Ленка. Простая история "Не" попаданки.

Глава 1

Всё, о чём Ленка могла сейчас думать, — вторая чашка кофе была лишней. Ей хотелось как можно быстрее закончить напряжённую беседу с бывшим и отправиться на запланированную встречу с подругами в честь её дня рождения. Но это был как раз тот случай, когда желания не совпадали с возможностями. Александр, как чувствовал, цепко ухватил её за руку и не выпускал, как пленника из заточения. Он смотрел в синие глаза, надеясь увидеть искру былого чувства, а видел лишь холод и раздражение. Ни то что бы ему действительно были нужны эти отношения, просто Лена оказалась той самой первой и единственной, кто его бросил, а он привык, чтобы последнее слово было за ним.
— Чего ты хочешь от меня? — Заданный вопрос выбил Лену из колеи окончательно.
— Я? От тебя? — Она аж воздухом поперхнулась. — Ничего. Мне даже интересно стало, что ты в действительности можешь мне предложить?
— Себя? Семью? — Он понимал, что несёт полный бред. Она никогда не согласится вернуться. Но, как говорится, «надежда умирает последней».
— Семью с кобелем, прыгающим из койки в койку? — прячась за презрением, произнесла она, и неприятные мурашки от нахлынувших воспоминаний предательства волной прошлись по рукам, заставляя все волоски встать дыбом. — Серьёзно? Ты бы мне ещё денег предложил.

— Как грубо. Я не настолько дурак по жизни, чтобы пытаться тебя купить.

— И заметь, я тебе за это искренне благодарна. Дураков в моей жизни и так хватает. А что касается грубости — я называю это прямолинейностью и честностью, — кривая усмешка лишь подчеркнула ее холодность. — Тебе такие понятия не свойственны, — ей очень тяжело давался этот разговор с бывшим. Сдерживать эмоции оказалось невероятно трудно. С бывшими вообще разговаривать сложно, особенно когда не простила. Вместо всей этой светской болтовни хотелось залепить Сашеньке пару звонких оплеух и плеснуть кофе в смазливое лицо.

— Издеваешься? — Холёный, как домашний кот выставочного образца, в меру подкачанный, в брендовых вещах и дорогой обуви, с одуряюще свежим ароматом от себя любимого и неповторимого, её бывший пытался изобразить отчаяние и грусть-печаль на своей симпатичной мордашке.

— Хреновый из тебя актёр, Александр Хвостовский, я бы даже сказала, никудышный. Лена усмехнулась, прекрасно осознавая, что он играет очередную, выгодную для него роль.

«Не повелась», — угрюмо подумал он, а её веселило демонстрируемое горе взрослого, самодостаточного мужчины. Ведь всё, гад, имеет: и строительную фирму с господдержкой, и собственную виллу в Италии. Про машины она даже заикаться не будет: полный гараж, на любой жизненный случай, и даже яхта где-то под Сочи на причале дремлет. А уж женщины... И она когда-то в том числе, аж семь лет.

— Женщины. Женщины тебя погубят, Сашенька. Или их мужья, — выдохнула она, закатив глаза, не сдержавшись, понимая, что разговор зашел в тупик, а значит, пора его заканчивать и валить восвояси. — Ладно, пошла я, дел, знаешь ли, полно.

Она уже поднялась, засунув по ходу действия тысячную купюру под чашку недопитого кофе.

— Ты считаешь, что я не в состоянии заплатить за твой кофе? — возмущенно произнес он.

— Я считаю, что сама могу это сделать. Не люблю быть обязанной, — с милой улыбкой закончила она.

— Удивляюсь я тебе, — поднимаясь с места, произнес Александр, — судя по наличности на счете, умная, а ведешь себя как дура.

— Ну уж прости, что выросло, то выросло. Твое, между прочим, упущение, воспитывать лучше нужно было, а не по чужим койкам скакать.

