Лекарь для проклятого генерала драконов

Пролог 1

Генерал Аяз проклят. Свой последний бой он выиграл, но цена победы оказалась слишком высока. Он остался прикован к инвалидному креслу. Дракон не верит в свое спасение. И все, что хочет, – защитить свой род и свой город от вторжения чужаков.

Даррина Камли — сильнейший целитель Южной империи драконов. Она своенравна и сильна духом. Путешествие в пустыню казалось ей простым приключением, пока она не столкнулась лицом к лицу с генералом Аязом. Суровый, несговорчивый, он ни на мгновение не поверил, что эта красивая хрупкая магичка способна поставить его на ноги.

И это он зря!

Такого пренебрежения Дара не простит. И сделает все, чтобы невыносимый мужлан не то чтобы пошел, а побежал, и желательно от нее подальше! И сил своих на это она не пожалеет!

Визуал героев 1

Отал-генерал пустынного города Таклеш

Сильный, харизматичный...

Рыжий, но не бесстыжий.

Даррина (Дара) Камли

Лекарь. Красивая, прямолинейная и невероятно одаренная.

В меру наглая. Где надо - дерзкая.

Если пациент перед ней не снимает штаны - она сделает это сама.

И вообще, Дара считает, что хорошо зафиксированный генерал в обезболивающем зелье не нуждается!

Пролог 2

Великая пустыня

Граница территории Таклеша

Отал-генерал Аяз

Боль... Кровь... Песок под ладонями.

Превозмогая дикую боль, я поднял голову и осмотрелся. Растерзанные тела тех, с кем я еще с утра ел у костра. Друзья, соратники... Они все были здесь и останутся в этих песках навечно.

Те, с кем я воевал бок о бок годами...

Все мертвы. Но я пока дышал.

Поднявшись на четвереньки, передвигал ногами. Перед глазами все расплывалось. С трудом помнил, что произошло. Резкая боль в затылке... а дальше тьма беспамятства...

Сколько же тел! Псы-перевертыши.

Песок превращался в грязь от крови. Сотня... на нас бросили всю свору, не пощадив. На двенадцать воинов драконов хватило... Их морды, застывшие в полуобороте, продолжали скалиться с каким-то безумием.

Красноглазое отребье, сколько ни уничтожай, а они все лезут...

Я полз по раскалённому песку, вглядываясь в их пустые, залитые кровью лица.

В надежде ловил взгляды своих соратников, но видел лишь застывший лик смерти.

Этот бой мы проиграли.

Последний бой...

И мне отсюда уже не уйти...

Борясь с белой пеленой перед глазами и помутнением рассудка, я зачем-то продолжал ползти. Что-то не позволяло мне смириться с поражением. Можно было просто упасть и умереть. Но...

Не мог. Взгляды мёртвых друзей взывали к отмщению. Гордость и гнев кипели в душе. Еще несколько глотков воздуха.

Выдохнуть и проползти вперед. Туда, где длинные тени гуляли по песку.

Я слышал смех врагов. Осознавал, что они потешаются надо мной. Но это не трогало.

Их тоже осталось немного... Я с братьями задорого отдал свои жизни. Не продешевили.

С нами полегло около сотни одичалых красноглазых. Но остались черные ведуны, что вели это иго в бой. Они всегда держались за спинами своей своры. Скрывались на расстоянии, как шакалы.

Именно их я сейчас и слышал. И все, что мне нужно было, — забрать с собой в забвение хотя бы одного.

Хотя я был жаден до крови... Мне бы всех зубами с собой утащить к смерти в объятия. Как дар ей. Подношение.

Эта мысль не позволяла мне сдаться, и я искал...

Свой клинок.

Воин пустыни не должен терять его.

Для дракона отала — это бесчестие.

Смех приближался. Ведуны осторожничали. Опьянённые победой, все же опасались приближаться, пока я еще способен был двигаться. Жалкие трусы, вечные тени за спинами полубезумных перевертышей.

Выдохнув, всего на мгновение позволил себе упереться лбом в песок. От моего тяжелого дыхания песчинки начинали двигаться.

Магия тихо перетекала по моим венам.

От боли путались мысли, но я еще был жив.

Повернул голову, наконец, увидел то, что так искал, —

мой меч. Изящный, прочный, как чешуя дракона, ятаган погрузился в песок. Вмонтированный в рукоять рубин сверкал на солнце.

Уголки моих губ приподнялись.

Еще не все проиграно... Это еще не конец.

Вытянув руку, я зашептал древние слова, и песчинки ожили. Ятаган сдвинулся.

Словно на волнах, его несло ко мне.

Ведуны так и не поняли, кого не добили... И это будет стоить им жизни.

Рубин отражал яркие лучи светила. Я опустил руку, и моя бледная, покрытая слоем запекшейся крови и песка ладонь сомкнулась на рукояти.

С нечеловеческим рыком я поднялся на колени.

За спиной заголдели.

Я скорее ощутил тьму, что наслали на меня, чем увидел, но все это уже не имело никакого значения.

Я еще не проиграл. Еще нет... Призвав свою магию, выпустил ее всю без остатка, позволяя барханам ожить и запеть.

Буря...

Я призывал ее.

Поднимал слои песка и кружил, ослепляя врага.

Ведунов было с десяток. Их тьма клубилась, въедалась в мою плоть...

Но все это было так неважно...

Пустыня пела. Кровавая буря поднимала тела еще живых, не давала им сделать вдох. Колючие песчинки врезались в кожу, оставляя на ней многочисленные царапины.

Я не щадил свой дар...

Это был мой последний бой.

Наш бой, и мы одержим в нем победу.

Смерчи один за другим раскидывали растерзанные тела красноглазых псов, погребая их под толщей песка.

Где-то истошно орали и ведуны. Теперь им было не до смеха.

Зато хохотал я. Устремив взгляд в затянутое оранжевой песчаной пеленой небо.

И мне было так хорошо...

Пролог 3

Я ликовал. Здесь не останется выживших. Пустыня поглотит и живых, и уже мертвых.

Но останется победитель.

И в мир мертвых я пойду с ятаганом в руках, и мне не будет стыдно перед друзьями за этот бой.

Мой последний бой...

Я отомстил за всех.

Подняв голову, издал последний победный крик.

Тьма ведунов все еще сопротивлялась буре, пытаясь спасти своих хозяев. Но для них все уже было кончено, просто они еще не смирились.

Ветер пел. Красный от крови песок поднимался к небесам.

Тела моих друзей и поверженных псов медленно исчезали.

Выдохнув, я опустил плечи. Силы иссякали. Теперь лишь дождаться костлявой и уйти с ней в забвение.

Внезапно что-то острое вонзилось в спину.

Вздрогнув, я качнулся вперед, но удержался. С невероятным усилием завел руку назад и выдернул из поясницы метательный нож. Он рассыпался в моей ладони, обращаясь в прах. Вверх взвилась темная туманная дымка.

Проклятие! Прощальный подарок врага.

Засмеявшись, я сбросил хлопья черного пепла в песок.

Такая нелепость — тратить оставшиеся силы на того, кто и так уже мертв.

Теперь я — проклятый генерал драконов.

Какая честь!

Подняв окровавленную руку, убрал с глаз темно-рыжую прядь волос.

Буря усиливалась, теперь уже без моей помощи. Ее вой убаюкивал и успокаивал.

Еще немного... Несколько вдохов... и все.

Воткнув ятаган в песок перед собой, я вслушивался в песню пустыни. Это последняя радость, что мне осталась.

Живых здесь больше не было.

Я последний...

А значит, победитель!

Засмеявшись, я упал навзничь, сжимая рукоять в руке.

... А время шло. Я все еще дышал. Тяжело и надрывно. Ветер стихал. На ярко-оранжевом ковре пустыни причудливые узоры выплетали песчинки. Я наблюдал за их передвижением и не понимал, почему все еще дышу.

Руки ломило от боли, но при этом я совершенно не чувствовал ног. Клинок, что вонзился в поясницу, заразил тьмой. Я видел подобные раны, после них милосердно добивали.

Но я все еще был жив.

Закрыв глаза, медленно впадал в беспамятство, надеясь, что на сей раз все...

Слышал голоса друзей. Их веселый смех и браваду. Треск костра и запах жареного мяса. Наше последнее утро. Миг, в котором мы все еще были живы.

Но, открывая глаза, я обнаруживал себя все еще лежащим среди песков. И я готов был выть от несправедливости.

Я должен уйти с ними, как и положено оталу.

Должен!

Знал, что они ждут... Но смерть не находила ко мне путь.

Она словно испугалась меня забирать.

Меня, сильнейшего генерала пустыни!

Повелителя бурь!

Того, кто не знал поражений.

И я лежал на песке и смиренно ждал ее. Ждал, как милую подругу.

Но она все не шла.

Солнце медленно склонялось к ровному горизонту, освещая последними лучами барханы. Редкие колючие кусты отбрасывали длинные тени.

Всматриваясь в слепящий парящий диск, с ужасом понимал, что все еще жив.

Рана от клинка немела. Тело сковывало холодом.

Ноги... Я не чувствовал их. Совсем.

Это не давало надежды на спасение. Магические раны не подвластны даже самым сильным целителям.

Так что меньше всего я желал, чтобы меня нашли.

Если выживу — останусь калекой.

Да и то ненадолго. Это будет агония длиною в год, может, в два...

Закрывая глаза, я пытался найти в себе хоть крупицы магии, чтобы заставить песок разверзнуться и поглотить меня.

Но, похоже, и на это я был уже не способен.

... Пустыня пела...

Ночной ветер шуршал песчинками.

Я не понимал, сколько прошло времени. Первая это ночь или нет. Губы, потрескавшиеся до крови, едва шевелились в глухой молитве. Я звал милосердную смерть...

Но услышал не ее. Хлопки крыльев. Возможно, они показались мне...

Кто-то коснулся плеча.

— Да легко сдохнуть, племянник, — это не про тебя, — раздалось над самым ухом. — Ты что удумал! Да без тебя обречены все мы!

На мою спину надавили, и я зашипел. Боль накрыла с новой силой.

— Это генерал Аяз Бурхан?

Еще один голос врезался в мое сознание.

— А ты что, ослеп и отала своего не признаешь! — сидевший надо мной громко прокричал. — Это мой племянник, и он жив. Везучий ты, ублюдок, — добавил он куда тише. — А значит, и я вместе с тобой. Не вздумай сейчас умереть!

Давление на рану ослабло, и я снова потерял сознание.

Пролог 4

Небо... ощущение полёта. Я то проваливался в беспамятство, то снова открывал глаза и видел чистое ночное небо и звёзды. Я всё ещё был жив.

Ветер обдувал лицо, принося влагу. Горло горело от жажды, тело я уже просто не чувствовал.

Проклятье... Душу гложила обида, что так легко подставился под нож. Вот только я и не надеялся на спасение.

Моргнув, я повернул голову. Меня несли в лапах. Кто?

Мысли терялись... и словно засыпал и пробуждался. И в эти мгновения просветления мог различить мелькающие в свете луны огромные красные крылья ящера. Грузного. Тяжёлого.

Волкан... Волкан Бурхан.

Родной дядя... Младший брат отца.

Единственный, кто не ударит в спину, — мелькнула мысль в голове. — И не потому, что родня, просто без меня он не проживёт и дня. Убьют, чтобы оборвать весь наш род.

Ведь нас и так осталось двое. Остальные — побочные ветви или потомки бастардов.

Значит, он искал меня... И правильно. Пока я воевал, он правил, решал торговые вопросы, занимался хозяйственными делами. И так было уже очень много лет.

Всё же отал-генерал на троне — не лучшее, что может случиться с городом пустынников. Но если у него такой наместник, то он будет процветать.

Я усмехнулся.

Какой теперь из меня правитель... Калека...

Любой сможет сделать мне вызов... Я теперь тень себя.

Оскалившись, готов был проклинать эту жизнь и свою судьбу, но усмешка богов заключалась в том, что я и без того теперь проклят.

Тёмные ведуны в этом невероятно сильны. А тот, кто пустил нож, знал, что живым уже не уйдёт.

Это его прощальный мне подарок! Достойный генерала.

И так хотелось орать! Не столько от боли — к ней я был привычен. Нет, от несправедливости.

От ужаса... Я не желал такого будущего.

Не желал...

Закрыв глаза, оскалился в бессилии.

Драконы плавно скользили в небесах.

Впереди, в предрассветном мареве, словно мираж, вырисовывался Таклеш.

Городские стены возвышались над барханами. За ними скрывались многочисленные улочки родного города: рынки и храмы, ткацкие и гончарные мастерские. А в центре всей этой суеты — замок. Многочисленные башни, выложенные из прочного песчаника, уходили в небо.

Теперь это моя темница.

Хотя у меня ещё сохранялась возможность совершить оборот.

Человек — калека, но зверь — нет.

Последняя отдушина.

Откинув голову, я следил за горизонтом.

Яркий пылающий диск солнца медленно поднимался на востоке. Воздух парил.

Новый день, а я всё ещё жив,

побеждённый победитель.

Закрыв глаза, позволил себе снова впасть в беспамятство...

... Суматоха. Гул голосов. Крики и истерики... женские.

Я не вслушивался в происходящее. Мы приземлились на центральной площади у крыльца замка. Меня уложили на землю. Мелькали тени, но я не смотрел.

Мне было всё равно.

Какая разница, что будет дальше.

Моё сердце остывало, а душа покрывалась льдом.

Вынесли носилки. Главный лекарь Таклеша, Кан, отдавал приказы. Я смотрел на него, такого испуганного и потерянного, и не надеялся ни на что.

Слишком хорошо понимал, какие раны получил. Видел их не раз на теле других, но все они были мертвы. А я, по чудовищно злой иронии судьбы, выжил.

Зачем? Для чего?

Я не понимал. Всё обратилось в прах.

Меня подняли и понесли в замок.

Рядом вышагивал дядя Волкан. Он был немногим старше меня. Родись он с силой дракона, всё было бы проще. Я передал бы власть ему. Но нет... Он мог совершить оборот, но не более. Магия в его крови так и не проснулась.

Он не сможет ответить на вызов силы.

И мы оба это хорошо понимали. Но...

Выдохнув, я попытался найти взглядом его лицо, уловить эмоции.

— Трон твой, — шепнул еле слышно. — Это моё слово. Слышишь, Волкан?

— Молчи, Аяз, — шикнул он. — Всё сложно. Мы теперь уязвимы. У нас в оталах немощный. А я так и остаюсь вторым рождённым, наместником. Но я ещё слабее тебя такого. Ты слишком многих заберёшь с собой в обитель мёртвых.

Пролог 5

Выдохнул. Боль обожгла спину вдоль позвоночника. Но я предпочел забыть о ней на несколько мгновений. Мне нужно было подумать.

Смерть мною побрезговала... Видимо, посчитала, что ей со мной одной дорожкой идти пока рано.

Но не надолго она от меня отстала. Ненадолго.

Слова Волкана встряхнули. Я просчитал, что случится, как только мое тело сгорит на погребальном костре.

Таклеш начнут атаковать. Тут такая бойня разразится за землю. Войска всех ближайших городов-государств слетятся, чтобы отбить себе осиротевший оазис.

Глотки рвать будут и моим талам, и друг другу.

Улицы Таклеша обагрят реки крови.

Как-то разом умирать мне расхотелось.

Подождет!

— Успокоился и взял себя в руки, — зашипел я змеем на дядю. — Сопли собери под носом. Твой сын сядет на трон как полноправный отал. Я наследников после себя теперь уж точно не оставлю, а бастардов не имею. Так что смотри вперед с надеждой, Волкан. Будущее тебе улыбается, дядя.

— Скалится оно мне, Аяз, — шикнул он. — А улыбаются пока мне только оталы западных регионов. Думаю, их просто разорвет от счастья, когда такие новости прилетят. Еще и делегация прибыла от южной империи Драконов. Вот уж кого не ждали. Что им нужно?

— Ярвен, — встрепенувшись, я вспомнил имя друга, которого действительно приглашал в гости. — Как же вовремя он! Ярвен! — превозмогая боль, я рассмеялся. — Союз им нужен, Волкан. Точка для торговых путей. Это наш шанс стать менее сладким пирогом на песках пустыни. Заключим с генералом Ярвеном Камли, прозванным Шрамом, договор о взаимной помощи и раструбим о нем всем. А ты позаботься, чтобы у тебя появился сын! Кого хочешь под себя стели, но чтобы наследник у Таклеша был!

Он как-то резко выдохнул, подумал немного и качнул головой.

В пустыне правит сила — это непреложный закон.

И если правитель города слаб, значит, он не жилец. Но в моем случае имя может сыграть на руку. Никто не посягнет на землю, если будет знать, что на нее нацелена империя.

А мы позаботимся, чтобы все думали именно так.

Как же вовремя появился друг. Тот, кому я мог доверять.

Нет, смерти я никогда не боялся. Своей. Но люди... Жители. Им война ни к чему.

План медленно прояснялся в моей затуманенной проклятием голове.

— Слушай меня, Волкан, — прохрипел, прикрывая глаза. — И не вздумай перечить. Приведешь генерала Ярвена ко мне. Он теперь тебе нужен даже больше, чем мне. — Носилки качнулись, и я зашипел от внезапной боли, сглотнув вязкий ком в пересохшем горле. Кожа горела, а на зубах чувствовалась кровь из растрескавшихся губ. Но я старался не замечать всего этого. Мысли занимало другое. — Ты меня услышал, дядя? Потрудись обзавестись ведьмой, которая родит тебе сыновей. И побольше. Таклешу нужны сильные наследники. Драконы, обладающие магией. Хоть всех нелей замка запри в своей комнате, но у тебя должны быть наследники. Должны!

— Да без тебя разберусь. Ты еще с факелом в мою спальню приползи и там в процессе зачатия советы раздавай... — процедил он, но быстро умолк.

Я прищурился, поймав его взгляд.

— Надо будет, и расположусь там в кресле — все советы и наставления выслушаешь и проникнешься. Так что рот закрой и делай, что я сказал. Свою шкуру мне уже не спасти, о твоей же переживаю! — мой голос звенел от гнева. — И не забывай, калека или нет, а я все еще отал этого города!

Он умолк. Расслабился и я.

Мысли текли в голове потоком, я не цеплялся ни за одну из них. Перед глазами мелькал белоснежный потолок коридора.

У меня появилась цель — спасти свой город от кровопролития. Защитить его жителей, которые сейчас там, на улочках, в страхе смотрят на замок, зная, что их правитель получил смертельное проклятие.

Мужчины, женщины, старики и дети. Нет... Таклеш должен жить в мире.

Их безопасность — мой священный долг.

У меня были обязательства перед ними.

А значит, я еще немного поживу. До тех пор пока не увижу сыновей Волкана.

Сам он на троне не продержится ни дня. Умен, да, но слаб.

Слишком подвластен блеску золота.

Веки сомкнулись. Меня несли в личные покои...

Мысли снова стали бессвязными и обрывистыми. Я терял сознание.

— Аяз, — дядя пошевелил меня за плечо. — Кан?

— Он впадает в беспамятство... — уловил я испуганный ответ целителя.

... Полумрак...

Света резко не стало. Пошевелившись, я нашел взглядом окно. Сомкнутые шторы. Через небольшую щель между ними проникал тонкий луч света. В его сиянии в воздухе парили мелкие частички пыли.

Это показалось таким завораживающим, что я улыбнулся.

— Что скажешь, лекарь Кан? — голос Волкана звенел от напряжения.

— Я здесь бессилен. Отал не умирает, но он не восстановится. Может, если пригласить целителей из империи?

— Ты в своем уме, старик? Всему миру продемонстрировать нашу слабость. Если не можешь исцелить ты — ведун — то маги здесь не помогут.

Кан кивнул и, проведя ладонью по седой бороде, отступил от постели.

Моргнув, я снова уставился на окно.

— Отал... — голос целителя дрогнул.

— Делай что можешь. Мне нужно несколько лет жизни. Это смертельное проклятие, и здесь магия не спасет. А у меня нет резерва подавить его. Так что просто помоги продержаться до тех пор, пока наш союз с Южной империей Драконов не наберет силу, и я не увижу хотя бы двух кузенов. Мне нужно знать, на кого я оставляю город!

— Да, отал, — Кан склонился и бросил осторожный взгляд на Волкана.

Пролог 6

Время... Я лежал на широкой кровати и думал только об одном: как выиграть немного времени.

Волкан — не тот, кого бы я желал оставить на троне.

Совсем не тот.

Впервые я пожалел, что не взял в жёны ведьму и не зачал сына. А ведь и искать бы не пришлось: полный дворец нелеи, и каждая из этого племени — Оставалось только сообразить, и всё.

Но я тянул. Всё ждал чего-то.

«Истинную, наверное», — словно в усмешку шепнул мой зверь.

Хорошая шутка. Песчаные драконы уже очень давно перестали слышать древнюю истинную связь.

Или не желали этого делать, беря в жёны ведьм.

Женщины мало трогали наши сердца. Интересовали лишь сыновья. В идеале их должно было быть два.

Два сильных, магически одарённых дракона, и никак иначе.

А после можно было снова возвращаться к многочисленным наложницам-нелеи.

И не создавать себе слабость в виде единственной, что в руках будет сжимать твоё сердце.

Таковы были наши традиции. И я ими пренебрёг.

— Пропустите, прошу, — раздалось возмущённо в коридоре.

«Тайле», — я скривился.

— Да пустите же, — эта ведьма всё же прорвалась.

Влетев в мою спальню, она бросила на меня внимательный взгляд и не сдержала эмоций.

Скривилась от брезгливости.

О, я знал, как выгляжу. Проклятие никого не красит. И всё же было забавно узнать, что она теперь думает обо мне.

— Ты и правда ранен, отал?

— Нет, притворяюсь, — шикнул на неё. — Что ты здесь забыла, ведьма?

— Пришла позаботиться о тебе, мой повелитель, — она вроде и патоку устами лила, а в глазах... Да ей было противно видеть мои ноги. Мертвецки бледные, даже синюшные. Чёрные вены сетью проступали через прозрачную тонкую кожу.

— Мне не нужна твоя забота, — рявкнул я на неё и прищурился.

Тайле была знатного рода светлых ведьм, слабо управляла стихиями. Крепка здоровьем...

— Ты понесёшь от Волкана, — резко произнёс я, — мне нужно два мальчика. Сильных.

Её глазки забегали. Она быстро прикидывала, выгодно ли ей проявить кротость и послушание. И я решил ей помочь:

— Они станут наследниками трона. А ты — матерью следующего отала.

Её взгляд резко замер. Ведьма моргнула и уверенно кивнула.

— Соблазнишь его. Он давно на тебя поглядывает. И не тяни. Я даю тебе три года.

— Да, повелитель, — она снова уставилась на мои ноги и поморщилась.

— Пошла вон! Больше в этих покоях я тебя видеть не желаю.

Покорно склонив голову, ведьма развернулась и удалилась.

— Вот и вся любовь, — засмеялся я ей вслед. — А такие песни пела, в верности клялась, так страстно себя предлагала.

Прикрыв глаза, я откинулся на подушки.

И снова шум. На сей раз кто-то очень громкий. Прислушавшись, усмехнулся.

Этот войдёт. И никто ему не помешает.

— А ну, открыл дверь, пока жив! — гневное рычание, и замок щёлкнул. — Показывай, Волкан, где твой отал!

— Ярвен, — выдохнул, с трудом приподнимаясь на локтях.

Сколько сил на это у меня ушло! Но я просто не мог быть в присутствии этого дракона слабым.

Он вошёл, осмотрелся и подошёл к кровати. Покачав головой, оценил полученную рану.

— Аяз, как же ты подставился, друг? — в его голосе я не уловил фальши.

В Ярвене я всегда ценил открытость и искренность.

— А просто умирать готовился, — улыбнулся я. — Там уже было всё равно, что в меня прилетело с кинжалом. Но где-то разминулись мы со смертью, заплутала она среди барханов. Но, думаю, всё равно дойдёт. Мне бы дела в порядок привести. И... наш договор в силе, генерал Южной империи? Или, глядя на меня сейчас, передумаешь?

Он приподнял тёмную бровь и обернулся на оставшегося стоять в дверях Волкана.

— Выйди, — четкий и грубый приказ.

