Ледышка-поваришка

Глава 1

— Ударить вас веником! Что со мной? Почему так болит голова?

В глазах был туман, а боль вызывала тошноту. Голова кружилась, как после сотрясения мозга. Я с трудом приподняла спину, чтобы наклониться и освободить желудок.

— Наверное, у меня сотрясение мозга, — сказала я, сплюнув желчь.

Я умыла лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Когда я полностью открыла глаза, то смогла увидеть, что происходит вокруг.

Ледяной берег реки стремительно сбегал вниз. Изогнутые деревья сверкали инеем, словно драгоценными камнями. Солнце припекало, слепило глаза, и возникал вопрос: почему вокруг всё покрыто льдом? И почему чуть дальше виднелись цветы и свежая зелень травы?

— Где я нахожусь? — новый вопрос вырвался сквозь боль. Голова кружилась, и я подняла руку, проведя ладонью по лицу. Кровь окрасила пальцы, я поморщилась и смыла её. — Я что, головой ударилась? Может, я умерла и оказалась в аду? Или это сон? Что вообще происходит? Наверное, это сон. Но как же сильно болит голова.

— Ты не просто головой ударилась, ты умом тронулась! — мужской голос грубо прорвался сквозь звон в ушах, заставив меня открыть глаза шире и внимательнее посмотреть на мир вокруг. — Глупая девчонка! Надумала утопиться и сорвать свадьбу? Да кто тебе это позволит!

Я подняла взгляд и увидела его. Высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати. Не слишком молодой, но и не старый. Его белые волосы были мокрыми и длинными, спадали до плеч, прилипая к коже. Он был в лёгкой белой рубашке, которая промокла до прозрачности и плотно облепила его тело. Под рубашкой чётко выделялись линии мышц: грудь, плечи, живот. Они были точёными, словно выточенными из камня, а не выросшими. Он не был похож на спортсмена. В нём было что-то неестественное. Как будто его тело было создано не для жизни, а для того, чтобы служить объектом восхищения, как статуя древнего бога.

Его лицо было строгим. Ни малейшей улыбки. Ни жеста, ни движения — только взгляд. Его глаза — голубые и очень яркие, почти ледяные — смотрели прямо на меня. Не любопытно. Не агрессивно. А как будто он уже знал, кто я и почему я здесь. В них не было гнева, но была ярость. Тихая, глубокая, будто она годами кипела внутри, и он просто не позволял ей вырваться наружу.

— Кто ты такой вообще? — Я хотела сказать что-то резкое, чтобы скрыть дрожь в голосе. Отодвинулась в сторону и старалась держаться строго. Звучало глупо. Навязчиво. Но я не могла сказать ничего другого. Хотя в голове бегали другие мысли. Хотелось прокричать: «О боже, какой он красавчик. Как будто с гравюры. Как будто из сна. Как будто… не из этого мира!» — но я держала это всё в себе и только смотрела на него. Суровый взгляд и полные ярости голубые глаза. Я просто смотрела. И пыталась дышать. Потому что, когда он смотрел на меня — воздух становился тяжелее. Как будто в окрестности реки не хватало кислорода. Как будто он забирал его.

— Кто я? — он поднял руку и замахнулся, но не ударил. Его ладонь оказалась в сантиметрах от моего лица. Внезапно я подумала: «Он что, собирается меня ударить? Кухонный боец, не иначе!»

— Ты еще смеешь спрашивать, кто я такой? — Он встал на ноги и закричал на меня, не стесняясь окружающих. — Сумасшедшая! Сначала сопротивлялась, потом пыталась утопиться, а теперь делаешь вид, что не помнишь меня?!

— Но я правда не знаю тебя, — сказала я, согнув ноги в коленях и устроившись поудобнее на берегу. Теперь я начала понимать его слова, хотя и не до конца. Мокрое белое платье, испачканное илом, холодило кожу и вызывало неприятное ощущение сырости. — Впервые в жизни вижу вас всех.

— Нет. Вы все слышали такую наглость? — он встал в позу индюка, и его крик теперь, похоже, слышали не только та кучка окружающих нас людей, но и на несколько километров дальше этой реки. — Претворяешься? Сделать вид, что не узнаешь родного брата?

И тут мне стало грустно. Какое разочарование! Красивый мужчина, а оказывается, мой брат. Почему мне так не везёт? Хотелось надуть губы и сложить руки на груди в обиде. Или закрыть уши, чтобы не слышать его слов и оскорблений.

«Неужели все красивые мужчины ведут себя как бабы?» — думала я, наблюдая, как он ходит туда-сюда, размахивает руками и что-то говорит. Как же хорошо, что я вовремя закрыла уши и перестала слушать его. Вместо этого я напевала весёлую мелодию про себя.

— Даже не думай, что я буду тебя слушать. Крикливый дурак, — сказала я вслух, не заметив, что произнесла это громко. За что получила пощёчину. Не сильную, не оставившую след, но всё же неприятную. Казалось, он хотел не навредить мне, а лишь показать, кто главный.

— Не смей говорить, когда я говорю! — заорал он на меня. В этот момент я окончательно возненавидела его.

— Значит, брат, да? — процедила я сквозь зубы. — Ты просто мерзавец, а не брат!

Эти слова я не произнесла вслух, чтобы не получить новую пощёчину.

Брат, хватит кричать. Сестрёнка, может, и правда потеряла память? — я подняла взгляд на молодого мужчину рядом. Ему было лет восемнадцать, худощавый, с ровными чертами лица и красивыми голубыми глазами, способными затмить даже звёздное небо. Такие глаза, казалось, могли быть только у человека с чистой душой.

Он был похож на того громилу внешне, но был тихим и спокойным. Лёгкая улыбка на его лице говорила о насмешке над братом. В этой семье, похоже, было принято насмехаться друг над другом. Может, это было в их крови или в их воспитании. Какое счастье, что я не помнила своего детства с такими братьями.

— У сестры рана на голове. Надо её обработать и убрать следы. Дай ей прийти в себя, а потом ругайся, — сказал он, облокотившись о повозку спиной. Руки сложены на груди, нога согнута в колене. Одежда говорила о долгом пути. Я задумалась, сколько мы уже проехали и сколько ещё предстоит. Дорога была грязной, с глубокой колеёй, камнями и неровностями.

— К тому же нас ждёт ещё дальняя дорога.

— Мы что, вот на этой повозке поедем? По этой ухабистой дороге? — Меня снова затошнило при мысли о том, как сильно укачает в этой коробке на колёсах, запряжённой лошадьми. — Бедный мой вестибулярный аппарат, — пробормотала я, склонившись над рекой и умыв лицо. — Ой, вода ледяная! — Но тут старший из них сделал тяжёлый шаг, схватил меня за предплечья и, резко потянув на себя, заставил подняться на ноги.

Глава 2

— Господин, пожалуйста, — за его руку схватилась невысокая, хрупкая девушка с тоненьким, но приятным голоском. — Госпожа совершила ошибку. Больше такого не повторится. Пожалуйста, пощадите её.

– Ты тоже хороша, – оттолкнул он её так сильно, что она отлетела в сторону. Девушка быстро перебрала ногами, расставив руки в стороны, чтобы не упасть. К счастью, младший успел её поймать, ловко зажав в своих объятьях. Но заметив яркий румянец на её щеках, он тут же отпустил её.

— Ты обязана следить за хозяйкой и не позволять ей бросаться в воду или совершать других ошибок! Не забывай, что в царстве огненного трона меня рядом не будет! — добавил он строго.

— Простите, господин. — Казалось, той девчонке просто больше нечего сказать. Он отошел от меня, отпустил мою руку и замахнулся в желании наказать бедняжку. Которая поспешила спрятаться за спиной младшего мужчины.

— Хватит, только я могу наказывать мою служанку! — в гневе я вклинилась между ними, закрывая собой девушку и парня, который явно не собирался её бросать. Но, похоже, боялся разозлить брата и поэтому не реагировал на его слова. Я же не собиралась отступать.

— На это имею право только я, — произнесла я, расправив плечи и сдвинув брови, чтобы выглядеть серьёзнее. — К тому же я просто хочу искупаться. Река красивая, вода замечательная, холодная такая. И как тебе не стыдно поднимать руку на девушку? Кухонный боец.

— Да, — подтвердила я. — Виновата я, а не она. Она такая худая, что не сможет меня удержать, если я что-то задумаю.

— Хочешь загладить вину? — Он опустил руку и пригрозил пальцем. В голове пронеслось множество мыслей, не связанных между собой. Я молча кивнула, соглашаясь слушать его.

— Тогда выполни волю отца и отправляйся в царство огненных драконов. Стань женой принца и делай всё, как мы обсуждали, — продолжил он. Я снова кивнула. Что ещё оставалось? Ситуация была сложной и явно не в мою пользу. Он – здоровый мужчина, а я – хрупкая, но бойкая девушка. Одной храбростью такого великана мне не победить, поэтому оставалось только соглашаться.

— Если всё поняла, иди переоденься, — сказал он. — Приведи себя в порядок и готовься встретить мужа. Но не забывай, что должна выглядеть покорной женой, иначе будет только хуже.

— А у вас есть еще одно платье? — я решила подыграть этому грубому человеку. Он и так считал меня дурочкой, так что сыграть эту роль мне было несложно. — Мне же нужно переодеться во что-то.

Белобрысик посмотрел на служанку, которая неловко кивнула, не решаясь выйти из-за спины молодого парня.

