к крыльцу, и дверь распахнулась. На пороге показался высокий, как жердь, мужчина с идеальной осанкой и лицом старого бассета. Не было никаких сомнений: передо мной дворецкий, о котором говорил Тони.

— Счастливы видеть вас в Золотых холмах, мисс Лавлейс, — монотонно произнес он. — Можете обращаться ко мне мистер Маргулис.

— Рада познакомиться лично.

— Похоже, вы обо мне уже слышали? — дворецкий с укором посмотрел на Тони, и я поняла, что вопрос был риторическим.

— Простите, пора бежать к Золотому: без движения растет давление, если не стравить, будет беда, — внезапно засобирался Тони.

— Кто бы сомневался, — Маргулис проводил возницу тяжелым взглядом.

Были ли эти слова справедливым замечанием в адрес болтуна-кучера или же являлись безобидной реакцией на его поспешный уход, я так и не поняла.

— Мисс Лавлейс, сейчас мы пойдем в вашу комнату. Надеюсь, вы не слишком устали, чтобы запомнить путь. Вряд ли в ближайшие дни у меня найдется время для повторной экскурсии по замку.

«Да неужели! — я чуть не икнула от возмущения. — Дворецкий с замашками хозяина — это что-то новенькое. Хорошо еще, что не приказал величать себя «вашей светлостью».

Но вслух, естественно, ничего такого не сказала. Лишь спросила, как быть с чемоданами.

— Оставьте, — махнул рукой Маргулис. — Их отнесут в вашу комнату.

Наверное, существует особое место, где делают таких вот дворецких. Несмотря на высокомерное поведение, глядя на мистера Маргулиса, я почувствовала странное облегчение. Точно вернулась домой в Лисий камень. Правда, наш дворецкий, хоть с виду и казался таким же сухарем, в глубине был очень душевным человеком.

Тем временем, Маргулис провел меня в дом, и мы очутились в огромном холле. Пол поблескивал глянцевыми плитами черного цвета. Стоило присмотреться, как я увидела выложенную мозаикой все ту же букву «Б» и огненное кольцо. Наверное, прежде этот зал использовался для пиршеств: в конце расположился старинный камин такого большого размера, что без труда вместил бы крупного быка.

Справа была широкая парадная лестница с узорчатыми перилами, и дворецкий жестом пригласил меня следовать дальше. Поднявшись, мы оказались в столовой.

Длинный стол человек на тридцать занимал большую часть комнаты, а вдоль обитых шелком стен красовались пузатые буфеты с фамильным серебром.

Дзынь! Бом-бом-бом!

Я вздрогнула из-за резкого звука, и на бесстрастном лице Маргулиса скользнуло нечто вроде улыбки. В углу столовой стояли высокие часы с маятником. Внезапно циферблат сдвинулся в сторону, и за ним показался маленький человечек в черном котелке. Он раскланялся, точно выступал на сцене в театре, и пропел: «Шесть часов вечера, день клонится к закату. Ночью будет дождь, зато утром нас ждет ясная погода…»

Сообщив все это, человечек откатился назад, а циферблат вернулся на место.

«Вероятно, это тоже дело рук леди Блэквуд, — подумала я, поймав себя на мысли, что немножко завидую. — Сначала Гром, а теперь часы, предсказывающие погоду…»

Дух покойной хозяйки продолжал жить в Золотых холмах.
Мы прошли через широкие двери, и попали в небольшую комнату с коралловыми стенами и белой резной мебелью.

Глава 4 Девочки с характером

Я так бежала по коридору, что смогла отдышаться только в лифте. В голову пришла запоздалая мысль: лучше немного задержаться, чем выставить себя в глупом свете, явившись перед воспитанницей и гостьей замка встрепанной и запыхавшейся. Если станут упрекать… В Золотых холмах я новичок. Это Маргулис не удосужился предоставить сопровождение.

Вышла из лифта и неторопливо проследовала в коридор, ведущий к рубиновой гостиной. А оказавшись у двери, постояла с минуту, чтобы унять быстро бьющееся сердце. И только затем чинно вошла внутрь.

В гостиной уже зажгли лампы, и большая хрустальная люстра бросала радужные блики на заалевшие от закатного солнца стены. Маргулис что-то мелодично помешивал у чайного столика, а маленькая девочка даже не обернулась на звук открывшейся двери, продолжая стоять ко мне спиной. Тонкие косички, перетянутые голубыми лентами, заканчивались на хвостах двумя кудрявыми помпонами волос, точно львиные хвосты. Все внимание юной леди Беатрис было сосредоточено на женщине, сидевшей в кресле у камина.

