Лесная хозяйка

1. Вспомнить всё

Я лежу на земле и смотрю в небо, вот плывет облако похожее на смешного медвежонка, только у него почему-то длинный хвост. Может тогда это не медведь, а какой-то неведомый зверь? Муравей ползет по руке, но я не стряхиваю назойливое насекомое. Я вообще, как будто нахожусь в безвременье, не знаю почему лежу здесь, не знаю кто я. Наверное нужно встать и куда-то идти. А куда?

В голове нет мыслей и нет желания действовать, но лежать так до бесконечности все равно не выйдет. А может остаться тут навсегда и врасти в эту землю, стать частью этой полянки и этого леса?

Сколько я уже тут лежала, неизвестно. Как я сюда попала, по своей ли воле или по принуждению, ответа не было. Что-то зашуршало по траве совсем близко и повинуясь не столько страху, а больше инстинктам, я встала с земли и залезла на большой камень, что стоял неподалеку.

Мимо проползла черная змея или уж, я не разобралась, но на всякий случай поджала ноги и замерла. В голове начали мелькать образы, как картинки одна за одной. Как будто появление змеи сработало катализатором и запустило мой мозг.

Вот я стою рядом с высоким мужчиной, на мне белое платье, какой-то старец в черном облаченье говорит нам длинные речи, мы киваем, затем меняемся золотыми браслетами, кланяемся и уходим. Нам вслед кричат люди, но мы должны пройти по тропинке, не оборачиваясь. Вот мы остались одни, вцепились друг в друга, как сумасшедшие и дышим одним дыханьем. Никого не существует для нас в этот момент. Мы – одно целое и это навсегда.

Эту картинку сменяет другая. Я на огромной кровати, со мной рядом другой мужчина. Я сплю крепким сном, меня опоили сон-травой, и я лежу, почти не дыша. С меня сняли одежды, и мужчина ложится рядом со мной. Я на все смотрю, как бы со стороны, словно душа вышла из тела и наблюдает за своей оболочкой.

В комнату заходит тот мужчина, которого я видела первым. Видит все, что происходит и его лицо перекашивает гнев. Второго мужчину он выкидывает из окна, а меня заворачивает в простыню и тащит куда-то.

Потом меня передают каким-то жутким типам, никто не удосуживается проверить, жива ли я, почему ни на что не реагирую. Эти люди подходят к обрыву и скидывают меня с него прямо в бурлящую быструю реку.

Меня несет по течению, как я не утонула в тот момент неизвестно, но спустя какое-то время я прихожу в себя и барахтаюсь, пытаясь выбраться. Меня унесло уже очень далеко и, если бы не длинные ветви ивы, что лежали на воде, я бы не спаслась. Схватившись за одну из них, я выбралась на берег и поползла. Сил не оставалось, но я не сдавалась, пока не ушла в беспамятство.

Кто все эти люди, почему так обошлись со мной? Я не помнила ни их имен, ни своего, но ощущение, что это все только какой-то странный сон и я скоро проснусь, не отпускало меня.

Только сейчас я поняла, что на мне нет ни одежды, ни даже мало мальской тряпицы, чтобы прикрыться. Простынь унесло рекой, и я сидела на камне совершенно голая. Подумав об этом, я сразу обхватила себя руками, в надежде хоть как-то скрыть наготу.

Издалека послышались голоса и скрип телеги, я поняла, что нужно прятаться. Тихо спустилась с камня и поспешила в лес, чтобы меня никто не увидел в таком виде. Да и вообще никто не увидел, я не знала, что со мной будет, если узнают, что я осталась жива.

Судя по мелькавшим образам в моей голове, я замужем, но теперь меня считают изменницей и наказание за это, жестокая смерть в пучинах этой реки. Пусть все думают, что я утонула, мое подсознание подсказывало мне, что так будет лучше.

Я продиралась сквозь заросли, пытаясь уйти как можно дальше. Я словно загнанный зверь, у которого нет выбора. Я надеялась, что река унесла меня далеко от этих странных людей, что распорядились моей жизнью, как будто она ничего не стоила в этом мире.

Пока я брела по лесу, наступила ночь и надо было куда-то спрятаться до утра. Стало страшно, впервые как я открыла глаза, лежа на земле, меня окутала липкая паутина ужаса. Неужели я сгину здесь? Жажда жизни поднимала свою голову, как танцующая кобра над кувшином.

Забравшись под огромные корни дерева, я прислонила голову к выступающим земляным кучам и провела так всю ночь, не смыкая глаз. Где-то вдалеке выли волки, насекомые лезли ко мне отовсюду, чувствуя тепло тела, не давали мне спать. И только к утру, намучавшись, я забылась беспокойным сном.

Когда я проснулась, солнце уже вовсю жарило, похоже уже время обеда. Желудок свело до боли, неизвестно когда я вообще последний раз ела. Надо было выбираться и снова идти. Меня тянуло дальше в лес, и я шла без передышки. К людям было нельзя и мне оставалась одна дорога, повиноваться внутреннему чутью, что вело меня, как волшебный клубок из сказки.

Откуда в моей голове взялась мысль про клубок, я не понимала, но обрывки фраз, странные картинки возникали передо мной, но они не были связаны с теми, что я видела в первый раз. Здесь были высокие дома, смеющиеся люди в совсем других одеждах, не в таких, как в первых видениях.

Голова заболела от избытка информации, что валилась в нее не связанными друг с другом кусками. Я даже замычала от боли и почувствовав, как земля уходит из-под ног, не удержалась и свалилась на землю.

Когда я очнулась, то не поняла, где нахожусь. Это был точно не лес, но вокруг было настолько темно, что разглядеть ничего нельзя было. Я лежала на чем-то мягком. Решила, что вскакивать и оглядываться, сейчас нет резона. Если не убили сразу, а положили спать, то убегать пока смысла нет никакого. С этими мыслями я снова уснула.

2. Принимаю владения

Так как у меня совсем не было одежды, я решила поискать что-нибудь, хоть маломальское из тряпья, чтобы прикрыться. В комнате, где я спала, стоял большой сундук, к нему я и направилась. Содержимое сундука заключало в себе стопки книг, да камни различной величины. Пришлось искать снова, где прошлая хозяйка хранила свои облаченья, не ходила же она голой.

Одежда нашлась в чулане, между спальней и кухней была выемка, прикрытая незамысловатой шторкой из хлопковой ткани. Там на полках лежали туники и длинные юбки, всё было завернуто в белые тряпицы и сохранилось чистым, но слегка пахло какими-то цветами, которыми были проложены все вещи. Принюхавшись, я распознала пурту среднелистную, что дает долгий аромат и отпугивает вредных насекомых.

Я облачилась в новую одежду, что была мне велика, но выбирать в моем положении не приходилось. Подвернув рукава и закатав верх у юбки, чтобы не запутаться и не упасть, я пошла осматривать свое новое хозяйство.

В поисках чего-то, хоть отдаленно напоминающего ведро, я забрела в сарай у дома, где нашла дрова для печки и деревянную бадью. С ней я пошла на реку, где промыла песком от грязи и набрала воды, чтобы отмыть свое новое жилье.

Начала я с того, что перемыла все плошки, что нашла в доме, затем собрала чайники и кастрюли и шоркала их песком на речке, пока не увидела в них свое отражение.

