Ленуха Маклай, или Семь Пятниц на деревне

Пролог

Два молодых охотника из богатых и дружественных племен Муяссарр и Суаррзи шестой день бок о бок бежали по джунглям. Они стремились как можно скорее пересечь полный первобытных опасностей остров Хильмандук. Дикие звери, буйные реки, ядовитые, но вкусные змеи преграждали мужчинам дорогу, но они упорно двигались вперед. В конце пути должна была решиться их судьба: ступив на остров, оба по нелепой случайности дали клятву жениться, и теперь никак иначе не могли выбраться отсюда. А отпуск, он ведь не бывает вечным.

Но девушка на острове была всего одна. И замуж за аборигена она не собиралась.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПО ДОРОГАМ ПРЕДКОВ. Глава первая, в которой Елена Маклакова покупает горящую путевку в эко-деревню

«Отпустите маня в Гималаи

В первозданной побыть тишине».

Леонид Дербенев.

1

В среду у Елены Маклаковой начался пресловутый кризис среднего возраста.

То обстоятельство, что дам он одолевает обычно ближе к пятидесяти пяти, а ей до этих лет ей было примерно как от первой мировой войны до второй, девушку нисколько не смущало. Она сразу узнала симптомы! Кризис среднего возраста ей доводилось наблюдать во всей красе у своего бывшего любимого мужчины.

35-летний Тарасик страдал классически, как по учебнику психологии: тут была и депрессия, и странно сочетающаяся с ней жажда перемен и приключений, и сомнения относительно выбора подруги жизни, которые он совсем не старался скрыть.

На почве последнего бывший и стал бывшим, хотя Омар Хайям со своим: «Ты лучше голодай, чем что попало ешь, и лучше будь один, чем вместе с кем попало» всегда казался терпеливой Лене чересчур уж переборчивым.

Разорвав становившиеся совсем уже токсичными отношения, Елена с головой погрузилась в работу.

Из которой, по правде говоря, и раньше высовывать голову не очень-то удавалось.

Денег от этого больше не стало, но зато укреплялось ощущение, что она при деле. А потом и оно пропало. А вот чувство, что занимается не тем, не с теми и не тогда, и жизнь течет совсем не по тому руслу, все набирало и набирало обороты.

Как известно, в России вместо сеанса у психотерапевта мужчины могут напиваться в хлам или же колотят в спортзале грушу, а женщины изливают душу подругам.

Лена знала еще один способ борьбы с хандрой, помогающий лично ей: спонтанный поход в оперу. Впрочем, общение с подругами было запланировано тоже.

Билет удалось купить на «Искателей жемчуга».

На условном острове Цейлон в течение трех действий кипели оперные страсти. Декорации были роскошны, наряды экзотичны, и, несмотря на то, что не все персонажи пережили финал, Елене захотелось туда, в пампасы, где рыбак-баритон Зурга и охотник-тенор Надир любили Лейлу, жрицу Брахмы и сопрано, а верховный жрец Нурабад строил им козни, поясняя свои противоправные действия глубоким басом.

Опера как всегда неведомым образом помогла Елене встряхнуться. Девушка поняла, что отпуск на природе в каком-нибудь отдаленном от цивилизации местечке – именно то, что ей сейчас надо.

Где бы еще это тихое место найти?

Лена была типичное дитя асфальта и бабушек в деревне никогда не имела. Зато у нее были две верные подруги, готовые всегда дать нужный совет, а если такового не имелось, устроить вместе мозговой штурм.

2

Встреча с девчонками была назначена на субботу.

Не замутненная никакими практическими соображениями дружба Ленухи, Лики и Верунчика была родом из начальной школы.

Такая дружба сильно отличается от приятельства людей, которых сводят в какой-то момент общие интересы, и похожа скорее на отношения с родственниками, что вручаются нам просто по факту рождения безо всякого выбора.

Когда подруги повзрослели, оказалось, что по жизни они вообще-то очень разные люди.

Мелкая и смешливая белобрысая Верка выросла в домовитую и все успевающую особу, которую обожал и без конца таскал на руках муж – судовой монтажник и беспрекословно слушались все тридцать воспитанников в детском саду, их родители и двое собственных мелких сыновей.

Тощая и конопатая Лика переросла Верунчика на голову, сделалась роковой красоткой, выучилась на ландшафтного дизайнера, в студенческие годы ненадолго сходила замуж, убедилась, что ей туда не надо, и теперь уверенно делала себе имя в професии.

Аккуратистка и заучка Леночка окончила музыкальную школу по классу скрипки, после чего со вздохом облегчения запрятала ее в шкаф, сменила каштановые косички на аккуратное каре, заработала красный диплом технического вуза и погрузилась в будни кадастровой кампании.

