Легенды Странников: Эвелина

Глава 1

– Не хочу!

– Ну хватит! Прекрати немедленно!

– А-а-а… не хочу! Не хочу-у-у домой!

Осенняя, промозглая серая ночь опускалась на город. По мокрому шоссе носились автомобили, прорезая вечерний сумрак ближним светом фар. Запоздалые прохожие спешили по своим делам: погода не располагала к долгим прогулкам, а холодный ветер, незаметно подкравшись со спины, так и норовил забраться за воротник. Уличные фонари безучастно взирали на мир пустыми глазницами разбитых плафонов; лишь кое-где круги холодного электрического света выхватывали из темноты щербатые тротуары.

Вдоль дороги размашисто шагала девушка в лёгком пальто-клеш тёмно-синего цвета, с широким ремнём; за собой она тащила хныкающую девочку лет пяти в яркой розовой курточке. Девица близоруко щурилась в неверном свете фонарей, высматривая фарватер в лужах, обойти которые не представлялось возможным. Девочка едва поспевала за провожатой: свободной рукой она прижимала к груди новенький, блестящий красный мяч. Из её кармана торчал хвост целлофанового пакетика с конфетами, хлопая на ветру.

– Глупая! Ты не понимаешь! Я обещала Мишутке! В садике ночью темно и страшно, он ни за что не уснёт без моей сказки! Ни-за-что! – хныкала девочка, жалобно шмыгая носом для пущей убедительности. – Ты злая! Зла-а-а-я!

– Обойдётся без сказки, – раздражённо фыркнула девушка в ответ. – Пусть сказку твоему Мишутке расскажет Кукла с голубыми волосами. Плюшевые медведи, знаешь ли, совсем не привередливые. Не то что капризные маленькие девочки!

Девочка на минуту замолчала, задумавшись, но объяснения старшей подруги её не убедили.

– А вдруг она не умеет? Она же блондинка! Крашеная… Это я ей волосы голубой краской покрасила. Или её сказка не понравится Мишутке?

Девушка закатила глаза, но ничего не ответила. Это был тот самый момент, когда любой довод вызовет дюжину встречных вопросов и грозит бесконечной дискуссией на тему сказочных пристрастий плюшевых медведей. И где только ребёнок наслушался этих баек про блондинок? Уж точно не дома: её мама – блондинка, даром что крашеная, хотя как знать…

– А вдруг… Ой, мой мячик!

Малышка в очередной раз споткнулась. Мяч выскользнул из её рук и, с размаху плюхнувшись в лужу, покатился прочь.

– Растяпа! – в сердцах воскликнула девушка. – Стой, ты куда?!

Подпрыгивая на выбоинах в асфальте, мячик пролетел метров пять и ухнул по лестнице вниз, прямо в перекрытую на ремонт станцию метро. Девочка вырвала руку и, ловко поднырнув под ограждение, побежала за ним. Её спутница помянула недобрым словом рабочих, кое-как перекрывших вход в подземку, и бросилась следом за малышкой.

«Господи, только бы не свалилась в какую-нибудь яму… И не упала с перрона, –  холодея от ужаса, думала незадачливая нянька. – Поймаю – прибью! Нет… Лучше сдам матери, она сама её прибьет!».

В метро царил пугающий полумрак: почти осязаемая тьма распласталась вдоль стен, выглядывала непроглядной чернотой из переходов, словно ждала, когда непрошеная гостья повернётся к ней спиной. Лишь у самого входа, под потолком, тускло мерцали люминесцентные лампы, и то через одну. Проклиная всё на свете, девушка выбежала на перрон, тщетно озираясь по сторонам в поисках несносного ребёнка, но розовой курточки нигде не было видно. На дальнем конце станции, за рельсами, мигала единственная лампа, искрясь и потрескивая, так что в темноте угадывались очертания штабелей плитки, стройматериалов и мусорных куч.