Ей не ответили, чему она была крайне рада. Меньше всего в свой день рождения хотелось спорить и ругаться с бывшим. Задолбал, если честно, каждый раз одно и то же. Вначале ноет: «Давай встретимся, кофе выпьем, поговорим о совместных проектах», а потом начинает рассказывать, как она была неправа, покинув уютное гнездышко в центре столицы, созданное исключительно для неё, и как много он ей мог бы дать.
Ага, ага. Именно поэтому при каждой возможной её отлучке он тащил туда своих... прости господи. Хоть бы про камеры подумал, идиот.

А камеры не просто писали происходящее, они транслировали его в личном кабинете в режиме онлайн, присылая сообщения о новом вторжении в помещение. И Лена вначале с обидой и слезами, потом со злостью, затем равнодушно наблюдала, как её официальный жених изменяет с очередным большегрудым или длинноногим трофеем.

Она никогда не признается в этом, но, по сути, была крайне ему благодарна: из Александра на удивление хороший педагог получился, научил быть сильной, самостоятельной и независимой. А сейчас он балласт на её шпильках, балласт, мешающий двигаться дальше.

— Лен, — обернулась, глянув на него из-под ресниц, стоит такой весь несчастный, руки в карманах, с ноги на ногу переминается, - с днем рождения, - долетело до нее. И радоваться нужно, что вспомнил. Семь лет забывал, а тут вспомнил — ну надо же! И даже день не перепутал — чудные дела нынче творятся. Точно в лотерею выиграю, подумала она, кивнула и, не прощаясь, ушла.

* * *

— Вер, я в грандиозной пробке на третьем стою, опоздаю, в общем. Без меня, чур, никуда не улетать, — кричала я в трубку. Мои школьные и, как показала жизнь, самые верные подруги — Верка Герасименко и Анька Посолова — решили поздравить меня с днём рождения, пригласив в ресторан на Воробьёвых горах. Не учли они одного: мой офис на другом конце города, а тут ещё и бывший решил, что мне его для счастья как раз и не хватает, окончательно испортив настроение. В результате я плелась по улицам со скоростью морской беременной черепахи в поисках места для кладки.

Глава 2

Подъем на седьмой этаж выдался адским: девчонки накидывали список необходимых вещей, и получалось, что скромным рюкзаком я не отделаюсь, и со мной поедут как минимум три здоровенных чемодана.
— Обязательно возьми с собой презервативы, — высказалась Анька, пока я рылась в сумочке в поисках ключей.
— Зачем? — не прерывая своего важного дела, поинтересовалась я.
— Ты же отдыхать едешь, в мужском коллективе, — пропела она.
— Презерватив «на всякий случай» отпугивает случай. Меньше всего я ожидала подобного высказывания от нашей замужней истерички. Удивительно, что она вообще знает, что это такое и для чего. С самой первой до брачной ночи ее любимый Сереженька с утроенной силой пытается «их» безрезультатно забеременеть.
— Закон Мерфи, — со знанием дела добавила она.
— И откуда у тебя такие познания?
— А, — махнула она рукой, — на сайте каком-то вычитала.
— С чего вы взяли, что они мне понадобятся? Да, я сопротивляюсь, да, мне влом куда-то переться на ночь глядя и тем более ночевать в палатке с двадцатью потными незнакомыми страйкболистами. Только выбора мне не предоставили, взяли в оборот с двух сторон. «Мы тебе счастья желаем», — уговаривали они. «Тебе это нужно», — утверждали на два голоса.
На часах 00:24, поезд медленно трогается, а я всё машу в окошко двум идиоткам с моим рюкзаком в руках. Хорошо хоть документы, телефон и деньги всегда со мной, а вещи... новые куплю. В Питере. Теперь уж точно придётся обновить гардероб. Мы так долго собирались, что чуть не опоздали на поезд. Меня в вагон впихнуть успели, а вот рюкзак за каким-то чудом остался в руках подруг. Чует моё сердце, что это злостный заговор, слишком морды у подруг довольные были. И такси подозрительно долго крутилось по городу, и вся эта поездка без здравого смысла. И вообще, начало не очень.
Купе пустовало, что меня несказанно обрадовало, а ещё я, как ребенок, радовалась предстоящим восьми часам сна. Написав пару сообщений заместителям, я отключила телефон и с удовольствием задремала.
Будильник сработал ровно через восемь часов. За оставшиеся двадцать восемь минут до прибытия я успела собрать постельное, умыться и выпить чаю с печенюшкой.
Ровно в 8:52 поезд прибыл на Московский вокзал Санкт-Петербурга. Бредово звучит, конечно, но да – Московский вокзал в Питере. Меня всегда веселили подобные казусы.
Впереди меня ждал теплоход «Ленин» и два дня морской болезни. Шучу, очень надеюсь, что плавание пройдет спокойно.
Отплытие в 19:00, есть время подумать о насущном. Мне предстояло найти торговый центр недалеко от места отправки теплохода. Питер я не знаю, была проездом пару раз и то с сопровождением. Однако, идя на запах обновок, с поставленной перед собой задачей я справилась быстро и даже промокнуть под питерским летним дождем не успела.
Прикупив всего и побольше, чтобы потом хвастаться перед подругами: «Ах, пришлось за трусами в Питер ехать, в Москве ничего интересного не нашлось».
Естественно, что купила я не только трусы: взяла пару футболок, спортивный костюм, шорты, кроссовки, ветровку, кепку, набор носков-недельку, носовые платки, новый вместительный рюкзак и, поддавшись на уговоры подруг, – презервативы.

