Леди-мачеха для бастарда

Глава 1 (1)

– Я прикрыл ваш позор. Теперь вы должны прикрыть мой…
Внезапно я обнаружила себя сидящей в шикарной гостиной с невероятно высокими потолками, напротив меня сидел ни на кого из моих знакомых не похожий мужчина. Тёмные волосы обрамляли правильной формы лицо: высокий лоб, тёмные брови, выразительные глаза, крупный нос, чувственные крепкие губы и сильный подбородок.
Мозг антрополога, которого интересовала внешность человека, в том числе с точки зрения его антропологическо-морфологических качеств, отметил отсутствие вырожденческих признаков во внешности.

На мужчине был какой-то старинный камзол, я точно не знала, как это называется, но на современные пиджаки это точно не походило, хитро повязанный шейный платок.

На пальцах были перстни с крупными камнями, выражение лица указывало на то, что человек привык повелевать, и он был по-мужски красив, и внешность его даже не портила суровость лица.
И в данный момент этот человек сидел и смотрел прямо на меня и что-то говорил о моём позоре.

А у меня в ушах до сих пор стоял шум взрыва и запах гари, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была, что, скорее всего, я либо в реанимации, либо всё ещё нахожусь в горящей лаборатории, наглотавшись ядовитого дыма, и мне всё это кажется.

– Что вы молчите, леди? – строго спросил мужчина.
А я подумала: «Может быть, я не знаю, что ответить».
Но, видимо, для «леди» было обычным делом молчать и не отвечать на вопросы, поэтому мужчина поджал свои красивые губы и через некоторое время произнёс:

– Я устал получать ваши жалобы. Я свои обязательства выполнил перед вами, настало ваше время выполнить свои. Завтра сюда привезут мальчишку, я собираюсь признать его своим наследником. У вас будет год, чтобы сделать из него лорда, и я не желаю слышать ваших жалоб. В конце концов, вы сохранили своё имя, оставшись уважаемой женщиной, а не пополнили ряды тех презираемых несчастных, которые проводят свои дни в монастыре.

Я подумала, что вот это уже интересно: что же я такого натворила? И кто это «я»? И стоило мне об этом задуматься, как мою голову прострелила сильная боль, и со странной мыслью о том, можно ли потерять сознание, находясь в коме, и что в этот момент происходит, может, сейчас вся эта странная красивая сказка исчезнет, я провалилась в темноту.

Визуал

Вот так наша героиня осознала себя в новом мире

Дорогие мои!

Рада приветствовать вас в своей новой книге!

История о сильной женщине со сложной судьбой и профессией. Она врач-антрополог. Что это и как это ей поможет выжить в новой реальности будем разбираться вместе.

Надеюсь, что вам понравится героиня и мы с вами вместе пройдём через все сложности, которые уготовила ей судьба.

Ваши комментарии помогают автору вдохновляться! Ваше мнение очень ценно для меня. Что вы думаете о героях, и об истории.
Буду очень рада, если вы добавите книгу в библиотеку, поставите сердечко, если вам понравилось, и подпишетесь на автора, чтобы не пропустить новости. Спасибо вам огромное!

Вы лучшие!

С любовью,
Ваша Адель

Глава 1 (2)

Пришла в себя от того, что меня похлопывали по щекам. Надо признаться, было не очень приятно. Я попыталась отмахнуться, но рука моя была поймана, и мне пришлось открыть глаза.
Рядом снова был тот же самый мужчина.

Он, выпустив мою руку, страдальчески сморщился, и сказал:

– Леди Элизабет, я устал от ваших капризов и от ваших ярмарочных сцен. Я уезжаю. Деньги на расходы я оставил у управляющего замка, он будет за всё платить, вам надо будет только сообщить ему сумму и кому оплатить. Оставил достаточно, но не для проведения балов и покупки драгоценностей.

Мужчина устало выдохнул, так, что у меня создалось впечатление, что он говорит это не в первый раз:
– Я не планирую приезжать в ближайший год, всё же сюда дорога неблизкая, из столицы, но не думайте, что вы сможете здесь устанавливать свои порядки. Начальник охраны и управляющий получили соответствующие инструкции. Вы не сможете выехать отсюда и никоим образом не сможете связаться ни с кем из ваших прежних знакомых.

Что-то меня покоробило в том, что начальник охраны и управляющий получили какие-то инструкции, и, если я тут леди, правда, ещё не знаю точно, на каком положении нахожусь, но мне совершенно не понравилась ситуация, в которой мною будут помыкать какие-то неизвестные служащие этого замка.

– Я не согласна, – сказала я, поразившись тому, как нежно и мелодично прозвучал мой обычно хрипловатый голос.

Ну, курение вредно, но в прежней жизни, к сожалению, я имела некоторые вредные привычки.

– Что? – мужчина явно не ожидал, что я заговорю.
– Я не согласна, что вы оставляете много власти управляющему и начальнику охраны, – сказала я.

Мужчина, который уже отвернулся, чтобы направится к выходу, вдруг остановился и заинтересованно на меня посмотрел. Было видно, что у него в голове происходит какая-то мыслительная работа.

С одной стороны, я, видимо, имела право не соглашаться, а с другой стороны, у него, видимо, со мной или с той, кто был до меня, имелся негативный опыт, который, как ему казалось, нужно контролировать с помощью других. Но, видимо, победила моя принадлежность к высшему обществу. Он вернулся, снял с руки перстень и протянул мне.
Я взяла, поразившись, какой огромной была его ладонь, покосилась на оружие, висевшее у него на боку, и поняла, что такую фигуру зарабатывают не в спортзале.

Интересный у меня сон.

Я рассматривала перстень, простой, без камня: на нём был герб, какое-то существо, похожее на льва, раздирало другое существо.
– Это моя личная печать, – произнёс мужчина. – Но если я узнаю, что вы используете её во вред мне или в неподобающих целях, я найду способ сделать вашу жизнь невыносимой.
Так, подумала я, этот момент надо прояснить.
– А что значит «в неподобающих целях»?
– Неподобающие цели, те, которые наносят вред замку, его жителям и моему роду, а также королевству.

Ага, подумала я. Ну вот, теперь я знаю, что я в королевстве. А он что, король?

Но у мужчины явно закончилось терпение, и он раздражённо, возможно уже успев пожалеть о том, что дал мне перстень, который я крепко зажала в кулаке, решив повесить на шнурок, потому что на такой размер мне понадобилось два пальца, а не один, произнёс:
– Всё. Я и так задержался, путь неблизкий. Прощайте, леди Элизабет. И помните, что судьба ваша и вашей дочери в моих руках.
Дверь за ним закрылась, а я задумалась: ещё и дочь моя? У меня есть дочь? Как причудливо иногда сбываются наши желания.
В прошлой жизни не сложилось ни с семейной жизнью, ни с детьми. А вот здесь, похоже, у меня намечается интересная ситуация.

Визуалы героев

Главная героиня, леди Элизабет, чуть больше о попаданке мы узнаем дальше

Мрачный герой, о нём тоже более подробно в следующих главах

Глава 2

Я Елизавета Алексеевна Мещерякова, врач антрополог, почти что пятидесяти лет от роду, пару лет не хватило до юбилея. Ведущий врач, мои работы по медицинской антропологии признаны во всём мире. Конечно, ведь кроме работы у меня ничего и не было.

Последние годы основная работа, конечно же, была посвящена эпидемиям.

И сегодня тоже была суббота, и я поехала в лабораторию, где забыла сумку с документами, потому что накануне засиделась, и меня практически выводили охранники, которым тоже надо было чуть-чуть поспать, а не сидеть в ожидании, когда «безумная профессорша» соизволит уйти домой.

Я успела войти в лабораторию, и даже почувствовала странный запах, но не успела выйти. Звук взрыва, дым, меня отбросило, и всё. В следующий момент я уже сидела в гостиной замка.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела удивиться столь быстрой смене «обстановки». Наверное, поэтому я и не реагировала и мне удалось подавить прорывающуюся панику.

Я прикрыла глаза, чтобы попытаться собрать воедино ту мозаику из разрозненных кусков информации, которую получила от мужчины.

Получалось, что у меня есть дочь, и она не его дочь. Он говорил про какой-то позор. Если он женился на мне, прикрыв мой позор, то вполне возможно, что я на тот момент с кем-то согрешила, а этот мужчина, значит, зачем-то женился на мне, что-то ему от меня было надо.

И вот сейчас как раз он говорит, что завтра приедет ребёнок, его сын.
Значит, он тоже с кем-то согрешил. Если он говорит, что только собирается его признать, означает ли это, что ребёнок бастард?

«Однако, – подумала я, – вот какие словечки всплывают».

Вдруг дверь распахнулась, прерывая мои размышления, и в комнату вошёл мужчина, а с ним пожилая женщина в простой одежде: неяркие тона, серое, светло-серое, и только платок, повязанный на шее, был бледно-голубым.
Мужчина был одет примерно в такой же камзол, как и тот, с кем я разговаривала ранее, только немного попроще, да и перстней на пальцах было меньше, а если точно, то один, и без камня. Внешность у мужчины была скучная, был он весь какой-то блёклый, но не от старости, а как будто бы от уныния, и голос у него тоже был унылым, когда он произнёс:

– Его Светлость сказал, что вам снова стало плохо. Вы принимали лекарство?

Я решила, что, возможно, это врач.
И одновременно подумала: «Что за лекарство? Уж не оно ли отправило бедолагу на тот свет?»
А вслух сказала:
– Мне нехорошо, я бы хотела прилечь.
Мне нужно было время, потому что я чувствовала, что на меня накатывает паника. Ну не может быть сон настолько реалистичным.

Врач, если он действительно был им, не торопился ко мне подходить.
Всё так же стоял неподалёку от двери и уныло, даже скучающе смотрел на меня. Создавалось впечатление, что его оторвали от какого-то интересного занятия, и он всем видом показывает, как ему плохо оттого, что приходится тратить время на неизвестно кого.
А вот пожилая женщина, наоборот, подбежала ко мне, взяла за руку:
– Госпожа Элизабет, как вы? Что он вам сказал? Обидел вас?
Потом она обернулась на мужчину:
– Господин лекарь, посмотрите мою госпожу, видите, какая она бледная, ей и правда нехорошо.

Я обратила внимание, что тот, кого пожилая женщина назвала лекарем, почти что закатил глаза, глядя, как она убивается.
«Значит, не верит,» – подумала я. Или моя предшественница симулировала, или этому странному лекарю всё равно.
Наконец он сказал:
– Давайте я вам оставлю ещё настой. Только не пейте весь, а то не проснётесь.

– Что за настой? – не выдержала я.
– От дурноты и головокружений. Вы же на это жаловались?
А я сказала:
– Я жаловалась на плохое самочувствие.
– Так я вам кровопускание делал, что вам ещё нужно? – и тон его был неподобающе раздражённым.

И я испугалась: ничего себе методы. С таким лечением и вправду помереть недолго.
Поэтому сказала:
– Оставляйте настой, буду принимать осторожно.

Лекарь вытащил бутылочку из тёмного стекла размером с ладонь и сказал:
– Не больше десяти капель.
После чего как-то очень криво поклонился, будто бы через силу, и ушёл. А вот пожилая женщина осталась со мной.

Покосилась на дверь и плюнула вслед вышедшему лекарю:

– Смотрите, как он с вами разговаривает. Была бы моя воля я бы его первым выгнала.

И снова плюнула в сторону двери.

Я прикрыла глаза, мне тоже показалось, что тон у лекаря был таким, как будто бы это он хозяин в замке. Что же здесь творится?

Глава 3

А женщина между тем снова повернулась ко мне:

– Госпожа Элизабет, как же так… Давайте я вас до спальни провожу.

Я попыталась встать, но голова у меня и вправду кружилась, возможно, от нехватки гемоглобина. Неизвестно, сколько этот лекарь кровопусканий сделал, и плюс ещё неизвестная жидкость под названием «настойка».
Но, пошатываясь и с поддержкой пожилой женщины, которая оказалась на редкость крепкой, я дошла до спальни. Но, если честно, то лучше бы я осталась в гостиной.

Потому что гостиная была гораздо чище, чем то, что оказалось моими покоями.

На самом деле это даже была не спальня, а две комнаты: одна из которых была чем-то типа небольшой гостиной с камином, а вторая, поменьше, и вправду была похожа на спальню, потому что там, в отличие от первой комнаты, стояла кровать.
И здесь было грязно. На кровати лежали шкуры, и от них пахло. Над кроватью был балдахин, и я вспомнила всё, что знала о клопах, и зачем эти балдахины вообще придумали. На полу лежали ковры, но мне ещё от входа показалось, что их очень давно никто не чистил, и вряд ли здесь есть пылесос.

С одной стороны, мне очень хотелось остаться одной, чтобы завыть, а с другой стороны, мне нужно было узнать, где я, кто я и почему.

– Ты знаешь, зачем Его Светлость приезжал? – спросила я пожилую женщину. – У меня всё как в тумане, очень сильно болит голова, я не помню, что со мной происходило. И почему я в этом замке.
– Вот говорила я, госпожа, не пейте вы его настойки, а вы мне: «Мне легче, Несса». А как выпьете, так всё спите. Вон и Мэри давно не навещали, а она скучает.

Женщина, назвавшаяся Нессой, посмотрела мне в лицо и зацокала языком:
– Совсем исхудали, только глаза остались на лице… и те ввалились.
– Хочу взглянуть, – сказала я, одновременно радуясь, что так удачно сложилось, потому что мне хотелось посмотреть на себя, и одновременно замирая от страха, что моя психика может не выдержать того, что я увижу.

Замок, видимо, был богатый, потому что у меня в гостиной было большое зеркало. Качество оставляло желать лучшего, но основное я разглядела.

Это была я. Так я выглядела, когда мне было двадцать, пока я ещё не решила перекраситься в блондинку, потому что именно этот шаг привёл к тому, что в пятьдесят мне приходилось краситься в красный, только он скрывал выжженные в молодости непонятным раствором волосы.
Яркая брюнетка, красивое лицо… если бы не странная бледность и болезненная худоба. Глаза и вправду немного ввалились, как будто после тяжёлой болезни. Создавалось впечатление, что девушку морили голодом и не выпускали на улицу.

«Что же с ней произошло?» – подумала я.
И вдруг пришло осознание, что это не с ней произошло, а со мной. И от этой мысли голова у меня закружилась, и я почувствовала, что боковое зрение стало исчезать, а воздух перестал проходить в лёгкие. И в этот момент я поняла, что либо я сейчас умру во второй раз, либо нет.
И я решила жить.

– Несса, помоги, – прохрипела я. – Дай воды и открой окно.
Я начала оседать на пол.
Несса попыталась меня удержать, но у неё не получилось.
Сидеть на полу оказалось проще, чем стоять.

Несса склонилась надо мной, причитая, но мне нужен был воздух, и я прохрипела:

– Окно… открой окно.

Но Несса посмотрела на меня странно и сказала:

– Разбить?

Я, не в силах справиться с удушьем, кивнула, а Несса, оглянувшись, вдруг схватила кочергу, стоявшую у камина, и стукнула по узкому окну, разбивая тонкую полупрозрачную перегородку, сразу потянуло свежим воздухом, но я всё равно стала дышать, приложив ко рту кулак, втягивая воздух носом и медленно выдыхая ртом.

Вот же как действует паника. Хорошо, что я медик, иначе бы подумала, что помираю, и что любопытно со мной никогда такого не было. Я бывала в разных ситуациях, и в горячих точках, и видела последствия страшных эпидемий в Африке. Но ни разу меня так не накрывало. Неужели осознание того, что я … таким вот странным образом жива, повлияло на мою психику, которую я считала крепче любой брони.

Но постепенно и мысли, в которых я как медик анализировала происходящее со мной, и Несса, решительно добившая остатки стекла в окне, и теперь снявши свой платок обмазывающая меня, помогли мне стабилизироваться. И я вдруг поняла, что вероятней всего я всё же попала.

Да, я тоже не избежала всеобщего поветрия и моды на чтение романтической литературы. Между прочим, одинокие женщины, которые гордятся своей независимостью, тоже хотят любви и романтики.

И теперь прочитанное мной подсказало мне, что я стала одной из тех, кому повезло, продолжить жить. Я получила второй шанс, и даже, если вдруг это всё-таки кома, то не такой у меня характер, чтобы ложиться и ждать, когда я из неё выйду.

Я вдохнула, воздух всё ещё отдавал пылью и запахом грязных ковром и шкур, но из окна прилетел маленький ветерок и от него веяло какой-то свежестью, и я подумала, что это и есть аромат новой жизни. Немного вонючести от старых шкур и грязи, и свежесть утра в иной реальности.

Несса сразу заметила, когда мне полегчало и, прекратив размахивать платком, снова нацепила его на шею, и помогла мне подняться:

– Уф, ну и напугали вы меня госпожа.

– Спасибо, Несса, – сказала я.

Женщина как-то странно на меня посмотрела:

– Что-то вы сама не своя, госпожа, кто же это благодарит-то, это ж мой долг.

И тогда я решилась, посчитав, что, если я всё свалю на лекаря и его настойку, то для Нессы это будет достаточным объяснением:

– Несса, расскажи мне всё, почему я в этом замке, почему Его светлость так со мной разговаривает, потому что похоже, что меня чем-то опоили, что не даёт мне ничего вспомнить.

Глава 4

Несса, конечно, сначала поохала, а потом рассказала, и я подумала, что я ещё считала свою жизнь интересной. Куда там! По сравнению с тем, что произошло в жизни несчастной герцогини, мои метания по миру в составе различных врачебных миссий, скукота. Мне повезло, что Несса оказалась моей старой нянькой и знала обо мне почти всё.

Оказалось, что я из семьи обедневшего графа Престон, в девичестве носила имя леди Элизабет Десмонд, в юном возрасте влюбилась в младшего герцога Оранского, который обещал жениться и женился, вот только не на обедневшей графине, а на принцессе соседнего государства, объяснив безутешной девице, что выполняет долг перед государством.

И осталась бы я опозоренной с незаконнорожденным ребёнком на руках, или как предлагал папочка, выдать меня замуж абы за кого после того, как «безголовая дочка» разродится где-то в монастыре, а ребёнка там же и оставят, если бы не интересное предложение, поступившее от … старшего герцога Оранского, брата коварного соблазнителя.

Герцог Оранский предложил мне выйти замуж за него и таким образом «прикрыть мой позор». Зачем ему это было надо Несса не знала, подозреваю, что и мне (той прежней Элизабет) об этом было неизвестно.

После скромной свадьбы меня отправили в отдалённый замок, где я сейчас и нахожусь. Ребёнка я родила здорового, девочку, и стало мне в замке скучно, но герцог ни в какую меня отсюда не забирал. Тогда я стала писать каким-то своим друзьям, и мне даже удалось организовать побег, но герцог не просто так возглавляет королевскую гвардию, меня отловили и наказали.

– А как наказали? – с замиранием сердца спросила я.

– Понятно как, из замка вообще ни ногой, оставили одну служанку, денег совсем перестал давать. Только вот и слышала от управляющего «не велено». А чего не велено, когда платья все старые, менять надобно.

И Несса рассказала, что такая жизнь сильно подкосила моё здоровье, я всё больше молчала, много плакала, герцог несколько раз приезжал, привёз с собой доктора, тот начал кровь пускать и настойку свою давать, и я стала спокойной, плакать перестала, но перестала и интересоваться чем-либо, могла неделями не заходить к дочке, и, если бы не Несса, то и не ела бы, и не мылась.

И тут меня заинтересовал вопрос, а были ли мы с герцогом по-настоящему мужем и женой?

– Не были, – поджала губы Несса, – и в первую брачную ночь, не ночевал он с вами, и потом ни разу.

Я подумала, что няньке можно верить, вряд ли она будет в таких делах обманывать, да и при встрече с герцогом я не почувствовала никакого мужского интереса.

– А где моя дочь? – задала я вопрос и почувствовала, как Несса обрадовалась.

– Так здесь же в замке, с няньками, – ответила она, – если полегчало, могу сказать, чтобы привели.