Дядя вынужденно подчинился.

— Он всё больше наглеет, — заметил Ярвен.

— Потому что его дети сядут на трон.

— А ты не спеши, друг. И от этого лечат...

— Да брось, — прервал его я. — Это отсроченная смерть. Ног у меня, считай, уже нет. Я пустых надежд не питаю. Но ответь: ты поможешь мне защитить Таклеш? Этот город с самого основания принадлежал моему роду. Я не могу потерять его. Сыновья Волкана взойдут на правление. Но они должны хотя бы появиться на свет. Дай мне выиграть время, Ярвен.

Он стоял и внимательно рассматривал моё изувеченное тело.

Кивнул.

— Я знаю, как вы, пустынники, относитесь к целительству: недостойная воина магия. Но всё же, Аяз, я дам то, что ты просишь, и даже больше. Но и мне нужно года три. Она должна немного подрасти. Сейчас я так рисковать не стану.

Обернувшись, он заметил небольшой пуфик и подтянул его к кровати. Присел и снова уставился на меня. Я по глазам видел, что в его голове зреет план, и стало даже как-то любопытно.

— Ну, говори, генерал Южной империи.

— Да что говорить. Мы с тобой давние друзья. Я тебя ещё мальчишкой помню. Сильный ты был и злющий. Достойный правления. Дядя твой не такой. Тот только в казну руку запускать способен. Так что ты умирать подожди. Союз мы заключим, но на три года. А после — обсудим, кто будет править.

Я смотрел на него и не мог сообразить, что он задумал.

Три года... а после? Мне нужны были гарантии безопасности.

— Ярвен, я, считай, покойник. Мне нужно знать, что мой род продолжится.

— Не хорони себя, — он легко отмахнулся, потянувшись, взял тонкое покрывало и накинул на мои изувеченные ноги. — Три года мне дай, Аяз. Твоё спасение ещё слишком мало, чтобы я мог привести его сюда, в Пустыни. Но, поверь, я его доставлю. И тогда мы посмотрим, поддаётся это лечению или нет. Вот тогда и будем думать. А пока твой город под защитой Южной империи. Береги себя, друг. Береги. И не спеши идти в объятия смерти. Это всегда успеется.

Поднявшись, он протянул вперёд кулак, и, превозмогая боль, я ударил по нему своим, как положено по традициям пустынников. Договор был скреплён.

Откинувшись на подушки, мелко задрожал, ощущая, как лоб покрывается испариной.

Глава 1

Три года спустя.

Столица Южной империи драконов Драгоннест.

Дара Камли

— Папа, да сколько можно! — закатив глаза, я отправилась за своей сумкой, собранной в карету.

— Столько, сколько нужно, Дара, мы не на Север едем. Мне нужно, чтобы ты это понимала, — отец не отставал.

Он всё утро не умолкая рассказывал мне о традициях пустынников, словно меня это должно волновать. К чему мне все эти тонкости?

Я не дипломат и в межгосударственные целители не стремлюсь.

Из замка припрыжкой выпорхнула Сабрина, вторая названная дочь моего папеньки. Но, завидев его, она ринулась было обратно с упорством буйвола, но... не успела.

— Сабрина, милая, ну а ты всё выучила? — прилетело ей в спину.

Она остановилась. Как же я её понимала в этот момент! И не скроешься, потому что обидишь, и отвечать в сотый раз уже надоело.

Она развернулась и как-то обреченно выдохнула:

— В общем, генерал Ярвен, я тут подумала, а может, мне вообще отправиться к сестре на Север? — она подняла на него взгляд, полный мольбы. — Ну зачем я в пустыне?

За её спиной открылась обитая кованым железом замковая дверь, и вышел Комир. Братец, услышав её последнюю фразу, усмехнулся и указал на карету:

— Зачем? — она всплеснула руками.

— За судьбой, — с трудом проговорил брат.

«За судьбой», — мысленно перевела я.

А это означало только одно — от поездки не открутиться.

Папа же, скрестив руки на груди, довольный, стоял между двух больших карет для дальних путешествий. Одну снарядили для нас с Сабриной, а вторая — для Комира. Брат не любил отбивать зад в седле.

Наш медведь к своим восемнадцати годам в плечах раздался так, что не в каждую дверь пройдёт. В лице не осталось ничего мальчишеского. Взгляд темно-красных глаз провидца мог к месту прибить любого.

Являясь первым советником императора, а по-простому палачом империи, нрав он имел довольно жёсткий. И с каждым годом он словно становился злее и суровее.

Провидец, играющий жизнями.

Комир Всевидящий имел всё же слабость — обожал комфорт. Вот поэтому все будут отбивать зад в седле, а он — лежать на мягком диванчике.

Брата я за это не осуждала, мог себе позволить.

— Так, девочки, я в последний раз спрашиваю: все традиции пустынников изучили? Сабрина?

— Не дышать в присутствии мужчин, не смотреть на мужчин и вообще изображать тень самой себя, — выдала она зло, раздувая ноздри.

Кажется, она всё ещё мечтала улизнуть на Север.

Наивная.

— Дара, а ты что скажешь?

— А я плевать хотела на то, что у оталов там положено. Буду смотреть, куда хочу, и делать, что хочу, а кому не нравится, пусть с претензиями идут к тебе или к Комиру. Хотя в нос двинуть как следует я и сама могу. Главное, чтобы их душевная организация это выдержала.

Сабрина, направившаяся было к карете, услышав меня, остановилась, приоткрыв рот. И вид у неё был такой, словно она вопрошала: «А что, так можно было?»

Моргнув, она перевела возмущённый взгляд на отца.

— Что? — он пожал плечами. — Мотай на ус.

Хмыкнув, генерал армии драконов Ярвен Камли, прозванный Шрамом, отправился в сторону конюшни.

— Ну нет, — не выдержала Сабрина, — я же правда всю ночь читала. И зачем? Только не выспалась.

— Милая, осведомлён — значит вооружён. Да, кстати, — он остановился и обернулся. Прищурился, отчего шрамы на его щеке слегка собрались складками. — Увижу хоть у одной из вас меч... — Он поднял руку, не договорив угрозу. — И Сабрина, я знаю, чему тебя Дара там учит. Не вздумайте в пустыне клинками размахивать.

— Конечно, папочка, — я до того мило улыбнулась, что он скривился.

— Дара, я не шучу. В пустынях женщине запрещено носить меч!

— По всем вопросам моего вопиющего поведения прошу обращаться к генералу Ярвену Камли или к моему брату Комиру Камли. На этом разговор считаю исчерпанным.

— Умная, да? — фыркнул генерал.

— Вся в отца, — выдала я.

— Комир! — рявкнул папа.

Братец, уже забрался в карету, но, услышав вопли, высунулся. Взглянув на нас, хмыкнул, после чего открепил со своего пояса кинжал, вложенный в аккуратные, расшитые серебром ножны, и бросил Сабрине.

Она ловко поймала и уставилась на отца.

— Ясно, — проворчал он. — Как же меня всё это порой раздражает! Быстро собирайте свои вещи и по каретам. Скоро отъезжаем.

Генерал удалился, оставляя нас со своими сумками.

Спохватившись, Сабрина поспешила ко мне:

— Твои сундуки вынесли? — спросила у нее, не оборачиваясь.

— Да. У меня всё в один поместилось. Всё равно, как мне сказали швеи, в пустынях иные наряды предпочитают, а в наших мы там долго не продержимся...

— Ага, — кивнула я, поставив корзинку со снедью между диванчиками. — По дороге заедем на их рынок в этом самом... — Забыв, как называется город, я обернулась на неё.

— Таклеше? — подсказала она.

— Точно, — кивнула. — В общем, там нас обернут в нужные тряпки, дабы мы не посрамили родину родную своими одеяниями.

— А может, я всё-таки на Север? — она забралась в карету и села на диванчик, сложив руки на груди. — Вот скажи, я там зачем?

Я улыбнулась. Интересный, конечно, вопрос, не лишённый смысла. Заправив выбившуюся из прически светлую прядь волос за ухо, взглянула на неё.

Столько возмущения во всегда спокойных голубых глазах. Светлые локоны собраны в простую косу, на висках лиловые, едва заметные чешуйки.

Вот это, наверное, и было первоопределяющей причиной, почему её тащили вслед за нами.

— Ты завидная невеста, Сабрина. А императору нужно, чтобы оталы были заинтересованы в союзе с нами.

Глава 2

— У них ведьмы, — она всплеснула руками, — чего мы им сдались?

Она прищурилась.

Нет, ну наивная душа!

Как будто вот убедит меня сейчас, что ей там, в Пустыне, не место, и я сразу отправлю её на Север.

Ага...

Вот уж кого здесь не спрашивали.

— Нет, ну, Дара, — орина не сдавалась. — Будем откровенны, даже если мне кто и понравится, генерал Ярвен да никогда не подпустит ко мне чужака! И тогда вот зачем? На песок посмотреть? На кактусы? И... что у них там еще есть?

— Еще? — я призадумалась. — Мужики, которые считают, что место женщине на простынях с раздвинутыми ногами. При этом всё, на что она имеет право: дышать через раз и рожать по сыну в год. И чтобы мальчик был дракон, да еще и магией одаренный. А больше ни-ни! Но, Саби, — я улыбнулась ей, — Драконы Великой Пустыни вырождаются. Чего скрывать, я привыкла называть все своими именами. Они высокомерием и мнимым величием загнали себя же в ловушку. Их сыновья рождаются всё менее одаренными. Они разбавили свою кровь ведьминской, так что скоро оборачиваться не смогут. Среди них всё чаще слышатся голоса протеста. Многие считают, что зря они так старательно игнорировали зов истинности. Если у нас, магов, — я ткнула себе в грудь, — неважно, истинный или нет, мы мужей в основном выбираем среди мужчин нашей же расы, то они — нет. Вместо песчаных драконов всё чаще рождаются ведуны. И не сказала бы, что сильные. А женщин — пустынных дракониц — и вообще почти не видно. Не настолько их жены-ведьмы любят своих избранников, чтобы принижать силу своей крови в угоду мужу. Приличная ведьма драконов не родит, если только не любит супруга как истинного.

Она возмущенно цокнула. Но я не дала возразить, добавив:

— Смирись, Сабрина. Ты едешь туда как образцово-показательная невеста.

— Нашли козу отпущения, — проворчав, она закрепила на поясе отданный ей Комиром кинжал.

Проверив все сумки и наличие теплых пледов, я выглянула в окно. К нам скакали воины сопровождения.

Во главе — хмурый отец.

Усевшись напротив подруги, выдохнула.

Так и есть, её везут как диковинку среди драконов. А меня... нет, не как магичку, не чувствующую зова крови и способную стать женой любому оталу.

О, нет... Я нужна была отцу в той Пустыне как целитель, вот только он до сих пор полагал, что я малое дитя, и говорить со мной откровенно нельзя.

Нужно, как слепого котенка, куда-то вести и прикрывать свои политические интриги благими дипломатическими намерениями.

Откинувшись на спинку, прикрыла глаза.

Снаружи генерал Ярвен отдавал последние приказы...

...Кареты двигались по восточному тракту.

К дипломатической миссии постоянно прибавлялись всадники из других регионов, желающие также заключить нужные торговые договоры.

Но знакомых лиц я не наблюдала. Это огорчало.

Отец так и не признался, зачем везет меня к пустынникам. Уж точно не как невесту.

Папенька скорее любопытному оталу, да и простому песчаному дракону горло вскроет, чем позволит меня на свидание умыкнуть. А уж ухаживать...

Хотя кого я обманываю? Магичек пустынники никогда не тревожили.

Связь истинных мы почти не чувствуем. Суженую в нас рассматривать не выгодно. Это долго возиться, влюблять в себя. То ли дело ведьма. Сама влюбилась, мужчину чувствами заразила и готова к семье.

Все, что нужно при этом сделать дракону — откинуть покрывало на собственной постели и пригласить, похлопав по матрасу.

Меня аж передернуло.

Вот уж какого мужа не надо.

Наглые, напыщенные, себялюбивые павлины.

— Ты сопишь, Дара, — Саби, как мне казалось, дремала на соседнем диванчике. — Что опять не так?

— Да все, если честно, — пробормотала я. — Так я и не дождалась откровенного разговора от отца.

— А что он тебе должен сказать? — она пожала плечами. — Если честно, хорошо, что он вообще с вами говорит. Я вот, например, не помню, чтобы мой родной отец хоть раз опустился бы до такого. Со старшей сестрой он еще хоть как-то общался — орал, правда, в основном на нее. А на меня он даже не смотрел. Так что не надо наговаривать на генерала Ярвена. Я от него за эти два года, что живу с вами, больше отцовской любви получила, чем за все свое существование в родном доме.

Возразить не было чем, разве что:

— Он вполне мог сознаться, что у него там близкий друг, нуждающийся в сильном лекаре.

— Дара, — оборвала она меня. — И твой отец, и император, и брат не любят распространяться о том, насколько ты действительно сильна. И я не думаю, что оталам известно, кого он на самом деле везет в Таклеш.

Взгляд ее небесно-голубых глаз стал неожиданно суровым. — Если не сказали, значит, так надо. Генерал Ярвен весьма умен, и я уже поняла, что он никогда не делает ничего просто так. Так что лежи и мечтай о новых нарядах. Далеко нам еще до этой ярмарки?

— Неделя, — припечатала я её.

— Ну, свежий воздух, еда на костре. О чем еще мечтать можно?

— Об удобствах в комнате, а не в кустах, — я премило улыбнулась.

— Терпимо, — ее не проняло. — Но лучше бы я ехала на Север. Я тут подумала, если уж и искать истинного, то среди воинов мужа сестры. У ханыма Руньярда служат лучшие оборотни.

— А чем тебе драконы и маги не угодили? — я гордо задрала нос.

— Высокомерием, — куснула она меня и, откинувшись на подушки, снова закрыла глаза.

И опять возразить ей нечем. Ну, поганка мелкая!

Глава 3

Дни уныло текли один за другим, словно бесконечная мутная река. За окном разворачивались картины постоянно меняющегося ландшафта. Пышные, непроходимые леса, окружающие Драгоннест, остались далеко позади, скрывшись за горизонтом. Теперь взгляду совершенно не за что было зацепиться, ничего, что могло бы увлечь или хоть как-то заинтересовать. Перед нами простирались лишь бескрайние, холодные степные равнины, унылые и однообразные.

Как пошутила Сабрина: «Захочешь по-быстрому до привала в кустики сбегать, так придется три дня и три ночи брести вперед до ближайших зарослей».

С каждым прошедшим днем ночи становились все суровее, заставляя нас все чаще и сильнее кутаться в теплые шерстяные одеяла, ища в них хоть какое-то спасение от пронизывающего холода. Но как только наступал день, невыносимая жара, казалось, проникала под одежду, испепеляя тело, и мы были готовы сорвать с себя даже самые легкие платья, лишь бы хоть немного облегчить свои страдания.

Только Комир ни на что не жаловался. Брат спокойно на привале разгуливал в одних штанах без рубашки, и плевать ему было на приличия.

— Он действительно становится похож на медведя, — шептала Саби, — особенно когда волосы распускает. Они у него уже до поясницы.

— Да все подстричь этого медведя мечтают, да не дается.

— Ничего, к истинной в руки попадет, она его быстро облагородит.

Сабрина сидела напротив меня и обмахивалась самодельным бумажным веером. Присмотревшись, я сообразила, что это она так удачно применила написанный папенькой перечень правил поведения при дворе отала.

— Ты его хоть читала? — мило поинтересовалась я.

— Так, Дара, по всем вопросам обращаться к моему названному отцу, генералу Ярвену Камли, или к моему названному свирепому братцу Комиру Всевидящему. Он точно укажет, куда вам идти со своим недовольством. Не ошибется!

— Ай да молодец, — я громко рассмеялась.

— И не говори, дочь. она на глазах прямо становится мне родной, — папа открыл дверь в карету и заглянул к нам. — Ты только, Сабрина, можешь смело пропускать это вот «названный», а в остальном правильные речи, так, милые. Впереди пустыня. Таклеш — один из ближайших к нам городов-оазисов. Но все равно это не отменяет того, что здесь промышляют красноглазые и вольные племена ведунов. Не расслабляться.

— Да, папа, — я кивнула. — И когда мы прибудем?

— Если все хорошо будет, и удача и дальше нас не покинет, то через два дня. Отдыхайте, девочки.

Он поставил перед нами корзину со свежеприготовленной едой и прикрыл дверь.

Мы взглянули друг на друга и потянулись за завернутым в тонкие хлебные лепешки поджаренным на открытом огне мясом.

... Раскаленное, почти лишенное ослепительного блеска солнце висело у самого края земли. Последние лучи отражались от невысоких барханов. Воздух парил в закатном мареве.

Я наблюдала, как от каждого редкого пучка колючей сухой травы, от каждого жалкого кустика вытягиваются длинные тени. Мир вокруг меня был так не похож на тот, к которому я привыкла.

И я не понимала, нравится ли он мне или нет.

Но он определенно вызывал у меня интерес. Измученная жарой Сабрина дремала. Она откровенно ждала холода ночи, чтобы хоть немного остыть. Вот кому точно дорога на Север.

Воздух густел, наполняясь сладковатым, землистым ароматом влажной глины, камня и сбитой пыли. Песок под копытами лошадей менял цвет, становясь золотисто-медовым, а местами и с бронзовыми отливами. Камни, торчащие из земли, будто впитывали в себя уходящее тепло и светились изнутри, как угли. Их шероховатые бока окрашивались в рыжие и терракотовые тона.

Темнело быстро.

Вздохнув, я потянулась за одеялом. Укутавшись, легла так, что теперь мне было видно лишь бескрайний купол неба. С каждой минутой его цвет менялся. Края высоких облаков пылали золотом, они напоминали лаву, стекающую к горизонту. Все это впечатляло.

Я ловила себя на мысли, что с детства не смотрела на небо. И кажется, стала забывать насколько оно прекрасно и совершенно. Вспомнилось время, когда я брела с маленьким, вечно болеющим Комиром на руках по бесконечным дорогам среди жриц богини Яники и мечтала просто дожить до рассвета нового дня. Это после мне улыбнулась удача попасться на глаза генералу Ярвену и найти сестру — его истинную леру Астрид. Стать им дочерью и обрести семью.

Но до всего этого у меня было всего лишь одно счастье — увидеть красоту неба.

В сумеречной тишине слышалось ржание лошадей, легкий гул мужских голосов и неожиданно...

Оглушающий боевой клич.

Мгновенно осознав опасность, я резко вскочила, упала на колени и, не теряя ни секунды, сильным рывком сдернула Сабрину с дивана на пол. Как оказалось, наше спасение зависело от этой доли секунды, ведь в следующее мгновение в открытое окно с яростным свистом ворвалась стрела и с глухим стуком вонзилась в деревянную стену, всего лишь чуть выше того места, где находилась подушка орины, на которой она только что лежала.

Хлопнув глазами, Сабрина уставилась на нее как на ядовитую змею. Столько ужаса и понимания во взгляде.

Снова свист, и еще две стрелы угодили выше первой.

Охнув, мы обе, не сговариваясь, упали на пол плашмя и затаились.

Глава 4

Нападающие выскочили из-за барханов. И гадать не нужно было — это ведомые ведунами бешеные псы.

— Что им нужно? — испуганно шепнула Сабрина, как-то пришибленно рассматривая стрелу.

— Да как всегда: награбить побольше, — прорычала я.

Мне тоже не давало покоя древко над подушкой.

Зачем стрелять, да еще и в женщину?

Может, конечно, случайность, но всё же.

Снаружи лязгнули мечи. Нашу карету защищали. Я была уверена, что за дверью стоит отец. Чуть приподнявшись, выглянула.

— Ну ничего себе! — Сабрина тоже не утерпела.

И посмотреть было на что. Наш братец, выскочив из соседней кареты в одних портках, руками рвал врагов, сворачивая им шеи.

— Медведь! — выдохнула.

— Ну точно на Север поеду за таким же, только старше лет на десять.

— А чем тебе мой брат не нравится? — несмотря на всю опасность, всё же уточнила.

— Тем, что я в нём как ты брата вижу. Ой...

Мы снова прижались к полу. В стену кареты врезалось обезглавленное тело оборванца, запачкав нам занавески.

— Лежи! — рявкнула на Саби, а сама тихо достала свой меч.

Не нравилось мне творившееся вокруг. Аккуратно приоткрыв дверь, обомлела. На отца кидались псы с каким-то безумным выражением лица. Он работал мечом, не опуская руку. При этом я видела, как остальных воинов отводят от него.

Сглотнув, повернулась к Комиру. У брата проблем хватало.

— Дара, вернись! — меня за ногу схватила Саби и попыталась закрыть дверь.

Но не тут-то было.

Шикнув на неё, подалась вперёд.

Нет, мне не показалось. Основная масса нападающих пыталась достать отца. Или... они прорывались к нашей карете.

Словно в подтверждение моих догадок, в стену врезались ещё три стрелы.

Саби вскрикнула. Отец на мгновение обернулся, и когти одного из волков полоснули его по шее.

— Комир! — мой вопль разнёсся по всей поляне.

Брат отреагировал бешеным рыком. Его эхо прокатилось по песку. Отец качнулся и снова поднял меч,

но меня было уже не остановить. Выскочив из кареты, понеслась к нему.

— Назад! — доволен моим поступком он не остался. — В карету!

— Комир! — я же звала брата.

Нашего медведя пытались задержать псы. Только они мало что могли сделать: он шёл, размахивая огромными когтями, его рука деформировалась и сейчас больше напоминала лапу невиданного зверя.

Кровь брызгами оседала на горячем песке. Подняв меч, я нанесла удар по бешеному.

А дальше просто делала всё, чтобы защитить свою семью.

Меня не смущали красные разводы на дорожном платье. И было всё равно, сколько псов здесь полегло от моей руки.

Я делала то, чему учили меня ещё девчонкой жрицы богини воительницы Яники.

Убивала без сожаления и сомнения.

Перед нами несокрушимой стеной встал Комир. Весь покрытый подсыхающей кровью, он одним своим видом вызывал панику.

Замахнувшись мечом, снова услышала крик. Обернувшись к карете, сообразила, что до неё добрались, и Саби осталась совсем одна.

Издав боевой клич, кинулась ей на выручку. Подпрыгнув, всадила клинок между рёбер тому, кто держал дверь. Одним движением выдернула его и наступила на обмякшую детину. Замахнувшись, рассекла шею второму. Он откатился в сторону. Получив свободу, Саби выдернула из ножен кинжал и всадила его в глаз третьему бешеному. Вздрогнув, косматый мужик упал на неё всем своим телом.

Не издавая ни одного лишнего звука, она скинула его с себя и полезла ко мне, выбираясь из кареты.

Обернувшись, я засекла за барханом троих. Они наблюдали за схваткой, не вмешиваясь в неё.

Ведуны. Кукловоды, что направляют племена одичалых оборотней.

— Под карету быстро! — рявкнула Саби.

Дурой она не была и, шустро упав на живот, поползла куда сказали.

Перехватив меч, ринулась вперёд.

Со всех сторон доносились вопли раненых, ор сражающихся и тяжёлые удары мечей.

Но моё внимание было сосредоточено на троих, что наслаждались схваткой. Один из них что-то достал из ножен и отвёл руку назад.

Нож.

Это придало мне скорости.

Он метнул.

Действуя скорее интуитивно, слушая зов своего дара, запрыгнула на двух сваленных друг на друга покойников и в прыжке выпустила перед собой густое светло-зелёное облако чистой целительской магии.

Успела. Нож пролетел через него и мягко вошёл в плечо отца.

А в воздух взвилось чёрное облачко смертельного проклятья, которое не пропустил мой дар.

— Комир, на бархане! — прокричала я.

Брат повернул голову в нужном направлении и зарычал, да так, что земля задрожала.

Он сорвался на бег, его огромное тело охватило белое свечение, и на землю на четыре лапы ступил белый медведь, выше в холке воинов. Зверь ринулся на врага.

— Живыми! — зашипел отец. — Они нужны мне живыми.

Он сжимал руку, скалясь.

— Это пешки, отец, — возразила ему. — Они всего лишь исполняли заказ и, уверена, даже не зная кого. Но им нужен был ты.

