Лефевр. Око Тишины

Дисклеймер

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми или событиями, является случайностью.

Все права защищены. Книга или любая её часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована без получения разрешения от автора. Копирование, воспроизведение и иное использование книги и её части без согласия автора является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Нэт Бояр 2026

Пролог

Жребий. Источник

Иногда открытия приходят не в момент триумфа, а в час усталости, среди пыли и тишины. Историк Сергей Маркин почти механически листал микрофильмы с оцифровкой архива инквизиции, выискивая курьёзы для популярной статьи. Его взгляд зацепился за неуместную деталь: на полях серьёзного теологического трактата ⅩⅤ века. Кто-то оставил не формальный комментарий, а… личное признание. Дрожащие, убегающие строчки, как будто были написаны украдкой, в страхе. Маркин подался вперёд. Через несколько минут он забыл про статью, про время, про всё. Перед ним был не просто исторический артефакт. Это было предупреждение из глубины веков. И оно, к его ужасу, не было адресовано кому-то конкретному. Оно было адресовано всему миру.

Записка подкреплена к странице трактата «О природе духов и призраков», ⅩⅤ век, авторство приписано алхимику Теофрасту фон Галлену. Перевод с латыни. Лист сильно повреждён, чернила выцвели.

«… ибо есть иная порода сущностей, не духи стихий и не тени умерших, но паразиты промежутков. Они обитают не в огненной бездне и не на небесах, но в складках бытия, там, где ткань реальности истончается от безразличия или рвётся от боли. Они лишены сути, алчны до сути чужой…

…в старину их знали под многими именами: Тихий гость, Пожиратель Эха, Кто ходит за Шёпотом… В Лангедоке крестьяне, находившие своих родных опустошёнными, с глазами, похожими на спокойные лужицы, говорили: «Le Feνe».

Имелось ввиду не боб, в прямом смысле перевода, а жребий, тот самый, помеченный боб, что клали в пирог на праздник Королей. Кому он выпадал, тому доставалась роль короля на день, а после… несчастье. Так и эта тварь выбирает себе жертву без видимой причины, по прихоти, будто метя её невидимым бобом…

Знак избрания, это Око, составленное из трещин, будто на замороженном стекле. Око, что смотрит внутрь. За три дня до прихода чудовища, избранный начинает слышать музыку пустоты: сначала мысли других, потом свои мысли, и наконец, он слышит тишину, что громче любого грома. Это не одержимость. Это очищение. Существо выскабливает душу до скрипа, оставляя лишь идеальную чистую, непроницаемую для чувств оболочку.

… Бороться бесполезно. Оно не принимает ударов мечом и не внимает молитвам. Оно, сам природный процесс, подобный гниению, но обращённый к себе. Лефевр, это зима для сердца. И когда он приходит, оттепели не будет».

На полях есть ещё записи (явно внесено позже), почерк принадлежит более позднему писарю, возможно ⅩⅦ век. Выведено дрожащей рукой с кляксами.

«…Видел одного такого в Париже. Сидел у фонтана. Глаза как у младенца, только без искры. Купил ему хлеба. Он смотрел сквозь меня. Вокруг него была тишина, от которой звенело в ушах. Шёл прочь, и звуки города возвращались, будто разрывая вату. Господи, помилуй нас, ибо мы все в жребии…»

Наследие (наши дни)

Служебная записка №478/ ДС

К делу №235-14/8

Приложение: Расшифровка аудиозаписи с телефона, изъятого в кабинете профессора Баринцева.

Время записи: 03:14 ночи. На фоне необъяснимые акустические аномалии. Шуршание, прерывистое дыхание.

«Проверка записи... День... какой день? Третий. Да, третий после того, как я перевёл фрагмент фон Галлена». — Глубокий, сдавленный вдох. — «Он ошибся в сроке. Не три дня. Процесс... он другой теперь… если только… Он не стал изобретательнее...

Я осознаю… абсурдность процедуры с точки зрения академической науки. Однако аномалии, описанные им… они не объясняются ни мистификацией, ни известными психопатологиями. Это нечто иное. Систематическое… Я столкнулся с ним…

Сначала это были шёпоты в метро. Не люди, я это понял. Их губы не двигались. Но я слышал обрывки: «тишина», «ужасная жизнь». Думал, срыв. Переутомление от работы с манускриптами.

Потом... потом я услышал собственные мысли на полсекунды раньше, чем думал их. Словно эхо, идущее впереди звука. Внутри черепа стоял гул, как от высоковольтной линии. И тишина... не отсутствие звука, а наполненность им. Давящая, густая. Она вытесняла всё.

А сегодня... сегодня я увидел Око. Не в рукописи. На тыльной стороне ладони, когда брился. Словно паутинка из капилляров. Но она... двигалась. Медленно. Складывалась в спираль. Холод от неё. Не поверхностный. Изнутри Звук, похожий на скрежет зубов

Фон Галлен прав. Это не демон. Это явление. Как чёрная дыра. Невидимая, пока не начнёшь падать. А падение начинается с тишины. Они здесь... в промежутках. В щели между кадрами видео, в микро паузах в речи диктора, в мёртвых зонах Wi-Fi... они ждут, когда твоя личная реальность... треснет.

Они отметили меня. Как того короля в пироге. Бросили жребий. И Лефевр... он уже в пути. Он идёт за шёпотом. За моим...»

Долгая пауза. На фоне, едва уловимый, многоголосый шёпот, накладывающийся сам на себя, как в плохой аудиодорожке.

«... жребий...»

Резкий звук, будто удар по микрофону. Профессор Баринцев говорит уже шёпотом, торопливо, с леденящей ясностью: