Летающий Апрель

Часть 1. Оживающие рисунки. Глава 1. Мырчик

В центре города, среди похожих многоэтажек, прятался за забором странный двухэтажный дом. Выглядел он необычно: первый этаж - каменный, второй – деревянный. Непонятно, был дом таким на самом деле или его замаскировали, но он точно прятался. Взрослые не догадываются, а все дети знают: раз дом прячется, значит, в нём живёт тайна.

Кроме возможной тайны в доме жили семьи двух подружек: Оли и Даши. Для удобства дом был разделён на две половины с отдельными входами, но под крышей оставалось пространство для небольшой мансарды, общей для всех. Оттуда девочки вечерами смотрели на закат, фантазировали и вместе рисовали.

Порой Даша думала, что дом грустит: люди днём разбегались на учёбу и работу, а он оставался один до самого вечера. День за днём. Пока однажды, ранней весной, в нём не появился ещё один житель.

***

Котёнок брёл по улице и с любопытством оглядывался, но вокруг ничего интересного не попадалось. Пока он не обнаружил забор. Какой котёнок не выяснил бы, что скрывается за ним? Приник к щели между досками и увидел небольшой дом, совсем не похожий на высоких заносчивых соседей, крышу которых невозможно увидеть, как ни запрокидывай голову. Этот дом укрывала крыша под черепицей, на которую можно взобраться и погулять. Котёнку вдруг почудилось, что дом поприветствовал его, махнув шторкой на окне мансарды, а калитка в заборе, чуть скрипнув, сама собой таинственно отворилась. Ах, как котёнок любил загадки.

– Вы приглашаете меня в гости? Я уже захожу.

Он решительно прошёл через калитку в сад, где под деревьями ещё лежал снег. Котёнку показалось, что дом наблюдает за ним. Так или иначе, но дверь неожиданно приоткрылась, из дома повеяло теплом. Котёнок посчитал это знаком.

– Спасибо, а то по рыхлому снегу ходить неудобно – лапы проваливаются. И холодно.

Котёнок протиснулся через щель внутрь, осмотрелся, принюхался: откуда-то доносился запах вкусного обеда. Нос привёл голодного малыша в кухню, где как раз хозяйничали Даша с мамой.

– Мяв-мяв. Мурр-мяв?

Что означало: «Спасибо за приглашение. Я пришёл. А чем у вас так вкусно пахнет?»

Девочка присела перед маленьким гостем и воскликнула:

– Я тебя именно такого и видела! – Она обернулась к маме. – Он мне приснился. Вчера. И я его нарисовала. Помнишь, я тебе показывала?

Мама кивнула: появившийся котёнок, действительно, походил на нарисованного. Две девочки, маленькая и взрослая, с любопытством оглядели гостя. Нашли симпатичным, но заметно худым, и сразу накормили. Сытый котёнок поблагодарил мурлыканьем.

– Мама, какой он славный. Мы его оставим? Он так замечательно мурлыкает. Давай назовём его Муром?

Мама внимательно посмотрела на котика и сказала:

– Мне кажется, что в отличие от «Мур» – нестандартное «Мыр» для кота звучит куда мужественнее. И что тут сделаешь, раз он прямо из твоего сна пришёл – оставим жить дома.

Даша всегда знала, что живёт в самом лучшем доме на всей улице, а теперь рядом с нею был котёнок, которого она увидела во сне, нарисовала – и он пришёл.

В тот же день Мыра представили Оле. К удивлению Даши, она безапелляционно заявила:

– Котёнок поселился у тебя лишь случайно Я уверена, что он шёл ко мне, Оле, и нечаянно перепутал двери.

Мыру повезло: его любили все жители дома. А вот между подругами с тех пор поселился холодок, и мансарда часто пустовала: девочки по-прежнему вместе ходили в школу, но рисовали теперь порознь. И закатное солнце Даша провожала из своей комнаты одна: у её окна не было никаких перегородок, и оно распахивалось рамой для картины уходящего дня.

Поэтому об участии Оли в городском конкурсе рисунков Даша узнала, когда тот закончился. Рисунок Оли победил. Её наградили большим шоколадным тортом и особым дипломом, на котором улыбалось солнце – с лучами, заплетёнными в косички, и протягивало победительнице ромашку. Прямо как магический знак на удачу хозяйке.