— Значит, иди переодевайся и поехали дальше, — сказал он. — Живо в повозку.

Девушка снова кивнула, выбралась из своего укрытия и потянула меня за руку, приглашая в повозку.

Я подчинилась, ведь что еще оставалось. Кто я, где нахожусь и кто эти люди — вот главные загадки, которые нужно было разгадать. Поэтому я решила подыграть. Я забралась в повозку и устроилась на широкой скамейке. Девчушка тоже забралась внутрь, заперла дверцу и закрыла окна.

— А почему эти двое не поедут с нами? — спросила я, вызвав звонкий смех у девушки.

— Я глупость сказала? — услышав её смех, я решила снова прикрыться ярлыком дурочки.

— Ну что вы, госпожа, — сказала она. — Ваши братья проводят вас до городских ворот Замка огненного трона. Они едут верхом рядом.

Я вздохнула с облегчением. Хоть какая-то защита — пусть и в виде одного болвана и молодого паренька. То, что они не едут со мной в одной повозке, а где-то на улице, тоже успокаивало. Не под сильным мужским контролем, и то хорошо.

Девушка наклонилась, достала из-под сиденья чистое платье и протянула мне.

— Госпожа, снимите грязное платье и переоденьтесь в чистое. И прическу поправьте, и макияж.

— Фух, — я снова вздохнула. Конечно, нужно было быстрее переодеться, но как это сделать, оставалось загадкой. — Прости. Как тебя зовут?

— Госпожа, — девушка скрестила руки на груди, прижала ладони к сердцу и резко опустилась на сиденье напротив меня. — Неужели вы совсем ничего не помните? Я покачала головой, отрицая. — Бедная, бедная моя госпожа! Вы, наверное, сильно ударились головой, прыгнув в реку.

— А вот еще один вопрос. Зачем я прыгнула в реку? — спросила я. Моя служанка, нахмурив брови и округлив глаза, посмотрела на меня, словно пытаясь найти ответ. Было ясно, что она не понимает моих мотивов. Она встала, подошла ко мне, развязала шнуровку на спине и начала снимать грязное платье.

— Так зачем? Или мой жених настолько плох? Я сама не могу понять своих действий. Ничего не помню.

— Я бы на вашем месте тоже утопилась, — тихо сказала девушка, словно боялась, что её услышит тот бугай, которого называли моим братом. — Выйти замуж за принца огненных драконов, даже не увидев его ни разу в жизни, — это жестоко.

Она начала стягивать с меня грязное платье и протирать моё тело салфеткой.

— Говорят, этот принц очень суров. Он не боится давать затрещины своим жёнам. А их у него шесть уже. А ещё он страшный, отвратительный и уродливый, — добавила она.

— Да уж! — новость явно не обрадовала меня, и это было заметно по моему лицу. — Как я вообще оказалась в такой ситуации? И что значит, я не видела мужа? Как тогда проходила свадьба? — вопросы посыпались с моих уст. Мне не терпелось узнать все подробности. — Наверное, мои вопросы пугают тебя, но я ничего не помню, поэтому и спрашиваю.

— Ох, госпожа, — служанка помогла мне надеть другое белое платье, более простое, но всё же элегантное. Она присела ко мне и начала пудрить и красить моё лицо. — Ваш батюшка и король огненных драконов заключили перемирие, скрепив его вашим браком с принцем. Противостояние между нашими народами длилось столетиями, и ваш брак стал спасением для многих ледяных драконов. Поэтому ваши братья так возбуждены всю дорогу. Их ненависть понятна.

— Ударить бы вас всех веником, — сказала я, используя свою любимую фразу. — Похоже, перед сном я пересмотрела дорам.

Глава 3

— Но госпожа, — она успокоилась, хотя продолжала шмыгать носом. Качала головой и молчала. Похоже, этот бесстрашный разбиватель женских лиц её пугал. Как жаль, что я не могу дать ему отпор. Ох, если бы я была двухсоткилограммовым стероидным шкафом... — подумала я про себя, но не стала произносить эти мысли вслух, чтобы не напугать служанку ещё больше. — Вы никогда не говорили таких странных вещей.

— Головой ударилась, вот и заклинило, — сказала я, не зная, как еще оправдаться. Сейчас для меня самое важное было успокоить эту юную любительницу сентиментальных сцен. — Не обращай на меня внимания. Прошу тебя, не паникуй и не реагируй так. Слезы тут точно не помогут. Вот проснусь — и буду смеяться. И с даромами сделаю перерыв на месяц, чтобы больше таких снов не видеть.

Я снова рассмеялась, не осознавая, что вновь высказываю свои мысли вслух и пугаю девушку.

— Прости. Я опять несу чушь и пугаю тебя. Просто скажи мне, как тебя зовут и имена тех двух, кто нас сопровождает. Мои братья, кажется. И вообще, расскажи немного о себе и об этом месте. Не хочу ударить в грязь лицом при встрече с мужем.

— Меня зовут Аша, — простонала девушка, снова закрывая лицо руками и выдавая подобие жалости. — Госпожа, вы правда ничего не помните? — Я одобрительно кивнула. — Нас сопровождают ваши братья. Старшего зовут Каэль. Он считает себя главным в семье и поэтому позволяет себе пинать каждого, кто, по его мнению, этого заслуживает. А вот младший брат, Эриан, хороший и спокойный. Он никогда не ведет себя так, как ваш старший брат, — говорила девушка с вдохновением и неприкрытой влюбленностью.

— А еще он тебе очень нравится, — заметила я. Слова вызвали румянец и стыд на лице девушки.

— Сколько тебе лет? — спросила я, хотя зачем мне это знать? Разве могла служанка рассчитывать на взаимность от хозяина? Взаимность между господином и служанкой возможна, я согласна. Но такая связь не приведет к хорошему концу.

— Хотя... Можешь не говорить. Мой брат тебе все равно не пара.

— Я это и сама знаю, — девушка опустила глаза и сжалась. — Вашего мужа зовут Дамир. Он принц огненных драконов и генерал их армии, не раз проявлявший доблесть и бесстрашие в боях. Ходят слухи, что его тело покрыто шрамами. Он не любит, когда женщины вмешиваются в его дела. И наш род ему не по душе. Он резко высказался о браке. Но он не мог ослушаться воли отца. Так что неизвестно, что вас ждет в его доме, госпожа. А что до меня, то я с вами с детства, уже почти девятнадцать лет прислуживаю.

— Не ссы, подруга. Не переживай. Прорвёмся. — хотела я сказать, но, благо, вовремя опомнилась и не высказала эти мысли вслух. — Не страшно. Сон этот закончится и забудется. — Ну а что я еще могла сказать? Тем более сейчас и тем более ей.

Девушка смотрела на меня с недоумением, не произнося ни слова. Мне вдруг захотелось лучше рассмотреть её, хотя я и не знала, почему. Её милое лицо, ярко-синие глаза, медные волосы и едва заметные веснушки на щеках привлекали внимание. Простое голубое платье сидело на её худеньких плечах. Но внезапное головокружение и тошнота заставили меня отвлечься от этого образа. Всё, что я хотела сейчас, — это выбраться из тряской повозки, которая раскачивалась на кочках дороги. Мне нужно было срочно переключиться на что-то другое, поэтому я резко спросила:

— Аша, скажи, почему сейчас я вижу зелёные листья на деревьях и цветы, а когда была на берегу, всё вокруг было покрыто льдом?

Я приоткрыла шторку и выглянула в окно. Передо мной раскинулись красивые поля, усеянные солнечными цветами. Голубое небо с облаками, похожими на сладкую вату, и крупные головы подсолнухов создавали завораживающую картину.

— Как же красиво! — выдохнула я с восхищением.

— Я не знаю, — ответила Аша, глубоко вздохнув и не поднимая на меня глаз. — Никогда такого не видела. Иней появился на берегу именно в тот момент, когда вы прыгнули в реку, пытаясь утопиться. Хотя у нашего народа есть одно поверье.

— Это что еще за поверите? — спросила я.

— В нашем народе верят, что, когда ледяной дракон хочет умереть, его тело начинает искать новую душу. Оно пробивается сквозь стены миров и сознаний, и в этот момент вокруг него земля покрывается инеем.

— Ого, — хмыкнула я. Эта история меня напугала. Хотелось проснуться, но сон не отпускал. Я ущипнула себя за руку — боль пробежала по коже. — Нет, это бред, — прошептала я неуверенно. Мне было больно, казалось, по-настоящему. Но как такое возможно? Я знаю, кто я и как меня зовут. Но сейчас я не тот человек. Возможно, это сон, наполненный воспоминаниями о фильмах, которые я смотрела последнее время. Почему бы и нет? Мне нравятся фильмы, где девушка из нашего времени попадает в прошлое. Видимо, это и спровоцировало мою реакцию. Я думала об этом всю дорогу, и эти мысли отвлекали от укачивания на ухабистой дороге.

Я смотрела в окно, Аша тоже молчала. Казалось, она не знала, что сказать. Её обеспокоенное лицо говорило за неё. Слова были бы излишни: смятение, страх, непонимание, нервозность. Чего она боялась больше всего? Что я не могу понять, кто я, о чём свидетельствовали мои вопросы? Или места, куда мы направлялись? По её словам, это было логово врага. Я помнила, что по историческим фактам и фильмам такие браки редко бывают счастливыми. Если только это не сказка со счастливым концом. Стать опальной принцессой меня не пугало, но что ожидать от заточения? Оставалось лишь ждать и надеяться на лучшее.

