Ледяной герцог и жена, которую он не помнит

Пролог

Я умирала.

Это было глупо и обидно — замерзнуть насмерть в сугробе у ворот собственного дома.

Снег залепил глаза. Руки онемели так, что я уже не чувствовала пальцев. А в груди вместо сердца билась одна-единственная мысль: он не пришел.

Тот, кто обещал любить меня вечно, стоял сейчас в окне своей башни. Я видела его силуэт на фоне теплого золотого света камина. Он смотрел, как я задыхаюсь от холода, и не двинулся с места.

— Айден... — прошептала я, чувствуя, как ледяная кора сковывает ресницы.

Интересно, она пришла к нему? Эта прекрасная леди с юга, ради которой он выгнал меня прочь? Ради которой он поверил лжи, обвинив меня в предательстве?

Пять лет брака. Пять лет я любила его так, как только может любить наивная девчонка, сбежавшая из дома ради красивого принца. Я думала, мы будем счастливы. Я думала, он — моя судьба.

А он просто использовал меня. А потом вышвырнул, как ненужную вещь.

— Тварь... — выдохнула я ветру, но это слово относилось не к ней.

Я проклинала не разлучницу.

Я проклинала ту дуру, которой была пять лет назад. Ту, что поверила его красивым глазам и сбежала с ним из отчего дома. Ту, что закрывала глаза на его холодность, списывая на тяжелый характер. Ту, что до последнего надеялась, что он одумается.

Он не одумался.

Сознание угасало. Я уже не чувствовала тела. Казалось, я парю над собой и вижу, как снег заметает мое темное платье, как волосы примерзают к земле, как глаза закатываются, открывая белки.

И в этот момент в пустоте раздался Голос.

— Хочешь жить? — спросил он.

Бесполый. Гулкий. Древний. Такой, от которого кровь стынет в жилах, даже если ты уже почти труп.

— Зачем? — мысленно огрызнулась я. — Чтобы снова дать себя убить?

— Хочешь все исправить?

— Слишком поздно. Я мертва.

— Время — штука гибкая, девочка. Я дам тебе шанс. Я отправлю тебя ровно на пять лет назад. В тот день, когда ты впервые увидела герцога Айдена.

Меня будто пронзило молнией.

Сердце, которое вот-вот должно было остановиться навсегда, пропустило удар. Потом еще один. Потом забилось где-то в горле.

— Что я должна буду отдать взамен?

— Всего лишь не повторять своих ошибок. Докажи, что ты не дура. А я посмотрю. Это будет моим развлечением.

Я хотела закричать, что согласна, но мир уже взорвался белой вспышкой.

Глава 1

— Лиана! Лиана, вставай, соня! Опоздаешь на ярмарку!

Я подскочила на кровати так резко, что ударилась головой о деревянный балдахин.

Боль.

Самая настоящая, физическая, до искр из глаз боль.

Я замерла, хватая ртом воздух, и уставилась на свои руки. Тонкие. Белые. Без единой морщинки, без шрамов, без той мозоли на указательном пальце, которую я заработала за пять лет шитья у камина в холодном замке.

На пальцах не было кольца. Того самого массивного обручального кольца с герцогским гербом, которое я носила пять лет и которое сняла с себя только тогда, когда Айден приказал мне убираться вон.

— Мама? — мой голос охрип. Сорвался. Прозвучал по-детски тонко.

В комнату влетела полная женщина с румяными щеками и растрепанными русыми волосами.

Моя мать.

Та, какой я не видела четыре года. Та, что умерла через год после моего побега с Айденом, так и не простив мне позора. Сердце не выдержало, говорили потом соседи. Дочь сбежала с чужим мужиком, опозорила семью на всю округу — вот сердце и не выдержало.

Живая. Румяная. Ворчливая.

— Что с тобой, доченька? — всплеснула она руками, подходя к кровати и прикладывая ладонь к моему лбу. — Горячая! Заболела? А я тебя на ярмарку собирала! Приснилось дурное?