Растопив немудренную печку, я принялась чистить рыбу. Надо было поесть, а то дальнейшая уборка грозила мне новым обмороком. Когда с рыбой было покончено, я поставила ее варить, разумно решив, что так получу еще и бульон. Заварила в одном из маленьких чайников ягоды и кусочки яблока. Для ухи у меня не было ничего кроме самой рыбы, и я пошла нарвать травок, чтобы суп не был совсем пресным.

Я теперь не только знала какая трава для чего предназначена, но и чувствовала, где растет нужное мне растение. Меня словно направляла невидимая рука и уже недалеко от дома я нашла нужные травы и коренья.

Сдобрив суп зеленью и корешками, я покрошила туда еще виршу, что вполне могла назваться вполне приличным овощем, если бы не росла, как сорная трава.

Вскоре ароматы заполнили кухню, и я сглотив слюну, налила суп в плошку и жадно начала есть. Я откуда-то знала, что после долгого голода не надо объедаться и потому не стала накладывать себе еще порцию, а налила себе чай из ягод и выпила целую чашку. Организм получил долгожданное насыщение, и я утомленная обедом, добралась до кровати и уснула крепким сном.

Проснулась я только на следующее утро, видно настолько мое тело было измотано, а голова была переполнена мыслями о том, как жить дальше, что я не выдержала и восстанавливалась самым доступным способом – сном.

Сегодня нужно было отмыть домик полностью, чтобы уже дальше не думать о том, где можно сесть или лечь, где чисто, а где нет. Поэтому я съела суп и приступила к работе, до вечера я таскала воду, мыла, скребла, вытрясала, пока не наступила ночь и нужно было снова набираться сил.

Я все время чувствовала какую-то усталость, не от физической работы, хотя и от нее тоже, это была внутренняя слабость, словно я была маленьким ребенком, а теперь вдруг начала резко расти и в моем организме идут стремительные процессы. С чем еще сравнить эти ощущения я не знала, но сегодня я вдруг ощутила, как усилились звуки, что я слышу. Любой шелест и шорох приводил меня в удивление, вон, например, прошуршала мышка в свою норку, а там мелькнул лисий хвост, и я слышала, как лиса тяжело дышит, устав от долгого бега.

Еще вчера я ничего подобного не замечала, а сегодня уже это есть и как будто всегда и было. Еще через день, я стала видеть в темноте, как кошка и для меня не составило труда дойти ночью до реки и искупаться в теплой, нагретой за солнечный день воде. Я ни разу не запнулась и ни одна ветка, что обычно хлещут по лицу, когда пробираешься меж деревьев, не стала для меня неожиданностью.

Исчезло чувство страха, я не боялась ни животных, ни самого леса. Я стала с лесом единым организмом. Встретив на своем пути волка, что бежал мне навстречу, я отошла в сторону и он просто пробежал мимо, виляя мне хвостом, как обычный пес.

Каждое утро мне приносили невидимые друзья свои очередные дары и одним утром, я встала пораньше и выследила своих гостей. Сначала прискакала белка и притащила орех, за ней повторили то же самое еще несколько белок, потом пришел небольшой медведь и принес рыбу, отодрал кусок коры и кинул на нее улов. Были еще и змейки, выплюнувшие на крыльцо маленькие птичьи яйца, что могли уместиться в их небольших ртах, да и сами птицы несли яблоки и маленькие веточки земляники.

Меня кормил лес, но за какие заслуги, я не понимала. Теперь стало понятно, что и в дом меня занес кто-то из крупных животных. Но зачем я им нужна, я пока не понимала. Я ощущала единение с лесом, но какую роль я здесь играю, мне пока не открывалось.

Прошел месяц, я свободно гуляла по лесу, гладила зверей и просто наслаждалась вольным житьем, никто меня не тревожил, и я чувствовала, как с каждым днем лес дарит мне свою силу. Меня распирало от неведомой энергии и как с ней сладить подсказать мне не мог никто.

В один из дней в мою дверь поскреблись, но утренние подношения уже были и я в удивлении пошла посмотреть, кто ко мне пожаловал. На пороге лежала зайчиха с просто огромным животом и я, положив на нее руку почувствовала, что с ней происходит, а после этого еще и услышала ее, для меня она была, как музыка. Ее песнь была о том, что она ждет маленьких зайчат, а их очень много и ей не справится и малыши погибнут. Все это прозвучало во мне, когда я гладила бедную роженицу, вся проблема предстала передо мной, как лист перед глазами.

3. Новая тропа

С того дня ко мне пошли все страждущие и никому не было отказа, вот огромный коршун со сломанным крылом, отсиживается в моем сарае. Волк, которому разорвал бочину его собрат, лежал в моей спальне на старом одеяле, которое я постелила ему на пол. В доме также находился на лечении старый лис, который просто страдал от возраста, и я ему давала укрепляющие травы.

На территории моего дома, ни одно животное не конфликтовало с другим. Это был негласный закон. В лесу они жили по своим правилам, охотились, враждовали, но здесь они сосуществовали мирно, не трогая друг друга.

Я мысленно разговаривала со всеми, их болезни говорили сами за себя, а сами животные передавали мне послания, не произнеся ни звука, также, как и я.

Я заготовила много трав, тех, которые отдавали свои целебные свойства, только в засушенном виде. А те, что нужно было употреблять в свежем виде, я отыскивала по мере необходимости.

В один из дней, к моему дому пролегла новая тропа, которой не было ранее. На мой мысленный запрос лесу, я получила ответ, что я готова и теперь могу помогать не только лесным жителям, но и людям. Честно говоря, людей видеть не хотелось, я вполне была довольна тем образом жизни, что был у меня сейчас, но спорить с волей леса, я не собиралась.

Несколько дней на тропе никто не появлялся, и я даже успокоилась и думала, что мое одиночество не будет нарушено. Моим мечтам не пришлось сбыться, так как в одно солнечное утро, в мою дверь постучали. Животные и птицы никогда мне не стучали, стало очевидно, что пришел человек. Я надела темное платье и вышла на крыльцо. Там стояла женщина с ребенком, которая при виде меня упала на колени и стала хватать меня за подол, умоляя помочь ее малышу.

- Лесная хозяйка, помоги! Как наши деревенские увидели, что тропа открылась, так я и подумала, что вот оно наше спасение! Никакие городские лекари не помогают, я уже куда только его не возила, а толку никакого, - она подтолкнула ко мне мальчонку, а сама так и осталась стоять на коленях.

Ребенок смотрел на меня своими небесными очами, а в них не отражалось ничего, ни эмоций, ни мыслей, ни страха перед незнакомой женщиной. Он просто стоял и ни на что не реагировал.

- Давно так?

- Так уж почитай с полугодину, резко в один день, как иголку съел, разговаривать перестал, ни на кого не смотрит, сидит или лежит, а сам будто камень застывший.

- Перед тем, как это случилось, что было? Кто чужой приходил или из домашних, кто чего необычного сотворил?

Глаза матери забегали, видно знала она источник беды, либо подозревала, но язык не поворачивался сказать.

- Молчишь? Тогда он сам мне расскажет, - я положила мальчику на голову ладони, вызывая болезнь на разговор, пусть пропоет мне все чудеса, что с ребенком приключились, ничего не утаит.