— Приехали! — резкий голос и стук по каркасу повозки вывели меня из задумчивости. Я даже не заметила, как мы остановились, возможно, из-за того, что повозка все еще раскачивалась.

Глава 4

Дверца открылась, и я поняла, что пора выходить. Я подняла подол, чтобы удобнее было двигаться, и попыталась спуститься из повозки. Но высокая ступенька оказалась для меня проблемой. Я не знала, как спуститься на землю.

И тут Каэль проявил благородство. Он обхватил меня за талию, плавно поднял и поставил на землю.

— Благодарю за помощь, брат, — прошептала я, опустив взгляд.

Сейчас мне казалось, что его поступок был правильным. Я поняла, что в этом мире женский голос ничего не значит, поэтому мне нужно было казаться послушной и податливой.

Следом вышла Аша. Она быстро подошла ко мне и надела на голову плотную фату из кружева, скрыв моё лицо.

— Слушай меня внимательно, сестра. Как только пересечешь черту и войдёшь в здание, я не смогу тебя защитить. Никто из ледяных драконов не сможет повлиять на твою судьбу. Возьми это. — Он вложил в мою руку маленький свисток, похожий на птичий манок. — Посмотри на крышу повозки, — велел он. Я развернулась и увидела на крыше маленькую птичку с синими и голубыми перьями и длинным клювом. — Позови её, и она прилетит к тебе. Привяжи к её лапке записку. Пиши аккуратно, каждое слово. Твоя задача — передавать нам всё, что слышишь и видишь в логове врага. Но так, чтобы письмо выглядело как послание семье, о которой ты скучаешь. Тщательно продумывай каждое слово.

— Значит, перемирие между нашими народами — это фикция? — прошептала я.

— Не отрицай и этого, — сказал он, обвил меня руками и крепко обнял. — Мне жаль, что ты вынуждена стать частью этого фарса, сестрёнка. Но у нас нет другого выхода. Если огненные драконы узнают, они уничтожат наш род. Будь другой способ решить конфликт, я бы никогда не позволил отцу отдать тебя замуж за принца.

— Я всё поняла, — оставалось лишь кивнуть и обнять его в ответ. Я не ожидала, что он может быть таким заботливым и чутким ко мне. Видимо, старший брат должен быть именно таким — строгим, но в то же время нежным и понимающим. — Мне, наверное, пора идти? — спросила я, ощущая неуверенность и не зная, что делать дальше.

— Да, — он разомкнул объятия и отстранился. Голос снова стал сухим, взгляд жестким, хотя в глазах читалась печаль. Младший брат подошел ко мне, быстро обнял и так же быстро вернулся к повозке.

Резкий лязг металлических засовов заставил меня вздрогнуть и мгновенно обернуться к воротам. Широкие створки медленно раскрывались, обнажая величественные стены, защищающие вход в царство огненных драконов. На пороге возникла женская фигура. Она была высокой и плотной, хотя это могло быть иллюзией из-за мешковатой одежды, висевшей на её плечах. Это был плащ из нескольких слоев плотной ткани. Длинные вьющиеся волосы, заплетенные в две косы, достигали бёдер. Женщина приблизилась к нам и приветствовала нас легким холодным поклоном.

— Госпожа, вы готовы? — спросила она. Я кивнула, не отрывая от неё взгляда. Однако она не смотрела на меня. Её глаза были устремлены на Каэля, и я поняла, что он ей понравился. Её красивые каре-зелёные глаза светились изумрудными искрами, выдавая её молодость. Непонятно, почему она скрывала лицо под вуалью, но, возможно, так было принято.

— Дальше вы пойдёте только с вашей служанкой, госпожа, — продолжила она своим сладким голосом, который обволакивал, как мёд на хлебе. — Принц позволил вам взять одну из служанок, чтобы вы не чувствовали себя одинокой и не страдали по родному дому.

— Благодарим принца за щедрость и понимание. — Каэль посмотрел на младшего брата, который, сжав губы, стоял у повозки. Его кулаки были крепко сжаты, словно он сдерживал себя от какого-то резкого поступка, который мог бы привести к роковой ошибке.

— Пойдёмте, госпожа, — снова раздался мелодичный голос женщины, и я последовала за ней. Хотелось оглянуться на братьев, но странное и пугающее чувство удерживало меня. Казалось, за любой неверный жест меня ждёт наказание или что-то ещё более ужасное. Женщина, хоть и не выглядела устрашающе, всё же вызывала тревогу. Её суровый взгляд заставлял держаться на расстоянии. Я старалась не отставать, с трудом удерживая юбку, чтобы не запутаться в ней. Аша бежала следом, её маленькие ножки едва поспевали за широким шагом женщины.

Мы шли по центральной улице города мимо уютных домиков с красными черепичными крышами, увитыми цветущими вьюнами и зелёными плющами. Люди выходили на улицу, смотрели на меня и перешёптывались, показывая пальцем. Я чувствовала себя диким зверем в клетке, выставленным на всеобщее обозрение. Видимо, поэтому мне не позволили въехать на территорию в повозке и заставили идти пешком.

Мы прошли через рыночную площадь, где уже собралась большая толпа.

— Смотрите, это новая жена принца! Да, она! — громко говорили люди. — Она же из ледяных? Почему принц взял эту падаль в жёны?

Эти обидные слова ранили меня, но ещё больнее было видеть слёзы на глазах Аши. Хотелось поддержать её, но сейчас нужно было не отставать от женщины.

— Не отставайте, — сказала она, заметив, что мы с Ашей запыхались, и замедлила шаг. Дышать стало легче, хотя ноги начали гудеть. Но мы продолжали идти, не позволяя себе расслабляться или жаловаться на усталость.

Рыночная площадь закончилась, и перед нами открылись ворота, ведущие к замку. Стражники у входа выглядели сурово и внушительно. Мы вздохнули с облегчением. Дальше мы шли медленно и осторожно, стараясь не издавать ни звука, чтобы не привлекать внимания. Мы прошли через парк, полный цветов и невысоких фруктовых деревьев, и поднялись по каменной лестнице, ведущей на гору, где стоял замок. С каждым шагом становилось всё жарче. То ли от усталости, то ли от горячего воздуха в этом районе — трудно сказать. Наконец перед нами открылась очередная дверь, и мы вошли в замок. Коридоры были такими же длинными, как и лестницы, по которым мы уже устали подниматься. Единственное, что радовало, — прохлада от темных каменных стен. Странный запах наполнял коридоры: одновременно сырой и горячий, дурманящий и пугающий. Мы шли по новым коридорам, мимо множества дверей, и всё это перемешалось в моей голове, вызывая головокружение. Остановившись перед одной из дверей, женщина достала из складок платья связку ключей, перебрала их и открыла нужную.

Глава 5

— Госпожа, вам сейчас нельзя есть. Сначала нужно дождаться мужа. Выпейте с ним вина и скрепите ваш союз. — Аша преградила мне путь к столу, раскинув руки.

— Ладно. — Вздохнула я, опустив руку и отступив назад. — Тогда объясняй, что я должна делать сейчас.

Аша подошла ко мне, снова накрыла лицо фатой и отвела к кровати. Помогла сесть посередине и расправила юбку. — Сидите здесь и ждите мужа. Он не должен увидеть ваше лицо сразу. Только во время слияния он снимет фату и увидит вас.

— Слияние? — хмыкнула я, не поняв сразу весь смысл, вложенный Ашей в это слово. Но потом до меня дошло, и я громко произнесла: — Ты говоришь про... близость? Я показала пальцами жест, тонко намекая на смысл.

— Госпожа! — воскликнула Аша, вспыхнув как спелый помидор. — Как вы можете так открыто говорить об этом? Невинной девушке такие слова не подобают.

— Если честно, я не только не хочу об этом говорить, но и заниматься с мужчиной, которого никогда не видела. Вдруг он страшный или толстый? Или кривой или старый, — начала я перечислять возможные недостатки. — А вдруг у него изо рта плохо пахнет?

— Госпожа! — протянула Аша жалостливо, будто сама представила всё, о чём я говорила. Её лицо исказилось едва заметным отвращением. — Пожалуйста, не думайте об этом сейчас. Просто дождитесь супруга и примите его таким, какой он есть.

Мне нечего было ответить, да и ничего не могла сделать. Оставалось лишь кивнуть.

— Я пойду в свою комнату, а вы ждите мужа. Не буду вас беспокоить, — сказала она и ушла, оставив меня одну в комнате, полной запаха еды. Издевательство, не иначе. Сидеть и ждать, не имея возможности утолить голод.

Прошло несколько часов. Глаза слипались, голова тяжёлая, как камень, то и дело падала на грудь или заваливалась набок. В такие моменты я с трудом приходила в себя, трясла головой, пытаясь прогнать сон.

— Так больше не могу, — прошептала я и, поднявшись с кровати, сделала несколько шагов к столу. Ноги гудели, их сводило судорогой. Я присела, растёрла ступни ладонями, потом выпрямилась и размяла их простыми упражнениями, которые все мы знаем с детства.

— Как же есть хочется, — желудок заурчал, звук эхом разнёсся по маленькой комнате. Я схватилась за живот, слегка согнулась и подошла к столу. Протянув руку, взяла красное глянцевое яблоко.

