Ледяной дракон. Её истинный защитник

Глава 1.

Аврора

Дворцовая кухня гудела, как огромный улей: ножи звенели, повара ругались, пар поднимался к потолку густыми белыми клубами.

Я нарезала свежие травы для королевского соуса, стараясь не обращать внимания на то, как подрагивали пальцы от усталости. До пира оставалось меньше часа, и ошибаться было нельзя.

Особенно сегодня во дворце было слишком много придворных глаз, ходило слишком много слухов, и было приглашено слишком много людей, которые мечтали увидеть короля опозоренным.

Я добавила в соус щепотку сушеного тимьяна, все перемешала, наклонилась к пиале и вдохнула аромат.

Рядом стояла огромная бочка с рубиновым вином, подготовленная для торжественного тоста. Богатый и хмельной запах должен был бить в нос, но что-то было не так.

Я осторожно приблизилась и наклонилась над широким горлом бочки. Запах ударил сильнее, он был горький, неправильный и посторонний.

Это был запах беды.

— Каспиан, подойди на минутку, — позвала я младшего поваренка, который уже давно мечтал сбежать в кладовую и поесть там сладостей.

Он подошел, недовольно сморщив нос, но я жестом велела ему понюхать вино. Мальчишка вдохнул запах и отпрянул от бочки, как от чумы.

— Фуууу! — он закрыл нос рукой. — Аврора, оно гнилое?

Я насторожилась еще больше. Гнилым вино быть не могло, потому что мы закупали лучший урожай, а вот подмешанное – вполне.

И тут меня окатил дикий страх.

Я еще раз понюхала вино и, едва ощутив знакомый металлический аромат, все поняла.

Яд!!!

Нюх у меня был острым. Жаровни, специи, дым, десятки запахов за годы приучили меня различать даже тень аромата.

И если бы король или его семья пригубили это вино…

Я всерьез почувствовала, как внутри меня все похолодело.

— Каспиан, никому об этом ни слова. Если скажешь, выгонят, — шепнула я ему. — Принеси другую бочку. Быстро.

Он метнулся прочь, а я накрыла бочку крышкой, обвязала ее веревкой, и опустила сверху тяжелый железный замок, что обычно использовали для дорогих вин. Так ее точно никто не тронет, но на всякий случай ключ я сунула себе за пазуху. Разберемся с этой бочкой после пира.

Когда Каспиан приволок вторую бочку, я проверила ее трижды. Запах был правильный, глубокий, терпкий и с легкой нотой малины.

— Аврора! — раздался над ухом резкий голос главного распорядителя, отчего я вздрогнула. — Где вино для короля?

Я выпрямилась, вытирая руки о фартук.

— Здесь, господин Этмар, — спокойно ответила я и указала на вторую бочку. — Уже подготовила. Первая не подходит, в ней осадок.

Мужчина бросил на меня раздраженный взгляд, но проверять не стал. Им было сейчас не до того, пир вот-вот должен был начаться.

— Умница, — буркнул распорядитель и велел слугам катить бочку в тронный зал.

Мои плечи свело от напряжения.

Кто-то подсыпал яд в королевское вино. Кто-то хотел получить труп короля или принца, или королевы, все равно.

И если бы я не заметила…

Я вытерла вспотевшие ладони, глубоко вдохнула и снова взялась за работу. Кухня не ждала. Быть кухаркой не привилегия, а обязанность.

Но я точно знала: тот, кто подмешал яд, на этом не остановится. И что я, самая обычная девушка Аврора, вовремя заметившая это, сама невольно встала на путь беды.

Глава 2.

Аврора

Если бы нас поймали за тем, что мы делали, мне бы точно этого не простили.

И все же я стояла, прижавшись плечом к плечу с Лилей, моей лучшей подругой и такой же служанкой, как я, и подглядывала в маленькую щель между алебастровой колонной и тяжелой портьерой, ведущей в тронный зал.

— Аврора, — шепнула Лиля, — если нас поймают…

— Если нас поймают, — прошептала я в ответ, — скажем, что проверяли, не подгорели ли свечи.

Она тихонько прыснула со смеха, но замолчала, когда я жестом велела ей смотреть.

Пир уже начался.

Тронный зал сиял так, будто его облили золотом: сотни свечей, хрусталь, развешанные по стенам драгоценные гобелены, все было таким роскошным, что у меня сжалось сердце.

Мы готовили эту красоту весь день и теперь, тайком наблюдая, я впервые увидела ее со стороны.

И главное, я увидела его.

Принц Эсмонд сидел рядом с отцом, в лучах света, словно сам был частью окружающего его золота.

У него были пышные светлые волосы, строгий профиль и уверенный взгляд. Он не выглядел надменно, она выглядел достойно своего положения.