— Надуешь, если что, и украсишь ими палубу, — кричала Посолова в трубку, радуя окружающих дополнительной информацией к старой как мир инструкции по применению резинового изделия.

* * *

Одноместная каюта встретила меня своеобразным уютом, не сильно отличающимся от обстановки купе в поезде. Узкая койка, угловой столик с пуфом, полка над кроватью, встроенный шкаф — и, в общем-то, всё. Разместившись, выбралась на палубу: интересно же посмотреть, как отплывать будем. Не я одна оказалась столь любопытной, народу — море, все подходы к поручням были заняты.
Помаявшись туда-сюда, теряя на ходу остатки хорошего настроения, я всё же решила вернуться. Но тут меня придержали за локоть, и коренастый мужчинка в джинсах и белой алкоголичке спросил: «Выпить хочешь?» И что я должна была ему сказать? Какого ответа он ждал от серьезной тридцатитрехлетней «девушки» в дорогом спортивном костюме и белоснежных кроссовках? У меня что, на лице написано, что я не против совместных излияний? Но тут что-то пошло не так, и я, удивляясь сама себе, ответила: «Хочу».
Бар на судне оказался местом многолюдным, но наша троица умудрилась отпочковаться ото всех. Еще бы, мальчики мне достались с такими рожами, что вряд ли кто-то решился бы подойти.

— Анатолий, Николай, — представились новые знакомые с самыми что ни на есть бандитскими рожами.

— Ленка, — с загадочной улыбкой представилась я, вызвав тем самым легкое недоумение на небритых лицах.— Может, все же Елена, Леночка, Алёна?

— Нет, мальчики, сегодня я Ленка, ПЛОХАЯ ДЕВОЧКА. Наливай. Убила парням последнюю надежду на приятный вечер. Не знаю, на что надеялись Коля и Толя, а у меня душа праздника требовала и медведей с цыганом. Зря я что ли ночь в поезде провела и трусов новых накупила? Вот сейчас выпью по-взрослому и дефиле обновок устрою.
Сидя за барной стойкой в окружении двух борцов, под звуки шансона и детский плач, долетавший до нас через окошко с палубы, я слушала трагичный рассказ о том, как двух победителей европейских соревнований в тяжелом весе вместо Таиланда отправили на Соловки.
После второй рюмки горячительного мне захотелось уединиться в каюте, оставив и цыган и медведей за бортом в компании собутыльников, но парням требовался третий и свободные уши, а я явно переоценила желания своего организма или не учла возможности спортсменов. В общем, пресловутое «третьим будешь» как раз сегодня олицетворялось мной. После третьей порции холодного горячительного я заплетающимся языком поведала свою не менее трагичную историю попадания на теплоход. Под историю про презервативы и их покупку ржали все, а бармен, коим-то образом присоединившийся к нашей компании, даже налил нам за счет заведения. И вот оно было лишним.