— Ничего страшного, если съем одно, — подумала я и, по привычке обтерев яблоко о одежду, поднесла его ко рту. Но вдруг за дверью послышались голоса и резкий звук. Я вздрогнула, метнулась обратно к кровати и бросила яблоко на стол. Оно не удержалось и, скатившись, закатилось под стол.

— Принц так и не пришел навестить свою новую жену. Какой позор для ее семьи! — мужские голоса раздавались за дверью. Они были такими громкими, что стало ясно: их цель – унизить и высмеять не только меня, но и весь мой род.

— Я слышал, что она некрасива и кривоглаза. Брак с нашим господином был её единственным шансом выйти замуж. Поэтому её отец так настойчиво предлагал её в жёны. А наш господин просто очень добр, поэтому согласился.

Обидно было слышать подобные слова в свой адрес. Скажу честно. Хотелось выйти в коридор и навалять им как следует.

Женский голос за дверью заставил меня вздрогнуть. Он был мне уже знаком.

— Как вы смеете бездельничать и болтать всякую чепуху? — строго произнесла женщина.

Её слова прервали мужчин, и я почувствовала облегчение. Хорошо, что хотя бы слугам не позволяют выказывать своё пренебрежение ко мне.

— Принц решил принять омовение перед встречей с новой женой. Поэтому он не смог сразу её увидеть.

— Простите, госпожа, — дрожащим голосом сказали слуги.

— Что здесь происходит? — раздался суровый мужской голос. Сразу стало ясно, что это хозяин дома. — Пошли все вон! — его фраза напугала и меня. Я быстро юркнула под стол. Найдя укатившееся яблоко, обрадовалась. Схватила его, вытерла о платье и откусила кусочек. Кисло-сладкий сок с медовыми нотками пробежал по горлу, вызвав внутренний восторг.

Дверь резко распахнулась, и он вошел. Интуитивно дернув рукой, я прикрыла лицо фатой, хотя и так меня было трудно разглядеть.

— Что ты делаешь под столом? — его голос был полон гнева и ненависти. Перед глазами мелькнули черные кожаные сапоги. Я попятилась назад, решив вылезти из-под стола.

— Хотя можешь не отвечать. Я пришел сказать, что между нами не может быть никаких отношений. Ты для меня всего лишь девка из ненавистного народа. И что бы ни требовал отец, я никогда не назову женщину из ледяного народа своей женой.

— Да без проблем, чувак. Я сама не особо в желании женихаться и всякое такое. — выдала я фразу, совсем не подумав, что мои слова могут не понять в этом мире.

— Что? — его вопрос прозвучал одновременно с недоумением и насмешкой. — Ваш народ настолько жалок, что даже говорить на нормальном языке не способен? Отвратительные создания, — бросил он и, громко хлопнув дверью, вышел из комнаты.

— Ушел… – выдохнула я, растягивая это слово. Вылезла из-под стола, уселась на пол и, стянув с головы раздражающую ткань, начала есть яблоко. — Хоть теперь можно спокойно поесть.

Аша выбежала из своей комнаты, услышав ругань и хлопок двери. Она упала передо мной на колени и спросила:

— Госпожа, что случилось? Он вас ударил?

Она тревожно осмотрела мои руки, шею и лицо.

— Нет, — ответила я, откусив яблоко. С наслаждением закрыла глаза и принялась его жевать. — Он бы меня не достал. Я сидела под столом.

— Но зачем вы сидели под столом, госпожа? — простонала Аша новую фразу.

— Я хотела есть, поэтому залезла под стол. Хотела, чтобы никто не видел, как я ем яблоко. — Что еще я могла сказать? Наверное, это лучший ответ на её вопрос.

— Теперь мы с ним всё решили и пришли к соглашению. Он больше не будет меня беспокоить, а я не буду лезть к нему. В результате оба будем счастливы и спокойны.

— Может, поедим? — предложила я.

Аша радостно улыбнулась, вскочила на ноги, взяла со стола поднос и поставила его на пол. Затем она подняла второй поднос и сама села на пол, чтобы насладиться угощением.

Глава 6

Обычный осенний вечер наполнялся прохладой и шелестом опавшей листвы. Это было мое любимое время года — тихое, спокойное, но уже зовущее укутаться в теплый плед. Можно взять чашку черного кофе и, устроившись на диване у окна, предаться воспоминаниям и мечтам.

Однако в последнее время такие моменты омрачались одиночеством. Родственники постоянно напоминали, что пора замуж. Что женщине моего возраста нужна семья и дети.

Звучит так, будто мне уже за сорок, хотя мне всего двадцать семь. Я понимаю, что в прошлом девушки моего возраста считались старыми девами. Но сейчас 2025 год, и это уже неактуально. Хотя, честно говоря, я не против замужества и детей. Кто не мечтает о семье, сидя у холодного окна в одиночестве?

А еще я совсем недавно рассталась с парнем. С мужчинами мне не везло. Хотелось бы встретить человека, который бы меня поддерживал. Чтобы был заботливым, но не навязчивым. Понимал меня и не позволял совершать глупости. Но при этом не ругал, если я их всё же совершу. Чтобы тактично указывал на мои недостатки и помогал их исправить. Или хотя бы принимал их такими, какие они есть.

Речь идёт о моих привычках: высказывать личное мнение, шутить и общаться. Моя манера общения даже для нашего времени была довольно необычной.

— Пора на работу, — прошептала я, поставив пустую чашку на подоконник. Аккуратно сложила клетчатый зелёный плед и положила его на диванчик. Надела джинсы и вязаный зелёный свитшот, накинула кожаную куртку и любимые удобные ботинки, в которых планировала ходить до самой зимы. Распустила светлые кудри и повесила сумку на плечо.

Моя работа была недалеко от дома. Она не приносила особого удовольствия, но позволяла быть ближе к любимому занятию — готовке. Правда, это было преувеличением. Мечтая стать поваром, я училась заочно. Сейчас я работаю официанткой в маленьком ресторане «Сияющая звезда». Хозяин и большинство сотрудников здесь русские, поэтому общаться с ними легко. Сегодня у меня вечерняя смена. Днем я была на учебе, потом немного отдохнула и пошла на работу.

Небольшое заведение, где можно было заказать горячие блюда, вкусную выпечку, закуски, салаты и пирожные. Раньше это место было моим любимым, куда я заходила перекусить несложными закусками в перерывах между учебой и работой. До тех пор, пока сама не устроилась сюда на работу.

Уютные стены, окрашенные в тёмно-кофейный цвет, с металлическими вставками. Мягкие кресла, диваны с деревянными подлокотниками и столы, покрытые бежевыми скатертями, стояли на приподнятой платформе за резным деревянным заборчиком. Тёплый приглушённый свет от низких конусных ламп и полупрозрачные шторы, закрывающие окна наполовину. Всё это мне очень нравилось, и я обычно шла на работу как на праздник. Но не сегодня.

В голове крутились мысли о недавней ссоре и разлуке. Я осознавала, что этот человек не подходит мне по характеру и отношению. Для него важны были только его собственные интересы, а мои не имели значения. Было грустно. Разлука всегда приносит боль, даже если она ожидаема. Мама узнала о случившемся и рассказала всем родственникам. Они начали писать мне сообщения, давать советы, как вести себя с мужчинами. Это только усугубляло моё подавленное состояние. Обида сдавливала горло, мешая дышать и ясно мыслить. Я переоделась в рабочую форму, повязала фартук, положила в карман блокнот и ручку. Собрав светлые кудряшки в хвост, я вышла в зал.

Сегодня в ресторанчике было тихо. На улице шел дождь, но никто не спешил укрыться под его крышей. Я сидела на высоком табурете у барной стойки и смотрела в окно. Дождь беспощадно стучал по стеклу, стекая толстыми струями. Мне хотелось, чтобы все прохожие зашли в ресторан, заполнив его. Тогда бы мой разум был занят работой, и я перестала бы думать о том, что последнее время мне все время напоминали знакомые.

В ресторанчик зашла тётушка Маша, завсегдатай нашего заведения. Добрая и весёлая женщина, уже перешагнувшая пятый десяток и пережившая шесть браков. Она всегда радовала нас своей жизнелюбивой улыбкой и щедрыми чаевыми. Но сегодня я увидела в ней не только возможность заработать пару сотен, но и способ отвлечься от ненужных мыслей. Я тут же направилась к её столику, достала блокнот и ручку из кармана.

— Добрый вечер. Вы уже решили, что будете заказывать? — задала я вопрос в попытке скрыть за улыбкой свою печаль.

— Как всегда, дорогая, - ответила тётушка, машинально листая меню. — Двойной эспрессо и французские вафли с вишнёвым вареньем, - она положила меню на край стола. — На сегодня всё!

Я кивнула и поспешила отнести заказ. Подождала, пока бариста приготовит кофе, и принесла его тётушке вместе с вафлями.

— Ваш заказ, — сказала я с той же искусственной улыбкой, ставя перед женщиной тарелку и чашку.

— Присядь со мной, — сказала она, будто заметив, что я пытаюсь скрыть свои эмоции. — Пока посетителей нет.

Я послушно кивнула и села на диванчик напротив нее.

— Танюша, расскажи, что случилось? Почему ты такая грустная? — засыпала меня вопросами она.

— Ничего особенного, — я пожала плечами и обхватила поднос руками. — Просто рассталась с парнем, и теперь родственники постоянно напоминают о возрасте и замужестве.

— А сама-то ты что хочешь? — Тетушка сделала глоток кофе и поставила чашку на стол.