«Ужас какой, – подумала я, – ребёнок с няньками, а душа, похоже отлетела прямо за столом, когда герцог объявил о том, что теперь Элизабет должна «прикрыть его позор». Меня вот заинтересовало, что там в этой настойке, что жизнь в бедной герцогине угасла.

Но у меня был ещё один вопрос:

– Несса, а ты знала, что у герцога есть сын?

Про сына Несса не слышала.

А мне вот стало любопытно, герцог настолько не заинтересован в жене, которую зачем-то взял в жёны после брата, что вместо того, чтобы попытаться родить ребёнка в законном браке, решил сделать наследником бастарда?

Что-то здесь не так, или я что-то не понимаю в «колбасных обрезках», то есть аристократических заморочках.

Заметив, что Несса устала говорить, я дала ей отдохнуть:

– Иди, Несса, налей себе воды.

– Госпожа Элизабет, а сказать, чтобы Мэри позвали?

– Нет, Несса, – сказала я, и увидела, как пожилая женщина расстроилась, и добавила, – мы сами к ней пойдём.

Глава 5

Несса помогла мне поняться, привести себя в порядок. И, глядя на то, как, в общем-то, довольно пожилая женщина возится со мной, у меня возник вопрос:

– Несса, а где все мои служанки?

Выражение лица Нессы стало недовольным, и она пробурчала:

– Так, когда вас наказали, то управляющий, с-скотина, – Несса взглянула на меня, и добавила, – простите госпожа, но другого он не заслуживает.

После чего продолжила:

–В общем, управляющий выделил вам саму ленивую служанку, толстую Берту. Ох и намучилась я с ней. Пошлёшь её горшок вынести, и ждёшь потом полдня.

Несса поджала губы, покачала головой и даже щёки у неё покраснели, видимо, от возмущения:

– Я потом сколько раз её находила то на кухне, то возле будки с охраной. А один раз вообще нашла у неё в комнате, спит себе, я потом ещё горшок искала. А она его так и не вынесла.

Теперь пришла моя очередь качать головой: «Да, вот вроде герцогиня, а прав совсем нет, похоже, надо бы побольше разузнать, да и установить свои порядки».

Я задумчиво посмотрела на перстень, который дал мне супруг. Пока он был моей единственной надеждой на то, что я смогу взять власть здесь в свои руки, а без этого не выжить.

Не стану пить настойку, заставят, а мужу потом скажут, что предупреждали леди, а она взяла, да и самоубилась, выпила больше, чем надо. И никто потом ничего не докажет. Сомневаюсь я, что кто-то будет слушать Нессу, а то и ей тоже устроят какую-нибудь пакость.

Вот только мне любопытно, зачем лекарю, управляющему и похоже, что и главе охраны избавляться от леди? Чем я им мешаю? Или они не планировали избавляться, а просто «отключить» леди, чтобы спала себе в своей грязной спальне и никаких хлопот дядям не доставляла.

И знал ли об этом супруг?

Пока мы с Нессой собирались, я спросила про уборку:

– А кто убирается в замке? В моих комнатах очень грязно.

Несса снова поморщилась:

– Так в замке так почти везде. Только в центральных покоях, да у герцога перед его приездом убирают. Мы здесь с вами несколько лет, и только пока вы тяжёлая ходили ещё убирали, и горничных было много, и на кухне повар работал, вкусно готовили и много.

Несса вздохнула:

– А как вы девочку-то родили, так и супруг ваш стал здесь совсем редко появляться, и управляющий всех разогнал, а некоторые комнаты вообще закрыл.

«Ага, – подумала я, – значит герцог женился, мальчика ждал, что от его брата родится, а я родила девочку, может поэтому отдал приказ меня погубить? Как говорится, «нет тела, нет дела»».

Хотя весьма странно, он же говорил, что моя судьба и судьба моей дочери в его руках, значит не так уж я его и связываю.

От этих мыслей голова снова начала болеть. Это было неприятно, в прошлой жизни мне повезло, голова у меня не болела почти совсем.

Я снова посмотрела на перстень и подумала, что носить его на верёвке на шее как-то не солидно, и огляделась в поисках того, чтобы мне могло помочь его закрепить. Но нигде никаких шкатулок не было, я что ещё и драгоценностей не имею? – стало совсем грустно, что за попадание такое, ни тебе принцев, ни тебе драгоценностей, даже дракона и того нет.

– Несса, а где мои драгоценности? – спросила наугад.

– Ой, госпожа Элизабет, простите, это ж я припрятала, а то толстая Берта мне показалась ещё и вороватой, однажды я вернулась, а она в вашей шкатулке копается, вместо того, чтобы убираться.

И Несса пошла к большому шкафу, там среди платьев, и оказалась небольшая шкатулка из красного дерева.

Драгоценностей в шкатулке было немного, и только две из них привлекали внимание: брошь в виде банта, инкрустированная крупными брильянтами, и кольцо, соединённое цепочкой с браслетом*.

У меня такое было в прошлом, я привезла его из Индии, там у него было даже красивое название хат фуль, что-то символизирующее божественную сущность женщины или для брачного ритуала.

(*современное название слейв-браслет, от английского слова «раб» (slave), но мне не нравится это название, поэтому взяла индийский вариант, прим. автора)

Я надела на средний палец кольцо, которое дал мне супруг, и сверху прижала его с помощью хат фуль. Продемонстрировала Нессе:

– Теперь не потеряю.

Несса никак не прокомментировала браслет, а я не стала спрашивать, если окажется, что я ещё и про драгоценности забыла, то это точно вызовет подозрения. Тем более, что Несса, на мой взгляд обладала довольно живым умом, всё про всех знает, вот даже про повара.

Кстати, уже хотелось есть, и я спросила про еду:

– А кто сейчас готовит, если повара нет? И куда повар делся?

Мы уже собрались выходить и Несса забежала вперёд, чтобы открыть мне дверь, поэтому ответила не сразу:

– Так повар-то столичный был, и герцог его увёз, а управляющий взял какую-то местную из деревенских. Готовит она, как для свиней.

Я даже вздрогнула, и попыталась припомнить, что было на столе во время моего разговора с герцогом. Но ничего конкретного вспомнить так и не смогла.

Но сделала себе мысленную пометочку зайти на кухню. Похоже, что у меня здесь целый проект намечается, вот только как бы мне помимо Нессы ещё соратников найти, а то боюсь, что одного «львиного кольца» не хватит.

Тут надо с такими «львами» прийти, из тех, что на кольце изображен, чтобы сразу все вопросы решились.

С этими мыслями мы с Нессой выдвинулись в сторону совсем другого крыла, и даже спустились на этаж вниз.

– Несса, а почему дочка живёт так далеко от моих покоев? – спросила я.

И Несса уже привычно поджала губы, прежде чем ответить:

– Это вы далеко живёте, госпожа Элизабет, покои-то хозяйские и детские расположены на втором уровне, а вас поселили в гостевых.

Глава 6

Внутри детских покоев тоже была грязь. Окна правда были чуть пошире, но света было мало, посередине комнаты на пыльных коврах сидела маленькая девочка, и что-то перебирала ручками, рядом на полу сидела нянька, вторая дремала в кресле.

Я окинула взглядом комнату, и не увидела ни кукол, и никаких других игрушек, присмотрелась, девочка перебирала катушки, баночки и какие-то другие предметы посуды.

Увидев меня, ребёнок распахнул глазки, но не сделал никакой попытки вскочить или подбежать с радостным криком. Это сделала я. Но, когда я подошла к девочке, и подхватила её на руки она расплакалась.

Няньки тут же подскочили, но всё так же молча, и лениво поклонились, я не стала делать замечание про поклоны, не зная местного этикета, странно было бы судить.

– Что случилось? – ласково спросила я, – почему моя красавица плачет?

И стоило ребёнку услышать мои слова, как слёзы высохли и она заинтересованно на меня посмотрела.

«Ага, – подумала я, – значит мы всё понимаем».

Девочке на вид было годика два, мне стало любопытно ребенок разговаривает, или ещё нет, учитывая, что ею занимались молчаливые сонные няньки.

– Кто пришёл? – спросила я.

– Леди плишла, – прозвучало мне в ответ.

– Не леди, а мама, – тут же поправила я девочку.

– Леди мама плишла, – и на лице девчушки возникла хитренькая улыбка.

Я неожиданно почувствовала необъяснимую нежность к этому маленькому существу, девчонка была грязная, я не знаю, когда её в последний раз мыли и пахло от неё грязным ковром, но мне вдруг стало понятно, что это вот моё, и я её никому просто так в обиду не дам.

Оттого, наверное, и появилась какая-то странная злость не этих двух непонятных тёток, одна из которых постарше всё никак не могла проснуться, а вторая помоложе нагло смотрела на меня, как будто бы забыв, кто в доме хозяйка.

Напомним!

–Обедали уже? – спросила я.

– Мы? – удивилась та, что постарше.

– Ребенок ел? – переспросила я.

– А, нет ещё, не позвали, – ответила мне снова та же нянька.

– Как зовут? – спросила я

– Грейс, леди, – наконец-то соизволила нянька обратиться ко мне по статусу.

– Гуляли?

– Что?

И здесь меня поразила Несса.

– Ты глухая?! Как ты с леди разговариваешь?!

И тут заговорила та, что помоложе:

– Нет, леди, сегодня не гуляли.

– Почему?

Она бросила взгляд на пожилую и «сдала» её:

– У Грейс голова болела.

– А ты почему не вывела?

Женщина пожала плечами.

Мне надоело стоять и выспрашивать, нравилось мне во всём этом только одно, что девчушка как-то очень уютно прижалась ко мне, и затихла. И я вдруг поняла, что не могу её оставить здесь с этими равнодушными тётками.

Но мне надо было вызвать управляющего и заставить его пригнать горничных, чтобы они убрались у меня в покоях. И тогда я бы забрала ребёнка с собой.

– Ты! – ткнула я пальцем в ту, что моложе, – как зовут?

– Кали.

– Собирай ребёнка, небольшая прогулка перед обедом.

Я подумала, что если по пути на прогулку, я пошлю Нессу, чтобы она позвала ко мне управляющего, то тогда он точно придёт.

– А ты, Грейс, организуй обед, чтобы мы пришли с прогулки и пообедали, я буду обедать с дочерью.

Я повернулась к Нессе:

– Несса, позови управляющего, я буду в саду.

Я надеялась, что сад здесь точно есть.

Сад действительно был. И весьма неплохой, совсем даже не запущенный. По сравнению с грязным домом, снаружи было весьма уютно. Погода была хорошая, на улице царило лето, и пахло здесь цветами, а не пылью.

Ребёнок в сопровождении Кали радостно собирал цветы, что было убийственно для сада, но очень радовало Мэри, как звали мою дочь. Так странно было произносить это – «моя дочь».

Я смотрела и чувствовала, как я со всем могу смириться только потому, что теперь у меня есть она.

– Леди Батлер? – вдруг раздалось из-за спины, хотя я специально села так, чтобы видеть вход в сад, но по всей видимости в сад можно было войти ещё и с другой стороны.

Я медленно повернулась, неожиданно понимая, что леди Батлер и есть я.

– Выйдите у меня из-за спины, мне неудобно на вас смотреть, – сказала я, краем глаза заметив мужчину в чёрном сюртуке.

Гадёныш нарочно встал так, чтобы быть в тени дерева, а мне, сидящей на лавочке было неудобно на него смотреть. Но после прямой просьбы он не мог отказаться.

Вышел на свет, и я увидела мужчину средних лет, непримечательной внешности, на голове уже были залысины, лицо мне его не понравилось, блёклые глаза слегка на выкате, бледные тонкие губы, казалось, поджатые презрительно.

– Леди Батлер, – повторил он, – вы просили, чтобы я пришёл?

– Я не просила, – сказала я, внимательно глядя на него.

– Но как же, – он растерянно оглянулся на Нессу, которая тоже подошла с той же стороны.

– Я приказала, чтобы вы пришли, – уточнила я и посмотрела так, чтобы он понял, что отводить глаза я не собираюсь.

Мужчина молчал, а я в этот момент подумала, что забыла спросить у Нессы как его зовут.

– Почему мои комнаты не убраны? Где горничные?

Мужчина посмотрел на меня так, как будто одно из деревьев в саду вдруг заговорило.

– Не слышу ответа, – жёстко сказала я.

– Хорошо, леди, я пришлю к вам Берту, – мягко, как с больным или с ребёнком произнёс управляющий.

– Берту можете оставить себе, – сказала я, – соберите всех горничных, кто есть в замке, я сама выберу.

Мужчина стоял.

– Что вы стоите, идите, собирайте, я скоро подойду, – сказала я, и как будто ненароком подняла руку, на которой было кольцо, которое мне оставил муж и дотронулась до виска.

Реакция управляющего была мгновенной. Я не знаю, как это сработало, но он моментально выпрямился и поклонился, то есть сделал то, чего не сделал, когда только подошёл.

– Хорошо, леди Батлер, дайте мне некоторое время я соберу прислугу.

Глава 7

– Госпожа, – вдруг сказала Несса, – вы как будто бы проснулись.

– Да, Несса, есть такое, – сказала я, – новость, которую сказал мне мой супруг, разбудила меня.

Несса вопросительно на меня посмотрела, а я вдруг поняла, что не знаю, сообщил ли супруг управляющему или главе охраны, что завтра привезут мальчика. А ещё, мне внезапно стала понятна реакция управляющего, ведь именно мне предстоит обучать маленького лорда.

Я, правда, пока не знаю, как это сделать, но наверняка разберусь.

– Завтра привезут сына герцога, и мне герцог поручил подготовить его к тому, что он будет объявлен наследником, – сообщила я Нессе, и снова взглянула на кольцо.

Скорее всего супруг именно поэтому его дал, было бы странно, если бы он меня оставил здесь на правах непонятной приживалки.

«Ну что же, первый бой! – решила я, – операция «берем власть над уборкой»».

Я шла ко входу в здание и не знала, чего ожидать, а что, если управляющий никого не собрал, и буду я стоять там, как пугало, одна посреди грязного холла.

На подходе к замку я увидела двух мужчин, одетых почти одинаково, похожих на охрану, но на всякий случай спросила Нессу:

– Кто это?

– Знамо кто, бездельники, – поджав губы сообщила она. Но меня этот ответ не устроил.

– Несса!

– Простите, госпожа, – тут же исправилась женщина, – это из охраны замка.

– Стоять! – крикнула я, вырабатывая командный голос, даже почувствовала некоторое напряжение в связках, так я скоро к своему родному хриплому тембру вернусь.

Мужчины от неожиданности застыли.

– Подошли ко мне, – не давая им опомниться, сказала я.

Он выпрямились, хотя до этого шли довольно расслабленно и подошли, на лицах застыло растерянное выражение, как будто бы они не определились как поступать.

Видно, что от меня они ещё приказов не получали.

– Кто такие? – в том же тоне спросила я, – назовите имена.

– Дункан Гретсби и Шелтон Кальм.

«Язык сломаешь,» – подумала я, а вслух сказала:

– Где ваш главный?

– Капитан Крисбит поехал сопроводить Его Светлость до перевала.

«Ага, значит глава охраны капитан Крисбит, и его сейчас нет».

– Идите за мной.

И пошла вперед ко входу в замок. Если управляющий никого не собрал, так хоть не одна будут там.

– А что делать-то, Ваша Светлость? – вдруг раздался тихий голос из-за спины.

– Охранять! – сказала я не поворачиваясь.

– Чего?

Пришлось остановиться и посмотреть на мужчин, вроде с виду нормальные, лица не тупые, и я твёрдо сказала:

– Не чего, а кого. Меня охранять.

Я понимала, что скорее всего капитан охраны замка, наверное, тоже себе на уме, но сейчас его не было, а я была, и я была той, кто для них являлся Её Светлостью, а значит я имела право приказывать.

Во всяком случае пока я сама в это верю, это работает.

Как ни странно, но управляющий собрал горничных в холле замка.

Если это все горничные, то состояние замка вполне объяснимо. Всего было трое девушек, причём одна из них, симпатичная блондинка, стояла с довольно нахальным выражением лица, и была одета в более дорогую одежду, и, что-то мне подсказывало, что она уборкой не занимается, уж больно ручки у неё были чистые и даже на вид мягкие.

Вторая, рыжая, с сонным лицом, очень крупная, по-моему, спала на ходу, и я подумала, что это должно быть и есть «толстая Берта», и ещё одна худая, замученная, в чёрном простом платье, постарше первых двух, и руки у неё как раз были красные, судя по всему, она, наверное, тут одна за всех отдувалась.

На такой замок надо бы не меньше шести горничных, так я себе представляла, сравнивая объёмы с помещениями офисов.

Я взглянула на управляющего:

– Это все горничные?

– Да, Ваша Светлость.

Я обратила внимание, что тон управляющего стал несколько другим, да и обращение поменялось, а ещё он периодически напряжённо поглядывал на вытянувшихся за моей спиной охранников.

«Где бы найти книжку по этикету, или учителя,» – подумала я.

Имя управляющего я выяснила, но пока по имени называть его не стала.

Я сделала шаг к «чистенькой» горничной, с лицом нахалки.

– Имя.

– Галия, ваша светлость, – пропела она, скосив глаза на управляющего.

«Что-то здесь не чисто, – подумала я, – уж не любовница ли она этого дельца».

– Галия, берёшь всё необходимое и идёшь убирать мои комнаты, – сказала я, и уже собиралась перейти к «толстой Берте», как неожиданно получила возражение.

– Но у вас там Берта убирает, – забыв про обращение, пропела девица.

Я, конечно, ожидала что-то подобное, поэтому и отправила к себе в комнаты именно её, но сделала вид, что я крайне удивлена. Я обернулась на управляющего и спросила:

– Вы это слышали?

Потом повернулась к девице и сказала:

– У тебя два варианта, либо ты идёшь и моешь мои покои, либо ты собираешь вещи и уходишь из замка.

Она смотрела не на меня, а на управляющего, но он смотрел исключительно на меня.

Девица застыла, а вот «толстая Берта» неожиданно проснулась:

– Ваша светлость, давайте я пойду у вас убираться.

– Нет, Берта, ты пойдёшь мыть нижний этаж, – сказала я, и не дожидаясь ничьей реакции перешла к худой девице.

– Анни, ваша светлость, – назвалась она.

– А ты Анни пойдёшь убирать комнаты моей дочери и готовить комнаты для наследника.

Я повернулась к управляющему:

– Его светлость вам сообщил, что завтра привезут его сына?

Управляющий кивнул.

– Отлично! Но я перед ужином лично проверю качество уборки.

Я осмотрела девиц:

– Если мне не понравится, то сегодня будет ваш последний рабочий день.

Глава 8

Я, конечно, не ожидала блестящей медными боками посуды, и разделения потоков*, но то, что я увидела, заставило меня по-другому взглянуть на бледный вид управляющего.

(*цель разделения потоков — исключить перекрёстное загрязнение сырья, полуфабрикатов, готовой продукции, посуды, отходов и персонала).

На столе лежало сырое мясо, овощи, и тут же стояли подносы с готовой едой. На полу были разводы от обуви, которую явно не меняли, входя с улицы, пахло пригоревшим жиром и чесноком.

Руководила всем громогласная, неопрятная женщина в пышном платье из бархата, на котором были брызги от соуса, а волосы у неё не только не были убраны под чепец или платок, но ещё и растрепались, и она периодически поправляла их рукой, а иногда засовывала палец в миску или кастрюлю, и смачно облизывала его, пробуя приготовленную пищу на вкус.

В общем, я не помню, что я ела, но осознание того, что нас всех кормят с этой кухни, привело меня в состояние дурноты.

Женщина то и дело покрикивала, помимо неё на кухне было двое женщин, мужчина и мальчик подросток, каждый что-то делал.

– Рибелла, – громко позвал управляющий.

Кухарка откликнулась сразу, но меня она не заметила, я всё же стояла чуть поодаль, и из-за стены меня видно не было.

– Господин Бальд, – в голосе кухарки больше не было грубоватых ноток, какими она распоряжалась персоналом кухни, – сейчас ваша еда будет готова, только отнесу наверх, а вам прикажу накрыть в гостиной.