Глава 3

Мы доплыли до ручки, вернее, до моих мокрых ножек. Погруженные в воду по щиколотку, ноги начинали подмерзать, отчего зубы мои отбивали чечетку. Белое море — это вам не Черное: температура воды летом выше шестнадцати градусов не поднимается.

Рулевой с каменным лицом, не предполагающим излишних вопросов, смотрел вдаль за мою спину. Очень хотелось верить, что видел он там конец нашего пути, а не наш бесславный конец. Я же с нарастающим ужасом осознавала, что берег удалился настолько, что даже в теплой воде мне столько не проплыть. Стараясь не паниковать, достала телефон и написала прощальное послание подругам, мол, прошу никого в моей смерти не винить, претензий ни к кому не имею и всех прощаю, и прошу прощения, если кого мало обидела. Собиралась нажать кнопку отправки, как вдруг поняла, что мотор лодки не шумит и лодка по инерции двигается все медленнее и медленнее. А легкий удар о борт заставил меня вздрогнуть и все же обернуться.

Мы уперлись в яхту, на палубе которой стояли еще двое в непринужденных позах и камуфляже, видимо, оптом форму брали, что бы сразу было видно — команда!

Рюкзак с вещами тут же перебросили на борт яхты, а меня, как котёнка, потянули за шиворот и вздернули, нимало не убоявшись ни моего веса, ни моего праведного гнева. Рулевой моторки запрыгнул следом.

— Проходите в каюту, вас там ожидает тёплая одежда, — оглядывая меня с ног до головы холодным, пугающим взглядом, произнёс, по-видимому, капитан, — только разувайтесь, — глумливо усмехнулся он, глядя на лужу подо мной.

С ядовитой улыбкой, еле сдерживаясь, чтобы не наорать на ни в чём не повинного капитана, я стянула мокрые кроссы и демонстративно слила ледяную воду за борт яхты. Про носки мне ничего сказано не было, а значит, я пошла, оставляя за собой мокрый след.

Шлёпая по белоснежной палубе яхты, быстро сориентировавшись, я нашла вход в каюту. Она оказалась совершенно крохотной и двухместной. Прикинув расположение соседней каюты, вывод напросился сам — спать я здесь буду не одна, если, конечно, придется ночевать.

На одной кровати, застеленной серым пледом, лежала стопка вещей камуфляжной расцветки, а на полу стояли резиновые сапоги жуткого розового цвета. Мне было все равно, я так замёрзла, что готова и ватник с кирзачами напялить.

Натянув предложенное термобельё с теплыми носками, комбинезон и куртку, взяла в руки балаклаву, свою кепку со стразами, розовый кошмар китайского ширпотреба и тихо вышла в коридор.

— С ней сплю я, — раздалось из кают-компании. Капитан не настаивал, судя по тону, он скорее ставил в известность свою команду. Я, при первых звуках разговора, замерла, порадовавшись хорошо смазанным дверям, не издававшим ни звука.

— Ты сам выбрал противоположную каюту, — спокойным тоном возразил ему мой рулевой.

— А я передумал, там от иллюминатора дует.

— Главное, смотри, чтобы тебя в постель к клиентке не задуло, — третий, так и не представившийся, как, собственно, и капитан, тоже отчего-то не спорил, видимо, впечатление я произвела исключительно на капитана.

— Это я как-нибудь переживу, — с насмешкой ответил капитан.

Ага, он, значит, переживет, а мне что делать? Это вы зря, ребятки, я калач тёртый, меня голыми руками, холёных мужиков с лёгкой небритостью, не взять.