— Не знаю, — я пожала плечами и опустила глаза в недоумении. — Конечно, я хочу замуж и семейного счастья. Но где найти такого, кто хотя бы немного мне подходит?

— Какие глупости, — усмехнулась женщина. — Из-за чего плакать? Подумаешь, бросили. Подумаешь, родственники достали. Главное — иметь своё мнение и свои желания.

Она подняла чашку и сделала глоток кофе.

— Я в шестом браке, и что? Каждый был по-своему счастливым, мужья — хорошими людьми. Но пятерых уже похоронила. Шестой тоже шутит: говорит, что ждёт, когда я ему чего в еду подмешаю.

Она снова усмехнулась.

— Если совсем плохо с мужчинами и сложно найти вторую половину, может, обратишься к гадалке?

Глава 7

Вот в ресторанчик зашли ещё посетители и наградили меня желанной работой.

— Простите, я пойду работать. Приятного аппетита, — сказала я с искренней улыбкой и направилась к столикам. Люди приходили и уходили, и я не заметила, как рабочий день пролетел.

Уже позже, переодеваясь, я вспомнила про салфетку с адресом. Достала её из кармана фартука и убрала в сумку. Уходя, попрощалась с коллегами и снова окунулась в прохладу сентябрьского вечера. Но домой идти не хотелось, и я побрела куда глаза глядят. Сколько времени прошло, я не знала. Не заметила, как оказалась у чужого подъезда.

«Что это за дом?» — спросила я себя и посмотрела на адрес. «Кажется, я уже видела этот адрес?» — продолжала я говорить вслух, как дурочка. Вспомнила про салфетку, порылась в сумке и поняла: это тот самый адрес. Адрес на салфетке совпадал с адресом дома, к которому я пришла.

«Странно это», — пробормотала я. Вдруг кто-то толкнул меня в спину. Я вскрикнула от страха и обернулась.

— Девонька, ты что тут стоишь посреди ночи? — передо мной стояла женщина лет сорока пяти, может, немного старше, и смотрела на меня странным взглядом. Хотя её взгляд можно было понять, ведь на часах уже было три часа ночи. — Ищешь кого? Или просто заблудилась?

— Я даже не знаю, — я слабо улыбнулась, осознавая, что сегодня уже не в первый раз произношу эту фразу. — Мне дали адрес гадалки, которая, как говорят, может решить проблемы в личной жизни.

— Неужели всё так плохо, что ты решила пойти к гадалке? — Она обошла меня, набрала номер домофона, открыла дверь и остановилась, повернувшись ко мне. — Так ты идёшь?

— Куда? – спросила я, чувствуя, что мой вопрос прозвучал глупо.

— Ну как куда? — хмыкнула женщина, натянув вязанную шапку бежевого цвета на уши. — Ты же к гадалке собиралась идти или просто решила постоять у подъезда?

—Вы знаете, где она живет? — спросила я, задавая очередной бессмысленный вопрос.

— Вряд ли в нашем подъезде много гадалок, — усмехнулась она, открывая дверь шире, чтобы я мог войти. — Или ты решила, что даже гадалки спят в три часа ночи и их не стоит беспокоить?

— Сколько времени? — я снова нервно поковырялась в сумке и достала телефон, вглядываясь в цифры, вырисовывающие ровно три часа ночи. — О боже! Как поздно! — воскликнула я в панике. — Хоть одно радует, что завтра воскресенье и не надо ехать в колледж.

— Тогда тебе точно стоит зайти ко мне. Выпьем чаю, ты успокоишься и расскажешь, что случилось. Я постараюсь понять, чем могу помочь.

— Вы и есть та самая гадалка? — Я подбежала к женщине, схватилась за дверь и распахнула её шире, стремясь войти в подъезд.

— Я еще думала, почему не могу уснуть и брожу по ночам. И вдруг поняла: мне не зря сегодня не спалось, хотелось выйти и прогуляться у дома. Заходи, не стой на холоде.

Я послушала её и забежала в подъезд. Быстро поднялась по ступенькам и остановилась у лифта. Куда идти дальше, я не знала, оставалось только ждать. Почему я так безоговорочно доверяла этой женщине? Почему верила каждому её слову и ждала, что она сделает дальше? Может, стоило уйти прямо сейчас, вызвать такси и поехать домой? Наверное, это было бы лучшее решение для меня. Но я стояла и ждала, пока женщина откроет свой почтовый ящик и достанет оттуда стопку счетов за квартплату, рекламные бланки и газеты. Она разложила их на столике возле окошка рядом с дверью подъезда, выбросила рекламные бланки, вложила счета внутрь газеты, свернула её в трубочку и убрала в карман красной куртки из болоньи. Затем неспешно поднялась по лестнице и так же медленно нажала на кнопку вызова лифта.

— Не волнуйся, у нас с тобой ещё много времени впереди, — проговорила она, словно прочитав мои мысли. Я именно об этом и думала. И не понимала, почему она так медленно всё делает и не торопится вернуться домой, тем более что к ней пришёл клиент.

— Пугаться не стоит, — продолжила она. — Время — такая интересная штука: то бежит, не догонишь, то замирает.

Перед нами открылась дверца лифта, и я вошла первой. Встала у задней стенки, чтобы мы могли уместиться в этом узком пространстве. Залезла в сумочку и снова посмотрела на экран телефона, желая узнать, сколько сейчас времени. Но часы показывали три часа ночи. Ни минутой больше. Это показалось мне странным, хотя всё, что происходило после того, как я ушла с работы, было странным. То, как я добралась до этого дома, не понимая, где нахожусь и какой это район города. То, что эта женщина встретила меня у подъезда, словно именно меня ждала. И время, которое словно остановилось и не отпускало меня.

— Всё очень сложно объяснить. — Женщина говорила со мной, даже не глядя в мою сторону. Мы вышли из лифта на пятом этаже, и она отперла дверь. Я запомнила номер её квартиры — 126 — и вошла внутрь. Меня встретила крошечная прихожая, в которой едва можно было разминуться. На передней стене висело большое зеркало, а рядом — маленькая полочка с телефоном. Телефон был дисковый, но не работал: провод свисал над аппаратом, скрученный и перевязанный проволокой. Справа от входа стоял шкаф с раздвижными дверцами, в который хозяйка повесила свою куртку.

— Сними куртку и сними кроссовки. — проговорила она, показав мне пальцем на тапочки, после чего помогла снять мне куртку. Точнее сказать, она практически стянула её с меня силой и повесила в тот же шкаф. — Тапочки надень и проходи на кухню. Сейчас я заварю чай, и поговорим.

Женщина скрылась в дверном проёме без двери, и я смогла заглянуть в комнату. Это было просторное и светлое помещение, окрашенное в персиковый цвет. Мебель тоже была светлой. В углу стоял одноместный диван, который явно служил кроватью, о чем свидетельствовало постельное бельё с рисунком полевых цветов. Шторы такого же цвета полностью закрывали окно. У окна находился стол, а у стены — большой шкаф.

Я не собиралась смущать хозяйку и уж тем более наблюдать за тем, как она переодевается в домашнюю одежду. Поэтому я пошла дальше по узкому коридорчику, мимо ванной и туалета, разделённых на две комнатки, и зашла на маленькую кухню. Там стояла светлая мебель, а в углу громко гудел старенький холодильник.

Глава 8

Всё, что происходило со мной дальше, напоминало странное, загадочное помутнение.

Я совсем не помнила, как вернулась домой и как до него добиралась в ту ночь. Вызывала ли я такси? Или, может, ехала общественным транспортом? Или как-то иначе?

Утром я проснулась с мыслью, что та женщина, её дом и разговор на кухне мне приснились. Но свеча на обеденном столе напомнила о той ночи. Я смотрела на неё, и внутри что-то дрожало. Это были воспоминания или желание узнать, сбудутся ли мечты? До дня рождения оставалось два дня.

Два дня, которые пролетели незаметно.

Первый — как будто скользнул по стеклу: холодный, гладкий, без следов, способных хоть чем-то осесть в памяти. Второй — ещё быстрее. Ни погоды, ни времени, ни чувств. Только ритм. Только звуки: шипение сковородок, стук ножей по доске, звон тарелок, когда их выносят из кухни, как тела после погребения. Повара сейчас, казалось, вовсе и не были людьми. Они были машинами, настроенными на один и тот же ритм: резать, жарить, подавать. Не думать. Не чувствовать. Не задавать вопросов. Только готовить и еще раз готовить. Я зашла на кухню, туда, где пахнет жиром, пережаренным чесноком и усталостью. Я смотрела на этих людей и понимала, что хочу быть именно такой же, как они. Занятой машиной. Я хотела быть кем-то, кого не забудут. Кого не выкинут, как ненужную ложку. Быть той, ради чьих вкуснейших блюд люди будут приходить снова и снова.

Каждый день был однообразным. Люди приходили, заказывали еду, ели, иногда плакали, смеялись, перешёптывались, а затем уходили. Но их лица не запоминались — они казались стёртыми, серыми и мрачными. Они смотрели на меня и думали: «Она странная. Немного нервная. Слишком серьёзная. Слишком неподвижная».