Как объяснить, что почувствовала Даша, когда увидела на победном рисунке своего котёнка Мыра? Чувства смешались в клубок: прежде всего досада, что сама не догадалась узнать про конкурс, ведь у неё тоже были рисунки с любимым Мырчиком, и, что скрывать, появилась зависть к победе подруги.

Оля принесла победный торт в класс и на последнем уроке весь пятый «Б» за чаем её поздравлял. Судя по вопросам одноклассников, многие собирались в следующем году тоже поучаствовать. Осталось непонятным, что именно кому больше хотелось: торт, диплом или поздравления и похвалы учителей?

Родители не заметили перемены в отношениях девочек, поэтому вечером Дашу позвали на праздничный ужин по случаю победы подруги. Даша видела, как родители Оли с гордым видом крепили победный диплом в комнате дочери. Потом семья устроила чаепитие. Родители вспоминали, как маленькая Оля начала рисовать. Они тогда делали ремонт в квартире, утром проснулись, на стене – солнце нарисовано, а рядом прыгает перепачканное в жёлтой краске маленькое солнышко по имени Оля с довольной рожицей и кистью в руке. Ругать не стали. Но попросили:

– Давай теперь вместе рисовать. Но на стене станем мы, а ты – на бумаге.

Родители вспоминали дочкины и свои детские шалости и смеялись. Даша не сомневалась, диплом – лишь повод для весёлых разговоров, а любят они Олю всегда. Но все так гордились и вслух восхищались Олей, что Даша снова немного позавидовала подруге, ей вдруг тоже захотелось победить в конкурсе и получить диплом и торт.

Нет, Даша совсем не хотела обклеить свою уютную комнату на втором этаже дипломами, её вполне устраивали обои с мультяшками, тем более, что Мыру они тоже нравились: он подпрыгивал и лапой гладил их на стене. Но против диплома с солнышком на удачу она не отказалась бы.

Даша с детства много рисовала, последние несколько лет занималась в изостудии, но в школьных конкурсах раньше не участвовала; сама не знала, почему. А теперь дух соперничества, толкал девочку на поиски конкурса, на который она отправит рисунки.

Ч1-Гл 2. Миражи, гл-3 Взгляд со стороны

– Вот если бы сейчас, хоть на минутку, снова заглянуть в тот сон. Там так интересно.

Даше захотелось снова ощутить восторг от увиденного. Нет, снов было много, но сейчас только ради одного, самого загадочного, она устроилась в кресле у окна, подобрала под себя ноги, и стала вспоминать: с надеждой, вдруг в памяти проявятся какие-то забытые детали

Удивительные сны начинались одинаково. Через открытое окно в комнату с посвистом ветра влетал полупрозрачный разноцветный мяч, размером с футбольный, и со стуком падал на пол. Даша вздрагивала от резкого звука и пугалась мысли, что если бы окно было закрыто на ночь, то мяч разбил бы стекло и лежал в груде осколков, а утром она могла наступить на них и порезаться. Безобразие. Кто бросает мяч? Зачем? Даша в пижаме выпрыгивала из-под одеяла, поднимала мяч, мчалась к окну, выглядывала наружу, спеша увидеть хулигана.

– Это кто мяч кинул? Ты где? – но двор был пуст.

В каждом новом сне она неслась к окну всё быстрее, чтобы застать запустившего мячом в окно, но не успевала. Обычно в этот момент сна звучало громкое «мурр» – Мыр спал рядом. И сны сразу обрывались.

Но однажды мурчание не прозвучало, и сон продолжился. Даша в очередной раз подбежала к окну, распахнула обе створки и выглянула во двор – он предстал, как на ладони, но в предрассветном сумраке его очертания исказились. Лишь земля оставалась на своём месте, а всё остальное размывалось и таяло: сначала в утреннем тумане растворились балконы на доме напротив, а потом весь дом пропал полностью. Вокруг всё исчезло, словно окно Даши осталось единственным островком среди океана туманности. Как загадочно. Неожиданно для себя она задала вопрос вслух:

– Интересно, а когда в тумане на воздушном шаре летают, землю видят? Или всё закрыто туманом?

Мяч неожиданно стал расти. Уже и мячом не назвать, раздулся как воздушный шар. Даша обхватила его, чтобы удержать.

– Ты зачем так растёшь? Ты же залетел в окно. А, если ещё чуть вырастешь, обратно в оконный проём не пройдёшь. Или ты решил у меня дома жить? И всю комнату занять? А где я стану уроки делать и играть?

