Лекарь для Змеиного Короля. Или как яд стал спасением.

Глава 1

Любовь, рождённая в темноте,

Способна осветить даже самые мрачные уголки сердца.

Но хватит ли у неё света,

Чтобы спасти короля от него самого?

Ночь в Кретре приходила всегда внезапно.

Едва колокол отзванивал третий удар — тьма опускалась, словно бархатное покрывало, густое, тяжёлое и безжалостное. Она не кралась — она накрывала королевство сходу, стирая границы между дорогами, башнями и небом. Зима в этих землях была суровой не только холодом: она пожирала свет, глушила магию и делала даже самые смелые огни слабыми и нерешительными.

Темнота стояла такая, что свет магических фонарей освещал лишь несколько шагов — тусклым, дрожащим сиянием, похожим на дыхание умирающей свечи.

На дальних рубежах, у самого разлома, где жар земли поднимался к небу и плавил снег, высился замок правителя Кретры. Камень его стен был черен, словно обуглен изнутри, а островерхие башни напоминали застывших стражей, взиравших в бездну.

Здесь правил Аэрион Трикт. Король змеиного рода. Василиск.

Тот, чей взгляд обращал плоть в камень. Тот, чьё дыхание — если он того желал — становилось ядом.

В эту ночь сон обошёл его стороной.

Его покой был разорван болью — резкой, рваной, будто яд в жилах решил напомнить хозяину, кому на самом деле принадлежит тело. Аэрион метался на простынях, сжимая пальцы, а холодный пот серебрился на его коже. Из уголков его губ тянулась зелёная дымка — тяжёлая, ядовитая, пахнущая горечью и окисленной сталью.

Судорога прошла волной, ломая мышцы одну за другой.

Он резко распахнул глаза, втянул воздух с таким усилием, будто вырывал его у самой смерти, и потянулся к столику у кровати. Его пальцы сомкнулись на флаконе — стекло звякнуло. Он жадно выпил снадобье, не чувствуя вкуса.

Грудь сжало. Он схватился за неё, склонившись вперёд, и долго, мучительно выравнивал дыхание.

Лишь спустя несколько мгновений зелёный смрад перестал сочиться изо рта.

— Прекрасно, — хрипло выдохнул Аэрион. — Просто восхитительно.

В его голосе всегда таилась насмешка. Даже сейчас. Даже в немой боли.

Он скинул с себя промокшую от пота рубаху, затем брюки, неприятно липнувшие к коже. Холод не трогал его — змеиную кровь было не так-то просто пронять. Он подошёл к окну.

Свеча в бронзовом подсвечнике у стены мерцала, отбрасывая мягкий свет. Он скользнул по его телу, очерчивая высокий, стройный силуэт. Длинные чёрные волосы были собраны в тяжёлую косу, и лишь в самом центре, у линии лба, выделялась белая прядь — врождённый знак короны, отметина его рода. Несколько выбившихся волн касались его плеч.

Его глаза — цвета молодой весенней травы, с чёрными вертикальными зрачками — отражали пламя холодно и ясно.

Его кожа была бледной и гладкой, словно отполированный мрамор, но под этой внешней утончённостью скрывалась сила: гибкая, смертоносная, созданная для змея, а не для человека.

Он смотрел в ночь. Точнее — в ничто. Аэрион усмехнулся, глядя в темноту.

Король, которого боятся. Чудовище, от взгляда которого каменеют. И существо, что каждую ночь проигрывает битву собственному телу.

Эта ночь, как и многие до неё, не принесла отдыха. Боль не отступала — лишь затаивалась, чтобы вернуться. Его собственный яд медленно пожирал его изнутри. Ни один маг, ни одно снадобье не могли исцелить — лишь на время притупляли мучение.

И как только липкий пот обсох, а боль спряталась где то за углом. Он оделся и отправился гулять по замку. До самого рассвета, встретив его сидя на троне.

А вскоре советники посетили своего Владыку.

Он сошёл с трона медленно, словно давая всем в зале время вспомнить, почему они боятся его больше самой смерти.

Мраморный пол под его ногами был леденящим. Это чувствовали все — хотя лишь он по-настоящему ощущал, как древние камни замка откликаются на каждый его шаг. Советники невольно отступили, расступаясь, словно перед хищником, ещё не решившим, нападёт ли.

— Лекарь? — произнёс Василиск, будто пробуя слово на язык. — Любопытное ремесло. Некоторые лекари либо спасают жизни… либо чересчур много о себе мнят.

Он прошёлся вдоль ряда советников, не удостоив ни одного прямым взглядом. Этого было достаточно. Даже тень его внимания заставляла спины непроизвольно напрягаться.

— Вы и вправду, — продолжил он мягко, почти лениво, — хотите привести её сюда? В эти стены? Ко мне? — произнес он чуть с усмешкой.

Главный советник судорожно кивнул.

— Мы… уверены, Ваше Величество. Молва гласит, её руки творят чудеса, а знания простираются дальше трав и кореньев...

Василиск остановился.

— Забавно, — заметил он. — Уверенность. Обычно она предшествует фатальной ошибке.

Он развернулся к трону, оперся ладонями о холодную глыбу обсидиана и наклонился вперёд. Свет магических бра-факелов скользнул по его скулам, зацепился за узкие зрачки.