Но я не была неподвижной. Я просто не хотела двигаться туда, куда двигались остальные. Я ждала завтрашний вечер как нечто невероятно желанное. Хотелось зажечь черную свечу и загадать именно то, что хотела я всегда. А именно — стать поваром. Готовить, резать, жарить. Чувствовать, как от моего тела пахнет чесноком и специями. Ведь всё, о чем я с упоением и без устали говорила, только о температуре масла, о времени выдержки бульона, о том, как соль должна ложиться на мясо, а не кричать о себе. Хрустящая корочка на курочке и петрушка, украшающая своим видом тушеные блюда. Обжаренная на сливочном масле молодая картошечка, чарующая своим ароматом, смешанным с привкусом укропа и кинзы. Каждый раз я представляла себе этот процесс и заливалась слюной.

День моего рождения настал. Всю ночь я плохо спала, поэтому проснулась в пять утра. Обычно я встаю в половине седьмого, но сегодня это произошло без будильника. Просто в квартире, где я живу одна, стояла странная тишина. Ни звука, ни шороха, ни шепота. Мой телефон молчал, не желая радовать меня поздравлениями в этот особенный день.

Раздался звонок, и я, резко подскочив, споткнулась о ножку компьютерного кресла и чуть не упала. Телефон лежал на дальнем конце стола и скользил по гладкой поверхности при каждом дребезжании. «Мама», – прошептала я, улыбнувшись. Но, открыв сообщение, я сразу же поникла. В нем не было ни поздравлений, ни пожеланий. Казалось, она забыла о моем дне рождения. Или ей было все равно, что я чувствую. Она написала, что приедет вечером, и начала свои нравоучения: мол, жизнь проходит, годы летят, многие ее подруги уже обзавелись внуками, а мне пора подумать о детях.

Я вздохнула и отключила телефон. «Куплю тортик и бутылочку маминого любимого вина к вечеру. Может, удастся спокойно поговорить. Вдруг она поймет, что я хочу сначала исполнить свою мечту – стать поваром, а уж потом думать о замужестве и детях».

На работе сегодня всё как обычно. Толпа, заказы, блюда, которые никто не доедает до конца. Я наблюдала, как люди отодвигают тарелки, произнося: «Ну, вкусно… но не то». Они уходят, оставляя за собой крошки, будто не ели, а пробовали. Жизнь для них — это не еда, а дегустация. Именно в такие моменты я мечтала о том, что однажды буду готовить на этой кухне. Люди будут наслаждаться моей едой и радоваться. Еда станет не просто способом выживания, а источником удовольствия, вкуса и аромата жизни.

В шесть вечера я ушла, так и не дождавшись слов. Ни одного, которое хотелось бы услышать в этот непростой для меня день. Сегодня я устала сильнее, чем когда-либо. Не физически. Меня измотала мысль, что никто не видит во мне живого человека. Что у меня есть имя, желания и потребности. Маленькая человеческая потребность в поддержке и тепле.

Как же хотелось услышать от коллег и начальства слова, которые мне были нужны: «Я верю, что ты справишься. Мы знаем, что из тебя выйдет хороший повар. Мы с нетерпением ждем, когда ты окончишь обучение и придешь к нам на практику». Но жизнь, как обычно, отвернулась от меня. Никто не вспомнил, что у меня сегодня важный праздник, который для многих может показаться незначительным, но для меня он имеет огромное значение.

Я всегда старалась быть «хорошей девочкой» для всех. Возможно, именно это мешало мне двигаться вперед, преодолевая преграды. Я просто хотела быть поваром, а не «хорошей поварихой» или «девушкой, умеющей готовить». Я хотела быть поваром с именем, репутацией, книгой рецептов и блюдами, которые запомнят надолго.

Глава 9

Я шла по дороге и смотрела по сторонам. Домой не спешила. Быть может, потому что незачем было спешить. Да и некуда. Знала, что дома меня ждут лишь пустые стены моей одинокой маленькой квартирки. Но когда я вошла в квартиру, то сильно удивилась. Мама уже была там и ждала меня.

На столе стоял очень красивый торт. Маленький. Бисквитный. С кремом, который выглядел как блестящие слезы, застывшие на поверхности. И одна свеча. Белая. Тонкая. Обычная. Как будто кто-то купил её в супермаркете, не зная, что сегодня украсит ею торт на день рождения. Не зная, что для меня это — не просто день. Это — вторая смерть. Смерть прошлой меня, дающей возможность родиться новой я.

— С днём рождения, Танюша, — сказала мама. Не с улыбкой. Не с грустью. Без каких-то чувств и эмоций. Словно она не поздравляла дочку с днём рожденья, а как будто прочитала реплику из какой-нибудь книги.

— Спасибо, — ответила я столь же тихо и искусственно.

Мама села за стол. взяла вилку и нож. Она аккуратно разрезала торт на кусочки разного размера и формы, словно делала это впервые.

— Тебе уже двадцать семь лет, — сказала мать, не глядя на меня.

Я замерла, не понимая смысл её слов и к чему она говорила мне эти слова.

— Что?

— Тебе уже двадцать семь, — повторила мама, словно это было неопровержимым доказательством моей невнимательности. — Ты не понимаешь, каково это — держать на руках ребёнка? Ты не осознаёшь, что твоё тело скоро состарится и уже не сможет рожать? Ты считаешь, что карьера — это главное? Думаешь, кто-то вспомнит, что ты варила суп с лавандой или с какой-то другой приправой? Ты будешь старой, Таня. Очень старой и одинокой. Никто не придёт к тебе на кухню. Некому будет даже доброго слова сказать. Кто подаст тебе стакан воды в старости? Никто не вспомнит тебя, потому что ты не подарила людям ничего… настоящего.

Я не ответила. Просто не знала, что могу ей сказать. Слёзы подкатили и застряли комком обиды в горле. Надо было это проглотить и при этом не издать ни звука. Не показать, что чувствую. Я смотрела на торт. На кусок, который мать ела, ковыряя в нём вилкой. На свечу, которая ещё не горела, но уже накренилась в желании упасть. Казалась совсем не нужной в этот момент.

— Я не хочу детей, — сказала я тихо. — То есть хочу, конечно, но не сейчас. Позже.

— Ты не хочешь детей? — удивленно спросила мама.

— А что ты хочешь взамен? Стать супер-шефом, которого будут фотографировать и печатать в журналах как лучшего повара города? Чтобы тебя приглашали на телевидение? Ты правда думаешь, что это возможно?

— И что потом? Ты будешь сидеть в пустой квартире, смотреть на пустой холодильник и вспоминать, как ты ни разу не поцеловала мужчину, не обняла ребенка, не почувствовала, как твоя жизнь стала частью чьей-то другой. Ты считаешь, это и есть жизнь? Это отказ. Отказ от самого важного. От того, что делает человека человеком. Не от твоих блюд, а от твоего сердца.

Я медленно поднялась. Не резко, не крича. Просто встала и направилась к окну. За стеклом раскинулся город: свет, машины, люди. Они шли, ехали, жили. Не подозревая, что в этой квартире находится дочь, которая пока не хочет быть матерью. Она мечтает стать поваром, чьи блюда будут вызывать восторг. Не просто «девочкой, умеющей готовить», не «девушкой, которая может быть хорошей женой», а настоящим поваром.

— Я не отказываюсь от жизни, детей или мужа, — сказала я, пытаясь доказать маме, что у меня есть свои желания и голос. — Сейчас я выбираю свою мечту. Замужество ради замужества — это не для меня. Родить ребенка от нелюбимого человека — тоже не моя мечта.

— А твоя жизнь и большая мечта — это кухня? — спросила мать, повысив голос и отшвырнув вилку. — Это тарелки, которые ты моешь, чтобы чаще бывать в ресторане? Это посетители ресторана или сослуживцы? Таня, ты не знаешь, что такое любовь. Ты не понимаешь, что значит быть нужной. Ты считаешь, что твои рецепты — это твоя душа. Но настоящая душа не в блюдах и кастрюлях. Она в ребёнке, в рукопожатии, в ночном разговоре, когда кто-то говорит: «Я с тобой». Единственное, о чём я прошу, — это найти мужа и подарить мне внука. Разве это так много?

Я не знала, что ей говорить. Я просто смотрела на торт. На кусок, который мать наковыряла и оставила на тарелке. На свечу, которая всё ещё не горела. Ни я, ни мать так и не решались её зажечь. Да уже и причины для этого не было. Мы обе злились. Злились друг на друга и на то непонимание, бушующее между нами.

— Я не хочу, чтобы ты ушла в пустоту, — сказала мама, и в её голосе впервые появилась дрожь. — Я хочу, чтобы ты осталась. Чтобы ты не ушла в эту… эту твою мечту. Потому что я боюсь. Я боюсь, что ты исчезнешь. Как твой отец. Как все. Ты думаешь, что ты сильна. Но ты слаба. Ты боишься быть матерью. Боишься быть женщиной. Ты боишься… быть нужной. Любить готовить — это прекрасное чувство для женщины, но почему этого нельзя делать для мужа, для семьи?

Я не могла найти слов. Подошла к столу, взяла вилку и кусок торта. Не тот, что оставила мать. Тот, что был в центре, самый маленький. Положила его на тарелку и начала медленно ковырять вилкой, хотя есть не хотелось.

Мама не говорила со мной. Не кричала. Не звала. Просто сидела и смотрела на меня упрекающим и жестоким взглядом. — Делай как знаешь! — она просто встала из-за стола и ушла. Больше ни слова мне не сказала.