Он поднял кубок (тот самый!), и я почувствовала, как по позвоночнику пролетел холодок.

Хвала Семи Богам, что вино в его кубке было из второй бочки.

По залу прокатилось довольное «ур-ра!» от гостей, и принц слегка склонил голову, принимая поздравления.

— Красивый, да? — едва слышно прошептала Лиля, щекой почти касаясь моей.

— Как картинка, — ответила я и тут же сжалась, чтобы не сказать: «как сон».

Я прекрасно знала, что рядом с красотой всегда стоит опасность. Особенно при дворе.

Король Форвальд поднялся со своего трона. Он был широкоплеч и добродушен на вид, с густой бородой и гулким голосом, который всегда казался мне теплым. Он смеялся, хлопал гостей по плечам и поднимал кубок в честь сына.

В нем было что-то человеческое, совсем не то, что в королеве. Я перевела взгляд на нее.

Королева Ариэтта была прекрасна собой: тонкое лицо, идеальная осанка, платье цвета ночного неба, усыпанное сияющими камнями. Она, как всегда, улыбалась мягко и доброжелательно, но я слишком часто приносила ей блюда в покои и слишком часто ловила взгляд, от которого хотелось дрожать.

Под ее улыбкой не было тепла, в ней царили только пустота, холод и презрение. Она смотрела на гостей так, будто те были паразитами, случайно забравшимися на ее роскошные ковры. И наша госпожа любила только короля, сына и золото, что сверкало практически на всем ее теле.

Ее улыбка не изменилась, даже когда она поправила корону.

— Смотри, — Лиля толкнула меня локтем, — она снова изображает добрую матушку.

Я кивнула.

Если бы королева когда-нибудь проявила настоящую доброту, мир бы точно рухнул.

— Аврора, — подруга подалась вперед, — ты же знаешь, что будет, если нас поймают?

— Что будет, что будет? Надоела ты, трусиха, — прошептала я. — Я хочу увидеть, как принц попробует десерт.

И я дождалась.

Слуга подал ему тарелку с творожным пирогом, который готовила я. Принц отломил кусочек, попробовал и… уголки его губ дрогнули.

Он улыбнулся совсем чуть-чуть, но все же улыбнулся.

Я едва не растаяла на месте.

— Видела? — Лиля едва меня не пихнула. — Он улыбается!

— Да, — прошептала я, ощущая, как накатывает нежность, которой я всегда стыдилась, потому что не имела права ее чувствовать, — видела.

Принц снова стал строгим, он почти никогда не позволял себе эмоций.

Но мне приходилось видеть его иным.

И именно в этот момент королева бросила холодный и подозрительный взгляд в сторону нашей колонны. Мы синхронно отшатнулись, прижавшись к стене.

— Кажется, она нас видела, — прошептала Лиля, побледнев.

— Нет, не могла, — я выдохнула и поправила волосы, но мое сердце в это не верило.

Мы с Лилей побежали по коридору, подняв подолы, как две мышки, утащившие у кота сыр.

Пир шел полным ходом: музыка, смех и золотой блеск оставались за дверями тронного зала, а мы нырнули обратно в привычный мир: шум посуды, пар, запах теста, грубые голоса и утробное бурчание котлов.

— Девчонки! — раздался недовольный голос, как только мы вернулись в кухню.

Мы обе знали, кому принадлежал этот голос.

Старая Марта – главная повариха и наш общий ангел-хранитель, хотя скрывала это за суровым характером. Лицо у нее было морщинистым, как жухлая яблочная кожура, но глаза оставались теплыми.

И сейчас эти глаза сверкали так, что я бы предпочла снова оказаться под взглядом королевы.

— Где вас носило?! — рявкнула она, уперев руки в бока. — Пир в разгаре! Половина блюд без присмотра! Лиля, дичь подгорает! Аврора, соус почти слипся! Чтоб ноги ваши не ходили там, где вам не место!

Мы с Лилей одинаково съежились.

— М-марта… мы только на секундочку…, — заблеяла подруга, а я бросила взгляд на бочку с ядом, она стояла на своем месте.

— На секундочку? — передразнила Марта Лилю. — Да вы там уже пятую свечу досмотрели!

Она еще ворчала, но уже не злилась всерьез. Мы это знали: если бы злилась, бросила бы в нас половник. Сейчас же она просто протянула мне мой передник.

— Аврора, на, завязывай, и за работу.

Я быстро перекинула передник через голову, затянула тесемки и в этот момент заметила, что ткань кармана странно топорщится.

Я нахмурилась и сунула руку внутрь, пальцами я нащупала бумагу. Затем я вытащила маленький и неровно сложенный клочок, вырванный откуда-то наспех.

Край был обуглен, на ощупь он был теплый, будто кто-то держал его в руке всего несколько минут назад.

— Что это у тебя? — спросила Лиля, заглядывая через мое плечо.