Она была настоящей. Теплой. Пахло от нее пирогами и немного потом — она только что возилась с тестом.

Я смотрела на нее и не могла поверить.

— Одевайся скорее! — продолжала тараторить мать, уже дергая меня за руку, пытаясь поднять с постели. — Сегодня в город приехали столичные гости! Говорят, сам герцог Северный будет выбирать лошадей для своей конницы! Такой случай упустить! Может, и на тебя посмотрит какая важная птица!

Герцог Северный.

Айден.

Кровь отхлынула от моего лица. В ушах зашумело так, будто я снова стояла под той вьюгой. Перед глазами мелькнуло его спокойное лицо в окне, освещенное камином.

Мать что-то говорила, но я не слышала. Я смотрела в окно.

За окном цвела весна.

Яркая, зеленая, с цветущими яблонями в саду и голубым небом. Ни снега. Ни вьюги. Ни смерти.

Я перевела взгляд на стену. Календарь — самодельный, вышитый мамой, с отрывными листочками — кричал яркими цифрами: 15 апреля.

Пять лет назад.

Ровно пять лет назад.

Значит, тот Голос не обманул. Я здесь. Я жива. Я в своем теле, в доме родителей, за день до той самой ярмарки, где впервые увижу мужчину, который погубит меня в будущем.

— Лиана? — мама нахмурилась, заметив мое состояние. — Ты как будто призрака увидела. Сядь-ка. Воды принести?

Я сглотнула ком в горле и посмотрела в медное зеркало на стене.

Оттуда на меня смотрела та самая дура.

Молодое, наивное, глупое лицо. Глаза блестят. Щеки румяные. Губы бантиком. Ни одного горького опыта, ни одной морщинки от слез, ни капли той ненависти, которая сожгла мне душу в прошлой жизни.

— Нет, мама, — я криво усмехнулась. Голос прозвучал странно. Чуждо. — Я просто вспомнила, что забыла кое-что важное.

Она хотела спросить что, но я уже вскочила с кровати.

Ноги подкосились. Тело было чужим — легким, гибким, незнакомым. Я пять лет жила в другом теле — уставшем, замученном, замерзшем.

Я подошла к окну. Вдохнула весенний воздух.

Я знаю этот день наизусть.

Сейчас я надену свое лучшее платье — светло-голубое, с кружевами, которое мама сшила мне на прошлой неделе. Я пойду на ярмарку. Буду ходить между рядов, разглядывать ткани и украшения. А потом увижу его.

Он будет на вороном коне. Красивый, как ледяной демон. Черные волосы, синие глаза, гордый профиль. Он уронит платок. Я подниму. Он посмотрит на меня. Улыбнется.

И я пропаду.

Не повторять своих ошибок, — всплыли в голове слова Голоса.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Что ж. Платок я ему сегодня не подам. Я даже близко не подойду. Я пройду мимо. Пусть его подбирает та, кому суждено стать его любовницей и моей могильщицей. Пусть катится к чертям со своей южной красоткой.

Я останусь дома. Я спасу себя.

Так я думала.

Судьба, как назло, любит смеяться над чужими планами.

Глава 2

Мать все-таки выпихнула меня на ярмарку.

— Нечего киснуть в четырех стенах! — припечатала она, сунув мне в руки корзинку с пирожками. — Проветришься, на людей посмотришь. И пирожки продашь, нечего им зря лежать!

Я не хотела. Я готова была упираться ногами, вцепиться в дверной косяк, притвориться больной. Но мать смотрела на меня с такой знакомой любовью и заботой, что у меня сердце сжалось.

Она живая. Она здесь. Она не умерла с горя.

Я не могу ей рассказать. Ничего не могу.

Пришлось идти.

Ярмарка гудела, как растревоженный улей. Торговцы зазывали покупателей, пахло сдобой, жареным мясом и яблоками. Крестьяне в праздничных одеждах толпились у лотков. Дети бегали с леденцами.