И у меня вдруг возник диссонанс: «Это что, управляющий принимает пищу в гостиной, а я значит наверху?»

Управляющий как-то неуверенно повернул голову, но, видимо, не решился напрямую сказать, что он не один.

А кухарка, между тем, всучила широкий поднос с несколькими тарелкам мальчику и сопроводила смачным подзатыльником:

– Отнесёшь наверх, да смотри, из тарелок пальцами не пробуй.

И меня реально затошнило.

Я вышла из-за стены, и встала прямо перед парнишкой. Посмотрела на то, что было в тарелках, и помимо диссонанса, у меня возник ещё один вопрос:

– Что это?

Кухарка, по все видимости сообразила, что управляющие не просто так молчал, и выпятившись на меня слегка выпученными глазами, спросила:

– Как это что? Похлёбка!

Я повернулась к управляющему:

– Это кто?

А при этом охранники всё еще стояли, а моей спиной, вот только их кухарке не было видно, они-то оставались за стеной.

Управляющий, видно, сообразил, что дело «запахло» не только подгорелым, но и жареным.

– Ты как с Её светлостью разговариваешь? – резко изменившись в лице и тоне спросил он.

Кухарка удивилась.

–Простите, ваша светлость, не разглядела, – и она присела в странном подобии книксена. С её габаритами и пятнами на бархатном платье смотрелось даже не смешно, а страшно.

– Что это? – ещё раз повторила я, указав на серо-коричневое нечто в тарелках, стоявших на подносе, который держал несчастный мальчишка, который уже вообще не понимал, что происходит.

– Так похлебка…

Я взглянула на кухарку

–… ваша светлость, – наконец-то добавила она.

– Покажи, что ты готовишь для господина управляющего, – резко сказала я, и отодвигая мальчишку вместе с подносом в сторону, сделала шаг вперёд, и охранники, вот надо будет им премию выдать, синхронно шагнули следом.

Кухарке, которую таким образом отгородили от управляющего, ничего не оставалось, как продемонстрировать, стоявшие на столе, выложенные и готовые к подаче, явно в хозяйском сервизе, деликатесы.

На большом блюде лежал целиком запеченный гусь, я, конечно, не очень разбиралась, но было похоже, на тарелках поменьше был разложен сыр, судя по ноздреватой структуре, рядом на деревянном подносе лежали лепёшки, в большой тарелке куски какого-то мяса, обложенного овощами, рядом стоял большой соусник, в глубоких тарелочках что-то типа паштета, и что-то ещё вяленое.

«Круто девки пляшут,» – подумала я.

А вслух спросила:

– И всё?

Кухарка не расслышала сарказма, и продемонстрировала пироги.

А я вспомнила, что Несса говорила, что готовит кухарка из рук вон плохо, как свиньям, ну и судя по похлёбке, так оно и было, просто, видимо, нас держали за свиней.

Я взглянула на парнишку, который прислонился к стене и уже с трудом удерживал тяжелый поднос.

– Выгружай на стол, – сказала я.

– А ты, Рибелла, освободи место на столе, сейчас господин управляющий обедать будет.

– А это куда? – искренне удивилась кухарка.

– Как куда? В гостиную, – так же искренне ответила я.

Подозвала парнишку и сказала:

– Проследи, чтобы никто руки в еду не окунал.

Мальчик с готовностью кивнул.

Я повернулась к управляющему и сказала:

– Присаживайтесь, господин Бальд.

– Я не понимаю, ваша светлость, – сделал шаг назад, и явно не собираясь есть бурду, который кормил меня и мою дочь, этот гад.

– Что же непонятного, садитесь и ешьте, – повторила я.

Повернулась к охранникам:

– Господа, будьте добры, помогите господину управляющему сесть за стол.

Я, конечно, рисковала, но то ли господин управляющий успел насолить не только мне, но и охране, охранники с каким-то даже мне непонятным рвением, усадили его за стол.

Рибелла, уже осознав, что, что-то пошло не по плану, подала ему ложку.

Надо отдать должное, господин управляющий морщился, но ел. Всё же против вооружённой охраны сложно возражать.

Я повернулась к охранникам и вдруг меня осенило.

– Рибелла, покажи мне что приготовила для охраны?

И судя по тому, как изменилось её лицо, как затряслись толстые щёки, там тоже было не так, как у управляющего.

Глава 9

Пообедали мы в гостиной. Надо было видеть лицо моей дочери и её нянек, причём обеих, когда, я сама за ними зашла, а потом мы пошли в гостиную.

Что любопытно у дочери в меню была каша с мясом, и я поразилась, подумав, что может зря я наехала на Рибеллу, вон для ребёнка отдельно приготовлено.

Но Хельга мне сказала:

–Вы не волнуйтесь, Ваша светлость, для девочки я всегда отдельно готовила и на чистом. Мяско перетирала, чтобы она могла проглотить.

– А что за мясо? – спросила я.

– Старалась или ягнёнка молодого, или телятинку. Но телятина редко бывала, поэтому иногда заменяла птицей или рыбой.

Я прямо выдохнула, испугалась уже, что ребёнка свининой кормили.

– Хельга, – немного успокоившись и придя в себя я снова захотела есть, – покажи, что здесь можно без риска для здоровья съесть.

В похлебке, которую я, видимо, всё это время получала, было единственное неоспоримое преимущество, выварена она была так, что никаких бактерий в ней не было.

Мальчишку, сына Хельги звали Сэм, я его отправила за Нессой. По этикету, приближённые могли доесть, всё, что останется после меня, поэтому, чтобы мне не пришлось давиться под голодными взглядами, охрану я оставила в коридоре, выдав им блюдо с пирогами, окорок, и кувшин с каким-то напитком, от которого слега пахло перебродившим виноградом.

Спросила у Хельги есть ли что-то ещё с запить с другим запахом, она пожала плечами и сказала:

– Вода.

Ну в принципе понятно, что культура употребления компотов и морсов здесь пока не прижилась, и есть либо вода, либо вот такой вот виноградный сок.

Хельга рассказала, что она работала здесь на кухне при мастере Вестертоне, так звали повара, которого герцог увёз с собой. И он Хельгу многому научил, а Рибеллу уже привел господин управляющий, Хельгу хотели уволить, но Рибелла за неё вступилась, и её оставили, и даже позволили работать сыну.

Работала Хельга и её сын за еду и жильё.

А я подумала, что Рибелла-то не дура, раз вступилась за Хельгу, сама она, видно, ничего, кроме той бурды, под названием похлёбка готовить не умеет, а здесь ученица герцогского повара, практически в рабстве.

После обеда я отпустила нянек с дочкой, чтобы они уложили ребёнка спать, и сказала, что после сна приду и проверю, чтобы вышли на прогулку.

И, усадив за стол Нессу, присела на другой конец стола для разговора с Хельгой.

– Хельга, хочешь занять должность Рибеллы?

Хельга посмотрела на меня и взгляд у неё был очень серьёзный.

– Я бы хотела и смогла бы это сделать, но Ваша Светлость …

И женщина замялась

– Говори, – поторопила её я, подозревая уже, что она скажет.

– Вы всё это время … вас …

– Меня никто не воспринимал всерьёз? Это ты хочешь сказать? – спросила я.

– Да, – кивнула Хельга, – и если всё вернётся, то господин Бальд, он не простит, а у меня сын, и это сейчас лето, а потом будет дождливая осень, и следом зима, без этой работы нам не пережить.

Мне понравилась откровенность женщины, и я её понимала, но мне нужны были люди, которые встанут мне за спину без сомнений. Как сегодня это сделали Дункан и Шелтон. И поэтому я спросила:

– Да или нет?

И Хельга кивнула. Мне этого было достаточно. Пусть не сомневается, всё остальное – это моя проблема.

А меня ждал очередной бой. Мальчишку я решила сделать пажом, не знаю пока, есть ли здесь такая должность, я просто назначила его посыльным при мне.

– Веди, Сэм, в кабинет Его Светлости, – приказала я.

Мой разговор с управляющим прошёл отвратительно. Он вёл себя, как дешёвый актёришко, потому что его приторная вежливость вязла у меня в зубах.

Было настолько очевидно, что он пытается сделать всё, чтобы я ничего не поняла, и, что он специально соглашается со всем, чтобы у меня не было ни малейшего повода придраться.

И, когда это стало совсем невыносимо, я как раз спрашивала о фонде заработной платы, и он мне показывал книгу, в которой были написаны суммы, без каких-либо расшифровок и текста, я резко хлопнула книгой по столу, заставив управляющего отшатнуться.

Кстати, меня приятно поразило то, что я умею читать, а вот управляющего неприятно поразило то, что я умею считать. И когда я всё-таки вытащила из него, что означает тот или иной столбец и за минуту посчитала, и показала, что приход не сходится с расходом, то выражение лица господина Бальда, резко изменилось.

А мне предстоял блеф.

– Явная недостача, господин Бальд.

Я постучала рукой с кольцом по раскрытой книге, ровно там, где только что написала довольно большую сумму разницы.

– Если вы не объясните эти расходы или не предъявите мне деньги, то мне придётся сообщить об этом супругу, и срочно, – сказала я, наблюдая, как и без того бледное и лишённое красок лицо управляющего медленно зеленеет.

Но репутация у меня была не очень, поэтому управляющий решил, что можно отползти.

– Я не знаю, Ваша Светлость, о какой недостаче вы говорите, – произнёс он, скорчив безразличное лицо, – я давно служу Его светлости, и ещё никогда ко мне не было вопросов.

И я вдруг поняла, что, если он напишет герцогу о том, что есть недостача, и свалит это на мня, сказав, например, что я заставила его выдать мне деньги, шантажируя «личной печатью герцога», то герцог скорее всего поверит ему.

И, гад-управляющий об этом знал.

И я порадовалась, что я врач-антрополог, потому что моя специализация подразумевала не только азы медицины, но и знание истории и культуры.

И я осознала, что сейчас решается или я, или он.

Глава 10

И я решилась!

Внутри у меня неожиданно образовалась звенящая пустота. И на какие-то доли секунды, я даже задержала дыхание.

Наверное, так чувствовали себя те, кто принимал решение, которое меняло жизнь.

Я встала под удивлённым взглядом управляющего и подошла к дверям кабинета. За ними находились охранники, и, если честно, то я не знала, как они среагируют, но их поведение и реакция на кухне давали надежду, что они сделают так, как скажу я.

Распахнув двери, я громко приказным тоном сказала:

– Арестовать господина Бальда, он вор!

Видно было, что удивились все. И охранники, и сам господин Бальд, но охранники среагировали быстрее, видно не каждый день окорок им достается.

В общем, подхватили господина Бальда под белы ручки, и потащили к выходу из кабинета.

Он, конечно, сначала опешил, но уже на выходе начал сопротивляться, даже пытался что-то крикнуть.

Но я-то свой «шаг веры в пропасть*» уже сделала, поэтому мне ничего не оставалось, как сказать:

– Будет кричать, разрешаю дать ему по голове.

(*Leap of faith (прыжок веры/в неизвестность) — это идиома, означающая решительный поступок, совершаемый без уверенности в успехе, основываясь на вере, интуиции или надежде)

И господин Бальд мне поверил. Потому как и сопротивляться, и кричать прекратил.

– Куда его? – спросил Дункан, кажется. Охранники были немного похожи, или мне так казалось, под адреналином.

– А куда преступников? – уточнила я, и мне показалось что это нормально, что герцогиня могла и не знать таких вещей.

– В темницу? – спросил Дункан.

– В темницу, – кивнула я.

– Постойте, Ваша светлость, – вдруг прозвучало от управляющего, – не надо в темницу, я вспомнил.

А я подумала, что темница в этом времени лучшее средство от амнезии.

– Говори!

– Прямо так?

Захотелось съязвить, что может сплясать для начала, но я сдержалась.

Просто молча ждала.

– Я вспомнил, что деньги, лежат подготовленные для хранения.

– Где лежат? И какого хранения?

Управляющий молчал, а потом всё-таки сказал:

– У меня в покоях.

И всё-таки вор!

В общем, в темницу я его отправила. Может и не цивилизованно, но посидит ночь, ничего с ним не случится.

И теперь я сидела в своих покоях, как «кощей над златом» и переживала, что положила на хранение деньги в кладовую, которую указал управляющий. Всё мне казалось, что это какой-то подвох.

Но по старой привычке я положила туда не всё, половину припрятала в покоях герцога. А что, его всё равно нет, а мне так спокойнее.

Пока капитана не было, я попросила охранников привести того, кого он оставил вместо себя, что они обрадованно и сделали, потому что после того, как я их отловила во дворе замка, в казарме их потеряли.

Заместитель капитана, лейтенант Харрис, оказался вменяемым, и мы с ним быстро нашли общий язык, особенно после того, как я ему продемонстрировала колечко. Меня уже пугала такая реакция на кольцо и иногда я чувствовала себя Бильбо Бэггинсом*, потому что каждый раз проверяла, не потерялось ли оно.

(*Бильбо Бэггинс — хоббит из Шира, персонаж произведений Дж. Р. Р. Толкина, который много лет хранил кольцо всевластия)

После того, как я пристроила деньги, я пошла проверять чистоту.

У меня в покоях ситуация с чистотой не поменялась, потому что Галия вместо того, чтобы нормально убраться у меня в покоях, поскандалила с Нессой, и шлялась неизвестно где.

Несса мне нашёптывала, чтобы я назначила Галие плетей, но я к такому была пока не готова, поэтому ограничилась тем, что девушку просто оставили без ужина и заперли в сарае, дав ей кусок хлеба и кружку воды.

Но ночевать в грязи я не собиралась, поэтому переехала в покои герцога.

Кстати, водопровода в замке не было, но о смене власти довольно быстро все узнали, и проблем с тем, чтобы мне нагрели воды и принесли, не возникло.

В покоях герцога, куда я переехала, потому что они были самые чистые, обнаружилось подобие ванной, в которую налили воду и, разведя там душистое мыло, найденное в запасах управляющего, мы с дочерью устроили веселую помывку. Спать её я уложила там же, не смогла с ней расстаться.

К спальне примыкала небольшая комната, там я устроила Нессу, а в гостиной оставила одну из нянек, ту, что помоложе, от пожилой попахивало немытым телом, а эта с радостью вымылась после нас с дочерью.

Когда я наконец улеглась на огромную кровать, на которой не было никаких шкур, а была перина, застеленная чистым полотном, которое мы с Нессой обнаружили в кладовой, отыскав ключи в комнате у управляющего, мне показалось что прошёл не день, а целый месяц. Голова у меня кружилась, но не от слабости, а от мыслей.

Я вдруг вспомнила, что так и не разобралась с Рибеллой. Просто отправила Хельгу попросив лейтенанта выделить ей сопровождение, и не проверила, что там и как.

Но сил у меня уже не осталось, и заснула с мыслью о том, что завтра прибывает сын герцога, а я даже не знаю, как его зовут.

Дорогие мои!

Книга из нашего литмоба

"Наша мачеха - злодейка, или Развод с драконом" 16+ от автора Ольга Коротаева

https://litnet.com/shrt/ZpZC

Глава 11

Моё первое утро в замке ознаменовалось несколькими событиями.

Во-первых, сбежал управляющий, прихватив с собой ту часть мешочков с деньгами, которая была оставлена в кладовой, которую он же и показал.

Вот я как чувствовала!

Во-вторых, сбежала кухарка, прихватив хозяйский сервиз и серебряные приборы.

А вот лекаря я нашла в невменяемом состоянии. Пагубная страсть к хмельному напитку не дала ему проснуться вовремя, осознать всю глубину пропасти, образовавшейся со вчерашнего дня для тех, кто делал мою жизнь в замке невыносимой, и лекарь отправился трезветь в темницу, заменив господина управляющего.

Как мне сказал лейтенант Харрис, лекарь всегда так, он держится только пока хозяин в замке, а как только хозяин уезжает, так до лекаря и не достучаться.

А я вот подумала, что этому герцогу, который мой муж, видимо, не только наплевать на супругу, и своего сына, но и всё равно, что творится в этом замке.

Заливалась слезами Галия в сарае, узнав о том, что господин Вальд покинул замок, не прихватив её с собой.

Я не стала ей объяснять, что ему неудобно было спасать её из сарая, потому что у него мешки были в руках, а вот кто помог ему бежать, вот это меня интересовало больше.

То, что управляющий не вынес того, что его посадили в темницу и сбежал, в какой-то степени было мне даже на руку, теперь я с чистой совестью могла объявить его в розыск, даже когда приедет капитан. Потому что лейтенант Харрис рвался в погоню прямо сейчас, и я не стала его сдерживать, ну а вдруг найдёт его по горячим следам, надеюсь, что с деньгами.

А в целом, настроение у меня было отличное, утро началось с прекрасного завтрака, и, похоже, что не только у меня, потому что общее настроение в замке ощущалось приподнятым.

А после завтрака я вызвала Берту, которая может и притворялась туповатой, чтобы потакать своей лени, но накануне, почувствовав, что хозяйка «разозлилась» довольно сносно убралась на нижнем этаже, и даже что-то сделала на кухне. И без всяких взбрыкиваний и скандалов.

И это добавило ей плюсов.

Берта попросилась работать на кухню, я отправила её к Хельге, а поскольку теперь у меня был паж, Сэм, сын Хельги, то сделать это было весьма удобно. Он проводил Берту и вернулся, сообщив мне, что его матушка её взяла.

Лучше всех, конечно, убралась Анни, которая убирала комнаты на хозяйском этаже, подготовив покои для наследника, и убравшись в покоях моей Мэри.

И она же сегодня меня попросила о помощи, чтобы вынести и вымыть ковры, которые невозможно было вычистить в помещении.

Я обратила внимание на то, что Анни морщится, как будто у неё болит голова.

– Анни, у тебя что-то болит? – спросила я.

– Нет-нет, что вы, Ваша светлость, – поспешила ответить Анни, и я поняла, что мне она не скажет, даже, если я поклянусь ей, что не собираюсь её выгонять.

Решила, что узнаю через Нессу. В конце концов, есть простейшие народные средства, надо только понять природу боли.

Но раз она мне не подтвердила, что у неё что-то болит, то пришлось продолжить разговор, и я всё же спросила её о том, кого, по её мнению, можно ещё привлечь в замок на уборку.

Мне хотелось отмыть замок, до того, как начнётся осень, а ещё, начать делать это регулярно.

Я не прогадала, спросив у Анни, она слёту назвала мне двоих, кто сейчас работал на скотном дворе, но с удовольствием бы перешёл на работу в замок. А ещё я узнала, что неподалёку от замка есть две деревни, и там тоже можно найти прислугу.

– Сейчас, заканчивают сбор урожая, и до весны лишние рты будут считаться только нахлебниками, – простосердечно сказала Анни, и вдруг смутилась, – ой, простите ваша светлость.

И очень удивилась, когда я её попросила передать в деревню, что я хочу набрать горничных, и буду ждать всех желающих, а её назначаю старшей.

В общем, получился весьма полезный разговор, почти весь черновой персонал можно было набрать в деревнях, а вот если речь шла о ком-то квалифицированном, швеи, вышивальщицы или эконом, то это надо было ехать в город, который был расположен довольно далеко от замка. Почти что в дне пути.

Зато в городе был небольшой порт, и я так поняла, что именно через этот порт и прибывают из столицы люди сюда. Потому что замок был расположен на острове.

Как только я об этом узнала, в голове мелькнула сумасшедшая мысль, что я как Робинзон Крузо, а вокруг меня «пятницы».

«Будем выживать!»

И сразу стала понятна уверенность капитана Харриса, что он может поймать и управляющего, и кухарку. Вероятно сразу с острова они никуда не денутся.

А вот по поводу персонала, я всё же разобралась, кто должен работать в замке. В кабинете супруга я нашла старые книги, которые кто-то вёл весьма дотошно, и там была указана и численность персонала, и бюджет, и приведены расходы на питание.

Правда я не разобралась за какой это год, ну и, естественно не знала, есть ли в этом мире инфляция, или все цены можно применять к сегодняшнему дню. Во всяком случае было от чего отталкиваться.