Шар вдруг раскрылся, вывернулся наизнанку, обхватил её прозрачной, но плотной оболочкой, Даша опомниться не успела, как оказалась внутри шара. Тот неожиданно приподнялся вверх, вместе с сидящей в нём Дашей, покачался из стороны в сторону, словно проверяя себя на прочность, и завис. Под напором ветра створки окна распахнулись настежь. Шар без препятствий вынес её из комнаты и рванул в небо. Сердце Даши ухнуло от страха.

– Зачем я схватила этот мяч? – подосадовала она.

Но жаловаться было некому. Неподвластный шар нёс её непонятно куда в необозримом небесном просторе.

Ужас перед падением был так нестерпим, что она даже стала тише дышать. За краткий миг в голове пронеслись десятки мыслей сразу.

– Меня похитили? Но совсем непонятно, зачем? Или у меня поднялась температура и это бред? – она усмехнулась, вспомнив о колдуньях из сказок, но не стала впадать в детство.

Вопросы крутились по кругу без остановки. Она не могла даже сосредоточиться. Ответа не было ни на один из них.

Шар летел. Но даже ужас не может длиться бесконечно. Даша огляделась вокруг. Прошёл десяток минут, и она вдруг почувствовала себя в шаре, как в маленьком домике, который обещал защитить от бед.

– В конце концов, так ли уж сильно самолёты отличаются от воздушного шара?

Это она так себя успокаивала. Ей даже удалось представить, что смотрит сейчас в большое окно иллюминатора.

На высоте вокруг было светло, как днём, мимо проплывали облака, радужный горизонт неба был необозрим. Даша то счастливо замирала от безбрежности увиденного, то погружалась в отчаяние, что не может вернуться домой. И спасалась надеждой, что раз не упала на землю сразу, то всё должно закончиться хорошо.

Вдруг она почувствовала, как щеки коснулся лёгкий сквознячок. Сердце забарабанило, словно она бежала стометровку. Даша с подозрением осмотрела шар, отыскивая щели. Честно признаться, найти щели ей не хотелось: что бы она тогда делала с ними? Заткнула бы? Девочка вовремя сообразила, что без них она не смогла бы дышать.

Даша не знала, не сдувается ли через щели шар и не спикирует ли он в следующую минуту вниз от любого неловкого движения, поэтому сидела смирно и не шевелилась. Показалось, что так безопаснее. Чем? Непонятно. Но сердце немного выровняло биение, и девочка незаметно для себя задремала.

Шар слегка коснулся земли, подпрыгнул и тут же мягко опустился. Даша открыла глаза и обнаружила себя всё в том же шаре на земле, край которой был в десятке метров, а за ним вокруг – бесконечное небо. Вот оно зарозовело, а потом диск ослепительного Солнца стал восходить над миром.

– Ветер, ты куда меня принёс?

Даша видела перед собой край земли, но чего именно: обрыва над рекой? Или под ним не река? Тогда что? Увидеть можно, если подойти к краю, но девочка не знала как выбраться из шара. И ещё Даша боялась, что закружится голова или захочется сделать шаг вперёд, как было однажды, когда она с родителями поднялась на курган в парке над рекой, поэтому затаилась в шаре.

И вдруг совсем рядом, на краю земли, она заметила человека. Просто непостижимо, как сразу не обратила на него внимания? Они вместе встречали восход солнца. Человек стоял спиной к ней. Он был в джинсах, но без рубашки. Дашу удивило, что плечи молодого человека намного шире, чем у старшеклассников, и даже чем у папы. Парень покачивался на ветру, словно отдавался на его волю. Даша сразу вспомнила, как без боязни качалась на морских волнах летом. Но это же море, а здесь – край земли.

Даша забеспокоилась. Это что он надумал? Разве не понимает, что если ветер усилится, то он может упасть? Словно подслушав её страхи, ветер рванул и столкнул человека. Неожиданно человек раскинул руки, и между ними и туловищем расправились складки кожи, образовав крылья. Ого. Это как? Но человек взмахнул ими и заскользил по воздушной волне, поймал дуновение ветра, взмыл выше и воспарил над долиной. Как ему повезло – он летает. Что чувствует в полёте? Счастье? Или страх?