Я старалась держаться подальше от центральной площади — там, где обычно останавливаются знатные господа. Я смотрела на лотки с тканями, но видела перед собой только снег и тьму. Трясла головой, прогоняя видения. Сжимала корзинку так, что пальцы белели.

Я справлюсь. Я просто переживу этот день. Он меня не увидит. Я спрячусь.

Внезапно толпа ахнула.

Где-то справа закричали люди. Послышался топот копыт — частый, тяжелый, бешеный. Крики усилились.

Я обернулась.

Прямо на меня летел вороной жеребец.

Огромный, взмыленный, с выпученными от ужаса глазами. Он несся сквозь толпу, люди шарахались в стороны, опрокидывая лотки, роняя товар. Кто-то упал, кто-то визжал.

В седле сидел мужчина.

Широкоплечий, темноволосый, в черном плаще. Он пытался натянуть поводья, но лошадь обезумела — то ли укусила оса, то ли что-то испугало. Жеребец не слушался.

Мужчина вскинул голову, и я встретилась с ним взглядом.

Синие глаза.

Ледяные.

Те самые, которые снились мне в кошмарах все пять лет брака. Те самые, которые смотрели на меня равнодушно, когда я замерзала у ворот.

Айден.

Его лошадь неслась прямо на меня. А люди шарахались в стороны, оставляя меня одну посреди дороги.

Вот же... ирония, — подумала я отстраненно, словно со стороны.

В прошлый раз в этой сцене не было лошади. В прошлый раз все было чинно и благородно — он слезал с коня сам, подходил ко мне, учтиво кланялся.

Сейчас же я либо снова попаду в его объятия, которые спасут меня от копыт, либо меня просто растопчут.

Времени на раздумья не было.

— С дороги! — заорал он.

Я должна была бежать. Должна была отпрыгнуть, откатиться, сделать хоть что-то.

Но я замерла.

Я смотрела в его глаза и видела в них не холод, а ужас. Самый настоящий, человеческий ужас от того, что он сейчас кого-то убьет. Его лицо исказилось гримасой, он рванул поводья так, что перчатки лопнули, но лошадь не слушалась.

Копыта грохотали по камням. До меня оставалось несколько метров.

Прыгай влево, дура! — закричал внутренний голос. Шевелись! Ты не можешь умереть снова!

Но ноги словно приросли к земле.

И в последний момент, когда жеребец уже занес копыта надо мной, Айден сделал невозможное.

Он рванул поводья на себя, одновременно посылая лошадь в сторону, подставляя себя под удар. Жеребец споткнулся, дико заржал и рухнул набок, увлекая всадника за собой.

Краем глаза я увидела, как Айден вылетает из седла и врезается головой в каменный столб.

А потом все смешалось.

Крики. Беготня. Кто-то ловил лошадь. Кто-то звал лекаря.

А я стояла и смотрела на него.

Он лежал на земле неподвижно. Из разбитой головы текла кровь, смешиваясь с пылью.

Мой убийца.

Мой палач.

Мужчина, из-за которого я погибла.

— Помогите! — закричала я что было сил, бросая корзинку и падая рядом с ним на колени. — Кто-нибудь, помогите!

Мои руки сами потянулись к его лицу. Сами начали промокать кровь подолом платья. Сами нащупали пульс на шее.

Слабый. Рваный. Но есть.

Он был жив.

И от этого понимания у меня внутри все оборвалось.

Глава 3

Его унесли в дом старосты — ближайшее приличное здание.

Я не ушла.

Я должна была уйти. Должна была бежать со всех ног, пока он не очнулся, пока не увидел меня снова. Но ноги не слушались. Я сидела на скамейке у входа, сжимая в руках окровавленный подол, и смотрела в одну точку.

Зачем ты его трогала? — шипел внутренний голос. — Пусть бы подыхал! Это он тебя убил!

— Он спас мне жизнь, — прошептала я вслух.

— Что, барышня? — переспросила какая-то сердобольная бабка, подавая мне кружку с водой.

