Лето, которое я не выбирала

Глава 1. Депортация

Мира

— Что?

— Да, я отправляю тебя в деревню.

Я замерла с яблоком в руке посреди кухни. Вскинув брови, продолжаю сверлить отца взглядом. Он виновато смотрит на меня, потирая руки. Нервно насыпает кофе в стакан, добавляет сахар. Волнуется, разговор дается ему непросто:

— Не могу я тебя одну здесь оставить на несколько недель, а Трой присмотрит за тобой.

— Что за Трой?

— Мой давний друг. Там будет весело. Может научишься ездить на лошади.

— Верх совершенства, — закатываю глаза, — Еще скажи, что петухи по утрам — чудесная музыка для ушей.

— Да ладно тебе, — папа заливает растворимый кофе кипятком, — развеется иногда полезно.

Я скрестила руки на груди.

— Ты мог отправить меня куда угодно, но решаешь упрятать в деревню. Где справедливость? Разве я не была примерной ученицей?

— Это ты о том, до того как сорвала научную выставку или после?

— Это вышло случайно, — я откусила кусок яблока, — Я просто случайно завалила стенд Сары.

— Из всех возможных стендов — именно её.

— Тебе не обязательно было выбирать подружку из моей школы. Вообще, с чего вдруг у тебя фетиш на учительниц.

— Мира, — отец громко стукнул рукой по столу, — Мы не будем обсуждать это.

— Но мы уже это обсуждаем. Меня отправляешь в деревню, а с ней в Майами?

— Я сказал, что мы не будем это обсуждать.

Я плюхаюсь на стул, все еще злобно жую яблоко.

— Твоя девушка плохо на тебя влияет.

— Она не моя девушка, — парирует отец.

— А кто?

— Невеста.

Кажется, яблоко застряло у меня где-то в горле.

— Чего? Невеста!?

— Да, Мира, невеста. Я хочу провести с ней остаток своих дней.

— А мое мнение не учитывается?

— Тебе осталось учиться год. Ты уедешь, у тебя начнется новая жизнь. Так что… оно важно, но не настолько.

— Золотые слова, пап. Благодарю, — отвешиваю реверанс в его сторону.

— Вы подружитесь.
— Увольте. — Я поднялась со стула. — Твою Сару я терпеть не могу. И дружить с ней не собираюсь.

Я ушла в свою комнату и начала собирать вещи. В рюкзак полетело всё, что попалось под руку: влажные салфетки, косметика, пачка печенья, зарядка...
— Куда ты? — донеслось из кухни.
— Ты ведь уже договорился о моей ссылке? Я угадала? Вот, собираю вещи.

— А туалетная бумага тебе там зачем? — В дверях стоял отец, глядя на мои сборы с неподдельным интересом.
— А откуда я знаю, насколько там всё плохо? — проворчала я, багровея от натуги: молния на рюкзаке никак не хотела застегиваться.

— Давай я помогу.

— Не надо, — останавливаю его жестом, — уже помог.

Достала свою старую спортивную сумку — пыльную, с криво нашитой нашивкой «MVP», — с которой когда-то ходила на баскетбол. Вытряхнула содержимое на кровать: старые кроссовки, забытый браслет, фантики. Футболки, несколько шорт, куртка — без разбора всё полетело внутрь.

— Ну хоть отвезти себя позволишь?

— А ты думал, я сама туда поеду? — фыркаю, — Надеюсь, хоть глаза мне завязывать не будешь, чтоб я путь обратный не нашла.

— Перестань иронизировать, — устало выдыхает отец.

Вскидываю сумку на плечо.

— Готова.

— Я думал, что это будет менее спешно.

— Я могу передумать. И будешь терпеть мои истерики все лето.

— А ты будешь терпеть Сару?

Стон негодования вырывается из моей груди.

— Боже, лучше уж этот твой «Трой».

Усевшись в машину, отец включил ненавязчивую музыку. Злила она меня еще больше. Мы долго катили по вечернему городу. За окном мелькали неоновые вывески, сменяясь тёмными спальными районами, а потом и вовсе трассой, где светили только фары встречных машин.

— Может и хорошо, что ты побудешь там некоторое время.

— И как это понимать?

— Свыкнешься с мыслью что нас больше не двое.

— Она еще и беременна?!

— Боже, Мира. Нет, нет. Или…

— Что за или!?

— Я шучу. Все. Расслабься.