«Силы лесные, очи откройте, да покажите беду, распахните затворы, да начните разговоры», - я шептала слова, которые сами просились в голову и увидела, прям как будто передо мной встала вся картина произошедшего.

- Иголку говоришь проглотил, а почему не говоришь, что видел он, как ты с полюбовником миловалась, да потом это отродье, что ты тайком от мужа приваживаешь, ребенку в питье дурман подмешивает. Ты мать или шалава первостатейная?

Баба съежилась, с колен поднялась, да зарыдала, как дите малое, сопли подтирая.

- Не устояла я, а откуда ж мне знать, что он травит. Как мне быть то теперь, ежели муж прознает, так прибьёт сразу же и сиротинушкой сына моего сделает, - она подвывала как раненая волчица, но мне не было ее жаль ни капли. Подставила передок, да сына не пожалела, хотела любиться с чужим мужиком, так надо было прятаться, а теперь, что выть.

- Иди отсюда, а сына через три дня заберешь и, если еще раз беду на него накличешь, сама твоему мужу передам все твои заслуги, - баба закивала, да кланяться начала, так и пятилась, да кланялась, а потом и вовсе припустила бежать. Вот ведь дурная баба.

Я взяла мальчонку за руку, холодную, как будто он только из студеной воды ее вынул и повела в дом, где усадила на лавку. Повелела волку, который уже ковылял по хате, смотреть за ребенком, чтобы не ушел никуда в своем бессознательном состоянии, а сама взяла корзину, да пошла искать веренеев колокольчик, что дурман траву из организма вывести должен.

Я вернулась домой с полной корзиной колокольчика, да еще насобирала дикой малины, которую собиралась запарить, да поить малыша, чтобы он пропотел, да через поры эту заразу быстрее вывел. Питья ему надо было заготовить очень много, впору бы еще в бане попарить, да не было у меня ее.

В домике волк тянул за рубаху пацана, пытаясь удержать, а тот с невидящими глазами стремился к выходу, словно зовет его кто-то, только ему слышным зовом. Я взяла ребенка на руки и отнесла на кровать, раздела до исподнего, да накрыла одеялом. Прижала палец ко рту: Тссс, лежи малыш, так надо.

Я истолкла веренеев колокольчик в ступке до состояния кашицы, плеснула туда воды, чтобы консистенция была более жидкой, набрала полную ложку и пошла к малышу, чтобы скормить первую порцию противоядия.

Он как механическая кукла проглотил траву, хорошо хоть рефлексы остались, теперь надо заварить малину, чуть остудить, да напоить мальца. Спустя полчаса ребенок заснул, я гладила его по голове и смотрела, как по капле от малыша отскакивает тьма. Это было похоже на грязные брызги, словно мокрый пес отряхивается, только это была совсем другая грязь. Отошла я от него только к утру, скормив за это время еще пару ложек травяной кашицы.

4. Новая жизнь

Гости в доме появились, но это был не человек, а медведь, огромный, как скала. Если бы он хотел меня сломать, то ему пришлось бы лишь слегка махнуть лапой, и я бы костей не собрала.

В лапах медведя лежал медвежонок, если можно так назвать детёныша этой громады. Он тоже был очень большой и в дом зайти они никак бы не смогли, поэтому медведь положил малыша на траву и умоляющим взглядом смотрел на меня.

Я не боялась его, здесь никто не причинит мне зла, я это ощущала каждой своей клеткой. Приблизившись к медвежонку, я положила руки на его голову и увидела в чем причина. Детёныш закатывал глаза, пасть была открыта, оттуда текла густая слюна с примесью крови. Я раскрыла пасть на максимум и залезла рукой ему в горло, пытаясь нащупать инородный предмет. Осторожно трогая участок за участком, я наконец наткнулась на искомое. Острая, как швейная игла, рыбья кость торчала из слизистой, теперь надо было исхитриться и ухватить ее пальцами. Несколько минут понадобилось, чтобы скользкая кость была вытащена из горла медвежонка. Кровь текла из ранки, но в этом уже было ничего страшного, еще поболит какое-то время и пройдет.

Медвежонок уже не закатывал глазки, но рот закрывал, видно боялся, что будет снова больно и кровяные слюни продолжали стекать по коричневой шерсти. Я силой закрыла ему пасть и отошла от него в поисках багряной стелии. Вернувшись с пучком мелких красных цветов, я размяла их в руках, пока по ладоням не потек рубиновый сок и все это я засунула в пасть медвежонка, заставив проглотить. Что дети, что зверята, реагируют на горькие лекарства одинаково, морщатся и спешат выплюнуть. Зная это, я посмотрела на большого медведя и кивнув в сторону малыша, сказала: Надо!

Медвежий родитель рыкнул на мелкого и тот послушно проглотил лекарство, от которого его даже немного перекосило. Зато через несколько минут боль притупилась, и он начал нормально глотать, из пасти прекратилось повышенное слюноотделение.

Медведь подхватил своё дитя и потащил снова на себе, хотя по моему мнению, ребенок вполне мог уже сам на своих лапах топать домой. Я покачала головой и пошла к реке, после такого интенсивного лечения, надо было основательно помыться. Я вся была в шерсти, крови и прочих врачебных радостях. «Халат бы не помешал, да не один», - пронеслась в голове практичная мысль.

У берега была небольшая заводь, в которой я и мылась постоянно, течение здесь было замедленное и унести меня уже никуда не могло. Я лежала в воде, наслаждаясь тем, как вода окутывает мое тело, длинные волосы плавали на поверхности, как черное покрывало. Это была моя релаксация, мой райский уголок в этом мире. Почему я не оказалась здесь с рождения, зачем проходила земной путь через чувства и страдания? Никто мне не ответит, да и я сама не отвечу, знаю только, что здесь мной обретен покой и душевное равновесие.

Намывшись до скрипа и переодевшись в чистое, я побрела к дому, надо подкрепиться после тяжелой работы. Почему-то сильно захотелось молока и мысль о нем привела мой желудок в ноющее состояние. Не заходя в дом, я рванула к холодному ящику и достав оттуда кувшин, начала пить прямо из него. Меня обуяла какая-то то ли жадность, то ли голод и я выпила всю крынку полностью. Голову повело, и я присела на корточки, меня кинуло в жар. Я вышла из сарая, чтобы лечь прямо на траву. Мне стало муторно и плохо, молоко, что попало в организм, вышло из него с легкостью, даже не успев хоть чуть-чуть перевариться. Я не дошла до дома совсем немного и легла около крыльца на мягкий ковер травы.

Что со мной, отравили или причина в другом? Из дома вышел сначала старый лис, за ним волк, они еще жили у меня, пока не восстановятся. Оба подошли ко мне, обнюхали меня и легли с двух сторон, положив свои мордочки на мой плоский живот, давая мне понять, в чем причина моего внезапного недуга.

В этот момент я уже, и сама поняла, что происходит. Сосредоточившись на всем, что происходит вокруг меня, на том, что я ощущала после наполнения лесной энергией, я не заметила самого главного. В моем чреве горел крохотный огонек маленькой души, семя моего мужа дало начало новой жизни, о которой он сам никогда не узнает.