– А ну стоять! – рявкнула она, заметив, наконец девочку. Малышка стояла на коленях на краю, и тянула руку вперёд, как вдруг кувыркнулась вниз, прямо на пути.

Рискуя впотьмах налететь на кучу строительного мусора, девушка рванула на свет: больше всего она боялась, что ветку не перекрыли. Едва не сломав каблук, она приземлилась на рельсы, а девочка, как ни в чем не бывало, весело шагала вперёд по шпалам. Мячик неизвестно как оказался здесь, и теперь малышка, пропустив мимо ушей гневный окрик подруги, смело шла к нему. Стук сердца, словно грохот несущегося на всех парах поезда, громко отдавался в ушах, и лишь усилием воли девушка заставила себя успокоиться и осмотреться – к счастью, и впереди, и позади чернел мёртвый провал тоннеля.

– Ты с ума сошла?! – вне себя от злости и страха, заорала она. – Ты могла упасть, удариться, сломать себе… О чём ты думала? Больше никогда, слышишь! Никогда не буду забирать тебя из садика! Всё, Аня, с меня хватит!

Малышка удивлённо захлопала глазами: хоть и редкостная зануда, она всё же была её подругой. Забирала из садика, рассказывала сказки, а иногда по воскресеньям даже проходила в гости, чтобы выпить чаю с мамой и состроить глазки старшему брату-студенту.

– Эль, ну ты чего… Если я мячик потеряю, мама будет ужасно ругаться! Она его только вчера купила, – объяснила девочка, рукавом куртки бережно обтирая с мяча грязь. Вроде Эля совсем большая, вместе с её братом учится, а иногда приходится ей как маленькой такие простые вещи объяснять.

– Нет уж, с меня хватит! – с дрожью в голосе ответила девушка. – Мне твои выходки надоели, так-то! А ну, быстро иди сюда! Ох, и попадёт же тебе дома… Ты только посмотри, вся куртка в грязи! Не ребёнок, а настоящий поросёнок!

Глава 2

Эвелина брела по берегу, оставляя на мокром песке следы босых ног. В одной руке она несла ботильоны, другой то и дело поправляла спадавшую на лицо прядь мокрых тёмно-русых волос. Слева, на холме возвышался безмолвный сосновый бор, справа расстилалась спокойная, бесконечная гладь воды, на горизонте сливаясь с низким серым небом. Ничто не нарушало тишины, царившей в этом бесцветном мире, придавленном свинцовым небосводом. Девушка не смотрела вперёд: она довольно давно шла вдоль линии прибоя, пытаясь понять, что же всё-таки с ней произошло. Но в мире без солнца невозможно было сказать наверняка, сколько времени прошло с тех пор, как в темноте перекрытой на ремонт подземки, за её спиной захлопнулась железная дверь.

Эвелина не знала, как оказалась здесь. Она не помнила, как вышла из подъезда, где они с Аней прятались от грозы; не слышала плача девочки и возмущенных воплей консьержки. Она шла по захлебнувшимся в дожде улицам словно механическая кукла, а в её широко раскрытых глазах отражалась пустота. Прохожие, случайно встретившись с ней взглядом, с опаской обходили девушку стороной: она выглядела так, будто накачалась какой-то дрянью или не в своём уме. Словно во сне, Эля спустилась на перекрытую станцию метро, легко сорвала с железной двери ржавый висячий замок, неизвестно как вернувшийся на своё место, и, сделав всего один шаг вперёд, оказалась в сером лесу.

Девушка пришла в себя только на прогалине, окружённой высокими соснами. Пару минут она непонимающе таращилась на свои перчатки, перепачканные ржавчиной, на тропинки, уходившие вглубь леса, а потом развернулась на каблуках и бросилась назад. Она не испытывала ни паники, ни страха, словно знала, что ждет её там, на холме, за покрытым ряской и россыпью цветов озером. И всё-таки в растерянности остановилась перед пустым местом, где раньше находилась массивная металлическая дверь.