Приоткрыв дверь, громко ею хлопнула, мол, вышла, можно начинать спектакль.

Кто там утверждал, что спектакль начинается с раздевалки? Ничего подобного, спектакль в нашем случае начался с подслушанного мной разговора и сразу же возникшего желания умыть гадов. И это всё не выветрившийся алкоголь виноват: была бы трезвой, устроила бы безобразный скандал, вытребовала бы неустойку и заставила отвезти себя на ближайший вокзал. А так, видите ли, поиграть захотелось, доказать козлам, что они рогатые.

Не дожидаясь приглашения, нагло вошла в кают-компанию, в которой за накрытым столом сидела троица.

— Ну что, будем знакомиться? — расплылась я в улыбке. — Майорова Елена Владимировна, прибыла для прохождения недельного отпуска, — демонстративно глянула на часы на запястье и поправила себя, — уже меньше. Прошу любить и жаловать. Многозначительно усмехнулась, глядя на оторопевших мужиков, и уселась на свободное место, закинув ногу на ногу. Не глядя на команду яхты, по-свойски сняв клош с тарелки, принюхалась к рыбе, приготовленной на пару.

— Лимончика бы, — глубокомысленно произнесла за погружённым в молчание столом и приступила к трапезе. Рыба оказалась свежайшей, лимон мне тут же предоставили, и я в гнетущем молчании наслаждалась каждым кусочком.

— А вы чего ждёте, не голодные? Троица сидела, не притрагиваясь к своим приборам, следя за каждым моим действием. Наливая себе минеральной водички, я высказалась, не сдержавшись: — Вы что-то подмешали в еду? Она отравлена?
Капитан шумно выдохнул и, оторвав острый взгляд от моих рук, ответил вопросом: — С чего такие подозрения?
— С того, что вы не едите, явно чего-то ожидая. Вскинув бровь, посмотрела замершему капитану в глаза. — Какой у вас цвет глаз занимательный. Почти жёлтые, как подведённые из-за густых чёрных ресниц, с чернеющей точкой зрачка. От них невозможно было глаз оторвать.
— Да, мне многие это говорят, — спохватившись, отозвался капитан и тут же продолжил:
— Представлю вам нашу команду. Встретил вас наш рулевой Алек Рык. Не отрывая взгляда от тарелки, я лишь кивнула.
— Это наш, — капитан на мгновение замялся, — матрос Сарт Лапик. Посмотрев на сидевшего слева от капитана молодого мужчину, поняла, что переоценила его: передо мной сидел мальчишка лет девятнадцати, молодой, с ещё не потухшим, как у Алека, взглядом.
— Я капитан судна и страйкбольной команды, Ромул Хвостов.
Я подавилась. Опять хвост? Это, видимо, наказание за грехи молодости: то Хвостовский семь лет мозг делал, теперь этот «Хвостов» спать со мной собирается.
Прокашлявшись в мёртвой тишине кают-компании и утерев слёзы салфеткой, я зачем-то начала с извинений.
— Прошу прощения, я не специально. Вдохнула не в то горло.
— Ничего, главное, что всё уже в порядке, — меня только что по плечу участливо не похлопали. — Давайте я вам расскажу, что будет дальше.
— Ой, знаете, мне так интересно, прям от любопытства сгораю, — приложив руку к области сердца, я несколько раз хлопнула подкрашенными ресницами, всем своим видом намекая, где я видела их программу моего прибывания. К тому же ужасно не хотелось позволять ему главенствовать над ситуацией. Скулы на лице капитана двинулись, мужик явно терял терпение.
— К утру мы вернёмся на базу и...
— На каком из островов она находится? — я опять не дала договорить, невежливо перебив его.
— Она на материке, — влез в разговор Лапик, его клыки, особо выделяющиеся на худом мальчишеском лице при улыбке, бросались в глаза.
— Я не совсем понимаю, как на материке? А зачем же тогда нужно было плыть на теплоходе?
— Этот вопрос не к нам. Вы же сами бронировали поездку, должны знать, для чего вам это понадобилось.