Зато сопоставив расходы и количество людей выяснила, что расходы выросли, ну это понятно, учитывая сколько мешочков наготовил управляющий, а вот численность сократилась.

Подумала, что надо бы выяснить, кому вообще принадлежал этот замок. Сдаётся мне, что герцог не очень-то часто сюда приезжает, хотя когда-то тут кто-то жил почти всё время, потому что сам замок построен очень монументально.

Вообще, если бы меня кто-то спросил, как живут герцогини, там, в прошлой жизни, то я бы ответила совсем по-другому. А здесь я пока не чувствовала себя герцогиней, у меня было ощущение, что меня взяли на работу в какой-то отель.

Свободного времени у меня в этот день почти не было, я еле-еле успела погулять с дочкой, как меня тут же оторвали, потому что пришли женщины из деревни, и надо было их посмотреть и прособеседовать.

Я не стала задавать им вопросы об их предыдущей карьере, только сказала, что Анни распределит, кто что моет, а Несса будет принимать работу, и кто справится лучше других, получит постоянную работу в замке.

Глава 12

Я вышла на улицу, кто бы это ни был, я решила, что встретить должна сама.

Кареты и какие-то повозки заполнили практически весь замковый двор. Я стояла на высоком крыльце, передо мной стояли Дункан и Шелтон, я сама попросила лейтенанта Харриса, чтобы именно эти двое были выделены мне в личную охрану.

Парни, судя по довольным физиономиям гордились тем, что им оказали доверие.

Первым к крыльцу подошёл высокий, казавшийся грузным, из-за большой ширины плеч, мужчина, но при этом он обладал пружинистой походкой, и становилось ясно, что это воин, и он быстр и энергичен.

Он выглядел старше всех тех солдат, которых я успела увидеть в охране замка, одет был в тот же форменный камзол, но из более дорогой ткани и крой тоже несколько отличался, из чего я сделала вывод, что это и есть капитан Роуэн Крисбит.

Увидев меня, и стоящих передо мной солдат, он сначала замер на мгновение, но стоящий рядом со мной лейтенант Харрис, сделал шаг вперёд и отдал ему честь, вслед за ним это сделали Дункан и Шелтон.

– Ваша Светлость? – произнёс капитан с вопросительной интонацией, будто бы удивившись увидев меня.

– Капитан Харрис? – в тон ему ответила я, и как бы невзначай поправила волосы, немного задержав руку, чтобы капитан смог рассмотреть «символ власти».

– Ваша светлость, рад видеть вас в добром здравии, – сделав всего секундную паузу, приветствовал меня как полагается капитан.

«Кольцо продолжало работать».

Вот теперь можно было и поговорить.

– Итак капитан, полагаю, что вы сопровождаете наследника его светлости? – спросила я.

– Да, всё верно, – кивнул капитан Харрис.

– Большой караван, – мягко заметила я.

Мне показалось, что капитан смутился, по всей видимости для него тоже стало неожиданностью такое количество прибывших.

Но ответил:

– Его Светлость позаботился о…

На титуле капитан запнулся, и я вспомнила, что герцог говорил, что только собирается признать своего сына. Значит ли такой большой караван, что он уже его признал?

Между тем капитан продолжил, и я поняла, что мальчик всё ещё не признан:

– … о будущем наследнике. В свиту вошли шестеро наставников, духовник, камердинер, старшая дама, лекарь, оруженосец, паж, охрана.

Капитан перечислял, а я с одной стороны, радовалась, что не надо никого нанимать, что герцог действительно позаботился о будущем наследнике, как умело выкрутился капитан, обозначив текущий статус ребёнка, а, с другой стороны, это могло стать проблемой, вдруг они тоже получили инструкции от Его светлости насчёт меня.

Я вздохнула, и поняла, что мои битвы ещё не закончились.

Всех их надо разместить, но управляющего замком у меня нет, и кого и куда размещать я совершенно не представляю, и, сомневаюсь, что Несса мне в этом сможет помочь.

Тем временем, к нам с капитаном начали подходить выходившие из карет люди. Уже стемнело и в свете факелов их лица казались мне зловещими, как будто они знали, что я самозванка.

Но пока я стояла и разглядывала собиравшихся перед входом в замок людей, я успокоилась.

Во-первых, я знала, где находятся покои наследника, и где находится гостевое крыло. А, во-вторых, чисто на интуиции и когда-то прочитанных книжках, я сообразила, что это не гости, и какими бы они ни были наставниками, селить их, так же как титулованных особ не следует, кроме, возможно старшей дамы.

Но где же ребёнок? Пока я видела только взрослых, но что-то никто из них не держал за руку никакого мальчика.

– Где ребёнок? – спросила я.

В ответ мне была тишина.

Мне это не понравилось, и я переспросила, уже глядя на капитана:

– Капитан Харрис, что происходит, где мальчик?

Капитан повернулся и обратился к несколько тучному седоватому мужчине, который подошёл первым.

– Сэр Эвертон, где ваш воспитанник?

– Заперт в карете, капитан.

– Почему заперт? – вырвалось у меня.

– Пытался сбежать, и мне пришлось принять меры, Ваша светлость, – сказал этот «наставник».

Я долго не думала:

– Проведите меня к карете!

– Но, Ваша светлость, давайте мы сами, мальчик совершенно не воспитан, он может вас оскорбить.

Я уже сошла со ступенек и теперь смотрела на высоких мужчин снизу верх, но постаралась добавить льда в голос:

– Давайте вы не будете мне указывать, что делать, сэр.

И сразу же повторила:

– Ведите меня карете, – и обратилась к капитану:

– Пойдёмте капитан, сдаётся мне потребуется ваша помощь.

Мы подошли к карете, даже не к карете, это был небольшой возок, потому что мимо кареты мы прошли и в ней были вставлены окна, и на дверце был герб. А здесь без опознавательных знаков, без окон, возможно какая-то специальная повозка для багажа.

– Откройте дверцу, – приказала я.

Наставник не двинулся, и у меня отчего-то появилось нехорошее предчувствие.

Дверцу открыли, и я поначалу никого не увидела, было довольно темно, но Дункан поднёс фонарь, и я застыла сначала от негодования, а потом от злости.

Внутри кареты сидел маленький, я бы ни за что не дала ему десяти лет, грязный, лицо было чумазым, одежда тоже была в грязи, мальчик. Он сидел на полу, потому что лавок в этом возке не было, скорее всего я не ошиблась предположив, что это средство не предназначалось для перевозки людей. Но разозлило меня даже не это, а то, что у ребёнка были связаны руки и ноги.

Я оглядела стоявших рядом мужчин. Мне понравилось, что на лице лейтенанта и капитана я увидела возмущение.

– Это что такое?!

Конечно, мне снова никто не ответил.

– Капитан, – сказала я, – разберитесь, кто это сотворил и заприте этого человека, я буду развираться с ним завтра.

Мне показалось, что у мальчика синяки, и к моей злости добавилась ненависть. Ненавижу тех, кто бьёт детей, зачастую эти люди самоутверждаются за счёт этого. Зачем нам дан разум? Мы что не в состоянии объяснить ребёнку какие-то вещи?

Глава 13

Мы поднялись по ступеням и вошли внутрь.

Я спросила:

– Тебя как зовут?

Мальчишка молчал.

«Вот же напугали ребёнка! – с негодованием подумала я.

– Меня зовут Элизабет герцогиня Оранская, но так очень долго говорить, а мы с тобой будем часто общаться, поэтому называй меня леди Элизабет.

Идущий позади Дункан хмыкнул. И я подумала, что похоже, что-то делаю неправильно. Но мне нужно было хоть немного растопить «лёд», за которым спрятался мальчик, а имя это лучшее для того, чтобы сразу начать выстраивать доверие.

Не могла же я ему сказать: «Называй меня Ваша светлость». Да он точно сбежит!

«Так, что там делают с детьми: помыть и покормить».

– А вот как бы мне тебя называть? – всё же попыталась я вызнать имя мальчишки.

– Том, – вдруг глухо прозвучало, почти что шёпотом, – Томас.

– Прекрасно, Том, – повторила я и, чуть наклонившись к нему уточнила:

– А мне надо говорить – лорд Том?

И услышала, как ребенок тихо хохотнул. У меня немного отлегло от души: «Пытается смеяться, значит не удалось этим горе-воспитателям его совсем уж измордовать».

И вдруг я поняла, что мне нужен кто-то из его «свиты», кому он доверяет или может мне попросить кого-то из слуг-мужчин, потому что мальчишка вряд ли обрадуется, если я сама пойду помогать ему мыться.

– Томас, ты сначала есть будешь или помоешься? Всё же ты изрядно испачкался, я бы на твоём месте сначала вымылась, – осторожно сказала я.

Томас промолчал.

– А есть кто-то из твоих слуг, кого можно пустить в замок? – спросила я, – кому ты доверяешь?

– Грэм, миледи, – сказал Томас.

Я обернулась на своих охранников:

– Шелтон, будьте добры, сообщите капитану Крисбиту, что можно пустить к милорду Грэма.

И, повернувшись к мальчику, спросила:

– А он кто?

– Камердинер, – прозвучало в ответ.

Вскоре Шелтон привёл мужчину среднего возраста, на висках была седина, вид у него был усталый, но лицо его мне понравилось. Высокий лоб, серые глаза, взгляд серьёзный, глаза не бегали, да и выражение лица и то, как он говорил располагало.

Не было подобострастия, но в тоне голоса звучало чувство вины, когда он отвечал на мой вопрос, как он допустил, что мальчика связали и заперли.

– Против оружия особо не возразишь, Ваша Светлость, – просто ответил он, а я подумала, что интересная складывалась ситуация по дороге. И что думает капитан Крисбит, который поехал встречать юного наследника, и даже не соизволил распорядиться, чтобы его ему предъявили.

«Всё запущено».

Но с камердинером не стала долго разбираться, если Томас сам сказал, что он ему доверяет, по крайней мере назвал его имя, то пусть пока «живёт».

Я отправила их в покои, подготовленные для Томаса, и пообещала подойти позже.

– Томас, я сама отведу тебя на ужин, – сказала мальчику.

У дверей покоев поставила охрану. Сдаётся мне, что Томас может и из замка удрать.

Была мысль пойти разобраться с теми, с кем сейчас во дворе беседовал капитан Крисбит, но по здравому размышлению не стала портить себе нервы. Всё равно скоро узнаю.

А в наказание весь этот табор сегодня будет ночевать в своих повозках, и вот мне их нисколечко не жаль.

За ужином Томас практически спал. Нет, сначала он ел, я даже испугалась, что он наестся так, что ему будет плохо. Но он как-то быстро насытился, и только я обиралась задать ему несколько вопросов, как заметила, что глаза у него осоловелые и, он практически «клюёт носом».

Сама проводила его в покои. Охрану возле дверей оставила. Пусть, мне так будет спокойнее.

Хотела уже пойти к себе, но ко мне пришёл лейтенант Харрис и попросил разрешения привести нескольких человек, которых опросил капитан Крисбит, и он думает, что они непричастны. И я подумала, что вот оно, началось, похоже не все готовы ночевать в своих каретах.

Пришлось идти в кабинет.

Первой, конечно, пришла «старшая дама». При мысли о её должности возникал вопрос: а кто младшая дама?

Потому как она зашла, как поклонилась и встала, ожидая разрешения говорить, я подумала, что не ошиблась, это точно «домомучительница», то есть учитель по этикету. И мне она нужна, потому что герцогиня из меня, конечно, пока только на природной наглости выезжает.

Внешность у неё была классическая, высокая, полная, но за счёт роста полнота не была так заметна, скорее можно было сказать фигуристая. Волосы убраны в затейливую причёску, и мне даже захотелось спросить, как ей удалось сохранить эту причёску в дороге.

Лицо у женщины было гладкое, этакое без возрастное, хотя полагаю, что ей было немногим больше тридцати, просто за счёт своей дородности она смотрелась немного старше. Чёрные волосы, белая кожа, крупные черты лица, дама не была красивой, но она была такая характерная, тёмные выразительные глаза, немного крупноватый для женщины нос, и, когда она заговорила, оказалось, что у нее довольно низкий грудной голос.

– Говорите, – коротко и сухо сказала я.

–Ваша светлость, я леди Мариса Керн, меня нанял ваш супруг для обучения милорда этикету.

Я спросила:

– Леди Керн, скажите, чья была идея связать милорда и запереть в тёмном возке.

Леди опустила глаза и сказала:

– Я спала в своей карете, и не…

– Я задала вопрос, – перебила я леди, – у вас что-то со слухом, я разве спросила вас, что вы делали?

– Нет, ваша светлость, – даже тембр голоса поменялся, когда леди Керн, видимо, не ожидавшая от меня такой постановки вопроса, произнесла, – я думаю, что это сэр Эвертон и, – дама вдруг сделала паузу, но всё же выговорила, – и преподобный Альфред.

– Кто это? – спросила я

– Это духовник милорда, –ответила леди Керн.

– Хорошо, – сказала я, – а почему вы допустили такое?

– Простите, Ваша Светлость, но я полагала, что господа получили инструкции от отца милорда, – она опустила глаза, но я чувствовала, что сейчас она говорит искренне.

Глава 14

Дверь снова отворилась и вошёл … мужчина-мечта.

Высокий, с широкими плечами и узкой талией, уверена и вид сзади тоже будет весьма интересным. Золотые кудри, обрамляли красивое идеальной формы лицо, с которого на меня с интересом взирали синие глаза.

«Надо же какой экземпляр,» – подумала я с чисто научным интересом, откровенно любуясь, но стараясь не принюхиваться, хотя в отличие от святого отца от этого красавца не пахло так неприятно, как от святого отца.

–Шевалье де Реваньон, – поклонился мне красавец, – учитель по фехтованию.

Я его насмешливо спросила:

– Вы тоже не считаете себя виноватым в произошедшем и желаете ночевать в замке?

– Ваша светлость, – никак не среагировав на мой сарказм, ответил шевалье, – для меня не проблема ночевать вне замка, но я бы хотел просить вас устроить леди Соммель, она учитель по словесности, а также мэтра Баллони, он учитель истории. Леди тяжело после дороги оставаться вне стен замка, а мэтр Баллони в силу возраста тоже имеет некоторые проблемы.

– Почему они допустили такой произвол по отношению к ребёнку? – спросила я, и добавила, – к вам шевалье этот вопрос тоже относится.

– Ваша Светлость, для нас самих был шок, что мальчик связан и заперт, мы пребывали в уверенности, что он находится в карете сэра Эвертона.

Я почувствовала, что он говорит правду.

– Хорошо, шевалье, будем считать, что я вам поверила, – я взглянула на прибежавшего обратно Сэма.

– Сэм, будь добр проводи мэтра и леди в замок.

Сэм застыл, глядя на шевалье:

–А…

– А для шевалье не проблема заночевать вне замка, так что со всеми остальными разберемся завтра, – улыбнулась я.

Почему я решила оставить красавчика на улице, и сама не пойму. Наверное, потому что он красавчик, а мне очень хотелось его потрогать, из чисто научного интереса, конечно. Такое нереально пропорциональное развитие скелета, и мышечной массы, просто удивительно.

После ухода шевалье дверь снова распахнулась, и я уже хотела попросить Дункана никого больше не пускать, но это оказался капитан Крисбит, который смотрел на меня с виноватым видом, и я поняла, что он переговорил с лейтенантом Харрисом.

– Ваша светлость, я не знал, – сказал он сразу, как только вошёл и остановился напротив стола.

Но я ему не поверила.

– Вы знали, капитан, но предпочитали не вникать, – жёстко сказала я, и сделала паузу, и держала её сколько могла, пока тишина не стала звенящей, и только потом добавила:

– И сейчас в этой неприемлемой ситуацией с наследником, вы тоже предпочли не заметить, что мальчика не видно, и в результате ребёнок был вынужден ехать в закрытом возке.

– Я виноват, – глухим голосом сказал капитан, – и готов понести наказание.

Я смотрела на стоявшего передо мной мужчину. Не молод, но ещё и не стар, судя по выправке в очень хорошей форме, явно воевал, и не в моих интересах додавливать его, превращая в половик.

Он, конечно, примет наказание сейчас, но мне не нужен тот, кто будет бояться что-то не так сделать, мне нужны защитники и, как бы странно это ни звучало, соратники. Я здесь никто, и странная власть «кольца» меня пугает, потому что мне прям кажется каждый раз, что «заряд кончится» и оно перестанет работать.

–Капитан, – сказала я после небольшой паузы, – моя вина в этом тоже есть, я слишком глубоко ушла в себя, позволяя другим думать, что они могут управлять мной и ситуацией, поэтому сейчас я предлагаю вам не думать о том, что вы не сделали, а с этого момента и в будущем делать то, что должно.

Капитан поднял опущенную голову и посмотрел на меня, и в его глазах я увидела отражение надежды.

«Да, всё ещё можно исправить, пусть не для той Элизабет, которую не вернуть, но для меня, моей дочери и мальчика, которого надо отогреть»

– Я готов, Ваша светлость, – коротко ответил капитан.

– Отлично, – улыбнулась я, – нам с вами многое предстоит сделать и в первую очередь надеюсь на вашу помощь в организации поимки вора-управляющего, и также с отправкой отсюда тех, кого я отстраню от воспитания наследника.

По лицу капитана я видела, что он ухватился за предоставленную ему возможность служить, и мне это нравилось.

А наутро нас ждал сюрприз в виде недовольной делегации во главе с преподобным Альфредом и сэром Эвертоном.

И у сэра Эвертона было письмо от моего супруга, в котором мой супруг наделял его полномочиями, которые позволяли ему самому выбирать методы наставничества юного лорда.

Дорогие мои! Ещё одна история литмоба

Мачеха для четверых и ни одной инструкции 16+

Александра Каплунова

https://litnet.com/shrt/QZEX

Глава 15

Это безусловно был сюрприз, но мой супруг был далеко, а я была здесь, и за моей спиной теперь стоял капитан Крисбит.

Поэтому я приказала не пускать «парламентеров» наверх, но накормить их, накрыв завтрак в нижней гостиной, чтобы не шастали по замку, а то потом ищи сервизы и серебро.

Все разговоры я отложила на потом, и сообщила капитану, что принимать «гостей» будем в кабинете Его Светлости.

Те, кому посчастливилось попасть в замок, получили возможность позавтракать после меня, дочери и Томаса.

Хотя, конечно, везением я бы это не назвала, потому что на завтрак мы задержались.

Во-первых, мальчишка выспался и, когда я пришла пригласить его на завтрак, он уже не был таким мило-уставшим, как ночью. Он «ощетинился всеми колючками», что у него были.

Я понимала, что так будет, и не ожидала, что он бросится ко мне с криком: «Можно я буду называть вас мамой?», именно поэтому, я очень жалела, что не нашла ночью в себе сил, чтобы поговорить с его камердинером.

Какая у него история, где он рос, до того, как герцог решил назвать его своим наследником. Мне не показалось, чтобы мальчик воспитывался в традициях высокой аристократии. Мальчишка был слишком… живой, что ли.

Я вспомнила своё первое впечатление от супруга. Он как будто был замороженный, его речь была довольно сухая, скудная мимика, всё указывало на то, что такого рода общение и контроль себя, это явно последствия определённого воспитания.

Но мальчик был другим, и мне это нравилось. Не знаю, какого наследника я герцогу воспитаю, но он точно не станет таким «сушёным осетром», как Его светлость.

Но я подготовилась, и пришла не одна, с собой я взяла Мэри. Эта козявочка была моим тайным оружием в борьбе за расположение мальчика, и вообще, она уже привыкла, что мама приходит и старается, и кушать вместе с ней, и гулять.

– Я никуда не пойду! – услышала я, ещё не успев войти в покои юного наследника. Я только приоткрыла дверь, и кричал он это не мне, а Сэму, которого я послала предупредить, что скоро зайду, чтобы вместе пойти на завтрак.

– Её светлость хорошая, – услышала я возражения Сэма, и улыбнулась. Сидящая у меня на руках Мэри, что-то хотела сказать, но я приложила палец к губам и прошептала:

– Давай подслушивать.