Ни смотря на разошедшиеся после школы дороги, девушки продолжили дружить и были друг для друга якорем в бушующем океане жизни. Их общение не давало Вере замкнуться на быте, Анжелике напоминало о том, что есть ценности и помимо карьеры, а Елену выколупывало из скорлупы каждодневности, куда она так и норовила забраться.

Встречаться за столиками кафе подруги не считали вариантом: для общения, как и в детстве, они ходили друг к другу в гости. Только теперь по очереди, а не как бог на душу положит.

На посиделках у Веры непременными пунктами программы были домашние пироги, возня с ее сыновьями и необидные подколки Игоря, которому незамужние подруги жены почему-то казались забавными.

У гостях у Лены девчонки, как правило, культурно развивались. Устроившись рядком на диване, они смотрели какой-нибудь редкий фильм, телешоу из экзотической страны или фигурное катание. (Упаси боже, никакого современного Голливуда).

Иногда Елене удавалось соблазнить подруг даже на оперу, благо домашний кинотеатр в квартире был хоть и небольшим, но звук передавал великолепно.

Угощение хозяйка старалась подавать сообразно содержанию просмотра. Непривычные блюда подруги ели то с доски, то палочками, а то и вовсе руками, и иногда это было даже веселей, чем некоторые Ленухины культурные находки.

У Лики же девушки дружно предавались релаксу. В ее квартире была огромная лоджия, почти летний сад, сплошняком заставленная всякими интересными растениями. Среди своих цветочков Анжелика сумела втиснуть гамак, кресло-качалку и веревочные качели, и по приходу гостьи сразу же забивались «в джунгли». Там подруги потягивали приготовленные хозяйкой слабоалкогольные коктейли и самозабвенно болтали обо всем на свете.

Сейчас принимать гостей была очередь Лики, и уступать ее Елене она ни за что не хотела, хоть та и была инициатором внеплановой встречи. В домашней мини-оранжерее прибавилось экзотов, которые нужно было срочно показать девчонкам, а что им могла показать Ленуха? Шедевр кинематографа Танзании? Сбежавшего Тарасика?

Елена неловко смеялась и напоминала, что не сбежавшего, а выгнанного, да и как его в такой ситуации прикажете показывать? (Кости Тарасику были психотерапевтически перемыты на одной из предыдущих встреч, так что ничего нового для подруг в Лениной ситуации не было).

Глава вторая, в которой Зуррга Муяссарр считает себя умнее родителей

«Рвусь из сил и из всех сухожилий,

Но сегодня - опять, как вчера,-

Обложили меня, обложили,

Гонят весело на номера».

Владимир Высоцкий.

1

Если тебе тридцать один год, ты шесть лет возглавляешь головное предприятие по производству малогабаритных летательных аппаратов в семейном концерне «Муяссарр Массна Таярра», и уже расширил линейку на целых восемь наименований, то ты определенно взрослый и самостоятельный мужчина.

Но не для родителей, нет.

Конечно, если бы Зуррга Муяссарр навещал отца и мать почаще, они бы не обрушили на него так долго копившиеся советы и поучения. Не помогло даже присутствие на семейном ужине директора отдела рекламы Нидиярра Суаррзи.

Более того, Надиярру тоже досталось – хозяйка дома, блистательная Вилабла Муяссарр с ним совсем не церемонилась и даже, преодолев жесточайшее сопротивление, дала тайное поручение. С другой стороны, с чего бы ей церемониться с собственным племянником, которого она когда-то качала на руках и теперь использовала этот козырь при любом удобном случае.

Стыдно в том признаться, но молодых людей занесло в родовое гнездо отнюдь не желание приобщиться к мудрости старшего поколения. Зуррге и Надиярру захотелось сбросить пар и побегать по «Тропе охотника», которая в особняке родителей Зуррги имела девять вертикальных уровней, тогда как в спортивном крыле корпорации – всего четыре.

Сегодня Зуррга провел очень важные для корпорации переговоры, продлившиеся около трех часов. В результате был заключен весьма выгодный для «Муяссарр Массна Таярры» договор на поставку четырех сотен летунов для службы охраны порядка соседней провинции Гонотало.

Всего в островном государстве Минангапау провинций насчитывалось шесть, по числу самых крупных островов. Амбициозной целью Зуррги Муяссарра было закрепиться на рынках каждой.

Конкуренция была весьма велика – из-за особенностей рельефа жители Минангапау, в отличие от населения континентальных стран, почти не пользовались наземным транспортом, и производство летунов было достаточно развито.

Служебные летуны марки «Быстрый» относились к средней ценовой категории и при непритязательном дизайне отличались маневренностью, прочностью и повышенной емкостью батарей, поэтому их охотно брали силовые структуры. Такой крупный заказ был не только выгодным, но и престижным, и поднимал корпорацию на новый уровень.