Лежала я долго, пока полностью не пришла в себя и тошнота с головокружением не отпустили меня из своих цепких лап. Теперь нужно было найти коринию белую, да заварить для себя самой, чтобы вынашивать ребенка спокойно, да не отвлекаться на вот такие недомогания.

Травку я нашла быстро, сразу заварила и поставила остывать в старом кувшине с разбитым горлышком, что достался мне от прошлой хозяйки, как и вся утварь. Как только отвар слегка остыл, я сделала несколько глотков и замерла в ожидании. Вся оставшаяся тошнота таяла в моем теле, как лед на жарком солнце, оставляя за собой только прохладную свежесть, да ясную голову.

Дни потекли, как вода сквозь пальцы, приходили звери, приходили люди, всем нужна была помощь, и я никому не отказала.

Когда пришел черный человек и привел за собой тьму, я не была к этому готова, лишь тучи, повисшие над лесом, да звери в большом количестве, выглядывающие из-за деревьев со всех сторон, подсказывали, что пришла опасность.

Он шел по тропе, как и все страждущие до этого, опираясь на посох и прихрамывая на правую ногу. Со стороны, казалось, идет обычный старик, ничего необычного, но стоило увидеть его глаза, как накрывало ощущение безнадежности.

«Вампир, как есть вампир, только энергию сосет словно кровь», - промелькнули в голове странные слова, но я точно знала, что это значит. Мужчина, вставший передо мной и разглядывающий меня с хозяйским взглядом, долго молчал и наконец произнес то, зачем пришел.

5. Идан и Вереск

В замке, в одной из светлых комнат, за столом сидел мужчина. Его взгляд был суров и хмур и если бы сидящий напротив его родной брат Вереск не знал, что творится на душе у старшего в их роду - Идана, то подумал бы, что тот готовит войну против соседнего княжества не меньше.

- Идан, прошло столько времени, зачем кручиниться, ведь обратно уже Беляну не вернешь, сгинула в пучине Могуч-реки, а из её вод во время большого разлива нет выхода, только в царство мертвых, не иначе.

- Нет мне прощенья, Вереск, это я не разобрался, это я отдал ее на растерзание. Темнота застила мне глаза, ревность перекрыла дыханье, а мы ведь с ней рождены друг для друга. Я не увидел происков врагов, не рассмотрел змею, что сидела на моей груди и бросил свою нареченную в объятья смерти, - Идан тяжко вздохнул и запустил свою широкую ладонь в буйные кудри, губы сжались в узкую линию.

- Да, наша сестра помешалась умом не иначе, когда решила извести Беляну, ведь ни в чем ей отказа не было, сколько каменьев ей отовсюду привозили, сколько телег парчи, да мехов, коней не жалея везли, что тут говорить, - Вереск махнул рукой, вспоминая былые времена, - Нет, взыграла в ней жажда власти, решила своих потомков в будущие главы рода протолкнуть, да для этого додумалась Беляну погубить, чтобы у вас наследники не родились. Знает же, что не может быть у тебя детей, кроме тех, что судьбой нареченная, тебе подарит. Помнит она, что и я никогда в главы не пойду, так как свободу люблю больше жизни. Свободный полет, вот моя стихия, больше мне ничего не нужно.

- Эх, брат, посмотрю я на тебя, когда ты свою нареченную встретишь, вот тогда и сам захочешь осесть, да семью свою, как зеницу ока сторожить. Я вот не сберег, - стукнул кулаком по столу Идан.

- Идан, а если тебе вновь нареченная на пути встретится, ты не думал об этом? Ведь были случаи в древние времена, когда дважды, а то и трижды новых супружениц князья заводили, когда предыдущая жена погибала. А вдруг и тебя не обойдет длань великого солнечного дракона, что освещает путь каждого из земных его детей, - у Ровеска загорелись глаза, ему так хотелось помочь брату выйти из этого мрачного состояния, в которое он погружался все глубже и глубже.

- Легко тебе судить, ты даже не видел ее ни разу, не видел синеву ее глаз и золото волос, таких больше нет, Вереск. Если бы ты хоть краем глаза ее увидел, да услышал голос, что как флейта рвет душу с первых звуков, ты бы так не говорил.

- Знаешь брат, горевать можно бесконечно, а времени уже прошло много, развеяться тебе надо, да полетать в чужих краях, походить не по своим землям, чтобы душа перевернулась, да снова на место встала. Полетели со мной, а? – Вереск с надеждой смотрел на брата и сердце его сжималось от жалости.

- А ты знаешь, возможно ты и прав, хватит себя поедом есть, Беляну я уже не верну, этот камень до конца будет висеть на моей шее. Как только придет время мне уйти в мертвое царство, так и увижу снова ее, да вымолю прощение за свою ошибку. Полетели, куда скажешь, надо только за себя главного оставить, сейчас распоряжусь и улетим, куда ветер понесет.

Спустя несколько часов, два дракона взмыли в небеса, оставляя после себя горький запах огня, да ветер от взмахов мощных крыльев.

Летели они долго, не взирая на непогоду и усталость, пока голод не скомандовал сделать привал. Оставаясь в драконьем обличье, братья поохотились и насытились свежим мясом до отвала.

Лишь после этого, они обратились в людей и пошли в город, ворота которого виднелись издали.

Медальоны, висевшие на груди у мужчин, указывали на их принадлежность к драконьему роду, что открывало любые двери. Драконы считались в этом мире высшей кастой и те, кто не имел дара обращения, лишь могли поклоняться людям с неба, как их часто называли простолюдины.

- Вот видишь, Идан, а ты не хотел сбегать из дома. Почувствуй наконец запах свободы, а то только и знаешь, что сидеть в замке, да управлять своими людьми. Пусть и они от тебя отдохнут наконец-то, - засмеялся Вереск своей шутке, а Брат толкнул его в бок, мол шути, но не перегибай.

- Вереск, а что это там такое на площади происходит, никак костер разводят, да что недоброе задумали. Казни огнем ведь давно отменили, неужели мы попали в княжество, где не чтут общих законов?

Они повернулись в сторону происходящего, где разворачивалось зрелище не для слабонервных. На помост затащили тщедушного паренька и начали привязывать к столбу, у подножья уже трещали искры от загорающихся поленьев.

Оба брата не сговариваясь, кинулись бежать на площадь, огонь еще не достиг столба, но оставалось не так уж много времени, чтобы все заполыхало, как сухое дерево.

- За что вы казните мальца? - выкрикнул Вереск.

«Вора жги, вора жги», - начала скандировать толпа.

- Идан, я не могу это так оставить, они не соблюдают общего закона и собираются поджарить мальчишку, как перепела на вертеле. Никто не заслуживает такого, давно уже есть тюрьмы и справедливый суд.

Вереск бросился к столбу, но толпа оттесняла его своей массой и тогда в небо вновь взмыли два дракона, которым не составило труда, оторвать столб вместе с подростком и улететь подальше из этого мрачного городишка.

Приземлившись далеко от города, они осторожно опустили бревно с привязанным мальчонкой на землю. Паренек потерял сознание еще на площади, когда понял, что скоро распрощается с жизнью. Разорвав веревки, Идан едва успел подхватить завалившегося на бок мальчишку. Вереск пошел к реке, чтобы набрать в походную фляжку воды, когда он вернулся, то застал брата в задумчивости, глядящего на лежащего на песке мальца.

