Лекарь раненого дракона

1 Обвинение

Пахло дымом и мокрой землей. Я стояла на коленях, на деревянном помосте, а давно связанные за спиной руки ломило от боли. Повела плечом, пытаясь освободится — и вскрикнула от удара по бедру.

— Не двигайся! — взвизгнула наставница ордена. — Змея какая, на груди пригрели!

Я подняла слезящиеся от дыма глаза. Увидела размытый образ — грубое серое одеяние, подпоясанное веревкой. Женское злое лицо. Выбившиеся из пучка темные волосы.

Я проморгалась. Чихнула.

Лицо стало четче — наставница Анна. Тетушка моей подруги Карины. За спиной у наставницы, на фоне грозового неба, возвышался очень подозрительный столб.

Позади меня скрипнули доски помоста. Кто еще поднялся сюда?

— Прекратите меня пинать, — возмутилась я. — И развяжите! — я попыталась встать, и на плечо легла тяжелая мужская рука, придавливая обратно.

По телу пробежала дрожь.

На лице Анны отразился испуг, когда она увидела человека у меня за спиной.

Я тоже обернулась.

Сверху вниз на меня жестко, давяще смотрел… Он. Эйн. Он на меня всегда так действовал. Я его когда впервые увидела — замерла кроликом перед хищником. Я никогда таких мужчин не видела. Эйнар. Эйнар Рагнар да’ар Харольд.

Эйн.

Он наклонился ко мне, и темные волосы упали на слишком спокойное лицо. На секунду я обрадовалась: сейчас он спасет меня, заступится, отругает Анну за самоуправство. И вытащит отсюда, скажет всем, что это — чудовищная ошибка!

Но ледяные серые глаза Эйна не обещали ничего хорошего… мне.

Мой муж, мой защитник, моя огромная любовь — был на их стороне?

Не верю.

Я растерянно вглядывалась в мужчину. Прямая линия плеч, красивые, но презрительно изогнутые губы, мужественный подбородок. И руки. Идеальные мужские руки — сильные, способные быть нежными и способные убить.

Красота и опасность в одном лице.

Эйн смотрел сосредоточено.

— Признайся, Хелена, — произнес низким, просачивающимся под кожу голосом. — Я и так все знаю, нет смысла скрывать и врать.

Я задрожала от холода и его взгляда. Он поверил им? Не мне? Но решила стояла на своем.

— В чем признаться?

В чем, Эйн? В чем? Я ничего не совершала.

Он разочарованно поднялся. Стало еще холоднее. И одиноко.

Эйн бросил взгляд на Анну, и на его лице заиграли желваки. Чтобы он не творил сейчас, кому не верил, не думаю, что подобное обращение со мной ему нравится.

— Да’ар Харольд, — залебезила провинившаяся наставница ордена. — Казним ее. Или пусть Древний решает ее судьбу. Он определит жить ей или умереть.

Казним? Кого казним? Меня казним?!

Бездоказательно? Так они тут вершат правосудие?

Средние века просто.

Или этот Древний. Какое-то чудовище в пещере. И если Древний не примет подношение — значит, я чиста и меня можно отпустить. А если примет…

А если он голодный?! Конечно, он примет!

— Не надо меня казнить! — возмутилась я и снова попыталась встать.

Эйн пригвоздил меня взглядом к помосту — и я притихла.

Я стояла на коленях, посреди городской площади. Накрапывал мелкий дождик.

Вокруг собралась совершенно средневековая толпа: одежда — многослойная, свободная, из хлопка, кожи и шерсти. Никаких тебе молний и синтетики. Рубахи, платья в пол, плащи.

На краю площади в открытой конюшне равнодушно жевала сено пара лошадок. А еще дальше пытались высится двухэтажные домики: из камня, дерева и с черепичной крышей. Покачивались на холодном ветру вывески: таверна, пекарь.

Я снова попыталась встать.

Эйн вдруг подхватил меня под руку, помогая подняться на ноги. Я удивленно покосилась на него. Спасибо, конечно, но чего это он передумал меня на коленях держать?

— Хелена, признайся, — все еще держа меня под локоток, он придвинулся близко, слишком близко и произнес свои слова тихо. Так, что слышала только я.

Голос пробирал до дрожи.

Я завороженно посмотрела на его губы.

Подул ветер. На лицо мне упала моя длинная светлая прядь. А я всегда была обычная, русоволосая. Опустила глаза вниз — под хламидой, в которую меня нарядили в ордене, дрожали совершенно не мои коленки. Но промозглую погоду, боль и страх ощущала вполне себе я.

Попаданка. Попаданка в тело жены Эйна. Но я до этого момента, считала, что мне повезло. Что мой муж вопреки слухам — самый лучший мужчина, а не жесткий военачальник императора.

— Отказываешься? — раздраженно констатировал Эйн. — Второй раз убедить всех в потере памяти не получится. Тебе никто больше не поверит, Хелена.

Я молчала.

Эйн нахмурился. Придвинулся еще поближе (да куда уже?!) и приподнял мой подбородок кончиками пальцев.

— Хелена?

— Эйнар? — не осталась в долгу я.

— Все же решила изображать сумасшедшую? — зло сверкнул он глазами. — Ты слишком самонадеянна. Все веришь, тебя что-то спасет?

Честно говоря да, надеюсь, верю и мечтаю спастись. Не хочется мне на казнь.

Эйн шагнул назад, подхватил меня за талию, уверенным движением разворачивая к толпе лицом. Я покачнулась. Едва на ногах удержалась, а люди внизу уставились на меня с предвкушением.

— Я, Эйнар Рагнар да’ар Харольд подтверждаю, — начал он. Голос разносился над притихшей толпой. Сильный, жесткий, повелительный. — Хелена да’ар Харольд призналась в содеянном! — объявил мужчина.

Как ударил. И на меня обрушилось:

Я любила Эйна. Любила так сильно, что… да я по нему с ума сходила. Как привороженная была, как кошка влюбилась. А ведь он смотрел на меня снисходительно. Как я это позволила? Как позволила, чтобы он просто принимал мою любовь?

И теперь я здесь.

Муж обвинил меня в заговоре.