— Я не знаю, — растерянно произнесла я.

Визуализация - 1

Аврора

Принц Эсмонд

Дорогие мои!

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, а так же подарить истории ваш горячий лайк!

Мне будет очень приятно :)

Глава 3.

Аврора

Марта была уже занята кастрюлями и не смотрела на нас.

Я немного отвернулась от подруги, чтобы она не смогла прочесть послание, затем развернула бумажку и увидела всего несколько слов. Они были кривые и поспешные, будто их писали в темноте или бегом.

Я судорожно сглотнула.

— Аврора? — прошептала Лиля. — Что там?

Я обернулась к ней и не смогла вымолвить ни слова, потому что эти несколько слов могли разрушить все.

Клочок дрожал у меня в пальцах.

— Мне надо отойти, прикрой меня, — я бросила взгляд на Марту, а потом посмотрела на подругу.

Лиля уверенно кивнула и направилась к поварихе, чтобы заболтать ее очередными сплетнями.

Я не помнила, как выбралась из кухни. Я просто шла по коридору, пока не наткнулась на первую попавшуюся дверь, ведущую в чулан для белья.

Толкнув ее плечом, я юркнула внутрь и плотно закрыла за собой тяжелую дверь. Тут было темно и тихо, пахло мылом, лавандой и старым деревом.

Я прислонилась к стене и постаралась унять внутреннюю дрожь. Записка лежала у меня в ладони, измятая от того, как я сжимала ее, пока шла сюда.

Я снова развернула ее, но уже осторожнее, чтобы не повредить.

Всего несколько слов, но от этих слов у меня перехватило дыхание.

«Восточная башня. Ночь. Приходи. Э.»

Я провела пальцем по букве «Э». Это была записка от него, от принца Эсмонда.

Я закрыла глаза и невольно улыбнулась. Меня всегда удивляло то, каким образом он умудрялся передавать мне записки. И сколько бы я не просила раскрыть его секрет, он никогда не соглашался. Ему нравилась такая таинственность в крепких стенах королевского дворца.

Я опустилась на деревянный ящик с бельем, вжавшись в мягкие простыни, и позволила себе впервые за день немного расслабиться, поддаваясь легкой щекотке, что трепетала в груди.

Король Форвальд всегда был добродушным, даже слишком для своего титула. Он настоял, чтобы всю прислугу научили чтению, чтобы никто не остался «в темноте», как он говорил.

Многие служанки выучили буквы, но писать умели единицы.

Я умела, у меня был дар к буквам. У меня были легкость в пальцах и огромное желание складывать слова так же, как я вкладывала специи в блюда по вкусу и по ощущению.

И принц знал это. Знал, потому что когда-то…

Я вздохнула, прижав ладони к щекам, они горели.

Когда-то я нашла на скамье в саду оброненную им тонкую книгу в синем переплете. И тогда я отнесла ее в его покои. Дверь оказалась приоткрытой, слуга что-то выносил, и я робко вошла.

Эсмонд был там, он сидел за столом в свете свечи. А потом он посмотрел на меня так внимательно, будто я принесла ему не книгу, а важную тайну.

— Ты читаешь? — спросил он тогда.

Я кивнула и почему-то не смогла говорить.

Он улыбнулся своей красивой улыбкой и сказал:

— Значит, мы похожи.

Похожи!!!

Он – принц, я – кухарка. Но эти слова мне запомнились. Они запомнились так сильно, что после я стала искать его взгляд среди сотни людей, а спустя некоторое время я получила от него первую записку.

Сначала я подумала, что это чья-то злая шутка и не решилась пойти на встречу. Но принц не останавливался на этом, он настойчиво уговаривал меня через слова на очередном клочке увидеться с ним под покровом ночи.

Я много раз смотрела на принца издалека, но всегда быстро опускала глаза. А внутри что-то таяло, но не от его красоты, хотя она была очевидной. И не от его титула, королевская кровь меня никогда не слепила. Все таяло от его взгляда, который он иногда случайно задерживал на мне, и от его тихой улыбки.

И однажды я согласилась. Я понимала, что уже безвозвратно была влюблена в него. Но разве у принца могли быть мысли обо мне?

Оказалось, что могли. В нашу первую встречу он робко признался, что я ему нравлюсь. Ох, сколько же тогда бабочек в животе порхало у меня!

Я сжала записку, прижала ее к губам и почувствовала девичий трепет, тот самый, о котором болтали служанки на кухне, когда думали, что никто их не слышит.

А потом я еще долго сидела в чулане, слушая, как быстро стучит мое сердце.

До глубокой ночи я не просто доживала, я взволнованно ждала. Я думала о встрече сквозь усталость, сквозь гул в голове после бесконечных блюд и вымотанного пира. Каждый час тянулся так долго, будто кто-то нарочно растягивал время, проверяя мое терпение.