— Нет, дочь. Похоже, что как раз именно ты. Хотя они так и не поняли, какая из двух блондинок должна умереть. Вы похожи с Сабриной. Вот и пытались убить обеих.

— Смертельное проклятие летело в тебя, — возразила я.

— Чтобы убрать защитника, дочь.

Он скривился от боли. Комир же, настигнув своих жертв, рвал их тела, не проявляя жалости. Видя это, оставшиеся псы разбегались кто куда.

Мой брат один стоил небольшого отряда.

Поняв, что враг внезапно отступил, схватила отца за здоровую руку и потянула к карете. Сабрина проворно выбиралась из-под неё, зачем-то стряхивая песок с залитого кровью подола.

Переступив через покойников, я усадила отца на нижнюю ступеньку и оторвала от своего платья полоску ткани. Взялась за рукоять ножа, резко вытащила его, выпуская свою магию. Она за считаные секунды остановила кровотечение и восстанавливала повреждённые ткани и сосуды.

— Дня три не сможешь нормально работать рукой, — шепнула.

— Да думаю, на нас больше никто и не нападёт. Это была проверка.

Глава 5

Мы подъезжали к Таклешу.

Бескрайние пески отступали, впереди виднелись высокие пальмы с голыми стволами, пышные кактусы и цветущие колючие кустарники, напрочь лишённые листвы. Всё это было так непривычно.

Городские стены, выложенные из песчаника, местами увиты колючим ползучим плющом. Вместо обыденных и непримечательных взору деревенских рыжих коров — огромные широкорогие буйволы и горбатые лошади.

— Это вообще кто? — Сабрина выглядывала в окно, крутя в руках стрелу, что мы выдернули из стены кареты.

Орина не позволила её выбросить, аккуратно укоротила и решила, что это теперь её амулет. Она храбрилась, хотя я видела в её глазах страх.

Но эта драконесса, с виду робкая и застенчивая, умела удивить.

Сдержанная, осторожная, она не знала себе цену. Мужчины оборачивались ей вслед, но она словно не видела этого.

— Нет, ты только посмотри, Дара, зачем этому зверю горбы на спине?

— Наверное, чтобы толстых отáлов возить и не ронять, — сделала я предположение.

Представив картину, мы обе прыснули со смеху.

Отец, услышав нас, обернулся и показал кулак, призывая к порядку.

После нападения он под каждым кустом высматривал опасность и врагов.

Комир вёл себя куда спокойнее, но периодически кинжал на пояске Сабрины поправлял. Он вообще проявлял к ней странную заботу, словно жалел и пытался утешить. Зная брата, мне становилось от этого не по себе. Видел наш провидец что-то нехорошее в будущем орины, но исправить это никак не мог, вот и заранее старался окружить её теплом.

Мне бы спросить у него что к чему, но только он не ответит. Брат совсем перестал делиться своими видениями, предпочитая оставаться с ними один на один.

— Мы подъезжаем к городским вратам, — Сабрина радовалась как дитя.

Она мало где была, и, казалось, для неё всё в новинку.

— Сдержаннее, подруга, — мягко одернула ее. — Нельзя так ярко демонстрировать эмоции.

Она скривилась. Я прекрасно знала, что ей все эти придворные правила поперёк горла, но ничего не поделаешь.

Выдохнув, она чинно сложила руки на коленях.

— А на ярмарке, выбирая наряды, тоже вести себя так, словно ты не к торговцу подошла, а ногой в конскую кучку вступила? — спросив, она высокомерно приподняла бровь.

— Ну конечно, — ответила тем же тоном, — чтобы он ещё год рассказывал, какая важная орина снизошла до его товара. Это же такой престиж.

— Угу, — она сморщила носик. — Как вернёмся, сразу к сестре на Север уеду. Там не нужно быть ай какой цацой, чтобы к торговцу за куском ткани явиться. Точно замуж за оборотня пойду.

— Ой, Сабрина, — отмахнулась я от неё, — можно подумать, в мужчине только второе лицо и важно. Уж поверь мне, поганого мужика везде хватает. И не важно, драконья чешуя у него на роже, или спина — меховой коврик в обороте. Не на то ты смотришь.

— А на что смотреть? — она развела руками. — Да я вообще опасаюсь глаза поднимать. Как увидит во мне истинную нелюдь какой-нибудь, а потом всю жизнь мучайся.

— Ты слабая драконесса, — напомнила я ей. — В тебе кровь ведьмы, и не делай вид, будто ты не разговаривала с сестрой, и она не призналась тебе, что ваша настоящая мать — ведьма. Так что, Саби, ты можешь вообще слать дальним северным лесом любого, кто тебе сказки про истинную и единственную рассказывать начнёт. В этом нам с тобой повезло.

Она нахмурилась и опустила голову.

Не любила драконесса, когда тему её настоящей семьи задевали. Отец — опальный дракон, сосланный в такие дали, откуда и не вернёшься. Брата вышвырнули на задворки империи вместе с ним. Мать, та, что вырастила её, давно уже бросила семью и счастливо живёт в родительском доме и слышать ни о ком не желает. Сестра вышла замуж и строит свою семью.

Не знаю уж, чем руководствовался император Льюис Темный, когда просил отца взять эту девочку в семью, но в итоге она прекрасно у нас освоилась. Даже жаль будет, если Сабрина действительно предпочтёт жить со своей старшей сестрой и её мужем — правителем Севера. Он несколько раз начинал разговор, чтобы забрать её, но отец всячески пытался оставить её с нами. Да и моя мама — лера Астрид — её любила очень.

— Ты что замерла? — Саби дёрнула меня за руку.

Хлопнув глазами, я сообразила, что увязла в собственных мыслях. Выглянув в окно кареты, уставилась на аккуратные двухэтажные дома с балконами и плоскими крышами.

Мы заехали в Таклеш.

Чистые улочки, между окнами натянуты верёвки, на которых сушится бельё. Женщины стирали прямо на крыльце в широких тазах.

У стен сидели стайки мальчишек разных возрастов и играли в необычные игры с маленькими косточками животного — позвонками. Они кидали их и азартно переругивались. Девочки же помогали матерям, бегали с бельём или чистили возле занятых женщин овощи в небольших мисках.

Сразу была видна разница в воспитании.

Хотя не мне судить. Чужой народ, чужая культура.

Наш отряд завернул на большую площадь, и я вскинула бровь.

Ярмарка в родном Драгоннесте была посрамлена.

Несчётное количество рядов. Куда ни глянь — прилавки с товаром.

Да чего здесь только не было!

Словно торговый городок внутри большого города в оазисе. И потеряться здесь ничего не стоило.

— Девочки, едем в определённую точку, а дальше сразу ко дворцу. Нигде больше не останавливаемся. Никаких «только посмотреть» и «мне это жизненно нужно купить».

К карете незаметно подъехал папенька.

Поймав мой взгляд, он лишь пожал плечами. Но поздно, меня уже задело.

— И когда это, генерал Ярвен, я так говорила? — поинтересовалась, сложив руки на груди.

— Да через несколько минут скажешь, Дара, — он вскинул голову. — Доченька, это же рынок пустынников. Только здесь самый богатый выбор трав и ведьминской атрибутики. От ступки до миниатюрных пузырьков для снадобья. Песчаные драконы не только искусные мастера, способные создавать железные колёса, но и стеклодувы. Так что я предупредил.

Глава 6

Мы проехали почти всю территорию рынка. Завидев нашу карету, торговцы сбегались к ней, демонстрируя свой товар, но воины отца зорко следили, чтобы никто не подходил близко.

Так что пришлось нам с Сабриной всё оценивать издалека.

А смотреть действительно было на что. Яркие шелковые халаты, платки, украшения, гребни, обувь из цветных плетёных кожаных лент.

Сладости. Их было особенно много.

Сушёные фрукты, густой мёд, что-то печёное и посыпанное сверху сахарной пудрой.

Но наша карета медленно ехала дальше.

Мимо проходили важные верблюды.

— Ох, ты какой, — Саби высунулась из окна и тут же отпрянула.

Стук о дверь. Плевок.

Открыв рот, мы смотрели друг на друга.

— Оно ещё и харкается, — выдохнула Сабрина. — Ну что за место, а?

— Согласна, — кивнула я и задернула шторку.

Всё, насмотрелись. А то мало ли...

Надёжным местом, обещанным отцом, оказалась ничем не примечательная огромная крытая палатка. Возле неё стояли два верблюда и что-то жевали. Выбравшись из кареты, мы как-то слаженно бочком отошли от этих некультурных животных.

— Дара, Сабрина, шевелитесь, — отогнув полог, отец кивком приказал нам с подругой войти.

Комира же оставил снаружи. Братец с удовольствием разминал ноги, поражая своими габаритами разгуливающих местных женщин. Они, оборачиваясь на него, разве что шеи не сворачивали.

Тяжело вздохнув, отец уставился на нашего медведя. Задумчиво как-то.

— Прямо страшно его одного там бросать, — пробормотал, цокнув от досады. — Умыкнут же ведьмы парня.

— И вернут через три дня, — усмехнулась я, обернувшись. — Он же их строить начнёт, интриги свои плести. Власть в ведьминских ковенах менять. Что я брата не знаю! Ведьмы взвоют и обратно спеленованного простынями подкинут.

— Тоже верно, — папа кивнул и закрыл полог.

Разом стало как-то прохладно. Внутри палатки царил лёгкий полумрак. Откуда-то доносилось журчание воды, словно из фонтана.

Нам навстречу вышел седовласый мужчина в длинном цветном халате, доходящем ему до пят.

— Ярвен, друг мой старый, — увидев нас, он просиял от радости. — Вот уж не ждал и не надеялся. А кто же эти красавицы? — он прищурил карие, почти чёрные глаза. — Жёны или наложницы?

Услышав такое, мы с Сабриной разом разинули рты.

Мысль о послушании стремительно покинула мою голову. Не на тех нарвались. Ну ничего себе здесь нравы!

— Дочери, Ахрал. Жена у меня одна — истинная моя. И её я сюда точно не привезу. Опасно это.

— Дочери, — мужчина суетливо пригладил белые волосы. — Какие красавицы. И родные?

— Я, Ахрал, не делю детей на родных и нет, — папа и вовсе сложил руки на груди. — Они мне все дороги. И за любого своего ребёнка, кровного или нет, я буду убивать. Но к тебе я сокровище своё привёл, чтобы ты помог нарядить их по местной моде. Нужно что-то достойное дворца отала Аяза. И если у тебя такого товара нет, то уже и нигде не найду.

Папочка нагло и неприкрыто льстил. И если в Южной империи это бы показалось странным, то тут, кажется, к подобному привыкли.

Торговец просто засветился гордостью. Сделался таким важным, серьёзным. Ну как тот самый верблюд, что нам в дверь плюнул.

Не выдержав, мы хихикнули.

— Женщины, — махнул на нас пожилой пустынник. — Сейчас всё будет.

Он хлопнул в ладоши.

— Айна, Амеля, сюда быстро!

И вот после этого нас снесло куда-то черноволосым вихрем.

Буквально стояли — и вдруг уже в примерочной.

Вокруг закружили женщины. Платья с нас без нашего участия снялись. Не успели мы с Сабриной глазками хлопнуть, как оказались снова одетыми.

— Это что? — подруженька испуганно осматривала себя в зеркало. — А это зашить забыли? — она выставила ножку, продемонстрировав на длинном платье разрез до середины бедра. — А сюда кусок ткани? — она тянула вверх ворот, из которого вываливалась грудь.

— Нет, ну что вы, — на нас, улыбаясь, смотрела пожилая черноволосая женщина с густо накрашенным лицом. — Последняя мода! Лёгкая ткань, надевается без нижних рубашек. Ну и такая пикантная деталь. Мужчинам нравится, они добреют и подарки дарить начинают.

Я с сомнением повернулась к зеркалу.

— Не думаю, что папе это понравится, — взглянула на себя и выставила ногу. Согнула в колене.

Ткань сбоку разъехалась до самой талии.

— А вроде и ничего так, — задумчиво протянула. — Воины бы сами оживали, заявись я к ним в лекарскую палатку так после боя. Но, боюсь, женщины бы слегли от шока...

— Обувь! Сандалии! — меня никто не слушал.

Кажется, здесь мнение клиенток вообще никого не волновало.
Все снова засуетились, и спустя мгновение женщина показала изящные босоножки из цветных кожаных полосок.

— Надевай быстрее, мужчины ждать не любят, — скомандовала она.

... Не знаю, на что я рассчитывала, когда выходила к отцу, но только не на то, что он будет сидеть на полу, сложив ноги, и потягивать с хозяином лавки чай.

К слову, братец оказался тут же. Его колени торчали выше стола, и с маленькой чашечкой в руках он выглядел донельзя нелепо.

Пожилой пустынник поглядывал на нашего медведя с некоторым благоговением.

— И говоришь, восемнадцать годков всего сыну, а уже палач самого императора? — допытывался он.

Папа важно кивал, не забывая отпивать из чашки.

Комир молчал с таким видом, словно он вообще мимо проходил.

— Так кровный сын или нет? Ну не томи, генерал, — хозяина лавки разбирало любопытство.

— Я тебе уже сказал, Ахрал, у меня все дети родные. Все! Да, сынок?
Комир замычал и положил руку отцу на плечо.

Я точно уловила момент, когда они оба увидели нас.

И если братец ощерился в счастливой улыбке, то папенька сглотнул. Его кадык дёрнулся. А глаза стали ну такими выразительными. Казалось, ещё один удар сердца и всё...

Сляжет от неописуемого «восторга» от местной моды.

Глава 7

Прошло мгновение... еще одно, и у отца открылся рот.

— Ты, Ахрил, своих дочерей так же перед мужчинами выставляешь? — прошипел он. Его глаз странно дёрнулся. — Чтобы мои девочки вот так перед оталом и его воинами разгуливали?! Да я... Да... Я где потом их искать буду? В чьём доме!

Он с такой тихой яростью взглянул на торговца, что тот от досады щёлкнул челюстью. Цокнул и важно растёр подбородок. При этом он, не стесняясь, разглядывал наши ноги, выглядывающие из разрезов.

И взгляд такой — осёл похотливый!

— Так хорошо же, друг, — наконец он развёл руками. — Дочери для того и нужны, чтобы союзы браком скреплять. Пока молодые, надо товар во всей красе показывать.

Глаз у отца снова дёрнулся. Сабрина шумно выдохнула и сложила руки на груди, отчего её декольте стало ещё пикантнее.

— Только не чихни, — прошептала я.

— Да вдох делать страшно, — процедила она в ответ. — А что он там про товар рассказывает?

— Боится, что мы с тобой скоро не первой свежести станем, — мило улыбаясь, прошипела ядовитой пустынной янгой.

— Какой добрый человек, — рыкнула она, — заботливый.

Папа, слушая нас, опасно прищурился, видимо, сообразил, что и мы не в восторге от подобных нарядов.

— Ты не понял меня, Ахрил, — он демонстративно размял шею. — Я прибыл сюда не дочерьми торговать. Поверь, голову сверну первому же, кто к ним руки протянет. Так что одеть моих девочек так, чтобы и желания не было в их сторону с мерзкими мыслями смотреть, про намерения я и вовсе молчу.

Торговец скривился, морщины на его лице стали глубже. Было видно — он с заявлением отца не согласен, но клиент всегда прав.

Зыркнув на откровенно веселящегося Комира, он печально выдохнул и крикнул:

— Айна! Амеля! Одеть как дочерей на сватовство.

Мгновение — и нас бесцеремонно схватили за руки и утащили обратно с такой скоростью, что я понять ничего не успела...

— Ну так бы сразу и сказали, что не в наложницы метите, — возмущённо выдала пожилая женщина.

Теперь и у меня натурально дёрнулся глаз.

Куда меня сейчас выряжают? В наложницы?

— Да я прежде мужику всё промеж ног отрежу, чем чьей-то там девкой назовусь, — зашипела злобно.

— А я бы это платье оставила. Красивое же, — задумчиво пробормотала Сабрина, натягивая лиф выше.

— Хм... — высокомерно задрав нос, я снова окинула себя в зеркало. — И что, в таких только наложницы ходят?

Пожилая дама прищурилась, оценивающе так пройдясь по нам взглядом.

— Нет, леди... — как-то неуверенно начала она. — Но это одежда скорее для хозяина или мужа, чем для приёмов...

— Ты что, не видишь, кто перед тобой? — я гневно уставилась на неё. — Какая я тебе леди? Во мне от ведьмы как в тебе от дракона! Совсем крови не чувствуешь?

Она резко смутилась, словно я подловила эту ведьму на слабости, а после уже, не скрываясь, обсмотрела нас. Сначала меня, затем — Сабрину.

— А вот в ней от дракона как раз и много, — поддела я её. — Хотя и от ведьмы чуть-чуть есть.

— Простите, — пустынница склонилась. — Я ведьма слабая, светлая. Кровь давно как вода, так что приглядываться не привыкла. Ни к чему оно. Женщина-дракон у нас в диковинку. Орину не признать сложно, чего напрягать зрение, чешуек больно много на коже. А все остальные либо из простого люда, либо ведьмы. Бывают еще женщины барханных псов, но те никогда не покупают. Зато воруют много. Так что простите уж. Не подумала. Моя оплошность... лера. Орина, — она повернулась к Сабрине.

— А платье я всё же оставлю, — подруге было всё равно, как там её назвали, её больше наряды интересовали. — И ещё таких несколько. И мне, и сестрице. А вдруг пригодится! — она проказливо рассмеялась.

— И что-нибудь приличное, — закивала я.

Нас быстро переодели...

Снова мы предстали на глаза папеньки в полной тишине. Только юбки шуршали. Он с напряжением ждал наш выход. Орлиный прищур сменился оскалом.

Комир, ухмыляясь, отправил в рот засахаренную конфетку.

Недовольно цокнув, генерал Камли размял плечи.

— Ну что ты хочешь, дорогой друг. Это традиция! — не выдержал хозяин палатки. — Не мотаются наши женщины в тряпках, как ваши. Самое приличное, поверь!

— Да все ноги видны! — прошипел отец.

— А чего их скрывать? — пустынник довольно разглядывал нас с Сабриной. — Не кривые же. Стройные. И не все, а чуть выше колена, и то через разрез. Грудь прикрыта, но видно, что она есть. Все прелести напоказ. Хорошие платья! Надо брать, друг!

— А животы тоже оголять обязательно?! — папенька обличительно ткнул в меня пальцем.

Я опустила взгляд и обнаружила сбоку два довольно смелых разреза от бедра до талии, через которые действительно видно немного обнажённый живот.

— Мода, друг, — торговец развёл руками. — Ты что так давно у нас не был? Не помнишь, как во дворце женщины ходят? Да твои девочки самые приличные будут. Там же наложницы практически без ничего разгуливают. Полосочка спереди, полосочка сзади — и никакой загадки в женщине. Тьфу. Воображению разгуляться негде.

Переглянувшись с Сабриной, мы слаженно шокировано моргнули.

— Ладно, — отец тяжело вздохнул. — Подзабыл я, что у вас тут и как. Да и не смотрел я никогда на наложниц. У меня любимая жена дома. Но девочек своих выставлять не намерен! Ещё не хватало, чтобы хоть один смертник мою дочь с наложницей спутал.

— У-у-у, голову снимешь? — вздохнул седоволосый пустынник.

— Шкуру с живого сниму! — взгляд папы стал суровым.

Выпустив воздух через нос, он как-то обречённо махнул рукой...

...Покинули мы шатёр только через два часа. Измученные, но в новых лёгких платьях, разлетающихся при каждом дуновении ветерка.

За нашими спинами шёл с чёрным лицом генерал Ярвен Шрам. И взгляд у него был такой, словно он не с дипломатической миссией прибыл в эти края, а проливать реки крови.

Глава 8

Всадники ровным строем въезжали во дворец генерала-отала Аяза Бурхана. Я мало что слышала об этом песчаном драконе, стоявшем во главе города-государства Таклеш. Читала только отчеты отца, сухие и емкие. Генералу подчинялось несколько тысяч воинов-пустынников. При нем не случилось ни одного крупного столкновения с иными городами, но досаждали вольные племена кочевников-ведунов, с их ручными перевертышами, в чьих глазах кипела кровь.

Таклеш был преуспевающим. Торговля шла активно.

И все казалось замечательно.

Но...

В одной из битв отал остался калекой. Подробностей мне разузнать так и не удалось. Все скрывалось, чтобы ни у кого не возникало желания заполучить Таклеш, пролив кровь его правителя.

А бояться недругам было чего!

Генерал Аяз — друг отца, и я видела его письма. Специально не читала, но любопытство — оно такое...

Постепенно я поняла, что власть сохранялась в руках этого песчаного дракона, потому что его активно поддерживал папа. Мирный договор о ненападении и оказании военной помощи был тем самым заслоном, что защищал город-оазис от ненасытных аппетитов других оталов.

Теперь же мне было интересно взглянуть на того, к кому отец испытывал такую преданность.

Я не знала, как они познакомились, но папа никогда бы не потащил сюда детей, если бы не особая надобность. Раздражало то, что он так ничего мне сам и не рассказал.

Все за маленькую держит.

Выдохнув, я выглянула из кареты.

Огромный шестиярусный замок из прочного песчаника. Купола многочисленных башен, казалось, царапают небо. Множество переходов, балконов, озелененных террас. Фонтаны и маленькие бассейны.

— Здесь и потеряться недолго, — шепнула испуганно Сабрина.

— А ты не отходи от меня ни на шаг, — поддела ее я. — А то и не найдем, какой дракон тебя умыкнул.

— Да кому я нужна? — она нахмурилась.

— Им, — я кивнула в сторону тренировочной площадки.

Там должны были проходить спарринги, только вот многочисленные воины, оставив поединки, во все глаза таращились на нас, даже не скрывая интерес. Многие из них стояли с голым торсом, демонстрируя себя и поигрывая мускулами.

Широкоплечие, рослые, смуглые...

— Ну и стыдоба, — пробормотала Сабрина. — Аж краснею, когда смотрю.

— Так и не смотри, — ущипнула ее я.

— А я не могу! Оно само получается.

— Угу... — я разглядывала мужчин. — Интересно, там только драконы или ведуны еще есть?

— Или оборотни, волки например, — Сабрина и вовсе поставила локоток на окно и оперлась подбородком в кулак.

— Потом сходим — проверим, — я активно закивала. — Мы же должны знать все!

— Ну тебя, лера, — она лениво фыркнула и тут же встрепенулась. — Ой-ей... ты глянь. Глянь! Такая стыдоба, и так плохо видно! Это те самые? Невольницы? Или как их?

Она осторожно кивком указала на группу молодых женщин, стоящих у маленького фонтана. Прикусив губу, я щелкнула языком с досады. Вот это наряды! Вернее, на них их не было. Действительно, одна полоска спереди, одна сзади...

— А как оно по бокам все держится? Там же голо? — задала Саби вопрос, который терзал и меня. — Магия, да?

Она смотрела на меня такими большими глазами, что я невольно пожала плечами.

— Скорее всего, она. Иного объяснения у меня нет.

— А грудь, — Саби высунулась из окна кареты, чтобы внимательнее рассмотреть весь срам. — Да если она чихнет, оно же выпадет сразу.

— Чему там выпадать? — я скривилась. — Оно уже все наружи. Ты присмотрись.

Мы, как две кумушки, охая и ахая, рассматривали местных развратных девиц.

— Интересно, мама знает, что папа сюда наведывается, и видела ли она вот их? — Я начинала откровенно ворчать.

— Генерал Ярвен на такое не купится. Он леру Астрид любит больше жизни, — Сабрина выпятила вперед подбородок, готовая защищать честь наших мужчин.

— Хм... — я тяжело вздохнула. — Еще и Комира притащили!

Кареты остановились.

И если мы продолжали брюзжать, то брат спокойно покинул свой экипаж и потянулся, разминая затекшую шею. Рубашка разъезжалась на его груди.

Он мгновенно стал центром внимания.

И если воины рассматривали медведя с какой-то настороженностью, то девицы мгновенно оживились. Засмеялись противненько, защебетали, зашушукались.

Правда, Комир, казалось, их и не заметил. Развернувшись, он направился к нам.

Распахнул нашу дверь и замер, ожидая, когда же мы соизволим выбраться.