Переговорам предшествовало многочасовое совещание с собственной производственной группой, и к концу рабочего дня Зуррга был выжат до предела. Присутствовавший на переговорах Надиярр чувствовал себя несколько бодрее, и поэтому заметил, как его друг и начальник с отсутствующим видом пристроил с таким трудом подписанный договор на холодильную полку буфета, оттуда недавно доставал родниковую воду для заваривания энергетического напитка на реликтовых травах.

Деликатно вынув из буфета документ и убрав его в сейф от греха подальше, Надиярр задумчиво поинтересовался:

– Когда ты в последний раз проходит по Дороге Предков?

– Тогда же, когда и ты, – парировал Зуррга. – Я знаю-понимаю, что переутомлен, жизненные системы пошли вразнос и пришло время их перезагрузить, но сейчас правда не могу. Дорога предков отнимет почти месяц, а нам надо обеспечить выполнение основных контрактов. Ты же помнишь, что заключенный сегодня – не единственный с серьезными объемами?

– А заместителям поручить контроль не судьба? Их же у тебя целых шесть! И это еще не считая меня!

Отвечать на этот вопрос Зуррга не пожелал. Откинувшись в кресле, он принялся цедить энергетический напиток, бездумно глядя на деловой центр столицы в огромное, в полстены окно.

Кресло у директора корпорации было настоящим произведением мебельного искусства: современной эргономичной формы, но изготовленное почти полностью из натуральных материалов.

За окном, к слову сказать, ничего интересного не было: те же высотные здания делового центра с площадками для парковки летательных аппаратов на каждом этаже. Зуррге нравилось думать, что на значительной части из них стоят летуны производства «Муяссарр Массна Таярры» – по данным аналитиков, до шести из каждого десятка.

Не получив на свою идею никакого отклика, Надиярр смирился и предложил для психологической разгрузки хотя бы пробежаться по «Тропе охотника».

Зуррга с некоторым усилием поднялся с кресла, и мужчины отправились в спортивный сектор высотки.

2

В провинции Бенгулуку, где жили двоюродные братья, впрочем, как и во всем Минангапау, очень серьезно относились к здоровью тела. Поэтому в здании корпорации имелись и бассейн, и гимнастический зал, и площадки для спортивных игр, и многое другое. Надиярр в последнее время увлекся любительским балетом, а Зуррга всем спортивным тренировкам предпочитал метание копья.

Но самым популярным видом упражнений в стране была «Тропа охотника». Она имитировала условия, в которых жили досточтимые предки, и идеально подходила для поддержания физической формы.

В раздевалке друзья, сняв с себя всю одежду, надели саронги, пропустив концы полотнищ через ноги к поясу и крепко их завязав. Получилось что-то вроде недлинных шаровар, у Надиярра – в яркую разноцветную полоску, у Зуррги – насыщенного фиолетового цвета с золотистым орнаментом.

Костюм дополнили плотные жилеты со множеством нашитых креплений для холодного оружия. В традиционный комплект входило восемь единиц – два коротких копья, два тяжелых дротика, два метательных ножа и два топорика. Все это добро изрядно весило и предназначалось для метания в мишени в виде фигур животных, которые хаотично перемещались по Тропе, неожиданно появляясь перед спортсменами. Необходимо было мгновенно сориентироваться и выхватить именно то оружие, которое подходило для конкретного вида дичи.

На этом экипировка заканчивалась – «Тропу охотника» проходили без обуви. К традиционному охотничьему комплекту прилагался еще мешок для добычи, но на тренировку его, конечно, не брали.

Глава третья, в которой Елена Маклакова едет на отдых по просторам родной страны

«Наши нивы глазом не обшаришь,

Не упомнишь наших городов…»

Василий Лебедев-Кумач.

1

По дороге в Нефтекумск Елена несколько раз подумала, что сейчас сойдет (а может быть, уже и сошла) с ума. Двухчасовой перелет до Ставрополя уже выбил ее из колеи, и это были еще цветочки. Но в тот момент Елена этого пока не понимала.

В ее семье всегда считали, что экономить на отдыхе так же глупо, как и покупать дешевые вещи. Ведь выпадает он нечасто, запоминается надолго. Но в туристической компании «Ясные зори», продавшей ей турпутевку, сказали, что расставаться с благами цивилизации надо постепенно, поэтому такой самолет.

Началось с того, что вылет оказался в неудобное раннее время – авиакомпания экономила на аэропортовском сборе, и за такси до аэропорта пришлось заплатить сумму, сопоставимую со стоимостью замечательно дешевого авиабилета. Салон самолета оказался невероятно тесным, сиденья напоминали своих собратьев в маршрутках, а пассажиры – ну тоже своих собратьев в маршрутках.

Елена, привыкшая к совсем другим перелетам, чувствовала себя, мягко сказать, неуютно. Два крупнотелых соседа, плохо вписывающихся в скромного размера самолетные кресла, почти зажали ее по бокам, откровенно нарушая личное пространство. Спинка кресла не откидывалась, вытянуть ноги тоже не получалось. От идеи немного подремать до посадки пришлось отказаться.