И когда я уже сидела на своей маленькой кровати, мои пальцы дрожали от усталости, ноги ныли так, будто я взбиралась на башню пешком сотню раз подряд. Но стоило мне вынуть из кармана записку, как в груди вспыхивал огонек, и я снова становилась легкой и была готова парить в воздухе.

Комната для прислуги была небольшой, мы жили тут вчетвером. Лиля и две служанки уже спали, я лежала на постели и делала вид, что тоже сплю. Но когда время наконец-то пришло, я накинула на плечи старую накидку и тихо вышла в коридор.

Дворец спал.

Я двигалась почти бесшумно, на цыпочках, зная каждый поворот, каждую тень. Я так часто пробиралась в ту самую Восточную башню, что могла бы идти вслепую.

Не каждый день, не каждую неделю, но от силы раз в две. И всегда поздно, когда в замке угасали свечи.

Никто не знал о наших встречах, и никто и не должен был узнать. Потому что между мной и принцем Эсмондом была не дружба, но и не признанная связь.

Между нами было что-то теплое, трепетное и робкое. То, что начиналось со случайных разговоров в саду, с того, когда он иногда просил меня почитать ему вслух, с того, как однажды его пальцы случайно коснулись моих, и я потом неделю не могла дышать, вспоминая то прикосновение.

Когда я поднялась по винтовой лестнице, сердце уже бешено колотилось.

И его тень я увидела первой.

Глава 4.

Аврора

Принц Эсмонд стоял, прислонившись плечом к холодной каменной стене, словно ждал меня уже давно. Лунный свет стекал по нему серебром, и на мгновение мне показалось, что он не принц, а один из древних духов этих стен.

Но когда он поднял взгляд и увидел меня, его глаза потеплели так, что я забыла, как дышать.

— Аврора, — прошептал он мое имя, как тайную молитву.

Сердце в груди сорвалось на бег.

Я сделала шаг вперед, и он тут же оказался рядом, осторожно обнимая меня. Его руки были теплыми после ночного холода, и я позволила себе на миг уткнуться лбом в его грудь. Я сразу же почувствовала запах кожи и дорогого мыла.

— Ты устала, — мягко сказал он, проводя пальцами по моим волосам. — Я слышал, что на пиру была неразбериха.

Я тихо рассмеялась.

— Пир, как пир. Беготня, блюда, сто криков сверху и двести снизу.

— И все же ты пришла, — его тон чуть снизился, стал хриплым от нежности. — Ко мне.

Я подняла голову и увидела, как он смотрит на меня. Никто и никогда не смотрел на меня так. Так смотрят те, кто выбирает любовь несмотря ни на что.

— Конечно, пришла, — призналась я, чувствуя, как щеки вспыхнули. — Иначе бы сердце не выдержало.

Он улыбнулся своей красивой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Тебе понравился мой пирог? — тихо спросила я.

— Конечно, он был бесподобен.

Я довольно улыбнулась.

Мы стояли в тишине, слыша только ветер между зубцами башни. Мы стояли слишком близко и слишком опасно, но нам вдвоем было так прекрасно. И я не могла отстраниться.

Эсмонд взял меня за руку.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Мой живот сжался от предвкушения.

— На следующей неделе, — он глубоко вдохнул, раскрывая свою грудь, — я расскажу обо всем отцу и матери. Я расскажу им о нас, Аврора.

Я резко отстранилась от него, как от обжигающего пламени.

— Эсмонд, нет, — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по пальцам. — Ты не можешь. Ты же понимаешь, чем все закончится?

— Я прекрасно понимаю, — твердо сказал он. — Они узнают, что я люблю тебя.

Слово «люблю» упало меж нами, будто что-то драгоценное и запретное одновременно. У меня ноги стали ватными, и я вцепилась в его теплые руки.

— Ты не должен этого делать, — прошептала я. — Если король узнает…, а если королева… Меня просто вышвырнут из дворца или того хуже.

— Я этого не позволю, — Эсмонд подошел ближе и мне пришлось задрать голову, потому что принц был высоким. — Аврора, я устал от скрытности и ото лжи. От того, что я вынужден видеть тебя урывками, будто ты не человек, а тень.

В его голосе впервые звучала зрелая решимость, и она пугала меня больше всего.

— Пожалуйста, — я едва дышала, глядя в его бездонные глаза. — Подумай еще раз, Эсмонд. Ты – наследник. А я… Я никто.

Он бережно обхватил мое лицо ладонями и слегка наклонился. Между нами оставалось совсем немного места для воздуха.

— Для меня ты не никто.

Грудь болезненно сжалась. Мне хотелось в это верить, хотелось броситься в его объятия, как в теплую воду. Но я знала дворец, я знала людей, я знала, что любовь не спасает, любовь ломает, если она слишком явная.