— Братец, скажи честно, как мы выглядим? — шепнула испуганно Сабрина.

Он усмехнулся, поднял дощечку и, что-то быстро написав, показал нам.

— Как приличные молодые женщины без претензий на мужскую постель, — прочитала я.

Аж от сердца отлегло.

— Генерал Ярвен, рад приветствовать вас. Такая честь вас принимать! Такая честь! Но простите, я немного задержался!

Из-под арки главного крыльца замка вышел высокий плотный шатен с широким лицом и узкими глазами. Не красавец, но и не урод.

Обычный. Облаченный в длинный темно-синий легкий кафтан, он легко ступал, спускаясь с лестницы.

— Мы рады вашему прибытию. Ждали, — склонившись, он протянул вперед кулак.

Отец, выдержав паузу, все же коснулся его своим кулаком.

— А генерал Аяз? — его вопрос прозвучал тихо.

Вышедший прищурился и невольно бросил взгляд в сторону воинов.

— Отал... читает важный документ. Он ждет вас наверху, — пустынник все же ответил. — Он так и сказал: чего я перед другом буду церемонии разводить. Но если бы мы знали, что с вами прибудут такие красавицы, то спустились бы оба.

— Тал Волкан, это мои дочери, — голос отца резко стал холодным. — И они здесь как часть моей семьи и не более.

— Оу, ну раз вы, генерал, ко мне вдруг так официально, с «тал», то ясно: смотреть, но не приближаться, — мужчина рассмеялся. — Но пройдемте в замок. Сегодня злое солнце, женщинам лучше поберечь себя.

Папа кивнул.

— Комир, сопроводи сестер, — он выкрикнул это так громко, что, наверное, и тугоухий бы разобрал слова.

Глава 9

Светловолосый песчаный дракон продолжал нагловато улыбаться и смотрел при этом на Сабрину. В его глазах читался явный интерес, какая-то расчетливость, да и не только... Он, задирая голову, буквально тонул в ее декольте.

Заметив, что и Сабрина подняла на него взгляд, дракон внезапно подмигнул, заставив орину густо покраснеть.

А вот это мне ну совсем уж не понравилось. Только приехала, а её уже пытаются соблазнить. Схватив подругу под руку, потащила следом за отцом: нечего тут слюни на нее пускать.

Наш забег сопровождался радостным улюлюканьем воинов и глухим предупреждающим рычанием брата.

Его настроение стремительно ухудшалось.

Но пустынников, кажется, совершенно не волновало, в каком расположении духа находится медведь. Они продолжали красоваться перед нами, без стеснений показывая себя.

При этом те, кто до этого был в широких рубахах, стремительно стягивали их через головы и начинали разминать могучие плечи, демонстрируя рельефную мускулатуру груди.

Проняло даже меня. Споткнувшись, я чуть не полетела на песок, но Сабрина удержала.

Комир что-то злобно, невнятно пробурчал себе под нос и, схватив нас под руки, буквально протащил через арку в замок.

Мы прошли через закрытую террасу и оказались в широком холле с фонтаном и колоннами. Здесь всюду росли вьющиеся растения, оплетая стены и перила.

Откуда-то доносилось и пение птиц. А запах... Цветы. Но я не могла понять, какие. Такой дивный сладкий аромат.

Жар сменила влажная прохлада. Расслабившись, я огляделась и внезапно... скривилась.

— Вообще ни капельки стыда! Ну и бесстыдство, смотреть невозможно. Нет, ты глянь на них внимательнее. Ну, такая возмутительная срамота, — тихо ворчала Саби.

И я смотрела, так стыдно, аж взгляд не отвести. Оказывается, прав был тот торговец: мы в этом замке самые скромные и одетые будем.

Хотя бы... одетые!

По обе стороны, ведущей на верхние ярусы, стояли полуобнаженные молодые женщины. На их телах даже несчастный лоскуточек ткани, прикрывающий спереди, был коротковат. Стыд? Да какой там! Они таращились на Комира с таким восхищением, что за брата страшно стало. При этом их ноги выдвигались в стороны, и скрыто оставалось лишь то, что посередине.

Во мне мгновенно проснулась злобная старшая сестрица.

— Увижу с одной из них — за уши оттаскаю, — не выдержала я.

Брат в ответ скривился и, зыркнув на меня, вдруг усмехнулся.

Весь его вид буквально кричал: мол, кого ты пугаешь, мелкая?

Мда, как-то я позабыла, что он больше не мальчишка в коротких шортиках, которого нужно оберегать. Эта медвежья детина сейчас сама кого хочешь обидит и не вспотеет.

— Нам наверх, красавицы, — раздалось сладеньким голосом за спиной.

Обернувшись, я снова натолкнулась взглядом на этого смазливого Метина.

Он шел за нами, не отставая.

Фыркнув, схватила Саби и попыталась сделать так, чтобы он не приближался.

Мы поднялись по лестнице, миновали еще один зал и оказались в огромной библиотеке. Открыв рот, я испытала легкий шок.

Библиотека? Нет, это хранилище книг.

Стеллажи с талмудами и свитками уходили под невероятно высокий потолок. Остановившись, я покрутилась на месте.

— И жизни не хватит все прочитать, — сокрушенно выдохнула Сабрина.

Светловолосый пустынник, тенью следующий за нами, с еще большим интересом взглянул на нее.

— Девочки, не отставайте, — проворчал папа.

Вздохнув, мы снова поплелись вперед.

Там, в глубине этого святилища, виднелась резная дверь из белого дерева, украшенная позолотой. Сбоку настенные держатели для свечей, кажется, тоже из золота. И картина в тяжелой раме, уверена, что тоже из драгоценного металла.

Похоже, здесь было принято даже в мелочах демонстрировать богатство.

— Волкан, насколько я помню, отал Аяз всегда работал двумя ярусами выше, — тихо произнес отец.

— Да, — тал замялся, ему явно не хотелось поднимать эту тему. — Оттуда... куда сложнее спускаться на кресле. К тому же именно на втором этаже сосредоточены все выходы на террасу. Есть простор... Я думаю, вы понимаете, о чем я.

Мужчина бросил на нас быстрый взгляд, как будто ему не нравилось, что женщины слушают разговор. Это насторожило.

— Сам женился? — продолжал расспрашивать отец.

— Нет. Ведьма, что я выбрал в жены, никак не может понести дитя, — тал заметно расслабился. — Если так пойдет и дальше, возьму нескольких наложниц.

— Хмм... — отец неопределенно промычал.

Я же тихо качнула головой. Ну и нравы у них. Сначала ребенка заделать, а уж потом в храм вести, или что у них здесь? Так выходит?!

Дикий край и столь же дикие нравы.

— А у ваших дочерей есть мужчины? — услышала я осторожный вопрос от Метина.

Этот наглый ящер не отставал.

— Мои дочери, молодой тал, не ведьмы, — голос отца сделался суровым и холодным. — Их мужьями станут только истинные и уж точно до того, как они окажутся в положении.

— Не ведьмы? — светловолосый пустынник, ничуть не смущаясь, снова обернулся на Сабрину. — Но во второй девушке чувствуется...

— Ничего в ней не чувствуется! — грозно рявкнул генерал Ярвен. — Смотреть, но не прикасаться!

Я так довольно в этот момент оскалилась, что зубы продемонстрировала.

Метин позорно вздрогнул и отступил на шаг. Правда, весьма недвусмысленная улыбка с его губ так и не слетела. Казалось, Сабрина заинтересовала его еще больше.

Бедная орина уже прикрывала красные щеки.

— Держись от него подальше, — прошипела я ей на ухо. — Какой-то он мерзкий, что ли.

Она мелко закивала, пряча пунцовое лицо.

Что-то мне все это совсем не нравилось.

Мы подошли к двери, и тал Волкан, отворив ее без стука, пропустил нас вперед.

Кабинет. Такой же просторный, как и библиотека. Три высоких окна. Центральное было открыто, и возле него на деревянном кресле с металлическими колесами сидел мужчина.

Дикий... Почему-то именно это слово вспыхнуло в голове.

Глава 10

Генерал-отал Аяз бросил взгляд на грузного тала, что нас сюда привёл. Усмехнулся, но при этом его глаза оставались какими-то потухшими.

Безжизненными.

Казалось, этот мужчина уже выложил для себя погребальный костёр, да всё никак на него не заберётся.

— Выходит, что так, — кивнуть у него не вышло, только скривился от боли. — Я всё жду, когда Волкан соизволит сыновьями обзавестись. Но, сдаётся мне, ему совершенно не хочется, чтобы его дети заняли мой трон. Никогда не думал, что так сложно скинуть на дядю власть.

«Дядя», — уловила я главное. Выходит, родня.

— Моё дело — торговать, а не править, — тал Волкан высокомерно поднял голову и сложил руки на груди. — Я честолюбив, но не идиот. Во мне от воина столько же, сколько в тебе, племянник, от торговца. Обведут вокруг пальца в первой же палатке. Придёшь за козой, а уйдёшь с кизяком.

— Что есть, то есть, — отал вздохнул и развёл руками.

— Не наговаривай на себя, — папа прошёл вперёд. — Хотя да, помню ещё, как ты первый обоз в империю собирал. Аж стыдно стало тебя так обирать.

— Что же ты тогда так быстро телеги увёл? — поддел его отал.

Казалось, он был искренне рад встрече с отцом.

— Чтоб от стыда не сгореть, — выдал генерал Ярвен и, не удержавшись, всё же рассмеялся.

Я же продолжала незаметно рассматривать отала Аяза.

Не нужно было быть сильным целителем, чтобы понять — он совсем плох: тёмные круги под глазами, нездоровый оттенок кожи, скованные движения.

Этот мужчина отчаянно боролся со смертельным проклятием. Интересно было бы взглянуть на рану. Судя по тому, что в его руках оставалась сила, она где-то в нижней части тела: бедро, возможно, спина.

Я прищурилась, разглядывая его как целитель: рваная огненно-красная аура, чёрные всполохи.

Покойники и те лучше выглядят.

Этот воин держался за жизнь на чистом упрямстве.

Грудная клетка поднималась тяжело. Каждый вдох — с боем, через силу и, наверняка, боль. Пальцы пробивала дрожь. И всё же он продолжал разговор с отцом.

— ...Твои дети? — я чётко уловила момент, когда он уставился на нас.

Мазнул взглядом по мне совершенно незаинтересованно, будто я — место пустое. На Сабрине остановился чуть подольше. А вот, оценив Комира, уважительно кивнул.

Ясно — девочки интереса не представляют, важен только сын.

Меня это задело, но я продолжала смиренно стоять.

— Медведь? — уголки рта Аяза приподнялись. — Уж не тот ли самый провидец, что в юном возрасте встал за спину правителю Южной империи?

— Он самый, — папа гордо кивнул. — И второй мой некровный сын шлёт тебе привет и подтверждает, что все наши договоры в силе. Льюис Тёмный слово держит.

Ого! То есть, от этого отала даже таких секретов нет? Мало кто знал, кого император считает за второго отца.

Генерал Аяз ухмыльнулся, после бросил короткий взгляд за наши спины и небрежно кому-то махнул рукой.

— Метин, вели принести чай. Женщинам — освежающий сок.

Светловолосый пустынник, не отрывая глаз от пола, почтительно склонился и выскользнул из кабинета.

— А это кто? — отец внимательно проследил за ним.

— Сын дочери третьей наложницы отца. Она стала женой отала из западного города Акраба. Метин пятый по рождению, — ответил за генерала Волкан. — Мы решили забрать его во дворец и посмотреть, чего он стоит. Всё же одна кровь, пусть и по женской линии.

— И как? — папа задумчиво взглянул на дверь.

— Не дотягивает ни силой, ни магией до отала. Но умён, этого не отнять, — отмахнулся генерал Аяз. — Но не стой, друг. Я наблюдал за вашим прибытием из окна. Кажется, твой сын впечатлил моих воинов. По барханам одни шакалы и бегают, а тут что-то новое. У нас оборотень-медведь в диковинку.

В его голосе было что-то такое, что меня ещё больше задело. Сильно так зацепило. С детства не переносила, когда к брату да с пренебрежением. А в тоне Аяза чувствовалось, что он всех перевёртышей в один ряд с красноглазым отребьем ставит. Только обычно шакалы, а тут диковинка.

Генерал высокомерно ухмыльнулся, разглядывая Комира, и это меня добило.

— Вы аккуратнее со сравнениями, отал, — прошипела я с вежливой улыбкой.

Он замер и приподнял бровь. Удивлённо так, словно и забыл, что здесь они не одни.

— Женщина не имеет права первой начинать разговор с оталом! — мгновенно повысил на меня голос тал Волкан.

Это он зря!

— Меня не интересует, что и кого там имеют ваши женщины, — процедила в ответ. — И вежливее, а то решу оскорбиться!

Пустынник, уронив челюсть, таращился на меня как на безумную.

Комир же легонько стукнул по плечу и, обняв, уставился на отца, будто что-то важное ему сейчас доказав.

— То есть, милая, вы всё же не стали читать ничего о традициях жителей Великой пустыни? — обречённо выдохнул генерал Ярвен.

— Ну почему же, — Сабрина пожала плечами. — Они едят жирное мясо, а ещё у них мужчины расхаживают в женских халатах. Это было местами интересно.

Она так мило хлопнула ресничками, что мы с Комиром и вовсе прыснули со смеху.

— А я кому вообще свитки выдавал? — папа взирал на нас сурово и чуточку осуждающе. — Я для кого особо важные моменты на лист переписывал?

Спохватившись, я сдёрнула заткнутый за пояс платья Сабрины самодельный веер и, распрямив его, мазнула по строчкам, выведенным отцовской рукой. Комир заботливо ткнул пальцем в нужное место.

Я ознакомилась. Скривилась. В душе поднимался протест: женщина — ничто! Прав никаких! Молчи и рожай! И более ни для чего она не пригодна.

Хм... Да сейчас! Не на ту леру нарвались!

— Знаешь, папенька, — выдавила из себя сквозь зубы, — если бы я это прочитала, то точно бы никакими силами ты меня сюда не затащил. Ещё не родился тот мужчина, который в моём присутствии будет принижать моего брата, а я при этом молчать. Так что даже зная эти ваши традиции, могу повторить, — я подняла взгляд и упёрлась в генерала Аяза, — аккуратнее в сравнениях, отал. Мой брат вам не пустынный пёс.

Глава 11

В кабинете стало тихо, настолько, что было слышно, как порывом ветра крупные песчинки бросило в окно.

Генерал Аяз прожигал меня взглядом. Расчетливым и в то же время немного снисходительным.

И это жутко раздражало. Как смеет он так себя вести? Я не его подданная и прибыла сюда не в качестве невесты.

Мне такой жених и в самом жутком кошмаре бы не приснился. И дело было не в его ущербности, с этим я как раз бы и справилась. Нет.

Характер!

Да для него женщина — что корова: и та и та рожает и дает молоко.

Ладони сжались в кулаки. Я презрительно прищурилась, задирая нос.

Комир странно хохотнул за моей спиной. Его, толстокожего, не задевало поведение этого пустынника. Хотя брата вообще мало что трогало.

Но не меня... Я так просто терпеть была не намерена. Пусть он здесь своих женщин строит — а я выросла в Южной империи!

— Ты, Ярвен, вроде говорил, что у тебя милая дочурка. Помню я наши беседы. Хвалился, что она умница и красавица, — не сводя с меня взгляда, с легкой издевкой обратился Аяз к папе.

— Могу повторить, друг, — отец прошел вперед, сел на свободный стул, после расслабленно откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — Но не наживал бы ты сейчас себе врага в ее лице. Ох, не советую, даже предостерегаю. Дочь у меня и умница, и красавица, но видел бы ты, как она пляшет у костра с мечом в руках.

Он расплылся в весьма довольной улыбке, а мое сердце кольнуло подозрение. Слишком уж спокоен был папочка, даже доволен. Неужели специально позволил им вывести меня из себя?

Зачем?

Ответ напрашивался сам собой — чтобы симпатии не возникало.

Вот же! Я шумно выдохнула через нос и снова ощутила ладонь брата на своем плече. Он легонько сжал.

Отал же, заметив этот жест, снова нахмурился.

Приподнял бровь и ухмыльнулся.

Перевел взгляд на отца. Уголки его губ скривились.

Знать бы, о чем он думал в этот момент.

— Так что я предупредил, — отец подался вперед, — меч в руке моей дочери весьма опасен. Кстати, она спасла мне жизнь по дороге сюда. Мы нарвались на засаду, и, не прояви моя девочка во время боя внимательность и расторопность, сидел бы сейчас рядом с тобой с проклятьем ведьминским в крови. Ничего не напоминает? — папа вытащил из кармана дорожной куртки нож, тот самый, что я извлекла из его плеча, и положил его на стол.

Лезвие блеснуло, отражая яркие солнечные лучи. На ручке клинка легко было различить руны проклятия.

Генерал Аяз снова приподнял бровь.

— Ваша дочь что делала во время боя? — все же уточнил тал Волкан.

Он сопел за моей спиной так громко, словно в этом звуке выражал все свое недовольство моим поведением.

— Шеи мечом ровняла мужикам, чтобы не задавали глупых вопросов, — ответила за отца и, пройдясь по кабинету, выдвинула стул и присела рядом с папой.

Не нравились мне эти местные правители, и все тут!

Высокомерные мужланы.

Это пренебрежение в их лицах. Фразы вроде «не женился, потому что еще не понесла». А еще невольницы в чем мать родила, разгуливающие по замку.

Развели здесь бордель!

Сложив руки на груди, выжидательно уставилась на правителя.

Прямо чувствовала: не все он мне еще сказал.

Он призадумался, а после кивнул будто сам себе.

— Ну, младшая девочка вроде как орина, хоть кровь ведьминская чувствуется, — он бросил быстрый взгляд на Саби. — А старшая у тебя, Ярвен, маг?

Ну, издевается!

Я сижу здесь перед ним, а он обо мне с отцом разговор вести собрался, так словно я место пустое.

Набрав полную грудь воздуха, ощутила, как ладонь Комира хлопнула по плечу, а после резко сжала.

— Правильно! Женщину нужно призывать к порядку, — прокомментировал его жест этот наивный Волкан.

Я оскалилась. Перед глазами возникла табличка.

«Не убей его, сестра. Будет возможность отомстить красивее».

Отец, склонившись, прочитал и вовсе растер ладонью шею.

— Так, хватит! — он устало выдохнул. — Все успокоились. Дочь, я прошу, будь немного терпеливей, и еще... не вынимай в присутствии мужчин меч. Сабрина, тебя это тоже касается. Убери свой кинжал подальше.

Подружка встрепенулась и слишком уж пакостно-мило заулыбалась.

— Да он у Комира, генерал Ярвен, — весело сообщила она и тут же добавила: — Я его, как в глаз псу воткнула, провернула, чтобы наверняка прикончить, так и не трогала больше.

Брат, словно издеваясь над пустынниками, полез в карман штанов и вынул клинок в ножнах.

— О, ты его почистил! — Сабрина протянула руку и забрала короткий кинжал. — Спасибо!

Просияв, она демонстративно проверила чистоту лезвия и закрепила ножны на поясе.

— Сабрина, — голос папы взлетел к потолку, — убери! Не носят здесь женщины оружие.

— Да они здесь вообще ничего не носят, — возмутилась она. — Платья нормального и того на них нет. Может, и нам, как вот те в холле, переодеться? Ну, чтобы соответствовать. Есть у меня там один красивый тонкий шарфик. Так его и на меня, и на Дару хватит! Еще даже останется.

Она руками показала, как полоска ткани будет выглядеть спереди.

— А действительно! — подхватила я ее возмущение. — То есть как у торговца, так что это за разрез на бедре?! А как сюда попали, так будьте как... Как... Комир! Как местные женщины называются?

— Таи, — растерянно подсказал генерал Аяз.

— Благодарю, — я слишком уж любезно кивнула ему в ответ и зыркнула на отца. — Раз уж тут все такие свои в доску, то чего уж.

— Вот чего-то такого я и опасался, — пробормотал он. — Всего два правила, родная, я прошу.

— И можно наряжаться как местные? — поддела его.

— Нет! — в его глазах полыхнула тьма.

Глава 12

— Ну тогда остаётся одно! — я развела руками и для пущего эффекта ещё и пожала плечами. — Я буду вести себя как лера. А если оталу Аязу что-то не нравится, то это проблемы отала Аяза. Со всеми жалобами он и его дядя, тал Волкан, могут идти прямиком к тебе, папа, или к Комиру. Вы обязательно их выслушаете и посочувствуете. Может быть, даже утешите и выдадите им шёлковый платок утереть скупую слезу.

Да, я была груба. Но я вообще не обязана расшаркиваться перед ними. В конце-то концов, я по положению им ровня. Мой родной отец, каким бы мерзавцем ни был, а являлся лердом. И владения нашего рода поболее Таклеша будут. Так что не нужно тут передо мной изображать владык сия песков.

Не на ту нарвались!

Мне с каждой минутой всё меньше нравился этот генерал пустынников. Одной ногой на погребальном костре стоит, а всё нос задирает. Важный, гордый... Куда бы нам, бедным женщинам, деваться.

Отал Аяз пробуждал во мне что-то гадкое и злое. Язвительное. Как отец вообще мог называть его другом?

— Ну и дерзость, — шипел тал Волкан за моей спиной. — Женщина не имеет права без дозволения произносить имя мужчины. Да за такое можно и розгами получить!

— Ну так и получайте! — Я высокомерно усмехнулась, будут мне тут ещё всякие угрожать. — Папа, а ты вообще зачем меня сюда привёз? Продемонстрировать оталу и его воинам, какие у нас в империи замечательные невесты? Кажется, они уже впечатлились. Как лекарь заявляю — мы достигли максимального эффекта, дальше у них случится нервный срыв. Так что погостили и хватит. Можно возвращаться домой.

Я демонстративно поднялась.

— Дара, сядь! — голос отца прозвучал непривычно холодно. — Тал Волкан, ещё одна фраза, в которой вы грозите моим дочерям розгами или чем-либо ещё, и я за себя не отвечаю. Целым не уползёте.

— Эта женщина... — Волкан указал на меня.

— Хватит! — Рык отала оказался настолько грозным, что я невольно вздрогнула: — Генерал Ярвен прав, дядя. Женщины прибыли из Южной империи, они воспитаны по-иному и здесь находятся в гостях. Поэтому нужно проявлять терпение и вежливость и помнить, что они не обязаны соблюдать традиции нашего народа. Лера Дара, я...

— Даррина! — исправила его, презрительно прищурившись. — Исключительно для вас, отал, я — Даррина... Дара — это для близких, а вы в их круг уж точно никогда не войдёте.

Он стиснул челюсти, на его скулах заиграли желваки.

— Хорошо, лера Даррина, я приношу свои извинения вам и вашей сестре.

Хм... ладно, удивил. Надо же, такой мужлан и извинился.

Кивнув, я покосилась на отца.

Он шумно выдохнул. Поднял руку и как-то странно ею повёл в сторону, словно расписывался в чём-то глупом или нелепом.

— Мда... надо было сначала начать с представления. — На его губах скользнула хитрая улыбка, что бы отец ни задумал, а кажется, своего он добился. — Аяз, друг, моя дочь Даррина Камли — лучший целитель Южной империи. Та, наверное, единственная, кто может справиться со смертельным ведьминским проклятием.

В комнате повисла гробовая тишина. Этот тал Волкан и вовсе не дышал. Таращился на меня придурковато, сощуривая и без того узкие глаза.

Генерал тоже явно пришёл в замешательство. Он переводил недоверчивый взгляд с меня на папу и обратно.

Моргнул раз. Второй...

А меня всё происходящее забавляло. Это же какого низкого мнения нужно быть о женщинах, чтобы вот так таращиться. Пытается там, наверное, в голове соединить в одном предложении слово «лекарь» и «лера». Бедненький гад!

— Отец, — шепнула из чистой женской противности. — Я всё понимаю, но есть одно но...

— Дара, я прошу... — генерал Ярвен поднял руку, призывая меня молчать, но куда там, я вошла во вкус.

— Нет, ты послушай. Понимаешь, папа, — продолжила я, в упор смотря на отала Аяза, — мои пациенты... Они всегда излечиваются. Всегда! Даже если до начала лечения они были и вовсе мертвы! Но тут момент. Я впервые желаю не излечить, а добить.