Присев на корточки, Эвелина шарила по земле, надеясь найти в лесной подстилке хоть какие-нибудь следы; потом тщательно осмотрела стволы деревьев вокруг. В конце концов она с немым укором возвела глаза к низкому серому небу, прислушиваясь к биению собственного сердца, и вдруг с ужасом осознала, что она осталась в этом пустом, безмолвном мире совсем одна. Осталась навсегда.

Потом она долго плакала, в бессильной ярости обдирая колючие сосновые ветви голыми руками, хлестала себя по щекам, надеясь очнуться от ночного кошмара, но всё было тщетно. Выбившись из сил, девушка опустилась на холодную, покрытую опавшей листвой землю, закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями. Не оставалось сомнений: это не сон и не галлюцинация, а реальность, и с ней надо что-то делать. Интуиция подсказывала, что идти вглубь леса на поиски двери не стоит – её там нет и больше никогда не будет. Оставалось только вернуться на прогалину и наугад выбрать одну из множества тропинок в надежде выйти хоть куда-то – так она и поступила.

Девушка шагала вперёд и старалась не думать, куда заведёт её эта дорога и что ждёт её дальше. Она не сомневалась, что пришла в этот мир, одурманенная, на зов неведомой злой силы, и теперь боялась столкнуться лицом к лицу с источником этой самой силы. Но пока что ей не встретилось ни души: чем дальше Эля уходила от прогалины, тем больше редел сосновый бор, а на пути всё чаще попадался низкий кустарник, покрытый чахлыми бурыми листьями. На его ветках росли орехи: вытянутые, с мягкой скорлупой серого цвета, но, без сомнения, орехи. На вкус – чуть сладковатые, отдающие гнилью, но вполне съедобные. На всякий случай девушка набила орехами все карманы – выбирать не приходилось.

Она не знала, как долго шла по тропинке, плутавшей в лесу, но в конце концов дорога привела Элю на побережье. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась неподвижная водная гладь, в которой отражалось небо, а у самого горизонта они сливались воедино, так что невозможно было отличить одно от другого. Возвращаться назад не было никакого смысла, поэтому девушка направилась вдоль берега в надежде встретить хоть кого-нибудь. Пусть не человека, но хотя бы зверя или птицу: мёртвый пейзаж пугал пронзительной тишиной и противоестественной пустотой. Очень скоро, впрочем, она поняла, что сотни тропинок, выходивших из-под сени тёмного леса, не имеют никакого отношения к людям и к живым существам вообще, слишком уж пустотелым, неприютным казался этот мир, словно нарисованный грязно-серой акварелью.

От усталости девушка валилась с ног, но продолжала упрямо идти вперёд. Хотелось верить, что каждый шаг приближает Эвелину к неведомой цели, но на самом деле такое упрямство говорило только об одном: она ещё не сдалась. Эля сердцем чувствовала настороженную пустоту, заменявшую обычную тишину в этом странном месте.

Вдруг ей послышался едва уловимый звук, впервые за всё время пребывания здесь. Девушка подняла глаза и оцепенела: впереди, метрах в ста, на берегу лежал чёрный, высохший ствол дерева, а на нём сидел сгорбленный человек в серой хламиде. Чуть не выронив ботильоны, Эля сорвалась на бег. Оставалось надеяться, что это не галлюцинация, порождённая измученным сознанием, и не мираж, который растает при её приближении.

На остове дерева, вырванного с корнем из сердца лесной чащи, сидел старичок – маленький, сгорбленный и совершенно седой. Он чертил что-то сухой веточкой на мокром песке, при этом конец его жидкой бородки смешно подрагивал в такт движениям. Девушка в нерешительности остановилась перед старцем, не зная, что сказать. Хотя её появление, похоже, ни капли не удивило незнакомца.