Я на мгновение застыла, разглядывая ее. О, что это была за дама: зеленоглазая, с огненно-рыжими волосами и чувственными губами, она, и в простом, но, без всякого сомнения, очень дорогом вдовьем платье казалась воплощением изящества. Темно-бордовые траурные гранаты в черненом серебре только подчеркивали белизну и нежный изгиб шеи.

— Вот и мисс Лавлейс пожаловала! — проскрипел дворецкий. В его голосе сквозил упрек, мол, кто ты такая, чтобы позволять себе подобное. В ответ я лишь кисло улыбнулась, стараясь не так пристально разглядывать леди Ричардс. Представить не могла, что она так молода и… хороша собой. У Тони действительно есть повод для беспокойства».

— Добрый вечер, — поздоровалась я, ловя на себе несколько изумленный взгляд леди.

Она подняла бровь. Наверное, ожидала книксен, только вот я не собиралась кланяться: мое происхождение не ниже ее, и показать это следует сразу.

Мистер Маргулис укоризненно воззрился на меня и, кинув в бокал кубик льда, поднес его леди.

— Это и есть та самая гувернантка, — пояснил он шепотом, но так, чтобы я точно услышала. Поклон, с которым дворецкий передавал напиток, показался мне слишком уж подобострастным. Леди поблагодарила его легким кивком и, отложив в сторону веер, отпила глоток.

— Мисс Катарина Лавлейс. Это ваша воспитанница — юная леди Беатрис, — сказал дворецкий, и девочка, наконец-то, обернулась.

Ее лицо, обрамленное мелкими кудряшками, несмотря на хмурый вид, оказалось очень хорошеньким. Малышка была голубоглазая и курносая, с россыпью светлых веснушек на щеках и маленькой ямочкой на подбородке. Эта черта словно норовила оповестить всех окружающих о природном упрямстве хозяйки и, тем не менее, была очень милой.

— А это леди Ричардс, наша частая гостья и близкая подруга хозяина дома, — с придыханием продолжал дворецкий.

Не удивительно, такие красивые женщины могут вызвать оторопь даже у стариков, вроде Маргулиса.

— Можете называть меня леди Камилла, — некоторое время она с любопытством рассматривала меня, слегка склонив голову набок, а потом, широко улыбнулась и требовательно обратилась к девочке: — Бетти, дорогая, а вот и подходящий момент, чтобы показать новой гувернантке, чему я сегодня тебя научила.

Беатрис молча поглядела на меня и, казалось, совсем растерялась. Плечи ее поникли и она опустила глаза. Артефактный ковер у ее ног стал темнеть, после чего налился чернильным узором.

Вдова, судя по всему, совсем этого не замечала, покачивая носком туфли над краснеющим ворсом. У нее-то, видимо, было просто отличное настроение.

— Милое дитя, не надо стесняться. Неужели из-за собственной нерешительности ты готова потерять шанс произвести первое неизгладимое впечатление? О, как это печально!

Камилла продолжала улыбаться, но в голосе ее появились нотки легкой досады, как это обычно бывает с людьми, которые не привыкли к отказам. Бетти, похоже, тоже их уловила. Ковер около нее пошел зелеными пятнами.

— Рада знакомству, мисс, — пробубнила она.

— Взаимно, — я старалась, чтобы ответ прозвучал мягко и доброжелательно.

— Позвольте вам сказать… — девочка подняла на меня глаза и, запнувшись, снова уставилась себе под ноги.

— Продолжай, — подбодрила ее Камилла, приподнимая бокал, будто собиралась произнести тост в честь малышки.

— Позвольте вам сказать, что ваше платье очень… красивое.

Я немного обомлела, потому что мой наряд выглядел сейчас совсем непрезентабельно. Особенно, здесь, в роскошной обстановке рубиновой гостиной и рядом с дорогим платьем вдовы. Я не могла конкурировать даже с маленькой Беатрис в темно-синем жакете с серой юбкой плиссе. После полета на цеппелине и езды по проселочным дорогам, даже костюм дворецкого выглядел свежее и приличнее.

Тишину, повисшую в комнате, нарушил предупредительный шепот вдовы:

— Без меткого сравнения, комплимент превращается в жалкий огрызок.

Меня до глубины души возмутила и сама подсказка, и то, как Камилла специально произнесла ее так, чтобы все присутствующие ее непременно услышали.