— Не выйдет, родная, — отец сокрушённо покачал головой. — Аяз мне дорог как друг. Я его ещё парнишкой учил охоте на волков. Стоял здесь наш отряд примерно год, когда я твою матушку искал. Так что я просто не могу позволить ему умереть.

— Хм, — я поморщилась. — Беда...

Отал от немого возмущения и вовсе руки на груди сложил.

— Ярвен, при всём моём к тебе уважении, но женщина не может быть сильным лекарем, — процедил он. — Женщина не хранитель магии, она лишь сосуд для сильных сыновей.

Вот теперь от возмущения уронила челюсть я.

Комир беззвучно захохотал. Его всё происходящее явно веселило. А я же...

Да я ещё никогда не была в такой ярости.

— Я тебя, отал Аяз Бурхан, не то чтобы на ноги поставлю, я тебя бегать заставлю! Ты вприпрыжку будешь от меня скакать. Это я тебе обещаю. Вылечу так, что взвоешь и проникнешься уважением к женщинам.

— Дара, — отец снова всплеснул руками. — Боги, дочь, будь немного терпимее. Мы не в северных землях, где женщина с мечом и острым языком — обычное дело. Это Пустыня, милая! Здесь ты не отыщешь ни магичек, ни сильных, способных к обороту драконесс. Ведьмы и те кровью слабые.

— Конечно, потому что все сильные давно уже к Руньярду перебежали! Что, сосуды для сыновей у вас совсем того́, да, отал? Вы бы теплее их одевали, что ли, а то ветром всё продует в «горлышках». — Моё терпение просто тлело и оседало пеплом к ногам. — Кассандра письмо присылала нам с Сабриной. Едут на Север вереницами телег «сосуды» ваши, что покрепче. Шестую деревню за год отстраивают. Счастье там у женщин — одежду полноценную увидели. Зад прикрыли. Так, Сабрина?

— Ну да, — подруга закивала. — Сестра именно об этом и писала. Там у перевертышей просто праздник. Ведьмы одна другой сильнее. С телег разбирают и в храм.

— Пуф-ф-ф! — отец поставил локоть на стол и упёрся подбородком в сомкнутый кулак. — В общем, Аяз, дочь я привёз. Целителя сильнее тебе не найти. Охранять её будет мой сын Комир. Он провидец! Если что-то решит сообщить — напишет на дощечке, он немой. Вторая моя дочь — Сабрина Ордо, родная сестра супруги ханыма Руньярда. Хочу, чтобы она посмотрела, как ведьмы у тебя живут. Да и так, опыта набралась. Драконы твои могут сколько угодно на них смотреть, но чтобы ни души ближе чем на десять шагов не видел. А уж как вы там будете искать общий язык с Дарой, решай сам.

Глава 13

Лучше бы отал молчал. Мое самолюбие снова было задето. И закрыть бы рот, высокомерно одарив презрительным взглядом, но, увы, я не смогла. Вся моя холодная выдержка катилась куда-то в бездну. Я не могла нормально реагировать на этого мужчину.

— Отал Аяз, что значит, я не справлюсь? Да что бы вы знали: хорошо зафиксированный генерал в обезболивающих отварах не нуждается, — выдала я и оскалилась в улыбке.

Отал моргнул. Открыл рот, но не проронил ни слова.

Я очень надеялась, что там и речь парализовало.

— Нет, ну что за женщина! — брюзжал за спиной Волкан. — Да как вообще так можно?! Храни боги от таких.

— Вы, тал, какую-то несчастную ведьму брюхатить собирались? — я обернулась на него. — Вот и займитесь делом и не причитайте здесь, как кумушка. А то так неженатым и останетесь.

Комира уже просто трясло от хохота.

— Да... Как... — пустынник тяжело дышал через нос.

— Ну как? — развела руками. — Вам рассказать, как дети делаются? Или вы что-то другое не понимаете?

Дядюшка отала выскочил вперед и навис надо мной, видимо желая своей сомнительной харизмой призвать мою совесть к ответу, но меня уже несло. Ой, несло!

— Вы сердце-то берегите, а то ненароком и удар хватит. И еще, раз теорию зачатия слушать не желаете, может, вам сварить отвар, повышающий мужскую силу и вероятность зачатия? — любезно поинтересовалась.

Тал открыл рот, оскалился, как зверь. Я напряглась, ожидая гневную тираду, но, вдруг моргнув, он распрямился и с сомнением уточнил:

— А вы можете такой приготовить?

Комира вынесло к окну. Рядом с ним оказалась и Сабрина. Отец едва держался.

— Естественно, на основе трав. Эффективно и безопасно, — важно заявила я. — Рецептом поделился лекарь императора Айдана Свирепого. Морган — большой умелец в таких делах. Вам какой объем? Литр, два, три? На наложниц тоже рассчитываем?

Он хлопнул губами. Снова открыл рот, желая ответить, но опять смолчал.

Обернулся к Аязу.

Тот тоже смотрел на меня не отрываясь.

Я вопросительно приподняла бровь.

Он насупился, откинул темно-рыжую прядь за спину и словно сдулся.

— Ярвен... Она всего лишь маленькая женщина...

Ответить папа не успел, я положила ему руку на плечо, прося помолчать.

— Генерал Аяз, я никогда не была слишком уж деликатной, всегда говорю, как есть. Понравятся вам мои слова или нет, мне откровенно всё равно. Но, во-первых, — выставив руку, я зажала один палец, — я вам не очередная наложница, поэтому в моем присутствии говорить обо мне с отцом в таком тоне я вам не позволяю. Есть вопросы или претензии — выговаривайте их мне. Во-вторых, — зажала еще один палец, — если вам нравится сидеть прикованным к этому креслу, как псу побитому — ваше дело. Я не настаиваю и лечить вас не рвусь. Вы друг моего отца, а не мой, и мне откровенно всё равно, когда вы умрете. Будет ли это легкая смерть или мучительная — сердце мое это не трогает. Ну, и в-третьих, — я разжала пальцы и выпустила магию, едва различимая бледно-зеленая туманная дымка коснулась бедра отала и проникла в его тело. — Хм... — я прищурилась. — А жить вам осталось всего ничего. Вы не просто так не выехали нас встречать на крыльцо. Вы сюда-то с трудом добрались. Ноги, наверняка, уже совсем черные. Зараза поднимается выше, — я слушала свой дар. Он словно рисунок рисовал в моей голове. — Спина... Да почти вся... Руки двигаются, шея уже с трудом. Уверена, ночами сами не можете переворачиваться. Месяц, может, два... Хотя вы сильны... Да... — я улыбнулась. — Может быть, продержитесь три. Но всё равно вы уже покойник. Можете и дальше сидеть в своем гробу на колесах и тешить свою гордость. Я вам не мешаю.

В кабинете снова стало тихо. Слышно было, как тяжело дышит Волкан. Он бросал испуганные взгляды то на меня, то на своего племянника.

И я понимала его озабоченность. Пустыня уважает лишь силу, а он ею не обладал. Куда лучше сидеть под крылом грозного родственника и тихо проворачивать свои дела. Торговец... Хм... И явно не бедный. В его хранилище наверняка сундук с золотом, и не один.

И если умрет тот, кто держит этот город силой, то его затопчут следующим.

Уставившись на него, снова улыбнулась. Интуиция подсказала: этот засунет свою мужскую гордость куда подальше первым.

— Аяз, племянник, понимаю, что женщина, но... Что нам терять? Даже если Тайле понесет от меня дитя, она должна будет еще родить. И не факт, что мальчик будет первым. Да и сила в нашем роду выбирает не каждого.

Да, я в нем не ошиблась. Ему кровь из носу как был нужен живой отал на троне. Пусть даже в кресле и немощный, но с прикрытыми союзниками тылами.

Генерал же молчал, смотрел на меня как-то устало.

Скривился. Не понравились ему мои слова. Я прямо видела, как там сражается мужская гордость и простое человеческое желание жить и быть здоровым.

— Аяз, друг, послушай меня, — голос отца звучал строго. — Я рискнул и привез сюда к тебе своих детей. Самое дорогое, что у меня есть. И я знаю, что моя дочь справится с проклятием. Дай себе шанс.

Выслушав отца, я и вовсе поднялась. Ну чего сидеть и уговаривать.

— Поехали домой, папа. Хочет он умереть и оставить после себя разрушенный город, утопающий в реках крови его жителей — его право. Желает, чтобы его дядю на следующий же день скинули с петлей на шее с городской стены — так не будем мешать.

— Хватит, — голос генерала Аяза звучал на сей раз глухо. — Умеешь ты, женщина, словами бить. Мне действительно есть чего опасаться. И думаю, что, если ты поводишь надо мной руками, то хуже уже не станет. Раз, Ярвен, ты полагаешь, что она может хоть что-то сделать, то я доверюсь тебе. И на этом хватит. Таких, как я, не вылечивают, уж слишком многих я своими руками на погребальный костер положил, чтобы не понимать этого. Комнаты вам приготовлены, на одном этаже со мной. Так надежнее. Охраны больше. Ужин будет в большом зале. В честь твоего прибытия, друг мой, устраиваем небольшой праздник. Но всё же, лера Даррина, — он поднял на меня взгляд, — не разгуливайте по этому замку с мечом и постарайтесь проявить уважение к нашим традициям, а мы проявим к вашим. Вы правы, мы ведем себя неподобающе, сказывается наша изолированность от остального мира.

Глава 14

Отал-генерал Аяз Бурхан

Я смотрел на эту женщину и не мог понять себя. Она била по больному с улыбкой на губах. Ни капли страха во взгляде. Нет, там читалось такое убийственное снисхождение.

Она смотрела на меня как на глупца. Ни жалости, ни презрения.

Я пытался взять себя в руки, но ничего не выходило.

Красивая... В ярких синих глазах светилась мудрость.

А еще изрядное количество высокомерия.

Еще ни разу я не сталкивался с такими женщинами. Волкан, казалось, и вовсе дар речи терял. Никогда прежде его глаза не были так широки.

И самое противное — приходилось слушать ее, потому что возразить было нечем. Она так искусно вонзила иглы в мое самолюбие, что я лишался способности дышать.

А она улыбалась...

Даррина... Дара...

Действительно, женщина — дар! Ей шло это имя.

В душе странно заныло. Руки сжали подлокотники кресла.

Если бы я был здоров, то...

Усмехнулся своим мыслям.

Целительница... Да выворачивало от мысли, что она увидит меня немощным и жалким, с изувеченным проклятьем телом.

Не мужчина, а лишь оболочка, уже не способная ни на что.

Она смотрела... ждала моей реакции. Терпеливо.

И опять это снисхождение в ее взгляде. Оно ранило более всего.

— Генерал Аяз, мы с дороги. Нам бы отдохнуть. Ну или все же заворачивать обратно? — ее голосок лился.

Такой нежный при таком-то характере.

Отчего-то подумалось: возьми такую в жены, так она здесь действительно весь город перевернет, всех нелеи в материю закутает и возродит культ истинных пар. А после соберет все женское население Таклеша у костров и спляшет с ними с мечами на голо.

Эта сможет!

И вот странность — мысль показалась мне забавной.

Ее брат положил свою руку на плечо женщины и сжал. Кажется, он таким образом контролировал ее. Я слышал о фере Комире Камли. Медведь в столь юном возрасте занял пост выше своего отца. Второй после императора Льюиса. Но как-то не так я его себе представлял.

Здоровый. И в действительности медведь. Даже я не дотягивал шириной плеч до него.

Столь юный возраст и такой тяжелый, мудрый взгляд. Словно на зверя смотрел в человеческом обличье.

Осторожно откинувшись на спинку кресла, выдохнул, ощущая, как болезненно колет под ребрами. Каждое движение давалось мне с огромным трудом.

Наверное, это и привело мысли в порядок. Что я теряю, позволив ей попытаться вылечить меня? Гордость... Да истлела она уже давно. Все эти взгляды, полные презрения и брезгливости, насмешки. Даже если у нее не выйдет, я все равно останусь в выигрыше.

— Приятно будет умирать на руках такой красивой женщины, — выдавил я из себя.

Я ожидал, что она притворно смутится. Но нет. Снова эта наглая усмешка скользнула по ее губам.

— Я вам уже сказала, генерал Аяз. Мои пациенты выживают, даже если этого не хотят. Даже если они почти мертвы. Им приходится выползать из своей могилы и дышать дальше.

— Что, прямо все выживают? — Волкан снова склонился над ней, вызывая этим в моей душе волну злости. Очень уж хотелось схватить его за шиворот и откинуть от нее подальше.

— И выживают, и рожают, — она самодовольно вздёрнула носик.

— Хм... — дядя бросил на меня хитрющий взгляд. — Может, мне тогда еще двух любовниц взять?

Услышав его, младшая девушка и вовсе пошла красными пятнами стыда. Она так же была красива, но отчего-то не вызывала во мне никакого интереса. Родная сестра истинной владыки Севера. Интересных, конечно, гостей мне Ярвен привез. Но об этом я подумаю позже.

— Вы не поняли, тал Волкан, я не собираюсь поощрять вашу несдержанность в выборе женщин, — процедила Дара. — Определитесь для начала, а уж потом об сыновьях думайте.

Он хотел было ответить, но, лишь тяжело вздохнув, развёл руками.

Кажется, нас обоих прижали к ногтю. И кто? Маленькая женщина с глазами цвета чистого неба.

— Что же. Я распоряжусь, чтобы в ваши комнаты принесли воду. К твоим детям, Ярвен, будут приставлены проверенные слуги, — я поймал взгляд друга, — а ты сам знаешь, что здесь и как. Тебе няньки не нужны.

Я невольно покосился на его сына.

Комир, медведь, заинтересованно поглядывал в окно. Вот только взгляд его... В нем было столько злости. Он мне хищника напоминал, выслеживающего жертву.

— Братец, — к нему тихо подошла эта Сабрина. — Что-то не так?

Она шептала, но я различал ее слова.

Глаза медведя окрасились кровью.

Я резко через боль подался вперед.

— Он что — бешеный?! — мой голос перешел в шипение.

— Да у парня глаза одичалого! — Волкан быстро увидел то же, что и я.

Обернувшись, фер тихо рассмеялся.

— Ну да... Кого же еще палачом империи и назначать, как не озверевшего пса? — закивала Дара. — У вас, вроде, ноги проклятьем поражены, генерал, а не голова.

Дара смотрела на меня в упор и улыбалась так снисходительно, что стыдно стало.

— Мой сын из погибшего племени перевертышей. Остался он да дядя его — дракон, — голос Ярвена звучал расслаблено. — Помимо такого интересного цвета глаз и светлых волос, у них есть еще ряд особенностей. Например — ребенок не наследует зверя родителей. У того же медведя может спокойно родиться рысь или тигр. Дракон, чего бы нет. Ну и магия — провидцы через одного. В моем мальчике дар особенно силен. Он не просто видит картины прошлого и будущего, а умеет на них влиять. Он тот, кто плетёт нашу судьбу. Поэтому, Аяз, не стоит так резко о нем. Комир бывает весьма злопамятным.

Все это время фер стоял у окна и просто смотрел на меня своими жуткими глазами. Казалось, в них кипит кровь, переливаясь жгутами.

Да, теперь я и сам видел, что он не из проклятых одичалых.

— Интересные у тебя дети, Ярвен.

— Ты еще всех не видел, друг, — засмеялся он.

— И твой сын может предсказать, умру я или нет? — теперь меня разбирало любопытство.

— Нет, — друг подался вперед. — Но он может сделать так, что ты выживешь. Сплести нити твоей жизни в нужном узоре, подстроить события, судьбоносные встречи, повернуть твою голову в нужную сторону в подходящий момент.

Глава 15

Мне становилось все хуже. Я старался сохранить лицо, но видел, как пристально за мной наблюдает женщина. С каким прищуром считывает выражение моего лица.

Это было так странно.

— Ладно, считай, знакомство прошло удачно, — наконец Ярвен поднялся. — Пусть нам покажут комнаты. И еще раз прошу — к моим дочерям никого не подпускать. В зятьях я пока не заинтересован. Рано им еще. Да и... Ты уж прости, Аяз, но я твоих пустынных драконов на подлете буду разворачивать.

— И чем не угодили? — на лице Волкана заходили желваки.

Он поглядывал на младшенькую Сабрину, с явным интересом. Еще бы, такая диковинка.

— Всем, — припечатал его друг. — Я их быстрее вдовами сделаю, чем позволю хотя бы примерить эти ваши наряды. Так что вы меня услышали...

Сдерживая улыбку, Дара поднялась и вежливо склонила голову в поклоне.

Что же, манеры у нее присутствовали. Видимо, действительно не стоит задевать самолюбие этой женщины. Уж больно она жесткая.

Наши дорогие гости вышли. Снаружи их встретил Метин. Он так же, как и дядя, таращился на младшенькую с явным интересом.

Дверь за ними закрылась. Подождав немного, я перевел взгляд на Волкана. Вся мягкость вмиг слетела с его лица.

— У нее действительно меч, Аяз. В специальных складках платья, не зная и не различишь! — он оскалился. — Что это за женщина такая? Язык — что жало песчаной осы. А магия... Я заметил, как она скользнула к тебе. Она посмела...

Я поднял руку, приказывая ему замолчать.

— Допустим, она сказала то, о чем другие молчат. И да, я заметил это ее зеленоватое облачко. А теперь скажи, много ли наших целителей на такое способны? Да и имя — Моргана. Маг-целитель не станет делиться рецептами с простой девчонкой, если только...

— Она не его ученица, — Волкан кивнул. — У нас нет причин не доверять Ярвену. Имперцам проще на нас напасть и первыми забрать земли себе. Да мы до сих пор на поверхности песков только из-за их поддержки. Но... женщина!

Он так беспомощно взмахнул руками, что я тихо рассмеялся.

— Иди, дядя, и позаботься, чтобы мы вечером не ударили в грязь лицом. И присмотри за этим Комиром. Что за красноглазый провидец такой?

— Да, слышал я о нем, — Волкан выдохнул так, что ноздри раздулись. — Слышал... В спаррингах он не знает поражений. Его слушает даже император. А у молодой императрицы, дочери генерала Вегарта Вагни, он в лучших друзьях. Да что там, слух идет, что у черной ведьмы есть лишь один друг. Этот красноглазый. Ее ручной пес...

— Скорее медведь, — подправил я его. — И выясни, на какую такую засаду они нарвались в дороге. Воины только с рейда вернулись, три телеги тел псов. Кого они пропустили?

— Да, Аяз, — он склонил голову. — Слушай... если эта женщина, — он поднял взгляд, и я увидел в нем такое забытое чувство — надежду. — Если она сможет тебя ну хотя бы подлечить... Если Тайле сможет зачать от меня...

— Ты бы женился действительно на ней, чтобы потом разговоров о бастардах не было, — преодолевая боль, я поднял голову и уставился на потолок. — И спроси с леры это самое зелье... Может, она еще на сына заговор делает...

— Так магичка же, — напомнил он.

Да, с такими чистыми красивыми глазами. Мои руки сжались в кулаки. В груди заныло.

— Аяз...

— Ты спроси, эта дева полна сюрпризов. Если Ярвен ее притащил, значит, не слаба. Мне в одном в жизни повезло, Волкан — у меня дядя не идиот, и друг преданный и настоящий.

Опустив голову, я остановил на нем взгляд.

Рассмеялся.

— А чего мне быть идиотом? Умрешь ты, и мне горло вскроют. Ты мой щит. Были бы сыновья, может, я бы и дал тебе легко уйти. Вот только не торопятся что-то боги. Так что не вздумай слечь...

Я кивнул.

Волкан никогда не заискивал и всегда говорил как есть. В этом он был схож с этой Дарой...

Дарриной... Колючкой...

— Пошел я, Аяз. Прослежу, чтобы хотя бы видимость достатка создать. Стыдно женщин одной верблюжатиной кормить. Стрясу с поваров блюд побольше. Не изыском, так разнообразием глаза им замажем. Женщины все-таки.

Я моргнул, отпуская его.

Сам же, выдохнув, взялся за обода колес и развернул коляску к окну. Хоть руки еще слушались. Я так боялся проснуться в одно прекрасное утро и понять, что все — полностью беспомощен.

Быть живым покойником.

Так ведь она сказала — я уже мертв.

И это правда. Давно мертв. Только агония моя протяженностью в несколько лет.

Со стороны двери снова послышался шум.

— Что ты забыл, Волкан?

Тишина. И снова тихие шаги. Взявшись за обода, развернул коляску.

В шаге от меня стоял этот медведь и что-то рисовал на дощечке, прикрепленной к его поясу длинной изящной цепочкой.

Немой, — вспомнил я.

— Парень, ты что-то здесь забыл? — вежливо поинтересовался.

Он поднял голову и, взглянув на меня, хмыкнул. А после просто продолжил рисовать.

Я растерялся. Странное чувство. И все же...

— Фер? Зачем ты вернулся и что там выводишь?

В ответ он поднял указательный палец.

Это окончательно озадачило.

На полоумного он не был похож. Но что тогда происходит? Подавшись вперед, не выдержал и зашипел от боли. А этот и глазом не моргнул.

Ну не звать же на помощь. Я осторожно взглянул на открытую дверь. Слуг видно не было.

— Еще лучше, — пробормотал обреченно.

— Угум, — раздалось в ответ.

— Звуки издаешь, значит, не совсем немой, — сделал я выводы.

— Эт, — он качнул головой.

— Это было «нет», да?

— Угу, — кивок.

— Что же, в таком собеседнике тоже есть своя прелесть, — выдохнул, пытаясь принять положение удобнее.

— Иа овезу, — выдавил он из себя вполне разборчиво.

— Ты вроде палач, а не нянька, — поддел его.

Но никакого эффекта мои слова не возымели. Этот медведь был толстокож.

Может, Ярвен его прислал, — мелькнула мысль.

Другу я доверял. Тогда чего же так подозрителен к его сыну?

Глава 16

Лера Дара Камли

Комната мне определённо понравилась. Просто до неприличия огромная кровать, на которой спокойно уместятся четверо, не касаясь друг друга. С десяток подушек разного размера. Приподняв простыню, я насчитала пять перин.

У императора ложе и то скромнее будет.

Покрутившись, обнаружила ещё две открытые двери. Одна вела в небольшую купальню с потемневшим от времени деревянным чаном. Снаружи, снизу бортика виднелась пробка для слива. К ней приставлялись специальные глубокие желобки, ведущие к отверстию в полу. То есть вёдрами здесь никто воду не выносил.

Удобно. Хотя, скорее всего, эту воду собирали и использовали для стирки. Экономили. Всё же пустыня.

А вторая дверь вела в гардеробную.

Я обернулась. Имелся и выход на террасу.

Направившись туда, я не удержалась и взяла с тарелки зрелый диковинный фрукт. Откусив, ощутила, как сладкий сок стекает по подбородку. Выйдя на площадку, взглянула на солнце. Оно раскалённым диском стояло ещё высоко в небе.

Прошлась и остановилась у перил. Спарринги. Полуобнажённые мужчины под широким навесом боролись на руках. Я скользила по ним взглядом. Блондины, реже рыжеволосые. Смуглая бронзовая кожа. Они резко отличались от мужчин империи и уж тем более Севера.

Не было в них массивности. Поджарые, стройные, легковесные. С хорошо развитой мускулатурой.

— Что вы здесь делаете? — раздалось за спиной.

Женский неприятный голос. Чуть хриплый.

Повернув голову, взглянула на непонятно откуда взявшуюся ведьму. Светлая. Дар, можно сказать, никакой, но, судя по высокомерному выражению на лице, мнила она о себе много.

А так, ну, безликая шатенка с карими глазами.

Не ответив, я снова заскользила взглядом по убранству внешнего пространства замка. Множество хозяйственных построек. Открытые кухни слева, прачечные справа. Простыни развешаны на верёвках.

— Я, кажется, задала вопрос... — ведьма не унималась.

— Нет, вам не кажется, вы и правда его задали, — перебила её. — Но если не помните этого, могу вам прописать хорошее зелье, улучшающее работу головы.

Усмехнулась. В ответ молчание.

— Здесь нельзя находиться! — пискляво сообщили мне.