Глава 4

Я ждала хоть чего-нибудь, хоть малейших действий со стороны капитана, но в каюту никто не входил, и я сама не заметила, как всё же заснула, укачиваемая медленным движением яхты. Утром меня разбудил звонок с работы.

— Елена Владимировна, — спешно говорила в трубку моя секретарь, как будто опасалась опоздать, — тут запрос пришёл от китайцев, просят сертификаты на оборудование предоставить, а они у вас в сейфе заперты.

— Нет их у меня в сейфе, они у менеджеров должны быть. Лично папку относила, — потягиваясь и зевая, ответила я. По ходу оглядела соседнюю нетронутую кровать.

— Я спрашивала, они не знают, — заныла девушка.

— Наташа, ты мне сейчас что предлагаешь? Быстро вернуться из отпуска и поискать сертификаты? Мысль о том, что, несмотря на все желания капитана, я ночевала одна, заставила внутренне напрячься, сбивая с темы разговора.

— Найди эти чертовы сертификаты и пришли их фото мне. — Вызверилась я на несчастного секретаря. — Переводчик вышел с больничного?

— Да, Елена Владимировна, вчера появился.

— Вот и хорошо, пусть подготовит договор в стандартной форме, на двух языках, и отправьте его китайцам на рассмотрение.

— Елена Владимировна, вам тут посылка пришла от родителей, мне с ней что делать?

В дверь каюты постучали.

— Войдите, — выкрикнула я, продолжая слушать секретаря.

— Ой, я вас, наверное, отвлекаю. М-да, секретарь мне досталась недалекая, но продвинутая, она бы точно от секса без последствий не отказалась. Надо признать, что капитан Хвостов чертовски хорош собой. В дверь, между тем, просунулась рожа матроса с клыкастой улыбкой, ещё бы вспомнить, как его зовут.

— Елена Владимировна, до конечной точки сорок минут, — предупредил он, — кофе? С трубкой у уха я лишь кивнула на его слова.

— Наталья, у тебя что-то еще? Нет? Тогда сделай то, что я попросила, и пришли фотоотчет.

Положив трубку на узкую тумбочку между кроватями, я поднялась, сходила в душ и, натянув свежее белье и предоставленную форму, вышла из каюты. Двери опять не выдали моего присутствия в узком коридорчике.

— Гостья встала, — доложил капитану матрос. Капитан сегодня был явно не в духе, еще бы, очередной секс обломился.

— Отнеси кофе Алеку, — устало произнес капитан, и я поняла, что нужно срочно входить. Громко топая, вошла в кают-компанию и огляделась: на столе меня ждал кофе и пара бутербродов с красной рыбой. Молча, даже не поздоровавшись, уселась и, притянув чашку, уже поднесла ее к губам, как капитан произнес:

— Я так и не понял, чем напугал вас. Он опять перешел на «Вы».

Решив для себя, что честность — лучший друг девушек, ответила:

— Появились сомнения в пункте про «без последствий». Предохранитель предохранителем, а вот ЗППП никто не отменял.

Не моргающий и явно мало понимающий желтый взгляд стал мне укором. Пусть смотрит, мне не жалко, зато потом по врачам бегать не придется.

Капитан вышел первым, не произнеся больше ни слова. Я в тишине допила свой остывший кофе и, накинув куртку, вышла на палубу. Резиновые розовые сапоги на моих ногах были как бельмо на глазу, раздражали яркостью на фоне зеленой формы и белой яхты, заставляя меня морщиться от диссонанса.

Яхта подходила к старому, почерневшему от морской соли причалу. На берегу нас встречали мужчины все в той же камуфляжной форме. Все как на подбор: жилистые, крепкие, подвижные, интересные.

— Там семнадцать молодых мужиков, — раздалось за спиной, — и учтите, предохранителей нет ни у кого.

Пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться в голос. Надо же, как его мой отказ зацепил.