Девочка радостно кивнула, а я подумала, что, конечно, нехорошо ребёнка учить плохому, но здесь такой мир, неизвестно, какое умение пригодится для того, чтобы выжить. И вообще, это нужно, чтобы собрать информацию.

– Они все хорошие поначалу! – надрывно и громко сказал Томас, – скажи ему Грэм!

Я услышала голос камердинера:

– Тебя как звать-то, парень? – спросил он.

– Сэм я, – ответил мой паж.

– Ступай, Сэм, передай хозяйке, что мы придём.

– Не пойду я никуда! – снова повторил Томас.

Я решила, что довольно услышала и пару раз стукнув, вошла.

– А вот мы! – улыбнулась я, и поставила Мэри, одетую в красивое платьице на пол.

– Смотри, Мэри, это твой брат, его зовут Томас, и, если тебе повезёт, то Томас отведёт тебя к завтраку.

Лицо Томаса отразило всю гамму, испытываемых им чувств: недоумение, растерянность, непонимание. Он явно не ожидал, что ему придётся противостоять не Её светлости, которую он собирался «послать в сад», а малышке, которая, смешно переваливаясь в пышном платьице, подошла к нему, чтобы удостоверится, что вот он человек, которого мама назвала её братом.

А я обратила внимание, что помимо того, что и у Мэри, и у Томаса были светлые волосы, они похожи.

Томас был ещё не до конца одет. Скорее всего он одевался, когда пришёл Сэм, и в нём после слов Сэма сразу родилось отрицание всего.

Но Мэри принесла мне эту маленькую победу, и на завтрак мы пошли вместе.

За завтраком я обнаружила, что Томас замер перед тем количеством приборов, которыми сервировали стол. Я и сама в них терялась, просто руководствовалась принципом «я тут главная, ем как хочу». Но, подозреваю, что как только мы к столу допустим старшую даму, нашей спокойной жизни придёт конец.

Но, я-то взрослый человек и понимаю, что без этого в местном обществе не выжить, просто не примут за своего, поэтому я собиралась учиться, тайно, подглядывая за Томасом.

– Томас, сегодня мы будем есть семьёй, – сказала я мальчишке, который снова замкнулся и теперь сидел и голодными глазами обозревал вкусности, не решаясь, я так понимаю, что в моём обществе, начать есть. – Прошу тебя ешь теми приборами каким тебе удобно, а завтра начнёшь заниматься со старшей дамой, я же постараюсь сохранить какой-то из приёмов пищи семейным, чтобы ты мог отдохнуть, пока всё не выучишь.

Томас какое-то время молчал, но желание поесть пересилило и он, кивнув, набросился на еду.

Я помогала Мэри, сидевшей у меня на коленях, продумывая сможет ли мне местный мебельщик сделать детский стульчик, и параллельно отмечала: «Мальчишка мелковат, хотя герцог довольно рослый и мышцы у него развиты, может ли быть такое, что мальчик не доедал? И где его мама?»

Мне не хотелось выспрашивать у Томаса, да и было такое ощущение, что он либо соврёт, либо откажется говорить. Но некоторые моменты надо было прояснить срочно, до разговора с теми, кто входил в его «свиту».

Поэтому, когда мальчик закончил завтракать и теперь сидел с кружкой травяного отвара, который я попросила Хельгу подавать вместо вина, я спросила:

– Томас, а ты видел Его светлость, твоего отца?

Томас неожиданно пошёл на контакт и ответил:

– Я познакомился с Его светлостью, герцогом Оранским.

Я удивилась:

– Ты с ним общался? Что он тебе сказал?

– Нет, я не общался, но я слышал, что он сказал.

Глава 16

Идти Томасу не хотелось, это было видно, как он сжал зубы, отчего лицо маленького человека стало похоже на маску, на которой застыла боль.

Мне стало его жаль, но я подумала, что, если я его огражу один раз, потом ещё, то он так и не преодолеет себя, и останется ребёнком. Ребёнком не в лучшем понимании этого слова, а по психологическому отношению к жизни. Он никогда не сможет принять решений, всегда будет искать причины провалов в других, сваливать всё на обстоятельства.

Поэтому я вздохнула, и протянула ему руку. Это большее, что я могла для него сделать.

Томас уже знал, что за руку можно держаться, и тогда «не унесёт» течением.

Прежде чем мы вышли и направились в сторону кабинета, я отправила Мэри на прогулку с няней, и пообещала, что мы с Томасом к ним придём. А когда, мы остались вдвоём, то я слегка наклонившись к Томасу, тихо произнесла:

-Это надо сделать, понимаешь? Иначе нам от них не избавиться.

Томас взглянул на меня, потом его ладошка ещё крепче сжала мою руку, и мы пошли.

Возле кабинета нас уже ждали. Они были на полторы головы выше меня и в три раза шире, и перегораживали весь коридор.

Мы с Томасом остановились.

Я точно не знала, как там по этикету, но, если мы сейчас приветствуем этих важных господ, то они ещё больше раздуются от собственной важности. Поэтому я молча ждала, и радовалась, что у меня за спиной не менее высокие, да ещё и широкие в плечах охранники.

Наконец, когда я уже собиралась развернуться и уйти, преподобный заявил:

- Благословляю тебя дочь моя, -и протянул мне руку.

«Совсем что ли сдурел»- подумала я, и перевела взгляд на сэра Эвертона. Тот стоял и молчал.

- Благодарю, святой отец, - произнесла я, и добавила:

- Мы с милордом готовы вас принять.

Дункан распахнул дверь, и мы с Томасом прошли внутрь.

Я ещё раз повернулась и уточнила:

- Только преподобный Альфред.

- Но как же я? Ваша светлость, - вдруг ожил сэр Эвертон и попытался пролезть.

Но Дункан уже тяжёлой рукой отодвигал его от двери. А я решила, что я не базаре, мне мои слова беречь надо, тогда и весить они будут больше.

В общем, все претензии преподобного сводились к тому, что он должен жить в замке, при милорде. А я подумала, как интересно меняется мнение, ночь провёл в пустом храме и вот уже мальчик стал милордом.

Я повернулась к Томасу:

- Лорд Томас, какое будет ваше решение, готовы ли вы открывать свою душу и получать наставление от преподобного Альфреда.

Глаза мальчика сверкнули ненавистью, и я поняла, что проблемы с церковью у меня всё-таки будут.

- Нет, ваша светлость, у меня нет доверия к преподобному.

Святой отец по всей видимости такого поворота не ожидал, и попытался сопротивляться:

- Но вы не можете, я был приглашён герцогом Оранским, чтобы наставлять милорда.

Пришлось отвечать, не заставлять же мальчишку, хотя внутри я чувствовала, что могу и без объяснения выставить.

-Милорд вам не доверяет, святой отец, вы не оправдали ожидания Его светлости, поэтому я отпишу ему и вашему руководству.

Куда писать я, конечно, не знала, но была у меня идея, привлечь настоятеля из близлежащего храма, наверняка он знает и куда писать, и временно может заменить духовника, чтобы меня не обвинили в какой-нибудь ереси. И, кстати хотелось бы разобраться в кого они здесь все дружно веруют. А то я ляпну что-нибудь не то.

Хорошо, что моя профессия предполагала изучение разных религий, с точки зрения культуры применения лечебных практик в основном, но ведь у многих народов эти практики идут с древних времён, и даже описаны в легендах, и у меня было весьма положительное приятие всех конфессий.

В общем в конце концов я всё же выставила преподобного.

Я малодушно надеялась, что он уйдёт вместе с сэром Эвертоном, но тот всё же попросил, чтобы его впустили и даже честь по чести приветствовал и меня, и Томаса.

После чего без слов подошёл и положил свёрнутую в трубочку бумагу мне на стол, развернув которую, я ужаснулась.

Потому что я не смогла прочитать, вот записи расходных книг читала, а здесь то ли использовался другой стиль написания, то ли другой алфавит, но буквы никак не хотели складываться в слова. Захотелось выругаться, от души. Покосившись на юного лорда, я поняла, что он мне не помощник. И тогда, пришлось, делать «каменное лицо», и говорить:

- Я изучу эту бумагу, и мы дадим вам знать. Идите.

Спровадив сэра Эвертона, я первым делом спросила:

- Томас, ты читать умеешь?

- Умею, но не очень хорошо.

Я показала ему бумагу.

- это сможешь прочесть?

Томас честно взял в руки папирус или что-то очень на него похожее, и даже попытался прочесть первые слова. Читать он не умел.

Я отправила Сэма за учительницей Томаса, леди Соммель. Если она учитель по словесности, то уже она-то точно нам прочитает.

Я не ошиблась, а леди Соммель не подвела. Пришла быстро, поклонилась, как положено, поблагодарила меня за возможность ночевать в замке, принесла извинения молодому лорду, и прочитала нам.

В бумаге действительно «мой супруг» предоставлял сэру Эвертону расширенные полномочия. Тому полагалось мальчика забрать из какого-то Кеса, и довезти до замка Туллог. И быть ему наставником, дабы за короткое время воспитать в мальчике необходимые наследнику качества, применяя эффективные метода, дабы добиться результата.

Я вспомнила связанного Томаса, помянув недобрым словом супруга и его эффективные методы. И … попросила леди Соммель красиво сформулировать почему сэр Эвертон не справился со своими обязанностями наставника.

- Погодите, Ваша светлость, - леди Соммель, хрупкая блондинка, с такой прозрачной кожей, что все венки на предплечьях, и на шее было хорошо видно, слегка нахмурилась, и зачитала:

«Дабы обеспечить непрерывность наставнического процесса, Сэр Эвертон не может быть уволен или заменён без моего личного одобрения».

Глава 17

В общем следующие несколько дней все были заняты. Капитан с лейтенантом искали следы управляющего, и параллельно наводили порядок в замке.

Я же разбиралась с наследником, его учителями, сэром Эвертоном и … преподобным, который вцепился как клещ, и уезжать не собирался.

С сэром Эвертоном у нас пока не возникло взаимопонимания, единственное, что мне удалось, это донести до него, что герцог далеко, я близко и, если он превысит свои полномочия как наставника, то я с ним разберусь своими методами.

Он, конечно, тут же заявил, что его только герцог может наказать. Тогда пришлось ему продемонстрировать, что он не прав.

Он меня так утомил, что я, позабыв, что вообще-то, я цивилизованный человек, подняла руку, на которой было кольцо, и сказала:

- Дункан, Шелтон, возьмите этого господина, и выкиньте его в дверь.

Я-то имела в виду в дверь комнаты для занятий, где он меня изводил, но ребята поняли по-другому, и сэра Эвертона протащили по коридорам замка и выкинули во входную дверь.

Сэр Эвертон оказался крепким, поэтому, скатившись с лестницы ничего себе не сломал, но зато, вот уже неделю я не слышала от него ни одного возражения.

Моя охрана получила премию за креативность.

С преподобным было сложнее, сначала он пытался зацепиться за сэра Эвертона, но, жить в одних покоях им было невозможно, а свите наследника были выделены довольно небольшие помещения, где комфортно могло быть только одному человеку, а потом поехал к настоятелю местной церкви в деревне и остался там.

Капитан Крисбит перехватил письма, отправленные на континент, в которых преподобный описывал ужасное состояние церкви в графстве Туллог. Причиной называл безответственное отношение к приходу герцогини Оранской.

Я запланировала в ближайший выходной посетить службу. По рассказам Нессы, я посещала службу регулярно, так как это было одно из тех развлечений который были мне доступны.

Капитан Крисбит спросил:

- Что делать с письмами, Ваша Светлость?

- Конечно, отправляйте, мы же не враги преподобному, просто пока не нашли понимания.

Графика занятий у наследника пока не было. И это тоже было предметом наших разногласий с сэром Эвертоном. Он считал, что мальчик должен с самого утра начинать заниматься и делать это до самого вечера, потому что герцог дал всего год.

- Ваша светлость, - сэр Эвертон надо отметить если даже спорил со мной, то делал это вежливо, ноя всё равно злилась, - в дороге я проверил уровень знаний мальчика, он почти нулевой, какие-то знания есть, но они обрывочные, и я должен его обучить.

- Сэр Эвертон, лорд Томас будущий герцог, он должен знать многое, я согласна, но, ещё он должен вырасти правителем и быть здоровым, а если он целыми днями будет сидеть и в помещении, то он превратится в книжного червяка.

Я не стала выслушивать следующие аргументы сэра Эвертона, и перебила его, заявив, что буду присутствовать на всех занятиях милорда и сама решу какое расписание ему подойдёт.

Пока провели только первые уроки, я на всех присутствовала. На первых же занятиях чуть было не случилось трагедии. Это был урок истории, и я на него опоздала, и вместо меня явился сэр Эвертон. Когда я вошла внутрь комнаты для занятий, Томас сидел с мрачным лицом, а ухо у него было непозволительно красное.

- Что здесь произошло? - жёстко спросила я.

Ответил мне мэтр Баллони:

- Ваша Светлость, мы проверяем уровень знаний.

Я повернулась к сэру Эвертону:

- Зачем?

- Так положено, - ответил мне этот индюк.

- Я спрашиваю не почему, а зачем, - начала я закипать, - вы же мне сами сказали, что нет у милорда достаточного уровня знаний, ну так учите, начните с элементарной программы.

Я вздохнула и спросила Томаса:

- Милорд, почему ваше ухо красное?

Томас набычился, сжал губы и смотрел исподлобья.

И я расстроилась, настолько, что сэр Эвертон узнал «силу моего гнева» и был торжественно вынесен.

А в глазах мэтра Баллони я увидела одобрение, и подумала, что с этим достойным человеком мы сработаемся.

Но после этого, Томас всё равно отказался заниматься.

- Томас, представь себе, что ты стал герцогом…

- Я не хочу быть герцогом, - сказал он.

- А кем ты хочешь быть, - спросила я.

-Я хочу стать капитаном корабля, - заявил мальчишка. И тогда я не придала этому значения. Я постаралась объяснить ему, что пока он знает меньше, чем сэр Эвертон, он всегда будет оказываться в проигрышном положении. И не потому, что он слабее. Знание — это сила.

- Томас, любой капитан умеет считать, писать, и ещё знаком с механикой и с географией, как без этого бороздить моря?

Мне показалось, что после этого разговора Томас вроде бы согласился ещё раз попробовать, а я ему пообещала, что сэра Эвертона на занятиях не будет.

Зато с красавчиком шевалье и с леди Соммель у меня и Томаса сразу сложилось.

А леди Соммель вообще стала совмещать должность учительницы и моего секретаря.

На первом занятии она не стала проверять уровень знаний, а рассказала нам о том, почему мы не смогли прочитать письмо герцога, которое удостоверяло полномочия сэра Эвертона.

Оказалось, что есть два типа письма. Простое, которое использовалось для бытовых записей, и зашифрованное для того, чтобы нельзя было подделать документы. Такому типу письма обучались несколько лет, и писали их специальные писцы.

Я спросила:

- Значит ли это, что, если я напишу герцогу, используя обычное письмо, то он его сам прочтёт, а, если мне напишет писец, то и читать ему будет кто-то специально обученный?

- Именно так, - подтвердила леди Соммель, - но ваше письмо. которые мы отправили касательно сэра Эвертона, будет прочитано герцогом.

- Почему? - удивилась я.

- Потому что я не являюсь писцом и не могу так писать.

- Но вы же прочитали?

- Это разрешено, но писать имеют право только писцы.

И, выспросив детали, я поняла, что писцы - это кто-то вроде нотариусов, у каждого свой почерк.

Глава 18

Сначала после того, как я услышала эти слова у меня, ослабли ноги, захотело начать кричать и ругаться: «Куда исчез? В замке полно людей и охраны!»

Но это было не конструктивно. А ещё, вот даже не знаю откуда это взялось, пере внутренним взором возникала физиономия сэра Эвертона, со словами: «А я вас предупреждал, Ваша светлость». И я была уверен, что сделает он это вежливо до противности.

Сразу вспомнилась Рибелла, которая затонула, и то, что на острове есть лес, мы это только недавно обсуждали, с шевалье, который предложил обучать наследника лесному ориентированию и охоте.

А ещё сегодня воскресный день, и мы собирались в местную церковь. Я только недавно узнала, что названия церквей разделялись по размеру. И наша считалась маленькой и носила название терца, а самый большой храм назвался окта.

―Замок обыскали? ― спросила я.

Стоявшие за камердинером охранники, кивнули.

― Грэм, скажи, что-то из вещей пропало? Он что-то взял?

― Да, Ваша светлость, милорд взял с собой сумку, которую он собирал под руководством шевалье де Реваньона.

«Значит лес,» ― пришла мысль.

Отправила одного из своих охранников за капитаном. Конечно, хотелось бы по-тихому найти Томаса, но, если его уже нет в замке, то это плохо и по-тихому не получится. Ночью шёл дождь, и что там в лесу, куда он направился, не зная местности, неизвестно.

Сердцебиение у меня ускорялось с каждой минутой. Наконец пришёл и капитан Крисбит, и лейтенант Харрис, я кратко им описала ситуацию.

Приняли решение половину людей отправить прочёсывать лес, часть отправить в порт. Да, до порта почти сутки пути, довольно далеко, но я вспомнила, что Томас говорил про корабли.

А ещё часть пошли по деревням. Причём солдат уже не хватало, и мы организовали слуг, которые обственно почти все были выходцами из этих деревень.

Шевалье тоже возглавил одну из групп, сказал, что чувствует себя виноватым, потому что мальчик ушёл с тем мешком, который они собрали.

―Шевалье, прекратите расстраиваться, ― прервала я этот поток рефлексии, ―вы думаете, что лучше было бы, если бы он ушел без мешка?

Про это, видимо, шевалье не думал, и воспрянув духом побежал со своей группой обследовать близлежащие деревни.

Мне повезло не встретить сэра Эвертона, потому что он раньше, чем я узнала, что Томас пропал, уехал к церкви, подозреваю, чтобы пожаловаться на злую судьбу в моём лице.

Встретила я нашего лекаря, он теперь жил в отдельно стоящем здании. Мне пришлось его выпустить под ответственность капитана, которому нужен был кто-то кто бы лечил его солдат.

Поскольку расходные книги я пока вела сама, то сама и записала, что позиция лекаря в замке вакантна, а лекарь теперь не лекарь, а фельдшер, и приписан к охране. И когда лекарь заявился и попытался мне высказать, что он где-то там не для того учился, чтобы чирьи на задницах солдатам лечить, я ему предложила покинуть замок и остров в двадцать четыре часа.

Больше не приходил. Зато я пошла и проверила, как и где он лечит. И теперь ищу травника и травницу, потому что боюсь, что эти самые чирьи, про которые говорил лекарь, из-за него и появляются. Руки не моет, инструменты не обрабатывает, и, как бедные солдаты здесь вообще выживают, я не знаю.

Как раз планировала на следующей неделе умывальники поставить и разобраться с местным мылом.

Но теперь уже не до мыла.

Чтобы не изводить себя, пошла гулять с Мэри, вот человечек, всё понимает и чувствует.

― Леди глустно?

― Мэри, я же твоя мама, ― в который раз сказала я, но Мэри упорно продолжала называть меня леди.

Пришло время обеда, но никто так и не вернулся. Зато приехал сэр Эвертон и я всё-таки это услышала:

― А я вас предупреждал леди, что с мальчиком надо построже. Вы же не знаете в каких условиях он жил.

Я и вправду не знала, поэтому не стала прогонять наставника и сказала:

― Так расскажите мне.

И сэр Эвертон рассказал.

Оказалось, что Томас действительно сын герцога. В те годы шла война, и герцога раненого привезли в дом барона Монтегю. Ранение было тяжёлым, а замок барона находился ближе всех.

Сам барон к тому времени скончался, и в замке барона жила его вторая супруга со своим сыном и дочь барона от первого брака, Люси Монтегю.

Я во все глаза смотрела на сэра Эвертона, совершенно неожиданно решившего мне рассказать семейные тайны моего супруга. К сожалению, рассказ был довольно общим, но картина произошедшего у меня сложилась.