Я не удержалась и метнула в сторону вдовы осуждающий взгляд. А потом вспомнила о чудо-ковре. Так и есть! Он начал зеленеть! Сделала шаг назад. Не хватало еще, чтобы и мои эмоции выдавал!

Тем временем, ворс вокруг девочки преобрел стыдливо-оранжевый цвет.

— Очень красивое платье, потому что похоже на землю, — мучительно выдавила из себя Беатрис.

И снова наступило молчание. Неловкое и гнетущее. Правда, его тут же рассеял звонкий смех вдовы.

— Ох, Бетти, какая же ты… — Камилла не стала уточнять, только взмахнула рукой, вытирая невидимую слезинку, и обратилась уже ко мне: — Мисс Лавлейс, не обижаетесь на нее.

«И не думала», — хотела сказать я, но собеседница продолжила, не дав мне возможности вставить и слова.

— Малышка, мы простим тебя за неопытность. Юность не порок, дорогая. Но в следующий раз, если нечего хвалить, говори о глазах. Они у всех прекрасны. Ваши, мистер Маргулис, например, лучатся мудростью и опытом прожитых лет.

Глава 5: Детская

В замке было тихо: ни голосов, ни снующих слуг. Светильники померкли, и коридоры утонули в мрачном безмолвии. Золотые холмы словно погрузились в сон. От этой тишины становилось не по себе, хотя разумом я понимала: бояться нечего, в замке есть люди.

Как минимум, в рубиновой гостиной сейчас торчит вдова и прислуживающий ей дворецкий.

Я остановилась у парадной лестницы и представила себе приблизительную схему дома. Детская должна быть где-то на втором этаже, но, судя по расположению моих комнат, — в другом крыле.

Так и оказалось. Стоило пройти еще немного, как я наткнулась на арку, ведущую в другой коридор. Здесь были высокие потолки, украшенные лепниной, а на стенах, обитых бледно-голубым шелком, висели портреты в золоченых рамах.

И никаких тебе зубастых черепов!

Пребывая в полной уверенности, что выбрала правильный путь, я быстро прошла мимо череды однотипных дверей, украшенных гербом Блэквудов, и вскоре наткнулась на широкие и двустворчатые. Уж очень они были приметными, украшенные порхающими бабочками из цветного стекла.

«Вряд ли это спальня лорда Блэквуда», — усмехнулась я и прислушалась.

Из комнаты не доносилось ни звука. Быть может, Беатрис уже легла? Помявшись в нерешительности, я все же постучала.

— Войдите, — раздался тонкий голос.

Я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В детской царил полумрак. Широкая кровать, прятавшаяся за легким тюлевым балдахином, была расправлена, а на самой большой подушке, обшитой по периметру кружевом, восседал плюшевый мышонок. Его меховые собратья были бережно расставлены рядом с кукольным домиком. Под окном теснились полки с фарфоровыми куклами в ярких платьях. И их стеклянные глаза поблескивали в неясном свете ночника.

Беатрис сидела перед зеркалом большого трюмо, положив на круглый пуф несколько подушек. В длинной ночной рубашке, обшитой цветными рюшами, она выглядела еще меньше, чем мне показалось при встрече. В ее руках был деревянный гребень, которым девочка пыталась расчесать свои кудрявые волосы, распушившиеся, точно тополиный пух.

Она казалась серьезной и угрюмой, что резко контрастировало с легкомысленной обстановкой детской. Я застыла в молчании, не зная, что сказать. Эта хмурая Бетти сильно отличалась от той девочки, что краснела и была готова заплакать от ехидных замечаний вдовы Ричардс. На ее лице явственно читалась неприязнь, и я уже пожалела о своей самонадеянности: вряд ли она вообще нуждается в утешении. Но отступать было поздно.

— Наше знакомство вышло скомканным, не находишь? — начала издалека.

Беатрис продолжала молчать, лишь ее отражение в зеркале сверлило меня недоверчивым взглядом.

— На всякий случай представлюсь еще раз. Меня зовут Катарина Лавлейс.

— Я запомню, мисс Лавлейс.

— Если хочешь, можешь называть меня мисс Катарина.

— Вряд ли, мисс Лавлейс.

Такое отношение, мягко говоря, удивляло. Казалось, Бетти решила игнорировать любые мои попытки наладить дружеские отношения. Я решила проверить свое предположение:

— А ты, стало быть, Беатрис.

— Все верно, мисс Лавлейс.