— Мне обещали баню, — не сдерживая улыбку, произнесла я.

— Будет вам... и баня тоже. Прозвучало двусмысленно и крайне провокационно, однако ответить я не успела: на палубу вышел матрос.

Зацепив яхту канатом, он подал мне руку, в которую я нагло вложила свой рюкзак, и, ступив на причал, не оглядываясь, вышла на каменистый берег.

В прозрачном сосновом лесу пряталась старая турбаза, туда я, собственно, и направилась. Матрос вскоре догнал меня и провел к маленькому домику с одной облезлой дверью и зарешеченным окошком. Разговаривать не хотелось, неуверенность, возникшая от мысли, что я одна среди двадцати мужчин, совершенно не грела. Ужасно не хватало чувства защищенности, и от этого я все время норовила спрятаться за сложенными на груди руками. Честно говоря, помогало слабо, и я поймала себя на неприятной мысли, что банально трушу. Постоянно оглядываясь и спотыкаясь, я все же вошла в предоставленное мне жилье. Бросив рюкзак на аккуратно, но просто застеленную кровать, я вышла и углубилась в лес, ловя на себе заинтересованные взгляды мужчин.

Действительно, одни самцы, — подметила я для себя и стать, и породу, чувствующуюся в каждом движении, в малейшем повороте головы. И что самое странное, почти все были или кареглазыми, или имели грязно-желтый, охровый цвет радужки. Стараясь не смотреть на незнакомцев, я шла по лесу вдоль берега, не углубляясь в заросли и не теряя большую воду из поля зрения. Выбрав красивое и тихое местечко, облокотилась на каменный выступ у кромки леса, просто наслаждаясь природой и тишиной, благодаря мысленно подруг за такой неожиданный подарок. Место оказалось шикарным. Свежий морской бриз смешивался с запахами леса и дымком далекого костра, вызывая счастливую улыбку.

Глава 5

— Ночевать будешь в моем домике, — безапелляционно прозвучало за спиной. — Сумку я уже твою собрал, и кто такой Хвостовский? Последнее прозвучало с нотками угрозы.

— Да какая тебе разница? Оглянувшись на гибкую фигуру, подошедшую вплотную ко мне, с удивлением поняла, что он значительно выше меня. Ранее я этого как-то не заметила, сейчас же, стоя босыми ногами на деревянном полу, разница ощущалась сильно.
Закинув голову до ломоты в шее, я разглядывала желтые, невероятные глаза со зрачком, сжатым в черную точку, мужественный выбритый подбородок, сильную шею, широкие плечи — вообще, все виденное мне нравилось. Но семь лет, выброшенные на холеную подстилку, не пропускающую ни одной юбки, и вопрос капитана: «Ты боишься, что я не справлюсь без предохранителя?», слились в один жутко воняющий помоями ком. И меня затошнило.
Постаравшись оттолкнуть от себя мужское тело, поняла одно: оно упорно цепляется за меня и отталкиваться не собирается. Более того, одним ловким движением меня подбросили и, перекинув через плечо, понесли вглубь леса.
Кричать? Показательно вырываться? Глупо, справиться сил не хватит, а вот внимание к себе привлечь – это запросто. Их тут много, мало ли, вдруг кто решится присоединиться. А оно мне надо? Молча, уперевшись в широкую спину, я терпеливо дожидалась развязки.

Домик хозяина положения, снаружи показался мне еще более необжитым, чем тот, из которого пару минут назад меня унесли. Правда, здесь было не в пример чище, чем в оставленной за спиной халупе с приставной дверью: кровать стояла двухспальная, шкаф-купе и свой санузел с душем. Туда я и направилась, стараясь скрыться от желтых глаз, нагло игнорируя претензионные взгляды командира.
Душевая кабина от обилия шерсти на стенках ничего, кроме брезгливости, не вызвала, а вот с унитазом все оказалось значительно лучше. Чистый, со стойким запахом хлорки, и ему я обрадовалась как родному.