— Я боюсь, — прошептала я. — И за тебя тоже. Они решат, что я охмурила тебя, что я играю выше своего положения.

— Пусть думают, что хотят, — дыхание принца коснулось моих губ. — Они давно забыли, что у меня есть право выбирать.

Он стоял опасно близко, мне не хотелось нарушать столь интимный момент, но внутренний голос все же заставил меня шагнуть назад.

А потом я достала сверток из кармана своей накидки. Он был немного потрепанный, завязанный обычной ниткой, совсем не то, что обычно дарили принцам.

— Это тебе, — выдохнула я, смутившись. — Пустяковый подарок на день твоего двадцатилетия.

Эсмонд взял сверток, разворачивая его так аккуратно, словно держал королевскую реликвию. На его ладонь мягко лег медальон. Он был простой и тонкий, с вырезанным цветком, похожим на тот, что рос в саду, где мы впервые говорили так долго, что забылось время.

Принц широко улыбнулся, соблазняя своими прекрасными ямочками на щеках.

— Аврора, — он поднял глаза, — он прекрасен.

— Это, конечно, не королевский подарок…

— Этот подарок лучше любого королевского. Потому что он твой, — сказал он, и повесил медальон себе на шею.

И в следующий миг он медленно потянулся ко мне, давая мне время отступить. Но я не отступила, я уже не могла.

Его ладонь легла на мою щеку, затем пальцы скользнули к затылку.

Мир стал тихим и нереальным, как в сказке, что матушка читала мне на ночь.

Эсмонд наклонился еще чуть-чуть, и я поняла, что именно сейчас произойдет наш первый поцелуй.

Мой первый поцелуй. Такой долгожданный и такой до боли в груди желанный.

И как только его губы почти коснулись моих, над дворцом разорвался страшный и пугающий звон колоколов. Сначала зазвенел один, потом десятки, словно все королевство истошно кричало.

Мы с принцем одновременно отпрянули, вскинув головы.

— Что происходит? — прошептала я.

В окно башни ворвался порыв ледяного ветра, погасив ближайшую свечу. И вместе с ветром до нас донесся отчаянный и панический крик:

— Король! Король мертв!

— Король умер!

Глава 5.

Аврора

— Этого не может быть, — шумно выдохнул Эсмонд и провел ладонью по своим волосам.

Он отступил к стене, вцепившись пальцами в камень. На его лице в один миг исчезла вся юношеская мягкость, осталась только пустая и обжигающая боль.

— Это ошибка, — прошептала я, боясь даже дышать. — Эсмонд, это… это не может быть правдой. Кто-то явно перепутал. Ты же знаешь, такое бывает…

Но он не слышал меня или не мог услышать. Его взгляд метался, будто он пытался разглядеть в ночи того, кто перевернул его мир.

— Отец, — одними губами произнес он. — Мой отец…

— Эсмонд, послушай, — я шагнула к нему, но он резко отступил.

— Мне нужно идти, — грубо сказал он, поправляя манжеты рубашки. — Я должен увидеть… должен проверить…

— Я пойду с тобой, — сорвалось у меня.

— Нет, — он покачал головой, его глаза блестели, как стекло. — Нет, Аврора. Уходи отсюда. Сейчас же.

— Но…

— Уходи! — его голос сорвался. — Это все изменит.

Он развернулся и побежал вниз по лестнице, ступени застонали под его шагами. Я почти ринулась за ним, но вдруг замерла. Что-то внутри меня тоже раскололось, звук его удаляющихся шагов резал по сердцу, словно кинжал.

И тут я поняла, что стою в башне совсем одна, и что внизу королевство уже просыпалось в панике.

Я бросилась вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Когда я выскользнула из башни, суматоха ударила по мне полной силой.

Коридоры светились рыжим светом факелов. Стражники бегали туда-сюда, перешептывались, кричали друг другу, раздавались фразы, от которых по коже бежали мурашки:

— Лекари вызваны!

— Совет собирают!

— Я видел тело!

— Королева в истерике!

— Закрыть ворота!

Я остановилась у стены и вжалась в нее спиной, сердце стучало так громко, что его могли услышать в любой момент.

«Король умер!».

Это страшная фраза эхом отозвалась внутри.

Теперь все изменится, Эсмонд сказал правду.

Я двинулась вдоль стены, как мышь, стараясь быть тенью. Если меня увидят, если спросят, почему я здесь, в этой части дворца, если вспомнят, что я покидала спальню прислуги…

Нет. Нельзя. Мне нельзя никому попадаться в глаза.

Я пересекла темный внутренний двор, где факелы колыхались от ветра. Мимо меня пронеслась троица стражников, их сапоги громыхали по брусчатке, и я нырнула за ближайшую повозку, опрокинутую возле конюшни. Ее колеса пахли смолой и старым сеном, и я прижалась к ним щекой, лишь бы не шуметь.