Елена попыталась отвлечься, от недосыпа заторможено размышляя о том, правильно ли она собрала вещи. Менеджер Марина ясно сказала, что клиентка должна иметь с собой самый минимум. Лоукостер позволяет взять в салон небольшую сумку, вот из ее размеров и исходите.

Не надо ничего сдавать в багаж.

Отдых налегке – это тоже часть смысла экотуризма, а обрядовые костюмы при необходимости вам выдадут на месте. Из гаджетов берите только телефон, можете самой простенькой модели. Интернет в глубинке плохо ловит, да и не нужен он вам будет там совсем. А если вас решат разместить на хуторе, связи там не будет точно.

Вернувшись из турфирмы домой уже ощутимо поздно, Елена сразу же связалась с родителями и рассказала, что на работе реорганизация и переезд, ей дали отпуск на целый месяц и она немедленно едет отдыхать, потому что купила горящую путевку. Нет, не в Мадрид. Ну и что, что планировала. Да, девочки посоветовали. Конечно, позвоню.

Затем отпускница заглянула на сайт лоукостера, узнала точные размеры разрешенной к проносу в салон ручной клади, удивилась, поняла, что ее удобнейший, объехавший пол-Европы саквояж допустимые габариты превышает, и достала с антресолей лежащий там без дела небольшой рюкзак.

Рюкзачок был куплен два года назад для намечавшейся однодневной поездки с семьей Верунчика на рыбалку, но тогда что-то не срослось, как не срослось почему-то ни разу и позже. Утрамбовывая в рюкзак гигиенические принадлежности, белье, пижаму, запасные джинсы и футболки, Елена додумалась, что, возможно, все время подсознательно отказывала себе в чем-то непривычном, но теперь эту стену сломала и готова к новым впечатлениям.

Новые впечатления пока были так себе.

Аэропорт Ставрополя внезапно оказался имени А.В. Суворова, о чем свидетельствовал огромный портрет знаменитого полководца на стеклянном фасаде здания, а также еще и бюст, установленный на прилегающей территории.

Плоский и объемный фельдмаршалы были не очень-то похожи друг на друга. Роднил их только знаменитый хохолок надо лбом.

В эко-путевку бонусом неожиданно входила экскурсия по Ставрополю, и для Елены, убежденной, что достойные туристические маршруты проходят совсем в других краях, это стало совершенно особенным опытом.

– Когда вы осматриваете распиаренные туристические достопримечательности, это ведь на самом деле не ваш личный выбор, – убеждала ее накануне менеджер Марина. – Бывало ли, к примеру, так у вас, что книгу все хвалят, а вам она вот ничуть не интересна? Но пыхтите, листаете, пытаетесь читать, время свое тратите. Бывало, конечно, все мы такие.

Елена, мысленно соглашаясь, вспомнила свое разочарование от Пауло Коэльо, в котором она так никому и не призналась. И то, с каким предвкушением она открывала его книги, и то, как почти сразу же почувствовала себя обманутой.

– Возьмем для примера самую фотографируемую достопримечательность мира – Эйфелеву башню, – продолжала меж тем Светлана. – По большому счету, на что там смотреть? Издали на наши опоры ЛЭП похожа. Недаром Дюма-сын, Ги де Мопассан, Шарль Гуно и другие неравнодушные французские граждане сразу после постройки требовали ее снести. Письма коллективные писали! Но вы ведь были, смотрели? Французы, конечно, непревзойденные мастера самопиара, но вам оно зачем?

На Эйфелевой башне под нижним балконом выгравированы имена семидесяти двух французских учёных и инженеров. Вы всех их знаете? Они вам нужны? Согласитесь, что это чужая история.

А между тем в Ставрополе есть улица Лермонтова, и 300-летняя липа на ней, и дом, в котором бывал поэт, и скамейка в Вельяминовой роще, на которой он любил сиживать. Есть бульвар Ермолова, тот самый, что описывал Лев Толстой в своих кавказских произведениях. Да много чего есть!

Любой, абсолютно любой российский город чем-то интересен. Инфраструктура, конечно, чаще оставляет желать лучшего. Но кто нам мешает нанять машину и индивидуального гида? За смешные, скажу вам, деньги. А какие удивительные вещи можно встретить в провинциальных краеведческих музеях и картинных галереях! А уж областные театры – это особенная прелесть. А провинциальный балет!

Но с театрами у вас не получится, к сожалению, ведь во второй половине дня вы выезжаете в Нефтекумск, – действительно с сожалением в голосе добавила Марина.

Елене осталось только подчиниться ее напору – разве не за новыми впечатлениями она пришла в турфирму?