На кухне воцарила мертвая тишина. Как будто весь дом дышал в унисон с моим одиночеством. Словно даже эта тишина не понимала меня и не собиралась принять ту жизнь, к которой я стремилась. Я поставила тарелку на стол и сложила на неё все кусочки торта. Поставила её в холодильник. Не потому что хотела съесть его позже. А потому что не хотела, чтобы кто-то тронул это. Не потому что это был торт. А потому что это был последний кусок моей жизни, который я не хотела делить с кем попало.

Я открыла ящик и вынула черную свечу. Поставила её на стол вместо белой, которую ранее оставила моя мать.

Глава 10

Очнувшись на холодном полу, я не сразу сообразила, где нахожусь. Голова кружилась, и всё плыло перед глазами. Ужасный привкус во рту говорил о том, что вчера было выпито слишком много алкоголя не лучшего качества. Я подняла спину и обхватила ладонями голову в желании остановить головокружение.

— Ударить вас всех веником, как же болит голова. — простонала я, используя свою излюбленную фразу. — Я разве вчера что-то пила? — но вот в сознание ворвались воспоминания того, что мне казалось сном.

Свадьба, драконы, берег реки, покрытый льдом, и то, как мой муж от меня отказался, и как я напилась со своею служанкой. «Что за бредятина», — я наконец сумела открыть глаза и разглядеть окружающую меня обстановку.

Маленькая комната, кровать с пологом, пустой стол. Рядом со мной на полу крепко спала девушка, тихо посапывая. Её спокойствие казалось почти привычным. Спать на холодном полу, делать всё, что скажут хозяева, следовать за ними.

— Сон это или не сон? — прошептала я и ущипнула себя за руку. Боль разлилась по телу, подтверждая, что всё вокруг — реальность. — Но не могла же я увидеть во сне ту жизнь? Или могла?

Тут меня осенило. Я вспомнила свечу, которую зажгла на день рождения и оставила гореть на ночь.

— Неужели это из-за свечи? Неужели моё желание сработало? — я попыталась встать, но тяжёлое тело рухнуло обратно на пол. Ноги, скованные магией алкоголя, не слушались.

— Но разве это похоже на то, что я загадывала? Я хотела вырваться из того мира, найти мужа, который будет ценить меня, и стать поваром, чьи блюда изменят мир.

Я выдохнула, а затем глубоко вдохнула.

— Одно точно: я попала из привычного мира в непонятный. Хотя это больше похоже на дорамы, которые я пересмотрела.

С мужем не вышло. Но, может, именно в этом и была суть моего желания? Муж, который понимает и ценит, но на деле обходит меня стороной? Неважно.

Я начала приходить в себя и осознавать, что теперь придётся привыкать к новому образу жизни. Но как я смогу показать свои поварские способности в такой ситуации?

Мой громкий голос разбудил Ашу. Она поднялась и начала убирать грязную посуду с пола.

— Дурацкая свеча и дурацкие желания! Надо было попросить себе мозги! Может, тогда я бы не была в такой глупой ситуации.

В комнату без стука или особых приглашений ворвалась та женщина с прикрытым вуалью лицом, резко открыв дверь и запустив внутрь комнаты пятерых слуг. Двое из них поставили на стол подносы. Один наполненный странной едой, а другой с двумя металлическими кувшинами и малюсенькими кружками на столь же малюсеньких и тонких ножках.

— Почему вы сидите на полу? — надменный голос женщины даже не старался выдавать вопроса, скорее это было её одним и, возможно, правильным выводом, наполненным ненависти к моей персоне. — Или в вашем народе так принято? На столько дикие, что даже спать на полу для вас норма? Ужин, быть может, вам тоже стоит на пол теперь накрывать?

Я не стала отвечать грубостью на грубость. Пусть подавится своими выводами, противная змеюка. Помогла Аше собрать посуду на поднос и поднять на стол. Вытянула оставшиеся шпильки и украшения из волос, мотнула головой и распушила кудри.

— Это платье выбрал для вас принц, — женщина указала на наряд, который слуга положил на мою постель. Юбка широкая, талия узкая, корсет, глубокое декольте и спадающие рукава, которые наверняка оголят мои плечи. Единственное, что мне могло понравиться в этом платье — бордовый цвет. Обожаю такие оттенки: они яркие, притягивают взгляд и при этом выглядят благородно. — Переоденьтесь и приведите себя в порядок хотя бы к ужину.

— Что значит привести себя в порядок к ужину? — Я растерялась, услышав это. Неужели мне предстоит ужинать с моим новоиспеченным мужем?

— Разве я не буду есть в своей комнате со служанкой?

— Принц сказал, что вы теперь принадлежите к его семье, а значит, обязаны посещать семейный ужин каждый день, как и все его жены.

— Жесть! Ударить вас всех веником! Что за омерзительные игры у вас тут ведуться! — эта новость меня совсем не радовала. — Но он же вчера сам сказал, что видеть меня не желает, так зачем мне идти на семейный ужин. Не пойду! Пусть хоть из дома выгоняет! Пусть хоть разводится со мной! Не пойду я на этот ужин! Да еще с его жёнами видеться. Сколько их вообще? — и зачем я только задала этот вопрос? Подумала я. Словно у меня есть до этого дело.

То, что ваш супруг не желает вас видеть, не дает вам право прогуливать семейные мероприятия. Вы, конечно, имеете право развестись, уйти и жить, как хочется вам, а не как вам приказывают более сильные мира сего, но что тогда будет с вашим родом? Развод будет обозначать разрыв перемирия, и огненные драконы сожгут всё, что было дорого вам! Не думаю, что вы, принцесса, готовы пойти на подобные жертвы ради своего самолюбия. — отвечала женщина достаточно спокойным, хоть и полным призрения голосом. — А что касаемо количества жен принца, то вы у него седьмая.

— Седьмая! — не сдержала я удивления и возмущения. — Зачем ему столько женщин? Какой нужно иметь характер, чтобы терпеть столько капризных особ? Одной ему, пожалуй, мало. Двух-трех – еще куда ни шло. Это я могу понять. Но семь – это уже слишком! — Я почувствовала, как щеки заливает румянец, а тело охватывает жар. — Это по одной жене на каждый день недели. Полный комплект, как трусы-неделька! — продолжала я говорить, пока не заметила, что моя служанка бледнеет. Видимо, она очень хорошо ко мне относилась, раз так боялась, что я выставлю себя в глупом свете перед незнакомыми и, возможно, недоброжелательными людьми.

Глава 11

— Интересные фразы, — женщина хмыкнула, но не придала моим словам особого значения. — В любом случае, это правило этого дома. Пока вы живете здесь, вы обязаны его соблюдать, как и все остальные. — Её голос изменился, стал более тихим и спокойным. Казалось, она не хотела меня оскорбить или мой род. Возможно, потому что сама не принадлежала к роду огненных драконов. — Поэтому прошу вас переодеться и привести себя в порядок, чтобы не ударить в грязь лицом перед другими женами принца. Эти дамы только и ждут, когда одна из них попадет в немилость к принцу или, что еще хуже, к его мачехе. И тот факт, что вы и без того не нравитесь принцу, их не останавливает. Желание подавить новенькую для таких дам — это норма.

— Поняла, — кивнула я, пожав плечами. Не знала, что сказать, но интуитивно почувствовала, что эта женщина не враг, а скорее нейтральный человек, к которому можно найти подход. Оставалось понять, как это сделать. — Можно еще один вопрос? — я проводила взглядом слуг, удалявшихся из комнаты в тёмно-коричневых одеждах из лёгкой ткани.

— Конечно, — ответила она. Мне показалось, что она улыбается, хотя сквозь плотную ткань вуали этого не было видно. — Что ты хотела спросить?

Меня поразило, как она изменила форму обращения. Вместо «Вы» сказала «ты». Но я не подала виду, что удивлена. Меня это вполне устраивало.

— Могу ли я выходить на улицу? — я старалась говорить с нею как можно тактичнее. — Или моя роль в этом вальсе безумия – сидеть взаперти в этой комнатке?

Моя фраза рассмешила женщину. Я увидела, как её глаза засияли. Они были приятного зелёного цвета с янтарными искорками.

— Вальс безумия – это точно подмечено. — Она перестала смеяться и прикрыла дверь, словно не желая, что её слова услышат посторонние. — И ты, и твоя служанка можете спокойно ходить по улицам города или окружению замка. Запрета на это никто не давал. Вот только будьте аккуратными. В этом городе много тех, кто считают ледяных драконов скверной, от которой необходимо очистить наш мир. Могут напасть, обозвать и много другое.

— Это я постараюсь пережить. — вздохнула я. — Постараюсь быть осторожнее. Спасибо за совет.

— Не забудьте только вернуться к вечеру и явиться на ужин. — Женщина снова открыла дверь, собравшись уходить. — За вами пришлют слуг, как только настанет время ужина.

Я проводила её взглядом и тихо обдумывала свои действия. На ужин идти придется, как ни крути. И как бы сильно мне этого не хотелось, надо было идти, отсидеть и отслушать. «Ладно! Не в первый раз!» — подумала я. — «Помню, как с мамой пришлось ехать на день рождения жены мужа маминой подруги! Вот каламбур!» — меня это воспоминание заставило дернуться в неком подобии судороги и исказить на секунду буквально лицо. — «Так там мне столько пришлось выслушать и про себя, и про окружающих. И про детей их детей. Ох!» — я была полностью уверена, что уж ужин с кучкой вздорных тёток сумею пережить. Дать им сразу понять, что меня их, ну и мой по совместительству муженёк меня совсем не интересует.