Какая странная манера отвечать… Резкая, даже солдафонская. Хотя, чему я удивляюсь: ее отец — боевой маг. Возможно, он суров и требует беспрекословного подчинения во всем...

— Беатрис, по поводу того, что случилось…

— Я не хочу об этом говорить, — резко перебила она.

Похоже, девочка далеко не так ранима, как мне показалось. Неужели все, что происходило в гостиной, было игрой? Притом такой убедительной, что удалось обмануть даже ковер-артефакт. И если так, то зачем? Кого она пыталась провести? Графиню? Меня?

— Вы хотели что-то еще? — вопрос звучал вежливо, но тон был настолько грубым, что я замялась с ответом.

Если скажу, что пришла ее успокоить, буду выглядеть глупо. А это совсем не то впечатление, которое мне хотелось о себе оставить.

«Первое неизгладимое», — вспомнился голос графини.

Возможно, стоит уйти? Нет, не лучший вариант. Уход будет выглядеть как побег.

Было бы от кого! Ей же всего десять! А точно ли десять? Неважно! В конце концов, кто здесь гувернантка?!

— Хотела обратить твое внимание, — заговорила я, подражая тону своей наставницы по этикету, — что ты покинула гостиную, не попрощавшись с гостьей.

Девочка сначала обиженно насупилась, после чего вновь принялась сверлить меня злым взглядом через зеркало. Нехорошо так говорить, но наличие эмоций, пусть даже это обида или гнев, лучше, чем полное их отсутствие.

— Как бы мы ни относились к человеку, нужно соблюдать некоторые условности. Пренебрежение огорчает людей, — уже мягче попыталась объяснить я, и тут же дала воспитаннице возможность воспользоваться подсказкой: — Вероятно, ты забыла?

— Нет, просто не захотела, — отрезала она и с раздражением отбросила расческу.

Вот, значит, как… Я сделала вид, что не обратила внимание на эту внезапную вспышку раздражения, и спокойно продолжила:

— Выходит, нам предстоит освоить не только бытовую магию, но и поработать над твоими манерами. С учетом того, что с памятью у тебя проблем нет, это займет не так много времени.

Прозвучало жестоко. Во всяком случае, по злым глазам девочки, я поняла: ей это пришлось не по вкусу. Но как иначе добиться уважения?! Без него, увы, не выполнить ту работу, ради которой меня пригласили в Золотые холмы.

— Думаете, оно у вас есть? – спросила девочка после некоторого раздумья.

— Что? — не поняла я.

— Время.

— А почему нет?

— Другие гувернантки долго не задерживались. Все уходят, и вы — не исключение.

А вот это новость. Значит, я не первая наставница Бетти, и лорд Блэквуд в письме предпочел умолчать о таком немаловажном факте.

— И почему же?

— Все просто: я очень умная, а они ничему новому научить меня не могут. Приходится говорить: «уволена», — Беатрис махнула рукой, точно отгоняла надоедливую мошку, — и их больше нет…

Глава 6: Славная башня

В эту ночь я спала крепко, без сновидений. Только под утро несколько раз пробуждалась от неясных звуков. Снаружи слышался шелест и легкий стук в окошко, будто ветер играл с ветвями деревьев. Но я точно помнила, что во внутреннем дворике растут только карликовые кусты и розы.

Видимо, все эти шорохи лишь особая мелодия старого замка, к которой прислушиваешься в первые ночи на новом месте. С этими мыслями я повернулась на другой бок и, положив подушку на голову, снова заснула.

А когда открыла глаза, солнце уже вовсю светило в окна, расползаясь по стенам и полу солнечными зайчиками. Потягиваясь в постели, я видела насыщенно-голубой краешек неба и круглую стену одной из башен, кажущуюся ослепительно белой в ярком утреннем свете.

Из решетки у кровати слышался бодрый механический голос, возвещавший о том, что на дворе всего восемь утра и погода обещает быть ясной. Отдых явно пошел мне на пользу: неприятный осадок прошедшего дня развеялся, точно тени в полдень.

Я бодро вскочила с кровати. Редко в каком доме учебные занятия начинаются раньше десяти, а потому у меня еще есть время, чтобы привести себя в порядок и разобрать вещи. Вчера на это просто не было сил, и потому, прежде чем отправиться в ванную, я вытащила из чемодана свой оставшийся гардероб и, разложив вещи прямо на кровати, запустила разглаживающие чары. Пока я буду принимать душ, платья самостоятельно вернутся к надлежащему виду. Останется лишь поработать над отдельными складками.