6. Упыри

С того дня, как ко мне наведывался человек-пиявка, пролетело несколько недель, я и думать забыла о неприятном посетителе леса, но следующий пациент, как я их стала называть у себя в голове, напомнил мне о нем.

По тропе шел, не то старик, не то мужчина средних лет, но настолько сгорбленный и скукоженный, что было непонятно сколько ему лет. После того, как лес своими звуками и вибрациями оповестил, что ко мне идет человек, я вышла и приглядывалась к увеличивающейся точке, что двигалась в мою сторону.

Когда он подошел ко мне, я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. На дряблом лице светились молодые глаза, в них не померк свет и задор юности. Фигура и лицо мужчины показывали на то, что это старик, но искра, горящая в его душе, показала, что это совсем юный парень. Я никак не могла увязать эту нестыковку в своем разуме и решила для начала расспросить больного.

- Мил человек, зачем пришел? Какая кручина тебя ко мне привела?

- Лесная хозяйка, пришел я к тебе сам не знаю зачем, говорят ты любой недуг исцелишь, любой дурной глаз отведешь. Да если бы я знал, что со мной, так тут же бы тебе и выложил всю правду-матушку, но не ведаю от чего все это со мной приключилось. И дорогу никому вроде не переходил… Только вот может быть, полюбил я не ту, да тем самым и беду на себя накликал.

Парень чуть не плакал от нахлынувших эмоций, да тут бы и любой заплакал, где это видано, что молодой и полный сил юноша, вдруг сгорбился, как старое дерево, да скукожился, словно печеное яблоко.

- Подойди ко мне, мил человек, пусть твоя печаль сама со мной поговорит, - я протянула к нему руки, и он тут же приблизился ко мне.

Я положила ладони ему на лоб и то, что я увидела, чуть не заставило меня отшатнуться. Парень весь был усыпан присосавшимися к нему невидимыми пиявками, которые высасывали все жизненные силы из него. Вот он и постарел в одночасье, как будто прожил много лет. Так, теперь надо увидеть в какую кралю влюбился наш пациент, что за девица такая, из-за которой весь сыр-бор. Залезла я ему в воспоминания, насколько смогла, ну девушка, как девушка, не мне судить, но не роковая красотка, чтобы с ума свела всю округу. Так заберемся поглубже, где разгадка здесь таится?

- А скажи, любезный, что за девица тебе разум замутила, что ты аж забыл родных своих, мать с отцом и сестрица по тебе вон слезы льют, в одночасье чужими стали тебе те, а раньше ведь жизнь говорил отдашь за них?

- Так, это Пересонова внучка, ведь нет ее краше на этой земле, как увидел ее, так и понял сразу, что вот она – судьба моя, передо мной, как лебедь белая проплыла. С той поры не спал ни ночи, все одно, она передо мной стоит, в косах ленты бирюзовые, а глаза, как-то небо, что во время грозы хмурится, такие же серые, да бездонные, омут, а не глаза.

Даже сейчас, говоря о ней, его взгляд начал мутнеть, я молчала и наблюдала. Затем взяла его руку и глазами указав, стоящему около меня волку, попросила его цапнуть несчастного. Парень и опомниться не успел, как на руке выступила кровь от клыков зверя. На поверхности кожи растекалась красная жидкость с такими черными вкраплениями, что стало понятно, если бы он не пришел ко мне, то вечером сегодня уже закапывали бы его в сырую землю.

- Чем потчевала тебя твоя краса, когда лебедью перед тобой плавала? Да еще скажи бедно ли твоя семья живет, или есть достаток какой?

- Хозяйка, да никогда мы богато не жили, обычные мастеровые мы, ну там сруб какой поставить или даже целый дом, батька мой, я и хлопцы еще, так и работаем. Не голодаем мы, но и золота нет у нас, простые люди, как видишь. А Радушка моя, угощала пару раз меня пряниками, говорит сама пекла, как бы я смог отказаться?

Картина складывалась неприглядная, внучка то похоже, такая же гнилая, как и дедушка, приглядели жертву из бедняков, да и решили сгубить себе на потеху, да своим упырячьим потребам на радость. Сила жизненная, да удаль молодецкая, наверное, у парня невооруженным взглядом была видна, вот и решили за счет него попотчеваться, да и забыли бы скорее всего про него через день, как сгубили. Чего ведь о каком-то бедняке переживать, сгинул, да и ладно. А вот не выйдет у них ничего!

У молодца последние силы были на исходе, что похоже и стоять уже не мог и не стесняясь меня, он сел на траву, держать лицо передо мной было выше его сил. Я кинула клич лесу, чтобы прислал помощника, одной мне не утащить тело парня, хоть и хилый он был, но и такую тяжесть мне не стоило поднимать сейчас.

Через секунды передо мной стоял запыхавшийся медведь, не тот, которому я сынишку лечила, а молодой еще, но уже могучий царь леса. Юнца он подхватил, как пушинку и осторожно потащил в ту сторону, куда я показала. А принесли мы его на реку, в ту самую заводь, в которой я купалась постоянно, здесь ему надо будет пролежать не меньше трех дней. Чтобы его не унесло течением, которое все равно никуда не девалось, заводь хоть и спокойная, но река, есть река, мы соорудили заслон от реки. Мишка положил старое бревно, перекрывая заводь полностью от бурлящей реки, оставив малый зазор, чтобы вода обновлялась.

Для дополнительной безопасности, я привязала его еще и к дереву, обмотав веревкой под руками и завязав крепкий узел. Так он и будет теперь здесь лежать, пока я из него всю эту гадость вытравлю, а река унесет всех пиявок, которые от него будут отцепляться. Вода, вычистит всю оставшуюся черноту, не видную глазу.

К лечению я приступила сразу же, промедление здесь смерти подобно. Пиявки, сосавшие жизнь из молодого мужчины, были не простые, а простому глазу невидимые и потому обычные травы здесь не помогут, нужно было просить лес о помощи. Я села прямо в воду около умирающего и начала отдирать присосавшихся черных тварей, через которых сейчас питались Пересон со своей внучкой.

7. Змеиный князь

Я отправила с волком тряпицу с рисунками Гедвия, надеюсь он не сильно напугает его семью. Таких посыльных еще, наверное, не было нигде, хотя очень удобно, если разобраться. Этого курьера не ограбят, не обидят, посылку или письмо не рискнут отобрать, очень надежная почта, как ни крути.

Через пару часов, на тропу пришли трое, родители парня и его младшая сестренка. Они озирались, не решаясь подойти ближе к дому, о чем старый лис доложил мне сразу. Да и сам лес, своим гулом, дал мне понять, что у нас на тропе стоят люди.

Выйдя из домика, я помахала им рукой, давая понять, чтобы быстрее шли ко мне. Волк шел позади них, он носом подтолкнул девчонку, намекая, чтобы шли и не боялись.