– Так значит вот ты какая, Эвелина, – неожиданно юным, бодрым голосом приветствовал её старик. – Ну, садись, – он жестом пригласил девушку присесть рядом.

Глава 3

Полтора столетия назад, впервые за всю историю Земли на контакт с человечеством вышла инопланетная цивилизация. Почти неделя понадобилась только для того, чтобы подтвердить подлинность сигналов, поступавших из далёкой системы голубого карлика. Высокоразвитая гуманоидная раса предлагала Земле установить дружеские отношения для взаимовыгодного обмена технологиями, ресурсами и опытом. Но люди не спешили встречать космических данайцев с распростёртыми объятиями: ещё полгода срочная ассамблея глав мировых сверхдержав потратила на ожесточенные дебаты. С чем же всё-таки столкнулось человечество? Можно ли верить пришельцам, или это завуалированная попытка вторжения?

Обсуждение грозило затянуться на годы, но один гениальный, никому неизвестный радиотехник-любитель умудрился отправить пришельцам радушный ответ. Когда спутники засекли на орбите Земли гигантский инопланетный крейсер, вынырнувший из гиперпространства, первый контакт стал неизбежен. К месту посадки в срочном порядке стянули сухопутные войска, тяжелую артиллерию, ведущих специалистов планеты в разных областях и вездесущих телевизионщиков, которых на самом деле никто не звал. Весь мир замер в ожидании судьбоносной встречи, которая так или иначе изменит изменить ход земной истории.

Посадочный модуль приземлился на обширном плато, где впоследствии построили первый космопорт на планете. Войска оцепили место посадки по периметру, истребители готовы были в любую секунду подняться в небо и атаковать корабль пришельцев. Ещё никогда за всю историю Земли к небесам не возносилось столько молитв на всех языках мира. Люди надеялись на лучшее, но опасались худшего.

Но для третьей планеты от Солнца всё сложилось как нельзя лучше. Пришельцы прибыли с самыми благими намереньями, а наибольший интерес для них представлял жизненно важный кремний. В отличие от инопланетян-захватчиков из голливудских блокбастеров-штампов, они не додумались захватить технически менее развитую цивилизацию ради получения желаемого, а просто хотели наладить торговлю. Ко всему прочему, жители планеты Тахарис внешне не слишком отличались от людей: они были выше ростом, имели лиловую чешуйчатую кожу, крупные, чуть на выкате глаза и два массивных оранжевых гребня по бокам головы. Тахарисцы охотно перенимали земные обычаи и быстро адаптировались к жизни в больших городах.

Вскоре Земле не грозило глобальное потепление из-за парникового эффекта: дрейфующие воздушные установки беспрестанно выкачивали из атмосферы вредные примеси. В магазинах появились многочисленные товары и сувениры с Тахариса, которые могли понравиться или пригодиться людям, а на Чемпионате мира по футболу победила команда России, не в последнюю очередь благодаря талантливому форварду-тахарисцу. Десятилетия спустя никого не удивляло, что симпатичный лиловокожий инопланетянин прогуливается в центре города под руку с земной девушкой, а в пригородах выросли, словно грибы после дождя, дома пришельцев – сверкающие золотые пирамиды. Ещё через сотню лет председателем Объединенного Содружества двух планет стал тахарисец, избранный большинством голосов, хотя на Тахарисе избирателей было в полтора раза меньше, чем на Земле. Из-за страха потерять космических благодетелей человечество совершенно впало в пацифизм: таких счастливых и спокойных времён планета не знала с эпохи первобытного бульона.