― Не знаю, что произошло и почему герцог и дочь барона оказались близки, и почему герцог не вернулся, ― завершил свой рассказ сэр Эвертон, ― а только, герцог тогда так и не узнал, что выходившая его девушка, забеременела и родила.

― А что с ней стало?

― Она умерла родами.

― Но почему родственники сразу не сообщили герцогу о ребёнке?

― А вот здесь и кроется страшная тайна. ― сказала сэр Эвертон.

Вторая супруга барона Монтегю и её сын, который не был сыном барона, а был её сыном от первого брака не имели права на наследство. А Люси Монтегю имела, по праву перворождения и прямого родства.

Я кажется начала понимать, и уточнила:

― Они присвоили себе ребёнка, чтобы не потерять наследство барона?

―Да, ― кивнул, сыр Эвертон.

― Но почему они его не учили?

― А зачем? ― спросил сэр Эвертон, ― чтобы он выучился, вырос и выгнал их?

Я даже прикрыла лицо руками:

― Это ужасно.

И снова увидела прежнего сэра Эвертона:

― Мальчик дикий, и его надо учить в строгости, иначе не избежать беды.

На этот раз я не стала с ним спорить, но для себя решила, что строгость она разная бывает, мальчишке больше нужна дисциплина, и, кажется я знаю, как это организовать.

Вот только найти бы его.

Дорогие мои!

Сегодня хочу вам рассказать,что в нашем литмобе прибавление

Детский доктор или Попаданка в злую мачеху 16+

Глава 19

А когда стемнело вернулись поисковики, Томаса так и не нашли, зато обнаружили управляющего.

Его нашла группа, которую возглавлял шевалье де Реваньон. Управляющий скрывался в одном из домов в деревне, у своего родственника. А обнаружили его совершенно случайно. Они обходили дома, подозревая, что мальчик может прятаться, где-то на сеновале или в хозяйственных постройках.

И в одном из дворов, который, кстати, выглядел более зажиточным, чем остальные, шевалье заметил, что хозяева нервничают, и подумал, что они прячут Томаса, и велел обыскать дом. И какого же было их удивление, когда в одной из комнат, замаскированных под фальшивой стеной, нашёлся живой и невредимый вор-управляющий. Конечно, шевалье не знал кто он, но с шевалье были слуги из замка, и пара солдат, которых выделил капитан. Они-то и подсказали, что этого человека разыскивает и капитан и Её светлость.

Деньги тоже нашли, но не все. Управляющего, как и его родственника привезли в замок и запрели в подвале. Пока было некогда ими заниматься.

Любопытно, на что рассчитывал управляющий, отсиживаясь в «норе»?

Вернулся и капитан.

― Капитан Крисбит, надо продолжать поиски, ― сказала я.

― Но ведь ночь, ― неуверенно произнёс капитан.

― Ночь, ― согласилась я, ― а мальчик может быть в лесу, замерзает, а может заблудился.

Оказалось, что ночами здесь не принято по лесу шастать. Ага, там ребёнок где-то, а мы будем спать.

Но у меня был опыт работы в поисковых группах, с моей специализацией, где только не побываешь, и я рассказала, как мы всё должны организовать. Обратила внимание какими глазами смотрел на меня капитан, и я подумала, что мне пора задуматься о версиях того, откуда у меня такие знания, а то, боюсь, преподобный Альфред не упустит случая со мной поквитаться.

Рассказала, что надо собрать максимальное количество взрослых. С собой взять необходимый запас еды, воды, факелы, нарубить палки, можно взять сигнальные рожки.

―А дальше, ― спросил капитан.

― В лес заходим цепью, задача охватить максимальную длину, встаём на расстояние друг от друга примерно двадцать метров, ― я использовала привычную мне меру длины, но похоже, что на местном языке, она звучала понятно.

Дальше объяснила, что надо разбить временный лагерь поблизости леса, разжечь костры.

― А зачем столько людей? ― это уже вопрос задал лейтенант Харрис, ― кто-нибудь обязательно потеряется.

― Не потеряется, ― уверенно сказала я, ― (а что по моему опыту из «цепи» люди ни разу не терялись), потому что по лесу цепь движется, так, чтобы каждого было слышно: стучим палками по стволам, дуем в сигнальные рожки, перекрикиваемся. Так нас может услышать и тот, кто потерялся.

―А ведь это может сработать, ― неожиданно сказал лейтенант Харрис, и рассказал, как однажды, когда он ещё был подростком, потерялся его брат, и они вот так же, боясь рассказать родителям с другими подростками отправились его искать. И ведь нашли же.

Людей собрали, я невзирая на причитания Нессы, тоже поехала с остальными. И поисковая операция началась. В лес со всеми меня не пустили. Капитан строго сказал:

―Нет, Ваша светлость, если встанете в цепь, мне придётся выделить людей в вашу охрану, и тогда цепь станет короче.

Этот аргумент стал для меня решающим. А вдруг именно на этом участке Томаса бы нашли. И я отказалась от идеи встать в цепь самой, но в лагерь, выехала.

Несса поехала со мной, отказавшись оставаться в замке. Из замка ещё поехала леди Соммель. Когда она вышла из замка, одетая в платье из плотной ткани, совсем непохожее на те, что обычно носила.

Это было даже не платье, а костюм, из жакета и юбки, причём юбка была длиной до щиколоток и без всякого кринолина.

Заметив, что я пристально её разглядываю, леди Соммель немного смутилась и сказала:

― Вот ансамбль приобрела, думала здесь можно будет ходьбой заниматься.

В моём гардеробе я таких не видела, и решила потом уточнить у леди Соммель, потому что мне тоже хотелось удобное платье.

Старшая дама пришла, и предложила помощь. С ней мы ещё не успели пресечься, потому как просто не дошли в расписании. Но я оценила, что она сама предложила помощь, и, заметив, что ей искренне хотелось помочь и быть причастной к общему делу, я ей дала «задание»:

― Благодарю вас, леди Мариса, думаю, что мы справимся, но прошу вас пока не ложится на случай, если Томаса найдут и привезут другие группы. Кто-то должен будет его встретить.

А вот лекаря, которого я хотела взять в приказном порядке, не нашли, похоже, что он, воспользовавшись тем, что в замке практически никого не осталось, спрятался.

Я решила, что всё же надо довести до конца, и с лекарем, и с преподобным моё первоначальное желание и избавиться от этих людей. Чувствовала я, что если их оставить, то они непременно принесут мне проблемы.

Но несмотря на то, что не все с нами пошли, людей всё равно собралось много, и люди, следуя моим указаниям растянулись в цепь не меньше двух километров.

Мы с леди Соммель и Нессой сидели у костра и ждали, и уже приготовились, что ждать придётся долго, но вдруг прибежал человек от капитана, и запыхавшись сказал:

― Нашли!

Я сначала не поняла, если нашли, почему не привели.

― Так вытаскивают, ― удивился моему вопросу посыльный.

Я почувствовала, что у меня задрожали ноги, колени стали слабыми, и спросила, боясь услышать ответ:

― Он жив?

― Ох, Ваша Светлость, жив, конечно, только вот в яму провалился, но вроде цел.

Я ринулась к лесу:

― Веди.

Я даже не думала, как я в ночи побегу куда-то по лесу, но в этот момент из леса показалась целая делегация, во главе с шевалье. Когда они вышли на освещённую часть поляны, я увидела, что на руках шевалье держит Томаса.

― Что с ним? ― кинулась я к мальчишке.

― Поломался малость, Ваша светлость, нога у него сломана, ― ответил мне шевалье.

― Кладите на землю я посмотрю, ― надо было зафиксировать, наложить повязку с палками так, чтобы они держали ногу, выше и ниже перелома.

Глава 20

А мне ночью приснились родители. Такие, какими я их запомнила в детстве. Ушли они рано, мне ещё и сорока не было, и быстро. Сначала папа, сердце у него было слабое, а через три месяца и мама. Вот не могли они друг без друга. И мама ещё всегда расстраивалась, что себе такого как папа найти не могу.

И так в один год я и осиротела. И как мама наворожила, появился такой, как мой папа, красивый, надёжный. Вот только работал по выходным, да в смены.

А потом выяснилось, что это не смены были, а семья. Двое детишек у него было. Я замки в квартире поменяла за час. Он под дверью долго стоял, обещался. Я ей скажу, уйду от неё к тебе. Того не понимал дурашка, что семейные для меня табу. Да, если бы я знала, я бы никогда не стала с ним встречаться.

А тем более у него дети.

И на следующий же день уехала с миссией «врачи без границ», на три года.

Утром проснулась и поняла, что подушка мокрая, глаза опухшие, значит плакала. Но судя по тёплой грусти с утра, слёзы были не горькими. А ведь в последние годы, там в прошлой жизни мне родители не снились. А здесь, взяли и приснились. И, главное, сон такой хороший, сидим мы за столом. Чай пьём, самовар бабушкин, чашки с блюдцами.

Молчим, и мам улыбается, а отец кивает.

Значит всё делаю правильно.

Завтракали мы с утра в комнате Томаса, вместе с Мэри, которая снова пожалела братика и отдала ему свою булочку. Неважно, что не последнюю, ведь отдала же.

А я ещё до завтрака поменяла наложенную вчера повязку, потому что Томас с Грэмом её облили. В мокрой оставатья было нельзя, но вот такая смена повязок, на жтом жтапе лечения, это плохо для правильного срастания. Всё же важно, особенно в первые две недели, полная иммобилизация пострадавшей конечности. Мальчик должен остаться здоровым, чтобы все кости срослись без последствий.

Мне нужен был гипс. И я стала думать, и надумала.

Здесь было море, солёная вода, а значит должно было быть и месторождение сульфата кальция. По всему миру, где была морская вода, были эти месторождения. Я вспомнила, как в одной из африканских экспедиций, мы попали в ситуацию, когда у нас кроме анальгина вообще ничего не было. И тогда мы выкручивались, как могли. Гипс сделали сами, пусть и не с первого раза, но у нас получилось.

А здесь, вообще цивилизация. Печка вон у горшечников должна быть, в конце концов мне для гидратации порошка, большая печь не нужна, главное, чтобы температура больше ста градусов.

Дала задание Сэму, чтобы разузнал, есть ли где-то в округе, может неподалёку от берега, особенно если там есть холмы, или берег скалистый, твёрдые массы белого цвета с вкраплениями от желтоватого до розвого, и иногда серого.

И мне повезло, потому что Сэм сразу сказал:

― Конечно, есть, я могу вам показать.

Я отправила с Сэмом двух охранников, и не успели мы ещё позавтракать, как они привезли два мешка камней.

Джае Несса прибежала смотреть, зачем её госпожа притащила кучу каких-то камней.

Мне казалось, что Несса всё больше подозревает, что со мной что-то не то. Но пока ни разу меня не спросила.

Когда открыли мешок, я чуть было от радости не подпрыгнула. Это был он, сульфат кальция, причём очень высокого качества и чистоты.

Вызвала Хельгу с кухни, и попросила её организовать помол, и так, чтобы, чем мельче, тем лучше, а потом в печку.

― Есть где-то в деревне горшечник? ― спросила я, потому что на кухне, мне не хотелось этого делать.

Во-первых, там еда, а здесь пойдут испарения солей и возможно какой-то органики, зачем нам рисковать?

А, во-вторых, у горшечника, и температура в печи может быть повыше, да и давление тоже. А все эти факторы только улучшать свойства готового продукта.

В общем ближе к вечеру мне принесли порошок. Бинтов, конечно, не было, корпия мне не походила. Нашли тонкую хлопчатобумажную ткань нарезали на бинты, прокипятили. Я бы ещё и прогладила, но утюгов не было.

Сделала себе мысленную пометочку, что надо сделать утюг. Вообще, вещь полезная. Я очень хорошо помнила, что у моей бабушки был чугунный утюжок, который надо было нагреть на печке, а потом он совершенно замечательно гладил. И, как мне говорила бабушка, он служил ещё её маме.

А здесь пока разглаживания при помощи горячих предметов не практиковали. Использовали валики для наматывания ещё влажной ткани, и когда она высыхала, могли побить специальными молотками.

Что любопытно, неожиданно в комнату наследника пришёл капитан Крисбит, Несса с Грэмом и так были тут, Несса мне помогала. Шевалье тоже прибежал и все стали смотреть, что мы сейчас будем делать.

Я же, заметив, что Томас чувствует себя некомфортно, сказала:

― Господа, попрошу всех, кроме Нессы и Грэма выйти, я для вас сделаю отдельную демонстрацию, но милорду не комфортно, когда вы все на него смотрите

Ещё раз осмотрев ногу, убедилась, что всё в порядке, никаких признаком смещения, или воспаления нет, и развела гипсовый порошок водой. Судя по быстро начавшейся реакции и помол и дегидратация прошли успешно.

И вскоре в этом мире появилась первая гипсовая повязка. Затвердел гипс практически моментально.

― Что это? ― спросил Томас, — это волшебство? Вы волшебница?

― Нет, конечно, ― ответила я, с ужасом представив, что эта информация дойдёт до преподобного Альфреда. Не знаю, есть ли здесь инквизиция, надеюсь, что нет, но этот преподобный точно из этого что-нибудь неприятное раздует.

И я решила сразу подстраховаться, и вызвала интересующихся, С разрешения Томаса они осмотрели повязку и пришли в какое-то странное восхищение. А я подумала, что, если сейчас и эти скажут, что волшебство, вот будут потеха-то.

Но про волшебство они сдержались, а вот на демонстрации, как и обещала, они увидели и процесс растворения, и реакцию и, даже посмотрели, как быстро Её светлость наложила на повязку гипс, и как быстро он затвердел.

Зато теперь можно было не волноваться, даже, если гипсовую повязку обольют, ничего не произойдёт.

Глава 21

Много мы, конечно, не узнали, но и того, что узнали уже хватило, как говорится, на пятнадцать лет с конфискацией.

Этого управляющего герцогу посоветовали примерно пять лет назад. Его светлость герцог Оранский в основном жил в столице, это был замок, который достался герцогу в качестве подарка от короны за заслуги, графство Туллог, расположено это графство далеко от основных интересов, замок был старым, и герцог им особо не занимался.

Получив подарок, герцог всего один раз побывал в графстве, посетил замок, привёз с собой управляющего, господина Бальда, которого посоветовал кто-то из окружения герцога в столице.

В обязанности управляющего также вошла оценка замка на «самоокупаемость». В замке на тот момент был укомплектованный штат слуг, в который входил и старый управляющий, который дышал на ладан, и был, едва ли способен что-то делать ввиду преклонного возраста.

Правда ему помогал сын или внук, это точно неизвестно, но на «заслуженный отдых» отправили всех. Я так поняла, что одного по причине старости, а другого по причине молодости. По мне обе причины странные.

А герцог вернулся к своим делам в столицу, тем более что в его обязанности входила армия, что требовало постоянного внимания.

И больше, чем на год герцог про замок забыл. Понадобился он ему, когда появилась супруга.

Её, то есть теперь меня, надо было куда-то деть, чтобы не мозолила глаза. И герцог решил, что отдалённый замок, это лучшее решение. Тем более, что там уже был управляющий.

Надо отметить, что герцог привёз супругу сам, получил наконец-то отчёт от управляющего, что графство еле-еле сводит концы с концами, герцог вместе с управляющим определили сумму на содержание супруги, согласился с принятыми решениями по сокращению персонала, да и «свалил в закат».

После, пока супруга ещё ходила беременная, герцог приезжал ещё несколько раз, а уже когда она, то есть я родила, он приезжать почти что перестал, довольствовался письмами и отчётами от управляющего.

Доктора-отравителя тоже нанял управляющий, а вот капитана Крисбита герцог привез в замок уже после родов, капитан был сослуживцем герцога, и почти все, кого капитан привёз с собой, когда-либо служили под началом герцога.

Это мне рассказал сам капитан после того, как поведал про «грехи» управляющего. А грехи были на уровне преступления против короны. И отвечать за них пришлось бы супругу. И мне достаточно было бы написать письмо в королевскую фискальную службу, чтобы «началось».

В общем, управляющий торговал лесом. Но лес был непростой и в этом и состоял весь ужас преступления. Это был корабельный лес.

Оказалось, что на западной оконечности острова огромное пространство занято лесом, причём как по заказу там есть старая дубрава и неподалёку сосновый лес, где растут мачтовые сосны.

А ещё на острове был солевой бассейн примерно там же, на безлюдной части острова.

―Только управляющий Бальд сказал, что соль горькая, и грязная. Но хорошая соль стоит на вес золота, поэтому у него покупали и такую, ― совсем приуныв произнёс капитан Крисбит.

― Да, капитан, мы с вами оказались в сложной ситуации, ― сказала я, параллельно размышляя, чем мне грозит, если супруга обвинят в сокрытии информации и неуплате налогов, потом что капитан сразу сказал, что и соль, и корабельный лес, должны быть зафиксированы фискальной службой и ежегодно должен уплачиваться налог.

А продажа леса, вообще чуть ли не согласовывается с короной.

―Это моя вина, ― мрачно произнёс капитан, ― я должен был заметить странности, но предпочитал не замечать, ведь господин Бальд был доверенным лицом герцога.

― А откуда у господина Бальда здесь родственники? ―спросила я, припомнив, что обнаружили его в доме его родственника.

― А вот здесь, ваша светлость, и начинается ещё одно, ― горько сказал капитан.

А мне захотелось воскликнуть: «Что? Ещё?!»

Но я сдержалась.

В общем, лес надо было кому-то рубить и отгружать. Местные для этого дела не годились, потому что дело было тайным, и тогда господин Бальд привез своих. Действительно ли они ему родственники, а только есть целое поселение на западной оконечности, там работают, как у меня в мире говорили «вахтовым методом». И они не из Норталии, нашего королевства.

Слушая все эти рассказы, я вдруг поняла, что не знаю, как называется королевство, куда я попала, есть ли другие, и как вообще выглядит география этой реальности. Мой мозг ассоциировал меня с моим миром и его прошлым мира, но слушая капитана, я осознала, что это не так.

―А откуда они? ― задала я резонный вопрос, решив, что заодно узнаю и другие названия.

Герцог снова пригорюнился:

―Хорошо, если из Эстмарка.

― Почему?

―Эстмарк здесь недалеко, но является дружественным государством, там родственные связи между королевскими домами.

Я кивнула, а что делать, всё это я слышала впервые и поняла, что срочно надо организовать уроки географии и истории, для Томаса, конечно.

Капитан взглянул на меня и всё же продолжил:

― Хуже, если Вестрия.

Я уже не стала спрашивать почему, и так было ясно, что если одни соседи «добрые», то Вестрия, наверняка относится к другому лагерю.

После того как капитан всё рассказал мы замолчали, и пауза эта длилась долго. О чём думал капитан я не знаю, я же размышляла о том, что делать со всем этим.

Но, то ли я была не приучена горевать о том, что случайно обманула корону, то ли моё советское прошлое оставило свой след, относительно общего и народного, а только спустя минут десять напряжённого размышления я уже знала, что надо делать.

―Капитан, не время для самобичевания, давайте спасать герцога и себя заодно, ― сказала я, одним предложением создав «ОПГ*», потому что одно дело не знать, а другое действовать осознано.

(*Организованная преступная группировка)

Капитан взглянул на меня, и во взгляде его смешалось отчаяние, страх и надежда.

―Мы вернём всё это в законное русло, ― сказала я, ― но сделаем это с «небольшим опозданием».

Глава 22

Перед сном я зашла к Томасу. Гипс схватился отлично, хорошо, что никто не задал вопросов, откуда у меня такие знания, и я решила, что надо бы придумать про какой-нибудь трактат. Самым простым было бы спросить у Нессы, откуда у меня в голове могло появиться это знание. И вообще, хотелось узнать про себя побольше.

Томас ещё не спал.

— Больно? — тихо спросила я, трогая гипс.

Томас покачал головой.

Я смотрела на десятилетнего мальчишку и чувствовала, как внутри меня закипает ярость. На Эвертона. На герцога. На весь этот проклятый мир, где дети ломают ноги, убегая от наставников.

Вслух же сказала:

—Смотри какая твёрдая у тебя теперь нога, как будто в рыцарских латах.