2

… Впечатления от Ставрополя действительно оказались непривычные. Когда Елена стояла на Марсовом поле в Париже и смотрела на Эйфелеву башню, ее не оставляло чувство, что она в некотором роде находится внутри растиражированной, захватанной многими руками зарубежной открытки. И в голове как будто были заложены команды: смотреть туда, восхищаться этим.

Глава четвертая, в которой Зуррга Муяссарр выбирает из двух зол

«Я свою соперницу

Отвезу на мельницу,

Раз, два, три, кукареку,

Головой ее в муку!».

Частушка.

1

Зуррга стремительно вошел в кабинет и с порога запулил папку со списком невест на свой рабочий стол. Папка приземлилась ровно там, куда и метил трехкратный чемпион корпорации по метанию копья – ровно на середину столешницы. Зуррга дошагал до стола, сел в кресло и раскрыл-таки кожаную обложку. Поверх распечаток лежала записка, написанная крупным матушкиным почерком.

«Дорогой, утром я отправила тебе досье по электронной почте, поскольку знаю, то тебе так будет удобнее изучать информацию. А папку я тебе вручила, чтобы ты случайно не забыл о том, что пообещал отцу».

В другое время Зурргу повеселила бы матушкина предусмотрительность, но теперь он только мрачно открыл почту, скачал досье на невест и задал машине его анализ по всем возможным параметрам, подключив поиск дополнительной информации из всемингапауской сети.

В течение пяти ближайших минут компьютер начал выдавать сгруппированные данные. Невесты были рассортированы по возрасту, росту, весу, длине волос, размеру ноги, времени, за которое они пробегают стометровку, уровню образования, среднему баллу в аттестатах, капиталу их семей, приданому, количеству близких и дальних родственников, числу совершенных правонарушений (таковых ни у одной невесты не нашлось, но машина хотя бы попыталась), карьерным успехам.

На этом машина не остановилась, выстраивая из добываемой информации все новые и новые схемы.

Зуррга не стал дожидаться окончания ее работы и принялся изучать готовые результаты. В том момент, когда он с проснувшимся интересом рассматривал картинку с объемным изображением шестнадцати потенциальных невест, выстроенных компьютерной программой по росту, к нему тихонько подобрался Надиярр и заглянул в монитор.

– Вау! Вот это я понимаю, системный подход!

– Смотри, смотри, – разрешил Зуррга. – Наверняка почти все они есть и в твоем списке.

Надиярр тут же воспользовался приглашением, подтащил к столу начальника ближайшее кресло и принялся комментировать все, что видел.

– А это что? Раскладка по весу? Забавно. Давай сравним ее с ранжированием по росту и узнаем, у кого есть лишние килограммчики! А рейтинг по размеру груди тут есть? Только по размеру ноги? Недоработочка!

В зале совещаний, примыкающем к кабинету главы корпорации, тихо, как мышка, притаилась маркетолог аналитического отдела Азарийя Батари. Девушка незаметно пробралась туда через дверь для сотрудников после того, как случайно услышала в коридоре интересный для себя разговор.

Директор отдела рекламы Надиярр Суарзи спрашивал патрона, когда тот сможет взглянуть на макет рекламного буклета малобюджетных двухместных летунов «Водитель и пассажир». Зуррга Муяссарр с раздражением ответил, что для начала взглянет на список невест, и это займет его время, пожалуй что, до обеда.

Надиярр Суарзи, отчего-то скривившись, но с наигранным энтузиазмом в голосе произнес что-то вроде «Вот и хорошо, почему бы тебе наконец и не жениться!», поймал удивленный взгляд гендиректороа и пообещал заглянуть к нему попозже, после чего унесся дальше по коридору.

Упускать такой удачный момент хоть что-нибудь узнать о выборе шефом невесты Азарийя не собиралась. Ведь, как сказала ей тетя, имя Азарийи тоже было в заветно списке.

По рассказу этой самой тети, имевшей свои источники информации, проблема была в том, что Зуррга жениться-то в принципе не отказывался. Он соглашался, давал обещание присмотреться к рекомендованным красоткам, но потом его что-нибудь отвлекало, и он снова погружался в планы и расчеты своих летательных аппаратов.

И вдруг такой шаг вперед!

Так что теперь Азарийя, прислонившись к двери в кабинет главного, навострила свои красивые ушки со стоящими целое состояние, но обманчиво скромными сережками, приличествующими незамужней девушке. Дверь была закрыта и даже заперта с другой стороны, но мужчины разговаривали громко, и кое-какую информацию уловить удавалось.

– О, посмотри-ка, Надиярр, две потенциальные невесты работают в нашей корпорации, – раздалось из-за двери, и девушка буквально расплющила по ней ухо, боясь пропустить хоть слово. Сережка немилосердно впилась в мочку, но шпионка не обратила на это внимания. – И вот эту я, кажется, знаю – она племянница главы аналитического отдела Кахьи Вуландари.