— Ничего.

Я сделала глоток. Вода была холодной. Как тот снег.

Он спас мне жизнь. Он мог позволить лошади растоптать меня — его бы только помяло, но он бы удержался в седле. А он рванул в сторону. Он ударился головой, вытаскивая меня из-под копыт.

Почему?

В прошлой жизни он спокойно смотрел, как я умираю. А здесь — бросился спасать, рискуя собой.

Это что-то значило?

Или ничего не значило?

Дверь распахнулась. Вышел пожилой мужчина в дорогой одежде — судя по всему, приближенный герцога, какая-то важная шишка.

— Кто эта девушка? — спросил он, окидывая меня взглядом.

— Я... — я встала, чувствуя, как дрожат колени. — Я та, из-за кого он...

— Вы та, кого он спасал, — перебил мужчина. — Лорд Айден при падении ударился головой. Лекарь говорит, сильное сотрясение. Он без сознания. Но... есть одна проблема.

Я насторожилась.

— Какая?

— Он зовет вас, — мужчина прищурился. — Во сне. Бредит. И несколько раз отчетливо произнес имя. Ваше? Лиана?

У меня сердце упало куда-то в пятки.

— Не может быть, — выдохнула я. — Он не знает меня. Мы не знакомы.

— Странно, — мужчина покачал головой. — Но он зовет именно вас. Лекарь говорит, присутствие того, кого он зовет, может помочь. Вы войдете?

Я замерла.

Войти к нему? К тому, кого я поклялась ненавидеть? К тому, из-за кого я умерла?

Не повторять ошибок, — вспомнилось мне.

Если я войду сейчас — это будет ошибка. Самая большая ошибка.

Но если не войду, а он умрет? Что тогда будет с временем? С Голосом? С моим вторым шансом?

— Я войду, — сказала я, удивив саму себя.

Комната старосты была небольшой, но богато обставленной. Айден лежал на кровати под балдахином, бледный, как полотно. Кровь с головы уже смыли, наложили повязку. Темные ресницы черными полумесяцами лежали на бледных щеках.

Я подошла ближе.

Таким я его почти не видела. В прошлой жизни он всегда был собран, холоден, неприступен. Даже в постели — отстранен, молчалив, словно выполнял долг.

А сейчас — просто раненый мужчина. Уязвимый. Слабый.

— Ли... — выдохнул он. — Ли... ана...

Я вздрогнула.

— Я здесь, — почему-то сказала я. Села на край кровати. Взяла его за руку.

Его пальцы сжались в ответ. Сильно. Словно он боялся, что я исчезну.

— Не уходи... — прошептал он. — Не бросай меня... прости...

По моей спине пробежал холодок.

Прости? За что он просит прощения?

— Айден? — тихо позвала я. — Ты меня слышишь?

Он дернулся. Веки дрогнули. И вдруг открылись.

Синие глаза смотрели на меня в упор. Мутные, не сфокусированные, но смотрели.

— Ты жива, — выдохнул он. — Слава богам... ты жива.

— Конечно, жива, — я попыталась улыбнуться. — Ты меня спас, помнишь?

Он смотрел на меня странно. Слишком пристально. Слишком... болезненно.

— Я видел... — прошептал он. — Снег. Много снега. Ты лежала... и я ничего не сделал. Я стоял и смотрел.

У меня перехватило дыхание.

— Что?

— Это был сон? — он нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд. — Скажи, это был просто сон? Ты же здесь? Живая?

Я молчала. Потому что не знала, что сказать.

Он видел. Он что-то видел. Сон? Воспоминание? Ту самую ночь, когда я умирала?

— Это был сон, — наконец выдохнула я. — Просто сон. Я жива.

Его веки отяжелели. Зрачки снова поплыли. Лекарства делали свое дело — он проваливался обратно в беспамятство.

Но перед тем как закрыть глаза, он сжал мою руку и прошептал:

— Не уходи. Останься. Я не хочу снова тебя потерять.