Тени бегали по земле, как живые. Воздух дрожал.

Эсмонд. Куда он побежал? С кем говорит? Что увидит?

Я не могла думать об этом. Каждый раз, когда в голове всплывало лицо принца, внутри все так резко сжималось, что приходилось стискивать зубы.

Ворота во двор были открыты, но там уже выставляли стражу. Услышав бряцание металла, я инстинктивно втянула голову в плечи.

— Всех проверить! — кричал капитан. — Никого лишнего на территории!

Я глубоко вдохнула, пытаясь подавить подступающую тошноту.

Спокойно, Аврора, спокойно. Ты всего лишь кухарка, кому есть до тебя дело?

И тут я вспомнила о бочке с ядом. Значит, недоброжелатель окончил свое дело?!

В эту ночь все перевернулось. Шаги приближались. Кто-то быстрым шагом обходил двор, свет факела плясал по брусчатке, вытягивая тени.

Я замерла и даже не моргала.

Страж прошел всего в нескольких шагах от телеги и остановился. Затем он повернул голову в мою сторону, и мое сердце перестало биться. Но в следующую секунду он снова рванул вперед, к воротам.

И я позволила себе почти беззвучно выдохнуть.

Я не знала, куда бежать дальше, не знала, где Эсмонд. И не знала, почему в груди расползалось ледяное предчувствие, будто эта ночь стала свидетелем начала чего-то страшного.

Но сидеть тут было нельзя. Рано иди поздно меня найдут. И я осторожно двинулась вперед, как зверек, выползающий из своей норы.

Оставаться здесь означало смерть, а в темноте дворца меня ждало что-то леденящее, опасное и неизбежное.

Я бежала так быстро, как позволяли уставшие ноги.

Каждый звук позади казался шагами, что догоняют меня. Каждый всполох факела – взглядом того, кто сможет указать на меня пальцем: вот она, та, что была не там, где должна.

Я взлетела по лестнице для прислуги, еле сдерживая дрожь. Когда я добралась до нужного коридора, надежда внутри меня вспыхнула. Мне оставалось всего пару шагов до комнаты, и я спрячусь под одеяло, будто и не покидала постель.

Но стоило мне повернуть за угол, как эта надежда умерла.

Дверь нашей маленькой спальни была распахнута настежь, а у порога стояли двое стражников. Между ними маячил распорядитель дворцовой прислуги – сухой, как засушенный стебель, господин Хальброн, всегда брезгливо поджимавший губы, словно мы, слуги, пахли навозом.

Рядом с ним стояла Марта в ночном халате, туго перехваченном веревкой. Ее лицо было бледным и встревоженным. А за ними находилась Лиля, она была заспанная, с растрепанной косой, и две другие девушки, тоже поднятые среди ночи и растерянные.

И все они повернулись к дверям именно в тот момент, когда я замерла в проеме. Как будто они ждали только меня.

Марта прижала ладони к груди.

— Аврора?! Ты… ты одета…

Я обвела их всех растерянным взглядом и почувствовала, как невидимая петля уже затягивается на моем горле.

Господин Хальброн шагнул вперед, его глаза были узкие, холодные и жестокие.

— Где ты была? — со злостью спросил он.

Я открыла рот, но воздуха не хватило.

— Я… я…

Глава 6.

Аврора

Я замерла, словно меня ударили чем-то тяжелым по затылку. Тело отказалось мне подчиняться.

А все пристально смотрели на меня и ждали ответа. Они ждали правды или лжи, все равно чего, но что спасет мне жизнь.

Но слова не приходили, а язык лежал во рту неподвижно.

— Аврора, — Марта шагнула ко мне, натянув халат поближе к груди. Лицо у нее было растерянным и испуганным. — Деточка, скажи господину Хальброну правду. Где ты была? Может, ты просто не слышала тревоги? На кухне засиделась? Ну, бывает же… Скажи хоть что-нибудь.

Ее голос дрожал, будто она сама стояла на краю обрыва, а я не могла даже пискнуть. Впервые так оцепенела.

Признаться, что я была с принцем? Сказать, что он каждый раз тайно звал меня в Восточную башню в тишине ночи? Что я сегодня бежала туда так быстро, как только могла, потому что сердце рвалось к нему?

Нет. Если скажу, меня казнят. И ему достанется.

Я так не могу.

Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло до режущей боли.

— Я…, — попыталась выдавить я из себя, но мысли спутались, а голова стала пустой.

Можно было всего лишь повторить за поварихой, сказать, что я засиделась на кухне, что я убиралась в кладовой, что я пересчитывала посуду.

Да что угодно можно было сказать!

