Ледокол

1. Первое крушение

Волосы в красный она покрасила, когда узнала, что у отца вторая семья, а мама не хотела это как-то пресечь, разойтись. Так и жили вторым фронтом: изредка виделись, изредка любили.

Хрящ на ухе проколола, когда Вовка, парень и по совместительству любимый, назвал её никудышной и умотал к лучшей подруге, выдав все слабости и страхи.

Линзы цветные надела, когда родной класс расформировали, чтобы выполнить чёртово распределение по профилям.

Но она не сдавалась. Яна Волкова никогда не желала мириться с тем, что жизнь — сплошная несправедливость, и всё время бросала ей вызов.

Чаще всё же получалось, ведь не отчислили же её, шестиклассницу, за красные волосы. Хотя побывала она тогда на трёх комиссиях. Да и не было на неё рычагов, семья-то вроде как полная — вне подозрений, максимум пришёл соцпедагог пару раз, но отец как раз приехал за вещами и соблаговолил сделать вид, что будет заниматься вечерами с дочерью.

Взрослые болтать научились, а воплощать угрозы — нет.

Янка поняла это сразу, воспользовалась тоже, поэтому до десятого класса и дожила красным Ледоколом.

В своём бывшем «Д» классе, который все упорно именовали «дебильный», она славилась не только диковатой красотой, бунтарским характером, но и приличными знаниями по всем основным предметам. А на неосновные Волкова просто-напросто забивала, что считалось одной из граней её хладнокровной крутизны. С каждым годом таких «неосновных» становилось всё больше, пока не осталось всего два ценных — химии и биологии.

Если нужно сходить после уроков на стрелку — это к Волковой.

Если позарез нужно сорвать урок — тоже к ней.

Устроить тусовку, посиделки, поход, игры на деньги: без проблем, по звонку и с немыслимыми связями…

Просто она вовремя поняла, что жизнь подносы не носит, нужно самой суметь выпутаться из любой передряги. О, а таких за её семнадцать лет было пруд пруди, что ни день, так новый вызов.

Сегодня, например, новенький в классе появился. Почти под конец учебного года. Это ж надо такие связи иметь, чтоб во втором полугодии заявиться. Поговаривают, что-то случилось в старой школе, и пацана сбагрили в их, тринадцатую. А появился он в пятницу, прям подгадал. По знакам и смыслам можно было догадаться: он здесь ни к месту.

Волкова слухи особо не собирала, но и уши на перемене не затыкала, а девчонки уже второй день шепчутся, что новенький принадлежит то ли секте, то ли сильным мира сего. И Янка не поверила, что в двадцать первом веке, на третьем десятке в кабинете с жёлтыми обоями и ядрёно-красным деревянным полом может нарисоваться это нечто.

— Слушай, Ледокол, тебе забили уже проверку новенького? — после первого урока подсел Кирилл Мазлов, вечно веселый и беззаботный, кривозубый парень, один из тех, что всегда хочет быть в теме «кипиша».

Беспечность не позволяла ему пренебрегать умениями Яны, поэтому Кир был чуть ли не единственным, кто всегда шёл на максимальное сближение.

— Неинтересно, — спокойно ответила ему Волкова, одной поднятой бровью выпроваживая одноклассника со своей парты.

Галерка неприкосновенна, и одноклассники в целом знают, как Яну раздражают похождения бравых к последним партам, поэтому зареклись не особо там отсвечивать. Только по сверхповодам. Как этот, например.

Кирилл, казалось, хотел спросить что-то ещё, но вдруг подошёл тот самый новенький и совершенно, абсолютно спокойным голосом, спросил:

— Могу сесть с вами?

Янка сначала подумала, что парнишка прикалывается, не третьим же он планирует вклиниться. Но потом до неё дошло, что это просто Его Величество Вежливость озарила её покоцанную парту и скрипучий поломанный стул, что страдает по соседству.

По тому, как удивлённо посмотрела, можно было б подумать, что новенькому удалось пробить её привычное равнодушие.

Но Волкову не прозвали бы Ледоколом, если б растеклась отогретым холодцом на тарелке чужой вежливости.

Она перевела взгляд на застывшего Мазлова и опять лишь бровью показала ему направление миграции.

Одноклассник чуть помедлил, но решил Янку не злить, мало ли, что у неё на уме, слишком она сегодня сосредоточенно злая, словно к чему-то приготовившаяся.

Кирилл хотел было похлопать новенького по плечу в знак поддержки, но в последний момент, перехватив сердитый взгляд Ледокола, передумал, не друзья же они в самом деле. И удачи желать пока не стоит, вдруг не задержится.

В целом Мазлов— парень добрый, правда, какими иногда бывают все творческие личности — с прибабахом. А творить он точно любил, каждодневные рисунке на доске в кабинете математики чего стоят, постоянно злят Марью Ивановну.

Так как Мазлов уплыл к первым партам, новенький подумал, что место освободили специально для него, и, недолго думая, положил портмоне на парту. Портмоне?!

Волкова прищурилась, наблюдая за тихой наглостью.

Ба, неужели аккуратист появился в классе, а то всё неряхи да распустёхи, что пацаны, что девчонки перестали за собой следить. Как стали учителя ругать, так сразу бросили неблагодарное дело — быть прилежными.

Янку ужасно бесило, но это, пожалуй, единственное, что она не успела высказать новому классу, не все из благонадёжных семей, у кого-то реально нет возможности даже помыться. А звать к себе Волкова уже не может.