И отключился.

А я сидела, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как мир рушится у меня над головой.

Он помнит. Не знает, что помнит. Но он помнит.

Что же это за игра такая, Голос? Что ты задумал?

Ответа не было.

Только его рука в моей руке. Теплая. Живая.

Рука моего убийцы.

Глава 4

Я просидела у его постели до утра.

Сама не знаю, зачем. Наверное, потому что каждый раз, когда я пыталась убрать руку, он сжимал пальцы и начинал метаться, бормоча что-то бессвязное. Лекарь сказал, что ему нужен покой, а покой наступает только когда я рядом.

Приближенный герцога — его звали мастер Торен, старый сухой мужчина с цепкими глазами — смотрел на меня с подозрением.

— Вы уверены, что не знакомы с его светлостью?

— Абсолютно, — соврала я. — Я дочь местной травницы. Живу здесь всю жизнь. Никогда не выезжала из графства.

— Странно, — Торен покачал головой. — Он зовет вас по имени. И успокаивается только с вами.

— Люди в бреду иногда видят то, чего нет, — пожала я плечами. — Может, я похожа на кого-то из его прошлого?

— Может, — недоверчиво протянул Торен. — Ладно. Оставайтесь пока. Заплатим.

Деньги мне были не нужны. Мне нужно было понять, что происходит.

Когда рассвело, Айден открыл глаза.

В этот раз взгляд был ясным. Осмысленным. Ледяным.

— Кто вы? — спросил он, глядя на меня.

Я замерла.

— Я... Лиана. Та, кого вы вчера спасли.

Он поморщился, пытаясь вспомнить. Потом кивнул.

— Лошадь. Помню. Вы стояли как вкопанная. Почему?

— Испугалась, — честно ответила я.

— Глупо, — отрезал он. — Надо было прыгать в сторону.

— Вы правы. Надо было.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что мне стало не по себе.

— Вы всю ночь просидели здесь?

— Вас бросало в жар. Лекарь сказал, я помогаю.

— Помогаете, — он усмехнулся. — Значит, вы моя личная лекарка?

— Нет. Я просто...

— Оставайтесь, — перебил он. — Пока я не встану на ноги. Торен заплатит.

— Я не просила денег.

— Тогда зачем вы здесь?

Вопрос повис в воздухе.

Зачем? Затем, что я ненавижу тебя так сильно, что готова смотреть, как ты мучаешься. Затем, что я хочу понять — почему ты спас меня, если в прошлой жизни дал умереть?

— Вы спасли мне жизнь, — сказала я вслух. — Я в долгу.

Он снова усмехнулся. Холодно. Насмешливо.

— Чувство долга. Редкость в наши дни. Хорошо. Оставайтесь. Но предупреждаю сразу — я не подарок.

— Я знаю, — вырвалось у меня.

Он прищурился.

— Откуда?

Я поняла, что проговорилась.

— Догадываюсь, — поправилась я. — Такие, как вы, не бывают подарками.

Он хмыкнул. Закрыл глаза.

— Умная. Это хорошо. Тупые меня бесят.

Я выдохнула. Пронесло.

Но в этот момент он снова открыл глаза и посмотрел на меня в упор.

— Лиана, — произнес он мое имя так, будто пробовал на вкус. — Почему мне кажется, что я уже где-то слышал это имя?

— Не знаю, — соврала я. — Может, в другой жизни?

— В другой жизни, — повторил он. И вдруг дернулся, словно от боли. — Мне снилась ты.

Я молчала.

— Ты лежала в снегу. Мертвая. А я смотрел из окна. И ничего не делал.

— Это просто сон, — сказала я. Голос дрогнул.

— Да, — он закрыл глаза. — Просто сон.

Но я видела, как сжались его челюсти. Как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в одеяло.

Он помнил.

Не знал, что помнит. Не понимал, откуда эти видения. Но помнил.

И я не знала, радоваться мне этому или бояться.