– Толковая тетка, – отметил Надиярр. – А племянница у нее как, ничего?

– Девушка как девушка, – без особого энтузиазма ответил Зуррга. – Кахья мне ее как-то представляла. Вот насколько она хороший специалист – сказать не могу…

Кстати, аналитический отдел до сих пор не подготовил мне справку по продажам моделей семейного летуна «Вместительный». Я запросил у них информацию, какие модели в последние месяцы лучше продаются – четырех– или шестиместные? Мне тут отдел маркетинга предлагает добавить в линейку восьмиместные модели для больших семей из провинции.

Говорят, есть спрос.

Правда, надо попытаться сбавить себестоимость, чтобы цена сильно не взлетела. Может, убрать из комплектации всякую мелочь, типа подогрева сидений и их регулировки по высоте? Да нет, на комфорте экономить нельзя. Придется, наверное, удешевить внутреннюю обивку, и …

– Куда-то тебя опять не туда понесло, – перебил двоюродного брата Надиярр. – Хотя ход твоих мыслей мне нравится – семейные летуны, да еще восьмиместные! Почему бы тебе и в самом деле не жениться? Давай, не тормози, посмотрим на другую красотку из нашей корпорации. Ту, из отдела анализа, я вспомнил – ничего так краля, но без изюминки… Может, вторая будет поинтереснее?

За дверью Азарийя от злости сдала кулаки. Мужчины! Все, что известно, их уже не привлекает. Изюминку им подавай! Кстати, она и не знала, что в корпорации работает еще одна невеста из вип-списка. Кто же это может быть?

– Ладно, давай смотреть на вторую. Хотя комплектация «Вместительного», если подумать…

Глава пятая, в которой Елена Маклакова наконец куда-то добирается

«Далеко от больших городов,

Там где нет дорогих бутиков,

Там другие люди живут».

Игорь Растеряев.

1

Дорога до Нефтекумска ожидаемо заняла вместо заявленных четырех часов добрые шесть. К концу поездки Елена уже прошла стадии отрицания и гнева и добралась до принятия ситуации. Она начала получать удовольствие от автобусного путешествия, разговорилась наконец с попутчицей, потом тепло попрощалась с ней, когда ты вышла на автовокзале в селе Левокумское, куда, по ее собственным словам, ехала в гости.

Недалеко от села Елена увидела видела в окно указатель «река Кума», вспомнила, что едет в Нефтекумск, потом экскурсовода Эллу Вадимовну, и по ее примеру провела в сети собственное изыскание, обнаружив в составе Ставропольского края также город Зеленокумск, село Прикумское и приток реки Кумы Подкумок.

Эти немудреные открытия почему-то очень ее порадовали, и тут водитель включил какое-то местное радио с песнями по заявкам слушателей.

По салону разнеслось:

«Ты Левокумье, ты единственный мой дом,

Ты славишься людьми и их трудом,

Ты Левокумье, ты судьба моя,

Для нас России началась с тебя!..»

(Душевная песня, найдите в интернете, рекомендую – авт.)) Стихи Ольги Карякиной).

Елена окончательно впала в нирвану. Первое в ее жизни путешествие по России вызвало у нее совершенно иные эмоции, чем все зарубежные вояжи.

Впрочем, возможно ее просто укачало в автобусе.

На лирической волне Елене захотелось что-нибудь узнать и о Нефтекумске, куда она уже столь долго добирается, но коварный интернет почему-то начал выдавать фото какого-то Нефтекамска, расположенного в Башкирии.

Все эти Нефтекумски и Нефтекамски, о существовании которых на карте России она еще вчера утром не подозревала, бесконечные кукурузные и подсолнечные плантации, остановки автобуса, казалось бы, в чистом поле, откуда вышедшие пассажиры удалялись в родные пампасы по едва заметным тропинкам, привели Елену в удивительное состояние духа. Она поймала себя на том, что тихонько напевает себе под нос: «Ты Левокумье, ты судьба моя…»

Песня так доставила Елене, что она отыскала ее в интернете и скачала на свой телефон, чтобы послушать еще потом как-нибудь под настроение.

В этот момент поездка внезапно закончилась. Автобус подкатил к автовокзалу Нефтекумска.

Встречали Елену на машине-близнеце той, на которой ее возил по Ставрополю незабвенный Толик. Искать автомобиль по номеру или вызванивать водителя по оставленному турфирмой телефону не пришлось – он сам наметанным глазом сразу же нашел свою туристку в толпе пассажиров.

Водитель представился Георгием и сообщил Елене, что ему велели отвезти гостью пока на хутор, а там по обстоятельствам.

– В станице сейчас суматоха, – начал объяснять он, – прибыла большая группа туристов, иностранцы. На хуторе, кстати, даже лучше, он совсем маленький, в два дома, рядом лес настоящий, озеро прекрасное неподалеку, рыбалка, эх!