Ч1-Гл.4 Встреча наяву

Мама Олега хотела съездить в город встретиться с подругой – но неожиданно простудилась, несмотря на тёплые июньские дни. А гостинец с огорода не мог ждать выздоровления хозяйки. Поэтому ехать с гостинцем пришлось Олегу.

– Мам, я скутер возьму, – шестнадцатого дня рождения Олег с трудом дождался, зато теперь искренне гордился новенькими правами.

- Сума сошёл? – Нет, конечно. Не выдумывай, – мама закашлялась.

– Ну, мам. Я же в Трубчевск ездил.

– Ездил. Десять километров. А теперь ехать сто. Сравнил? На автобусе поедешь, тем более я билеты заранее взяла.

Олег приехал в город утром, отдал гостинцы, закупил товары по маминому списку, отнёс пакеты в камеру хранения на автовокзал: его автобус уходил только вечером. Время до отъезда предстояло чем-то заполнить, и юноша отправился гулять пешком по городу, куда глаза глядят.

Он шёл по улице, смотрел по сторонам и через пару кварталов, в переулке, который упирался в дворец юношеского творчества, на ступенях у входа заметил небольшую толпу людей разного возраста. Олег заинтересовался, по какому поводу те собрались, и подошёл ближе. В этот момент ведущая объявила очередного выступающего: это оказались финалисты конкурса, приехавшие из разных городов – они читали свои стихи.

Надо же, поэты. Олег раньше с живыми поэтами не сталкивался, поэтому задержался: прислонился спиной к дереву и стал слушать стихи, вглядываясь в лица. Поэты были совершенно непохожи друг на друга ни одеждой, ни возрастом. Одна женщина с распущенными длинными рыжими волосами нараспев читала стихи о коте, где после каждого четверостишия, раз по шесть на разные тона звучало: «Мяу, мяу, мяу...»; потом выступал седой статный мужчина – чеканил слова, как Маяковский, о чём-то героическом; высокая стройная брюнетка с короткой стрижкой читала пафосно, как настоящая актриса, о чаепитии старых друзей. Вдруг она на миг замерла, но тут же немного нараспев, продолжила словами:

– Я забыла, что дальше, но это неважно, чаепитие продолжается, я попытаюсь выкрутиться, к тому же помню последние строчки...

Все слушали, словно под гипнозом, не понимая, каким образом ей удалось сделать так, что совершенно прозаические строки принимаются за стихи? Не сразу до сознания дошло, что напыщенная дама просто забыла слова. И вот все уже улыбались, радовались, что поэтесса так хорошо обыграла свою забывчивость – толпа не смеялась над дамой, слушающим оказалось приятнее поддержать находчивую женщину, а не освистать.

Зазвучали стихи о любви, и люди вокруг снова заулыбались. Слова затронули личные воспоминания? Интересно, люди слышали общую мелодию стихов или каждый свою?

Олег фыркнул от смеха: вдруг представил, что вместо обычных людей собрались живые музыкальные фигуры – у кого-то в душе натянуты струны, на которых те играли в такт словам, кто-то надувался, как участник духового оркестра, и все хлопали в ладоши, словно тарелками ударника.

Поэты в толпе не выделялись, но стоило им подняться по ступенькам к микрофону, как они преображались: становились особенными, значимыми, но не стеснялись этого, не переживали, а подчёркивали собственную оригинальность, даже гордились. Громко без стеснения поэты открывали совершенно чужим людям свои сокровенные мысли и потаённые чувства. Он бы таким даже с другом Кирой не поделился.

Юноша подумал о друзьях, которые остались дома. Ребята часто задумывались о своих особенностях, отличавших от других, боялись, что их станут дразнить, осуждать, или им станет неловко, когда все узнают.

Выступление поэтов натолкнуло на мысль: может, они свои отличия преувеличивают? Может, весь мир создан из совершенно непохожих людей, которые волею случая сведены жить рядом и приспосабливаться друг к другу. Поэты собрались вместе – и им проще быть понятыми.

Олег встряхнул головой: а ведь жизнь их сообщества в посёлке тоже построена по этому принципу – в одно место съехались люди со схожими особенностями. Интересно, это ещё с построения лечебницы так устроили? Или это родители придумали?

В этот момент Олег заметил на входе в дворец творчества объявление о выставке рисунков на тему «Полёты». Надо же, на равных участвуют и дети, и взрослые. Улыбнулся, полёты – это интересно. Он обошёл поэтов, открыл входную дверь, заглянул внутрь – и сразу попал на выставку.