В общем, мне думать об этом сейчас совсем не хотелось. Хотелось быстрее умыть лицо и прополоскать рот. И как же сильно мне сейчас не хватало зубной пасты с резким и термоядерным привкусом мяты. Переодеться и причесаться. Быстрее выйти на воздух и выветрить похмелье из разума. «Никогда больше не стану пить местный алкоголь. Такая гадость! — подумала я. — Это еще хуже той самогонки, которую маме привозила подруга!»

Корсет стягивал талию так неестественно и неприятно. И как раньше модницы это носили? Задавалась я вопросом. Рукава воздушным покровом спадали с плеч, оголяя округлые бугорки худых косточек. Я посмотрелась в зеркало. Повертелась перед ним. Оглядела себя со всех сторон. – Неужели я такая стройная? – хмыкнула я, не веря своим глазам. Неужели это корсет так сильно меня стройнил? Или просто девушка, чье место я заняла, была худее меня. В любом случае это платье мне безусловно подходило. Из-за цвета бордо кожа выглядела как будто созданная из мраморного камня, светлая и гладкая. Слегка впалые щеки наполнял легкий румянец, а янтарь в моих глазах светился огоньком, отражающим моё внутреннее состояние. Светлые волосы струйками легких кудрей ложились на плечи, прикрывая их наготу и одаривая меня чувством безопасности и комфорта.

— Какая же вы красивая, госпожа, — с восхищением произнесла Аша, аккуратно расчесывая мои волосы, собирая их в узкую косу и закрепляя сзади.

Аша быстро написала несколько слов на клочке бумаги, который лежал в маленькой шкатулке на дальнем столике. Затем она забралась на стул и открыла окно. В её руке я увидела тот самый манок, который дал мне мой старший брат.

— Ты хочешь передать послание моему младшему брату? — спросила я с улыбкой. — Я была права, он тебе нравится.

Аша покачала головой, взглянув на меня с легким смущением.

— Нет, — ответила она. — В моих мыслях его нет. То, что вы выдумываете, — лишь плод ваших фантазий, госпожа. Я знаю ваших братьев с детства и всегда служила вам верой и правдой. Желание передать им послание — это не признак любви к одному из них, а просто желание сообщить, что вы в порядке, живы и здоровы.

— Ясно, — выдохнула я.

Аша дунула в манок, и вскоре у окна появилась та самая птица, что сидела на крыше повозки. «Мой старший брат, наверное, пользуется успехом у женщин?» — спросила я, сама не зная, зачем.

Аша прикрепила к лапке птицы послание и отпустила её.

— Возможно, — сказала она. — Я не люблю копаться в чужом грязном белье.

— Я понимаю... но не могу забыть взгляд женщины с вуалью, когда она увидела его. Казалось, она готова была проглотить его целиком. — Я пожала плечами. — Обычно я не обсуждаю других, но почему-то этот случай меня сильно задел.

— Вы просто боитесь жизни в замке Огненного Трона, потому и ищете всевозможные способы отвлечь себя от грустных мыслей. — Аша была права. Именно это и происходило.

Моё первое утро в Замке Огненного Трона прошло в тишине. Меня не допрашивали, не трогали. Просто разместили в высокой башне. У окна всегда пахло серой и розмарином, но это меня не волновало.

Глава 12

Мы еще несколько часов просидели на кровати, размышляя о нашем будущем в этих стенах, и только ближе к обеду мы осмелились выйти за пределы своих покоев. Аша испуганно спряталась за мою спину. Мне показалось, что она желает остаться в покоях, но всё же она не бросила меня одну. Пошла следом, быстро перебирая худенькими, маленького размера, почти как у ребёнка, ножками.

Коридоры замка были столь высоки, что их своды терялись в темноте. Даже в полдень здесь царил полумрак — не мрачный и не пугающий, а задумчивый, словно взгляд старого мудреца. Стены были не просто чёрными, а живыми. Они состояли не из камня, как в обычных замках, а из застывшей лавы, которая остыла в момент падения. Поверхность этой лавы была гладкой, почти зеркальной, но при внимательном рассмотрении на ней можно было заметить затейливые узоры, напоминающие письмена, которые никто больше прочитать не мог. Иногда, если долго смотреть, казалось, что эти узоры движутся — не как пламя, а медленно, глубоко, словно дыхание самой земли. Я коснулась стены ладонью. Она была слегка горячей, но приятной, и её тепло нежно ласкало кожу. Не обжигало, не пугало. Раньше я и представить себе не могла, что увижу такую странную, пугающую и одновременно притягательную красоту. Всё, что было скрыто за фатой, сейчас предстало передо мной во всём своём великолепии.

Свет не шёл от окон. Окон почти не было — только узкие бойницы, закрытые чёрными металлическими решётками, напоминавшими застывший дым. Светом помещение наполняли другие источники: трещины в полу, откуда пробивался тусклый багряный свет; фонари, висящие на цепях, пламя которых имело не жёлтый или оранжевый оттенок, а глубокий индиговый цвет, словно горел сам воздух.

— Госпожа, видите это сияние? — спросила меня Аша. — Дух огня, разведённый хранителями из сердец усопших драконов. Кажется, что весь замок освещён чужой памятью. — Я сделала глубокий вздох. Всё, о чём она говорила, я не просто понимала. Я видела это своими глазами.

Полы были сделаны из того же материала, что и стены, но отполированы до зеркального блеска. Они отражали фигуру, словно чёрное зеркало. Шагать по ним было необычно: ноги не стучали и не скользили, а словно погружались внутрь, как в тёплый воск. Каждый шаг ощущался как прикосновение к живому существу.

Из редких арок в стенах доносился звук: глухой, ритмичный, будто кто-то ковал меч в недрах земли. Словно то было сердце замка. — Там, в глубине, под главной башней, покоится Источник, из которого вытекает вся жизнь этого мира. Именно он питает лаву, согревает почву, даёт силу драконам. Никто не видел его, но все знают, что он есть. — продолжала мне нашептывать еле слышно Аша, всё так же трясясь от страха и прячась за моей спиной. — Это как хранитель льда в наших землях, только сотканный с непрекращающегося бушевать пламени. Вы помните нашего хранителя? Госпожа? — спросила она, и я мотнула головой. Разве я могла ей солгать сейчас? Разве я могла претвориться, что видела нечто подобное и раньше, только сотворённое не из жара огня, а из векового льда? Я бы даже представить такого себе не сумела, не то что описать словами. — Жаль, что вы потеряли память, но, надеюсь, вы восстановитесь в скором времени.

— Обязательно восстановись. — Я взяла служанку за ладонь, сжимая крепче её пальцами. Так, чтобы она понимала, что я всегда буду с ней рядом.

Мы шли долго. Проходили мимо залов с опущенными занавесками, сделанными из чешуи — тяжёлых, шуршащих, как змеиные кожи. Мимо массивных дверей, украшенных изображениями битв: десятки драконов, плечом к плечу, сражающихся с тьмой, которой больше нет. На многих панно были вырезаны женщины — не принцессы в коронах, а воинственные фигуры с крыльями из огня. Их глаза смотрели прямо на меня, и я не могла избавиться от чувства, что они знали, кто я.

Когда мы вышли на главную лестницу, широкую и спиральную, словно спина дракона, свернувшегося в сон, моё сердце замерло от восхищения. Мы быстро пересекли небольшой парк, полный уникальных растений со всего драконьего мира, и остановились у задних ворот города.

Ворота Замка Огненного Трона обладали не только внушительными размерами, но и особой осознанностью.

Две створки, сделанные из чёрного сплава, напоминающего кость, были украшены кольцами из лавового стекла, внутри которых мелькали искры, похожие на светлячков.

— Госпожа, вы действительно готовы пройти через эти ворота? — спросила Аша, дрожа, как осиновый лист на ветру, холодный и готовый сорваться с ветки под натиском сильных порывов ветра.

— Эти ворота не открываются ни ключом, ни силой, — продолжила она. — Они открываются только намерением. Если ты идёшь с миром в сердце, ворота распахиваются. Но если ты несёшь зло, они поглощают тебя без следа. Я слышала это утром от служанок.

— Глупости. — сказала я и подтащила служанку ближе к воротам.

Сегодня ворота бесшумно открылись.

Снаружи меня встретил свет.

Но это был не тот свет, к которому я привыкла. Он не был холодным и серым, как в моём родном городе, не был трепетным рассветом над рекой, которая тихо ползла через весь город. Здесь свет был густым, насыщенным, почти материальным. Он лился сверху и снизу — от неба и от земли. Небо было тёмно-алым, с облаками, напоминающими куски расплавленной стали. А земля — она действительно светилась. Там, где потоки лавы уходили вглубь, оставались трещины, из которых струился мягкий, тёплый свет. Он не обжигал — он согревал. Как объятия после долгой зимы.

Первое, что поразило меня, — это запах.

Здесь пахло не только огнём и серой. Это был лишь фон. А поверх него множество других ароматов: жасмин, розмарин, что-то сладкое и древесное, похожее на смолу. Я обернулась и увидела сад.

Он располагался сразу за стеной, на террасе, вырубленной в скале. Там, где, по логике, не должно было расти ничего, кроме пепла, цвели деревья. Их стволы были чёрными, покрытыми трещинами, но из каждой трещины вырывалась зелень — не бледная, не чахлая, а насыщенная, почти ядовито-яркая. Листья отливали медью на свету. Цветы — крупные, с лепестками, похожими на языки пламени, — распускались даже ночью. Их тычинки мерцали, как искры.