— Ну, так и не стойте — уходите. Я вас здесь не держу.

— Что? — она сорвалась на визг.

Да такой противный. Не женщина, а поросёнок!

— Тайле! — грубо одёрнули её.

Я снова обернулась и заметила, что из двери дальней комнаты появился тал Волкан. Он гневно прищурился.

Ведьма смолкла и приняла смиренный вид. Ну, прямо сама невинность. Стоит, ручками тряпицу, спереди её закрывающую, комкает. Хотя на этой особе материи поболее намотано было. Не столь открыто демонстрировались женские изгибы.

— Лера Даррина, прошу простить нелеи Тайле за дерзость, — он хоть и сквозь зубы, но всё же извинился за эту дуру.

Ведьма же вытаращилась на меня так, словно душу неприкаянную увидела. Таких на место сразу ставить нужно, иначе потом не угомонить.

— Я так понимаю, забеременеть она не может? — спросила прямо. — Возможно, дело в слишком слабой магии. Вам бы посильнее ведьму.

Да, я спросила специально, чтобы задеть высокомерную выскочку. Продемонстрировать, что могу бить словами. Пусть десятой дорогой обходит и меня, и Сабрину.

— Сильная ведьма, скорее всего, родит сильную ведьму, лера, — тал был недоволен. — А я заинтересован в сыне-драконе.

— Ну, почему же, тут скорее зависит от желания самой женщины подчиниться вам. Всё же более густая кровь гарантирует рождение наделённого магией одарённого дракона.

Я смотрела на эту Тайле, ждала, когда у неё взыграет самолюбие. Но нет, стояла гадюка истуканом, изображая покорность.

Что за традиции такие? Ужас.

— Возможно, позже я и найду женщину сильнее, — Волкан поморщился, — но пока... что есть.

Я приподняла бровь. Нет, ну, меня бы уже оттаскивали от его остывающего тела, скажи он про меня такое.

«Что есть...» и она стоит и лыбится как невменяемая.

— А ведьма ваша точно здорова? — не удержалась.

— А что? — Волкан сложил руки на груди.

Я усмехнулась. Нет, ну...

— Везёт вам, пустынникам, с женщинами, — покачала головой. — Отзовитесь вы вот так об орине или лере из империи или, не приведи боги, о фере с Севера. То я бы уже, можно сказать, собирала вас здесь по кусочкам. Не понять мне ваши традиции.

— Я уже сообразил, что мы действительно мыслим по-разному, но я постараюсь проявить гибкость.

— Буду благодарна, и держите от меня подальше вашу ведьму. Всё, что надо, я сварю в нужном количестве.

Он положил руку на плечо нелеи и, не применяя силу, подтолкнул её в сторону комнаты, из которой вышел. Она поняла его и тихо удалилась, правда, не забывая бросать на меня злобные взгляды.

Как будто светлая ведьминская магия может быть для меня хоть чем-то опасной.

— Мне правда нельзя здесь находиться? — решила всё же уточнить у Волкана.

— Конечно же нет. Гуляйте, если пройдёте в ту сторону, — он указал вперёд, — то попадёте на озеленённую террасу. Там очень свежо днём и ветерок гуляет.

— Благодарю за подсказку, — я снова подняла на него взгляд и услышала жуткий грохот. А следом прокатилась берущая за душу брань.

И я точно знала, кому принадлежал этот голос.

— Дара! — улетело эхом в небо. — Я себе сундук на ногу уронила! Спаси!

— Чем? Я же целитель, а не стихийник. Подними его и всё! — прокричала в ответ Сабрине, не сводя взгляда с озадаченного Волкана.

— Не могу. Я и так его придерживаю. Да помоги же, а то у тебя на одного пациента больше станет.

Я продолжала стоять и смотреть на здорового песчаного дракона.

Он намёков не понимал.

— Там слабая женщина держит магией огромный сундук, который грозит упасть ей на ногу. Может, вы поможете? — жирно ему намекнула.

Он отмер, моргнул и, развернувшись, направился в комнату, расположенную сразу за моей. Открыл дверь и замер.

Глава 17

Мне безумно понравилась озелененная терраса. Сюда выходила только одна стеклянная дверь, но она не пропускала свет, и непонятно было, есть кто-то в комнате или нет. Пару раз обернувшись, я решила, что если бы кто-то был против моего здесь нахождения, то мне вежливо бы сообщили.

Да и не стал бы тал Волкан отправлять на закрытую для гостей территорию.

Так что я расслабилась и, сев в удобное плетеное кресло, вытянула перед собой ноги, чуть приподнимая подол легкого светлого платья.

Солнце медленно ползло к горизонту, опаляя плоские крыши домов Таклеша, виднеющиеся вдалеке.

Государство, состоящее из одного города. И таких на территории великой Пустыни было около двух десятков. Все в оазисах, с водами, выходящими на поверхность. Здесь жили в основном песчаные драконы и ведьмы.

А вот перевертыши нигде не оседали и не строили поселений.

Вся жизнь в кибитках на широких колесах, не утопающих в песках.

Зевнув, я прикрыла глаза. И никуда не хотелось идти. В комнате находиться было тяжело. Жар просто гнал оттуда. Хотя Сабрина неплохо устроилась, создавая магией себе там ветерок. Зевнув, я прислушалась. Где-то снизу журчала вода и переговаривались женщины. Не эти доступные всем и каждому нелеи, а настоящие служанки. Отличить их было легко: по платьям. Они на них как раз таки и были. С закрытыми широкими рукавами и подолами длиною в пол. Девушки еще и с платками на голове.

В общем, могут быть приличными, если пожелают.

А время шло. Мне постоянно казалось, что кто-то наблюдает за мной. Я, нет-нет, да и поворачивала голову в сторону двери с темным стеклом, но ничего не могла различить.

— Дара, — по террасе пролетел взволнованный голос отца. — Дочь?

— Я здесь, папа, — поднявшись, вышла из-за оплетенной плющом перегородки и помахала ему.

— Ты одна? — он осмотрелся. — Пора готовиться к ужину. И... Я прошу немного терпения. Здесь совсем иной уклад.

— Я уже поняла, — улыбнувшись, не могла не заметить, что отец стоит в простой рубашке на местный манер и свободных темных тканевых штанах. А на ногах мужские сандалии. Так непривычно было видеть его таким. — А ты как часто сюда без мамы приезжал? — мило поинтересовалась.

— Довольно часто, — он пожал плечами. — Поэтому и говорю — попытайся сдержать свой нрав, милая. Мне и самому местная культура порой поперек горла. Но Аяз... он мой друг. Он не раз прикрывал меня во время боя. Совсем юным был, а меч крепко держал. Когда не стало его отца, я поддержал. Он, наверное, самый молодой отал пустыни. И такая судьба.

— Пап, — я сжала его плечо, — ты бы никогда не притащил меня сюда, если бы это не было так важно. Сабрину только не пойму зачем?

— Лиловая драконица. Пусть посмотрят, пооблизываются. Да и не хочу я, чтобы она корнями в Север вросла и закрылась там в поместье сестры и Руни. Пусть мир посмотрит. Хотя Комир был не рад ее сюда везти. Видит что-то парень, но не говорит.

Он поджал губы. Снизу до нас долетел звонкий женский смех.

— Переоденься во что-нибудь красивое, но так, чтобы меня удар не хватил, дочка. Я не поверю, что вы не прихватили с собой с рынка пару платьев.

— Ты так хорошо меня знаешь, папочка, — мило пролепетала.

— Иди уже. Я вас жду снизу, — он обреченно вздохнул и зашагал в сторону двери в свою комнату.

... Через десять минут мы с Сабриной в сопровождении Комира спускались по широкой белоснежной лестнице. Во дворце стало людно. Мужчины с искривленными клинками на поясе. Женщины без единой загадки под лоскутками ткани. Откуда-то до нас долетала ритмичная музыка, словно кто-то отбивал в барабаны.

На нас с Сабриной бросали изучающие взгляды, но как-то не прямо, а украдкой.

Отец подпирал локтем перила, стоя на первой ступеньке. Мимо него стайками расхаживали ведьмы, перешептываясь и как-то противненько хихикая. А я впервые поняла, что он у нас по меркам драконов, еще молод. Да, с богатым боевым прошлым за плечами, но ведь совсем еще не стар.

И не просто так эти леди там трутся вокруг него.

В душе назревал какой-то протест. Нет, я была уверена в отце, но... маме бы не понравилось!

Комир тоже хмурился, поглядывая по сторонам. Я и на нем ловила слишком уж масляные женские взгляды.

Да что же это такое. Кого тут еще охранять нужно от посягательств?

— Я себя чувствую отвратительно, — прошептала Сабрина. — Почему голые они, а стыдно за слишком скромное платье мне?

— Ой, молчи, — выдохнула и поправила скрытый в складках подола меч. — Знала бы я ответ на этот вопрос. Но не раздеваться же теперь до нижней рубашки, тем более что на нас и без того не самые приличные наряды.

Взгляд опустился вниз. Мое колено выглянуло из разреза нежно-голубого платья и скрылось в его складках вновь.

Музыка стихла. Раздался зычный мужской ор. Сабрина вздрогнула и попыталась дать заднюю. У бедной орины не выдерживали нервы.

— Да успокойся, — я дернула ее за собой. — Считай это интересным жизненным опытом.

— Ага, — пропищала она. — Хочу мужа северянина. Со светлой кожей и простыми моральными правилами. Чтобы он жену на людях не раздетой, а одетой выставлял.

— А ты здесь жен видишь? — фыркнула я. — Одни эти... Добровольные блудницы. И если хоть одна посмеет об отца задом потереться, космы повыдергиваю! Что за нравы!

Я проводила взглядом очередную группу ведьм. Они с таким неприкрытым интересом таращились на папу, что я была готова затолкать его в карету и отправить ее прямиком домой к маме.

__________________________

Всех с наступающим! Счастья, здоровья и удачи, а остальное приложится!

Глава 18

И это ужин... Я моргнула и поняла, что брат буквально тащит меня вперед. К столам, за которыми уже сидели мужчины. Высокие, крепкие, про таких можно сказать: «Гнутся, но не ломаются».

Они заметили наше приближение и слаженно обернулись. Примерно тридцать пар глаз остановились на мне.

— Хочу обратно, — малодушно простонала Сабрина.

Это меня чуть встряхнуло. Вот еще не хватало выставить себя здесь трусихой. Выдохнув, теперь я шла к столу сама.

Папа двигался впереди, очень аккуратно обходя женщин, что замерли в странных позах перед столом.

«Танцовщицы» — сообразила я.

Ни стыда ни совести, и шнурок поперек на груди, кое-как прикрывающий выступающие вершинки. Это же просто полоска ткани.

— Ну и срамота, — страдала Сабрина. — Отпустите меня к сестре — ногами уйду.

Так и хотелось сказать: «Я с тобой», да совесть не позволила.

Дотащив нас до стола, Комир, ни на кого не смотря, выдвинул стул прямо напротив отала Аяза и нагло посадил меня на него. Рядом впихнул Сабрину. И упал на широкое сидение за нами третьим.

Выдохнув, он сцапал с тарелки кусок мяса и принялся жевать.

Талы переглянулись.

Я уже сообразила, что это советники правителя в полном составе. Папа хоть и шел впереди нас, но за стол сел последним, рядом со мной.

Мне как-то стало легче.

— Генерал Ярвен, а мы заждались, — Волкан вежливо кивнул ему.

— Все время забываю, что здесь принято являться раньше оговоренного времени, — отец обвел присутствующих взглядом. — Но надеюсь, наше опоздание не показалось оскорблением.

— Ну что ты, друг, — голос отала звучал устало. Откинув прядь рыжих волос, он повернул голову и улыбнулся нам. Было странно видеть на этом суровом лице проявление столь мягких эмоций. — Твои дочери хорошо устроились?

— Да, все просто замечательно. Они чувствуют себя как в родном доме, — отец говорил ровно, без особых подтекстов.

Мне показалось, что это часть каких-то традиций гостеприимства.

Все же генерал Ярвен Камли был известен как замечательный дипломат и переговорщик. У него было чему поучиться.

— Но, отал, — подал голос шатен слева. Его серые бледные глаза выражали презрение, и мне не могло это показаться. — Женщины не сидят за одним столом с мужчинами. Женщине положено есть за закрытыми дверями.

Я сделала глубокий вдох и призвала себя к терпению. Это местный мужлан, мне нет до него никакого дела. Совершенно.

— Они мои гости, Хакан, — одернул его отал Аяз.

— Но сидеть с мужчинами! Это немыслимо.

Из чистой противности я снисходительно ухмыльнулась. Окинула взглядом необычно широкий стол, наполненный блюдами. В основном мясо. Тушеное, выложенное на огромных плоских тарелках. Бульон в круглых чашах без ручек, над ним поднимался легкий дымок, а на поверхности плавали крупные капли жира. Хлебные лепешки, подложенные сбоку. Жареные колбаски толщиною с мою руку. Куски тонко разрезанного жира, свернутые рулетиками. Сверху — пряная зелень. Еще блюдо, на котором в бульоне плавали куски мяса и вареных овощей вперемешку с рваным тонко раскатанным тестом.

Присутствующие молчали. Смотрели на нас с Сабриной. И только Комир радостно уплетал мясо с лепешкой.

Сабрина густо покраснела, я же, зажимая язык зубами, просила себя немного помолчать.

— И все же место женщины там, — этот бледноглазый Хакан указал в центр зала, где словно статуи, не двигаясь, стояли почти обнаженные ведьмы.

— Ты сейчас сам туда пойдешь плясать, если не успокоишься, — процедил Аяз.

Его глаза опасно вспыхнули ярко-оранжевым пламенем, и по залу прошелся быстрый ветер, задирая женщинам последний лоскут ткани на задах.

— Да, отал, я вытерплю это унижение, — на лице дотошного пустынника заиграли желваки.

Я выпустила воздух из носа.

— Ну, я просил дочь проявить уважение, — папа, словно извиняясь, развел руками, — но раз уж так пошло, то, Дара, милая, будь как дома. Раз уж мы гости дорогие и желанные, то чего скромничать.

Кажется, и его проняло.

Я усмехнулась, но сделать ничего не успела. Сабрина протянула руку и, цапнув лепешку, почти с любовью водрузила на нее сверху кусочек резаной мясной колбасы.

— Но женщины не едят мяса, — прилетело откуда-то сбоку.

И снова молчание.

Моя злость как-то слишком уж легко уступила место любопытству.

— А что же они у вас едят? — Поинтересовалась я у всех разом. — Солнечный свет, что ли, через кожу впитывают?

— Фрукты, — выплюнул этот самый Хакан. — Может быть, овощи. Но мясо — мужская еда!

— У-у-у, как у вас тут все, — я последовала примеру сестры и отправила в рот кусок колбасы, попыталась прожевать и скривилась. — А еще они вам, видимо, мстят за такую диету.

Не удержалась. Но кусок все же проглотила.

— Это верблюжатина, — снова кто-то отозвался сбоку.

Как будто мне это слово о чем-то должно рассказать.

— Папа? — затребовала разъяснение.

— Тот, с двумя горбами, — подсказал он.

— Хм... Но он же ездовой!

Я как-то замерла. Просто в голове не укладывалось. Животное, на котором перевозят вещи, на котором скачут верхом. И вдруг в колбаски закатали.

— Вот это не ешьте, — папа указал на блюдо с овощами, — это конина. Все остальное — баранина и верблюжатина.

Мой мир снова перевернулся.

— Конина, в смысле лошадь? Скажи, что нет, отец. Я тебя слезно прошу!

— Увы, дочь. Она самая. Здесь выращивают целые табуны. Отбирают животных тучнее. Чтобы слой жира был два, а то и три пальца шириной.

Аппетит резко пропал. Эта проглоченная верблюжатина комом в горле встала.

— Теперь ясно, почему женщины за дверями едят и только фрукты, — процедила я и скинула кусок колбасы с хлеба. Сабрина так же отложила в сторону мясо.

В этот момент я взглянула на отала Аяза. Он был зол... Гнев исказил его лицо, сделав его отталкивающим и жутким. И смотрел он при этом не на меня, а на этого самого Хакана.

Глава 19

Я сидела и старалась вести себя как можно тише. Не хотелось превращать этот ужин, устроенный в честь нас, в место для выяснения отношений.

Да, я пыталась сгладить недопонимания. Скупо улыбалась, не вмешивалась в разговоры.

Но, видимо, мое молчание было истолковано как проявление слабости и подчинения. Мужчины наглели, чувствуя безнаказанность, вседозволенность. Им на развлечение зверушек за стол посадили. На меня постоянно бросали тяжелые взгляды, изучали, брезгливо кривясь.

В зале звучала музыка.

Практически обнаженные ведьмы извивались перед мужчинами, предлагая себя и тряся... Боги! Я выдохнула. У них тряслось буквально все — от груди до зада. При этом каждая пыталась переплюнуть соперницу в привлечении внимания тала. Нелеи опускались на колени и чуть ли не стелились к ногам мужчин.

А те воспринимали их как... мебель. Вот стол, вот стул, вот ведьма задом по полу елозит.

Отец ел, Комир тоже смотрел перед собой словно слепой.

Остальные...

— Ты права, Сабрина, — тихо шепнула я, — лучше наших драконов, магов и перевертышей никого нет.

— А я тебе сразу говорила, — она закивала. — Чего было сюда тащиться!

— Простите, но вы неправы, — нас услышал тот светловолосый Метин. Он расположился сразу за отцом и, кажется, не стесняясь, грел уши. — Нельзя по одному судить обо всех.

Мы с Сабриной переглянулись и замолчали.

Еще и наглости хватает подслушивать.

Кроме хлеба, есть нам с подругой откровенно было нечего. Заметив это, отец разлил нам сюрпу по чашам и опустил в нее немного баранины и овощей из главного блюда. С другой стороны Комир поставил непонятно где добытые нарезанные соломкой сырые овощи.

— Это блюдо отала, — возразил этот мерзкий Хакан.

Он протянул руку, чтобы забрать...

Зал сотряс звериный рык. И непонятно, кто рычал громче: брат или сам генерал Аяз.

— Пошел вон! — голос отала походил на шипение пустынной красной аштаи, что смертельно жалит любого, кто смеет к ней приблизиться. Его зрачки вспыхнули яростным пламенем. — Убирайся с моих глаз!

Талы мгновенно втянули головы в плечи. Все, кроме Волкана.

Хакан растерянно осмотрелся, поднялся и, склонив голову, вышел из зала. Все это в просто мертвой тишине. Музыка смолкла, ведьмы замерли и, кажется, даже не дышали.

Непонятно, на что этот Хакан рассчитывал таким вызывающим поведением. Может, думал, что найдет поддержку в лице других талов. Или действительно настолько ненавидел женщин.

Стало совсем гадко на душе.

Сглотнув, я попыталась улыбнуться оталу Аязу и даже подняла тарелку с этими странными овощами, чтобы вернуть, но его взгляд стал еще страшнее.

Резко передумав, я взяла кусочек и отправила в рот.

Вкуса не почувствовала. В груди сердце билось так быстро, что оглушало.

Снова заиграла музыка и, кажется, стала громче. Словно по какому-то сигналу, три танцовщицы-нелеи, призывно виляя бедрами, двинулись к правителю. Окружили и, извиваясь, принялись тереться о него, как блудливые кошки.

Это был откровенный соблазн.

Что-то неприличное. Вульгарное. От стыда я не понимала, куда смотреть. Ткань то и дело задиралась, и мелькали женские ягодицы.

Удары в барабаны становились все быстрее. Женщины упали на колени и затрясли грудью. Так пошло. Они прогибались перед Аязом, выпячивали зады...

Мне уже даже бульон в горло не лез. Я подняла голову и вдруг встретилась с оталом взглядом. Он смотрел на меня, не отрываясь, и словно не замечал их. Такая пустота в глазах, обреченность.

Эти ведьмы, играющие в желание и страсть, не трогали его.

Боль.

Ему было физически больно от того, что они задевали его тело, сдвигали кресло. Поджав губы, я не знала, что делать. Проявить сочувствие — значит раскрыть его состояние перед всеми.

— Интересно, как танцуют при дворе императора? — тал, сидящий чуть в стороне от меня, заинтересованно склонил голову набок.

Я молчала и ждала, пока ответит отец. Но генерал Ярвен делал вид, что не замечает ничьё присутствие за этим столом.

Отец разозлился и теперь ярко демонстрировал это.

Видимо, это поняла не одна я, вот отсюда и вопросики. Подлизывались.

Потерять союзников в Южной империи означало сдать себя врагам.

— Я однажды был на ужине... такое короткое слово, — подхватил посыл второй. — Бале. Вроде так. Женщины там действительно сидели за одними столами с мужчинами. И еще у них были карточки, куда мужчина записывался на танец. Правда... танцевали так странно.

Мы с Сабриной продолжали молчать. Я так и вовсе цедила мелкими глотками сюрпу. Вкусной оказалась, наваристой.

Отец, отодвинув тарелку с мясом, вытирал пальцы. Столовые приборы у пустынников, похоже, отсутствовали.

Разговор за столом снова сошел на нет. Девицы, оставив в покое отала Аяза, уползли к центру зала и призывно изгибались уже там.

— Я никогда не был в империи, — тихо произнес он. — Но слышал много. Например, что когда приглашают в гости пустынника, то стараются сделать так, чтобы он чувствовал себя комфортно. Там уважают гостей. А вы сегодня меня опозорили. Хакану можете передать, чтобы вообще мне на глаза не попадался.

Это был выговор всем. При этом отал не стеснялся нашего присутствия.

Видимо, ему было уже настолько плохо, что не до деликатности.

— Да, правитель, — талы слаженно склонили головы.

И снова взгляд Аяза на меня.

Расстраивать его не хотелось. Пришлось выдавить из себя улыбку.

Он и вовсе почернел лицом.

Отвернулся и уставился снова в никуда.

Ужин был испорчен. И мне было неприятно это сознавать.

Мужчины переглядывались, что-то тихо шептали друг другу.

Не выдержав, я аккуратно сжала запястье отца. Он повернул голову.

— А почему у нас не готовят такой вкусный бульон? — я указала на чашу.

— Ну почему же, готовят. Спроси у Юниль, она тебе подскажет рецепт. На Севере в деревнях зимой — это первое блюдо.

Глава 20

Ужин продолжился. Гремела музыка. За моей спиной змеями извивались женщины. Мужчины обсуждали положение дел в империи и пустыне. Торговые пути. Затрагивали и Север. Видимо, и туда желали направлять обозы с товаром. Я слушала внимательно и не встревала.

И не потому, что мне нечего было сказать. Просто не хотелось расстраивать и без того усталого отала. Его взгляд постоянно останавливался на мне. В глазах скользила мука и обреченность. Порой гнев, раздражение.

А я молчала.

Баранина на блюде застывала, покрываясь белой пленочкой жира. Мужчины, не замечая этого, продолжали есть.

В какой момент из зала исчезли ведьмы, я не заметила. Просто музыка перестала играть. Талы, уже, кажется, и не замечали меня с Сабриной. В разговор нехотя включился и Комир. Его ответы и вопросы на дощечке считывали все.

— Вы, наверное, устали, леди Даррина, — не ожидая вопроса, я вздрогнула и уставилась на отала. — Вас могут проводить в комнату. Политика и торговля женщинам не интересны.

— Ну почему же? В родном поместье я часто собираю продовольственные обозы для рынков Драгонеста. Торгуем в основном травяными сборами и специями. У нас большие теплицы. В них работают послушницы богини Яники. Так что тема мне близка. Но вы правы, я устала с дороги.

Талы разом впились в меня взглядом.

— Генерал Ярвен, ваша дочь — торговец? — решился на вопрос Метин.

— Дара — мой первенец, — нехотя ответил отец. — На ее плечах лежит многое...

— Но она женщина... — перебил его.

Он скривился, но продолжил:

— Тал Азват, в империи женщины имеют равные права с мужчинами. Дочь одинаково хорошо готовит, торгует и владеет мечом. Она — мой первенец. Но вот чего она точно никогда не будет делать — это танцевать перед мужчинами, предлагая себя. Вот это для нее действительно было бы оскорблением.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

На меня же снова таращились все, и интерес их мне совершенно не нравился.