Когда они зашли в домик и увидели своего ненаглядного сына и брата, лежащим на полу и играющим с маленькой змейкой, что приползла на его зов, глаза их расширились от ужаса. Я уже просветила его насчет того, кем он теперь является, и кто за ним будет стоять до конца его жизни. О его судьбе я больше не волновалась, этот юноша отныне не пропадет, а тот, кто захочет на него дурной глаз положить, вскоре без глаза и останется. Перед нами лежал на полу, не просто слабый юнец, а змеиный князь собственной персоной. Рождаются такие, раз в сто лет, и прабабка его видать не проста была, раз такое имя правнуку выбрала. Чтобы получить такой дар, надо не только кровь иметь особенную, но и со смертью поздороваться, что и произошло с ним, когда упыри покусились на необычную жизненную силу Гедвия.

В голове четко всплывала информация, что жизнь змеиного князя будет не простой, но преимущества этого дара перекроют все невзгоды. Как только наберется сил, должен будет он, представлять интересы своей змеиной братии. Заботы о том, чтобы переселять ползучих гадов в наилучшие места для их обитания, лягут на его плечи. Места должны быть настолько продуманные, чтобы никто не смог обижать их и истреблять. Путешествовать много ему придется, там, где змеям плохо, оттуда они его звать начнут и на этот зов невозможно не откликнуться. За это, ему везде и всюду, будет змеиная защита и горе тому, кто это вовремя не поймет.

- Гедвушка, сынок, что же ты не сказал, что к лесной хозяйке пойдешь, а мы с отцом все дворы обошли, все канавы облазили, тебя искали, - мать упала на грудь сына, обливая его горючими слезами. Рядом отец вытирал скупую слезу натруженной рукой, а что уж говорить про малую сестренку, та ревела самым настоящим водоразливом.

Я вышла, давая семье пообщаться, да выплакать все слезы радости от того, что их чадо осталось целым и невредимым. Постояв на крыльце несколько минут, я посчитала это достаточным и зашла в дом.

- Вы мне дом затопите, закрывайте слезопад, да послушайте, что я вам скажу, - я самыми простыми словами описала очумевшим родственникам, кем теперь является их Гедвий. Сам виновник переживаний лежал на полу, да похахатывал, он с легкостью принят свой новый статус, как будто всегда был змеиным князем. Глядя на него, я вспомнила себя, как естественно приняла я всю лесную силу, словно всю жизнь до этого шла именно сюда, в этот лес, в этот ветхий домик.

Отец Гедвия слушал меня, нахмурив брови, не каждый родитель принимает перемены в жизни своего ребенка с положительным настроем. Деревенским жителям сложно было осознать, что сын не будет обычным мастеровым, а станет, как перекати поле, бродить по этой земле, защищая каких-то ужасных ползающих тварей. Одна из представительниц этих «ползающих» сейчас млела на руках у парня, обвивая его ладонь.

- Хозяйка леса, ты уж прости нас, мы люди простые, вот ко всему этому никогда отношения не имели, - он обвел нас с Гедвием глазами, подразумевая видимо необъяснимые дары, доставшиеся нам от матушки природы. – Мы хотим вам в благодарность что-то сделать, многого у нас нет, но есть руки, есть голова на плечах. Скажи, может, что-то нужно, мы построим.

- Нужно, мил человек, нужно! Сам видишь, где у меня больной лежит, места нет совсем, если поставите четырехстенок недалеко от моего домика, будет в самую пору. Дерева лес даст столько, сколько нужно.

На том и порешили, работу начнут, когда Гедвий на ноги встанет, да отцу пособит, еще пару помощников из деревни возьмут. Так вчетвером и поставят мне еще одну избушку, где и будут отлеживаться пациенты.

Змеиного князя я поставила на ноги за две недели, за это время он окреп, дар подстегивал его выздоровление, без него процесс затянулся бы намного дольше.

Как только парень почувствовал, что сможет покинуть мой дом, он ушел, чтобы привести отца и друзей, дабы выполнить обещанное. Вскоре около моего жилища закипела работа, медведи натаскали мне деревьев с лихвой, лес отдал мне все что нужно для постройки.

Один из хлопцев решил вдруг, что перед ним не хозяйка леса, а обычная земная женщина, перед которой можно красоваться и флиртовать, словно это простая селянка. Конечно, как признать мой высокий статус, если я ходила перед ними в ничем не выделяющейся одежде, короны или венца какого-то на моем челе не сверкало, каменьями одежда расшита не была. Вот и засвербела молодецкая удаль в груди, а может и в каком другом месте, у представителя мужского племени.

Они приходили с утра и начинались шутки-прибаутки, да несуразные комплименты. Отец Гедвия, да он и сам, осаживали разбалагурившегося юношу, да и не один раз.

Смотрела я на этот цирк до той поры, когда начались намеки на то, что одной в лесу ой как страшно, нужен защитник и опора. Предполагаемый «защитник» уже чуть ли не напрямую намекал, что сегодня он останется и защитит меня от страшных зверей, да от черных людей.

8. Идан и Вереск

Братья молча стояли около плачущего подростка и в их головах одновременно зрело то гнетущее чувство, когда ты просто не сможешь пройти мимо чужой беды. В душе Идана поднималось что-то еще помимо жалости при взгляде на тщедушного парнишку. Где-то в глубине ему показалось, что это лицо и эти речи, где-то все он уже когда-то видел, что-то родственное чудилось в чертах мальчика.

Пока Идан стоял в сомнениях, где он видел мальчишку раньше, а может не мальчишку, а его мать, а может просто морок за нос водит и вселяет неясную тревогу в самое сердце, Вереск уже прорабатывал план по захвату злодея, что вершит полное самоуправство в этом городе.

- Идан, мы должны захватить этого мерзкого папашу в плен и унести его к верховному правителю. Это княжество пусть перейдет к сыну этого гада, - он кивнул в сторону мальца. Этот уж точно будет чтить общие законы и не жечь людей, как … - Вереск махнул рукой, не в силах подобрать слова.

- Вереск, здесь тоже могут быть драконы, да еще про светоч забвения не забывай, а то очнемся потом где-нибудь за тридевять земель, не помня, что произошло, если вообще очнемся. Надо хорошенько обдумать каждый шаг, - оба брата повернулись к пацану.

- Как зовут тебя, мальчик?

- Меня то? - юнец поперхнулся.

- Ну а кого еще, тут только мы, - Вереск развел руками. – А может ты имя свое забыл, тебя светоч зацепил все-таки?

- Нет, не забыл, растерялся просто. Веледар меня зовут, матушка нарекла, отцу не разрешила имя давать, он хотел, чтобы богатырь родился, а родился я, хилый, да слабый.

- Веледар, есть ли в вашем городе драконы, а может отец твой или в роду кто? – Идан внимательно смотрел на Веледара, а вдруг не захочет идти против отца, ведь за такие нарушения верховный правитель уж точно по головке не погладит. Гнить его папаша будет в темницах до конца своих дней.

- Нет драконов у нас, княжество небольшое совсем, вот этот город, да три поселения вокруг. А ежели думаете, что отца мне жалко, то скажу вам одно, столько народу загублено, что не счесть. Он и мать мою в могилу свел, жизни не давал, все нормального наследника хотел. Рожала она мертвых детей одного за одним, а потом и сама сгинула, - мальчишка захлюпал носом и собрался совсем раскваситься, но устоял и вытерев рукавом рубахи глаза, посмотрел на мужчин и сказал. – Проведу я вас тайным ходом, только там ловушки везде стоят, если не боитесь, то идемте.