Последние слова мужчина произнес как-то завистливо. Или Елене показалось?

– Только связь там совсем не ловит, аномальная зона какая-то. Низина, что ли? Так что звоните домой сейчас, расскажите, что добрались, и предупредите своих, что связаться, возможно, долго не сможете. Да и зачем вам? Вы же сюда отдохнуть от городской суеты приехали? Вот и отдыхайте.

Елена отстояла очередь в дамскую комнату, куда рванула вся женская половина выгрузившихся пассажиров, потом нашла свободную лавочку, добросовестно позвонила родителям, поболтала с мамой, рассказала ей о Ставрополе и о кукурузе и предупредила о возможных проблемах со связью.

Потом, как и обещала, отправила сообщения подругам. Георгий терпеливо ждал в сторонке.

Елена закончила общение и поплелась к машине. Усталость навалилась как-то внезапно. Все-таки укатали Сивку крутые горки! Захотелось скорее уже добраться до места и прикорнуть на любой горизонтальной поверхности. Хутор там, не хутор – все равно!

Георгий заметил утомленное состояние туристки и бодро произнес:

– Ну, минут через сорок будем уже на месте.

Как оказалось, сглазил.

Когда «Лада-Калина» уже довольно далеко отъехала от Нефтекумска, на горизонте появилась подозрительная туча и быстро заполнила собой все пространство от неба до земли. Она неуклонно двигалась вперед, но несла, однако, не дождь, а коричневую взвесь пыли и песка.

– Да что ты будешь делать! Второй раз за лето! Правильно говорят, что климат меняется! – эмоционально высказался водитель и свернул на обочину, не доезжая до симпатичной рощицы, в которой, как думала Елена, куда логичнее было бы укрыться от непогоды. – Постоим тут пока. Сейчас там ветки начнут летать, а оно нам надо? Хорошо, не по грунтовке ехали. Поднимем-ка быстренько все стекла!

В телефоне у него пиликнуло.

– О! МЧС. Ну-ка, что пишут? «По данным Ставропольского Гидрометцентра, сегодня с 18 до 21 ч. в крае ожидаются пыльные бури при усилении ветра до 20 м/с. Будьте осторожны, рекомендации на сайте МЧС».

Георгий читал СМС с выражением, озвучивая все эти «ч.» и «м/с» так, как они были написаны.

– Вот спасибо так спасибо! Они бы еще завтра сообщения разослали!

Елена с удивлением разглядывала приближающуюся тучу в окно, потом спросила водителя:

– И часто у вас такое?

– Пыльные бури-то? Часто в последние годы. За лесополосами-то вообще никто не следит, не то, что в советское время, – начал объяснять Георгий, потом вспомнил, что начальство категорически запретило ему выступать перед клиентами на тему, как раньше было лучше и вообще митинговать, и уже спокойнее продолжил:

– Часто-то часто, но такие сильные, чтобы двадцать метров в секунду, один-два раза за лето. Такие бури даже деревья и старые столбы валят, и вообще срывают все, что плохо закреплено. Так что безопаснее переждать тут, на обочине. Во время бури за городом я всегда останавливаюсь на трассе. Если в городе застанет, еду на предельном внимании, опасаюсь, что снесёт рекламные щиты или деревья и они рухнут на машину.

Глава шестая, в которой Лестари Трай неожиданно для себя становится жрицей

«Сирота я, сирота,

Плохо я одета,

Никто замуж не берет

Девицу за это».

Народная песня.

1

Лестари Трай никак не могла взять в ум, что же такое теперь происходит в ее жизни. С утра она начала работать стажером в корпорации «Муяссарр Массна Таярра» в провинции Бенгулуку, а уже к вечеру оказалась жрицей на отдаленной островной гряде Гиллисулат.

И это после того, как провела целых пять безвыездных лет в закрытом интернате для девушек из благородных семей в родном Негуквонге! Голова просто шла кругом!

Пять лет назад Лестари потеряла в авиакатастрофе обоих родителей. Опекуном ее стал ближайший родственник – двоюродный брат отца Кусумо Сукафо, живущий в соседней провинции. Их семьи общались не так чтобы часто, но Лестари была знакома и с тетей Ютари, супругой дяди Кусумо, и с их дочерьми Путри и Пати.

Осиротевшая девушка понимала, что никто не позволит ей жить в родном доме самостоятельно, под присмотром одних лишь гувернанток, и ожидала, что опекун заберет ее к себе в Бенгулуку. Но он почему-то выбрал местный интернат.

Семнадцатилетняя умница и красавица из богатой семьи, привыкшая к совсем другой жизни, с трудом свыкалась со строгими патриархальными порядками нового места обитания. У нее дома пресловутое «Уложение о приличествующем благонравной дочери облике и поведении» считали историческим документом, а здесь оно едва ли не приравнивалось к Уставу школы!