Рисунки на стенах висели неравноценные: много совсем наивных детских, нарисованных карандашами, и рядом несколько очень красивых с видом на Землю, словно смотрели с самолёта и написанные, как он посчитал, настоящими художниками.

Неожиданно он увидел рисунок, где с обрыва, расправив крылья оторвался от земли и взлетел человек. Олегу вдруг показалось, что там изображён он. Таких рисунков оказалось три. Под картинами он прочитал имя и возраст художницы: «Даша, 13 лет».

Рядом послышалось:

– Смотри, он у твоей картины стоит дольше, чем у моей.

Олег обернулся: сбоку, чуть в стороне от него, стояли четверо школьниц, с любопытством следящие за его реакциями, но кто из них кому говорил – не понять. Олег подошёл к юным авторам, присмотрелся, но не догадался, кому задать вопрос, поэтому молчание слегка затянулось, становилось неловким. Логично, вряд ли он узнает неизвестную Дашу, он понимал это, но медлил с началом разговора. Вдруг показалось, что одну девчонку он уже где-то видел.

Чёлка слегка прикрывала глаза, спускадась до бровей, но вот девочка взмахнула головой, волосы, достающие до плеч, вскинулись и на него, чуть с любопытством, смущённо посмотрели изумрудные глаза. Ощущение де-жа-вю – раньше он точно встречался взглядом с ними.

Воспоминание было немного призрачным. Олег сосредоточился и туман, словно развеялся: однажды он стоял на вершине холма и неожиданно почудилось, что невдалеке, из просвета облака, выглянула чья-то разлохмаченная ветром голова, и зелёные ошарашенные глаза с изумлением следили за его взлётом.

Олега даже охватили сомнения, здоров ли он? В какой-то момент ему даже привиделось, что из облачка выскочила девчонка. Она разбежалась по площадке вершины холма и забавно подскочила одновременно с ним, когда тот взлетал. Он тогда чуть не грохнулся от смеха. Пригрезится же такое. Но наперекор здравому смыслу, подсказывающему, что это мираж, он всё-таки проследил взглядом за сумасшедшей девчонкой, не скатится ли она кубарем с обрыва?

Ч2.Команда особых Гл 5. Рождённые летать

Часть II. Команда особых  Глава 5. Рождённые летать

Юным часто кажется, что о себе они всё знают, и они даже не предполагают, сколько тайн порой окружает их жизнь и рождение.

В роддоме врачи ничего особенного не заметили, а мама Таисия лишь через некоторое время обратила внимание, что по бокам туловища сына и с внутренней стороны рук возникли тоненькие полоски-утолщения, как шрамчики. Травм не было, а появиться они могли...

Вечером, когда папа Георгий пришёл с работы, Таисия развернула пелёнки и показала полоски тоненьких утолщений на боках сына. Георгий вздрогнул от неожиданности, но собрался, взял себя в руки, запеленал и снова уложил ребёнка в кровать.

– Не бойся, малыш, мы с тобой.

Георгий сел рядом с женой, обнял и всё гладил, гладил по волосам. Оба молчали. Они были врачами, поэтому слова о происходящем были излишними. Жена, которая за день что только не передумала уже, чуть затихла в его руках, всхлипнула в последний раз и вдруг завела разговор, о событиях, как Георгию показалось, совсем не относящихся к сегодняшнему открытию.

– Знаешь, мне бабушка рассказывала. Это было в самом начале войны. Через дорогу от воинской части стояли трёхэтажные дома, там жили семьи офицеров, и наша семья тоже. Бабушка шла по лугу с мамой, ей тогда было два года, а вокруг цвели ромашки, колокольчики, тысячелистник. Вдруг в небе немецкий самолёт показался. Бабушка схватила маму на руки. Ветер сорвал с головы ребёнка белую панамку и бросил на землю. Их всех учили, что при налёте надо падать, а бабушку от страха всю сковало, она замерла и стояла, даже не смогла поднять панамку. Самолёт пролетел над ними, выпустил пулемётную очередь где-то рядом и улетел. Бабушка всё стояла и боялась сдвинуться с места. Потом наклонилась и подняла панамку с земли... та была прошита пулями. Если бы они упали, как положено, то эти пули попали бы в них. Получается, панамка спасла, обманула взгляд лётчика с высоты.