Но я стояла, как преступница, пойманная с поличным, хотя не сделала ничего дурного кроме того, что полюбила не того человека.

Господин Хальброн посмотрел на меня так, будто все понял. Хотя, возможно, ничего он и не понял, и именно это меня пугало.

— Что ж, — сказал он, не скрывая ледяного удовлетворения. — Раз девка молчит, значит, есть что скрывать.

— Господин Хальброн, — Марта тихо взмолилась, — она хорошая девочка, она не могла…

— «Хорошие девочки» не шляются ночью где попало, — перебил он резко повариху. — Особенно в тот самый час, когда в замке умирает Его Величество.

Сердце у меня мгновенно свалилось в пятки.

Слова Хальброна прозвучали так, будто он уже ткнул в меня пальцем: вот убийца!

Его оценивающий взгляд скользнул по мне сверху вниз, а мне захотелось прикрыться накидкой.

— В темницу ее, — резко приказал он, посмотрев на стражу. — До выяснения обстоятельств.

— Нет! — воскликнула Лиля, но ее сразу грубо оттолкнули назад.

— Подождите! Зачем в темницу? — взвизгнула я, но было уже поздно, двое стражников шагнули ко мне и перехватили меня под локти.

Пальцы, сжимающие мои руки, были грубыми и причиняли боль.

Мой мир стал страшным и темным.

— Марта, — прошептала я, когда стражники потащили меня к лестнице.

Повариха плакала огромными слезами, которых я никогда прежде у нее не видела.

— Аврора, милая, скажи хоть что-нибудь, — рыдала она.

Я не могла предать Эсмонда, и не могла спасти себя.

Стража дернула меня за руку, и я услышала последний отзвук строгого голоса Хальброна:

— Разберемся с ней утром. Если она не виновна, ночь в темнице ей не навредит.

Но в его глазах не было ни намека на желание разбираться.

Меня вывели в холодный коридор, мне хотелось кричать. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь и во всем разобрался здесь и сейчас.

Ведь я была не виновата!

Пожалуйста, пусть это будет только страшный сон. Но стены не исчезли, а руки стражников не растворились.

И тьма, которую я увидела впереди, была настоящей тьмой темницы.

Дверь захлопнулась за мной с глухим ударом, и мгновение я стояла, прислушиваясь к обстановке. Холод пробирался к костям, а каменные стены давили своей сырой тяжестью.

Где-то сверху капала вода, в дальнем углу кто-то скребся, и короткие, пронзительные писки заставляли меня вздрагивать.

Это были крысы. Я знала, что они здесь есть. Они чувствовали чужое тепло, и, возможно, мой страх.

Я шагнула вперед, и мои пальцы скользнули по холодной стене. В этом месте было невозможно спрятаться, но я старалась быть тенью, маленькой и почти незаметной.

— Все будет хорошо, — тихо сказала я себе, сжимая кулаки. — Утром меня отпустят. Утром во всем разберутся.

Я начала расхаживать из стороны в сторону, не находя себе места. Каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то шел со мной.

Тонкая подошва скользила по сырому камню, и холод от пола проникал через башмаки прямо в пальцы ног.

— Все будет хорошо, — повторяла я снова, как заклинание. — Все будет хорошо…

Но мысли разбегались: Эсмонд, где он сейчас, знает ли, что я здесь? Он все еще может что-то сделать? Он вообще думает обо мне?

Я остановилась посередине камеры, и закрыла лицо ладонями. К горлу подступал ком, глаза наливались слезами, а запах сырости и земли давил на грудь.

Скрип и писк где-то в углу не утихали, и мое тело вновь дрогнуло.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться и победить нахлынувшие слезы.

Спокойно, Аврора.

Надо протерпеть только ночь и этот собачий холод. А утро принесет свет и радостные новости.

Я снова начала ходить по темнице, угол за углом, сторона за стороной. Она не уменьшалась, но каждый шаг помогал мне как-то держаться.

Я считала каменные плитки, шаги, писк… Каждое движение приближало меня к маленькой надежде, что ночь скоро закончится.

Надо было всего лишь дождаться утра.

Глава 7.

Аврора

Я не знала, наступило ли утро.

Окон в темнице не было, только узкая решетка в двери пропускала слабый свет от факела в коридоре. Он колыхался, играя тенью на сырых стенах и говоря, что день сюда никогда не пробьется.

И вдруг я услышала шаги.

Мое сердце подпрыгнуло, дрожь пробежала по плечам. Я подскочила к двери и прижалась ухом к холодной глади.

— Аврора? — тихий, едва слышный шепот пронзил тишину.

Я узнала голос Лили и чуть не заплакала от облегчения.

— Я тут, — выдавила я, стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.

— Аврора, ты как? — настороженно спросила Лиля.