— А долго мне в них ходить? — спросила Томас. С одной стороны, я его понимала, мальчишке долго лежать очень не хотелось, тем более такому непоседливому, но с другой стороны, надо было выдержать четыре недели минимум, чтобы не было последствий.

— Это специально, чтобы твои кости ровно срастались, — объяснила я мальчику. — Но четыре недели придётся эти латы поносить.

— Так долго? — Томас ужаснулся.

— Ничего не долго! — уверенно сказала я, — пока срастается, мы начнём с тобой строить ботик.

—А это не помешает? — спросил Томас.

— Нет, мы же с тобой будем сначала его рисовать, а потом ездить смотреть, как его делают, контролировать процесс, — объяснила я.

Глаза у ребёнка стали закрываться, и я, наклонившись поцеловала его в лобик. Мальчик уже спал.

Мэри тоже не дождалась маму, одно хорошо, что мы с ней жили в одной комнате, и утром всегда встречались, так что недостаток в общении компенсировался утренней побудкой мамы и совместным завтраком.

Мэри спала на моей кровати, раскинувшись маленькой звездой. Я осторожно переложила малышку в её кроватку, которую перенесли из её покоев, поцеловала тёплую макушку, и легла сама.

И я не знаю почему, а только ночью мне приснился сон.

Мне снилась я, вернее леди Элизабет. Вот я еду в довольно обшарпанной карете, но в красивом платье, напротив меня сидит женщина, чем-то неуловимо похожая на меня, но старше, и лицо у неё такое, какое бывает у нервных женщин. Складка меж бровей, поджатые губы. Как будто что-то в её жизни просто невыносимо, но ей приходится с этим жить.

Потом мне снился бал, и на этом балу я… влюбилась. Я вот прям во сне ощутила это прекрасное чувство первой влюблённости. Какой же он был красивый. Высокий, сильный, когда его руки обхватывали мою талию в танце, у меня сладко-сладко замирало сердце.

Он не был старшим, поэтому носил титул учтивости, лорд Хьюберт Батлер, младший брат герцога Оранского.

И дальше я не помнила подробностей сна, это был какой-то хоровод, лица, балы, поцелуи. А потом мне приснились подробности моего «падения», но как же, ведь лорд Батлер сделал мне предложение, дело оставалось за малым.

И вот уже я стою на балконе старого замка отца, и смотрю вниз, потому что «жизнь моя кончена». Хьюберт уезжал в Эстмарк, становясь консортом принцессы, единственной наследницы соседнего дружественного королевства.

Потом был постыдный разговор с отцом. И сборы в монастырь. И вдруг приезд герцога Оранского и его предложение.

Утром я проснулась оттого, что кто-то снова выбрался из своей кроватки и теперь пытался забраться ко мне под одеяло.

Я ухватила маленький хохочущий комочек с холодными пятками и прижала к себе. Поспать ещё не вышло, зато немного полежали.

И я, вспоминая сон подумала, что, наверное, то, что мне приснилось и есть обрывки воспоминаний Элизабет. Бедная девочка.

***

Перед завтраком я пошла к Томасу. А он там был не один, в его покоях я обнаружила преподобного Альфреда. Я не могла распорядиться, чтобы духовное лицо не пускали в замок, поэтому, найдя его в покоях Томаса не стала никого ругать.

Поздоровалась, получила благословение. Кстати, здесь не было крестов, рукой надо было прикоснуться к середине лба. Не было Христа, был святой Норран и сестра его Анорра. Ни плохие не добрые, просто Норран отвечал за порядок, а сестра за совесть, и как правило женщины возносили молитвы Анорре-заступнице, а мужчины Норрану-покровителю.

Преподобный стоял возле кровати и, с нескрываемым любопытством, разглядывал конструкцию на ноге мальчика

— Удивительное приспособление, ваша светлость, — произнёс он задумчиво. — Не припомню, чтобы я такое где-то видел. Кто это сделал?

Я напряглась. Внимание от преподобного — это последнее, что мне было нужно.

— Читала о таком методе в старинном трактате, ещё в замке отца, — солгала я, а что оставалось делать, у Нессы я так и не спросила.

— Постойте, а вы же в девичестве леди Десмонд? Дочь барона Десмонда?

—Да, — с некоторой опаской ответила я.

— Наверное ваш дед привёз, — сам нашёл объяснение преподобный, он же у вас почти половину жизни провёл в путешествиях. За это и получил титул.

Мне оставалось только кивать.

После того, как преподобный ещё раз ощупал гипс, мне пришлось его пригласить на завтрак, не выгонять же. И за завтраком он задал вопрос:

— А как произошло, что лорд Томас получил травму?

—Полагаю, преподобный, что после произошедшего в дороге, лорд Томас не выносит сэра Эвертона, и это сподвигло его к необдуманному решению.

Я смотрела на преподобного и мне казалось, что всё это неспроста, несколько дней он не появлялся, и вдруг приехал, и даже стал похож на человека, а не надутого индюка.

— Значит милорд не может найти общий язык с сэром Эвертоном? — ещё раз уточнил Преподобный.

— Полагаю, что так, — ответила я.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и я вдруг поняла, что этот человек намного умнее, чем кажется. Как будто бы поначалу он специально вёл себя, как пустоголовый святоша, а сейчас, что-то для себя принял и приехал… договариваться.

«А как же его письма?»

Я смотрела на преподобного и мне показалось, что даже выражение лица стало другим.

Глава 23

К соляному бассейну меня сопровождал небольшой отряд, возглавляемый самим капитаном Крисбитом. Ехать было довольно далеко, поэтом добрались мы до места только через два часа.

Пока ехала, я думала и вспоминала, что я знаю о процессе очистки морской соли. Самое первое и основное – это очищение, надо очистить от ила и песка, следующим этапом идёт очистка от органики, а потом начинается то самое, что превращает соль в белоснежный чистый продукт, промывка и переварка.

Морская соль горькая, а горечь идёт от магниевых солей, и их содержание тоже надо уменьшить. Процесс не быстрый, но вполне себе доступный, даже в этих условиях.

Верхом я ездить пока не рисковала, в прошлой жизни не умела, а в этой просто полагаться на память тела посчитала не разумным. Памяти тела может и не хватить, особенно когда ты смотришь на этакую махину. Ведь я даже не представляла себе, что лошади такие огромные, или здесь они реально больше, или я просто никогда раньше об этом не задумывалась.

Высунулась из кареты и попросила подъехать капитана, мне нужно было точно понимать, что нас ждёт там, у солевого бассейна.

Разговаривать с человеком, который едет верхом, когда ты сидишь в карете, дело совершенно неудобное, поэтому попросила капитана спешиться и пересесть ко мне внутрь.

―Капитан, ещё раз расскажите, что там и кто там есть?

―Ваша светлость, когда я послал людей проверить слова Бальда, то на солевом озере никого не было.

― А следы, что там кто-то бывает были?

― Да, ― кивнул капитан, там есть два небольших строения, одно используется для хранения инструментов, там лопаты, сетки, а второе, полагаю, что для отдыха или для ночёвки.

―А что сказал Бальд, ― спросила я, ― там тоже какие-то вновь прибывшие?

Капитан покачал головой:

― Нет, ваша светлость, там работали его должники. И, не волнуйтесь, я оставил там охрану, если кто-то появился, то мы сегодня всё узнаем.

Чем ближе к побережью, тем сильнее становился запах соли и водорослей, но мне нравилось.

Я снова подозвала капитана:

―Капитан, вы упомянули должников, а как вообще в деревне живут люди?

Капитан странно на меня посмотрел, и я могла его понять, за те несколько лет, что я провела здесь, вероятно, что я впервые интересовалась этим вопросом.

Пришлось немного уточнить:

― Не удивляйтесь, капитан, просто мне надоело, что всё решают за меня, а я только возношу жалобы сестре-заступнице, и ничего не делаю.

Капитан смутился, возможно, он не собирался показывать свои мысли, а я взяла и его «считала».

―Что вы, ваша светлость, я только рад. А, отвечая на ваш вопрос, плохо живут, в долг.

Я удивилась:

―Почему в долг?

Мне было странно, климат мягкий, море, лес, соль… и в долг?

И капитан рассказал, что деньги в деревнях взять неоткуда, то, что выращивают, всё идёт через скупщиков, которые приезжают и рассчитываются с управляющим. Он же закупает всё необходимое для посадки, а также всё остальное, и, выдавая это записывает долг.

Я сначала не поняла:

― Что значит выдаёт и записывает в долг?

―Я не знаю, ― сказал капитан, — это то, что сказал управляющий, а ещё я ни разу не видел, чтобы кто-то их деревень ездил самостоятельно на ярмарку в город. Зато мы обычно раз в месяц сопровождали человека, который разводил товар по деревням.

― И это был человек управляющего Бальда? ― спросила я, уже понимая, что здесь за схема выстроилась.

Я вздохнула:

― Капитан, нам очень нужен тот, кто знает, как экономика графства работала раньше.

― Ищем, Ваша светлость.

Перед тем, как выехать на берег, мы въехали в небольшой реденький лесок, сквозь который шла довольно широкая дорога.

«Значит пользуются часто,» ― подумала я.

Капитан, проследив за моим взглядом, понял о чём я думаю, и кивнул:

― Мне тоже доложили, что дорога здесь явно активно используется, причём, что ведёт она только на солевые озёра.

А я машинально поправила капитана:

― Солевые бассейны.

― Почему бассейны? ― удивился капитан.

А мне было поздно ругать себя за то, что снова не подумав выдала новое словечко, и я объяснила:

― Потому что озеро, это то, что возникло само, а бассейн, это нечто рукотворное, думаю, что так будет правильней.

Солевых бассейнов было два, они располагались прямо на берегу, довольно примтивно, от моря был выкопан канал, он вел к первому бассейну, и между каналом и бассейном был сделан простой шлюз. Деревянная конструкция, которая вряд ли бы сдержала большой напор воды, но благодаря тому, что сам бассейн был расположен выше, то конструкция была вполне рабочая.

В этом месте берег был каменистый, и естественный рельеф позволил обустроить бассейны.

После шлюза, собственно, и был не очень глубокий каменный бассейн, часть камней явно была выдолблена вручную, а там, где высоты не хватало, бортик был заложен камнями, и щели между ними были чем-то промазаны.

Судя по тому, что вода была розового цвета, бассейн был заполнен больше недели назад, и явно шёл процесс первой очистки.

Просто вода заполняла бассейн и отстаивалась, чтобы всё лишнее осело, параллельно на солнце вода выпаривалась, а значит становилсь более концентрированной.

Ко второму бассейну тоже вёл жёлоб, но без ручного труда здесь явно не обходилось, потому что воду, из первого бассейна следовало в этот жёлоб загонять.

А вот второй бассейн, по технологии, я бы назвала его кристаллизационным. Там уже почти не было воды, значит он тоже был заполен некоторое врем назад, и теперь уже нужно было начинать выгребать соль, которая серыми кучками лежала на дне, где-то ещё оставались лужи, но в целом, процесс был почти завершён.

Чуть поодаль, ближе к лесу действительно стояли хлипкие постройки, возле которых сейчас находились несколько человек, судя по одежде похожих на деревенских, и четверо охранников их отряда капитана Крисбита.

Увидев нас, один из охранников отделился от своих и впрыгнув на лошадь поехал в нашу сторону. Но мы уже остановились, мне нужно было выйти, потому как дальше на карете проехать было нельзя.

Глава 24

Капитан Крисбит отправлял небольшой отряд к месту, которое указал управляющий. Возглавлял отряд лейтенант Харрис. Но они даже не доехали до того места, где шла вырубка.

—Ваша светлость, мы попали в засаду раньше, похоже, что либо кто-то их предупредил, либо они весьма профессиональны в вопросах охраны и отлично понимают, что делают что-то противозаконное.

—Значит мы не знаем, ни сколько их, ни как они вооружены, — я не спрашивала, я констатировала.

И лейтенант кивнул. Вид у него был удручённый, что на фоне перевязанного плеча смотрелось ещё более плачевно.

— Здесь нет вашей вины, лейтенант, вы спасали людей, и я благодарна вам, что никто не погиб.

— Капитан, — сказала я, — полагаю, что господин управляющий нуждается в более подробном допросе, похоже, что он не понял, что мы настроены весьма серьёзно.

Капитан Крисбит посмотрел на меня удивлённо.

«Ну да, — подумала я, — откуда бы столичной леди знать про жёсткие допросы», — и чтобы уж совсем не выдавать себя, добавила:

— Помнится мой отец подолгу не выходил из подвалов замка, когда ему нужна была информация, думаю, что он подробно расспрашивал тех, кто там находился.

Мне показалось, что капитан даже выдохнул, услышав это объяснение.

Я посмотрела на этих вояк, и, отпустила лейтенанта Харриса отдыхать, вряд ли будет уместно, если я начну отдавать приказы капитану в присутствии его подчинённого.

Когда лейтенант ушел, я спросила капитана:

— А что ещё вы собираетесь делать?

И капитан непонимающе на меня посмотрел.

Теперь настала моя очередь вздыхать:

— У вас есть в отряде кто-то сообразительный и кто умеет хорошо маскироваться?

— Я думал про то, чтобы отправить разведчиков, ваша светлость, — в голосе капитана вдруг прозвучали снисходительные нотки, — но мои люди плохо знают местность.

— И что? Это разве повод для того, что отказаться от этого?

Тон капитана вдруг стал жёстким:

— Я не собираюсь просто посылать людей на смерть.

— Капитан, у нас рядом две деревни, наймите там мужчин половчее, кто знает местность и отправьте, дайте инструкции, чтобы близко не подходили, в драку не ввязывались, не хулиганили.

Капитан мне нравился, но право слово, он был какой-то немного «дубовый», то ли он из тех, кто с «шашкой наголо» в рукопашную, а чтобы вот так, ползком, прикрываясь мхом, это «не барское дело».

И я добавила, чтобы у капитана не осталось сомнений в том, что это не просьба, а приказ:

— Завтра вечером вы мне должны представить план захвата разбойников.

Капитан выпучился на меня.

Но я не собиралась давать ему шанс на возражение:

— Вы же помните, капитан, что нам с вами надо очистить остров до того, как приедут представители королевской фискальной службы.

И капитан вытянулся и поклонился.

А на следующее утро мне доложили, что в замке снова преподобный Альфред, я пошла к Томасу, я пока не собиралась доверять «переобувшемуся» святоше.

Как ни странно, общение прошло спокойно, и когда преподобный попросил оставить его с мальчиком, то Томас сам кивнул.

— Я буду недалеко, — сказала я и вышла из спальни в гостиную.

Мне понравилось, как преподобный общался: без важности, без высокомерия, без высокопарных слов. Просто и по делу, я бы не отказалось, чтобы в таком ключе и со мной вели беседы. Одно только меня сильно пугало во всём этом – это резкое изменение в поведении.

Как можно доверять человеку, который так меняется?

И поэтому, когда преподобный вышел от Томаса, а я удостоверилась, что с мальчиком всё в порядке, то пригласила преподобного к себе, предложив ему лёгкий перекус.

И он снова поразил меня, как-то по-доброму усмехнулся и сказал, что он и от полноценного перекуса не откажется.

А после того, как преподобный отобедал, я прямо спросила его, почему он выставлял себя важным индюком, а теперь выглядит и говорит совершенно по-другому.

—Мне о вас тоже говорили, что вы совершенно другая, — неожиданно заявил преподобный, уходя от ответа.

Мне даже стало несколько не по себе, но я сдержала дрожь, успокаивая себя, что это ерунда, никто ни даже не может предположить, откуда я на самом деле.

И спросила:

— И что же?

—Что вы совершенно равнодушны ко всему, кроме своих желаний, — ответил преподобный.

И тут же продолжил:

— Вы не дали мне возможности рассмотреть вас, но даже то, что я увидел указывает на то, что характеристика, которую я получил ошибочна.

— Это хорошо или плохо? — спросила я

—На мой взгляд хорошо, — сказал преподобный. И мне не очень понравилось это его «на мой взгляд».

— А на чей нехорошо? —всё же спросила я после небольшой паузы.

— Вы знаете, — улыбнулся преподобный и я вдруг поняла, что он ещё молод, но не мальчик, а скорее ближе к тридцати, чем к сорока.

Я вспомнила своё первое впечатление, я была зла, от преподобного пованивало, и он вёл себя так, что я отправила его в часовню.

—Когда вы отправили меня в часовню, и встали на защиту милорда, презрев все условности, тогда я подумал, что вы действительно склонны к истеричности, но потом все ваши действия были последовательны.

Вдруг лицо преподобного стало лукавым:

— Кстати, а вы отправили мои письма?

— Конечно, — не моргнув глазом сказала я, и добавила, —но вы должны знать, что корабль, на котором почта передаётся на материк, ещё не уходил.

И преподобный понимающе улыбнулся, а потом сказал:

— Нам с вами надо научится взаимодействовать, ради милорда, но я вижу, что вы мне не доверяете. Что мне надо сделать, чтобы это изменить?

Я внимательно посмотрела на преподобного:

— Помогите мне избавиться от сэра Эвертона. Поверьте, он будет только мешать.

—Но кто станет наставником милорда? — спросил преподобный, и это на самом деле был очень правильный вопрос. Я тоже об этом думала, и у меня была идея.

— Нам нужен кто-то из военных, умудрённый опытный стратег, тот, кто вырастит воина, а не забитого отрока.

Глава 25

А ведь я как знала, что этому человеку нельзя доверять. И да, это был лекарь.

Пока было непонятно, каким именно образом, но он передавал информацию обо всём, что происходило в замке, об аресте управляющего, о количестве солдат в гарнизоне, о том, сколько воинов и в какое время отправились из замка в сторону леса. Вся эта информация уходила именно от лекаря.

Хотя я бы даже не стала называть его лекарем, у меня вообще были сомнения, что он хоть что-то мог вылечить.

Вечером ко мне подошёл Сэм. Вид у мальчика был расстроенный.

— Что случилось? — спросила я.

— Я... я думаю, что это я виноват, Ваша светлость, что на лейтенанта Харриса напали, — выдавил он.

Я удивилась.

— Вчера лекарь дал мне записку и монетку, — продолжил Сэм, глядя в пол. — Попросил отнести эту записку в деревню, передать трактирщику. Он сказал, что это рецепт, что он прописал лекарство, и написал, как им пользоваться. Вы теперь меня выгоните?

— Нет, — твёрдо сказала я. — За что мне тебя выгонять?

— Я же... я же всё испортил! Из-за меня ранили людей!

— Это не из-за тебя, Сэм, — я положила руку ему на плечо. — Пока никому не говори. Ты не знал, ты думал, что помогаешь трактирщику получить лекарства. Молодец, что рассказал.

Когда мальчик ушёл, я вызвала капитана Крисбита и пересказала то, что узнала от Сэма.

— Вы думаете, что это лекарь Элрой? — нахмурился капитан.

— Я уверена в этом, — кивнула я, вдруг осознав, что наконец-то, узнала имя горе-лекаря, — Арестуйте его. Отведите в подвал и допросите. Можно также получить информацию от трактирщика. Судя по всему, он тоже знает о том, что в графстве рубят королевский лес.

Каждый раз, когда я упоминала о том, что на острове происходят незаконные вещи, лицо капитана мертвело. Но пусть лучше он находится в напряжении, чем расслабляется. Пока у нас ещё есть время, действовать надо было быстро, иначе неизвестно, чем всё это закончится.

В монастырь мне не хотелось.

После допроса лекаря оказалось, что это правда, он действительно передавал информацию лесорубам через трактирщика. Трактирщик якобы ничего не знал, был просто связным. Ну, я в это не поверила и подтвердила капитану Крисбиту, что трактирщика тоже нужно изолировать, но позже, чтобы никого не спугнуть.

Зачем лекарь это делал, он так и не сказал, но нам на данный момент этого и не нужно, сейчас главным было остановить вырубку и не допустить отгрузку. Всё остальное будем выяснять потом.

Зато теперь мы знали, сколько у лесорубов людей и насколько хорошо они вооружены. Об этом рассказали вернувшиеся с разведки деревенские, которых нанял капитан.