Спустя почти сто пятьдесят лет после переломного момента в истории Земли с неприметной планеты под серийным номером GJ1214a люди получили новый сигнал. Тахарисцы давно знали об обитателях GJ1214a или Адж’ау на языке местных жителей, но не видели в контактах с ними никакой практической выгоды. Несмотря на скептический настрой председателя Объединённого Содружества («Зачем они нам, у них ведь совсем нет кремния!»), послам мира с Адж’ау устроили торжественную встречу с цветами, фейерверками и сухопутной армией в парадной форме. Дипломатические отношения, установленные между двумя планетами, сулили человечеству очередную научно-техническую революцию, а в перспективе – совместный поиск в галактике других разумных видов. Посла Адж’ау с семьей пригласили на Землю в качестве почётного гостя: двенадцать «моллюсков», как их окрестили в народе за экзотическую внешность, поселились в специально построенном особняке инопланетного образца. Младшего из них, Суж’Мра, определили в элитную земную школу для изучения системы образования и методов воспитания подрастающего поколения. Но здесь ему пришлось столкнуться с Гордоном Пэйли – мальчиком, свято верившим в своё превосходство над всеми остальными формами жизни во вселенной, а тем более над какими-то мокроногими моллюсками.

Гордон бездумно ковырял серебряной вилкой в морском коктейле – кулинарные шедевры школьного повара сегодня мало его интересовали. Рискуя заработать косоглазие, он изредка поглядывал на соседний стол, за которым сидел сын посла с планеты Адж’ау. Это странное создание представляло собой нечто среднее между крабом и морским тюленем: из-под серого панциря торчали широкие, вечно мокрые ласты, вместо рук у него были клешни, а голову защищал костяной купол, из-под которого выглядывали водянистые глаза-бусины на стебельках.

Мальчик тяжко вздохнул. Похоже, за обедом ему не удастся поиздеваться над Мокрецом (так они с друзьями прозвали Суж’Мра). Но он не желал сдаваться на милость врага и увлечённо сочинял очередную пакость. На лице мальчика равнодушие к салату вдруг сменилось живейшим интересом, и, предвкушая лёгкую победу, Гордон с притворным воодушевлением воскликнул:

– Эй, Мокрец! – Суж’Мр неуклюже обернулся. – Твоя бабуля передает тебе привет из моей тарелки!

Глава 4

С первой, судьбоносной встречи с Лукой прошло полгода, и за всё это время Эвелина не встретила ни одного Странника. Пару раз она сталкивалась с последствиями халатности или глупости тех, кто умеет открывать Двери, но ни разу – с их виновниками. Невольно закрадывалось подозрение, что Странники ошибаются лишь единожды: ошибки эти слишком дорого стоят Мультивселенной, поэтому провинившиеся скоропостижно покидают мир живых.

Во второй раз Эля столкнулась с Лукой в междумирье, похожем на фантазию художника-абстракциониста с тяжёлой формой шизофрении. У девушки накопилось немало вопросов, но она едва ли надеялась получить на них ответы и радовалась возможности просто побеседовать со стариком. Вот только Лука ловко пресекал любые попытки завести разговор на отвлечённые темы и увиливал от прямых ответов, если это было не в его интересах.

Выразив свое удивление тем фактом, что Эвелина до сих пор жива, противный дед начал сетовать на тяжкую долю посредника Хозяина, на бестолковых новичков, которые мрут как мухи – он даже их имена не успевает запомнить. Удовлетворив потребность в игре на публику, Лука важно сообщил, что в следующем мире её ждёт связной: раз уж девица оказалась такой живучей, пора бы ей перестать без дела слоняться по Вселенной, открывая порталы наугад, и взяться за дело.

– Через связного ты будешь получать указания от меня, если твоё участие понадобится в делах какого-нибудь мира, – старик произнёс это с таким напыщенным видом, словно сам придумывает инструкции. Хотя, на самом деле, он всего лишь перепоручал задания Хозяина своим подопечным. – Встретишь связного, познакомишься, так сказать, а он тебя запомнит… чтоб уж наверняка. В следующий раз, когда для тебя появится задание, он найдёт тебя сам.

