Легенда Севера

Сурова природа Севера...

...Сурова природа Севера, ой, сурова! Но все ж грозней будут духи северные. Злобные да дикие, жалости не знающие, Кацуй - Видящий, Царна - Слышащая, да Цургай - Чующий. И обиталище духов под стать им - Пахъойдозеро, Злое озеро, кровавое. Много народу на его берегах шаманами в жертву духам тем принесено, вода в озере том красна от крови людской. Велико то озеро - на одном берегу стоя, другого не увидеть. Глубоко Злое озеро - до дна не достать...

Не след человеку задираться с духами - пощады не будет. Дани те духи то и дело требуют. Да только дань дани рознь. Ежели пустяком кто откупиться захочет - тогда жди беды! Осерчают духи, яриться начнут, лютовать. Всё одно своё возьмут! То зверя и птицу угонят - ни один охотник и следов не найдет. А много ли травой, кореньями да корой наешься? Вот и вымирает род под корень. То найдут род оскорбившего духов воины из страны Мрака, что за Студеным морем - и нет рода, никого не пощадят, ни старых, ни малых. Или вот еще что бывало - люди пропадать начнут. Да не просто так - иного болотник к себе в топь утянет, а кого зверье растерзает да кости по норам растащит. Глядишь, и этого рода как не бывало. Вот так и жил народ, в лесах да болотах северных затерянный, перед духами своими в страхе... И не находилось смелого, что духов укоротить сумеет. Не находилось до поры, до времени...

*****

...Неспокойно нынче на Пахъойдозере... Волны метровые стеной встают... Ветер воет, тучи черные, мрачные над озером Злым собирает... Неспроста! Встревожены обитатели верхнего мира, а более всех Кацуй, Видящий. Предвидит он беду неминучую... Волнуется Царна, Слышащая. Слышит она, как радуется мать новорожденному ... Беспокоен Цургай, Чующий. Чует, что где-то там, внизу, среди ничтожных смертных появилась на свет их погибель... Едино решение духов - Пахъойдозеро ждет новую жертву... Да будет так!

*****

...Охотник Ойко из рода Медведя смотрел на смурневшее на глазах небо, слушая грозную песнь ветра, который торопливо гнал стада туч в сторону Пахъойдозера. Не к добру это, духи, видать, взъярились. Тревожно стало Ойко, на сердце неспокойно. Ноги сами повернули охотника в сторону стойбища. И не с пустыми руками возвращался домой охотник, свезло Ойко - знатная у него нынче добыча! Но пуще добычи рад был Ойко будущей встрече с женою своей ненаглядной - красавицей Майгой из рода Черной Лисицы. Но не только с Майгой ждал встречи Ойко: когда уходил он за добычей, красавица его на сносях была, вот-вот родит. И вовсе не важно было Ойко, кто у них с Майгой родится. Любому дитёнку, будь то мальчик или девочка, рад будет Ойко. Вот и поспешал охотник в свое стойбище, не чуя, что беда, вот она, рядом бежит, торопится.

Встретило стойбище Ойко угрюмым молчанием. Столпился род Медведя в кучу, люди головы опустили, в глаза Ойко не смотрят, охоте удачной да добыче богатой не радуются. И не видно в толпе той красавицы Майги. Дрогнуло сердце Ойко... Обвел он взглядом толпу людскую, взглядом вопрошая, где жена его. Ничего не ответили люди, только ниже головы опустили, глаза пряча. Кинулся тогда Ойко в дом свой, да только пуст он был и холоден очаг... Где Майга, где ребенок их новорожденный, желанный?! И следа их нет... Да только знал Ойко, что не могла уйти от него Майга, не могла бросить его по своей воле, ибо любили они друг друга так, как мало кто любил! Застыл в своем горе Ойко в доме пустом, закаменел, глаза слезы застили...

Тихонько скрипнула дверь в доме охотника, пропуская старую шаманку Айну. Подошла Айна к охотнику, прикоснулась к плечу:

- Родилась у тебя девочка, лицом вылитая твоя Майга. Радовалась твоя жена, всё на дочку вашу наглядеться не могла. Тебя ждала... Только вот потребовали духи доченьку вашу в жертву, иначе нашлют воинов из страны Мрака. Сам знаешь, чем бы это закончилось - не осталось бы от рода ни единого человека. Встала Майга на защиту своего ребенка, да мужчины сильнее. Не совладала твоя жена с ними, отобрали у неё дитё. Прокляла Майга наш род, бросилась вон из дома и с тех пор её никто не видел.

Отмер Ойко, глядя на старую шаманку:

- Дочь моя жива?

Потупилась Айна:

- Положила я её в лодку дырявую на Пахъойдозере да оттолкнула от берега...

Отшатнулась шаманка, не договорив, закричала, руками закрываясь, настолько страшен был взгляд Ойко:

- Не по своей воле я, духи заставили!!! - и куницею юркой шмыгнула вон из дома охотника.

Закрыл Ойко руками лицо, качнулся...

А когда вышел Ойко из своего дома, не узнали его люди. Вместо молодого красавца стоял перед ними старик седой, только глаза ненавистью горели. Ничего не сказал столпившимся охотник, молча прошел мимо них...

...Хоть и стали серебряными волосы Ойко, да прыть молодая никуда не делась. Как ни торопился охотник домой, а все ж до Злого озера ноги Ойко несли в два раза быстрей. Бежал он, а у самого в голове билась одна мысль - о мести! Кровавой пеленой заслоняла она глаза охотника, заставляя убыстрять свой бег...

*****

...Кинулась Майга в чем была прочь из опустевшего дома. Прочь от безжалостных людей, лишивших её долгожданного счастья, её доченьки. Злые ветви хлестали по лицу, вцеплялись в волосы, корни под ноги бросались. Падала Майга, но поднималась. Но не вечен запас сил... Упав, не смогла она больше подняться. И тогда воззвала Майга к предку своего рода - Черной Лисице. Услышала ее зов Черная Лисица... Поднялась с земли не молодая женщина, а маленькая лисичка в черной пушистой шубке. Ничего человеческого не осталось в лисичке, забыла она всю свою прежнюю жизнь... Но что-то не давало чернобурке покоя, будто царапая изнутри огромным когтем... Задрала она мордочку к небу - небо темное, мрачное, протявкала на языке на лисьем, вопрошая у неба, что ее мучит... Ничего не ответило небо, мрачнея еще больше. А воющий ветер взъерошил шубку, принеся с собой странно знакомый чернобурке запах и маня за собой. Лисичка насторожила уши, принюхалась и, неслышно ступая на мягких лапках, вслед за порывами ветра, стрелой понеслась к Злому озеру...