Идан одобрительно кивнули все трое пошли в сторону города. Так как улетели далековато, идти пришлось долго, дорога заняла целый день. Обращаться драконами и лететь до места, не стали, чтобы не было видно, что они возвращаются. Пеших людей мало кто заметит, а вот пару крупных драконов засекут издалека.

По пути зашли в небольшую деревню, где взяли провизии, да на привале подкрепились, рассчитывая, что дальше вперед пойдут без перерывов и как раз, когда наступит темное время и проникнут в город секретным путем.

Идан смотрел на Веледара, отмечая, насколько хилым выглядел парень и думал, смог бы он так хладнокровно отказаться от наследника, если бы он не подходил под его личные параметры. Да уж, мальчишка не выглядел, как будущий князь, но кто знает, иногда ведь не в силе дело. Если Веледар добр, справедлив и неглуп, то какая разница, велик он ростом и могуч ли в бою. Однозначно, поговорив с мальчиком и оценив сумасшедшего отца, верховный правитель выберет молодого, но переживающего за судьбы людей, князя.

С такими мыслями шел драконий князь по каменистой тропе, что вела их к узкой пещере, выглядевшей как обычный раскол в скале. На первый взгляд даже и не скажешь, что там есть вход, туда только змея и просочится.

- Веледар, мы, конечно, понимаем, что ты туда вероятно и проникнешь, но посмотри на нас, что я, что мой брат, ну только если ногу туда засунем, да и застрянем тут же.

- Да подождите, господа хорошие, не торопитесь с выводами, - юнец с хитрым прищуром смотрел на них обоих. – Не всегда так выходит, что видим мы именно то, что перед нами находится.

Мальчишка схватил Идана за руку и потащил посмотреть на пещеру с другого ракурса. Князь вздрогнул от прикосновения подростка, как будто огнем обожгло, что же за магия у этого парня, надо будет подробно расспросить его после того, как сделаем, что задумали, пронеслось у него в голове.

Как оказалось, если смотреть прямо на пещеру, то видишь только узкий вход, но если сделать два шага вправо и вплотную подойти к скале, то становится видна дыра, уходящая прямо вниз, вот в нее, то и предстояло спуститься нашим путниками, чтобы зайти в город, не привлекая лишнего внимания.

- Веледар, ты уж просвети нас заранее, где ловушки те расставлены, чтобы никаких неожиданностей не случилось, пока спускаться будем.

Паренек сел около спуска и начал перечислять, все то, что им нужно будет пройти, чтобы выйти целыми и невредимыми из этой лазейки. Как только спустились они в дыру, то пришлось метров пять просто ползти на пузе, здесь сюрпризов не возникало, только было мало места для передвижения. Все трое пыхтели, но ползли вперед.

Затем они встали на четвереньки и так прошли еще столько же, сверху в это время из одной стенки в другую втыкались острые пики. Прямо над их головами происходило смертоносное движение.

После этого шел спокойный промежуток, а затем снова нужно было изворачиваться, чтобы пройти впритык к левой стенке, так как справа просто была глубокая яма. Но и мимо нее аккуратно прошли наши герои.

9. Чудеса, да и только

Давно я так не смеялась, передо мной разыгрывался целый спектакль. Сегодня ко мне явилась цыганская семья. Разноцветные юбки, пестрые шали и сверкающие, как черные авантюрины глаза, много глаз.

Они шли ко мне толпой, улыбчивые мужчины, танцующие от души женщины, а маленькие и юркие ребятишки сразу же окружили меня словно стайка шустрых птичек.

- Хозяйка, лесная хозяйка, какая ты красивая! – один из детей направился было к моему домику, ну так, наверное, чисто пересчитать мое добро, помочь, так сказать.

Навстречу ему вышли волк с лисом и улыбнулись, звериные улыбки отбили напрочь охоту наведываться в мой домик. Улыбка волка слегка смахивала на оскал, ну тут уж, кто как умеет. Одна из женщин зацыкала на хулигана и дала ему подзатыльник, приговаривая, что таких охламонов еще свет не видывал.

- Лесная хозяйка, ты уж прости, привыкли они так, - на молодом лице смуглой женщины, которая заговорила со мной пролегли уже первые морщины, но красоты это ей не убавляло нисколько.

- Я не сержусь, - ответила я, обнимая маленькую чернявую девочку с синими глазами. Оглядела внимательно всех остальных, ни у одного из них не было таких глаз, странно это было конечно, но не мое это дело.

- Прими от нас дары, хозяюшка, - они накидали передо мной кучу цветастых юбок и кофт, сверху полетели платки. Один мужчина, пришедший позже всех, вёл за собой белую лошадь, которая чуралась его и раздраженно фыркала. – Вот тебе еще от нас подарок, негоже такой красавице, да без лошадки.

Я подошла к Снежке (так я сразу ее назвала у себя в мыслях), а та начала отходить назад, да еще больше мотать головой. Все, кто здесь находились, были ей чужие люди, здесь, как говорится и к гадалке не ходи.

- Свежесворованная? – повернулась я к мужчине в бархатной жилетке и в смешной шляпе с цветами, который и держал лошадь за уздцы.

Вся толпа зашумела, кто засмеялся, кто зацыкал, а мне было все равно, играть в игры ни с кем я не собиралась и сюда никого не звала. А раз пришли, то только правду хочу слышать.

Мужчина в шляпе начал кашлять, а потом глядя мне в глаза сказал:

- Хозяюшка, давно она у нас, но так и не привыкла, только вон Арайку признает, да и то не всегда, - он махнул рукой на синеглазку, что держалась за мои юбки цепкими ручонками. – Вместе мы их нашли, Арайка в тряпках старых лежала около большого дерева, а лошадка паслась недалеко, ну и вот так теперь с нами кочуют, только дикие обе. Беляшку вон никуда не можем ни пристроить, ни продать, она отовсюду бежит, да за девчонкой следом идет.

- Девочке не дали пропасть – благое дело, за то только похвалить вас можно, ну а как ты говоришь – Беляшке, тоже можно поклониться, видно же не простая она. Ну да ладно, зачем вы пожаловали ко мне?

- Так хозяюшка, драгоценная ты наша, сама же видишь, кто мы такие. Ни дня на месте, все время в пути, когда еще мимо вашего чудесного леса мимо пойдем, а тут прознали, что хозяйка лесная вновь появилась. Глянуть бы стариков наших хоть маленько, да если кто покажется тебе болезным, расскажи, как им помочь, мы в долгу не останемся. Это все, что накидали тебе, это только лишь приветствие, мы не бедные, что скажешь, то и отдадим за лечение.

Весь день, я провозилась с многочисленными пациентами. Я сразу поставила условие, что смотреть буду каждого и пусть время уйдет много, но раз пришли, то будьте уж любезны, слушаться. Разговаривала я с ними строго, но ни один ни выказал ни обиды, ни противодействия.

Малыши хохотали, когда я под видом щекотки, трогала их руками и слушала, что расскажет о каждом его организм. Дети, слава лесному духу, были все здоровы. Пара старых, почти черных от постоянного нахождения на солнце, женщин были уже на том пороге, где ни моя сила, ни какая другая не в состоянии изменить ход времени.