— Ром, ты что, собаку мыл? — выйдя, спросила я. — Мог бы стенки ополоснуть.

— Волка, — с плотоядной улыбкой ответил Хвостов.

— Издеваешься? Глядя на клыкастую морду лица Ромула, меньше всего мне хотелось думать о том, что он говорит серьезно, но шерсть на стенках душевой служила неоспоримым подтверждением его слов.

— Аааа, так вы из зеленых, — найдя удобоваримое объяснение для себя, я немного успокоилась.

— Я бы сказал, из серых, — хмыкнули мне в ответ, опять пытаясь все испортить глупой шуткой. Не поддавшись на идиотский юмор капитана, который я, кстати, не поняла, уселась на край кровати, попрыгала на ней пару раз. — А ты где будешь спать? — поерзав под суровым взглядом и оценив упругость матраца, поинтересовалась я.

Сейчас ты идешь в баню, тебе нужно согреться, — резко сменив тему беседы, Ромул бросил на мои колени огромный махровый халат из личных запасов.

— А что, розового нет? — разглядывая подношение, я упорно старалась не смотреть на командира, опасаясь попасть под завораживающий взгляд его необычных глаз. Достаточно уже одного того, что мне с ним в одном домике ночевать.

— Слушай, а что у тебя со зрачками? Ты на чем-то сидишь? — Эти мысли возникли в голове сразу, еще при первом знакомстве, слишком маленькая точка зрачка наталкивала на подобный вывод.

— Не начинай, вы, люди, вечно цепляетесь к ерунде. — Я бы, может, и смолчала, но сама постановка обвинения зацепила. Ну да, мы люди, а кто еще? Пришельцы? Инопланетяне?

— О, простите великодушно, если обидела вас, пришельцев. А ты с Марса или с Альфа-Центавра?

— Местные мы. Исконно корельские. И на меня так многозначительно посмотрели, как будто только что открыли страшный секрет.

— То-то я смотрю, имена у вас непривычные, не по православным канонам. Тебя как в церкви-то крестили с таким именем? Мне не ответили, видимо слишком ярко сарказм выделялся в словах.

— Вставай, я провожу тебя в баню. В ночь мы выходим на позиции, так что к кровати ты зря примеряешься, тебе ничего не светит. Как оказалось, Хвостов тоже умеет язвить, и от его слов стало немного обидно: можно подумать, я тут в очереди стою в его постель. Перевернул все с ног на голову и стоит, довольно скалится.
Преодолев обиду, в баню я все же собралась, прихватив с собой пару простыней из шкафа, халат и свежее белье. А заодно продумав план, как буду отбиваться от желающих присоединиться к банным процедурам.

* * *

Банька оказалась миленькой, свежеотремонтированной, с запахом хвои и можжевельника. Полы в парной, выстланные разнотравьем, удивили; раньше мне не приходилось с таким сталкиваться. Ногам было немного колко, но, безусловно, приятно. Мы с подругами иногда в СПА-салоны захаживаем, но там такой аутентичной обстановки не встретишь.

Застелив полку свежей простыней, потянувшись и плеснув из ковша на простую каменку, я с удовольствием растянулась на полке. От запаха трав чуть кружилась голова, тело расслабилось, выпуская изморозью по коже и накопившуюся усталость. Температура в парной была невысокой, градусов восемьдесят, не больше, отчего я размякла, разомлела и, кажется, потеряла бдительность.

Дверь скрипнула, заставляя повернуться, что я и сделала совершенно нехотя, без опаски и напряжения.

Возле входа стоял капитан, нагло разглядывая уже влажное от выступивших капель женское тело. Не ощущая стеснения, я повернулась на бок, лицом к вошедшему, и, не прикрываясь, начала разглядывать капитана. В отличие от меня, на нем была банная набедренная повязка, скрывающая под собой мужское естество. Оглядев его с ног до головы, оценив силу ровных и длинных ног, вычерченные мышцы торса и груди, сильные руки, я все же не сдержалась от едкого высказывания.