***

Солнце скрылось за ровной линией горизонта. Здесь, в пустыне, оно казалось больше и до странного красным. А во время заката и вовсе кровавым.

И если днем в комнате было невыносимо душно, то стоило опуститься первым сумеркам, как начинало стремительно холодать. Взяв с постели вязаное толстое покрывало, я вышла на террасу.

Пустыня жила своими особенными звуками. Не слышно было привычного стрекота насекомых. Зато пел ветер. И не шелестом листвы в кронах деревьев, а шуршанием песка, который был здесь повсюду. Даже на полу в комнате. Похоже, с ним здесь просто не боролись.

Это как неотъемлемая часть интерьера.

Поёжившись, я завернулась в плед полностью.

Несмотря на усталость, спать не хотелось.

Идти в библиотеку, чтобы найти интересную книгу, тоже было лень.

Здесь всё настолько было по-другому, что я терялась.

Эти талы... Как можно вообще так относиться к женщине?

Отвратительно. А ведьмы... Да они готовы были облизывать своего владыку, чтобы попасть к нему в постель.

Мне его даже жалко стало. Неужели не видят, что отал испытывает боль? Не знают, что в таком состоянии ему как бы не до плотских утех?

Хотя, может, это я чего-то не понимаю.

Скользнув пальчиками по гладким перилам из отполированного белого дерева, прошлась вперёд.

Взгляд зацепился за небольшую стайку служанок. Я напрягла зрение и выпустила дар. И эти ведьмы... Да и не слабые. Женщины, рассевшись на лавке кружком, весело болтали и, кажется, набивали колбаски. Перед ними стоял огромный деревянный таз с нарубленными кусками мяса и жира. Одна из служанок тут же в трех вёдрах промывала кишки.

Наверное, аристократка должна была сморщиться. А я улыбнулась. Сколько лет прошло с тех пор, как я вот так же, еще совсем маленькой девочкой, сидела и занималась той же работой. Под открытым небом. Счастливо смеясь, потому что жрицам Яники повезло выторговать заднюю ногу кабана.

Такая разная вроде жизнь. Но если всмотреться...

Я прошлась до озеленённой части террасы и остановилась там. Кутаясь в плед, наблюдала за работой. Главной у ведьм была невысокая темноволосая женщина с вздернутым носом. Отсюда было не различить, но я была уверена, что на переносице у неё имелись и веснушки. Именно она занималась кишками, ещё и зорко следила, как идёт процесс набивания мяса. Указания раздавала, где больше жира толкать, где меньше.

— ... Айна, да что ты всё придираешься... — нет-нет да слышалось возмущённое.

— А ты делай как надо, — ворчала она в ответ. — Чтобы и к столу стыдно не было подавать.

Я засмеялась. Такая молодая, а гонору!

— Кажется, тебя что-то развеселило, лера Даррина?

Услышав знакомый голос за спиной, вздрогнула и обернулась. Та единственная дверь, что вела в эту часть террасы, оказалась открыта, а на её пороге, в кресле, сидел генерал Аяз.

— Тал Волкан сказал, что мне можно прогуливаться здесь, — зачем-то пояснила своё появление. — Но если я вам мешаю...

— Нет, — он слабо качнул головой. — Вовсе нет. При нашей первой встрече я был груб с вами, лера. Сейчас, немного всё обдумав, скажу, что мне жаль, что так вышло. Вы не заслужили и того, что было сегодня за столом. Ярвен вправе и вовсе развернуться и отбыть.

— Отец так не поступит. Вы дороги ему как друг.

— Да, — отал улыбнулся. — Он единственный, кто меня поддержал после...

Он не договорил. Ударил по подлокотникам руками и принялся выезжать из комнаты.

Дверной проем был недостаточной ширины, чтобы сделать это легко, но генерал, казалось, старательно этого не замечал.

Не выдержав, я подошла к нему и без всяких церемоний ухватилась за колёса и вытащила громоздкое кресло вперёд.

— Благодарю, — он поджал губы. — Я как-то не привык, чтобы женщина...

— Сравните меня со своими этими, которые кошки похотливые, и я оскорблюсь, — выпалила сердито.

— И в мыслях не было, лера Даррина. На вас плед, вы мёрзнете?

— А вы нет? — ответила я вопросом на вопрос.

Глава 21

— Мне было семь, Аяз, когда я убила в первый раз. Воткнула нож в горло бродяге за то, что тот попытался отнять у моего маленького брата кусок с трудом добытого мною хлеба. После я обчистила карманы покойника и забрала короткий клинок вместе со старым потертым ремнем и ножнами. А через неделю отмечала свой восьмой год жизни в окружении жриц богини Яники. В начале нашего разговора ты спросил, что же так развеселило меня. Отвечу, — я улыбнулась и, развернув острие плашмя, прошлась по его коже, словно поглаживая. — Твои служанки, отал, они набивают колбаски. Когда-то и я сидела у костра с послушницами и занималась тем же. Это хорошие воспоминания. Светлые. Ведь у нас была еда, мясо. А значит, мой больной братишка будет накормлен досыта. Не нужно недооценивать женщин, генерал. Это может сыграть с тобой злую шутку.

Улыбнувшись, я медленно убрала меч, наблюдая за тем, как разгорается пламя в его глазах.

Он молчал, прожигая меня взглядом, и я даже не знала, чего в нем больше: гнева или удивления. Его ладони сжались в кулаки.

Казалось, он борется сам с собой. Но, подавшись вперед, отал вдруг замер. Боль исказила и без того грубые черты лица повелителя пустыни. Он будто забывал о своем увечье, но проклятье жестоко напоминало о себе.

— Правда, отал Аяз, кое-что я умею делать лучше, чем убивать. — Я зашла за его спину. Он так и сидел обездвиженным истуканом. — Исцелять. Отнимать боль. Хочешь, покажу как?

Уж не знаю, что мною руководило, но, положив руки ему на плечи, скользнула вниз, ощущая сильные мускулы, перекатывающиеся под рубашкой.

Неслабый мужчина.

Выпустив магию, проникла под его кожу... Чувствовала все: невыносимый холод в обездвиженных ногах, колющую боль, пронзающую спину от поясницы до шеи.

Как он только терпел? Другой бы уже на полу лежал, крича в голос.

Моя магия проникала в его кровь, разносилась по телу, давая мне заглянуть дальше. Рана в пояснице. От ножа. Незаживающая. Ее покрывала тонкая корочка запекшейся крови. Смертельное проклятье поразило нижнюю часть тела мгновенно. А дальше генерал боролся с недугом. Отважно, даже отчаянно... Он выгрызал себе время, изо дня в день испытывая дикие муки.

И как-то по-другому я взглянула на эту часть террасы.

Она была его. Этот тенек. Прохлада. Он проводил здесь ночи, не способный сомкнуть глаза. Измученный, но не сломленный.

— Ты у меня будешь и жить, и ходить, — прошептала, склонившись к его уху, — и после этого я тебе покажу, как нужно уважать женщин. Убегать от меня будешь, отал.

Он молчал и, кажется, не дышал.

Я тянула боль нитями, вбирая столько, сколько могу вынести. Скривившись, тихо застонала. Он дернулся и обернулся. По моему лицу скатывался крупный пот. Я едва дышала, но продолжала избавлять его от этой муки.

— Хватит, лера, — прорычал он, но я не шелохнулась. — Я сказал, довольно, Дара!

Он схватил меня за руку.

Дернувшись, я впилась в него злым взглядом.

— Только посмей еще раз прервать меня! — выдохнула. — Я всегда знаю, что делаю. Будешь мешать — позову отца и брата. Как уже говорила: хорошо зафиксированный генерал в обезболивающих зельях не нуждается. К слову, я желаю знать, что ты пьешь. Должны же быть укрепляющие настои.

Отойдя от него на шаг, взглянула на непонятно когда упавшее с моих плеч покрывало. Подняв его, снова укуталась и развернулась в сторону его комнаты.

— Там твоя спальня, Аяз?

Он все еще пребывал в некотором оцепенении. С каким-то детским удивлением крутил головой.

— Боль вернется, но ближе к полудню, — остудила его радость. — И да, сегодня ты сможешь заснуть и расслабиться. А завтра я уже тщательно осмотрю тебя. В конце-то концов отец столько споров со мной выдержал, чтобы затащить сюда.

— Ты не хотела ехать, лера? — Он выпустил воздух через ноздри и расслабил плечи.

— Нет, что мне здесь делать? Не истинного же среди пустынников искать. Ваша кровь вырождается. Вы настолько ленивы в поисках женщин, что довольствуетесь почти пустыми ведьмами. Поколение, может, два... И рождение сына дракона будет за праздник.

Аяз нахмурился. Сдвинул густые брови к переносице. Похоже, этот мужчина с трудом переносил речи, которые были ему не по душе, и это меня отчего-то забавляло. Хотелось его позлить.

Это как палкой дразнить дикого зверя.

— Генерал Аяз, вы не кот, чтобы я вас только по шерсти гладила. Что не так? Ваши прапрадеды еще женились на истинных, и равных вам не было. Сильнейшие воины. О песчаных драконах легенды ходили. А теперь лишь первый сын вбирает силы отца, а дальше, если и рождаются мальчики, то лишь пустышки. Сколько действительно сильных воинов сидело сегодня за вашим столом? Хотите отвечу за вас? Ни одного, иначе вы бы уже давно во благо города отдали бы власть. Этот Волкан, если и обзаведется сыном, то какова вероятность, что мальчик будет действительно силен?

— Хватит, — его передернуло. — Что ты мне душу рвешь, женщина?!

— Даррина, — усмехнулась. — Не отвалится у вас язык, если по имени назовете.

— Дара, — пробормотал он. — Я все прекрасно понимаю и лучше тебя. Вот только нет их, наших истинных. Выродились.

— Ой ли? — покачав головой, я снова заглянула в его покои. — Здесь есть еще кто-то? — поинтересовалась как-то запоздало.

— Нет, не терплю в спальне чужаков, тем более женщин.

— Ну, я лекарь, так что переживете, — бросила ему в ответ и вошла. — То есть, мне мерзни, а у вас камин! — обернулась на застывшего в дверях отала. — Несправедливо!

— Вам принесут передвижные, — ответил он зажато. — Уже распорядился.

— Тогда благодарю.

Осмотревшись, я нашла искомое. Зелья и мази в глиняных бочонках стояли на столе, выстроенные в ряд.

Подойдя ближе, не удержалась и бросила взгляд на разобранную постель. Ее еще не успели поменять, потому как на простыне виднелось небольшое пятно крови как раз там, где должен был на спине лежать правитель.

— Волкан застирывает, чтобы слуги не видели, — голос Аяза звучал тихо.

Глава 22

Отал-генерал Аяз Бурхан

Я смотрел на Дару и с трудом понимал, о чём она вообще толкует. Да что там, я ещё не осознал сам факт того, что она смогла угрожать мне мечом, после, не спрашивая, прикоснуться, убрать боль, нахамить. А теперь эта странная, безумно красивая женщина обследовала мою спальню. И всё, что я мог...

Да я ничего не мог!

— Отал Аяз, ну что вы смотрите на меня? Откуда это?

Она трясла этим бочонком и с таким гневом взирала, что становилось не по себе. Хуже всего, я и правда не знал, откуда здесь что берётся. Волкан приносит, уносит, заменяет...

— Мужчина, — фыркнув, она двинулась на меня.

Ухватилась за ободы колёс и склонилась, чтобы откатить кресло в сторону. Я набрал больше воздуха, чтобы поставить её на место, да... онемел. Через ворот её простого платья мне отлично была видна красивая упругая женская грудь. Белая кожа, розовые бутоны... Нет... У меня было много женщин, но...

Пока я таращился, она уже вывезла меня обратно на террасу и отошла. Медленно моргнув, я размял шею. Этот простой жест так давно был мне недоступен. Боль притупилась, и стало так легко и хорошо.

Повернув голову, я сообразил, что эта прекрасная нахалка уже идёт к дальней двери. Кажется, туда заселили Ярвена.

Ну что за невозможная особа!

Я покатил кресло вслед за ней, желая остановить. Но нет, ошибся. До комнаты отца она не дошла. Остановилась за дверь до неё. Удар, такой нетерпеливый:

— Тал Волкан!

Открыв рот, я и вовсе замер. Она серьёзно решила поздним вечером вытащить из покоев дядю? Это становилось всё интереснее.

— Тал Волкан, лучше сами выйдите, иначе войду я!

Дверь открылась, правда, не та, что была ей нужна. На террасе появились двое — Ярвен и его сын. Медведь повёл могучими плечами и подошёл к сестре. Она показала ему бочонок. Затем ткнула на комнату. И всё совершенно без единого слова. Медведь кивнул и одним движением открыл дверь в покои Волкана. Правда, не в ту сторону, в какую она должна была отворяться. Выломал, в общем. Удивился и как-то аккуратно попытался приладить её на место.

Ярвен усмехнувшись пошёл ко мне:

— Что произошло, Аяз? — вполне закономерный и, казалось бы, простой вопрос. Вот только слов нужных не находилось.

— Страшная женщина твоя Даррина, друг, — выдохнул, собравшись.

— А то... Её ничто не остановит. Вижу, она добралась до твоей спальни.

— Тебя это не смущает? — я уставился на него.

— Ну, ты цел, и хвала Богам. Ты с ней аккуратнее, друг. Лучше не перечить. Я однажды видел, как она привязала к кровати здоровенного ведуна и вскрыла ему загноение на ноге. Он отказывался подпускать к себе магичку, верещал, что только ведьмы могут по-настоящему исцелять. Он визжал, она лечила. После и вовсе его, как младенца, спеленала и обездвижила... Не без помощи жриц, конечно... Но я её тогда ещё больше зауважал. Не каждый день увидишь, как девятилетняя девчонка строит здоровенного бородатого мужика...

— Ты кого мне привёз, Ярвен?! — выдохнул я.

— Лучшую целительницу двух империй, — его взгляд стал колючим. — И я тебе советую быть с ней мягче и прислушиваться к её словам. Иначе, Аяз, следующим привязанным будешь ты. И дело не только в дружбе. Императору нужны союзники в этих краях. Слишком много красноглазых развелось на наших дорогах. Мы решили, что было бы неплохо, чуть сдвинув границы, решать эту проблему ещё в песках.

Услышав такое, я и вовсе опешил. И как это понимать?

— Поясни свои слова, Ярвен, пока мы всё ещё друзья, — процедил, наблюдая, как на террасу выходит заспанный Волкан. Перед его лицом тут же помахали бочонком с мазью.

Упрямая девчонка.

— Льюис желает не просто быть с тобой в союзе, Аяз, а присоединить тебя к империи. Естественно, твой род остаётся у власти. Мир меняется, друг. Стремительно, и выживает тот, кто успевает приспособиться. Ты получишь куда больше, чем потеряешь...

— И что же я потеряю, Ярвен?

— Только лишь право объявлять войну и нападать на соседние города, — он ответил, не задумываясь.

— И всё? — я даже как-то растерялся.

— Да, всё, что от тебя требуется — не втягивать империю в войну.

Облизав сухие растрескавшиеся губы, я видел, с каким недоумением дядя рассматривал мазь. Его взгляд тяжелел, и это начинало действительно тревожить.

— Думаю, об этом нам стоит поговорить позже, — пробормотал. — Не пяти минут беседа.

— Естественно, Аяз. Ты нужен нам здоровый, в прежней силе. Только после того как ты встанешь на ноги и будешь способен посетить Драгонест, мы всё окончательно и решим.

— У меня будет право отказаться? — мой голос звучал ровно, хотя в душе вихрями кружила буря.

— Конечно, при этом союз остаётся в силе, — Ярвен кивнул.

Он так же наблюдал за тем, что происходило в нескольких шагах от нас.

Покачав головой, Волкан как-то уж слишком испугано уставился на меня.

— Кажется, что-то не так? — пробормотал Ярвен. — Что-то дочери явно не понравилось.

— Она сказала, что чувствует в мази яд, — наверное, до меня только сейчас начало доходить, что вообще происходит. Очарованный прелестями этой женщины, я совершенно забыл, что она целитель. А они легко определяют составы зелий.

Сев ровнее, я уставился на дядю.

— Откуда это в моей комнате, Волкан?

— Я думал, тебе её отдал Кан? Целитель ведь посещает тебя, — он недоуменно пожал плечами: — Да я сам растирал этим твои ноги...

Дара схватила его за руку и развернула ладонью вверх. Тихий рык сорвался с моих губ. Я ощутил острую злость. Она не должна его касаться. Не должна. Она не его...

Стиснув челюсти, наблюдал, как она рассматривает его кожный покров.

— Голова болела потом? — Дара подняла на него вопросительный взгляд.

— Ну да, — нехотя ответил Волкан, — но я решил, что это из-за запаха. Мазь пахучая...

— Да, — она передала бочонок своему брату. — Прятали яд. Похоже, генерал Аяз, — она повернулась ко мне, — вы очень кому-то мешаете живым. Кто-то значительно сокращает ваши дни, отведённые в этом мире.

Глава 23

Если я думал, что на этом бочонке с мазью все и закончится, то я очень сильно заблуждался. Этот пустынный смерч с шелковистыми светлыми волосами обернулся и грозно сдвинул брови к переносице.

Сердце предательски дрогнуло. Вот свору красноглазых, лишенных разума псов не боялся, а сейчас что-то ныло в груди, нехорошо так.

— Ну, раз разобрались, то слушайте внимательно, мужчины, — ее голос разлетался по террасе, и это ее «мужчины» вынуждало замереть и прислушаться. — С этого дня ничего из лекарственных мазей и прочего не проносить оталу Аязу. Ничего! Увижу хоть что-то...

Дара не договорила, но, судя по тому, как задрожали губы Волкана, он проникся и, кажется, был готов с разбегу выйти с балкона вниз.

Счастливец! Я на это был не способен! А очень хотелось встать на крыло. И быстро!

— Это не женщина — это кара богов, — пробормотал, вцепившись в ручки кресла.

— Ну, не наговаривай, Аяз, — Ярвен тихо рассмеялся, — ты еще не видел женщину, что заменила ей мать. Была бы здесь моя Астрид — в твоем дворе уже бы открылся пункт выдачи одежды. Вот уж кто точно терпеть не стал.

— Да что не так с этим тряпьем? — я поднял на него озадаченный взгляд.

— Его отсутствие, друг, — ему действительно было смешно. — Привести в следующий раз жену с младшими сыновьями, что ли...

— Не надо, — выдохнул резко и тут же добавил: — Лучше я к вам. Посмотрю на Север, на ваши традиции.

Я ожидал какую угодно реакцию, но только не то, что смех друга станет еще громче. Утерев костяшками пальцев проступившие слезы, Ярвен почти счастливо оскалился.

— Ну вот видишь, Аяз, ты уже и жить планируешь, и умирать резко передумал. Я же говорил, моя дочь и мертвого поднимет.

Моргнув, щелкнул челюстями, сообразив, о чем он. Ну да, еще несколько минут назад я собирался только в одно путешествие — на погребальный костер.

Выдохнув, обхватил голову ладонями.

Что же я богам такого сделал, ума не приложу!

Подъехал к перилам и выглянул во двор. Девушки сидели, мясо мариновали, чтобы мягче было. Ведьмы, да и так простые человечки из кочевых. Платья на них обычные. Перевел взгляд на стоящих у тренировочных площадок нелеи. Ну... Ладно, на этих действительно ткани куда меньше. Но я настолько к этому привык, что и не замечал. Снова посмотрел на служанок, затем бросил короткий взгляд на Дару, которая тихо что-то Волкану выговаривала. Поймал себя на мысли, что в более закрытых нарядах женщины интереснее будут. Загадка какая-то появлялась, что ли.

И тут же мысленно простонал. То есть я уже снова женщинами интересуюсь. Одной босой ногой на погребальном костре в саване стою, и все туда же.

— Не лера твоя дочь, Ярвен, — пробормотал. — Ведьма! Черная ведьма!

— Ну нет, ведьма — это у нас молодая супруга императора Льюиса Темного. Юниль Вагни. Я тебе потом и ее привезу. Или сам в Драгонест отправишься. Сравнишь и впечатлишься! Не осталось у тебя здесь сильных магией, Аяз. Выродились. А вы, сидя в своем замкнутом мирке, и не понимаете этого. Выползать вам пора из пустыни и оглядываться, и чем быстрее, тем лучше. Иначе сгинете и останетесь лишь в легендах. Но... ладно. Раз разобрались с мазью и ядом, то я пойду отдыхать. Завтра уже буду думать, кому ты тут так сильно помешал. Комир?

Услышав свое имя, его сын обернулся. Взгляд не по возрасту суровых глаз остановился на мне. Ухмыльнулся, но в этой гримасе не было пренебрежения или вызова, скорее немая поддержка.

Приподняв брови, я выдохнул.

Проводил взглядом удаляющегося Ярвена и развернул коляску в сторону комнаты. Двигаться стало легче и проще. Боль притупилась настолько, что я даже смог слегка размять поясницу.

Какое облегчение принесли эти простые движения.

Можно было даже лечь в постель и сомкнуть глаза. Выспаться хоть раз нормально. Не ощущая себя живым трупом на простынях... Да и...

— Отал Аяз, а куда это вы собрались? — прилетело мне в спину.

Я замер, хлопнув глазами.

Желание быстро доехать до порога в комнату подавил. Не успею. Настигнет меня этот смерч.

— Я надеюсь, тал Волкан, вы меня поняли! — А вот это опять не мне, но не менее сурово. — Иначе я объяснять буду по-другому.

И никакого возмущения в ответ, только сдавленное ворчание. Какое-то обреченное.

Я снова поехал вперед и тут же ощутил легкий толчок.

— Вы уже за моей спиной, да, лера Даррина? — не удержался я.

— А вы думали, уйду? Хм... Я только начала, отал Аяз. Вся проблема в том, что я не смогу вернуться домой, пока вы не умчитесь на своих двоих от меня за дальние барханы. А значит, чем быстрее я примусь за лечение, тем скорее настанет этот момент.

С этими словами она закатила меня обратно в мою же комнату и плотно закрыла за собой дверь на террасу. В груди снова странно кольнуло.

— А как же репутация? — не выдержал я.

— Что? — Ее светлая бровь забавно поползла вверх. — А... репутация. Вот и я о том же толкую, не смейте мне ее портить своей кончиной. А сейчас я переложу вас в постель...

— Нет! — рявкнул грубо.

— Да, — ее голос был спокоен. — Мне нужно вас осмотреть.

— Я сказал нет, женщина! — Я мертвой хваткой вцепился в покрывало, закрывающее мои изувеченные проклятием ноги.

Да что бы я позволил ей их увидеть, или, что еще хуже — коснуться.

Быть опозоренным перед ней. Видеть отвращение. Никогда!

Дара шумно выдохнула, взгляд изменился, и я отчего-то вспомнил ее фразу:

«Хорошо зафиксированный генерал в обезболивающих отварах не нуждается».

— Я сказал нет, — зарычал на нее. — Смотри так, магией. Но не более!

Уголки ее губ приподнялись недобро так.

— Раздевайся, мужчина, и ложись в кровать, — процедила она жестко. — И, опережая недопонимания между нами, — снимать все. Совершенно все!

Я замер. Нет, сколько лет прожил, и нелеи у меня были, но чтобы какая-то мне такое сказала! Я просто моргал, не понимая, как справиться с этой целительницей.

Глава 24

Лера Дара Камли

Нет, он ещё и краснел, как девица. Вот теперь я видела всё! И как-то давить на него расхотелось.

Не мужчина, а сплошные проблемы.

Молчал, челюсть стиснул так, что желваки играли. В глазах такая ярость кипела. Или бычье упрямство.

Хотя какое мне дело до его тонкой душевной организации?

Мне главное — тело вылечить, а дальше пусть папенька в его глазки тёплые заглядывает.

Приподняв подол, я опустилась на колени перед креслом и, не давая этому мужлану опомниться, положила ладони на его колени, скрытые покрывалом. Эта тряпка мешала.

Но ладно уж... Война так война.

Не впервой!

Расслабится, поверит, что последнее слово осталось за ним, а я уж сделаю своё дело.

Аяз напрягся. Наблюдал за мной так, словно я не женщина, а змея ядовитая.

Моргни — и укусит.