Я предложила капитану взять их в охрану замка. Сначала он посмотрел на меня скептически, но, поразмыслив, понял, что махать мечом он их вполне может научить, а вот передвигаться по лесу бесшумно, то, что может оказаться самым полезным навыком на нашем острове, этому можно научиться только с детства. И это то, что есть у местных, и чего нет у его опытных воинов.

Плохо только, что замок с казармой остались без лекаря. Этот вопрос нужно было срочно решать. Я, конечно, могла взяться за это сама, но мне нужна была помощница или помощник, тот, кто сможет прикрывать мои необычные для этого мира знания.

Зная о том, что с западной оконечности острова ожидается прибытие корабля, и сколько лесорубов находится в лесу, мы разработали план. Как говорится, «кто нам мешает, тот нам и поможет».

У лекаря были большие запасы сонного зелья. Я подозревала, что именно им он поил несчастную герцогиню, прежнюю меня. И теперь это зелье с помощью всё тех же деревенских должно было попасть в воду и пищу лесорубов-разбойников, которые к тому же промышляли охотой в этих лесах, ведь им нужно было чем-то питаться, и питались сами там же, где и рубили лес.

И вот настало утро следующего дня. Почти вся охрана, за исключением моих личных телохранителей, выехала из замка. Дункан и Шелтон попытались обидеться, что я их не отпустила, но капитан сразу сказал, что без её светлости всё, что они делают, не будет иметь смысла, поэтому им достаётся самая важная обязанность — охрана герцогини. После этого у них вопросов больше не возникало.

А я в этот день не могла ничего особенного делать, поэтому решила провести его с детьми.

С утра я посетила несколько уроков, которые проводились для Томаса, потом при помощи слуг мы вынесли мальчика на улицу и гуляли вместе с Мэри. Мэри подходила и стучала кулачком Томасу по гипсу на ноге.

— Тук-тук! Тук-тук! — смеялась она.

— Кто там? — спрашивал Томас.

Мне всё это напомнило мультфильм про «Простоквашино», и я рассказала детям сказку, постаравшись переиначить её на местный манер: про самостоятельного мальчика, который ушёл из дома от родителей, всё время занятых работой, про то, как у него появились друзья, кот с собакой, и маленькая птичка...

Когда нас позвали обедать, дети всё ещё с открытыми ртами слушали, и мне с большим трудом удалось уговорить обоих прерваться.

Я подумала, что сказки, это очень мощный инструмент, который может помочь воспитать не только лорда, но и настоящего человека.

Глядя, как слуги уносят Томаса обратно в покои, я подумала: почему бы не сделать ему костыли?

Ещё несколько недель он будет вынужден передвигаться в гипсе. Так пусть хотя бы тренирует плечи и здоровую ногу — это будет гораздо полезнее, чем полулежать в кресле.

Я взяла перо, чернила и бумагу и нарисовала костыль. С первого раза не получилось, всё-таки навык письма гусиным пером был у меня ещё недостаточно развит. Но со второй попытки вышло лучше.

Я попросила Сэма отвезти меня в плотницкую. Она находилась здесь же, на территории замка, потому что в замке постоянно что-то требовало ремонта.

Глава 26

За ужином возникла некая нервозность, но удивительным образом преподобный Альфред её снял. Он рассказал о том, что поддерживает мою идею привлечения наставника, который не просто академически грамотен, а прошёл армию, возможно, даже воевал.

Глаза Томаса загорелись.

— Преподобный, вы говорите о наставнике для меня? — спросил он.

— Да, — подтвердил Альфред. — Мы говорили с её светлостью. И это была идея её светлости, чтобы твой наставник был тем, кто сможет передать тебе знания не только о том, как вести себя в обществе, а о том, как побеждать.

Я подумала: хитрый всё-таки этот преподобный. Я бы не смогла так сформулировать. «Как побеждать» — это сильно.

После ужина, когда Томас уже отправился к себе, я спросила преподобного:

— А как вы предполагаете объяснить это моему супругу, который дал индульгенцию сэру Эвертону? Тот может быть уволен только по личному распоряжению самого герцога.

— Герцог здравомыслящий человек, — неожиданно сказал мне преподобный Альфред. — Ему понравится идея, что мальчика должен воспитывать тот, кто умеет побеждать. Но теперь дело за малым, нужно отправить письмо.

— Отправим, — сказала я. — Вот вернётся капитан Крисбит, и сразу отправим.

Капитан и лейтенант вернулись только на следующий день, к вечеру. С собой они вели восемь человек, связанных одной верёвкой, поэтому связанные шли цепью.

«Любопытно, что с кораблём?» — подумала я и прошла в кабинет, ожидая, что капитан не будет затягивать с докладом.

Так и вышло. Капитан пришёл почти сразу, несмотря на то что голос его был бодрый, он выглядел уставшим, но довольным.

— Рассказывайте, капитан, — сказала я. — Что там произошло?

Капитан рассказал, что его разведчикам удалось подлить в котёл лесорубам сонного зелья, и поэтому их взяли тёпленькими. Только с двумя были проблемы, они либо съели мало, либо не успели поесть, а возможно, что на них просто не подействовало, но, увидев превосходящие силы противника, они не стали оказывать сопротивления.

— А что с кораблём? — если честно, я уже предвкушала, что у меня будет собственный корабль.

— Корабль ушёл, они даже не подошли к берегу, — сказал капитан.

— Почему? — удивилась я.

— По всей видимости, на корабле ждали опознавательный знак. Какой-то тайный сигнал, который лесорубы должны были либо вывесить, либо подать. Но наше вмешательство привело к тому, что этот знак подан не был. Поэтому корабль постоял немного на рейде, а через некоторое время развернулся и ушёл.

— Был ли на корабле флаг? — спросила я.

— Нет. И скорее всего... — капитан замялся.

— Скорее всего, — закончила я фразу за капитана, — это не норталийский корабль.

— Да, — мрачно подтвердил капитан, и мрачно добавил, — и это очень плохо.

— Не волнуйтесь, капитан, — мне надо было его подбодрить, таким людям как капитан постоянно требовалось одобрение руководства, —дело осталось за малым. Вы справились со своей задачей, но теперь нам нужно вызвать тех, кто зарегистрирует эти ресурсы, и мы сможем официально на них зарабатывать.

— Ваша светлость, — капитан не выглядел воодушевлённым тем, что кто-то приедет регистрировать ресурсы, — там вырублено очень много леса. Возможно, надо было позволить тем, кто пришёл на корабле, его увезти, потому что теперь королевская фискальная служба будет задавать вопросы: как давно вырубается лес.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Ничего увозить, особенно бесплатно, мы больше не позволим.

Я задумалась.

— А почему, собственно, не сказать, что мы поймали банду грабителей, которая грабила наш лес?

Лицо капитана скривилось, его можно было понять, почему ему это неприятно. В конце концов он тут военная власть, а на землях графства черте что творилось. Но, похоже, у нас не было другого выхода, потому что тех, кто сейчас сидел в подвалах замка, тоже надо было куда-то девать.

Этот вопрос я задала капитану:

— А что вы предполагаете делать с пойманными лесорубами?

— Допросить и отправить в столицу, — сказал капитан.

— Ну вот вам и ответ, — я развела руками, — если мы не расскажем о том, что происходило, то на каком основании вы будете их отправлять?

Капитан непонимающе посмотрел на меня, пришлось объяснить:

—На этом основании вы можете их только утопить где-нибудь, — сказала я.

Теперь капитан смотрел на меня с ужасом.

— Капитан, я не настолько кровожадна. Это просто была шутка, — поспешила я успокоить его.

Капитан несмело улыбнулся.

Я вздохнула: «Надо следить за собственным языком».

Таким образом решение по вызову фискальной службы было принято, и договорившись с капитаном, что мы говорим, а что нет, я отдала распоряжение отправить почту.

После я подняла ещё один вопрос, и он был не менее важный.

— Капитан, нам с вами нужен травник или травница. Пошлите кого-нибудь в город, пусть расспросят, есть кто-то в городе или в деревнях.

Людей в замке было довольно много, охрана, возможно, что мы ещё увеличим штат, потому что мастерский стоят полузаброшенные, плотник да кузнец, а хозяйственных построек много больше.

И без лекаря нам здесь придётся несладко, я, конечно, могу заменить всех здешних лекарей, но как я буду объяснять внезапно открывшиеся таланты? А, если будут травница или лекарь, то вполне можно им прикрываться.

Попросила капитана, сообщить преподобному Альфреду, что почта готовится к отправке, и, если он что-то ещё будет отправлять, то забрать и отправить.

Но помимо всего остального, от меня тоже требовалось написать письмо моему супругу. Иначе вызов королевской фискальной службы без того, чтобы я поставила его в известность, будет выглядеть довольно странно.

Глава 27

Герцог Оранский

Герцог Оранский собирался во дворец. Его Величество был обеспокоен тем, что у границ Норталии со стороны Вестрии снова наметилась нездоровая активность.

Вестрия была головной болью Норталии. Если посмотреть на историю взаимоотношений между двумя государствами, то, по сути дела, военные действия между ними не прекращались уже пару сотен лет. Периодически они стихали, ограничиваясь мелкими стычками на границе, но иногда эти стычки перерастали в полноценные боевые действия.

Когда-то давно, больше двухсот лет назад, Норталии удалось сильно отодвинуть границу Вестрии и занять спорный остров, на котором теперь находилось графство Туллог. И теперь уже все забыли, что когда-то этот остров и стал причиной раздора между двумя государствами.

Норталия приобрела себе часть совершенно бесполезной суши, бесполезной, согласно документам, которые имелись в архивах. Но обеспечила безопасность своих кораблей в водах, которые раньше считались приграничными.

Герцог Оранский, отправив свою неожиданную супругу именно туда, преследовал как основную цель то, чтобы женщина не мелькала в столице, не вызывала вопросов у местного любопытного общества и, тем более, чтобы не звучало имя его брата, в связи с именем, соблазнённой им девицы.

Потому что король Эстмарка, был известен своим горячим нравом и вряд ли бы потерпел, чтобы у супруга-консорта его дочери был хоть намёк на то, что где-то растёт бастард.

Вторая причина, по которой герцог решил жениться на глупой девице, ставшей любовницей его брата, да ещё и понёсшей от него, было то, что он рассчитывал на появление наследника рода Оранских.

Каким бы разгильдяем ни был его брат, он был представителем их древнего рода. А у герцога была проблема.

Несколько лет назад он получил очень неприятное ранение. Само по себе ранение не было таким уж серьёзным, но у него не было возможности обработать рану.

Они с армией попала в окружение и пробивались, и он около трёх дней просто промывал рану водой, к сожалению не всегда чистой, и старался не обращать внимания на то, что к концу третьего дня в ноге, в районе бедра и паха усилилась пульсация, а бедро, куда, собственно, вонзилась стрела, которую они вытащили (и, вроде бы, крови было немного), опухло и приобрело угрожающий красный оттенок.

Они уже почти пробились и дошли до своих, когда герцог впал в беспамятство.

Он очнулся спустя трое суток. Лекари сказали, что это чудо, что он выжил, потому что у него началась горячка на фоне сильного нагноения раны. Он потом ещё целый месяц пытался прийти в себя.

Он никому не говорил, но стал чуть хуже слышать. Были и другие проблемы физиологического характера, но потом как-то всё нормализовалось.

Лекари сказали ему, что в целом он уже вполне здоров. Единственная проблема, которая с ним осталась, что он вряд ли сможет иметь наследника.

Конечно, герцог не поверил. И попытался себе в первую очередь доказать, что проблемы нет. Но после третьей неудачной попытки он прекратил истязать себя. А ещё побоялся, что начнётся распространение слухов.

Поэтому, когда он узнал о том, что его брат вскружил голову небогатой девице из хорошего рода, он почти сразу же принял решение и сделал ей предложение.

Конечно, семья девицы подпрыгивала от радости. Есть кто-то, кто готов прикрыть её позор!

И пока она ходила беременная, он ждал. Он очень ждал, что родится наследник.

Но, к большому сожалению, девица оказалась не только глупой, но ещё и неудачливой. В результате она родила дочь.

Но то ли ему зачлось в небесных канцеляриях, что он сделал доброе дело, то ли ещё что, но не так давно пришло посмертное письмо от Люси Монтегю. Он и забыл уже эту женщину, но, читая письмо, он вдруг понял, что она, пожалуй, была единственная, кто оставил в его памяти светлые воспоминания.

Герцогу даже показалось, что, если бы он знал, что она тогда забеременела, он бы на ней женился.

Он сначала не понял, почему она не сообщила, что ждёт от него ребёнка.

Но, когда он стал разбираться, выяснилось, что дело было в её семье, в её сводном брате и мачехе, которые не дали ей возможности сообщить ему, что она ждёт его ребёнка. Потому что в этом случае они потеряли бы то, что принадлежало ей, то что оставил ей отец.

Если бы он женился, то тогда её мачеха получила только вдовью долю, а её сын, лишь небольшое скромное содержание.

И Люси Монтегю, мать его сына, жила практически узницей в своём собственном замке. А его сына, который в результате родился бастардом, ничему не учили. И все эти десять лет, что его сын жил в этом замке, его заставляли поверить, что он ничтожество.

Когда герцог об этом узнал, он хотел сравнять этот замок с землёй.

Но потом эмоции чуть стихли. Он договорился с адвокатами и посетил этот замок, встретившись с теми, кто лишил его семейного счастья.

Договорился с ними, что никто не узнает о незаконном рождении ребёнка. И пока ребёнок не станет совершеннолетним, они могут обретаться в замке. Но герцог признаёт сына, и станет вдовцом, оформив документ задним числом. Его сын не бастард и никогда им не был.

Конечно, разговор с сыном у него не получился.

Мальчик был похож на маленького запуганного зверька. Даже не запуганного, скорее злого от своей запуганности. Никаких манер, практически ничего, из того, что первый сын герцога должен знать и уметь к десяти годам.

Но вот, глядя на его внешность, герцог вспомнил свой детский портрет. Мальчик был как две капли воды похож на него. Вот только волосы у него были светлые, но это было в порядке вещей — у Оранских мальчики рождались светлыми, а к определённому возрасту их волосы темнели.

И теперь, прежде чем представить наследника обществу, его нужно было всему научить.

И тогда герцог вспомнил, что пусть хоть и глупая, и, казалось бы, бесполезная, но леди Десмонд выросла в приличной семье и получила неплохое образование. И уж вполне может справиться с ролью матери.

Глава 28

Я вызвала к себе леди Соммель.

— Миранда, приготовьтесь. Сейчас мы будем писать письмо моему супругу.

Миранда Соммель пришла быстро. И, как и всегда, леди была одета с иголочки: безукоризненно накрахмаленный белый воротничок украшал довольно скромное платье тёмно-синего цвета. Простая причёска, гладко зачёсанные волосы собраны в низкий пучок.

Даже в таком виде «училки», леди Соммель не теряла привлекательности. И, глядя на неё, я никак не могла понять, что она забыла на этой работе.

Красивая, умная, образованная, дворянского происхождения, и, вдруг принимает предложение обучать бастарда герцога на удалённом острове, куда никто вообще не приезжает, где нет высшего света, ни балов, ни развлечений.

В суете последних дней, а это были ещё и первые недели, проведённые мной в этой реальности, мне не хватало времени остановиться и подумать. И сейчас, глядя на молодую женщину, которая вошла в кабинет моего супруга (который я бессовестным образом присвоила), этот вопрос снова всплыл у меня в мыслях.

— Леди Соммель, я давно хотела спросить... — начала я, но, увидев, что девушка почему-то нерешительно застыла посередине кабинета, испуганно глядя на меня, улыбнулась и произнесла, — присаживайтесь, не стойте.

— Да, ваша светлость, — неожиданно дрожащим голосом сказала она, присаживаясь на кресло, которое специально было поставлено напротив стола, чтобы мне было удобно разговаривать с людьми.

Я запоздало подумала, что, вероятно, нужно было выйти из-за стола, пройти к диванам, и предложить леди Соммель чаю, так было бы больше доверия в разговоре. Но сейчас прыгать по кабинету уже было поздно.

— Миранда, я давно хотела спросить, почему вы приняли это предложение? Стать учителем для милорда здесь, на этом отдалённом острове, где вы даже жениха не сможете себе найти?

Миранда сглотнула. Я подумала, что сейчас она попросит меня не касаться личных тем, но, по всей видимости, ей и самой хотелось с кем-то поделиться.

Выяснилось, что у неё тоже непростая ситуация. Родители леди давно умерли, и заботу о сироте взял на себя двоюродный дядя.

— Вы не подумайте, — сказала леди Соммель, — я ему очень благодарна, что он не отдал меня в пансион. У меня были хорошие учителя, я росла в доме, в семье...

Женщина на несколько мгновений замолчала.

Я слушала, уже предполагая, что сейчас будет.

— Ну, настал момент, когда... в общем, дядя решил устроить мою судьбу.

— И вам не понравился его выбор? — спросила я.

— Да. Я не хотела выходить замуж. Я хотела учиться. Но дядя договорился за моей спиной, и должна была состояться свадьба.

В голосе леди Соммель вдруг появилась уверенность, и я поняла, что, вероятно, решение о работе на герцога Оранского было её первым взрослым решением.

—И тогда я узнала, что герцог Оранский ищет учителей для своего сына, и я написала его управляющему. Меня приняли. Дядя был в ярости, но не мог пойти против подписанного мною договора с Его светлостью, который к тому же выдал мне оплату за три месяца вперед, причём очень хорошую оплату.

Девушка снова замолчала, а потом улыбнулась и добавила:

— Я все деньги оставила дяде, потому что, когда я уезжала, он сказал, что...

Леди Соммель замялась, явно не желая говорить подробности.

Пришлось ей помочь.

— Дядя выставил вам счёт, верно? — спросила я.

—Ну, в общем-то, да, — сказала леди Соммель.

— И насколько он велик?

— Боюсь, что даже если я буду работать сто лет за ту же плату, которую платит мне герцог, я не рассчитаюсь. Хотя... пожалуй, за сто лет я рассчитаюсь, — грустно улыбнувшись, закончила леди Соммель.

Я посмотрела на девушку и поняла, что как бы образованна она ни была, но задумываться о том, почему этот родственник был так добр и воспитывал её, она не стала. А зря…

— Я, конечно, не законник, — сказала я, — но вы никогда не задумывались, а где же наследство ваших родителей? Я вижу, что вы не из бедной семьи.

— Дядя сказал, что от моего отца остались только долги. И родительский особняк пришлось продать.

— А вы давали согласие на то, чтобы он продал дом?

— Я не знаю, — сказала леди Соммель. — Но какие-то бумаги я подписывала.

И вот это её выражение, «какие-то бумаги я подписывала», возмутило меня больше всего. Вот вроде умная, образованная девица, ну как можно подписывать бумаги, не зная, что в них написано?

— Я бы на вашем месте, прежде чем стараться заработать ту сумму, которую выставил вам дядя, разобралась бы, что на самом деле произошло с вашим наследством. Были ли у вашего отца долги? Мне почему-то кажется, что в этом случае, может быть, не вы будете ему должны, а он окажется должен вам.

Во взгляде леди Соммель появилось обожание.

«Вот ещё не хватало, — подумала я. — Теперь она будет смотреть на меня как на человека, способного решить её проблемы. Мне бы со своими разобраться».

Но я не могла промолчать. Поэтому, хотя она пока ничего не просила, я сказала следующее:

— Миранда, сейчас мы займёмся моими проблемами, а потом, по возможности, вызовем адвоката и зададим ему вопросы про ваше наследство. Должен же быть у нас в городе адвокат?

Леди Соммель кивнула головой и приготовилась слушать дальше.

— Итак. Мне нужно написать письмо супругу. За последние несколько дней много чего произошло. Есть вещи, которые, я думаю, ему нужно знать. Но написать так, чтобы это было коротко, по существу, и, чтобы у него не возникло желания срочно приехать.

Леди Соммель улыбнулась.

— Давайте попробуем, ваша светлость.

Если бы я знала, к кому попадёт моё письмо, я бы не стала вообще его писать.