– Он же видел, что там ребёнок. И стрелял? Это же бессмысленно.

– Война. Они же за землёй шли, а люди им были не нужны.

– Ужас. Если бы с бабушкой что случилось, тогда ведь тебя могло не быть. Наша жизнь сегодня полностью зависела от той войны. Мы потомки тех, кто пережил её.

Таисия молчала, Георгий вопросами не торопил. Она тихонько вздохнула и продолжила:

– Сейчас там курган Бессмертия. Раньше никакого кургана не было, а луг доходил до края и обрывался крутым спуском до реки. Очень крутым. Тропу люди ногами вытоптали, а вокруг деревья и заросли кустарников – лес. На обратном пути от реки, чтобы вскарабкаться вслед за мамой, я руками цеплялась за корни деревьев, те вылезали из земли. Наверх поднималась вся перепачканная и не понимала, зачем ходить купаться в реке, если потом будешь грязной? Мама тоже насыпала курган. Самосвалы привезли песок, высыпали на землю. Народу собралось в тот день много-много. Она школьницей тогда была. Вёдра не помнит откуда взялись. И все, как муравьи, каждый по ведру с песком понесли и насыпали в одно место. Маме хотелось повыше забраться, ноги в песок проваливались, она сама чуть не зарывалась в него – сказала, что только дважды и донесла. Это я к чему говорю. Вокруг столько парадоксов. Иногда в жизни спасает совсем неправильное поведение, нестандартное. Если наш сын рождён не по стандарту, то это ещё ничего плохого не значит. Может, он станет неординарной личностью, – она перестала мудрствовать и посмотрела на ребёнка. – Главное, чтобы сын был здоров. Я его никому не покажу. Замучают потом исследованиями.

Муж понимал, о чём она говорит. У друзей и одновременно соседей уже два года рос особый мальчик, Кирюша. Таисия с Георгием знали, началось также: родители заметили утолщения на боках грудничка, его затаскали по врачам, но те разводили руками. А сейчас у ребёнка уже росли и формировались будущие крылья.

Наличие кожаных складок у человека привычно: на руках они соединяют пальцы, но лучше рассмотреть и даже потрогать соединяющую складку кожи можно между большим и указательным пальцами. А у Кирюшы крылья росли между рукой и туловищем.

О существовании в древности рода летучих было известно ещё из рисунков на камнях, найденных в курганах на берегах Десны. Хотя кто-то утверждал, что это ангелов так изображали. Но раз с таким трудом, камнем о камень, выцарапывали рисунки, значит, видели летучих собственными глазами и хотели эти знания передать потомкам. В современном же мире летающих никто не встречал.

Кирюша слишком явно отличался от стандарта, поэтому стал предметом изучения врачей и не только, появилась масса желающих превратить его в подопытного кролика. Таисия сама бегала по врачам вместе с перепуганной мамой Кирюшы и помнит, что они тогда пережили.

Кирюша физически развивался нормально, а вот мамины нервы с трудом выдерживали попытки выпытать у той причину случившегося с ребёнком. Поэтому новорождённого прежде всего хотелось срочно спрятать от любопытствующих глаз: если не пресечь доступ посторонних к особому ребёнку сразу, разговоров потом будет не остановить.

Когда Кирюшу показывали врачам, его, конечно, увидели медсёстры, санитарочки – в итоге слухи разнеслись по всему городу. Пока Кирюша рос дома, никаких проблем не было, а когда стал выходить в песочницу во дворе, возникали неприятности: осторожные мамочки судорожно хватали своих малышей, чтобы те не общались с особым ребёнком. Ведь никто не знал природы явления, вдруг это заразно, или ребёнок проявит агрессивность к детям. Мамочки понимали, что некрасиво поступают, но здоровье собственных чад – дороже любых приличий, и Кирюша каждый раз оставался в песочнице в одиночестве, не понимая почему? Замечательный радостный ребёнок терялся, почему от него сбегают, показывают пальцами. Несправедливость и взрослому тяжело пережить, а каково маленькому ребёнку?

Выручал характер мамы Кирюшы, Ирины: что бы ни происходило неожиданного или плохого в жизни, она всегда предпочитала «держать лицо», все переживания прятала в себе. Всем казалось, что она живёт то ли на кураже, то ли относится к жизни легкомысленно и совсем не переживает о происходящем. Именно это не позволяло близким даже подумать, что к ней надо проявить сострадание или жалость.