Один из молодых мужчин когда-то сломал ногу, упав с коня и теперь мучался частыми болями. Для него я приготовила настойку для компрессов и велела прикладывать, когда начнутся боли. В неправильно сросшийся давний перелом я пустила своей лесной силы, правда самую малость, больше и не надо было, спустя какое-то время совсем забудет о боли, но хромота все равно останется. Еще немного подлечила ему сердечко, что стало подшаливать в последнее время. Посоветовала не вязаться со всеми девками подряд, что на пути попадаются, а то так и не ровен час, можно и без мужских радостей остаться.

Сложных случаев оказалось по итогу два, первый из них – это говорящая с духами старуха, да молодая девица, тронувшаяся умом не так давно.

Если со старухой было все более или менее понятно, пришлось сил повливать, чтобы организм хоть чуть-чуть окреп, да показать какие травы в свежем виде надо будет понемногу употреблять, чтобы продлить годы жизни, то с девушкой все оказалось намного сложнее.

Молодая красотка выпучивала глаза, да махала руками, так, что подойти к ней было нельзя, её и привели то отдельно после того, как я закончила со всеми остальными. Попросив, чтобы подержали ее, я усыпила девушку, а иначе невозможно было её осматривать и выяснять в чем причина.

Результат оказался плачевный, как такое произошло, не укладывалось в моей голове, разум девицы был мутный, как болото, душа держалась на самой тонкой нити, еще чуть-чуть и отправится она к праотцам, да будет сидеть на облаке и махать ножками. Что же с ней случилось? Её организм молчал и не разговаривал со мной, такого еще в моей лесной практике не было.

10. Пополнение

Глубоко вздохнув, я пошла переносить ворох одежды, что надарил цыганский табор, в домик. Старуха семенила за мной, толку с неё, как с помощницы было маловато, так что приходилось делать все самой.

Четырехстенок мне поставили, сделали деревянные широкие лавки, так что спать было где, надо было только еще надергать сухой травы, да соорудить подобие матрасов для новых постояльцев. Кликнув свою лесную братию из находящихся поблизости, дала им задание и ушла искать старые одеяла или хотя бы плотную ткань, чтобы накрыть импровизированные лежанки.

Одеяло нашла только одно. Все-таки мое хозяйство не подразумевало большого количества вещей, я уже было приценилась взглядом к куче, что лежала на стуле в моей спальне, прикидывая, какие юбки можно разрезать, да сшить подобие пледа, как старуха, таскающаяся за мной по пятам, сообщила, что в ее узлах есть тонкие одеяла. Из табора ей принесли и её одеяло и молодой девицы, что мы оставили лежать на траве, там все равно её никто не обидит.

Волки, лисы, белки, да даже бурундуки тащили в новый домик траву и аккуратно укладывали на лавки. Пришедший медвежонок, тот самый который подавился рыбьей костью, утащил девушку в дом, помахал лапами в сторону Снежки, которая недовольным взглядом отслеживала все наши передвижения.

- Наша теперь она, не трогайте! – я постояла, посмотрела на лошадь и пошла прямо к ней. – А может и не наша, но в этом лесу будет неприкосновенна.

Снежку я отвязала, неволить животинку не хотелось, если верить цыганскому главарю, то уйдет она следом за синеглазой Арайкой.

- Иди, если хочешь, а не хочешь, так оставайся. Трава везде, река там, - я махнула рукой в сторону реки и ушла, мне некогда было возиться с норовливой лошадью.

Девушка спала и только еле слышное, слабое дыханье выдавало, что она ещё не оставила наш мир. Старая цыганка, села около нее, взяла за холодную руку и молчала.

- Сказали тебе духи, что дальше будет или может сама поняла? – я смотрела на говорящую с духами и ждала ответа.

- Сказали… Только ведь это не по-людски как-то. Много я видела на этом свете, но чтобы вот так вот… - у нее не находилось слов.

- Эх, уважаемая, если бы точно знать, как по-людски, а как нет, сколько бы мы тогда лишнего зла избежали. Звать то тебя как?

- Меня – Лала, а девочку – Зора, - вздохнула со всхлипом старуха. – Сколько нам осталось?

- Через седьмицу всё случится, будь готова, а сейчас пошли, я тебя накормлю, потом придем, да Зору попытаемся бульоном напоить. Отвары ещё сделаю, продержаться вам обеим нужно этот срок. Да не бойся только, каждая душа свое место найдет и не твоя вина, что так вышло. Ты её бы даже связала и то бы не удержала, всё равно она бы влюбилась и с обрыва спрыгнула. Книга жизни не зря ведь написана и переписать её удается не каждому, только единицы на то и способны.

Старая Лала пошла за мной, я накормила её нехитрой снедью, суп у меня всегда был, а кто приходил за лечением подкидывали мне, кто муки, кто меда, так что от голода я не страдала, да и лес кормил меня своими дарами, не прекращая. Лесные силы радовались тому, что у хозяйки вскоре будет ребенок, редко когда такое случалось. В моем случае, новорожденному будет дано много, лес он будет слышать и чувствовать всегда, со всеми обитателями сможет разговаривать, не произнося ни слова. А вот от отца, что он получит увидим после того, как появится на свет.

Старуха пошла к Зоре, сказав, что сама её накормит, и так умотали мол меня за день, отдыхать мне пора. Я сама уже чувствовала, что ноги и руки уже не слушаются меня, а глаза смыкаются сами по себе. Добравшись до кровати, я упала в сон, уже не слыша, как скрипнула дверь и не чувствуя, как кто-то идет ко мне легкой поступью.

Чуть забрезжил рассвет, я открыла глаза и повернулась на другой бок, чтобы еще немного поспать, как обнаружилось, что я в кровати не одна. Возмущенно посмотрев на своих помощников, спящих на полу и не предупредивших о нежданных гостях, увидела только счастливые сонные морды. Да и лес промолчал, странно все это как-то, хотя я вчера была настолько вымотана, что просто могла и не понять, что происходит.

Я накрыла девочку, спокойно сопящую у меня под боком, одеялом, и обратилась к лесным силам с вопросом, что мне делать с этим ребенком. Догонять ли табор, чтобы вернуть или пусть всё идет своим чередом?

Показал мне лес многое, ничего не утаил, а я в который раз поразилась, сколько знаний несет всё то, что нас окружает. Не умела я раньше все это слышать, а теперь все как будто, так и было всегда.

Маленькая Арайка тихо посапывала, скорее всего она не раздумывала, что ей делать, а просто почувствовала, что нужно идти ко мне, вот и пришла. Знать бы заранее, тогда бы не четырехстенок, попросила бы построить отца Гедвия, а целый дом, чтобы размещать своё разрастающееся не по дням, а по часам, «семейство».

Подозреваю, что и Снежка никуда не ушла, а бродит где-то около дома, её синеглазая хозяйка осталась со мной, значит и наша лошадка с характером, не должна её бросить.

В дверь привычно поскреблись, я встала, чтобы принять дары леса и пошла открывать. На крылечке было расположены все те же яства, как и обычно, только в гораздо больших размерах. Так уж случилось, что теперь нас много и готовить придется чаще.

Мимо проковыляла старая Лала, она поклонилась мне в приветствии и пошла до реки, чтобы умыться, да приготовиться к новому дню. После того, как она вернулась, к реке пошла уже я, мне хотелось полностью занырнуть в свою заводь, чтобы смыть остатки сна, да и бодрости набраться.