— Нормально, — я попыталась выдавить улыбку, хотя подруга этого не видела. — Ты как сюда пробралась?

— Я договорилась со знакомым стражником. Он впустил меня ненадолго, чтобы проверить, как ты, — ее голос дрожал, и я прижалась лбом к двери.

— Лиля, есть какие новости? — прошептала я и закрыла глаза.

Шепот подруги стал еще тише и осторожнее.

— Да, Аврора. Новости ужасные. О тебе пока никто не сказал ни слова. Нам было велено всем надеть траур. Знамена спущены, шторы закрыты, плач раздается из всех щелей. Во всем дворце как будто мир замер.

Я сжала ладони в кулаки, от бессилья мне хотелось врезать ими по двери. Но шуметь было нельзя.

— А ты видела королеву или принца? — спросила я и подняла голову, глядя на решетку.

— Нет. Они даже на завтрак не явились. Во дворце только страх и пустые залы.

Я глубоко вздохнула, глотая ком в горле.

— Ты можешь дотянуться до решетки? Я принесла тебе кусочек хлеба.

— Да.

Я подняла руку и нащупала пальцами маленький сверток ткани.

— Спасибо.

Хлеб был еще теплым. Я отломила кусочек и отправила его в рот, от ароматного запаха сразу выделилась слюна, а мой желудок жалобно застонал.

— Никто больше не знает, что ты здесь? — прошептала я, отламывая еще кусочек.

— Аврора?

— М?

— А где ты была ночью?

Я так и застыла с приоткрытым ртом и кусочком хлеба в руке.

— Мне не спалось, и я выходила подышать свежим воздухом, — медленно произнесла я фразу, которую выучила наизусть, пока находилась тут.

— Честно-честно? — переспросила подруга с недоверием.

Я шумно выдохнула.

Прости, Лиля, но эта ложь для твоего же блага.

— Честно.

— Тогда почему ты не сказала об этом этому гнусному Хальброну?

Хороший вопрос.

— Не знаю. Новость о смерти короля выбила меня из равновесия.

По ту сторону двери повисла тишина. Есть мне сразу же перехотелось. Как это было гадко – врать близкому человеку.

— Аврора, ты тут держись, ладно? — шептала Лиля с тревогой.

— Ладно. Спасибо еще раз за хлеб.

И Лиля убежала. А я опустилась на пол, прислонилась спиной к двери и нервно сминала в руках оставшийся хлеб.

Новые шаги за дверь заставили меня мгновенно подняться. Только на этот раз они были громче и увереннее. Раздался щелчок замка, и дверь быстро отворилась.

— Аврора, — тихо сказал стражник, тот самый, что впустил сюда Лилю, — пошли.

Его лицо было мне знакомым и спокойным, но тень тревоги проскальзывала в его глазах.

— Куда? — спросила я, отряхивая накидку сзади.

— В тронный зал, — ответил он коротко. — Господин Хальброн велел привести тебя туда.

Мое сердце сжалось до ледяной горошины.

В тронный зал? Где раньше король восседал в блеске золотых гобеленов, где свет отражался в позолоте, а музыка и смех гремели так, что стены дрожали…

— А что там? — выдавила я, пытаясь выведать у неразговорчивого стражника хоть какую-то информацию. — С кем я там встречусь? Как умер король? Он ведь не болел, — мой голос дрожал, но я пыталась держаться.

Стражник посмотрел на меня, но его глаза говорили одно: я ничего не знаю.

— Я ничего не могу тебе сказать. Я только передаю приказ, Аврора.

Я сжала губы, и мы пошли по коридорам, где тени танцевали по стенам от редких факелов. Каждый звук, каждый скрип пола отдавался эхом, а сердце в груди билось все быстрее. Я старалась уловить что-то во взгляде стража, но он оставался невозмутимым, как стена.

— А принц? — спросила я осторожно. — Эсмонд, он…

Мужчина замялся, будто думал, можно ли сказать мне правду.

— Я ничего не знаю, — наконец тихо ответил он. — Иди за мной.

Тронный зал встретил меня темнотой и холодом, я замерла у порога.

Гобелены, которые обычно сияли золотом и цветами, были спрятаны под черными полотнами. Стены теперь казались пустыми и поглощенными мраком.

Здесь все дышало трауром.

Люди, что оставались в зале, стояли с понурыми головами.

Я хотела закрыть глаза и заплакать, но не могла отвести взгляд.

И тут я увидела королеву. Она стояла возле пустого трона, плечи прямые, лицо спокойное, но ее глаза говорили обо всем, что невозможно озвучить. Ее губы были сжаты, а руки сложены на груди.

Я хотела плакать еще сильнее, но взгляд скользнул дальше.

С другой стороны трона стоял принц Эсмонд. Он смотрел прямо перед собой, но когда наши глаза встретились, все вокруг будто перестало существовать.