Впрочем, образование в интернате давали хорошее, и Лестари выпустилась из него не только с волосами длиною до колена, но и с дипломом по специальности «Экономика и управление» и сертификатом об окончании курса «Страховое дело».

Специалистов с дипломами, в которых стоял скромный штамп интерната «Во славу Негуквонга», высоко ценили по всей стране. Однако их обладательницам редко удавалось ускользнуть из родной провинции, где работодатели придавали значение не только образованию, но и соответствующему воспитанию.

Выпускницами патриархального интерната было очень удобно командовать, а вопрос об оплате их труда решался через старших родственников, с которыми всегда можно было договориться.

Перспектива терпеть унизительную опеку до тридцати двух лет, когда негуквонгские законы наконец признают ее право распоряжаться собственной жизнью, приводила девушку в отчаяние. Это же еще почти десять долгих лет! Но выхода никакого она не видела.

За годы, проведенные в интернате, Лестари не раз приходилось размышлять, почему дядя Кусумо поступил с ней так. Ведь сам он, хоть и родом из Негуквонга, живет в Бенгулуку, где нравы гораздо свободнее, и его собственные жена и дочери не носят бунчу и волосы до колена. И еще Кусумо было прекрасно известно, что в семье двоюродного брата тоже не придерживались старых обычаев и никогда не накладывали на дочь абсурдных ограничений.

Если бы опекун забрал подопечную в Бенгулуку, пусть не в свою семью, а в какой-нибудь местный интернат, негуквонгские, драконовские по отношению к женщинам, законы на нее не распространялись бы, и Лестари, как все жители провинции, стала бы самостоятельной в двадцать четыре года.

Но дядя почему-то поступил так как он поступил, значит, какой-то свой интерес у него есть.

Неужели дело в родительском наследстве? Но ведь Кусомо так и так получил право управлять им с того момента, как его признали опекуном двоюродной племянницы. Да и сам он достаточно богат, и должность в корпорации у него высокооплачиваемая.

Дядя Кусумо появлялся в интернате пару раз в год, долго разговаривал с директором, потом на целый день вывозил Лестари в город, где водил ее в парк и кафе, а потом в театр или на какую-нибудь выставку. Родственников сопровождал нанятый фотограф, который делал художественные фото их прогулки для семейного альбома. Так говорил дядя.

Ничего, кроме чувства парализующей неловкости, девушка от этих встреч не испытывала. Она попыталась было поговорить с опекуном о своем положении в самый первый раз, но наткнулась на жесткую отповедь.

Дядя сообщил Лестари, что действует в ее интересах, хоть она этого пока и не понимает. Родители ее избаловали, но теперь она сирота без защиты семьи. В закрытом интернате безопасно, там она получит должное воспитание и образование. Да, она выйдет из его стен в двадцать два года, по негуквонским понятиям уже перестарком, но дядя очень постарается найти для нее хоть какого-нибудь жениха, пусть и не самого завидного. И обязательно устроит на работу. Здесь же, в Негуквонге.

2

Когда после получения диплома опекун раздобыл для Лестари приглашение на стажировку в компанию, где работал сам, девушка очень обрадовалась, хотя иллюзий относительно своего будущего давно не имела.

Больше полугода в Бенгулуку дядя все равно ее не продержит, иначе на Лестари начнут распространяться местные законы об эмансипации, чего Кусумо, судя по всему, ни в коем случае допускать не собирается.

Во всяком случае, он сразу же предупредил, чтобы Лестари не вздумала укорачивать волосы – в Ненгуквонге потом не поймут.

На время стажировки Кусумо поселил племянницу в своем доме.

Троюродные сестры Путри и Пати, которые не видели Лестари все эти годы, с плохо скрываемой насмешкой смотрели на ее сверхдлинные волосы, на дорогую, но консервативную одежду.

Похоже, девчонки думали, что это ее собственный выбор.

Лестари не стала их разубеждать. Считать живущих в этом особняке своей семьей у нее не было никаких оснований.

Кусумо опять пригласил фотографа, который запечатлел семью Сукафо вместе с гостьей. Фотограф явно получил негласное указание подчеркнуть дремучую патриархальность ее одежды на фоне нарядных сестер, но Лестари было все равно.

Потом была еще фотосессия в корпорации, где Лестари провели по зданию и показали действительно впечатляющий «Зал достижений».

После этого одна из лучших выпускниц интерната «Во славу Негуквонга» попала на место стажировки в планово-экономический отдел, получила первое задание и убедилась, что не испытывает ровно никаких затруднений с его выполнением. И что вполне могла бы работать здесь или в другой крупной компании Бенголуку на постоянной основе. Но судьба в лице опекуна готовила для нее иное. Что ж, Лестари хотя бы постарается получить во время стажировки весь возможный опыт.