Настроение мое было настолько приподнятым, что даже мысли о не слишком дружелюбном поведении Бетти не могли его испортить. Увы, я хорошо представляла, как чувствует себя человек, чей мир рушится в одно мгновение. Нужно время, чтобы научиться с этим жить.

И если по дороге в Золотые холмы я думала лишь о том, как поправить свои финансы, то сейчас к этому примешивалось другое желание: сделать эту девочку жизнерадостной и веселой, похожей на нормального десятилетнего ребенка.

После душа мое настроение стало еще лучше. Высушив волосы заклинанием, я прихватила их на затылке серебряной заколкой.

Разгладив синий наряд, который намеревалась надеть прошлым вечером, я повесила остальные вещи в шкаф и подошла к зеркалу. Вчера я была похожа на чучело, а сегодня выгляжу вполне пристойно. Все же коричневый, определенно, не мой цвет.

Мурлыча под нос популярную в столице песенку, я выпустила крохотную искру и указательным пальцем аккуратно подвила ресницы. Полюбовавшись своим отражением, подумала о том, что обязательно научу этому трюку маленькую Бетти, если задержусь в Золотых холмах следующие пару лет.

Я еще не знала, по какому режиму живет замок, а потому не стала дожидаться завтрака. С дворецкого станется забыть дать распоряжения на этот счет. Пожалуй, проще всего будет сразу отправиться к Бетти. Маленькую госпожу старик вряд ли решится игнорировать. Наверняка, вся имеющаяся в замке прислуга крутится где-то рядом с детской.

Мой расчет оказался верным. Стоило выйти к лестнице, как я увидела девушку с подносом в руках. На ней был белый чепец, который часто носят горничные, только вот темно-зеленое платье с кружевным воротничком намекало на иной статус.

Девушка заметила меня, остановилась и присела в легком поклоне. Ее круглое лицо расплылось в улыбке.

— Доброе утро, мисс, — сказала она и, кинув взгляд на поднос, добавила: — Это завтрак для маленькой леди Блэквуд. А вы, наверное, новая гувернантка?

Ее приветствие казалось таким искренним, что я улыбнулась в ответ.

— Мы вас очень ждали, мисс Лавлейс! — затараторила она, не дожидаясь ответа. — Вы можете называть меня просто Нэнси. Раньше я служила простой горничной, а теперь меня повысили до личной камеристки. А, правда, что вы из столицы? Я никогда не была в столице… А здесь так редко можно встретить новые лица!

— Верно, из Нордбурга, — подтвердила я, пытаясь прекратить этот поток словоизлияний. — Не против, если я к вам присоединюсь?

— Конечно, мисс, — радостно ответила новая знакомая. Ее поднос накренился, и казалось тарелка с яичницей вот-вот соскользнет на темно-серый ковер, устилавший лестницу. — Следуйте за мной.

Мы спустились по ступенькам и вышли в знакомый коридор второго этажа. Я уже хотела было направиться к детской, но служанка прошла дальше.

«Ну, конечно, вряд ли Бетти завтракает в спальне», — догадалась я, поспешив за новоявленной камеристкой.

Держа поднос одной рукой, Нэнси приоткрыла дверь, украшенную резьбой, но безо всяких там легкомысленных бабочек.

За ней оказалась классная комната, больше похожая на библиотеку. Одна из стен была полностью заставлена книжными стеллажами, такими высокими, что, казалось, будто они подпирают потолок. В углу — кресло с торшером, а письменный стол с переносной грифельной доской занял место у окна. Рядом с ним был еще один — поменьше, к которому приставили низкий стульчик с мягкой спинкой. То, что нужно для ребенка.

Но самым примечательным был огромный глобус, выставленный посреди комнаты, точно монумент. Он вертелся, поблескивая разноцветными огоньками маленьких светящихся точек. За ним я не сразу приметила Беатрис. Она подняла глаза и кивнула Нэнси, поставившей поднос на столик, после чего изо всех сил опять крутанула глобус, который уже начал замедлять движение.

Видимо, Бетти все же не преминула заколдовать расческу, потому что ее кудряшки были еще более закрученными, чем вчера.

— Доброе утро, леди Беатрис, — заговорила служанка, приглашая девочку за стол. — Какая у вас чудесная прическа! Это все магия, да?

Девочка коснулась волос, улыбнулась и кинула на меня взгляд, точно говоря, «теперь у нас есть секрет». Глядя на нее, я еще больше уверилась: все будет хорошо.