Это было бы смешно, если бы у меня остались силы веселиться.

Моя магия мягко скользнула в тело мужчины.

Боль — яркой вспышкой в голове.

Зашипев, я потянула её на себя.

— Дара, прекратите! — раздалось сверху.

— Закройте рот, Аяз, и не смейте мне мешать, — рявкнула я на него грубо.

Желала, чтобы он впал в лёгкий ступор и не сопротивлялся мне.

Я продвинула правую руку на его бедро. Ощутила, как кровеносные сосуды отравляет тьма. Отнимает силы. Пытается убить.

Оскалилась.

Рука поползла выше, туда, где боль ощущалась ярче.

Аяз настороженно следил за мной и, кажется, не дышал.

Уперевшись коленом в пол, я подалась чуть вперёд. Ладонь прошла по ноге и добралась до поясницы.

Рана. Она пульсировала. Кровь. Даже сейчас, под тонкой корочкой, она готова была пролиться, выплёскивая проклятие.

Но стоило руке скользнуть выше, как влияние тьмы ослабевало.

— Странно, — пробормотала. — Почему ноги, но не вся спина? — Подняла на генерала взгляд. — А что вы делали, когда нож в спину получили?

— Умирал, — ответил он прямо. — Был сильно ранен. Призвав магию, поднял бурю и добил врагов. На поле боя я остался один.

— Уважительно! — кивнула. — Призвали магию. Двигали руками. Буря — это воздушная стихия. То есть ваш собственный дар не позволил тьме подняться выше. Но ноги наверняка были уже покалечены. Вы упали? Рухнули драконом?

Он поджал тонкие губы. Отвёл взгляд. Я терпеливо ждала ответ. Между тем моя магия продолжала исследовать его организм. Работа органов. Мышц... Меня интересовало всё.

— Да, я упал, — Аяз нехотя кивнул. — Зверь ещё до столкновения с песком отступил, и произошёл оборот. Ноги я разбил об острые торчащие камни. Не повезло.

— Да нет, — качнула головой. — Наоборот, это и спасло. Тьма ушла вниз, не затронув органы.

— Спасло ли? — он уже куда спокойнее фыркнул, не сдержав раздражения.

Я смолчала. Не до его душевных терзаний было.

Нет, конечно, такое обследование было не полноценным. Мешали эти тряпки. Да и поза. Вот если бы он лежал.

Сжав челюсть, выдохнула.

Осёл упрямый.

Но да ладно.

Убрав руки, поднялась.

— Жить будете, — бросила я ему и направилась к столу. Схватив кусок ткани, непонятно для каких целей лежащий на стуле, расстелила его и принялась собирать зелья и прочую ерунду, выстроенную в ряд.

— И что же вы теперь делаете? — голос генерала звучал странно.

Я бы сказала, что взволнованно.

— Выкидываю всё это. Оно вам не помогает. Это, — потрясла объёмным бутылем, — это просто травяной чай, и не более. Целебной силы в нём нет.

Отвернувшись, сложила всё в кучу и аккуратно завязала ткань в узелок.

— Но... — он развел руками. — Женщина, я без этого не усну!

— Просто выпейте зелёный чай, отал, и всё. Эффект будет тот же.

Взяв узелок, я направилась к двери, потянула ручку на себя, открыла и отпрянула. На пороге стоял довольно тщедушный пожилой мужчина.

— А, Кан, — обратился к нему Аяз. — А тут все твои зелья собрали. Говорят, нет в них магии.

Услышав своего отала, старец напрягся. Я прищурилась и высокомерно приподняла подбородок, ожидая, что сейчас здесь ещё один разразится потоком брани в мой адрес.

— Я ведь не маг, владыка. Ведун. Зелья варить научился, а уж сколько в них моего дара ушло — измерить не могу. А вы, лера, та самая ученица Моргана из Северных земель?

— Нет, я не ученица. Я его коллега, и да, мы делимся рецептами и опытом. Он более силён в делах женского здоровья и деторождения, я лечу травмы и увечья. А вы тот, кто это наварил? — Я подняла узелок и передала ему.

— Не всё. Здесь и моё, и то, что я покупал у местных ведьм. А куда это? — он забрал у меня громыхающие пузырьки.

Я после его слов просто стояла с открытым ртом.

В смысле, покупал у местных ведьм? А что он покупал?

Моргнула как-то пришибленно, таращась на него.

— Так куда? — а этот горе-лекарь стоит и улыбку тянет.

Только воспитание спасло его от ругани. Меня всегда учили уважать старость. Так что я просто списала всё на начинающийся маразм.

— Выкиньте! — скомандовала. — И пройдите, есть о чём поговорить.

Дождавшись, когда он проскользнет мимо, хлопнула дверью. Обернулась.

Зыркнула на мгновенно притихшего местного... Язык не поворачивался целителем его назвать. Но нет, не с него шкуру спускать нужно.

Аяз.

Тот, словно ощутив всю степень моего недовольства, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— А у вас здесь что, не только женщиной позорно быть, но ещё и целители не в почёте? Или они все уже на Севере?

Прошипела я, пытаясь справиться с эмоциями.

Кан открыл рот, но, хлопнув челюстью, смолчал. Видимо, неположено было с ответом вперёд правителя лезть.

— Ну? — я повторила жест отала, сложив руки на груди.

— Целительская магия — удел слабых мужчин, — нехотя пробормотал генерал Аяз. — Её мало кто развивает. А женщине и вовсе не положено дар использовать. Она должна лишь его передать. И уж точно не целительский...

Глава 25

Отал-генерал Аяз Бурхан

Я не знал, как реагировать на эту тираду. Ее слова били по самолюбию, причиняя не физическую, а душевную боль.

Да, поплатился! Да, осознал, что нет у меня в городе достойного лекаря!

Нет... никогда не думал о том, кто и как лечит детей, стариков и женщин в Таклеше. Так же, как это не заботило ни моего отца, ни деда. Всегда были ведьмы, способные сварить нужное зелье.

Но теперь...

Видимо, прав Ярвен, мир вокруг стремительно меняется. И я не поспеваю за ним.

Плетусь. И если не потороплюсь, то меня погребет под песками времени.

А эта невозможная женщина смотрела на меня, не мигая, чистыми как небо глазами, и ждала ответа.

— Что вы хотите от меня сейчас услышать, Дара? — спросил прямо. — Знаю ли я, что ведьмы кланами уходят в ваши земли? Да, мне это известно. Причина? Тяжелая жизнь. Своры красноглазых, которые все ближе подбираются к стенам городов. Понимаю ли я, что лекари нужны? Да. Могу ли сейчас что-то сделать или исправить? Нет. Мне бы спасти жителей от физической расправы. Если на улицы ворвутся воины другого отала, то они начнут демонстрировать силу. Вы знаете, что происходит в такие моменты? Они в устрашение убивают всех, кто попадается на их пути. Не разбирают: ребенок или старик, женщина или мужчина. Врываются в торговые лавки, в дома... А после ловят женщин. Думаю, вы представляете зачем. И это произойдет ровно на следующий день после моей смерти. Но страшнее всего, что вслед за первыми напавшими могут прийти более сильные. И все будет повторяться раз за разом. Пустыня уважает силу, Дара. И только ее! А целители — это милосердие. Не то качество, которым должен обладать воин. Не то...

Я выдохнул и растер грудь. Боль. Но какая-то иная. Злость. Странная, будто чуждая. Она мешала дышать.

— Спасая меня, Дара, — снова поднял на нее взгляд, — спасая меня, вы спасаете простых людей за стенами замка. Детишек и их матерей, простых ремесленников и торговцев... Не меня, а их. Если вам будет от этого легче, думайте так.

Выдохнул. Мне было неприятно выглядеть в ее глазах не просто жалким, а никчемным. Я никогда не был плохим правителем. Всегда думал о своем народе, но сейчас вера в это пошатнулась.

Опустив голову, я взялся за ободы кресла и, развернув его, отъехал к двери на террасу.

Я испытывал стыд.

Фразы всплывали в голове. Слова. Лекари, те, кто вырывал из когтей смерти. Женщин, детишек. Воинов...

Милосердие...

Слово, которым оталы плевались. Таким был отец и дед. Только сила, никакой мягкости.

Никакой привязанности ни к женщине, ни к детям.

Сын — это как продолжение рода. Но не более.

Но сегодня я увидел иное.

Отца, который любил своих, даже не кровных, детей и не стеснялся этого. Сестру, кидающуюся на защиту брата, как дикая волчица.

Семью, в руках которой власти было даже больше, чем у меня, но это не мешало им любить друг друга. Ценить, дорожить и уважать.

И даже сейчас эта красивая лера будет, скрепя зубами, лечить меня только потому, что я друг ее отца.

Потому что моя смерть его расстроит.

Тяжело вздохнув, растер ладонью грудь.

— Вы правы, Дара, — тихо произнес, глядя на пустую террасу. — Во всем правы. Но исправить сейчас я ничего не могу. Только не допустить смертей. Все, что нужно — продлить мою жизнь. У Волкана должен родиться сын...

— Сами справитесь с наследником, — раздалось прямо надо мной. — Вы хотя бы слово такое, как «извините», знаете. С вашим же дядей все совсем плохо. Уж лучше вообще лишить его возможности иметь сыновей, чем взращивать ему подобных.

— Лера, я, наверное, пойду, — тихо пробормотал Кан.

— Нет, вы пока останетесь, — ее голос зазвенел. — Мне нужно помещение, где я смогу сделать мази и получить нужные отвары. Стойки для зельеварения. И вы поможете мне со всем этим.

— Да во мне же дара почти нет... — в его словах было столько сомнения.

— Сильнейшими не рождаются, ими становятся. Вас вообще, по-хорошему, к Моргану заслать на год. Чтобы он вас или прибил, или обучил, с какой стороны к стойке подходить. Но это потом. А сейчас все вынесли, и чтобы ни одного флакончика за моей спиной не было. Даже если кто-то мамой будет клясться, что его зелье снимает все боли разом и поднимает на ноги даже мертвого коня. Я ясно выражаюсь?

— Да уж яснее давно не слышал. Мужчиной бы вам родиться, лера.

Я вскинул голову. Она, прищурившись, обернулась на него. Нутром почувствовал: сейчас будет буря.

И не ошибся.

— Мужчиной? — ее бровь приподнялась. — Да я и в женском теле неплохо себя чувствую. Сила, уважаемый Кан, она либо есть, либо нет, и неважно, что при этом у человека промеж ног. И в вашей пустыне не родился тот, кто сможет меня сломить. Так что я бы попросила быть осторожнее с высказываниями. И еще — мне служанку. Одну. И чтобы вещей на ней было побольше. Займитесь и этим.

— Так... э-э-э, — целитель огромными глазами уставился на меня.

А я второй раз испытал стыд за себя. Ему и одного раза хватило, чтобы понять, о чем нужно сообщать этой женщине, а о чем лучше промолчать. Я же сегодня знатно «напрыгался на мотыге».

— Что еще?! — Дара грозно выпустила воздух через нос.

Ну, суровая такая, аж засмотреться можно.

— Кан, найди девушку из дворовой прислуги. На улице сегодня сидели стайкой. Вот одну из них.

— Понял, — он закивал. — Разрешите мне идти, отал.

Он склонился. В его руке загремели в узелке зелья. Кто-то очень сильно хотел исчезнуть из этой комнаты.

— Иди, Кан, — я махнул в сторону двери.

— Но завтра возвращайтесь. Будете мне помогать, — добавила Дара. — Я давно желала обновить свою стойку для зелий. А у вас, как бы смешно это ни звучало, но лучшие в продаже. Вы бы ими еще пользовались. Я вам дам монет, а вы купите все необходимое. Надеюсь, вас не затруднит.

Она смягчилась. Напускная суровость покинула ее лицо.

Глава 26

Лера Дара Камли

Ночь выдалась беспокойной. Новое место, холод. Я куталась в одеяло и мечтала вернуться домой, ну или выселить кого-нибудь из комнаты с камином. Издевательство какое-то!

Но утро... О пробуждение было запоминающимся. Первое, что я увидела, открыв глаза, это голый женский зад, едва прикрытый тряпочкой.

— Не поняла! — мой рык разлетелся по комнате.

Эта голозадая особа обернулась. В ее руках был чайник и чашечка.

— Ваш завтрак, — пролепетала она и... бестолково ресничками хлоп.

Я снова покосилась на поднос.

— Где? — задала закономерный вопрос.

— Вот. Зеленый чай...

— С чем?

Этот вопрос, кажется, сломал нелеи. Она так и замерла с открытым ртом.

— Угу, — выдохнув, я поднялась.

Ее взгляд прошелся по моей ночной сорочке.

— А зачем вы спите в платье? — она указала на рубашку.

— Молчи, — мягко оборвала ее. — Кто тебя прислал? Кан?

— Нет, — она махнула рукой и настолько фальшиво засмеялась, что меня перекосило, — этот глупый старик явился на кухню и указал на девку из дворовой прислуги. Совсем из ума выжил! Им вообще нельзя в коридорах замка появляться.

— Почему это? — я выдохнула, держа себя в руках.

— Потому что это привилегия нелеи, а не каких-то там дворняжек! — она высокомерно задрала нос.

Невзрачная, магии почти не чувствуется. И такое самомнение. А почему? Разрешили под мужиков стелиться и ноги раздвигать по первому свисту.

— У меня на родине таких, как ты, мокрыми тряпками по улицам гоняют, — произнесла ровно. — И замуж уж точно не берут. Поэтому развернулась и вышла, и больше, чтобы я тебя и тебе подобных здесь не видела. Я ясно выражаюсь?

— Вы не можете! — ее глаза расширились.

— Вон! — мой голос загремел.

Не выдержала. И дело было не в одежде этой особы, и даже не в ее выборе стать нелеи, а в том, как она отозвалась о простой девушке.

Не драконья подстилка, значит, дворняжка.

— Убирайся! — грубо рявкнула, теряя терпение.

Зацепив рукой поднос, нелеи чуть не перевернула его. Тряпочка на ее заду взметнулась и она выскочила в коридор.

— Что происходит? — в дверях, ведущих на террасу, появился тал Волкан. — Лера Дара, что такое?

— Я не одета, отвернитесь, — прошипела на него.

Он так странно покосился на мою сорочку, неоднозначно что-то пробурчал себе под нос, но все же встал ко мне спиной.

— Признаюсь, женщина в закрытых одеяниях выглядит интереснее.

— Тал Волкан, лучше не продолжайте. Я не прошу. Требую, чтобы мне прислали в служанки девушку, на которую указал лекарь Кан. И если я увижу рядом с собой этих ваших... В общем, можете не досчитаться своих блудниц.

— Хм... понял. Услышал. Сейчас схожу и разберусь.

Он кивнул и шагнул на террасу.

— И не врывайтесь так больше в мою комнату, — крикнула ему вслед.

— А это не обещаю. Вдруг что-то серьезное, а я буду этикеты соблюдать? Что я женских ног не видел?

— Да уж, — фыркнула зло. — И возразить нечем.

Выдохнув, схватила платье и направилась в умывальню. Ночной холод сменялся утренней духотой.

Приведя себя в порядок, снова вышла. Остановилась. На меня испуганно смотрела уже знакомая девушка. Скромная, черные волосы собраны в толстую косу. А главное...

— Ну хоть у кого-то здесь есть приличные платья, — выдохнула с облегчением.

Услышав меня, она осмотрела себя и стыдливо спрятала пятно на подоле в складке.

— Прошу простить, лера, я готовила.

— И магию чувствуешь, или знаешь, что лера?

— Знаю, — она ответила прямо. — О вас много разговоров. Всем интересно.

Кивнув, я расслабилась.

— Лера Дара, — в проеме террасной двери снова возник тал Волкан. — Эта женщина сойдет? — и взгляд такой насмешливый.

Меня это задело. Сильно. Девушка тоже взгляд опустила, но я успела заметить... неожиданное пренебрежение.

Присмотревшись, сообразила, что передо мной черная ведьма.

— Более чем, тал, — довольно кивнула: — Вам даже больше скажу, я у вас ее заберу насовсем. Если есть семья, то всех. Черные ведьмы — это драгоценные камни в землях империи. Отправлю ее на Север. И глазом не моргнет, как станет женой, и не простого крестьянина. С головой, воспитанная, скромная. Наверняка и себя бережет, не прыгая по койкам мужиков, как саранча. Так что, тал, — я просияла, глядя на него, — очень довольна.

Набычился. Стоит, девушку рассматривает.

Подняв руку, почесал подбородок. Детина.

Еще чего-то там приценивается. Я так на все его интересы зелий не наварю.

— Не зыркайте, тал, не про вас сокровище. Вы там девиц голых с пола подбирали? — я вспомнила их ужин, как эти девки стелились у кресла Аяза. — Вот и продолжайте. Как зовут? — снова обернулась к служанке. — Хотя я тебя помню. Самая бойкая вчера была. Ну да... Айна!

Она удивленно вскинула голову, просияла. И столько искреннего удивления на лице.

Красивая. Хм...

— А семьи нет, — неожиданно затараторила она. — Я одна. Моя матушка работала здесь и понесла от дракона. Весь род ушел, а она не пожелала. Вот я теперь здесь... одна!

Слова звучали сбивчиво. Слышно было, как от волнения звенит голосок.

— То есть, Айна, твой отец еще и дракон?

— Да, — она закивала быстро-быстро. — И магия есть.

Щелчок, и над ее пальцами разгорелось черное пламя.

Я от удивления открыла рот.

— Заберете? — она сделала шаг вперед.

«Молодец какая, — шепнул внутренний голос. — Быстро смекнула, что и как. Поймала меня за язык. Ну умница же.

И место такой бойкой точно найдется»

Я уже из вредности желала перетряхнуть этот замок и караваном вывести отсюда стоящих женщин. С барабанным боем, да с плясками.

— Да, Айна, заберу, — уголки моих губ приподнялись. — Здесь тебе делать нечего. Жениха про тебя не найдется. А там...

— Истинный? — ее глаза загорелись.

— Как говорит императрица Юниль: черная ведьма сама решает, кто ей истинный, а кто мимо со своими чувствами и желаниями проходил.

Глава 27

Позавтракала в комнате со своей служанкой. Выспросила у неё, что здесь и как. Оказалось, что нелеи — это особая каста ведьм. Доступные, безотказные.

Корыстны все как одна. Ложатся в постель с любым, кто посветит золотой монетой. А если дракон желает, чтобы нелеи только его была, так он её буквально покупает. Оговаривают сумму и всё. Договор на год, на два, или пока не родится сын.

Часто нелеи прибегали к хитростям, чтобы отсрочить рождение наследника мужского пола. Но если мужчина об этом догадывался, то мог и отобрать золото, что было ей уплачено, и купить другую.

От услышанного у меня волосы на затылке приподнялись.

Я и представить не могла такое распутство в родном доме. Или в той же столице империи.

Отвратительно!

Моё настроение, и без того испорченное после пробуждения, скатилось в пропасть.

Я спускалась в общий холл на первом этаже, где меня должен был ждать Комир. Пока шла, ловила на себе недовольные взгляды местных оборванок, ну, тех, у кого тело кое-как прикрыто.

Как у них только между ног все сквозняками не продувало?!

Видимо, новость, что я отослала одну из них и предпочла взять в служанки девушку со двора, уже разлетелась, и теперь каждая желала выказать своё «фи».

Но меня это не особо задевало. Скорее раздражала эта коллективная женская дурость!

Брат действительно был уже внизу, стоял и посматривал на продажных ведьм.

— Даже не думай, — шикнула на него тихо. — Непонятно где и кто их таскал. И какими болезнями наградил. А мне потом заразу эту лечить. Эти девицы грязные!

Комир хмыкнул и, приобняв, повёл меня к арке, ведущей во внутренний двор.

— Я не шучу, брат, — я всё не успокаивалась. — Чтобы не видела рядом с тобой этих...

Он хохотнул, но отвечать нужным не счёл. Взглянул снисходительно сверху вниз. И когда только вырасти успел?

— Я предупредила, — всё же оставила последнее слово за собой. — Потом за такие связи перед истинной не отмоешься. Я бы уж точно после этих на мужчину и не взглянула бы.

И снова в ответ смешок. Снисходительный такой...

... Мы шли по дорожке из плотного песчаника.

Душно, жарко, солнце слепило глаза.

— Мне нужно много чего, Комир, — рассказывала я о своих планах. — И не только стойка, но и бутыли, ступка, пестик. Всё из качественной керамики и стекла. А ещё ингредиенты, — выдохнув, всплеснула руками. — Для этого необходимо, чтобы кто-то свозил меня на рынок. А из местных хоть какое-то доверие есть к их целителю Кану. И всё! Этот старец хотя бы не ведёт себя возмутительно высокомерно.

Брат кивал, подтверждая, что слушает меня.

Мы вышли к площадкам для спарринга. Там проходили тренировки. Высокие поджарые мужчины перекидывали друг друга через бедро, явно оттачивая приём.

— Брат, потом, — я слегка дёрнула его за руку. — Я знаю, как ты всё это любишь, но сейчас мои проблемы важнее.

Он снова кивнул и тяжело вздохнул. Так расстроено, что я улыбнулась.

— Да брось, ну с кем тебе здесь бороться? Ты себя в зеркало видел? Не та весовая категория.

Ответом мне был новый протяжный вздох.

Я хорошо помнила, как брат немощным ребёнком наблюдал, как обучаются мальчишки под надзором отца.

Генерал Ярвен собирал по дорогам беспризорников и свозил в наш замок. Жили они в тёплых казармах и почти все впоследствии стали первоклассными воинами.

Но Комира в ту пору на те самые тренировки никто не брал.

Родители пытались хотя бы откормить его. Он болел часто и подолгу. Бывало, сидел с жаром на подоконнике и смотрел на других мальчиков с такой завистью, что больно за него становилось.

Но он вырос, болезни отступили. В какой-то момент отец принялся обучать его отдельно от остальных.

Да, вырос... Что там — мой брат стал здоровым медведем, но то чувство обделённости в нём до сих пор жило. И ему нужно было в гущу схваток и поединков. Чтобы со всеми.

Мне казалось, что это останется с ним навсегда.

Желание быть принятым.

Впереди со стороны конюшен вышли несколько пустынников. Один из них мне был знаком. Всё тот же сероглазый шатен, что пытался отнять у меня во время ужина овощи. Хакан, так кажется.

Я подавила желание скривиться. Ни к чему вызывать конфликты. Просто пройдём мимо и всё. Я сильнее стиснула руку Комира, привлекая его внимание.

— И мне бы ещё найти удобное помещение рядом с комнатой, — продолжила разговор. — Не бегать с зельями по замку. Ты ведь знаешь, что порой процесс...

Я не договорила, потому что брат резко дёрнулся. Этот Хакан, проходя мимо, с силой толкнул его в плечо. И явно намеренно!

Обернувшись, Комир кивнул ему, и мы пошли дальше.

Казалось бы, всё. Но нет!

— Воины империи всегда ходят с женщинами под ручку? — прилетело нам в спину от провинившегося тала генерала Аяза. — Может, сестра за тебя и в спаррингах участвует, фер, поэтому ты и не знаешь поражений. Никто не выходит против девки.

Я набрала полную грудь воздуха и приказала себе молчать.

Будем умнее. Проглотим эту «девку», спишем на то, что его вечером при нас унизили, выгнав из зала.

Но нет же, он не успокоился.

— Что, медведь, я прав? Да ты трус.

Брат остановился и, обернувшись, высокомерно так, приподняв бровь, осмотрел жертвенное тело пустынника.

— Ну не выживет же он после спарринга с тобой, — проворчала, глядя на смертника. — Пойдём, Комир.

— Что, лера Дарина, боитесь, что все здесь узнают, что брат ваш получил свою должность, потому что некровный братец императора? — Тал и вовсе высокомерно сложил руки на груди.

Гордый такой. Важный.

— Хотя, — я пожала плечами, — ну подумаешь, талом меньше. Ну что, горевать что ли будем? Ты будешь? — я подняла взгляд на брата.

Он призадумался, снова прошёлся взглядом по Хакану и неожиданно кивнул.

— Да брось, — его реакция меня удивила.

Я оглянулась — на нас смотрели все. С нездоровым любопытством и какими-то снисходительными, высокомерными улыбками. Стало противно.