– Как я его узнаю? – воображение девушки рисовало таинственного незнакомца, с ног до головы закутанного в мантию цвета полуночи. Но, зная Луку, ей стоило ожидать подвоха.

– Никак, он сам тебя узнает. Ты до него, главное, доберись, а уж он незамеченным не останется, помяни моё слово, – недобро усмехнулся старик, чем только подтвердил опасения Эвелины.

На этом встреча с посредником Хозяина была закончена. Как и в прошлый раз, стоило девушке на секунду зазеваться, и Лука тут же исчез, просто растворился в воздухе. Эле оставалось только подчиниться и отправиться на поиски связного, благо портал она обнаружила в тот же день.

Место, где оказалась девушка, поражало воображение. Этот был Город людей, и он воплощал собой то, к чему веками стремились самые развитые цивилизации – абсолютную гармонию с окружающим миром. Что оказалось не так уж сложно, благо окружающий мир представлял собой беспросветную, грандиозную свалку. И теперь никто не знал наверняка, превратился город в свалку или же свалка однажды стала городом – метаморфоза случилась в незапамятные времена.

Если бы в этом скупом на чистые, яркие цвета мире выжили птицы, то с высоты своего полета они бы увидели серые, стремящиеся к бесконечности в высоту и в ширину монументальные башни из мусора. Издалека эти уродливые колоссы напоминали творение гениального, но безумного архитектора, а вблизи являли собой тошнотворное наследие прошлых поколений. Их же стараниями вот уже много веков люди не знали, что такое «мусор», ведь всё вокруг них, на них, под и над ними было мусором.

Большинство биологических видов на планете либо погибли, не сумев приспособиться, либо мутировали до неузнаваемости под действием стремительных изменений окружающей среды. Проблема загрязнения биосферы решилась сама собой, когда не осталось ничего, что можно было бы загрязнять. Целлюлозно-бумажные горы, озёра химических отходов, равнины из утрамбованного пластика, пещеры из металлолома – вот во что превратился ландшафт, даже вдали от больших городов. А человечество с гордо поднятой головой вступило в новую эпоху – эпоху Мусора.

Эвелине повезло найти отличного гида – малость глуповатого, полностью лишенного воображения и здорового любопытства. За всю дорогу он ни разу не обратил внимания на множество странностей во внешности и манерах Странницы. В большинстве миров люди с чуть более развитой фантазией и смекалкой сразу чувствовали неладное, пусть даже на уровне интуиции это заключалось в том, что девица Явно-Не-Из-Наших. В любопытные головы закрадывалось сомнение, которое, словно снежный ком, быстро превращалось в лавину недоверия, подозрений и в итоге выливалось в гениальную формулу «А давайте-ка поставим её к стенке: посмотрим, как она запоёт!». К счастью, чаще всего девушке удавалось вовремя почуять опасность и смыться от толпы агрессивно настроенных аборигенов, вооруженных вилами/ мечами/ бластерами/аннигиляторами/кремниевыми топорами в зависимости от уровня развития технологий. Но пару раз ей не удалось избежать пренеприятных инцидентов и довелось на собственной шкуре испытать ритуальное изгнание демонов и попытку разложить на атомы.

Но сегодня приземистый, коренастый мужчина в латаном-перелатаном полиуретановом комбинезоне и плетёной шляпе из пластиковой соломки не задавал лишних вопросов. В ответ на просьбу рассказать, как ориентироваться в мусорных лабиринтах и куда лучше не соваться, он предложил устроить экскурсию по Городу – крупнейшему мегаполису в этом полушарии. Взгляд проводника не выражал ничего, кроме покорности своей незамысловатой судьбе, и выдавал в нём умственных способностей не больше, чем у крупного рогатого скота. По горькому опыту Эля знала, что люди именно с таким взглядом первыми берут в руки факел, чтобы начать охоту на ведьм, инопланетян, цветных или чупакабру – любого, кто непохож на них самих.