Отправив болтливую Нэнси за завтраком для себя, я расположилась в кресле напротив Беатрис. Ее ленивое ковыряние в яичнице могло испортить аппетит кому угодно, не говоря уже о том, что на кашу с фруктами она даже не посмотрела.

Нэнси оказалась шустрой особой, и я очень скоро получила свой завтрак: мне принесли то же, что и воспитаннице, но вместо сладкого какао в чашке оказался крепкий кофе и, судя по запаху, отнюдь не какого-нибудь дешевого сорта.

Глава 7: Книга

Во внутреннем дворике копался Тони. Он тяжело пыхтел, пытаясь приделать длинный шланг к шипящей бочке. Видимо, дела шли не очень: из маленького отверстия то и дело вырывались клубы пара. Кучер со злостью пнул ящик с инструментами и грязно выругался, как это умеют только люди его профессии.

Выводы напрашивались печальные. Судя по всему, Тони уже какое-то время возится с этой бочкой, и паникующая Бетти просто не могла пройти мимо. Разве что она вовсе не была напугана…

От быстрого шага закружилась голова. Я остановилась и бездумно уставилась на замок. Вид белых стен с черными пирамидами крыш и распахнутой, точно пасть какого-нибудь чудовища, дверью, показался мне недобрым.

Из открытого окна на третьем этаже донесся щебет Нэнси. Я так и не смогла разобрать слов, после которых раздался заливистый смех. Чужая беззаботная радость вызвала у меня внезапный приступ гнева.

«О, нет, эта злая девчонка и не думала бежать за помощью!»

Тем временем, Тони обернулся и, заметив меня, разулыбался.

— А, мисс Лавлейс, — приветливо воскликнул он, — и как вам наши Золотые холмы?

Его вопрос прозвучал, как насмешка. Но каким-то чудом мне удалось сохранить самообладание.

— Прекрасно, — выдавила и растянула губы в попытке улыбнуться. Надеюсь, это не было похоже на оскал. — А вы не видели Беатрис?

— О, не так давно она зашла в дом, — беззаботно ответил кучер, указав на дверь.

Тони отошел от бочки. Весь его вид говорил о том, что он с радостью продолжит болтать со мной. Только я сейчас, увы, даже если бы хотела, не смогла бы поддержать даже самую пустяковую беседу.

— Благодарю, мистер Хьюз, и прошу меня извинить, — сдерживая дрожь в голосе, я попыталась найти благовидный предлог, чтобы уйти. — Мне нужно вернуться к занятиям...

Не дожидаясь расспросов, я быстро преодолела ступеньки и вошла в дом. Недолгое сражение с пыточным артефактом, все же не протекло бесследно: меня мутило, а на висках уже чувствовался тугой обруч подступающей мигрени. Но злость на Бетти, придавала сил. Больше всего мне хотелось посмотреть на то, как она будет себя вести.

Конечно, по здравому рассуждению, следовало для начала зайти в свою комнату и выпить что-нибудь тонизирующее. Быть может, и успокоительное. Но какой-то злой азарт вел меня в комнату Беатрис. И я не стала ему противиться.

Не помню, как добралась до второго этажа. Лишь в какой-то момент обнаружила себя перед дверью в классную. Только сейчас мне пришло в голову, что после всего случившегося Беатрис может где-нибудь спрятаться. Она же тут каждый угол знает, в отличие от меня.

Но ничего такого не произошло. Ворвавшись в комнату, я обнаружила, что Бетти не просто не спряталась, а мирно разглядывает книжку сказок в яркой обложке, устроившись в кресле у торшера. И хотя первым моим желанием было вытрясти из нее извинения, эта безмятежная картина необъяснимым образом привела меня в чувство. В конце концов, без искреннего сожаления, все слова не более чем пустой звук.

Бетти подняла голову и удивленно уставилась на меня. В ее глазах не было ни капельки раскаяния. Видимо, о сожалении можно только мечтать. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожит подбородок. Только бы не показать этой негодной девчонке свое состояние. Вдова Ричардс все же оказалась права: с ней необходимо быть твердой. Повторив это про себя несколько раз, я немного успокоилась. Эта малявка меня явно недооценивает!

— Ох, не ожидала увидеть тебя здесь, — разыграла я запоздалое удивление, заметив, что невольно подражаю манере и интонациям графини.

— Я испугалась, мисс Лавлейс, решила позвать на помощь, но… — девочка замялась, — никого не нашла.

«И мистера Хьюза во дворе не видела?» — хотела спросить я, но вовремя прикусила язык. Зачем мне слушать ее лживые оправдания? Мы лишь придем к тому, что я сама попросила Бетти дать мне опасный артефакт. Увы, доказать злонамеренность ее поступка так просто не получится.

Неприятно признавать, но, выводы напрашиваются сами: свою шалость Беатрис хорошенько спланировала. Не знаю, проворачивала ли она такое с другими гувернантками, но не удивлюсь, если уходили они из-за ее проказ. Только вот я подобных “шуток” терпеть не стану.

Бетти смотрела на меня с самым невинным выражением лица. Но какой бы хорошей актрисой она ни была, похоже, не знала, что убедительность и силу имеют только поступки. Чтение сказок совсем не вяжется с тревогой или страхом.

— Оно и понятно: замок большой, а людей мало, — я чувствовала, что иду по тонкому льду, но решила сделать вид, что ни капли не сомневаюсь в искренности подопечной. — Ты большая умница, раз вернулась в классную комнату. Рада, что тебе нравятся мои уроки, и мы можем продолжить.

Бетти молчала. Лицо ее оставалась бесстрастной маской, и лишь в глазах читалось легкое недоумение.

Я пыталась понять, о чем же думает эта маленькая негодяйка. Почему не спрашивает, как мне удалось избавиться от Девы? Не радуется, что «недоразумение» закончилось хорошо?

Признаваться в содеянном Бетти явно не собиралась. Можно, конечно, отвести ее в рубиновую гостиную и допросить на ковре. Вряд ли она сумеет сдержать эмоции, если сильнее надавить. Но у меня появилась идея получше…

Обычная взбучка тут не поможет, но наказать ее таким образом, чтобы она потом не имела поводов пожаловаться — станет лучшим решением.

Под пристальным взглядом Бетти я подошла к стеллажу с книгами. Трудно было представить человека, который собрал для классной комнаты подобную литературу. Беглый взгляд показывал, что тут было все: от философских трактатов до собрания сказок народов мира. Но я искала вполне определенную книгу: из тех, что можно обнаружить в каждом родовитом семействе.

«А вот и она! — наконец-то увидела знакомый пыльно-розовый переплет с тисненой серебряной лозой на корешке. — «Наставление для благородных отпрысков славных фамилий».

— Присаживайся, Беатрис. Я вижу, ты любишь читать, поэтому, уверена, следующее задание приведет тебя в восторг. Глава пять: «Очевидные суждения о чести, долге и добродетели». Звучит увлекательно, правда? — кажется, мне все же не удалось сдержать ехидства в голосе, потому что Бетти как-то разом помрачнела.

Глава 8: Возвращение домой

Время в Золотых холмах текло с торопливой неспешностью, если такое вообще можно себе представить. Дни, подчиненные строгому распорядку, проходили в рутинных заботах. Похожие друг на друга, они, казалось, заключили всех обитателей замка в невидимую петлю, зациклились в один, и каждое утро мы все, как марионетки в театре, играли уже знакомую пьесу. И тем удивительнее было, записывая однажды в тетрадь очередную тему занятий, обнаружить, что минуло уже две недели с тех пор, как мы с Бетти начали уроки.

В наших отношениях с воспитанницей наметилось хрупкое равновесие. И, похоже, не только я стремилась его сохранить. Да, Бетти по-прежнему относилась ко всему с недоверием, постоянно награждала меня колючими взглядами, но в остальном не проявляла явной враждебности. По крайней мере, больше не смела откровенно дерзить.

И все же я была настороже. В покладистости Беатрис мне чудилась умелая игра. Вряд ли одно-единственное наказание и парочка нравоучений могли ее так изменить. Оставался лишь один вопрос, связана ли ее сговорчивость с тем, как легко я избавилась от скорбной девы? Ведь никто, кроме нас с Кристофером, до сих пор не знал правды.

Мальчишка сдержал слово, хотя я и не особенно на это рассчитывала. Однако Кристофер не просто не разболтал о нашем соглашении, но и держался с прежней непринужденностью. Вряд ли кому-то могло бы прийти в голову, что у него есть какие-то дела с новой гувернанткой.

Как бы то ни было, воспитанница присмирела, чем не столько радовала меня, сколько нервировала. В мою голову постоянно лезли мысли о том, что она просто взяла передышку, затаилась, чтобы придумать новые пакости.

Однако ни подозрения, ни искреннее желание наладить хорошие отношения не мешали мне строго спрашивать Бетти на каждом занятии. Я без всякого смущения заставляла малышку зубрить теорию, формулы, заклинания и корпеть над расчетами. Работы с ней предстояло много: общая теория, характеристики магпроводности элементов и много-много ноттовея.

Стоит отдать должное, Бетти оказалась способной ученицей и все ловила на лету. У нее была отличная память и вполне развитый для ее возраста магический дар. В глубине души, я радовалась тому, как легко ей дается учеба, и думала о том, что не будь она такой ершистой, о подобной воспитаннице можно было только мечтать. Но после случая в Славной башне вместе мы больше не гуляли.

Пусть я и считала, что детям полезно дышать свежим воздухом, но у Бетти было на этот счет собствнное мнение. В свободное время она предпочитала читать сказки, расположившись в кресле у торшера, или играть с кукольным домиком в детской. Единственное, на чем мне все же удалось настоять, чтобы в теплую погоду окна в комнатах девочки были открыты настежь.

Я же после обеда была только рада выбраться из замка, и уже успела обследовать парк. Сложно было не приходить в восторг каждый раз, когда удавалось обнаружить там очередной укромный уголок с фонтанчиком или скамейкой, прячущейся в теньке.

На третий день после приезда в дом Блэквудов прибыла почтовая карета с моими вещами. И после этого вечера в замке проходили уже не столь тоскливо. Стеллажные полки моей спальни заполнились любимые книгами, и по вечерам я допоздна листала знакомые справочники по формулам, пытаясь выискать там нечто ранее незамеченное. Либо перечитывала старые номера «Вестника артефактора», подшивку которого бабушка бережно уложила на дно чемодана.

Устройство стирального артефакта до сих пор не давало мне покоя. Передав на следующий день заряженный стержень Пайпер, я попросила горничную показать мне прачечную. Но даже после тщательного осмотра гладкой металлической цистерны с дверкой для белья и вентилем, куда девушка осторожно вкрутила цилиндр, я так и не смогла придумать, каким образом заставить его заряжаться от большого накопителя. Если бы тут работали обычные парные руны, то лорд Блэквуд не занимался бы всякой ерундой.

Наверное, разобрав цистерну, я бы и смогла понять, в чем дело, только вот делать это под пристальным взглядом Пайпер точно не стоило. Конечно, я не могла удержаться от соблазна покрутить лампадки в собственной комнате, но они были устроены до обидного просто, чтобы дать хоть какую-то подсказку на ход мыслей леди Блэквуд.

Пожалуй, для разгадки мне всего-то нужно дождаться ночи и прокрасться с отверткой сначала в столовую, где стоят поющие часы (они-то точно подключены к накопителю), а потом тайком поработать в прачечной. Я посмеивалась, представляя реакцию дворецкого, если бы он застал меня на месте «преступления». Но дальше нелепых фантазий дело не шло. В конце концов, я не за этим сюда приехала.

И все же моя дотошность с зарядкой цилиндра не прошла незамеченной. Через два дня Пайпер ворвалась в мою комнату, неся за собой ароматы цветов и свежести весеннего утра. В руках у девушки были чистые простыни, а глаза светились искренней радостью. И судя по всему, Пайпер оказалась не такой молчуньей, как мне подумалось в начале, потому что отношение прислуги ко мне стало явно теплее: кофе на завтрак с тех пор был обжигающе горячим, а после прогулки в комнате меня ждали свежие плюшки, ставшие приятным поводом познакомиться с замковой поварихой миссис Смитти.

Пожалуй, за эти дни я действительно влюбилась в неторопливую жизнь старого замка, и единственное, что продолжало меня тревожить, это ночи, наполненные звуками и шорохами старого дома, к которым я никак не могла привыкнуть.

Находиться в комнате днем было вполне приятно, но стоило улечься спать, как я слышала странный скрежет, похожий на скрип половиц, а сверху раздавались тихие шаги. Только вот там не было ни комнат, ни мансардного этажа.

Однажды я проснулась и с удивлением поняла, что звуки доносятся из коридора. Села в кровати и прислушивалась до тех пор, пока не сообразила: то, что я приняла за шаги, было всего лишь еле заметным стуком из решетки. Тогда я решила, что где-то над моей комнатой располагаются вентиляционные башенки или даже слуховая галерея, по которой сейчас гуляет ветер или бьется птица. Только вот уже днем во время прогулки, обнаружила, что никаких башенок рядом нет.